Жизнеописания прославленных английских поэтов и критические обозрения их сочинений. В 3-х книгах. Книга 2 (Литературные памятники) - Сэмюэл Джонсон

Джонсон Сэмюэл. Жизнеописания прославленных английских поэтов и критические обозрения их сочинений: В 3 кн. Кн. 2. - 2023

Автор: Сэмюэл Джонсон

Теги: биографии литературные памятники

ISBN: 978-5-94451-066-2

Год: 2023

Похожие

Жизнеописания прославленных английских поэтов и критические обозрения их сочинений. В 3-х книгах. Книга 3 (Литературные памятники)

Жизнеописания прославленных английских поэтов и критические обозрения их сочинений. В 3-х книгах. Книга 1 (Литературные памятники)

Старый английский барон (Литературные памятники)

История английской литературы. Т.1-2

Текст

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
Литературные ТГамятники

Samuel Johnson
THE LIVES
OF THE MOST EMINENT ENGLISH POETS,
WITH
CRITICAL OBSERVATIONS OF THEIR WORKS

Сэмюэл Джонсон
ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
ПРОСЛАВЛЕННЫХ
АНГЛИЙСКИХ ПОЭТОВ
и
КРИТИЧЕСКИЕ ОБОЗРЕНИЯ ИХ СОЧИНЕНИЙ
В ТРЕХ КНИГАХ 2
Издание подготовили Н.И. РЕЙНГОЛЬД, Т.А. ГУРЕВИЧ
Научно-издательский центр «ЛАДОМИР»
«Наука»
Москва

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ СЕРИИ «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПАМЯТНИКИ»
Серия основана академиком С.И. Вавиловым
МЛ. Андреев, В.Е. Багно (заместитель председателя),
Г.А. Велигорский (ученый секретарь), Т.Д. Венедиктова,
Р.Ю. Данилевский, Н.Н. Казанский, Н.В. Корниенко (заместитель председателя), А.Б. Куделин (председатель), А.В. Лавров,
А.М. Молдован, С.И. Николаев, Ю.С. Осипов, М.А. Островский,
Е.В. Халтрин-Халтурина, КА. Чекалов
Ответственный редактор Е.В. Халтрин-Халтурина
ISBN 978-5-94451-066-2 ISBN 978-5-86218-632-1 ISBN 978-5-86218-630-7 (Кн. 2)
© Рейнгольд Н.И. Перевод, примечания, 2023.
© Зыкова Е.П. Статья, 2023.
© Гуревич Т.А. Перевод, 2023.
© Барбашова Н.А. Оформление, 2023.
© Научно-издательский центр «Ладомир», 2023.
© Российская академия наук и издательство «Наука», серия «Литературные памятники» (разработка, оформление), 1948 (год основания), 2023.
Репродуцирование (воспроизведение) данного издания любым способом без договора с издательством запрещается

ПРАЙОР
этью Прайор — один из тех, кто сумел вырваться из тенёт неясного происхождения и подняться до вершины славы. Родился он 21 июля 1664 года, по одним сведениям, в Уинборне, что в Дорсетшире, у отца и матери, мне неизвестных; по другим — в семье лондонского белодеревщика: возможно, он намеренно скрывал свое происхождение1 в надежде, что ему подыщет подобающую родословную будущий летописец его деяний, подобно тому, как этого желал Дон Кихот*2.
Установить место рождения Прайора очень сложно. В колледж его приняли, судя по записи в регистрационной книге, сделанной рукой директора, под именем Мэтью Прайора из Уинборна в Мидлсексе; сам же он на следующий день назвался Мэтью Прайором из Дорсетшира, в коем графстве и находится Уинборн, или Уимборн, как указано в «Villare»3, так что Мидлсекс здесь ни при чем. Пять лет спустя, записываясь кандидатом на получение степени, он опять зарегистрировался как уроженец Мидлсекса. Последняя запись внушает доверие, поскольку сопровождалась клятвой. Примечательно, как подает себя этот уроженец Уинборна: «Filius Georgii Prior, generosi» (лат. — сын Джорджа Прайора, из благородных), что расходится с общим суждением о его низком происхождении.

8
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Вероятно, после смерти отца он оказался на попечении у своего дяди, виноторговца с Чэринг-кросс4, и тот пристроил его на время к доктору Базби в Вестминстер5, а потом, когда племянник уже делал успехи на поприще литературы, забрал его из школы (ибо не собирался отдавать его учиться дальше) к себе в дом, где его случайно застал за чтением Горация известный покровитель дарований граф Дорсет, которому так понравилось, по словам Бёрнета, благонравие отрока, что он взялся опекать его и оплачивать его образование5.
В 1682 году, по достижении восемнадцати лет, Прайор записывается в колледж Святого Иоанна в Кембридже и становится, как резонно предположить, заметной фигурой среди сверстников. Через четыре года он получает, как и положено, степень бакалавра7, а еще два года спустя пишет оду «Всевышнему», которую поместит впоследствии на заглавную страницу собрания своих сочинений8.
У них в колледже было принято ежегодно посылать графу Эксетеру в знак признательности за милость от щедрот его предка несколько стихотворений на священные темы9. Именно по такому случаю он написал свою оду, и, хотя о награде ничего не известно, стихами этими он, видимо, обратил на себя внимание, ибо его похвальное слово графине, исполняющей музыку10, и его стихи на знаменитую картину, изображающую Сенеку11, дают основание полагать, что в графский дом он был-таки вхож.
В том же году он вдвоем с мистером Монтегю опубликовал пародию на «Лань и Пантеру» Драйдена под названием «Городская мышь и сельская мышь»12. Рассказывают, что Драйден был до слез уязвлен случившимся и не мог поверить, что «люди, с которыми он был всегда учтив, так обошлись со стариком»*’13. Подобными легендами обычно удовлетворяют раздражение, вызванное чужой даровитостью, завистники: они втайне потирают руки, надеясь увидеть, как устыдятся содеянного обидчики; надежда быстро перерастает в уверенность, и вот уже поползли слухи. Трудно поверить, что привыкший к нападкам Драйден мог потерять покой из-за таких мелких уколов, а если даже и был ими задет, то из соображений разума постарался бы не подать виду.
* Из Спенса.

Прайор
9
Для авторов же «Городская и сельская мышь» обернулась более осязаемыми последствиями, нежели удовольствием пощекотать нервы мэтру, — их обоих быстро заметили, а Монтегю даже раньше, чем Прайора, что, видимо, не очень понравилось последнему, поскольку он-то знал истинную цену собственного вклада в совместное сочинение14. Впрочем, он быстро проглотил обиду: едва объявившись в Лондоне, он был столь обласкан вниманием, что в 1691 году отправился в должности секретаря посольства на конгресс в Гаагу. Там, на ассамблее, при стечении принцев и вельмож, пожалуй, доселе не виданной в Европе, составился мощный альянс против Луи. Как выяснилось впоследствии, ожиданий он не оправдал, несмотря на великолепный замысел15.
Король Вильгельм остался весьма доволен первыми успешными шагами Прайора на посольской службе и сделал его одним из своих постельничих;16 следующие несколько лет17 тот посвятил занятиям литературой и поэзией.
В 1695 году многие литературные умы обратились к теме смерти королевы Марии:18 пожалуй, ни одни похороны не собирали столько поэтических венков, сколько эти. Молчание хранил лишь Драйден, пребывавший в состоянии недовольства, всеми отринутый; остальные же стихотворцы не преминули облечь свою скорбь в благозвучные строки. На какое-то время увлечение элегией сделалось повсеместным. Славословия Марии возносили не только по-английски — они заполнили и значительную часть «Musae Anglicanae»*’19.
Как поэт и придворный, Прайор из прилежания не мог упустить случая выказать свое почтение. Он пишет пространную оду20, преподносит ее королю, а тот, по-видимому, в нее даже не заглядывает.
Два года спустя, в 1697-м, он сопровождает в качестве секретаря другое посольство по подписанию Рейсвейкского договора21, а еще через год он в той же должности оказывается при дворе французского короля, где пользуется, как говорят, большим уважением22.
Однажды во время осмотра королевских покоев в Версале его спросили, показав на «Победы Людовика» кисти Лебрёна: имеются ли подобные шедевры во дворце английского короля? На что Прайор с достоинством
«Английские Музы» (лат.).

10
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ответствовал: «Достаточно оглядеться, чтобы увидеть памятники, увековечивающие подвиги моего господина; нет их только в его собственном доме»23. В полотнах Лебрёна и так довольно помпы, а подписи к ним столь кичливы, что Буало и Расин советовали заменить их более скромными24.
На следующий год Прайор посетил короля в Лоо25, имел у него продолжительную аудиенцию, после чего отправился с приказом в Англию, где по прибытии получил должность помощника министра при графе Джерси26, но долго на этом посту не задержался, поскольку Джерси оставил свой пост, зато вскоре Прайор получил место в Торговой палате27.
Тогда же, в 1700 году, Прайор завершил едва ли не самое пространное и блистательное из своих сочинений — «Carmen Seculare»*’28, в коем отточил дар славословия до совершенства. Я не попрекаю его лестью: вероятно, он полагал, что всё им написанное и исполненное той достоверности, какую должно выказывать поэту, суть один долгий энкомий. Благодетельная жизнь короля Вильгельма предоставляла богатую пищу для стихотворца или историка: его отменные достоинства были таковы, что ни у кого не возникало сомнений в твердости его духа и личной доблести. Собственно, для Прайора он был ровно тем, кого он изображал в своих стихах — героем; недаром он любил повторять, что в похвалах следует моде, а короля Вильгельма славословит по зову сердца. У Прайора благодарность — всему голова.
Он пророчит появление в будущем «Обществ полезных искусств», коими преимуществовать будет правление Вильгельма, и описывает одно из них:
Там красноречье трепетно растят И фразы точные привить хотят,
Чтоб речь поэта в дальний край текла,
Монарху почести несла И славословила родной язык,
Что помощь странам дал, к добру подвиг29.
На появление новой академии надеется и Тикелл в своем «Чаянии мира»:
* «Секулярная песнь» (лат.).

Прайор
11
В оковах славных дерзкий наш язык:
Менять акценты он уже отвык30.
Было ли это простым совпадением или подражанием — то, что в двух похожих отрывках двух стихотворений, написанных по схожему поводу, высказана одна и та же мысль, — установить непросто. Возможно, на Ти- келла с его чаяниями произвело впечатление «Предложение о закреплении английского языка» Свифта, незадолго до того опубликованное31.
В 1701 году на заседании Парламента Прайора выбрали представителем от Восточного Гринстеда. Видимо, в это же время он перешел в другую партию32, судя по тому, что проголосовал за импичмент лордам, склонявшим короля к подписанию договора о разделе испанского наследства33, который сам же и готовил, когда подвизался на службе у министра.
На протяжении почти всего времени правления королевы Анны шла война34, было не до мирных переговоров, поэтому весь свой досуг Прайор посвящал сочинению и отделке стихов. Когда случилось сражение при Бленхейме35, все одописцы бросились слагать славословия, и Прайор тоже не остался в стороне, постаравшись излить в «Послании Буало» свой восторг перед упрочивающейся доблестью отчизны36.
Вскоре после этих событий он опубликовал собрание стихотворений с хвалебным посвящением своему покойному покровителю герцогу Дорсету:37 первым шел «Университетский опус»38, а завершала том «Смуглянка»39.
Новый прилив поэтического воодушевления Прайор испытал с победой при Рамильи в 1706 году40. На этот раз соперников у него было немного, да и те не были сильны, поэтому неудивительно, что из всех сочинений, написанных по этому поводу, памятно лишь его41.
Поистине, всему свое время. Когда правили Вильгельм и Анна, не было случая, чтобы какое-то знаменательное событие осталось невоспетым. А во время последней войны, когда Франция переживала национальный позор и терпела поражение за поражением во всех уголках земного шара42, когда поспешившая ей на помощь Испания только усугубила её бедственное положение и когда во всей Европе не было звания более высокочтимого, чем «англичанин», — в это время ни один поэт не возвысил го¬

12
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
лос над гулом рукоплесканий: вся слава наших военачальников и героев досталась господину Газетчику43.
Итак, время шло, народ устал от войны, а королеве наскучили ее министры. Война истощила людское терпение, министры распоясались; и тогда Харли решил вместе с приятелями попробовать оттеснить вигов от двора и от кормила власти44, тем самым ублажив и королеву, и народ. Вот тут-то и понадобились литераторы, которым было что рассказать о былых притеснениях, о растрате казны, о безрассудном «Поведении союзников»45, о скупости генералов, засилье миньонов и о неотвратимом крахе46.
С этой целью в газете «The Examiner»47 стали регулярно публиковать памфлеты партийных острословов, чье авторство приписывали, по одним рассказам, миссис Мэнли48, по другим — Свифту, и был среди них один, писанный Прайором, — тот, где высмеивались вирши Гарта, обращенные к Годолфину по поводу утраты последним его места, и на который последовал ответный выпад Аддисона, то ли догадавшегося о личности автора, то ли выведавшего ее49.
Придя к власти, тори поспешили положить конец войне50 и, вновь призвав Прайора (в 1710 году) на должность переговорщика, тайно направили его в Париж (в июне 1711-го) с предложением заключить мир. Прайор оставил о себе хорошую память при дворе французского короля, ибо через месяц он появился в Англии в сопровождении аббата Готье и месье Мэнажера, французского министра, облеченных всеми необходимыми полномочиями.
Поскольку о визите не было объявлено, всю группу во главе с Прайором задержали в Кентербери: сделал это то ли из служебного рвения, то ли в порыве патриотического долга владелец дуврского пакетбота по имени Мэкки. Разумеется, вскоре задержанных отпустили.
Начались переговоры приватно в доме у Прайора: там 20 сентября 1711 года состоялась встреча королевских министров с Мэнажером, положившая начало предприятию огромной важности. О том, какую роль сыграл в нем Прайор, можно судить по замечанию в письме Сент-Джона к королеве:
Его милость лорд-казначей51 предложил ввести мистера Прайора в круг лиц, облеченных правом подписи, и был поддержан в этом милостивы-

Прайор
13
ми государями лордами. Сей шаг представляется резонным потому, что Прайор имеет личные сношения с месье де Торси52, и в этом смысле лучшего свидетеля общих предварительных договоренностей нам не найти; помимо этого, будучи наиболее опытным из всех подданных Вашего Величества в вопросах торговли и будучи посвященным во все тонкости этого дела, он может быть весьма полезен в будущем, — разумеется, если Ваше Величество почтет его фигуру достойной внимания, — на поприще торговых отношений как член коалиции, подписавшей документ, положенный в основу сего договора53.
То памятное ночное собрание проходило втайне, о переговорах объявлено не было, и поэтому, когда власть снова перешла к вигам54, те выдвинули против участников обвинение в государственной измене, хотя, как заметил в своем нетвердом ответе на «Отчет следственной комиссии» Прайор55, любой договор требует приватных переговоров и предварительных обсуждений.
Мое дело — жизнеописание Прайора, а не хроника событий. Мирные переговоры начались 1 января 1712 года в Утрехте, куда английские полномочные послы прибыли 15-го числа. Всё это время шли совещания министров разных стран, но дело с заключением мира так и не сдвинулось с мертвой точки, поэтому было решено подтолкнуть процесс переговоров, направив в Париж Болингброка, который без долгих церемоний уладил бы разногласия. Прайор, видимо, сопровождал его или ехал следом, и, хотя официального статуса посла у него не имелось, всеми необходимыми для посланника полномочиями он обладал.
Из-за какой-то оплошности, допущенной в посланиях английской королевы, французский двор счел себя оскорбленным, и Болингброк просит в письме:
Дорогой Мэт!
Постарайся пообтесать своих соотечественников и направь всю силу своей могучей мысли на исправление огрехов своих соплеменников, из коих получаются такие же дипломаты, как из французов — поэты56.
Вскоре в Париж с официальной посольской миссией отправляют герцога Шрусбери57, который должен был, по словам Бойера, присоединиться к Прайору ради общего дела, однако отказался быть с ним в одной

14
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
упряжке, сославшись на его плебейское происхождение58. И вплоть до отъезда Шрусбери обратно в Англию Прайор целый год продолжал работать послом без верительных грамот, восполняя отсутствие чина учтивостью и достоинством истинного дипломата.
Будучи частным лицом, он был весьма ценим Луи, доверившим ему письмо к королеве, в котором высказывался в пользу избранника Баварии. «С нетерпением жду, — пишет король, — возвращения мистера Прайора, он внушает мне доверие»59. А вот что писал Прайору Болинг- брок еще в бытность пребывания герцога Шрусбери в Париже:
Месье де Торси испытывает к Вам доверие, так воспользуйтесь этим в кои веки, употребите всё Ваше влияние, дабы убедить его в серьезности наших намерений воздействовать на наши парламент и народ, столь решительно настроенных превозмочь нынешний кризис60.
В августе 1713 года звезда Прайора воссияла на дипломатическом небосклоне, и закатилась она лишь через год, в августе 1714-го;61 впрочем, я думаю, что Прайор не избежал обыкновенной участи блестящих деятелей, и высокая должность доставила ему множество хлопот и неприятностей. Он не был экипирован, как полагается послу: в незавершенном стихотворении, посвященном королеве, он намекает на отсутствие в его парижском доме сервиза62, и, судя по наделанным долгам, ему задерживали жалованье.
Первого августа 1714 года кабинет тори пал, а вместе с ним пал и Прайор. Его отозвали, но вернуться сразу, не расплатившись по долгам, он не мог;63 возможность же такая подоспела только к концу марта, несмотря на то, что казначейство возглавил его старинный приятель Монтегю64.
Сразу по возвращении 25 марта ему вручили ордер на арест, однако милостиво разрешили до заседания следственной комиссии находиться дома под надзором пристава; возглавлял комиссию мистер Уолпол, а дознание учиняли лорд Конингсби, мистер Стэнхоуп и мистер Лечмир; во время допроса Прайора эти господа, судя по опубликованному, весьма забавному описанию, вели себя как мальчишки, опьяненные свалившейся на них властью65. Видно, как они задают расплывчатые вопросы, стараются подловить и записывают совсем не те ответы. Но Прайора их напор, видимо, обескуражил, недаром он признаётся, что подписал сомнитель¬

Прайор
15
ные и смехотворные обвинения, чего никогда не сделал бы перед лицом высокого суда. Клятву он приносил в присутствии Боскауэна, судьи из Мидлсекса, который чуть было не перепутал страницы протокола66.
Дознаватели искали улики против Оксфорда67, и они с упорством, достойным лучшего применения, допытывались у Прайора, кто находился в его доме в момент обсуждения положений договора или при его подписании. Прайор ответил им, что точно не помнит — то ли граф Оксфорд, то ли герцог Шрусбери, и те растерялись, поскольку уличить было некого.
Ужели можно вообразить большую нелепость, — пишет Прайор, — или бесчеловечность, чем попытка подловить меня вопросом, отвечая на который я скорее всего выставлю самого себя, по их разумению, предателем? И, как бы они ни божились, будто сказанное мною ничем мне не навредит, доверия у меня к ним не было: ибо и пяти часов не прошло, как они нарушили свое слово. Однако я признал, что при том присутствовал. Правильно ли я поступил или нет, судить моим друзьям68.
Уже после того, как он подписал показания, Уолпол объявил, что комиссия осталась недовольна его ответами и благоприятного отчета о дознании в Палату общин представлено не будет; наоборот, дознаватели рекомендуют ужесточить условия его содержания под домашним арестом. «При этом, — сообщает Прайор, — Боскауэн разыгрывал из себя моралиста, а Конингсби — смиренного христианина, только актеры они оба негодные»69. Позвали пристава, под чьим надзором Прайор должен был отбывать домашний арест, и Конингсби кротко спросил его: «Крепки ли засовы и решетки в доме?» «Нет!» — остолбенело ответил пристав, и тут Конингсби прорвало. «Сэр! — вскричал он. — Глаз не спускать с этого преступника, слышите? Он опасен, это угроза спокойствию нации. Если он сбежит, вам несдобровать!»70
То есть они заранее написали отчет, а дознание устроили только ради обнаружения улик71.
Какое-то время Прайора держали под домашним арестом, а затем мистер Уолпол выдвинул против него (10 июня 1715 года) импичмент72. Причина такого озлобления непонятна: Уолпол по природе своей не из жаждущих крови. В течение следующей недели Прайора держали под

16
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
строгим надзором, запретив «допускать к нему кого-либо без разрешения спикера»73.
Спустя два года вышел Указ о помиловании, но Прайора он не коснулся74, домашний арест не был снят, и скуку затворничества он развеивал лишь сочинением своей «Альмы»75. Впрочем, вскоре его выпустили.
Так он познал свободу на голом месте. В жизни он привык тратить всё, что получал от своих разнообразных предприятий, и теперь, оказавшись в пятьдесят три года на грани нищеты, без твердого источника дохода, он мог рассчитывать только на пенсион члена университетского совета, который в свое время прозорливо сохранил за собой, несмотря на общественное порицание поступка.
Впрочем, его слишком хорошо знали и ценили, чтобы не подвигнуть на сочинение новых стихов в дополнение к уже опубликованным и на издание их по подписке. Воодушевляющий маневр сработал, благодаря многочисленным друзьям Прайора, взявшимся распространить подписку* и даже, как рассказывают, позаботившихся, в лице некоторых доброхотов, о том, чтобы надежно припрятать от него же самого, известного мота, вырученные от продажи деньги. Один экземпляр стоил две гинеи, за всё издание выручили четыре тысячи, еще такую же сумму внес лорд Харли, сын графа Оксфорда76, с которым они всегда были на короткой ноге, и на эти деньги для Прайора до скончания его века был приобретен Даун-холл77, по его смерти переходивший к Харли.
Так он оказался безраздельным властелином предмета вожделений лучших умов — череды дней, наполненных созерцанием и покоем. Впрочем, именно покоя он, видимо, не знал — такие люди редко здравствуют в состоянии ничегонеделания. Возможно, и здоровье стало понемногу сдавать. Его удручает слабеющий слух. «До ушей ли мне было, — пишет он, — когда я не был уверен, чья голова у меня на плечах»78.
Никаких упоминаний о заметных событиях в последние годы его жизни я не нашел. В письме к Свифту он, правда, сообщает, что
принимал в Кембридже леди Хэрриет. Университетский муж при мантии и шапочке принимает графиню и изъясняется стихами! Только
* Свифт обеспечил для него много подписчиков в Ирландии.

Прайор
17
представить себе: тайный посланник, замешанный в подписании проклятого Утрехтского мира! Матерый прозаик, фигурант в отчете комитета, — и витийствует! Sic est, homo sum*’79.
Он скончался в Уимполе, родовом поместье графа Оксфорда80,18 сентября 1721 года и был погребен в Вестминстере; на памятнике, установленном на завещанные им пятьсот фунтов, высечена эпитафия — «последняя дань человеческому тщеславию»:81
Sui Temporis Historiam meditanti,
Paulatim obrepens Febris Operi simul et Vitae filum abrupit,
Sept. 18. An. Dom. 1721. TEtat. 57.
H. S. E.
Vir Eximius Serenissimis
Regi GULIELMO Reginaeque MARITE In Congressione Foederatorum Hagae anno 1690 celebrata,
Deinde Magnae Britanniae Legatis Tum iis,
Qui anno 1697 Pacem RYSWICKI confecerunt,
Tum iis,
Qui apud Gallos annis proximis Legationem obierunt;
Eodem etiam anno 1697 in Hibernia SECRETARIUS;
Nec non in utroque Honorabili confessu Eorum,
Qui anno 1700 ordinandis Commercii negotiis,
Quique anno 1711 dirigendis Portorii rebus,
Praesidebant,
COMMISSIONARIUS;
Postremo Ab Anna
Felicissimae memoriae Regina
Так и есть, я человек (лат.).

18
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Ad LUDOVICUM XIV. Galliae Regem Missus anno 1711 De Pace stabilienda,
(Pace etiamnum durante Diuque ut boni jam omnes sperant duratura) Cum summa potestate Legatus. MATTH7EUS PRIOR Armiger;
Qui
Hos omnes, quibus cumulatus est, Titulos Humanitatis, Ingenii, Eruditionis Laude Superavit;
Cui enim nascenti faciles arriserant Musae. Hunc Puerum Schola hic Regia perpolivit; Juvenem in Collegio Sti. Johannis Cantabrigia optimis Scientiis instruxit;
Virum denique auxit et perfecit Multa cum viris Principibus consuetudo;
Ita natus, ita institutus,
A Vatum Choro avelli nunquam potuit, Sed solebat saepe rerum Civilium gravitatem Amoeniorum Literarum Studiis condire:
Et cum omne adeo Poetices genus Haud infeliciter tentaret,
Tum in Fabellis concinne lepideque texendis Mirus Artifex Neminem habuit parem.
Haec liberalis animi oblectamenta; Quam nullo Illi labore constiterint, Facile ii perspexere, quibus usus est Amici; Apud quos Urbanitatum et Leporum plenus Cum ad rem, quaecunque forte inciderat, Apte varie copioseque alluderet, Interea nihil quaesitum, nihil vi expressum Videbatur,
Sed omnia ultro effluere,

20
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
лось уберечь свою жизнь в тайне. Он не боялся навлечь на себя критику, ибо, покинув ряды вигов, под чьими знаменами он впервые объявился в свете, он с такой безоглядной решимостью сделался тори, что даже беседовать отказывался с людьми противоположных взглядов* *’83. Каждую неделю он встречался с «братьями» — так обращались друг к другу шестнадцать членов клуба тори, и еще он, видимо, испытывал особую привязанность, не обязательно политического свойства, к графу Оксфорду и его семье. Выше уже говорилось о том, какое чувство доверия вызывал у посвященных этот человек.
Однако, по мнению Поупа, Прайор годился только в рифмоплеты, а в делах был еще менее сведущ, чем Аддисон**·84. Это, конечно, сказано в запальчивости. Аддисона заставило уйти с высокого поста, куда его вознес случай, осознание собственной беспомощности;85 Прайора же наняли на службу те, кто очень хорошо знал ему цену, и после того, как он отслужил секретарем в одной посольской миссии, его снова пригласили на ту же должность, когда возникла нужда в человеке неординарных способностей, и уже после, когда он набрался опыта, знаний, мастерства, его наконец отправили вести переговоры высочайшей секретности и важности, с которыми, кроме него, никто не справился бы, ибо не имел, по мнению Болингброка, того влияния на французского министра и того разумения в вопросах коммерции, какие имел Прайор.
О его досуге известно крайне мало, и отыскать что-то новое теперь уже не представляется возможным. Обычно приводят его реплику в ответ на вопрос хвастливого француза86 и еще вспоминают, как он находчиво осадил наглеца. Однажды в бытность свою послом в Париже он слушал оперу, а рядом сидел господин и самозабвенно вторил исполнителю главной партии. Тогда Прайор принялся честить певца разными именами, и его сосед не выдержал, прекратил подпевать и бросился защищать исполнителя, говоря, что он — подлинная жемчужина оперной сцены. «Я знаю, — отвечал посол, — mais il chante si haut, que je ne s^aurois vous entendre»***·87.
* Из Спенса.
* Из Спенса.
но он поет так громко, что из-за него я не слышу вас (фр.).

Прайор
21
Однажды, проводя время в веселой компании французов, где каждый по очереди пел строфу или стишок с рефреном «Bannissons la Melancholic»*’ 88, он, дождавшись, пока допоет свой куплет соседка, молодая барышня, спел экспромтом:
Mais cette voix, et ces beaux yeux,
Font Cupidon trop dangereux,
Et je suis triste quand je crie Bannissons la Melancholie**.
По традиции его изображают человеком, бывшим не прочь сойти с котурнов пиита и государственного мужа и опуститься до низменных радостей плебейского круга. Его Хлоя — чаще плод воображения, ибо та, с кем он сожительствовал, была особой самого презренного и гнусного свойства***·89. Одна такая, с позволения сказать, Хлоя украла в его отсутствие столовое серебро и сбежала, по рассказам женщины, ходившей у него в служанках. Есть одно описание этой склонности Прайора к плебейским удовольствиям, каковое можно было бы счесть смешным, если бы оно не было столь грустным; привожу его ниже:90
Из достоверных источников знаю, что Прайор, проведя вечер в кругу Оксфорда, Болингброка, Поупа и Свифта, не сразу шел к себе домой спать, а отправлялся на Лонг-Эйкэ пропустить стаканчик эля и выкурить трубочку в компании простого солдата и его женушки; и делал он это вовсе не из врожденного плебейства, как кто-то сказал, а потому, полагаю, что фибры его души
Напрягшись
В беседе утонченной, неземной,
Ослабнув, сникли, помощи прося91.
Бедный Прайор! С какой стати было ему «напрягаться» и «помощи просить», если перед тем он общался с равными по уму, как заявляли в
* «Уходи, улетай, печаль» (букв.: «Прогоним печаль») (фр.).
Глаза твои и голос мил | Прибавят Купидону сил, | И я вздохну, глядя вдаль, | Уходи, улетай, печаль (пер. с фр. Т.А. Гуревич).
*** Из Спенса.

22
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
свете, собеседниками? Нет, видно, таково тщеславие софистов, готовых «напрягать» «фибры своей души» в поисках копей и не замечать сокровищ, лежащих на поверхности.
Рассуждал он здраво, насколько нам дано понять при имеющихся у нас средствах, однако жизнь вел, по всей видимости, беспорядочную, рассеянную и был подвержен страстям.
Упр А й о р а необыкновенно живое перо, благодаря чему он и прославился. Он перепробовал все стили, от низкого до высокого, и везде преуспел, ни единожды не навлек на себя презрения или насмешки.
Сочинения его следует рассматривать по отдельности: басни, «Любовные стансы», «Стихи на случай», «Альму» и «Соломона».
Его басни, написанные необычайно легко и непринужденно, заслужили одобрение публики: язык в них простой, без упрощенности, размер гладкий, без натуги. Таких басен у Прайора всего четыре: «Черпак», предваряемый ненужным и безликим предисловием;92 «Паоло Пурганти», где предисловие намного важнее самой басни;93 не очень благопристойный «Ханс Карвел»94 и «Протоген и Апеллес» — басня на старинный сюжет, не без пикантности нашпигованная современными образами95. «Влюбленный юноша» едва ли вправе претендовать на звание басни96. Насколько автором всех этих сочинений может именоваться Прайор, я не знаю. Приключения, описанные в «Хансе Карвеле», прошли через руки многих ве- сельчаков-острословов, о них рассказывал еще Ариосто в своих «Сатирах»97 и, возможно, кто-то до него. Впрочем, соль таких историй — в мастерстве рассказчика.
Что до излияний амурных, то в них он оказался менее удачлив; такие стихи хороши, если они подсказаны страстью или стихией, полны галантности или нежных чувств. Его же вялы, как у Коули, и совсем не остроумны; так, холодные экзерсисы искусного витии, решившего во что бы то ни стало воздать должное Хлое и вымучивающего из себя любовное чувство. Под стать этим небылицам подобраны мифы. Сначала Венера вопрошает в духе греческой эпиграммы, когда ее видели «обнаженной в купальне»98. Далее «ошибается» Купидон;99 затем Купидона «обезоруживают»;100 потом

Прайор
23
он проигрывает стрелы Ганимеду;101 далее Юпитер шлет ему с Меркурием призыв102. Вслед за тем Хлоя отправляется на охоту, «изящно прикрепив к пояску колчан слоновой кости»;103 ее принимает за одну из своих нимф Диана104, а Купидон весело хохочет над ее ошибкой. Всё это, конечно, убого, и все его старания изобразить влюбленного, который не нуждается в помощи богов или богинь, выглядят притворством или бьют мимо цели. Он говорит как «человек не от мира сего»105.
Из любовных опусов самый пространный — это его «Генри и Эмма»:106 блеклый утомительный диалог не к чести мужчины и не во благо женщины. Эмма, решившая последовать за отверженным убийцей, куда бы того ни завели страх и чувство вины, — негодный пример для подражания, а Генри, вознамерившийся таким образом проверить чувство дамы, — слепец, не понимающий, что навлекает на нее позор или губит собственное счастье107.
Поскольку события, побуждавшие Прайора сочинять стихотворения на случай, потускнели в памяти, и из-за этого сами стихи уже не вызывают былого восторга, они несколько обесценились. Впрочем, иные из них до сих пор отменно хороши. Его пародия на «Оду на взятие Намюра» Буа- ло108 местами восхитительна и всегда найдет читателей даже среди не знакомых с подлинником. Его же «Послание к Буало»109 с ней не сравнится. В стихи к королю110 сегодня заглядывают разве что зеленые студенты, которые думают, что чтение поможет им научиться писать, а про «Carmen Seculare» и говорить нечего: кто же сегодня осилит эту оду?111 — поэтому можно безбоязненно ругать ее или восхвалять, как кому вздумается. Хотя еще недавно это ныне забытое творение было у всех на устах и даже переложено на латынь одним преискусным мастером112.
Его оду битве при Рамильи113 утяжеляет строфа: эта глыба о десяти строках, повторенная тридцать пять раз, без заключения, без крепкой связи, утомляюще действует на слух и понимание. Подражание Спенсеру сводится в основном к тому, что он употребляет «I ween» и «I weet»114, при этом сохраняет и более поздние обороты речи, отчего ода делается и не вполне древней, и не совсем новой115. Упоминания же Марса, Белпоны и сравнение Мальборо с орлом громовержца Юпитера116 кажутся пустым ребячеством, но самое убогое в его оде даже не это, а длинный рассказ

24
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
отчаявшегося Луи о Бруте, Новой Трое и зубах Кадма, вкупе с иносказательными образами ворона, орла, волка и льва117. С помощью таких грубых уподоблений и низких тем никакого труда не составит написать о любом предмете сколь угодно пространное сочинение в стихах, для коего не потребуются ни жизненный опыт, ни знание искусства, ни познания о природе.
По счастью, в эпилогах к «Федре» и «Луцию»118 он дает волю шутке, однако в прологе перед королевой в нем опять просыпается книжник, с чьих уст не сходят все эти Минервы и Персеи с Андромедами119.
Среди эпиграмм и безделиц у него встречаются, как и у других поэтов, вещицы иногда изящные, порой пустые, иной раз скучные; из лучших — это «Хамелеон»120 и эпитафия на Джона к Джоанну121.
Как никто другой из наших поэтов Прайор много сочинял своего и почти ничего не переводил: есть только один его перевод из Каллимаха122, весьма вольный, и еще на редкость красивое переложение «Восхваления святым Павлом бескорыстной любви»123.
Прайор заявлял, что свою «Альму» написал в подражание «Худибра- су»124, и, по крайней мере, одно случайное совпадение между ними есть: «Худибрас» лишен стройности, ибо таков был замысел, тогда как «Альма» лишена стройности по причине отсутствия всякого замысла. Видимо, никакой особой целью Прайор не задавался, идеи не было, всё писалось под воздействием момента125.
О его подражании Батлеру можно вполне сказать словами Горация о Луцилии, которому тот подражал: слог у него неровный, жесткий126. В искусстве слагать стихи Прайор Батлера превосходит, и всё же он, подобно Горацию, — inventore minor:*’127 ему не дано того, что есть с избытком у Батлера, — залежей разных тем и кладезя примеров. Блеснуть остроумием он может, навести позолоту тоже мастер, но золотоносной батлеров- ской жилы за ним нет. У Батлера что ни слово, то золото, и он сыплет, как из рога изобилия, забывая о чеканке; Прайор же кладет позолоту тонкими мазками, зато у него всё блестит. У его «Альмы» много поклонников, и только ее одну из всех сочинений Прайора Поуп, по его словам, хотел бы себе присвоить128.
* ниже изобретателя (лат.).

Прайор
25
Впрочем, отстоять свое имя Прайор надеялся с помощью другого творения — «Соломона»129, рассчитывая именно с его помощью завоевать внимание потомков и вызвать у них священный трепет. Его можно понять: столько труда вложено в любимое детище, помыслить невозможно о том, что он был напрасен. Знаний, мыслей употреблено немало, изящество исполнения местами доведено до совершенства, благородство и возвышенность почти запредельные; однако, усматривая в поэме столько достоинств, Прайор не заметил отсутствие главного, без чего все прочие красоты меркнут, — способности притягивать к себе внимание и разжигать любопытство.
Всего непростительнее скука, она поражает весь организм, тогда как ошибки, небрежность — это огрехи единичные, на них автору попеняют, и они забудутся, а скуку не избыть, она только разрастается. Заскучавший в первые шестьдесят минут на исходе второго часа уже клюет носом; это как с физическими телами: втянутые против своей воли в круговое движение, они по мере прохождения нового отрезка пути всё больше замедляют ход.
К несчастью для автора, он менее всего склонен видеть этот губительный недостаток. Мы редко когда себе наскучиваем; самый процесс сочинительства питает нашу мысль новыми словами и умиляет душу образами, рождающимися один за другим; каждое двустишие, выходящее из- под пера, представляется нам новым, а новизна — это бездонный источник удовольствия. Пожалуй, никто еще из написавших первую строчку не захотел вычеркнуть ее за ненадобностью и не скомкал стихотворение, пока не улеглись толчки породившего его словоизвержения. И даже стоик, способный обуздать жажду мгновенной славы и дать рукописи отлежаться целых девять лет130, — он тоже автор и также подвержен самообману, и пожелай он узнать мнение друзей, окажется, что он имеет дело с доброхотами, нежели людьми разумными, и те из боязни задеть его самолюбие не указывают на промахи.
Эта поэма Прайора скучна не единообразием предмета, ибо последний весьма многолик, а монотонностью повествования, в котором Соломон излагает череду рисовавшихся его мысленному взору картин, не нарушаемых никаким другим рассказчиком или действующим лицом, кроме Авры:131 читателю лишь сообщают, о чем он думал, и подсказывают, в

26
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
каких своих рассуждениях он ошибался. Каждый следующий поворот заранее известен, и чтение поэтому теряет смысл.
Впрочем, вся вещь целиком, безусловно, достойна внимания. Не поленившийся прочитать ее найдет немало пассажей, которые будет потом смаковать с удовольствием или перечитывать себе в назидание. Здесь есть чем поживиться поэту и философу: первому — дабы научиться писать, второму — чтобы рассуждать разумно.
Если же рассматривать поэзию Прайора в целом, то хвалы он более достоин за точность и трудолюбие, нежели за полет воображения или всеохватность мысли. Изобретательная сила132 ему чужда: его более пространные вещи — сплошь тонкая материя чувства133, а произведения более мелкие, сотканные из легких образов или отдельных кончетто134, далеко не всегда его собственные. Я поискал у французов, авторов эпиграмм, и оказалось, он был любитель попастись среди полузабытых поэтов135. Публика, по-моему, уверена, что его «Похититель и монах-франциска- нец»136 — оригинальное сочинение, однако предлагаю прочитать эпиграмму, написанную ныне почти забытым поэтом Георгом Сабином, другом Лютера и Меланхтона, — это разрешит сомнения:
DE SACERDOTE FUREM CONSOLANTE.
Quidam sacrificus furem comitatus euntem Huc ubi dat sontes carnificina neci.
Ne sis moestus, ait; summi conviva Tonantis Jam cum coelitibus (si modo credis) eris.
Ille gemens, si vera mihi solatia praebes,
Hospes apud superos sis meus oro, refert.
Sacrificus contra; mihi non convivia fas est Ducere, jejunans hac edo luce nihil*’137.
Всем, что есть у Прайора ценного, он обязан своему прилежанию и разумению. Именно благодаря трудолюбию он по праву вошел в число
* О священнике, утешающем вора || С вором священник однажды туда направлялся, | Где преступивших закон палачи убивают. | «Не сокрушайся, — ему говорит, — с Громовержцем | Трапезу ты разделить в скором времени сможешь». | Вор отвечает: «Коль это утешить способно, I Будь моим гостем на небе, тебя приглашаю». | Но возражает священник: «Нельзя по уставу I Мне пировать, я сегодня поститься намерен» (пер. с лат. Т.А. Гуревич).

Прайор
27
самых точных английских поэтов; он едва ли не первым возвел точность в ранг поэтической добродетели. Он никогда ею не пожертвует в угоду спешке, не станет потакать минутному приступу небрежности или судорожной лени: у него нет неряшливых строк или непричесанных чувств, все слова подобраны с умом, и мыслям у него просторно. Если во всём этом и есть какой-то недостаток, то он проистекает из некоторого разлада рифм и употребления разорванной строки, как в «Соломоне». Впрочем, он, видимо, подобно Коули, полагал, что героической поэзии не противопоказаны стихи вполовину строчки138.
В суждениях своих он был тверд, и это уберегло его от всего смехотворного или нелепого; но в стихотворстве рассудочность подобна закону, который в обществе действует не во благо добродетели, а во имя исправления порока: ставя предел ошибкам, рассудок не позволяет возвыситься до совершенства. Летать Прайор летает, а парить не может. Говорит же Лонгин о Еврипиде: ему, дабы подняться до высот трагедии, приходится, аки льву, в ярости нахлестывающему себя хвостом, вводить себя в исступление139. По-видимому, и Прайору то малое, что превосходит посредственность, дается упорством и усердием. Изрядных строк у него много, а отменных единицы; он всё берет штурмом, а в руки ему ничего само не падает; «по ночам к нему не слетает» Муза140, чувства спят, фантазия безмолвствует.
Впрочем, в поэтическом слоге он более самостоятелен, чем кто-либо из последователей Драйдена: он не заимствует у предшественников ни удачных выражений, ни ходовых оборотов речи. У него свой, местами резкий стиль; изящного плетения словес он не знает, а вещи, не полученные по наследству, завещать трудно. Речь его хранит следы многократного оттачивания: видно, редкая строка сразу ложилась на бумагу, обычно слова долго не шли, он их искал, потом определял каждому его место дальнейшей суровой службы. Его пространные сочинения исполнены не столько изящного благородства, сколько натянутой торжественности.
К стихосложению он отнюдь не глух, уроки Драйдена были усвоены крепко; усложнять свой слог, внося в него избыточную строгость он тоже не стремится, но при этом беззастенчиво вводит в свои сочинения трехстишие и александрийский стих141. В предисловии к «Соломону» он предлагает некоторые нововведения, например, распространить смысл одного

28
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
двустишия на последующее посредством разнообразных пауз142. Что он и делает, правда, неудачно: строки обрываются, нарушая благозвучие, и смысл, теряя ясность, оказывается плоским.
Спенсерову строфу143 он изменил примерно так же, как меняют дом, строя на месте старого здания новое. О том, как неузнаваемо изменилась под его пером строфа учителя, можно догадаться по двум примерам:
СПЕНСЕР
Летя от неба ненавистных глаз,
От мира, что ее нутро открыл,
В пустыни сушь, она вперед неслась От взоров, коим стыд сий явлен был.
Пещеры свод беглянку приютил,
Но Уна с рыцарями в замок тот Прекрасными чуть позже добралась Пожить, пока она не отдохнет Там, где покой желанный каждый обретет144.
ПРАЙОР
Испуган, ворон ко скале летит,
И воздух крыльями рассек орел:
Лохматый волк, дрожа, в кустах лежит,
И львиный рык могущество обрел.
Покинуть форт — нам час нелегкий дан,
Врагов британских вызовем на бой,
В победе нам поможет хитрый план,
В сражение мы пустимся стрелой.
Мы мастерством, смекалкой их возьмем,
А их удел — бороться во поле с врагом145.
Новый строй стихов помог ему избежать трудностей и, по-моему, не очень сказался на благозвучии, однако подражание Спенсеру здесь ни при чем146.
Иные его стихотворения написаны без строгого размера, и это ранние стихи, сочиненные в пору нашей общей влюбленности в Пиндара147,

Прайор
29
которую он, вероятно, успел изжить, убедившись в том, что порядок и созвучие суть поэзия.
Его размеры — плод простого упражнения ума, они редко коробят слух и столь же редко его ласкают: им недостаёт воздуха, лёгкости, гармо¬
нии. Гладкость не есть нежность, и то же самое его стихи: катят спокойно свои воды, а волной накатывают редко.
Жизнь и сочинения Прайора можно обобщить одной фразой, коей смысл он наверняка хорошо постиг, читая Горация в доме своего дяди: «Запах, который впитал еще новый сосуд, сохраняется долгое время»*’148. Так и он: на всю жизнь сохранил любовь к трактирным утехам, а в делах амурным, остался школяром. Но в материях возвышенных и благородных, к коим он понужден был обращать свой взор, превозмогая силу привычки, ему было не занимать ни мудрости государственного мужа, ни искусности пиита.
* Пер. с лат. Н.С. Гинцбурга.

КОНГРИВ
ИЛЬЯМ Конгрив происходил из стаффорд- ширского семейства, принадлежавшего к древнему роду из числа тех немногих, что ведут свое начало от времен более ранних, чем Нормандское завоевание; он был сыном Уильяма Конгрива, второго сына Ричарда Конгрива, что родом из Конгрива и Стрэттона1. Свое родовое гнездо Уильям Конгрив посетил по меньшей мере один раз, и, по-моему, до сих пор приезжим показывают места в садах и рощах, где, по рассказам, он писал своего «Старого холостяка»2.
Точное время и место рождения Конгрива неизвестны: если верить надписи на памятнике, он родился в 1672 году3. Что принадлежит до места рождения, то, по общему утверждению, он родился в Ирландии, тогда как сам он называл своей колыбелью Англию. За это и заслужил суровую критику Сатерна4, не простившего ему столь легкого отказа от родины. Биографы же со слов самого Конгрива, сказанных, как они пола¬

Конгрив
31
гают, Джейкобу, называют местом его рождения Бардсу*5, что возле Лидса в Йоркшире.
Сомнение в правдивости слов выдающегося человека о своем рождении может показаться проявлением черствости, но любой, кто пожил на белом свете, знает, как легко слетают с уст и потом надолго закрепляются слова лжи, произнесенные то ли ради сиюминутной выгоды, то ли из тщеславия, и как эта ложь, лишенная очевидного злого умысла, серьезно подрывает веру в свидетельства людей. Буало, однажды солгав по пустяковому поводу перед Людовиком XIV, вынужден был впоследствии повторять эту ложь, внося путаницу в даты: желая поддержать свою репутацию сурового, несгибаемого моралиста, он не смел «из соображений чести», как говорит его поклонник, опровергнуть сказанное им самим когда- то и воспринятое с таким благосклонным вниманием6.
В каком бы месте Конгрив ни родился, учиться он начал в Килкенни7, а продолжил образование в Дублине, где на время поселился его отец, получивший в Ирландии какую-то военную должность; юноша уже выдержал положенные в таких случаях подготовительные испытания, не иначе как с честью и, надо думать, без большого труда, как вдруг отец его передумал, решив пустить сына по практической стезе, которая приносила бы ощутимую прибыль, и, по достижении им шестнадцати лет, отправил его вскоре после Революции изучать право в Миддл-Темпл8, где тот провел несколько лет, нимало не интересуясь ни статутами, ни протоколами.
В нем очень рано проснулась авторская жилка, он сызмальства почувствовал в себе ту силу воображения и полноту переживаний, без которых остромыслие не выразить. Первым его сочинением стал роман под названием «Инкогнита, или Примирение Любви и Долга»: биографы его хвалят и в подтверждение цитируют несколько мест из предисловия, которое и в самом деле отличается большой, не по годам, рассудительностью9. Я готов хвалить, но читать — увольте10.
Первый же плод его драматургических трудов — это «Старый холостяк», о котором он пишет, защищаясь от нападок Колльера:11
* «Villare» не упоминает ни Бардсу, ни Бардси в Йоркшире.

32
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Да будет известно некоторым, комедия эта была написана за несколько лет до представления в театре. Сочиняя ее, я не думал о постановке, — я писал, дабы отвлечься от продолжительной болезни. Потом, по моей неосторожности, пьесу предали огласке, а затем ее вскоре сыграли на сцене, и я, по вящей моей неосмотрительности, позволил втянуть себя в мучительную неблагодарную тяжбу и бесконечную войну против негодяев и глупцов12.
Авторы странным образом любят делать вид, будто у них всё выходит случайно, само собой. Оказывается, «Старый холостяк» писался от нечего делать, чтобы скоротать время после болезни. Однако, как нетрудно заметить, диалоги в этой пьесе выписаны филигранно, а остромыслие не знает устали. Беря во внимание возраст автора, комедия эта, когда бы она ни была написана, есть достижение замечательное, ибо на момент постановки (в 1693-м) автору было не более двадцати одного года13, а его пьесу уже заметили и мистер Драйден, и мистер Сатерн, и мистер Мэнуоринг14. По словам Драйдена, из дебютов он ничего подобного не видывал, но все трое сошлись во мнении, что сценическому успеху пьесы мешают некоторые недостатки, и, как люди более опытные, они помогли их устранить. Сатерн часто рассказывал о том, как Конгрив читал актерам одну из своих комедий (возможно, это и был «Старый холостяк») и те чуть ее не освистали — настолько невыразительным было чтение, зато впоследствии эта же труппа так уверовала в непревзойденное качество пьесы, что управляющий театром за полгода до премьеры предоставил автору сцену в его полное распоряжение.
Редко кому из драматургов удавалось пожинать такие плоды, какие достались Конгриву со «Старым холостяком», обеспечившим ему покровительство самого Галифакса, который моментально ввел его в комиссию по выдаче каретных лицензий, а вскоре нашел ему еще две должности: в акцизной комиссии по лицензированию вин и на таможне с годовым доходом в шестьсот фунтов15. Очевидно, беседа Конгрива доставляла не меньшее удовольствие, чем его пьесы.
Комедия, написанная в столь раннем возрасте, требует отдельного рассмотрения. Как более легкий род драматической поэзии, комедия претендует на подражание жизни обыкновенной, нравам реально существующим, событиям, случающимся ежедневно, и потому предполагает тес-

Конгрив
33
ное знакомство со многими характерами и точное наблюдение за порядками, принятыми в свете; отсюда и возникает вопрос, каким образом во все эти подробности мог оказаться посвящен юноша.
Однако при более внимательном изучении обнаруживается, что «Старый холостяк» — из тех комедий, что вполне может сочинить энергичный, хорошо подкованный в драматической поэзии остромысл, знающий, как оснастить свое произведение комическими персонажами, не прибегая к живому опыту общения с людьми. Диалоги Конгрива суть одно повторение кончетто, сплошное остромыслие, ни в одной своей части не возникающее спонтанно, по зову природы. Характеры что мужские, что женские либо измышлены и манерны, как, например, Хартуэлл и все дамы, либо же просты и обыденны, как ручной идиот Уиттол, трусливый бахвал Блефф и ревнивый пуританин Фондлуайф. Причиной же драматического конфликта служит не очень правдоподобная ошибка, заключающаяся в женитьбе на женщине в маске16.
Но и только: отмеченные недостатки отнюдь не умаляют главного — создана эта остроумная комедия дарованием огромной вдохновляющей силы. Блистательные стремительные диалоги, захватывающие повороты действия и остромыслие столь пылкое, что оно «всё вокруг преображает»17.
На следующий год он явил новый образец своих талантов в пьесе «Двойная игра»18, однако публика встретила ее прохладно. И тогда он, стремясь возместить недостаток поклонников среди зрителей и завоевать симпатии читателей, посвятил пьесу своему покровителю лорду Галифаксу. Только в делах вкуса никакая защита обычно не помогает, de gustibus non est disputandum*, человека можно убедить, но заставить его что-то полюбить против воли нельзя. Вкус — упрямая вещь, но изменчивая, и там, где доводы не действуют, порой время оказывается сильнее.
Обе эти пьесы удостоила своим посещением королева Мария, а когда вскоре после она умерла, Конгрив в знак благодарности разразился раболепнейшей пасторальной элегией, в которой всё манерно и, увы, не но-
* О вкусах не спорят (пат.).

34
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Через год (в 1695-м) из-под пера плодовитого Конгрива вышла «Любовь за любовь»: эта комедия уже ближе к жизни, и, в отличие от предыдущих пьес, нравы в ней выведены более земные. Например, Форсайт20 — распространенный в то время персонаж. Как известно, астрологией увлекался Драйден; в свою счастливую звезду верили и Кромвель, и король Вильгельм, и даже чуждый религии Шефтсбери, говорят, полагался на предсказания21. Менее убедительным выглядит Моряк, зато он очень обаятелен22.
Премьера этой пьесы ознаменовала открытие нового театра под началом трагика Беттертона:23 здесь же два года спустя (в 1697-м) Конгрив представил публике свою трагедию «Невеста в трауре»24, заявив о себе как о законодателе обоих родов драматической поэзии.
В этой пьесе больше действия, чем переживаний (кстати, взявшись впоследствии ее редактировать, автор изрядно упорядочил версификацию); сюжет бойкий, со множеством хитросплетений, захватывающих событий, однако, за исключением очень немногих эпизодов, вся эта суета кажется весьма забавной, и только, а запутанная интрига скорее изумляет, чем вызывает удовольствие, какое обычно доставляет точная обрисовка человеческих характеров. Зато никакая другая пьеса Конгрива не получила столь благожелательного приема, как эта, и ее до сих пор играют, и ей по-прежнему рукоплещут.
Впрочем, можно находить сколько угодно изъянов в его отменных комедиях и трагедиях, но стоит только вспомнить: эти четыре пьесы он сочинил, когда ему еще не было двадцати пяти25, как все возражения моментально улетучиваются; другие в этом возрасте еще только-только пробуют себя на литературном поприще без всякой надежды на внимание к их стараниям и любознательности, и это в равной степени касается тех, кто спустя годы окажется в апогее славы. Думаю, во всей истории ранних достижений человечества вряд ли найдется пример гения, столь же далеко превосходящего обыкновенные пределы, отпущенные природой, как пьесы Конгрива.
Приблизительно в это же время между Колльером и поэтами началось длительное противоборство. Еще во времена правления Карла I пуритане развернули против театра яростную кампанию, полагая, вслед за Римской церковью, что сия забава противоречит христианским законам,

Конгрив
35
а Принн тогда же издал огромный фолиант под названием «Histriomas- tix»*, в котором подверг осуждению сценические постановки26. Последующими нападками и преступлениями пуритане полностью дискредитировали свое учение, и с наступлением Реставрации поэтов и актеров оставили в покое, ибо любой выпад против них мог быть расценен как возврат к пуританской нетерпимости.
Однако те опасные времена давно прошли, и Колльер, будучи ревностным и непреклонным неприсягателем27, знал, что никому и в голову не придет усмотреть в его критике театра действия пуританина; его переполнял, я думаю, праведный гнев, почему он, собственно, и опубликовал в 1698 году, преисполнившись истовой набожности, свое «Обозрение царящих на английской сцене безнравственности и нечестивости»28. Полемист он был прирожденный: в меру просвещенный, страстный и умелый оратор, не без некоторого плебейства и небрежности в суждениях; неодолимый упрямец, остромысл, въедливо подмечающий каждую мелочь и ядовито ее осмеивающий, — все эти изрядные качества, помноженные на убежденность в правоте своего дела, проявились в нем с удвоенной силой.
Стоило этому хорошо вооруженному бойцу выйти на поле брани, как он тут же ринулся в атаку против целой армии современных писателей, от Драйдена до Дэрфи. Он никого не пощадил: насобирав по разным пьесам сцены, которые по отдельности казались безобидными, он выставил их напоказ все разом, и публика ужаснулась; трубный глас был услышан, поборники нравственности и благоразумия встревожились, и вскоре вся страна задавала себе вопрос, как могло получиться, что публику за ее же счет долгое время приучали к богохульству и вседозволенности.
Поэтам оставалось либо отбиваться, либо бежать. Драйден выбрал второе: пусть он и был взбешен, но голосу совести внял, а может быть, просто проявил осмотрительность; Конгрив же с Ванбру попытались отбиться. Окрыленный своим сценическим успехом Конгрив, разозлившись на критику, взял по молодости лет самоуверенный и заносчивый тон. Он выбрал себе такую тактику: платить противнику той же монетой; он был страшно зол, и, понадеявшись сразить Колльера его же оружием, принялся колоть его всеми, какие только имеются, презрительными и
* «Бич лицедеев» (лат.).

36
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
оскорбительными выражениями; однако для ответного удара ему нужен был не только меч, но и кулак Скандербега:29 осыпать обидчика тумаками Конгрив был горазд, а вот силы сразить того наповал ему недостало30. Колльер только того и ждал, последовал его ответный выпад:31 противоборство было его страстью; запугать, заставить его свернуть с намеченного пути или вынудить его отпустить жертву было невозможно.
На том для Конгрива всё и закончилось: какие бы линии защиты он потом ни выставлял, какие бы пояснения, замены отдельных пассажей ни предлагал, всё в его пьесах подлежало мгновенному осуждению и разгрому. По всеобщему признанию, знакомство с сочинениями Конгрива никого не делает лучше, всё в его пьесах направлено на то, чтобы изобразить наслаждение в объятиях порока и заставить человека забыть о долге, призванном упорядочить жизнь.
После него на подмостки выходили другие защитники32, и всё противоборство растянулось на долгие десять лет; но в конце концов комедия сделалась скромнее, и наградой Колльеру за его труды стала реформа театра, которую ему довелось застать.
Примером противостояния сторон, завершившегося долгожданной победой, может служить цитата из «Любви за любовь» и комментарий к ней:
Сэр Сэмпс<он>
Сэмпсон — самое что ни на есть имя для какого-нибудь дюжего паренька! Они у нас родятся крепышами, Сэмпсончики наши!
Анжел<ика>
Смотрите, не переиграйте свою роль. Ведь сильнейший из обладателей этого имени под конец, как вы помните, обрушил на себя дом*’33.
Здесь перед нами в шутейном виде представлена священная история, и Самсона вновь приводят в храм Дагона, чтобы позабавить филистимлян!34
Если говорить о последней пьесе Конгрива «Так поступают в свете»35, то, хотя он и намекает в посвящении на творческие муки при ее создании,
Пер. Р.Н. Померанцевой.

Конгрив
37
зрители встретили ее настолько недоброжелательно, что, вконец разобидевшись и разочаровавшись, он решил более не подвергать свой покой и свою славу капризам ветреной моды.
Уйдя с публичной сцены, он зажил в свое удовольствие, в кругу друзей, куда были вхожи все светские львы и остромыслы того времени. Судя по всему, манеры он имел уточненные и был приятным собеседником.
К сочинительству он, по-видимому, охладел, во всяком случае, в «The Spectator» ничего не писал, а в «The Tatler» отдал только одну заметку36, и это несмотря на то, что обе газеты издавали люди, с которыми ему, наверное, было приятно иметь дело; он даже к своей «Поэтической смеси», изданной много лет назад37, ничего нового за эти годы не добавил; пребывал в литературной спячке: ни с кем не пикировался, никого не оспаривал, хвалебных речей в угоду публике не произносил, злобных нападок своей критикой не вызывал, жил себе спокойно светским баловнем, вкушая плоды богатства и успеха.
Он всегда помнил, что своим состоянием обязан Галифаксу, и, будучи верным членом его партии, он еще, видимо, не давал повода для осуждения ни в излишней ретивости, ни в недовольстве, и, естественно, такая твердость в человеке, перед чьими дарованиями окружающие преклонялись, не могла остаться незамеченной. Поэтому он сидел очень прочно, а когда вигов вытеснили и в какой-то момент кресло под Конгривом закачалось, граф Оксфорд на это ответил так:
Non obtusa adeo gestamus pectora Poeni,
Nec tam aversus equos Tyria sol jungit ab urbe*’38.
Если даже противоборствующая партия оказывает честь своему противнику, то от своих друзей такой человек естественно вправе ожидать повышения, что и произошло, когда его сподвижники вернули себе власть: Конгрив получил пост государственного секретаря острова Ямайка39, должность нехлопотную, но вкупе с местом на таможне она приносила ему, как говорят, тысячу двести фунтов годового дохода.
* Нет, не настолько сердца очерствели в груди у пунийцев, | Прочь не гонит коней от ти- рийского города Солнце (пер. с лат. С.А. Ошерова под ред. Ф.А. Петровского).

38
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Впрочем, никакая прибыль не могла сравниться с его литературными заслугами. Не было автора, который не отозвался бы о нем с почтением, Стил посвятил ему свою «Поэтическую смесь»40, а Поуп — свой перевод «Илиады», и это далеко не все свидетельства признания его таланта.
Но сам он оказался неблагодарным служителем Муз: долгое время пребывая на короткой ноге с вельможами, он хотел, чтобы в нем видели не остромысла, а светского льва; неудивительно, что посетивший его Вольтер, не ожидая увидеть перед собой мелкого надутого фата, желавшего, чтобы к нему обращались не как к поэту, а как к светскому человеку, не стерпел и выпалил в ответ: «Будь вы только светским человеком, я бы не пришел знакомиться с вами»41.
Можно было бы предположить, что свое уединение он посвящал чтению книг, поскольку ученостью он намного превосходил те познания, каких обыкновенно достигают поэты. Однако это маловероятно: в поздние годы жизни он не мог читать из-за катаракты, а под конец совсем ослеп. Его страдания омрачали приступы подагры, от которых он надеялся излечиться поездкой в Ват, но в дороге приключилось происшествие — карета его опрокинулась; с той поры он стал жаловаться на боль в боку и вскоре умер в своей постели в доме на Сарри-стрит, что возле Стрэнда; случилось это 29 января 1729 года42. Сначала он лежал в Иерусалимской палате43, затем его похоронили в Вестминстерском аббатстве; надгробный памятник в его честь был воздвигнут Генриеттой, герцогиней Мальборо, которой Конгрив, то ли по неизвестным, то ли по неоглашаемым причинам, завещал в наследство около десяти тысяч фунтов;44 ей эти деньги, накопленные бережливым хозяином, были ни к чему, зато они могли бы пригодиться старинному семейству, из которого он вышел и которое в те дни испытывало большие затруднения45.
Конгрив — поэт высочайшей пробы: он оригинален, ибо ни у кого ничего не занимал и никому не подражал в своих сюжетах и диалогах. Я не могу доподлинно судить о его пьесах, поскольку изучал их давно и с тех пор минуло много лет; но в памяти отложилось, что характеры у него большей частью вымышленные и искусственные, в них очень мало от жизни и от природы. У Конгрива сложилось свое необычное представле¬

Конгрив
39
ние об отменной комедии, под которой он понимал непрерывную череду ярких реплик и неожиданных ответов, и он не просто задумал такую комедию, он ее по большому счету создал. В самом действии его пьес нет ни особого юмора, ни страсти, ни полета воображения; зато его персонажи, будто интеллектуальные гладиаторы, бьются, как борцы на арене: что ни фраза, то выпад или удар — эдакое непрекращающееся состязание в остромыслии, которое, как метеор, вспыхивает то здесь, то там, с переменным блеском. Поэтому его комедии до некоторой степени напоминают по своему воздействию трагедии: они больше изумляют, чем доставляют наслаждение, не столько веселят, сколько восхищают. Создать такое под силу поистине бездонному и безграничному воображению.
О пестрых рифмах Конгрива ничего приятного я сказать не могу. Видимо, могуч он был только на подмостках, а когда с них сходил, то моментально терял свою силу, подобно Антею, который непобедим, пока держится за землю. Удивительно наблюдать, как живой и богатый на драматические сочинения ум вянет и сохнет на любой другой ниве. В этих безделках Конгрива нет ни окрыляющей фантазии, ни тонкого плетения словес, ни изрядной версификации; и всё же, попроси меня выбрать самую поэтичную сцену во всей английской поэзии, я бы, наверное, всему предпочел один проникновенный пассаж из «Невесты в трауре»:
Альмерия
Почудилось тебе. Покой кругом.
Леонора
Нет, голос человека будто был.
Альмерия
Со страху показалось, или ветр,
Резвясь, в пещерах острова свистел.
Послушай.
Леонора
Вонми!
Альмерия
Нет, стихло всё и замерло. — Как страшно!
Сколь величав у здания фасад,

40
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Чьи мраморные головы несут Величественной крыши тяжкий свод,
Под весом собственным застывший навсегда Так безмятежно! Ужасает он,
Терзает взгляд больной, а от гробниц И от пещер идет смертельный хлад —
Он хочет сердце поразить мое.
Дай руку мне! Дай глас услышать твой,
Заговори со мной, услышать чтоб Твой глас — ведь мой своим пугает эхом46.
На мгновение читающий эти строки подпадает под чары пиита: он вновь переживает запомнившееся ему чувство, только испытывает его на сей раз с удвоенной остротой; он узнаёт близкий образ, только тот предстает перед ним в более пышном и возвышенном обличии, исполненном небывалой стати и красоты.
Однако этот же автор, который, кажется, недавно наслаждался спокойствием природы, изливает свою скорбь о смерти королевы Марии в таких выражениях:
Разверзлись скалы, новые ручьи Оставили в холмах следы свои,
Струю потоком сделал бог речной,
Из глаз полились слезы в амфору рекой.
Из леса фавны, нимфы прочь бегут И в разных направлениях бредут,
Их коже рану острый шип нанес И захватил пучки златых волос.
Сатиры лица яростно дерут,
Рвут бороды в клочки, от горя дерн грызут.
Под дубом Пан льет слезы от тоски,
Его свирель распалась на куски.
Палее рыдает, горем сражена,
Ветрам лихим открыла грудь она.
Где мирт увял, туда пришла в слезах Владычица Любви, вселяя страх:
Заламывает руки, в перси бьет

Конгрив
41
И на себе ненужный пояс рвет.
Голубок слышишь ты печальный стон?
Любовь забыли, дух их сокрушен47.
Прошло много лет, но Конгрив так ничем и не доказал, что стал с годами мудрее и проницательнее, если на смерть маркиза Блэнфорда не нашел ничего лучше, как откликнуться такой песней:
Ветра, спокойные до этих пор,
Стенаний породили дружный хор.
Воспряли ото сна, пустились в бег,
Вняв жалобе ее, и нимфы рек Сошли, как лед, и, как дожди весной,
Равнину всю заполнили собой.
Все существа, что были так скромны —
Ее слезами заворожены,
Вдруг заскулили, начали рычать.
Их слушать жутко, страшно — описать.
Плач, вздохи, стоны слышались вокруг,
И Эхо умножало каждый звук48.
В обеих этих похоронных песнях, где Конгрив буквально исходит душераздирающими стопами от бессмысленного горя, читатель остается с бессмысленным утешением: от гробницы Pastora**49 струится свет, образующий звезду, а там, где Амариллис рыдала об Аминте, из каждой ее слезы расцветает фиалка.
Однако подлинный герой Конгрива — это Вильгельм, воспетый им в стихах:
Парящий ветр на крыльях ласковых замрет,
В чужие земли звук летучий унесет50.
Далее, как и положено в таких случаях, следует описание того, что же подхватит и унесет с собой ветер:
* Пастушки (лат.).

42
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Тогда мир красили цветы лугов,
Журчание ручья в тиши лесов,
Прекрасная корова у реки Паслась, а за нее дрались быки:
Решить должна была сия война,
Кому любовь коровы суждена.
Пред взором сказочный тот вид мелькнул И моментально упорхнул.
Теперь цветов заместо и полей —
Со стенами и башнями град в прелести своей!
Две армии на поле том сошлись,
Блестя доспехами, сражаться собрались.
И взгляды всех бойцов устремлены На славный град Намюр — трофей войны51.
«Рождение Музы»52 — жалкий вымысел. Единственная изрядная строка, и та взята у Драйдена53. Вот как звучат заключительные стихи:
Всё сказано. Небесный легион Пришел — хрустальный брег заполонён.
Отец, раскрыв объятья поскорей,
Теперь объемлет множество земель, морей.
Он шар сумел на плечи взгромоздить И мир по воздуху отправил плыть.
Из более мелких стихотворений Конгрива, наверное, самые удачные — его стихи к миссис Арабелле Хант54, хотя, впрочем, и в «Оде на день Цецилии» встречаются строки, которые явно держал в памяти Поуп, сочиняя собственную оду55.
Подражания Горацию у Конгрива — это слабые переложения, и в его добавлениях нет большой ценности. Порой он оставляет лишнее, например, в описании вербены и эвкалипта, которыми ублажают Венеру56.
Из его переводов самый ранний — и потому простительный, несмотря на легковесность и вялость в сравнении с оригиналом, — это перевод Ювеналовой сатиры57. Вообще всем переводам Конгрива недостает силы и упругости, за исключением, пожалуй, гомеровского «Гимна Венере»58. Здесь у него слишком много «воды» и неточных рифм.

Конгрив
43
Из его стихов на случай критики достойны немногие: одни фальшивы по мысли, другие — плоски. Последняя часть его стихотворения о леди Гэтин — не что иное, как подражание драйденовской «Оде миссис Киллиг- ру»59, а «Дорис», на все лады превозносимая Стилом60, хотя и содержит некоторые живые строфы, требует другой манеры выражения, при том что самая поразительная черта героини была уже названа в «Любви за любовь»61. За основу «Искусства угождать» Конгрив берет примитивный и, пожалуй, неосуществимый принцип62, чей допотопный смысл не прикрыт ни новизной примеров, ни изяществом речи.
Тот клочок поэзии, которым он надеялся создать себе непреходящее в веках имя63, ныне совершенно забыт и упоминается лишь в связи с его пьесами.
Его драматические сочинения, скорее всего, будут продолжать читать, пока жив интерес к комедии или трагедии, — но и только: я затрудняюсь назвать хотя бы одну строфу или один куплет, которые у всех на слуху или на устах. Его «Поэтическая смесь» по своему составу содержит мало остромыслия и еще меньше добродетели.
И всё же, надо признать, что именно Конгриву обязаны мы избавлением от нашего безумного увлечения Пиндаром — этого общего помрачения рассудка. Он первым указал английским поэтам на регулярный стих в одах Пиндара64, и, хотя сам он, очевидно, был лишен страсти, потребной для более возвышенного рода лирической поэзии, тем не менее, он показал нам, что у пылкости свои законы, а в сумбурной речи нет ни изящества, ни величия.

БЛЭКМОР
эр Ричард Блэкмор — из тех людей, кто, однажды обратив на себя внимание своими достижениями, в остальном остается фигурой малоизвестной: описаний жизни и привычек Блэкмора почти не сохранилось, а немногие упоминания о нем принадлежат недоброжелателям — такова его планида1.
Блэкмор был сыном Роберта Блэкмора из Кор- шема, что в Уилтшире, которого Вуд записал «джентльменом» и который предположительно был поверенным;2 какое- то время Блэкмор учился в сельской школе, а по достижении тринадцати лет его отправили учиться в Вестминстер;3 в 1668 году он поступил в Оксфорд в Эдмунд-холл и вышел из него 3 июня 1676 года со степенью магистра искусств4, проведя, таким образом, в стенах университета целых тринадцать лет, что намного больше обычного5. Затем он отправился в Европу, в Падуе получил степень доктора медицины и, пропутешествовав полтора года, вернулся домой6.
Одно время (какое именно, неизвестно) нужда заставила его учительствовать7, и, хотя преподавал он в школе недолго, впоследствии, когда он

Блэкмор
45
уже стал достаточно знаменитым и нажил себе врагов, его недруги при каждом удобном случае пеняли ему на сей унизительный опыт; впрочем, то обстоятельство, что ничем другим, кроме короткого периода учительства, Блэкмор себя не запятнал в глазах аргусов остромыслия, делает ему честь, и забывать об этом негоже.
Вступив на поприще изучения медицины, он, по его словам, поинтересовался у доктора Сайднема, какие книги ему лучше почитать, и Сайд- нем указал на «Дон Кихота», сказав, что «это очень хорошая книга, я читаю ее до сих пор»8. Бывает, что ученые светила из вредности дают себе волю повеселиться, а люди праздные и неграмотные потом долго прикрывают их изречениями собственную глупость.
Удовлетворился ли Блэкмор данным ему советом или же нашел рекомендацию получше — неизвестно, только медициной он занялся всерьез, добился высокого положения и приобрел обширную врачебную практику. 12 апреля 1687 года он стал одним из тридцати новых членов ученого совета Королевской коллегии врачей, кои были дополнительно введены в прежний состав совета, согласно новой хартии короля Вильгельма9. Жил Блэкмор в Чипсайде, и друзья у него были в основном из Сити. В раннюю пору жизни Блэкмора слово «горожанин» было ругательным, а его местожительство, за неимением других поводов для скандала, служило еще одной мишенью для нападок его неприятелей10.
Таким образом, не нужда заставила Блэкмора стать поэтом, а душевная склонность, и писал он не ради заработка, а ради славы, или, выражаясь его словами (будь у него возможность выразить свои намерения), из благородных побуждений поставить стихи на службу добродетели11.
По-моему, из поэтов только Блэкмор сразу начал публиковаться с героической поэмы. О его стихотворстве не знали до тех пор, пока не вышел в свет (в 1699 году) его «Принц Артур», поэма в десяти книгах12, которую, по его словам, он писал «урывками, между делом, от случая к случаю, когда выдавалось свободное от врачебной практики время, по большей части в кофейнях, а то и на ходу, во время уличных прогулок»13. Прицепившись к последнему замечанию, Блэкмора обвинили в привычке сочинять «под стук колес своей кареты»14. О себе Блэкмор говорит: «За свою жизнь прочитал очень мало стихов, а за предыдущие пятнадцать лет не написал и сотни строк, если не считать единственного латинского стихотворения в знак похвалы другу за его книгу»15.

46
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Блэкмор справедливо полагает, что ожидать совершенства от подобного сочинения не приходится, а найдя еще одно объяснение суровости критиков, излагает его привычным для обитателей Чипсайда языком:
Пусть к руке владыки стихотворческой компании я и не прикладывался, но от власти ее я не свободен, и посему поэма моя суть не столько зафрахтованное предприятие, сколько настоящий самотек. Господа, торгующие стихами под эгидой акционерной компании, разумеется, делают все возможное, чтобы пустить ко дну вольнопрактикующего морехода, хотя в зону их торговли я незаконно не вторгался и контрабандой товары, которыми они торгуют, не провозил16.
Пожив долгое время в Сити, Блэкмор не мог не проникнуться его духом.
Несомненно, у «Принца Артура» оказалось много читателей, иначе его не переиздали бы трижды в течение двух лет, что представляет собой весьма необычный случай благожелательного приема публикой поэзии тогда, когда немногие сословия интересовались литературой. Естественно, такой успех раздражал, и критика в виде занудных, мелочных замечаний Денниса (не в пример поэме, на которую он ополчился) не замедлила явиться17. Этой суровой отповеди можно противопоставить одобрительный отзыв Локка и восторженный отклик Молинью, содержащиеся в их опубликованной переписке. Особенное наслаждение Молинью доставила песня Мопаса, помещенная в конце этого жизнеописания18.
Как заметил Поуп, «возвысившись до героя, человек порой себя роняет»19. Не то Блэкмор: про него можно сказать, что, уронив в себе поэта, он возвысился до человека; он не полез в бутылку от пренебрежительно-наглых нападок Денниса, а впоследствии они с ним даже подружились, и в одном из своих сочинений Блэкмор превозносил Денниса как «соперника Буало, равного ему по стихотворству и превосходящего по критическому разумению»20.
По-видимому, радость от похвалы перевешивала в нем обиду на критику, и, вопреки ожиданиям, он решительно настроился на развитие начатого дела. В течение двух лет он опубликовал «Принца Артура» в десяти книгах, а еще через два года (в 1697-м) выпустил в свет «Короля Артура» уже в двенадцати. Таким образом, брошенный им вызов стал вдвойне обидным для остромыслов и критиков, и, надо думать, неприятие, какое

Блэкмор
47
они ему выказывали, увеличилось в арифметической пропорции. Однако никакие их уколы не могли развенчать пожалованные Блэкмору лавры: в тот год он стал одним из лейб-медиков короля Вильгельма и был удостоен рыцарского титула, вкупе с золотой цепью и медалью21.
Злые языки тут же объявили, что рыцарский титул Блэкмору пожаловали за его поэму, но, как известно, короля Вильгельма стихи мало интересовали, зато у Блэкмора имелся еще один козырь: как он пишет в посвящении к «Альфреду», «не бахвальства ради будет сказано, но его вклад в продолжение рода Ганноверов был весьма заметным»22.
Установить, какой именно вклад внес Блэкмор в «продолжение рода» или же в чем заключалась воображаемая им лепта, сегодня уже не представляется возможным. Лично у меня нет ни малейшего сомнения в том, что он оказался полезным или воображал себя таковым, ибо я считаю его честнейшим человеком; однако он мог просто переоценить собственную значимость: люди, которым добродетель не позволяет обманывать других, сами часто обманываются из тщеславия. Содействовал ли Блэкмор престолонаследию или нет, в любом случае он стоял за партию короля и за свою жизнь ни разу не изменил своим принципам.
Вскоре (в 1700 году) он, по-прежнему питаемый пиитической страстью, опубликовал «Переложение Книги Иова» вкупе с изложением некоторых других частей Писания23. Этот опус заметил Драйден, который при каждом удобном случае клевал Блэкмора и на этот раз постарался выставить его на посмешище в «Прологе»24.
А поскольку Драйден почти для всех остромыслов служил непререкаемым авторитетом, они быстро составили коалицию против новоявленного соперника. Благо, он сам дал им повод, высказав в своем предисловии к «Принцу Артуру» большинство из тех претензий к драматическим писателям25, которые впоследствии предъявил им Колльер26, за тем исключением, что у Блэкмора критика звучала холодно и абстрактно, а у Колльера — персонально и страстно: если Блэкмор воспитывал у читателя вкус, то Колльер стремился посеять в нем отвращение.
Блэкмор постарался расположить к себе хотя бы одного доброжелателя своим предисловием к «Королю Артуру»27, и, благодаря тому, что, в отличие от остальных критиков, он не постеснялся рассыпаться в похвалах перед «Невестой в трауре», ему удалось перетянуть на свою сторону Конгрива28.

48
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
В тот же год он опубликовал предерзкую «Сатиру на остромыслие», заставив поэтов сплотиться против обидчика и вызвав на себя шквал пасквилей и насмешек со всех сторон29. Несомненно, он предвидел такой отклик и нимало им не смущался, и это можно было бы счесть похвальным благородством с его стороны, если бы он, отказавшись воздать должное гению, не стал платить дань уважения власть предержащим и не опозорил себя заявлением о том, что истинные законодатели национального вкуса — вовсе не поэты, а знать и влиятельные особы, пусть не самые остроумные и праведные30.
Здесь в нем опять проснулся обитатель Чипсайда, который, сочиняя стихи, не может не думать о торговле: дабы предотвратить интеллектуальное банкротство, которого он якобы опасается, он предлагает учредить «Банк для остромыслия»31.
Справедливо пеняя Драйдену на допущенные ляпсусы, Блэкмор в этой поэме признаёт его силу, но уже в следующем издании хвала была снята32, хотя критика в адрес Драйдена осталась. Почему Блэкмор это сделал, я не знаю; Драйден к тому времени уже не мог ему помешать.
Героическая поэзия не давала Блэкмору покоя, и в 1705 году он опубликовал «Элизу» в десяти книгах33. Боюсь, к тому времени свет уже устал спорить о героях Блэкмора, во всяком случае, я не помню, чтобы кто-то из драматических или комических поэтов превозносил или ругал «Элизу». Видимо, она «сошла с печатного станка мертворожденной»34. Упоминаний о ней нет, мне она никогда не попадалась, я только сейчас взял ее полистать. Джейкоб говорит, «рукопись была поправлена и отредактирована для следующего оттиска»35, но труд редактора так и остался втуне.
Начиная с этого времени Блэкмор стал для разнообразия славословить современников; так, он написал поэму о клубе «Кит-Кэт»36, а еще сочинил «Совет поэтам, как поздравить герцога Мальборо»;37 и, поскольку год оказался удачным, он решил, что советник из него получился изрядный, и написал еще одну поэму — «Совет вышивальщику гобеленов»38. Стил в то время выпускал «The Tatler», ему позарез нужен был сатирический материал, и тут некстати подвернулась поэма сэра Ричарда, и он ее так отделал, что, по словам Фентона, с писателями, подвизавшимися на ниве «Советов живописцам», было раз и навсегда поконче-

Блэкмор
49
Вскоре (в 1712 году) Блэкмор опубликовал «Творение, философическую поэму», включенную, по моей рекомендации, в недавнее издание40. Если судить об этом сочинении по меркам любого другого произведения Блэкмора, оно потускнеет. Приводить хвалебный отклик Аддисона на эту поэму («Spec.», 339)41 излишне: он и так хорошо известен; зато отметить свидетельство Денниса, пожалуй, стоит: он полагает, что «по красоте стихосложения эта философическая поэма сравнима с Лукрециевой, а по силе и твердости разумения бесконечно превосходит оную»42.
Спрашивается: зачем автору превосходить самого себя? Мне рассказывал мистер Дрейпер, известный книгопродавец, что ему об этой поэме говорил Эмброуз Филипс:
Всё время, пока Блэкмор трудился над ней, он периодически выкладывал ее перед членами клуба остромыслов, с которыми был тесно связан, и каждому из присутствовавших дозволялось вносить либо исправление, либо предлагать более подходящий вариант, — рассказывал Филипс, — так что в этой книге, наверное, не наберется и тридцати строк в их первоначальном виде43.
У меня нет причин сомневаться в правдивости рассказа Филипса, но, при всех оговорках об участии друзей в редактировании сочинения, какими бы разумными и достоверными оговорки эти ни были, всё равно главная заслуга остается за автором, ибо план, распределение частей, выбор темы, аргументация, наконец, общее главенство философского суждения и поэтического духа принадлежат только автору и никому другому. Правка бывает полезна при исправлении ошибок, она может помочь найти удачную строку или добавить изящный слог, однако в объемном сочинении она никак не влияет на общий строй; местные припарки ничего не меняют в изначальной конституции, а привнесенная извне живость при всём желании не оживит вялую аморфную материю.
Не напиши Блэкмор ничего, кроме этой поэмы, он всё равно числился бы у потомков одним из первых любимчиков английской музы; стихотворство составляло главное удовольствие его жизни, и его было не остановить ни хулой, ни заманить похвалами.
Впрочем, иногда он оставлял поэзию и забредал в другие области литературы; мог снизойти до обыкновенной прозы в поисках забавы для

50
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
своих читателей. Когда перестал выходить «The Spectator», Блэкмор решил, что воспитанная публика осталась без чтения, и вдвоем с мистером Хьюзом затеял издание «The Lay Monastery»44, построенное на рассказе о том, как несколько писателей разного нрава удалились от дел, уехали в сельскую местность, поселились в загородном доме, посвящая свое время философским рассуждениям и делясь с читателями плодами своих размышлений и досуга; выходила газета три раза в неделю, причем каждый третий выпуск готовил Хьюз. О реальных прототипах, скрывавшихся за вымышленными именами героев, ничего не известно. Возглавлял этот клуб некто мистер Джонсон: не воспроизвести портрет этого ослепительного светоча невозможно, хотя по замыслу он весьма зауряден, а по исполнению — безыскусен:45
Первым я назову мистера Джонсона: природа наделила этого господина превосходными дарованиями и возвышенным гением, усердием и приложением многочисленных благоприобретенных познаний. Вкус у него отменный, правильный и тонкий; разумение ясное, рассудок твердый, вкупе с одухотворенным, богатым и изощренным воображением, настоящим кладезем идей. Критик он первостатейный, и что его особенно украшает, так это отсутствие и малейшего следа высокомерия, недоброжелательности и равнодушия, коими часто грешат люди такого склада.
Все его замечания проистекают из природы и порядка вещей, все они подсказаны суждением свободного ума, не привыкшего слепо доверять авторитету тех, кто из лености держится избитых мыслей и к заключению приходит, полагаясь на репутацию прозорливых грамматистов и комментаторов из разряда тех, кто из века в век копирует друг друга по старинке, а если и решается на что-то большее, то лишь на механическое применение правил античных критиков к современным сочинениям, и чье многотрудное тщание уходит не на открытие нового, а на обнаружение собственного неразумия и бесталанности. Мистер же Джонсон проникает в самые глубины своего предмета, благодаря чему наблюдения его всегда основательны, уместны и тонки, ибо он всегда рассчитывает вынести на свет нечто полезное и радующее глаз, почему нравом он и составляет полную противоположность именитым крохоборам, копающимся в мелочах и кичащимся открытием пустяков. С тем же усердием, с каким мистер Джонсон отыскивает у автора достоинства, различает он мудрым взором допущенные в похвальном сочинении ошибки и

Блэкмор
51
изъяны, с большим удовольствием хваля автора за удачи, нежели указывая ему на погрешности: подобно Горацию, он может простить автору изрядного сочинения некоторые недостатки, справедливо объясняя их несовершенством человеческой природы, неспособной создать непогрешимые творения46. Его не снедает зависть, он не впадает в сплин от того, что кто-то представил на театре превосходную драму, которой рукоплещет восхищенная публика; он не набрасывается, как дикарь, на прославленного драматурга, пеняя ему на несуществующие огрехи и не замечая очевидных достоинств. Он беспристрастен ко всем писателям и, в отличие от мелких критиков, не считает, что у древних одни только красоты, а у современных поэтов — сплошные промахи. Он как никто по-доброму и благожелательно относится к молодым неоперившимся авторам: поддерживает их начинания, защищает их репутацию, не выпячивает их ошибок, подчеркивает их достижения, подкупая их своим прямодушием и не отпугивая суровой критикой. Он не сухарь, как другие, с постными лицами оттого, что сами не пишут стихов; наоборот, он хорошо разбирается в поэзии, и если берется за перо, то не для славы, а к радости друзей47.
Таков этот силач Джонсон, что все остальные «монахи-миряне» рядом с ним — просто карлики, но даже он, при всей его мощи и поддержке святого братства, сумел осилить только сорок выпусков, которые впоследствии вышли отдельным томом под названием «Продолжение “The Spectator”»48.
Спустя несколько лет (в 1716—1717 годах) Блэкмор опубликовал два тома опытов в прозе, о которых похвального можно сказать лишь одно: они написаны во имя высокой благородной цели — прославления религии. В прозе Блэкмор — не поэт: он пишет вялым, монотонным, безжизненным слогом; в прозе его нет ни полета, ни меры, речь течет ни быстро, ни гладко, а в каденциях нет ни плавности, ни мощи. По отрывку из его «Остромыслия» видно, что к ясности мысли он не стремился и выражался нескладно.
Что до действенной причины, то остромыслие обязано своим происхождением необыкновенному и своеобразному темпераменту в природе своего обладателя, в коей заложено соединение нейтральных и сильных ферментов, вкупе с обилием животных примесей, очищенных и

52
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
упорядоченных до состояния чистоты, вследствие чего, обогащенные живостью, блеском и стремительностью как умственных, так и телесных движений, оные превращаются в полноценные инструменты чудодейственной работы мысли, посредством коих воображение способно с замечательной проворностью обследовать широкое поле Природы, наблюдать за бесконечным разнообразием ее детищ и, всматриваясь в сходства и различия их характеров, выявлять и постигать, прикладывать и сочетать те идеи, которые более всего подходят для его нужд. Вот почему у него всегда под рукой прекрасные аллюзии, удивительные метафоры, восхитительные переживания; и до тех пор, пока воображение наполнено образами, почерпнутыми из бесчисленных источников, разнообразных по своим свойствам, связям и привычкам, оно может с легкостью облачить простую мысль в экзотический и привлекательный наряд, благодаря которому, как не раз было замечено, известная мысль предстанет внове, к огромному удовольствию и удивлению слушателя. Дух, именуемый гением, проистекает из особенно удачного слияния всех частей в характере их обладателя, и сие есть дар Природы, видоизмененный многими особыми добавками и ограничениями таким образом, что либо пыл активности смешан и переплавлен с флегмой в различных пропорциях, либо он снижен и упорядочен посредством контрастного сочетания противоположных ферментов. Следовательно, подобно тому, как в составе благодатного гения обнаруживается то большая, то меньшая (но всегда небольшая) примесь рассудочности и осторожности, так и среди остромыслов не бывает двух одинаковых49.
Блэкмор отнюдь не ищет расположения остромыслов, он полагает ниже своего достоинства поступаться добродетелью и правдой, только чтобы отвести от себя их критику.
Иные остроумцы в своих книгах пускают в сторону религии немало отравленных сарказмом и ненавистью стрел, тогда как другие забавляются христианскими установлениями. В наше время самым предерзостным примером последних стала книга, называемая «Сказкой бочки»50. Будь она напечатана в языческой или папистской стране, тамошний народ не потерпел бы такого поношения своих святынь и автор оной, без сомнений, понес бы заслуженное наказание. Однако ничего подобного не случилось с этим клоуном и богохульником, а всё потому, что в протестантском королевстве, защищающем свободу граждан и вероисповедания, он не только избежал нареканий и публичного суда, но и был обласкан

Блэкмор
53
и взят под крыло влиятельными особами самых разных конфессий. Яростные приверженцы партии, не согласные друг с другом ни в одном вопросе, тем не менее, сошлись в одном: выказали этому наглому попирателю святынь свое уважение и заручились с ним дружбой, и в итоге вышеозначенному писаке не только всё сошло с рук, но он еще и добился славы и поощрений. Мне ничего не известно ни о расследовании, связанном с публикацией этого пасквиля, ни об объявлении вознаграждения за раскрытие личности автора, ни о публичном сожжении этой мерзопакостной книги; лучше всего ответить на вопрос, повинна ли в том избыточная любовь к остромыслию власть предержащих в пору последнего правления или же их небрежение христианской религией, смогут те, кто более всего знаком с их нравами51.
В другом месте Блэкмор с неподдельным ужасом отзывается о «безбожнике»52, превратившем псалом в фарс. Безбожником предположительно был Поуп, объявивший вознаграждение тому, кто откроет имя оклеветавшего его пасквилянта, однако от самого факта он так и не открестился, а впоследствии сделался заклятым врагом Блэкмора53.
Одно из своих эссе Блэкмор посвятил сплину, и ему, видимо, так понравилось написанное, что он несколько раз публиковал свой опус, ничего в нем не меняя, — сначала в «The Lay Monastery», затем в «Опытах»54, а потом и в предисловии к «Медицинскому трактату о сплине»55. Мне уже дважды попадался отрывок из этого эссе, и, поскольку в сравнении с остальной прозой Блэкмора он кажется более удачным и выразительным, я привожу его здесь:
Как сплин, помешательство и потеря рассудка в разных сочетаниях производят бесконечное разнообразие нарушений разумения, так и дружественные союзы приспособившихся друг к другу добродетелей и пороков производят то же разнообразие в наклонностях и нравах человечества — что объясняет появление стольких чудовищных и нелепых созданий на почве морали и разума. Как удивительно наблюдать среди достойных, ни в чем не повинных людей таких, которых в равной степени влекут к себе небо и земля, которых гордыня распирает от собственного смирения, с виду суровых и немилосердных, а на поверку беззаветных и истово верующих; таких, кто на презрение света плебейски молчит, кто, имея дурной характер и предаваясь безудержным страстям, остается неподдельно набожным. И так же среди людей дурных встреча¬

54
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ются примеры несочетающихся смесей, когда нам доводится наблюдать восхищенно людей великодушных и несправедливых, безбожников- патриотов, героев-подлецов, добряков-шулеров, благородных распутников, либертенов, которые скорее умрут, чем изменят своим принципам; и хотя это правда, что такие омерзительные коалиции свойственны лишь небольшой части человечества, всё же никто из огромного множества людей, как добрых, так и дурных, не свободен полностью от той или иной нелепой смеси56.
Примерно тогда же (22 августа 1716 года) Блэкмора избрали в лицензиары Коллегии врачей, а вскоре (1 октября) назначили цензором57. По какой-то причине он, видимо, долго шел к признанию своих медицинских заслуг.
Он был так воодушевлен своей книгой о «Творении» и тем, что ему удалось в ней установить великую основу всей религии, что решил довести свой замысел до совершенства, обратившись на сей раз к истине Откровения, и с этой целью им была написана новая поэма об «Искуплении». Ранее он подобным же образом сначала написал «Природу человека» в трех книгах58, а уже после свое «Творение».
Любителям хоралов всегда хотелось иметь более благозвучный перевод Псалтири, и набожный Блэкмор постарался удовлетворить это богоугодное желание верующих, выполнив (в 1721 году) «Новый перевод псалмов Давидовых, приспособленный к церковным распевам»; перевод получил одобрение архиепископов и многих епископов и был разрешен к исполнению во время церковной службы, однако так и не был допущен в святая святых, где безраздельно властвуют Брэди с Тейтом59. С тех пор имя Блэкмора украшает длинный список заслуживших хвалу за свое радение.
Идея героической поэзии не оставляла Блэкмора: у Британии был еще один монарх, достойный, по его мнению, внимания эпической музы (заморские герои Блэкмора не интересовали), и этого короля он восславил в двенадцати книгах своего «Альфреда» (в 1723 году)60. Но публику было уже не переломить: герою от Блэкмора не было суждено вызвать уважение или сочувствие читателей, мнение их окончательно утвердилось. Окруженный беспросветным молчанием, «Альфред» лег на полку рядом с «Элизой»: борзописцам надоело сыпать оскорблениями, а доброхоты

Блэкмор
55
боялись обвинений в фаворитизме. Из четырех эпических поэм Блэкмора самая первая, та, что сразу полюбилась публике и принесла ему известность, только взбесила критику; о второй хотя бы прошел слух, и ее подняли на смех; две последние же остались не замеченными как друзьями, так и недругами.
Презрение сродни гангрене: стоит ему поразить что-то одно, как оно постепенно начинает язвить в человеке и всё остальное. То пренебрежение, которое выказывали Блэкмору-поэту, со временем перешло и на его медицинскую деятельность: если в начале жизни врачебная фортуна ему сопутствовала в виде обширной практики, вызывавшей острую зависть недоброжелателей, то к концу жизни она его оставила. Но он не унывал; будучи от природы или по нраву противником праздности, он весь свой нежелательный досуг посвятил работе: писал книги по медицине; будучи сам неспособным врачевать больных, обучал других врачеванию. Перечислить все его трактаты по искусству врачевания, которые он с таким усердием сеял среди читателей, мне просто не под силу; я только знаю, что нет такого расстройства с каким-нибудь пугающим названием, с которым он не научил бы совладать своих подопечных. О чем он только не писал: и о черной оспе, и об инокуляции, рьяным противником которой он всегда выступал, и о воспалении легких, и о сплине, и о подагре, и о ревматизме, и о золотухе, и о водянке, и о разлитии желчи, и о камнях, и о диабете, и о чуме61.
Даже если бы я всё это прочел, я бы не смог оценить это по достоинству. Мне говорили, что раздражение и неудовлетворенность, имеющие место в его трактатах, проистекают из настойчивого желания свести медицину с ее почетного пьедестала и представить ее делом, не требующим предварительного обучения, сопровождаемого познанием. По беглому знакомству с медицинскими трактатами Блэкмора я заметил, что он с деланным пренебрежением относится к древним и брезгует пользоваться общими знаниями. В качестве примера такого пагубного высокомерия приведу цитату из его предисловия к «Трактату об оспе», прекрасно понимая, что я рискую потерять уважение читателя к рассуждениям Блэкмора об учености древних, позволив ему самому убедиться в том, что Блэкмор, порицая Гиппократа, не видел разницы между «афоризмом» и «апофегмой»:

56
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Что принадлежит до этой книги афоризмов, то она, подобно одноименному сочинению господина Бэкона62, представляет собой книгу безделок или, по-другому, собрание мелких расхожих наблюдений, и, хотя многие из них справедливы и точны, всё же нравоучительного смысла в них нет, они предназначены для досуга: по большей части они много ниже изречений греческих мудрецов, кои, однако, столь низки и низменны, что не идут в сравнение с теми ценными сентенциями, которыми нас ежедневно угощают за беседой люди умные и ученые63.
Впрочем, не будем усугублять позор Блэкмора, лучше процитируем более приемлемый пассаж из другого его предисловия:
Некоторые господа повели себя по отношению ко мне злонамеренно и несправедливо, вырвав отдельные замечания из моего предисловия к другой книге и представив дело так, будто я — враг учености, хотя они прекрасно знают, что я никогда не скрывал своего почтения и уважения к ученым людям, к эрудиции и что я выступаю лишь против ложного и плоского знания, от которого человечеству нет никакой пользы, а что до врачевания, то, по моему твердому убеждению, лишь соединение учености с природным гением способно создать первостатейного врачевателя; если же сравнивать эти дарования по отдельности, то, как я всегда утверждал и продолжаю утверждать, лучший врачеватель получится из человека от природы мудрого и трудолюбивого, нежели из кабинетного схоласта, обремененного грузом путаных познаний64.
Блэкмор не только сочинял стихи и врачевал, но и писал книги на совсем другие темы, например, «Достоверную и беспристрастную историю заговора в 1695 году против светлейшего короля Вильгельма»65. Читать мне ее не доводилось, но, полагаю, составлена она добротно. Подвизался Блэкмор и на почве теологии, написав два сочинения против ариан: «Справедливые суеверия против арианской гипотезы» и «Современные ариане без маски»66. Другой его труд носит название «Естественная теология, или Моральный долг, изучаемый сверх теологии позитивной; вкупе с некоторыми наблюдениями над желанностью и необходимостью сверхъестественного Откровения». Это его последнее опубликованное сочинение67. Из неопубликованного остался лишь «Выдающийся проповедник, или Опыт о божественном красноречии»68, но и его уже после смерти Блэкмора выпустил в свет мистер Уайт из Нэйленда в Эссексе, местный священ-

Блэкмор
57
ник, который был с умирающим до самого конца и засвидетельствовал его истовую набожность. Умер Блэкмор 8 октября 1729 года69.
Ълэкмор не заслужил той обструкции, какой его беззастенчиво подвергли не столько за скучный тон, сколько за праведность его недрути- остромыслы; его имя примелькалось в ядовитых эпиграммах, направленных против занудных сочинителей, и в конце концов стало нарицательным; впрочем, следует заметить, что злобное шипение недоброжелателей распространялось только на его сочинения, а образ жизни ни у кого не вызывал ни малейших нареканий даже в ту пору, когда многим злым языкам не терпелось найти у него слабые места в отместку за его дерзкие порицания и предать их огласке. Но можно, и не хуля человека, воздерживаться от похвалы в его адрес, и именно поэтому никаких воспоминаний о частной жизни и привычках Блэкмора не сохранилось.
Он из тех авторов, кто вправе рассчитывать на лавры человека редкого великодушия. Никакие нападки его противников, устраиваемые то в шутку, то всерьез, не могли ни нарушить его покой, ни поколебать его уверенность в себе: заставить его умолкнуть перед лицом авторитета, начать осторожничать, горячиться или сетовать на судьбу было бесполезно. На все попытки распределителей литературной славы принизить его достоинства или приуменьшить его заслуги он презрительно или вызывающе молчал, продолжая как ни в чем не бывало писать, не удостаивая своих противников вежливых увещеваний и не стараясь урезонить их опровержениями.
Он целиком полагался на собственные силы, почему, возможно, и не был столь уж прилежен в учении. Книжные его познания были невелики. Боюсь, то немногое, что ему было известно об античности, он почерпнул у современных комментаторов, и всё же, не претендуя на критический склад ума, он обладал широтой и знанием общих законов и полагал ниже своего достоинства копаться в мелочах, предоставляя это делать тем, кого называл крохоборами.
Именно с таким настроем Блэкмор по большей части и писал стихи. Увлеченный грандиозным замыслом, он не обращал внимания на мелочи и вспомогательные красоты, его не интересовали тонкости стихосложения, он не ждал, что его осенит фантазия; напротив, он удовлетворялся

58
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
первыми пришедшими на ум словами и, по-видимому, дальше не задумывался; ему не приходило в голову искать тот совершенный идеал, за которым обречен гоняться каждый гений, призванный затмить всех остальных, и которого он никогда не настигнет. Блэкмор довольствовался первыми проблесками воображения, не обременяя себя дальнейшими поисками70.
Впрочем, его поэма о «Творении» выполнена, пожалуй, с большим тщанием, чем остальные: здесь нет разнобоя в размере, мысль точна, речь изящна; одно из двух: либо Блэкмор оттачивал написанное, либо его настолько осенило воображение, что особого прилежания и не потребовалось (последнее в сочинении такого объема маловероятно).
Две составные части поэмы суть умозаключение и описание. Трудность рассуждения в стихах не подлежит сомнению, однако Блэкмор не только с ней справляется, но ему еще и удается рассуждать поэтически, искусно соединяя красоту и силу выражения, легкость и глубину. Такому мастерству мог бы поучиться и сам Поуп в пору создания своих «Нравоучительных опытов»71, не посчитай он для себя зазорным снизойти до Блэкмора72.
В описаниях жизни и природы очень слаженно действуют поэт и философ: благозвучие и истина равноценно поддерживают и обогащают друг друга.
В структуре поэмы строго соблюдается соподчинение крупных частей, и весь строй ее таков, что нравоучительные и иллюстративные разделы, перемежаясь друг с другом, создают удачное сочетание трудных и отдохновенных сцен, и внимание, поглощенное всевозможными совершенствами, не ослабевает до самого конца, до первородного источника, до основы основ премудрости и добродетели.
Сегодня героические поэмы Блэкмора читают мало, и потому будет правильным включить упомянутую Молинью песнь Мопаса в качестве образца блэкморовского «Принца Артура»:
Чему с отрадою Артур внимал —
Тем песням, что бард Мопас исполнял,
Касаясь струн, он благородно пел И сквозь природный лабиринт летел.

Блэкмор
59
Пел Дух, что всё собою осенил,
Бурливы волны Хаоса смирил,
Дрожащие утишил семена73,
И атомов с ним пресеклась война.
Все твари, рождены Природой в срок, Имеют Вечный Разум как исток,
Потоки сил недюжинных его Неистощимы и мощней всего.
Лазури поле разостлать он смог,
И выгнул арками небес чертог,
И, соизмерив славу с высотой,
Планеты поместил под аркой той.
Все сферы звучные направил он, Почистил звезды, вытер небосклон. Наполнив Солнца лампу златом враз, Луне сребром убрать ночь дав приказ, Раскинул он воздушный океан,
Что птицам с веслами-крылами дан,
Пел бард, как струйки пара, от земли Поднявшись, небеса заволокли.
Как, охладившись, пар ночной порой Упал в траву жемчужною росой,
Пар, что взлетел, уселся поскорей На дуги окаймляющих лучей,
Весь пар на холоде замерз потом И землю в жажде окропил дождем.
А тот, что нежность, хрупкость проявлял, На землю снега хлопьями упал.
Про струи пара, что соткались в нить,
К траве приклеившись, решили жить. Про те, что с камнем навсегда срослись И вниз с каменоломен понеслись.
Про те, что цепью огненной своей Невинно мчатся в темноте ночей.
Про ставших ураганом во плоти, Ломающих все на своем пути.
Про те, что сговорились, бризом став, Играть спокойно меж ветвей дубрав.
Про те, что хмурятся средь облаков,

60
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Грохочут гневно, сбросив гнет оков. Трещат, сломалась будто ось Земли И башни света, рухнув, вниз сползли.
Пел, как Юпитер сфере повелел,
И на колоннах в небо шар взлетел.
И как душа цветов в темнице ждет,
Пока весенний луч ее спасет,
Освободит от мучащих оков,
От мрака, холода и кандалов,
Весь мир взбодрит и даст Земле толчок,
А та ретиво пустит в жизнь росток. Активный дух свободы тщетно ждет,
Он трудится и цепь прочней кует. Стремясь быстрей тюрьмы оставить мрак, Душа каморку раздвигает так,
Что оставляет свой промозглый дом,
Главу являет, движется ростком.
Земля так дуб, величье рощ, родит,
Чей ствол роскошный в бурю устоит,
Так кедр растет, так дикий виноград Вяз оплести багряной гроздью рад.
Цветы так сад, что столь желанен им, Благословят изяществом своим.
Там лилий белизна, фиалок синь,
Румянец розы — взгляд куда ни кинь.
Пел солнца живоносное тепло,
Что греет землю, дабы все цвело.
Как летом ласка и тепло дождей Создаст из пара почву для червей.
Как, измененный силою такой,
Дождь по земле бьет ливневой струей.
Он пел, как в чреве зародится плод И как изменится, пока растет.
С каким изыском этот сложен храм: Пришло из грубой массы чудо к нам. Случайных, бесполезных нет частей,
А лишнее убило б образ сей74.

ФЕНТОН
раткость, с коей я принужден изложить жизнеописание Элайши Фентона1, проистекает отнюдь не из равнодушия или небрежения: причина кроется в том, что мои старания раздобыть сведения о поэте в его родных местах не возымели результата.
Родился Фентон близ Ньюкасла в Стаффордшире2, в семействе древних кровей, которое владело преобширным поместьем, однако Фентону как самому младшему из двенадцати детей в семье было назначено пойти по какой-то прибыльной части, ради чего он и был направлен сначала в школу, а затем в Кембридж;3 но, подобно многим современникам, отличавшимся умом и благонравием и предпочитавшим в период всеобщего разлада и разногласий слушаться голоса совести, нежели действовать, себе во благо или во вред, из соображений выгоды, Фентон испытывал сомнения касательно законности правительства и, не желая связывать себя присягой, которая, тем не менее, была необходимым условием признания пригодности для гражданского служения4, вышел из университета без степени; впрочем, мне не доводилось слышать о том,

62
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
что оппозиционный дух Фентона распространился и на его принадлежность к Церкви.
Из-за своего ложно понятого максимализма Фентон очутился в положении если не изгоя, то обыкновенного смертного:5 постоянные статьи дохода и преуспевания оказались для него отныне недоступны, и он был вынужден обходиться случайными, ненадежными источниками существования; при этом важно помнить, что он ничем не запятнал своего имени и, в отличие от очень многих из своих собратьев, ни разу не позволил себе ничего недостойного и тем более постыдного6. Кто бы ни упоминал Фентона, делает это с неизменным уважением.
Человек, влачащий скромное существование, обыкновенно пребывает в тени. Так, узнать подробности о том, как, на какие средства год от года жил Фентон, не представляется возможным. Одно время он служил секретарем у Чарлза, графа Оррери, в бытность последнего во Фландрии7 и был наставником его юного отпрыска8, который годы спустя с огромным одобрением и нежностью отзывался о своем учителе. Какое-то время Фентон подвизался помощником в школе мистера Бонуика в Сарри, затем открыл собственную школу в Севноуксе, что в Кенте, и та пользовалась хорошей репутацией, но Фентон оттуда ушел (в 1710 году), польстившись на посулы мистера Сент-Джона, пообещавшего ему более почетное место9.
Будучи неприсягателем10, Фентон отнюдь не отличался ригористичностью суждений. Напротив, в своих сочинениях он рассыпался в похвалах и благодарности королеве Анне и очень щедро и горячо превозносил герцога Мальборо11, который в ту пору (в 1707 году) пребывал в зените славы.
Посвятив же элегическую пастораль маркизу Блэнфорду12, Фентон выказал Мальборо и его семейству честь, несоразмерную с простой учтивостью или добротой, тогда как ни герцог, ни герцогиня подобного внимания не ждали и проявлять щедрость не спешили.
Зато современники-остромыслы только и ждали, как бы принять витию Фентона в свой круг, где он, обходительнейший человек, быстро сделался всеобщим любимцем. Его дружба с Сатерном и Поупом запечатлена в нескольких памятниках13.
В 1707 году Фентон опубликовал собрание стихов14.

Фентон
63
Однажды Поуп составил Фентону протекцию, имевшую все шансы самым серьезным образом улучшить его положение. В ответ на просьбу Крэггза, новоиспеченного государственного секретаря (это было году в 1720-м), подыскать ему ментора, который помог бы ему восполнить некоторые пробелы в образовании, поскольку он чувствовал, что сам в науках не силен, Поуп порекомендовал ему Фентона15, в чьем лице Крэггз нашел именно то, что искал. Всё в этом союзе складывалось к взаимному удовольствию и благу, ибо Фентон обладал обширными познаниями, а Крэггз не был скрягой, однако оспа похоронила заманчивые перспективы16.
После оглушительного успеха «Илиады» Поуп обратился к «Одиссее», но, видимо, к тому времени перевод его уже изрядно утомил, и он решил прибегнуть к услугам помощников17. Сам он взялся перевести двенадцать песен, а оставшиеся двенадцать распределил между Брумом и Фентоном, причем последнему достались первая, четвертая, девятнадцатая и двадцатая песни. Примечательно, что в лице Поупа и Фентона не нашлось желающих перевести одиннадцатую песню, ту самую, которую Фентон еще раньше перевел белым стихом18, и в итоге она отошла Бруму. Любителям поэзии прекрасно известно, как справились со своими заданиями два этих подручных, ибо отличить их песни от переведенных Поупом не представляется возможным.
В 1723 году состоялась премьера трагедии Фентона «Мариамна»;19 говорят, что свою лепту в ее создание в виде разных сценических уловок внес опытный в театральном деле Сатерн, в доме которого эта пьеса и писалась. Готовую трагедию Фентон показал Сибберу, а тот ее забраковал20, да еще откровенно посмеялся над автором, посоветовав ему не стихами кормиться, поскольку дело это пустое, а заняться каким-нибудь честным трудом. Фентон же возьми да отнеси пьесу в другой театр21, где публика встретила ее аплодисментами: так Фентон если не посрамил Сиббера, то, во всяком случае, не спустил своему надменному обидчику. Рассказывают, что театральные сборы Фентона доходили тогда до тысячи фунтов, и он из этой суммы погасил один старый долг, висевший над ним со времен придворной службы.
Судя по всему, у Фентона сложилась своя особая система версификации. «Мариамна» написана десятисложным стихом, в котором почти нет женских рифм, в драматическом сочинении не просто допустимых, но и

64
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
надлежащих как более приближенных к реальному диалогу. Такая регулярность слога, какая повсеместно встречается у Фентона, не может быть случайной, и тем не менее трудно понять, каким принципом он руководствовался, ее добиваясь.
Упоминание о его пьесе навело меня на мысль об одном мимолетном эпизоде. Как-то раз Фентон оказался в одной компании со своим напарником Брумом и с Фордом, облаченным саном священника22, с особой, слишком хорошо известной своими способностями23, которые сделали бы ему честь в любом сообществе мудрецов и праведников, а вместо этого служили потехе жадной до удовольствий и распущенной публики. В тот вечер играли «Виндзорских насмешниц», и вся их честная компания направилась в театр; Фентон на правах драматурга подвел друзей к театральному подъезду, а когда привратник остановил их, Фентон сказал, что ему придется их пропустить, ибо все трое — Форд, Брум и Фентон — заняты в спектакле. (Тогда еще в пьесе фигурировало имя Брум, которое Поуп затем исправил на Брука.)24
Видимо, примерно в то же время Фентон взялся выправить знаки препинания в «Поэмах» Милтона, полагая, что он вправе это сделать на том основании, что автор не видел рукописи и корректуру не вычитывал25. Предисловием к новому изданию Фентона послужило его емкое, выразительное и трогательное жизнеописание Милтона26.
Еще Фентон опубликовал роскошное издание Уоллера27, снабдив его весьма полезными, а местами и приятными комментариями, у которых, однако, есть один существенный недостаток: они слишком пространны из-за того, что Фентон включил в них длинные цитаты из Кларендона28. Зачем переписывать доступный источник, если на него можно просто ссылаться?
Последние годы его жизни прошли мирно и благостно. По рекомендации Поупа он был приглашен в наставники сына вдовы сэра Уильяма Трамбела;29 сначала Фентон обучал своего воспитанника дома, а затем опекал его в Кембридже. Впоследствии вдова поручила ему следить за ее счетами, поэтому, бывая наездами в Лондоне, он приятно проводил время в компании старых друзей.
Умер Фентон в 1730 году в родовом поместье леди Трамбел в Истхэм- стеде в Беркшире;30 его память почтил эпитафией, позаимствовав для нее

Фентон
65
у Крэшо две строчки, Поуп31, который всегда был по-дружески настроен к Фентону.
Будучи малоподвижным, рослый и грузный Фентон был склонен к полноте, что усугублялось его врожденной медлительностью и привычкой вести сидячий образ жизни, поздно вставать, а встав, сразу же садиться за книги или документы. По словам служанки, в доме, где он снимал жилье, ей даже пришлось ему сказать: «Будь ваша воля, вы бы вообще с кровати не вставали и вас кормили бы с ложечки». Это еще мягко сказано: Поуп в «Письмах» прямо говорит, что Фентон «умер от лености»;32 впрочем, непосредственной причиной недомогания Фентона стала подагра.
Все сходятся в оценке его нрава и таланта собеседника: любое упоминание о нем неизменно сопровождается похвалой и лаской, словно речь идет о человеке безупречном и приятном во всех отношениях. Так его описывает граф Оррери, бывший его воспитанник;33 так о нем вспоминает Поуп*’34, таковы отзывы всех, кто мог похвалиться знакомством с Фентоном.
Примечательную историю рассказывает прежний составитель его «Жизнеописания». С возрастом у Фентона вошло в привычку раз в год навещать своих родственников в сельской местности. Однажды за семейным застольем, устроенным его старшим братом, он обратил внимание на отсутствие одной из сестер; поинтересовавшись, где она, он узнал, что из-за своего неудачного замужества она решила не показываться им на глаза. Так вот, Фентон не успокоился до тех пор, пока ее не пригласили (она жила недалеко) и не усадили за стол, где он проявил к ней подчеркнутое внимание35.
Теперь обратимся к собранию поэтических сочинений Фентона36. Его «Ода солнцу» написана по обычной схеме, без неожиданных восторгов, однако ее портит большой объем37. Если поэт стремится лишь поразить фантазию и не ставит перед собой задачи просветить ум посредством вразумления, рассуждения или повествования, то в длинной поэме нет нужды. Это как пылающий костер: поначалу он приятен взору, а потом наскучивает.
* Из Спенса.

66
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Про «Флорелио» Фентона довольно будет сказать, что это пастораль на случай38, и как таковая она не несет в себе ничего естественного или искусственного, смешного или серьезного.
Следующая ода небезупречна, ибо писана без строгого размера. Что же принадлежит до выражения религиозных чувств, то здесь трудно ожидать от поэта каких-то новшеств, если этими вопросами человечество занималось спокон веку!39
Ничего особенно благоприятного нельзя сказать и о «Переводе из Исаии»40. От переложения белым стихом возвышенная, торжественная проза мало что выиграла; к тому же перелагатель отошел от подлинника, введя образы явно не азиатского, во всяком случае не иудейского, свойства:
Вернулся Мир,
Как голубь, ласков, бел...41
Среди мелких стихотворений Фентона немало таких, которые не выделяются ни мыслью, ни словом. Ему не очень везет в соперничестве с другими поэтами: например, они с Конгривом рассказывают одну и ту же историю42, но у Фентона получается хуже. Или он переводит из Овидия то же самое «Послание», что и Поуп43, а выходит у него, боюсь, не так удачно.
Было бы утомительно разбирать сочинения Фентона одно за другим. Когда есть переложение Гомера рифмой, едва ли кто-то из читателей захочет читать его перевод, выполненный белым стихом44. Неплохой образец эпистолярного стиля представляет собой его сочинение, обращенное к Ломбарду45, а его оду лорду Гору Поуп вообще провозгласил второй по значимости одой в английском языке после «Цецилии» Драйдена46. Так что будет справедливым назвать Фентона отменным стихотворцем и изрядным поэтом47.

гэи
ж о н Г э й, происходивший из старинного рода, долгое время владевшего поместьем Голдуор- ти* в Девоншире, родился в 1688 году2 в Барнсте- пле или где-то в тех краях, а образование получил под началом мистера Лака, директора местной школы, имевшего добрую репутацию и издавшего незадолго до ухода на покой томик латинских и английских стихов3. Вероятно, благодаря такому наставнику Гэй и приохотился к поэзии. Рождение не сулило ему благосостояния, и его еще отроком отправили в Лондон, определив в помощники к торговцу дорогими тканями.
Сказать, как долго ходил он в приказчиках, обслуживая дам, и насколько был с ними учтив и обходителен, не может никто, а сам он, видимо, не испытывал никакой радости от воспоминаний. Принято считать, что ему быстро наскучили рутина и угодливость, без которой не обходится работа в лавке, и он без особого труда уговорил хозяина его отпустить.
* Голдуорти не отмечен в «Villare»1.

68
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
В 1712 году Гэя взяла секретарем в свою свиту герцогиня Монмутская4, которая, как известно, с несгибаемым упорством требовала от подчиненных, чтобы те обращались к ней как к принцессе: после службы приказчиком в лавке такое место, наверное, кому-то могло бы показаться раем, но Гэй не спешил радоваться обретенной независимости. Употребив досуг себе во благо, он уже через год опубликовал стихотворение о «Сельских радостях», посвятив его восходящей звезде — мистеру Поупу5. Последний счел это для себя большой честью, а сведя с Гэем знакомство, обнаружил в его лице настолько обходительного человека и приятного собеседника, что проникся к нему глубочайшим доверием, и вплоть до самой смерти ничто не омрачило завязавшейся между ними тогда дружбы. В собрании остромыслов Гэй был своим, общим любимцем6, душой компании, но не соратником, требующим должного уважения.
Еще через год Гэй опубликовал «Будни пастуха», шесть английских пасторалей7, в которых поэтические образы предстали срисованными с реальной жизни крестьян из не ведомых Лондону отдаленных уголков Англии. Ранее Стил посвятил несколько хвалебных статей в «The Guardian» пасторалям Эмброуза Филипса, сказав, что в сочинении пастушеских стихов тот уступает только Феокриту, Вергилию и Спенсеру8. Издавший незадолго до этого свои пасторали Поуп оскорбился таким невниманием и в ответном сравнении их с песнопениями Филипса (которое он из предосторожности оставил безымянным) намекнул на собственное превосходство9. Но и этого ему показалось мало, и тогда он, видимо, подбил Гэя написать «Будни пастуха», дабы доказать, что если уж подражать природе во всех подробностях, то сельскую жизнь следует явить как она есть — грубой и невежественной. План в общем разумный, если бы только Гэй не предварил свои пасторали «Прелюдом»10, написанным в подражание устаревшему языку и по стилю ни на что не похожим: в такой манере никто нигде никогда не изъяснялся.
Однако даже если Гэй и намеревался выставить в пасторалях неотесанных деревенщин, стихи его обратили на себя внимание совсем другим: реальностью и правдой. Они быстро завоевали успех у тех, кому нет дела до соперничества поэтов и споров критиков; ими зачитывались те, кого привлекало верное изображение сельских обычаев и крестьянского труда.

Гэй
69
В 1713 году на сцене сыграли комедию Гэя «Жена из Бата», но успеха она не имела;11 тем не менее он эту пьесу издал, а потом, когда через семнадцать лет решил повторить попытку, надеясь, что горожанам понравится, как он изменил действие и приспособил его к pix вкусам, та же публика, еще недавно рукоплескавшая его «Опере нищего», освистала его пьесу12.
В последний год правления королевы Анны Гэя сделали секретарем графа Кларендона, бывшего в то время послом при дворе Ганноверов13. Новое положение, естественно, внушало ему надежды на благоволение любой из партий14, но смерть королевы, оборвавшая ожидания, заставила его посвятить свои «Будни пастуха» Болингброку, что, по мнению Свифта, было равносильно преступлению, исключавшему какую-либо милость со стороны Ганноверского дома15.
Впрочем, когда представился случай воспользоваться своим служебным положением, дабы обратить на себя внимание королевской семьи, Гэй его не упустил. Ко дню прибытия принцессы Уэльской он написал стихотворение16, и оно так восхитило принца и принцессу17, что они отправились смотреть его пьесу «Как это у вас называется», своеобразную трагикомедию, в которой комические персонажи разыгрывают серьезную драму;18 как вспоминает Поуп, тугой на ухо мистер Кромвель был в полном недоумении, отчего в зале публика хохочет, а на подмостках разворачивается настоящая трагедия19.
Ценность этого действа, конечно, невелика, но бывают удачные безделки, которые радуют своей новизной, а публика приходит от них в восторг, и иначе, как в форме критики, выразить свою зависть собратья по цеху не могут; вот и на этот раз актер Гриффин вкупе с мистером Тиболдом (в будущем ставшим заметной фигурой) сочинили памфлет под названием «Ключ к тому, как это у вас называется», где «меня, — пишет Гэй, — назвали тупицей, а мистера Поупа — наглецом»20.
Но фортуна переменчива. Спустя какое-то время, в 1717 году Гэй решил развлечь горожан комедией «Через три часа после женитьбы», которую, как резонно полагали, он написал не без участия Поупа и Арбетно- та21. Пьеса была призвана Сделать посмешище из доктора Вудворда, знатока окаменелостей22, причем незаслуженно, без всякого на то основания. И результат не заставил себя ждать: сцену, где появляются мумия и кро¬

70
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
кодил23, публика приняла в штыки, увидев в ней прямой и оскорбительный выпад против Вудворда, и спектакль с треском провалился.
Гэя представляют человеком, легко воодушевляющимся и быстро впадающим в отчаяние от несбывшихся надежд. В этом мало от героя, зато есть нечто более привлекательное в глазах других людей: располагающий к себе и учтивый нрав. Всякий, кто рассчитывает на доброе отношение окружающих, старается сделать им приятное; тот же, кто верит в собственные силы и полагается только на себя, обычно думает лишь о своем удовольствии.
Гэй, поначалу наивно предположив, что после развеселившего публику представления «Как это у вас называется» на него прольется золотой дождь, впал в уныние, когда понял, что ничего подобного не произошло. Друзья как могли его подбадривали. В 1716 году граф Бэрлингтон отправил Гэя в Девоншир, дабы тот развеялся; еще через год мистер Палтни повез его в Экс, а на следующий год его пригласил погостить в своем поместье лорд Харкорт, и там во время визита Гэя молнией убило влюбленную сельскую парочку, о чем подробно рассказано в «Письмах» Поупа24.
Став уже весьма известным, Гэй в 1720 году столь удачно опубликовал по подписке свои «Стихи», что выручил тысячу фунтов, и, не зная, как ею лучше распорядиться, призвал друзей на совет. Управляющий лорда Оксфорда Льюис порекомендовал ему вложить деньги в бумаги и жить на проценты; Арбетнот советовал вверить свою судьбу Провидению и тратить основной капитал, а Поуп вместе со Свифтом настаивали на покупке годовой ренты.
В тот бедственный год Гэй получил в подарок от молодого Крэггза некоторые акции Тихоокеанской компании и одно время мнил себя обладателем двадцати тысяч фунтов*’25. Друзья увещевали его продать свою долю, но он, возмечтав о роскоши и славе, был не в силах препятствовать собственному обогащению. Тогда его стали уговаривать продать хотя бы часть акций и на вырученные деньги купить стофунтовую пожизненную ренту, дабы, по выражению Фентона, «иметь до конца дней своих чистую рубашку на каждый день и баранью лопатку на ужин»26. Гэй и этот совет
* Из Спенса.

Гэй
71
отмел, а когда потерял свой капитал и прибыль, то с горя впал в такое отчаяние, что его друзья не на шутку испугались.
Они постарались (особенно внимателен и заботлив был, по-видимому, Поуп) сделать всё, чтобы Гэй поправил здоровье; так и случилось: Гэй вернулся к занятиям, написал трагедию «Пленники»27 и был приглашен читать свою пьесу перед принцессой Уэльской. И вот пробил час, он видит принцессу и замерших в ожидании фрейлин, исполненный благоговения идет к ним, от волнения не замечая ничего вокруг, на пути цепляет банкетку и, уронив массивную японскую ширму, летит на пол. Принцесса вздрагивает, фрейлины — в визг, а Гэй после всей этой суматохи все-таки читает свою пьесу.
Судьба «Пленников» мне неизвестна*, но Гэю тогда казалось, будто ему благоволят, и в 1726 году он взял на себя труд написать во улучшение нравов юного герцога Камберленда том «Басен»29. Говорят, за это ему была обещана награда, а он по склонности людей нуждающихся и падких на тщеславие всё преувеличил.
Через год состоялось коронование принца и принцессы30, и опять Гэй воодушевился, предвкушая счастливый поворот фортуны, однако после восшествия четы на трон оказалось, что ему прочат роль наставника принцессы Луизы31. Гэй посчитал это предложение для себя оскорбительным, сообщив в записке на имя королевы, что он слишком стар для такого назначения. Судя по всему, после того случая его всячески пытались продвинуть; особенно усердно обхаживали миссис Хауард, будущую графиню Саффолк32, пользовавшуюся особым расположением короля и королевы, стараясь заручиться ее поддержкой, но всё было впустую: она выслушивала увещевания, стихи, лесть — и ничего не предпринимала.
Успех «Оперы нищего», которого никто не ожидал, положил конец терзаниям Гэя33, проистекавшим от невнимания или, как он выражался, неблагодарности двора. Эту пьесу, написанную в осмеяние музыкальной итальянской драмы34, Гэй сначала предложил Сибберу и его театральной братии из «Друри-Лейн»35, но те ее отвергли; тогда он отнес ее к богачу Ричу, и, как шутили современники, с этой пьесой Гэй-весельчак разбогател, а Рич-богатей — повеселел36.
* Их играли в «Друри-Лейн» в 1723 году28.

72
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Читателю, наверное, будет интересно узнать, как родился этот счастливый замысел и что ему сопутствовало, поэтому я привожу рассказ Спенса, записанный со слов Поупа:
Как-то раз в разговоре с мистером Гэем доктор Свифт обронил слова о ньюгейтской пасторали, мол, прелестная могла бы выйти вещица. Гэй к его словам прислушался, попробовал сочинять в этом духе, а потом решил, что лучше всего для этой цели подойдет комедия. Так возник замысел «Оперы нищего». Гэй приступил к сочинению, и, когда он впервые сказал о нем Свифту, тот поморщился. По мере продвижения Гэй показывал нам обоим написанное, кое-что мы поправляли, иногда что- то советовали, но в работу не вмешивались: от начала до конца он всё писал сам. Когда вещь была закончена, на успех никто не рассчитывал.
Мы показали пьесу Конгриву, тот прочитал и сказал: «Это либо триумф, либо провал». Во время премьеры мы поначалу не знали, что и думать, нас обуревали сомнения, и тут вдруг до нас из соседней ложи донеслись слова герцога Арджайла: «Это успех — определенно успех! По взглядам вижу!» Случилось это в середине первого акта, поэтому мы приободрились, зная, что у этого господина не только безупречный вкус, но и поразительное умение угадывать настроение публики. Не ошибся он и на этот раз: с каждым актом воодушевление зрителей росло, и под конец зал потонул в аплодисментах37.
В примечаниях к «Дунсиаде» есть запись о дальнейшей судьбе постановки:38
Таких оваций, какие сопровождали премьеру этой пьесы, никто не помнит. Мало того, что в Лондоне спектакль играли шестьдесят три дня подряд39, а на следующий театральный сезон ему сопутствовал успех не меньший, так пьеса еще и распространилась по всем крупным городам Англии: во многих местах ее играли тридцать, сорок, а в Бате и Бристоле — пятьдесят раз подряд, и т. д. Она докатилась до Уэльса, Шотландии, а в Ирландии ее играли двадцать четыре раза подряд40. Полюбившиеся строчки песен из этой оперы дамы записывали на веерах, украшали ими ширмы в будуарах. Словом, автор прославился, и не он один: актриса, игравшая Полли и бывшая ранее никому не известна, вмиг полюбились горожанам; оттиски с ее портретом расходились пачками, изготовали ее «Жизнеописание», опубликовали письма и стихи, к ней обращенные, и даже состряпали из ее шуток и высказываний памфлеты41. Более

Гэй
73
того, в Англии пьеса Гэя вытеснила (по крайней мере, на один театральный сезон) властительницу дум последнего десятилетия — итальянскую оперу42.
В опубликованном виде пьесу приняли по-разному, в зависимости от читательских вкусов. Если безупречный моралист Свифт высказал хвалу сочинению, в котором «выставлены в их истинно-одиозном свете всякого рода пороки»43, то другие, например, доктор Херринг, будущий архиепископ Кентерберийский44, обрушился на пьесу с хулой, утверждая, что сочинение, где героем выставлен разбойник с большой дороги, избежавший наказания, потворствует не только порокам, но и преступлениям. Договорились до того, что после постановки «Оперы нищего» якобы выросло число грабителей45.
Разумеется, оба эти мнения раздуты. Очевидно, что пьеса Гэя, подобно прочим, предназначена только для развлечения, в ней нет никакой моральной посылки, и потому трудно предположить, чтобы она сеяла добро или, наоборот, плодила злодеяния, выходящие за рамки обыкновенных жизненных представлений или обстоятельств. Среди театралов и завсегдатаев светских развлечений разбойники с большой дороги или взломщики попадаются крайне редко, а если кому-то из грабителей и случилось бы забрести на «Оперу нищего», то едва ли он решил бы, увидев на сцене безнаказанно орудующего Макхита46, что ему тоже всё сойдет с рук.
Однако осуждение пьесы скорее по политическим, нежели по моральным соображениям оказалось столь повсеместным, что Гэй не смог поставить вторую часть под названием «Полли», когда та была закончена: на нее был наложен запрет лорда-камергера47. Дабы возместить понесенный ущерб, Гэй вынужден был объявить подписку на издание, а та, по рассказам, собрала столь щедрые пожертвования, что он не только не разорился, как он поспешил было вначале объявить, но и остался с прибылью; причем последняя оказалась даже в три раза больше, чем вырученные им от публикации первой части четыреста фунтов.
Еще одним вознаграждением за якобы причиненный Гэю ущерб явилось трогательное внимание герцогской четы Куинсберри, раскрывшей перед ним двери своего дома, в котором он и провел последние годы жизни. Видя, как неэкономно обращается Гэй со своими средствами, герцог

74
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
взялся вести его денежные расчеты и выдавал ему требуемые суммы по мере необходимости*·48. Однако, судя по всему, мысль о неодобрительном отношении к нему двора продолжала отравлять его существование, усугубляя его неудовлетворенность, превозмочь которую друзья не могли ни славословиями, ни лаской. Он снова стал раздражительным, у него возобновились колики; правда, иногда его отпускало, и он на какое-то время становился радостным и беззаботным, но потом однажды его прихватило так, что оправиться он уже не смог и, по словам Арбетнота, в одночасье угас49. Умер Гэй 4 декабря 1732 года и был похоронен в Вестминстерском аббатстве. Когда Свифту доставили письмо с известием о смерти Гэя, у него сердце сжалось от предчувствия беды, и письмо пролежало у него несколько дней нераспечатанным50.
После смерти Гэя в свет вышел второй том его «Басен», оказавшийся более политизированным, чем первый51. Была поставлена его опера «Ахилл», и, поскольку завещания Гэй не оставил, а сбережений у него было три тысячи фунтов**’52, все сборы от постановки передали его законным наследницам — двум сестрам-вдовушкам53. Еще под его именем вышли комедия «Бедствующая жена» и сатира «Репетиция в Готэме»54.
Что принадлежит до его характера, то, по описанию Поупа, «человек он был простодушный, бесхитростный, что у него на уме, то на языке»; «нрава он был робкого и пуще всего боялся прогневать кого-то из вельмож»***’55, хотя последнее, по словам Поупа, было совершенно напрасно.
Стихотворец он был не самый сильный: «невысокого полета», как сказала про него одна знакомая критикесса56. Он не был отмечен mens divinior4*’ 57, благородством гения. И всё же нельзя не воздать должное автору, создавшему новый драматический вид, пускай этот последний и не самой высокой пробы. Именно Гэю мы обязаны балладной оперой: его комедия, поначалу бывшая в новинку и, казалось, тем только и способная восхищать, — сегодня, спустя полвека, настолько полюбилась широкой
* Из Спенса.
** Из Спенса.
*** Из Спенса.
4 духом божеской силы (дат.).

Гэй
75
публике, что наверно еще долго не сойдет со сцены. Чем бы ни явилась эта новая драма, то ли плодом разумения, то ли подарком судьбы, ее изобретатель, в отличие от многих сочинителей, которых читают с пиететом, но которые не могут похвалиться оригинальностью, достоин лавров первооткрывателя.
Начинал Гэй с легких по замыслу и исполнению «Сельских радостей», в которых нет ничего дурного, но нет и ничего примечательного. Тогда как «Веер» принадлежит к тем мифологическим фикциям, которых у античности всегда в избытке58, но проку от них мало, как от всего общедоступного. Сказки про Венеру, Диану и Минерву давно набили оскомину и интереса не вызывают.
Любимым детищем Гэя были, по-видимому, «Басни», коль скоро он, опубликовав один том, собрал и второй. Писатели о такой разновидности басен, судя по всему, до сих пор не составили сколько-нибудь ясного или твердого суждения. Очевидно, что и Федр своими историями, и Гэй своими историями и аллегориями59 ставят их в тупик. В своем истинном виде та басня, или аполог60, о которой здесь идет речь, представляет собой рассказ, в котором в нравоучительных целях под видом действующих лиц, руководствующихся человеческими интересами и страстями, выведены не наделенные разумом, а порой и неодушевленные существа, «arbores loquuntur, non tantum ferae»*·61. Отнюдь не все сочинения Гэя таковы. Порой за басню он выдает простую историю или аллегорию62, а бывает и так, что из рассказанной им истории, как бы она ни называлась, вообще трудно извлечь какой-либо моральный урок. Впрочем, все рассказы у него живые: стих гладкий, речь благозвучна, хотя порой и несколько скована размером или рифмой.
Зато его «Тривия» всем хороша:63 свежа, живописна и приятна. Тема как нельзя лучше отвечает врожденному стремлению Гэя к красочности; впрочем, не все из его украшательств одинаково уместны. Услуга, которую Пэтти оказывает Вулкан, по силам любому честному кузнецу64. Омерзительно и абсолютно неоправданно выглядит появление Клоакины: уличного чистильщика сапог вполне могли произвести на свет сожительствующие смертные65. В обоих случаях нарушено правило Горация: нет «dig¬
«деревья говорят, не только животные» (лат.).

76
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
nus vindice nodus»*’66 — нет трудности, требующей сверхъестественного вмешательства. Дело ведь нехитрое: мастеру с помощью молотка — смастерить сабо, уличной девке — понести от незнакомца. Разумению человеческому претит никчемная и явная ложь, сколь бы великой или малой ни была причина.
Что принадлежит до небольших стихотворений Гэя, то, пожалуй, публика права: ни хвалы, ни хулы они не вызывают67. Те же, что навеяны «Гулливером», доставляют наименьшее удовольствие — ибо что может быть интересного в отзвуке откровенной небылицы?68
Гэева «Диона» — двойник «Аминты», «Верного пастуха»69 и других подобных легко копируемых и недостойных подражания пустячков. Вещица, у итальянцев именуемая комедией из-за счастливого финала, у Гэя по причине скорбного события называется трагедией; однако стиль у итальянцев и у Гэя одинаково трагический. В стихотворной «Аркадии» есть нечто столь далекое от привычной реальности и даже умозрительной достоверности70, что высидеть длинное сочинение нам не под силу. Выдержать пастораль длиною в сто строк еще куда ни шло, но слушать в течение пяти актов про овец и коз, про миртовые кущи и журчание ручейков ни один человек не в состоянии. Возможно, такие сцены и умиляют полуграмотных варваров и малолетних детей, однако по мере того, как люди и народы становятся мудрее и просвещённее, они всё более пренебрегают подобными измышлениями.
«узла, требующего высшей силы» (лат.).

ГРЭНВИЛЛ
Джордже Грэнвилл Е, или, как иногда пишут, Гринвилле, или же Гренвилле, — одним словом, о лорде Лэнсдауне Бидфорде1 из графства Девон, известно не так много, принимая во внимание имя и ранг этого человека. Сын Бернарда Гринвилла, коему в годы Реставрации Манк поручал наисекретнейшие дела2, и внук сэра Беви- ла Гринвилла, павшего за дело короля на поле брани при Лэнсдауне3, Джордж Грэнвилл родился около 1667 года4.
Мальчиком он воспитывался под началом сэра Уильяма Эллиса5, достигнув успехов столь значительных, что в свои неполные двенадцать лет поступил в Кембридж; и, когда университет посетила принцесса Мария д’Эсте Моденская (в то время герцогиня Йоркская), он выступил перед ней с декламацией своих стихов6.
В следующий раз свое поэтическое дарование Грэнвилл явил в восемнадцать лет, почтив коронование Иакова тремя короткими стихотворениями, из коих первое содержало святотатство7, а два других были вполне отроческие; и тем не менее, они все удостоились похвалы Уоллера:8 старо¬

78
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
му мэтру было, видимо, приятно прочитать написанные ему в подражание вирши, а у юного Грэнвилла хвалебный отклик Уоллера о шести строках, несмотря на невнятное начало и скучный конец, вызвал ответное бурное признание, сочиненное «размером, какой и сам Уоллер не погнушался бы употребить»9.
Вероятно, тогда же Грэнвилл написал стихотворение графу Питерборо во славу «свершения» им бракосочетания герцога Йоркского с принцессой Моденской10, чьи чары, судя по всему, сильнейшим образом подействовали на его воображение11 и в чьих действиях невозможно было ни тогда, ни сейчас усмотреть ничего предосудительного, — одну лишь самозабвенную набожность и желание во что бы то ни стало, вопреки разуму, насаждать папизм.
Тем не менее Грэнвилл, казалось бы, безоговорочно преданный королю и обожавший королеву, не дает ни малейшего повода усомниться в его нежелании ни поддерживать инсинуации, сопровождавшие тайное распространение католической религии, ни одобрять насильственное ему противодействие. Он стремился сохранить верность и королю, и Церкви12.
Для потомков же достаточным доказательством того, что Грэнвилл действительно занимал позицию взвешенной преданности, может служить написанное им за месяц до высадки принца Оранского послание к отцу13.
Мар, под Донкастером, 6 окт<ября> 1688 года
Достопочтенному мистеру Барнарду Грэнвиллу, у графа Бата, в районе Сент-Джеймса
Сэр!
Вы не оставили мне никакой возможности получить воинский чин, но это ни в коей мере не меняет и не охлаждает моего горячего желания послужить в сей судьбоносный час моему королю и отечеству.
Меня жжет стыд за то, что я спрятался в деревне, болтаюсь без дела в то время, когда каждый, в ком есть хотя бы капля чести, готовится сражаться.
Сэр, возможно, Вы помните, с какой неохотой я поддался Вашим приказам касательно восстания Монмута: в тот раз Вы ни под каким

Грэнвилл
79
предлогом не разрешили мне оставить Академию14, а я по молодости не дерзнул броситься в горнило опасности; однако позвольте мне заметить: умереть за свою страну почетно в любом возрасте, и чем раньше это случится, тем благороднее жертва.
С тех пор я стал на три года старше. Мой дядя Бат был моложе меня, когда остался лежать среди убитых на поле битвы при Ньюбери, да и Вы сами, батюшка, были не старше меня, когда убежали из школы, чтобы встать плечом к плечу с братом, защищая Силли15.
Сейчас снова складывается точно такая же ситуация. Короля ввели в заблуждение, но ответственность несет не он, а те, кто это допустил. Он — помазанник Божий, и долг каждого честного человека — защищать его неприкосновенность.
Вы высказываете сомнение, предпримут ли голландцы столь рискованные действия, но, каков бы ни был исход событий, я прошу Вашего согласия быть представленным Его Величеству как подданный, не имеющий других целей в жизни, кроме служения — по примеру моих предков — ему и моему отечеству.
Благородное собрание Йорка, одобрившее выбор лучших представителей из числа своих членов, приготовило обращение к Его Величеству, в котором заверяет его, что в данных и при любых других обстоятельствах каждый из них не задумываясь пожертвует во имя его блага своей жизнью и состоянием, но при этом они смиренно просят его назначить чиновников, знакомых со здешними условиями, ибо в настоящее время на местах нет власти, которой они могли бы подчиняться по закону военного времени.
В Йорке и близлежащих городках зовут записываться добровольцами в полки, расквартированные в Халле, однако составлять списки некому.
По доходящим до меня слухам, все стоят за короля, зато его министров проклинают.
Ветер так переменчив, что едва ли высадка состоится в ближайшее время16, посему рассчитываю, с Вашего позволения и с Вашей помощью, быть в полной готовности к началу действий. С сыновним смирением и с глубочайшим почтением прошу Вас выказать мне Вашу безграничную, столько раз явленную доброту; засим вверяю себя Вам со всею покорностью и преданностью,
Ваш исполнительнейший сын
и всепослушнейший слуга,
Дж. Грэнвилл

80
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Предполагают, что всё то время, пока правил Вильгельм, Грэнвилл пребывал в добровольном литературном изгнании, предаваясь лишь тем немногим удовольствиям, какие доставляет познание. Как отмечают его биографы, он был младшим сыном младшего брата: этой фразой наши предки как нельзя более точно выражали крайнюю степень нужды и материальной зависимости17. Впрочем, говорят, в те годы Грэнвилл, благодаря введенной им строжайшей экономии, уберег себя от позора и лишений, чего нельзя сказать о более позднем периоде его жизни, когда его положение существенно улучшилось.
Примерно в те годы, о которых идет речь, он воспылал нежными чувствами к графине Ньюбург, страстно воспевая ее в стихах под именем Миры18. Ему не было тогда и двадцати трех лет, и, если он больше обращал внимания на личико своей дамы сердца, нежели на ее ум, то в том нет греха: иногда поэты излишне торопятся с дифирамбами.
По всей видимости, годы уединения не прошли для Грэнвилла даром, и он именно тогда создал свои драматические сочинения: «Щеголих» (поставлены в 1696 году)19, которых он затем переписал и озаглавил иначе — «Единожды любовник — любовник на всю жизнь»;20 «Венецианского еврея», переделанного из «Венецианского купца» Шекспира (1701 год);21 трагедию «Героическая любовь» (1698 год);22 драматическую поэму «Британские чародеи»23 и маску «Пелей и Фетида», написанную в пару к «Венецианскому еврею»24.
Те комедии Грэнвилла, что не вошли в его собрание сочинений25, мне видеть не довелось; однако я не раз слышал: его пьеса «Единожды любовник — любовник на всю жизнь» донельзя неприлична и груба. У Грэнвилла от обожания до исступления — один шаг; у своих учителей он брал без разбору и хорошее, и дурное; и точно так же, как у Уоллера он выучился мифологии, от Уичерли он усвоил непристойность26.
Как подметил Роу, у Грэнвилла в «Венецианском еврее» Шейлок представлен комическим персонажем, и это всё меняет: вместо того чтобы испытывать при его виде омерзение, мы хохочем27.
Что принадлежит до «Героической любви», то очевидно, что Грэнвилл написал и поставил ее на сцене еще при жизни Драйдена. Поскольку это мифологическая трагедия о любви Агамемнона и Хрисеиды, то, как бы ни нахваливал ее в стихах Драйден и ни славил своей прозой Поуп28, о ней очень скоро забыли.

Грэнвилл
81
Завершает трагедию речь хитроумного Улисса:
Судьба всем движет, как детей, ведет По жизни нас; успех с небес идет29.
Когда бразды правления перешли к королеве Анне, а дела Грэнвилла, благодаря наследству отца и дяди, графа Бата, существенно поправились, его избрали в парламент от Фоуи30. Вскоре он, вкупе с другими, занялся переводом «Филиппик», вынашивая незрелый, ребяческий план обрушить громы Демосфена на голову Луи31.
Через несколько лет (в 1706 году) он еще больше укрепил свои позиции, получив в наследство долю старшего брата, сэра Бевила Грэнвилла, который погиб в море, возвращаясь с Барбадоса, где служил губернатором32. Парламентская деятельность Грэнвилла продолжалась, и на девятый год правления королевы Анны его избрали пэром от графства Корнуолл.
В памятный год смены правительства (1710-й) Грэнвилла назначили на должность военного министра, которую до него занимал мистер Роберт Уолпол33.
Когда через год началась кампания по выдвижению в пэры и когда чуть не каждый день появлялась дюжина новоиспеченных лордов, мистер Грэнвилл получил титулы лорда Лэнсдауна и барона Бидфорда; получил, между прочим, как было справедливо замечено, не без веских на то оснований: по праву наследника семейства, в котором образовались сразу две вакансии, графа Бата и лорда Грэнвилла Потриджа. В 1712 году Грэнвилла, пользовавшегося особой милостью королевы, и вовсе осыпали почестями: он был назначен королевским управляющим, тайным советником, а Поуп посвятил ему свой «Виндзорский лес»34.
Впрочем, очень скоро от этих привилегий у Грэнвилла остался только титул: с началом правления короля Георга на его место был назначен граф Чамли, а его самого, как и остальных членов партии, подвергли гонениям. После того как Грэнвилл выступил против указа о лишении Ормонда и Болингброка гражданских и имущественных прав, его схватили 26 сентября 1715 года, по горячим следам мятежа в Шотландии35, и заключили под стражу в Тауэр, где держали как подозреваемое лицо. Когда же по истечении двух лет Грэнвилла освободили 8 февраля 1717 года, восстановив его членство в парламенте, он выступил с пылкой и гневной инвективой про¬

82
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
тив отзыва законопроекта о противодействии избирательной ортодоксии36, не включив, однако, эту речь в свое собрание сочинений — при том, что она была напечатана37.
Спустя некоторое время (приблизительно в 1722 году) Грэнвилл под предлогом необходимости поправить здоровье отправился путешествовать, хотя, вероятнее всего, он бежал от долговой ямы38. Оказавшись предоставленным самому себе, он на досуге прочитал первый том «Истории» Бёрнета39, и, скорее всего, не согласившись с генеральной линией книги, решил, будто он достаточно сведущ, дабы указать автору на его ошибки. Что он и сделал, выступив в защиту генерала Манка против наветов доктора Бёрнета и неверного толкования некоторых событий мистером Экардом40. В ответ последовали учтивые реплики мистера Томаса Бёрнета и Олдмиксона и менее любезный отклик доктора Колбэтча41.
Однако этим Грэнвилл не ограничился в своем обращении к недавнему прошлому: полагая, что лорд Кларендон выставил в дурном свете его родственника сэра Ричарда Гринвилла42, он вступился за фамильную честь и написал апологию, в коей приложил столько усилий, дабы оправдать действия, прежде выставлявшиеся как преступные, и так постарался смягчить картину событий, что читатель по большей части готов согласиться с предложенным толкованием; более того, возникает подозрение: уж не ответное ли чувство неприязни вызвало критику Кларендона в адрес недолюбливавшего его Гринвилла? Эти штудии Грэнвилл опубликовал уже по возвращении в Англию43.
Наконец наступила пора, когда земные труды надо завершать, вкушая доставляемое ими удовольствие, и, отвечая этому порыву, Грэнвилл опубликовал (в 1732 году) роскошно изданное, изысканное собрание сочинений, предварительно исключив из него всё нежелательное и, наоборот, добавив недостающее44.
Будучи весьма милостиво принят королевой Каролиной, он стал снова появляться при дворе, не преминув поднести ее величеству и принцессе Анне45 свое собрание сочинений, где на пустых страницах, в ознаменование завершения им поэтических трудов, были вписаны посвященные королевским особам стихи.
Умер Грэнвилл в своем доме на Ганновер-сквер 30 января 1735 года, на несколько дней пережив свою супругу, леди Энн Вильерс (до замуже¬

Грэнвилл
83
ства — вдову мистера Тинна), родившую ему четырех дочерей, но не оставившую наследника46.
Писатель обычно создает себе имя своими сочинениями, однако бывает наоборот: сочинение своей репутацией оказывается обязано характеру писателя. Так случается, когда у публики появляются свои любимцы и она за доставленное удовольствие осыпает их почестями, не замечая того, что хвалит их совсем за другое. Нам трудно удержаться от похвалы и не объявить гением того, кого мы обожаем за его щедрость: подобно тому, как красавице ничего не стоит сойти за умницу, так и благодетелю не составит труда предстать в глазах публики выдающимся писателем.
Грэнвилла красила его родословная, привлекая к нему повышенное внимание; а после того, как Поуп назвал Грэнвилла «учтивым»47, публика, приписав ему изысканные манеры, сочла его образцом для подражания: одно то, что во времена потрясений и конфликтов Грэнвилл сохранял верность своей партии, обеспечило ему то уважение окружающих, которым всегда пользуется человек, твердый духом и последовательный в решениях. Поэтому, когда, при таких козырях, Грэнвилл еще и выказал умение слагать стихи и объявил себя поэтом, никто из современников не усомнился в его праве на поэтические лавры.
Однако у критиков более позднего времени нет оснований для славословий, они свободны от пристрастной благосклонности к автору, и посему, когда такой читатель открывает книгу Грэнвилла, он не находит в ней ни понимания природы, ни просветленной мысли. Единственное, что у Грэнвилла имеется в избытке, это подражание Уоллеру, причем главным образом недостаткам последнего. Еще Грэнвилл по-детски увлечен мифологией: король у него — непременно Юпитер, а если у Юпитера нет детей, то, значит, женат он на бесплодной Юноне. Королева у Грэнвилла — нечто среднее между Юноной, Венерой и Минервой. Его стихотворение о судебном иске герцогини Графтон, начавшись с громоподобных раскатов имен Юноны и Палласа, Марса и Алкида, Кассиопеи, Ниобы и пропетид, Геркулеса, Миноса и Радаманта, заканчивается богохульной нотой48.
Чаще других вспоминают его стихи к Мире, однако и эти стансы не таковы, чтоб можно было вести речь об изяществе или чувстве природы, переживаниях влюбленного или настроении поэта; порой в них что-то

84
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
блеснет, но по большей части они слабы и незатейливы, натужны и аляповаты.
Из небольших вещиц по-настоящему живых или изящных, остроумных или глубоких у него немного: в основном досужие мелочи, опубликованные тщеславия ради. Зато его прологи и эпилоги действительно хороши49.
Пожалуй, одно из самых изощренных сочинений Грэнвилла — это «Торжество красоты»50, исполненное блеска и живости, увы, при полном отсутствии оригинальности мысли. Впрочем, всё искупает воодушевление, с каким поэт прославляет супругу короля Иакова, к тому моменту уже не носившую королевского титула.
Не лишенным изящества и глубины представляется его «Опыт о неестественных полетах в поэзии»: в нем присутствует редкая у Грэнвилла жизненная сила, посылки его справедливы, и осторожность в суждениях оправданна, и пусть эти последние не отличаются новизной, но от назидательной поэмы трудно ждать изобретательности51, кроме, пожалуй, примеров и деталей орнамента. И что особенно приятно и полезно — рассуждения поэта сопровождаются комментариями.
Прелестные строчки попадаются и в маске «Пелей и Фетида», но общей гармонии в ней нет, а концовка просто жалкая.
В «Британских чародеях» Грэнвилл дерзко перемешал несовместные обычаи самых разных эпох52, бросив тем самым вызов официальному представлению об истории; однако диалоги в этой драме чем-то напоминают рифмованные пьесы Драйдена, и стансы в ней живые, хотя и нестройные. По-моему, это лучшее из написанного Грэнвиллом, хотя бы потому, что, невзирая на погрешности, здесь полно если не первостатейных, то, по крайней мере, прелестных пассажей.

Я АДЕН
омас Ялден, шестой по счету из сыновей мистера Джона Ялдена из Сассекса, родился в 1671 году1 в Эксетере. Он закончил грамматическую школу при колледже Магдалины в Оксфорде, и в 1690 году, по достижении девятнадцати лет, поступил на общих основаниях в этот колледж, где его наставником был легендарный Джосая Пуллен2, чье имя и поныне памятно в университете. Еще через год Ялден, благодаря счастливому случаю, стал стипендиатом этого колледжа.
Как-то раз подошла его очередь декламировать стихи, и надо было так случиться, что на слушаниях присутствовал глава колледжа доктор Хоф3, у которого во время выступления Ялдена закралось сомнение в том, что столь изрядное сочинение студент писал сам. Спустя какое-то время он вызвал к себе Ялдена и, усадив его за урок якобы в наказание за многочасовые бдения в библиотеке, запер дверь на ключ, дабы исключить какие-либо уловки. Ялден же, по счастью, много читал на заданную тему и без особого труда произвел на свет искомое сочинение, которое полно¬

86
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
стью удовлетворило главу колледжа, и он поведал Ялдену о своих подозрениях, пообещав ему награду.
В колледже Ялден учился в одно время с Аддисоном и Сэшевереллом, которые тогда были друзьями4 и в какой-то момент впустили в свой круг и Ялдена. Нельзя сказать, что впоследствии Ялден изменил тем верованиям, которых придерживался, будучи студентом5, и всё же дружбу с Аддисоном он спустя все эти годы сумел сохранить.
В год взятия королем Вильгельмом Намюра Ялден разразился одой6. Вообще редкий монарх удостоился таких же пышных славословий поэтов, какими был отмечен Вильгельм, — правитель, абсолютно равнодушный к поэзии7, спасавшийся одним: дифирамбами в адрес покровителя ублажали слух его министры.
Примечательно, что именно за эту оду Ялдена высмеяли в одном юмористическом стихотворении того времени под названием «Оксфордский лауреат»:8 Ялден в нем выведен в образе претендента на звание лауреата, которого сначала обнадеживают обещаниями, а затем, вместо того чтобы вручить награду, вызывают в суд:
Виновным он признан был в краже стихов,
В том, что их королю показал.
Все крали стихи — сей обычай не нов,
Королю дать их мог лишь нахал.
Мала эта кража и, право, ничтожна,
Все простили его дерзкий нрав,
Пусть бы выкрал он целую оду (что сложно) —
Больше пенса б не выплатил штраф.
Выясняется, что обвиняемый украл стихи у Конгрива9.
Другой своей одой Ялден почтил память герцога Глостера10.
В 1710 году он стал членом совета колледжа11, а еще через год, после рукоположения, получил от университетского сообщества дом в графстве Уорик, полагавшийся ему по статусу, а также весьма почетную должность избранного лектора по моральной философии.
Следующее свое стихотворение Ялден написал по случаю коронования королевы Анны12, и тогда же, как сообщает автор «Biographia»13, он объявил о своей принадлежности к партии, именующей себя прихожанами Англиканской церкви14.

Ялден
87
В 1706 году Ялден был принят в семейство герцога Бофора на правах капеллана; еще через год он получил степень доктора богословия, после чего сложил с себя полномочия члена университетского совета и лектора, на прощание преподнеся колледжу в знак признательности портрет его основателя15.
Ялден получил место настоятеля в Чалтоне и Кленвилле, двух сопредельных городках и приходах в Хартфордшире, вкупе с пребендами, точнее синекурами, вДинзе, Хейнсе и ПенЬле в Девоншире16. Ранее, в 1698 году, его назначили, после отставки доктора Эттербери, пастором в доме призрения в Брайдуэлле17.
Казалось, ничто не может омрачить тихое, размеренное течение жизни Ялдена в те годы, но вдруг грянул гром, связанный с заговором Эттербери. Все верноподданные моментально обратили взоры на сочувствующих и предполагаемых пособников страшного деяния, а поскольку доктор Ялден имел сношения с опальным епископом и был на короткой ноге с его помощником Келли, то, естественно, он подпал под подозрение и был взят под стражу18.
Именно тайная переписка с Келли и была вменена в вину Ялдену на учиненном ему допросе. Факт переписки Ялден не отрицал, но твердо стоял на том, что ничего преступного не совершил. Были изъяты все его документы, однако ничего, кроме двух слов в его записной книжке, которые хоть как-то могли подтвердить обвинение, не нашли. Слова эти — «пустозвонное учение» — в воспаленном воображении дознавателей предстали едва ли не доказательством совершённой Ялденом государственной измены, и от него потребовали объяснений. Тогда, понимая бесполезность отмалчивания, Ялден сообщил, что эта запись, о которой он уже успел забыть, была сделана еще в самом начале правления королевы Анны и ему стыдно признаться в том, как он когда-то давно из любопытства пошел послушать проповедь Дэниела Берджесса, после чего записал себе на память эти знаменательные слова, дабы предостеречь свою паству от искушения «пустозвонным учением, кое, войдя в одно ухо, выходит в другое, не задев мысли»19.
Вскоре, за неимением других, более серьезных улик, Ялдена отпустили.
Разумеется, после случившегося путь к высшим церковным чинам был ему заказан, но, тем не менее, в круг многочисленных и высокопо¬

88
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ставленных знакомых он остался вхож. Умер Ялден 16 июля 1736 года, на шестьдесят шестом году жизни20.
Поэтический характер Ялдена сложился во времена всеобщего увлечения Пиндаром21, и потому многие его стихи отличает особого рода нерегулярность, которую тогда культивировали одописцы. Поставив себе за образец Коули и его «Гимн свету», Ялден, видимо, из духа противоречия и известного соперничества с кумиром написал собственный «Гимн мраку»22.
По-моему, это его лучшее сочинение, задуманное с изрядной фантазией и весьма достойно исполненное. Я не буду приводить его в записи, скажу лишь, что первые семь строф очень хороши, а третья, четвертая и седьмая просто безукоризненны; в восьмой строфе есть некое противоречие, зато десятая стройна и гармонична; тринадцатая же, четырнадцатая и пятнадцатая строфы носят отчасти мифологический, отчасти религиозный характер и потому выбиваются из общего строя;23 вообще зря он не сделал весь гимн целиком философическим.
Вчитываясь в эти стихи Ялдена, трудно отделаться от мысли, что он если не присвоил себе «Hymnus ad Umbram»* Воверна, то заглядывал в него не раз, ибо слишком уж напоминают две строфы его собственного гимна, шестая и заключительная, вот эти строки:
Illa suo praeest nocturnis numine sacris...
Perque vias errare novis dat spectra figuris,
Manesque excitos medios ululare per agros Sub noctem, et questu notos complere penates**.
И еще вот эти из заключительной части:
Illa suo senium secludit corpore toto Haud numerans jugi fugientia secula lapsu,
Ergo ubi postremum mundi compage soluta
* «Гимн тени» (лат.).
** Властью своею ночным управляет обрядом... | Призраков в новых обличьях блуждать посылает, | Души усопших в ночи подвывать на равнинах, | Жалобой полнить знакомые встарь им жилища (пер. с лат. Т.А. Гуревич).

Ялден
89
Hanc rerum molem suprema absumpserit hora Ipsa leves cineres nube amplectetur opaca,
Et prisco imperio rursus dominabitur UMBRA*’24.
Тем не менее, «Гимн мраку» намного превосходит его же «Гимн свету». Ялден, по всей видимости, верил в существование абсолютного и непогрешимого Востока, где восходит солнце25.
В последней строфе после упоминания о внезапно хлынувшем потоке вновь сотворенного света следуют такие слова:
И в изумленье Бог стоял26.
Ялдену следовало бы помнить о том, что удивление несовместно с Безграничным Знанием. Только новое, воздействуя на невежество, способно вызвать удивление.
О других стихах Ялдена скажу лишь, что читать их стоит, хотя они и не всегда отточены, и рифмы в них «гуляют», и допущенные огрехи кажутся следами скорее праздной беспечности, нежели пылкого, но торопливого пера.
* Старость нещадную всем своим телом скрывает, | Не исчисляет века, проходящие мимо, I И потому, когда мира рассыплются скрепы, | Творчество сущего час уничтожит последний, I Пепел легчайший обнимет сама темной тучей, | Власть изначальную грозная тень восстановит (пер. с лат. Т.А. Гуревич).

ТИКЕЛЛ
ОМАС Тикелл, сын преподобного Ричарда Тикелла, родился в 1686 году1 в Брайдкерке в Камберленде; в апреле 1701 года юноша поступил в колледж Королевы в Оксфорде, в 1708 году он стал магистром искусств, а еще через два года был избран в члены университетского совета2, ради какового избрания им было испрошено королевское разрешение не принимать священнический сан, полагавшийся по уставу Вплоть до 1726 года Тикелл оставался членом совета и освободил эту должность только после своей женитьбы, которая состоялась в Дублине3.
Тикелл не был кабинетным ученым: он рано выпорхнул из университетских стен и с легкой руки и под покровительством Аддисона занялся делами практическими, заслужив его благосклонность, как говорят, своими хвалебными стихами о «Розамунде»4.
Обойти вниманием эти дифирамбы было бы несправедливо, ибо именно в них содержатся едва ли не самые сладкозвучные строки, и с ними трудно состязаться какому-либо другому из бесчисленных энкомиев такого рода. Не лишним будет напомнить и о том, что Поуп, вознося по

Тикелл
91
прошествии многих лет хвалу Аддисону, делал это если не в подражание Тикеллу, то, по крайней мере, имея его в виду:
Пусть Розамунду радости ведут,
Венки из мирта на главу кладут,
Пока с Дидоны тенью та идет,
Об их историях любви поет.
Дев сердце так ликует, как скорбит,
Любовь, их наказавши, наградит,
Гнев фатума уж больше не силен,
Познали кой Вергилий, Аддисон5.
Тикелл
С восторгом в будущем года узрят,
Что Бэкон, Ньютон и Платон таят:
Венком из лавра будет награжден Вергилий там, а здесь вот — Аддисон6.
Поуп
Не менее мастерски, хотя и не столь успешно, приветствовал Тикелл и выход в свет «Катона»7.
В то самое время, когда министры королевы Анны договаривались с Францией, Тикелл опубликовал свое «Чаяние о мире»8, попытавшись в этой поэме убедить соотечественников забыть об упоении победой и обратить свои взоры к радостям мирной жизни. Мне трудно судить о том, насколько тесными были тогда его партийные связи (это потом Свифт назовет его Whiggissimus9), но очевидно, что в этой поэме Тикелл ничем не польстил ни деятельности, ни суждениям тех, с кем он впоследствии сошелся весьма близко.
Мистера Аддисона тогда переполняла ненависть к властям предержащим, и тем не менее он скрепя сердце превозмог свой гражданский гнев и, вняв дружескому чувству, разразился в «The Spectator» таким хвалебным панегириком в адрес Тикелла и его поэмы10, что я ожидал чего-то небывалого, и поэтому, когда я спустя долгое время наконец прочитал сей опус и ожидания мои не оправдались, я счел это вещицей из разряда тех, что заслуживают одобрения, но не восторгов11. Впрочем, людям свойственно связывать с гениальным сочинением столь абстрактные надеж¬

92
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ды, что они редко оправдываются именно в силу их неопределенности. Во времена Тикелла эту поэму принимали на ура и переиздавали целых шесть раз12.
Когда на трон взошел король Георг, Тикелл приветствовал его «Торжеством величия»;13 история появления этой оды в «The Spectator» хорошо известна14, а сама она заслуживает разве что упоминания.
Самым важным поэтическим событием в жизни Тикелла стала публикация им своего перевода первой песни «Илиады»15, явно в пику Поупу, который в то же самое время издал первую часть своего Гомера.
Аддисон тогда объявил во всеуслышание, что, хотя переводы соперничающих авторов одинаково достойны, всё же лучший из двух принадлежит Тикеллу; и, как можно легко догадаться, заодно с Аддисоном выступили все остромыслы, его единомышленники и последователи. Поуп тогда, не выказав ни малейшей растерянности, заявил: «На моей стороне городская чернь, толпа». И не преминул заметить, что «как бывает, если партия не вышла числом, она берет усердием»; поэтому «я взываю к народу, единственно праведному судье, и до тех пор, пока народ меня поддерживает, мне не страшны баловни Баттона»16.
Впрочем, очень скоро Поуп изменит свое мнение о беспристрастности Аддисона и решит, что он и есть единоличный создатель перевода, приписываемого Тикеллу17. Ниже я привожу соображения Поупа, которые переписал дословно из «Собрания» мистера Спенса:
На некоторое время между мной, — сказал мистер Поуп, — и мистером Аддисоном наступило охлаждение; мы избегали встречаться наедине, продолжая при этом почти каждый день видеться в кофейне у Баттона. Однажды, застав меня там, он отвел меня в сторону и сказал, что хотел бы вместе отобедать в таверне неподалеку, и предложил задержаться, подождать, пока все эти люди (Баджел и Филипс18) разойдутся, и отправиться туда вдвоем. Я согласился, а после обеда мистер Аддисон сказал, что давно собирался со мной поговорить; что его приятель Тикелл, еще студентом, в Оксфорде, перевел первую песню «Илиады» и теперь надумал издать свой перевод и просит его, Аддисона, прочитать рукопись; а это значит, он вынужден просить меня не предлагать ему прочитать мою первую песнь, дабы не ставить его в ложное положение человека, который ведет двойную игру. Я заверил его, что не держу обиды на мистера Тикелла за его намерение опубликовать свой перевод; он точно так

Тикелл
93
же, как и я, вправе переводить любого автора и что в публикации обоих переводов нет ничего дурного. Я добавил, что, коль скоро он уже ознакомился с переводом Тикелла, я не буду просить его прочесть мой перевод первой песни «Илиады», зато буду счастлив представить на его суд недавно законченный перевод второй песни, которой, насколько мне известно, Тикелл не касался. Наутро я отправил Аддисону вторую песнь, и через несколько дней он вернул мне рукопись, сопроводив ее самими лестными отзывами. Вскоре после того, как прошел слух о публикации Тикеллом первой песни «Илиады», я встретил на улице доктора Янга; мы разговорились, и он поделился своим удивлением по поводу того, что Тикелл так долго придерживал свой перевод. По словам Янга, ему трудно было в это поверить; он полагал, что произошло какое-то недоразумение, поскольку все всегда зачитывали друг другу свои вирши, даже самые пустяковые; и если Тикелл кому-то и рассказал бы о переводе, над которым он так долго трудился, то, разумеется, ему, Янгу, а он, однако, ничего об этом не знал вплоть до самого последнего дня19. Неподдельное изумление доктора Янга, вкупе с выпадом Стила против Тикелла по тому же поводу20, наводят на мысль о каких-то скрытых махинациях в этом деле; более того, Тикелл, честнейший и достойнейший человек, можно сказать, сам признался мне в этом. (Как-то раз во время беседы мистера Тикелла и мистера Поупа некое третье лицо задало на эту тему вопрос, и в ответ Тикелл промолчал; последнее вполне можно принять за знак согласия, учитывая его щепетильность и скорбь по покойному другу.)21
Это объясняет, почему в своем «Искусстве снижения» Поуп неизменно упоминает этот перевод как принадлежащий перу Аддисона:22 Поуп не мог избавиться от подозрений, подкрепленных к тому же, как намекает доктор Уорбертон, некими дополнительными обстоятельствами23.
Сравнивать два эти перевода, наверное, нет нужды: пальма первенства давно уже отдана Поупу24, и всё же я думаю, что начало первой песни выглядит более удачным у Тикелла, недаром Поуп при последующей правке своего перевода изменил первые строки25.
Не остался Тикелл в стороне и от развернувшейся полемики вокруг прав Ганноверской династии на наследование. Среди ангажированных стихотворений на эту тему не последнее место занимает его «Письмо в Авиньон»:26 в нем удачно выражено чувство превосходства на грани брезгливости, нигде не переходящей в откровенную грубость. Стихотворение это пользовалось заслуженным успехом и выдержало пять переизданий27.

94
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
В ту пору он настолько сблизился с мистером Аддисоном, что тот, отправляясь в должности секретаря лорда Сандерлэнда в Ирландию, взял его с собой для разных служебных надобностей, а когда (в 1717 году) Аддисон получил пост государственного секретаря28, то своим заместителем он назначил именно Тикелла29. По-видимому, их дружба оказалась весьма прочной, поскольку перед смертью Аддисон передал Тикеллу права на издание своих сочинений, не забыв препоручить его покровительству Крэггза30.
В превосходной элегии Тикелла на смерть Аддисона31, предваряющей собрание трудов последнего32, ничто не указывает на утрату соавтора, благодаря которому якобы предыдущие сочинения Тикелла выходили из- под пера более яркими и благозвучными, — напротив, никогда прежде ни он, ни Аддисон не писали стихов столь благородных, сколь те, что содержатся в третьей и четвертой строфах элегии, возвышеннее и гармоничнее коей не найти во всей английской словесности33.
В дальнейшем (около 1725 года) на Тикелла были возложены весьма почетные полномочия секретаря лордов-судей Ирландии34, и в этой должности он пребывал вплоть до самой смерти, постигшей его в Бате 23 апреля 1740 года35.
Из доселе не отмеченных стихотворений Тикелла обращают на себя внимание «Сады Кензингтона»:36 самое пространное, ровное по стихосложению и изящное его произведение по замыслу, оно, однако, совершенно беспомощно из-за смешения греческих божеств и готических фей37. Эти надуманные существа сами по себе не способны привнести в поэзию ничего дельного, но, когда их соединяют вместе, получается вдвойне нелепо. В целом, среди малых поэтов Тикелл бесспорно занимает высокое место;38 к тому же он немало потрудился на ниве «The Spectator»39, о чем также нельзя забывать. Что же принадлежит до его характера, то, говорят, он был приятным собеседником, в меру любил вино и хорошую компанию, а его частная жизнь просто безукоризненна.

ХЭММОНД
истер Хэммонд, чье имя баловня и повесы, кажется, и поныне окружено в светских салонах ореолом славы, на поверку оказался трудным случаем, ибо никаких воспоминаний о нем, помимо тех, что изложены в «Жизнеописаниях поэтов» Сиббера, мне никак не удавалось найти;1 пользуясь этой возможностью, хочу со всей ответственностью заявить, что никто из Сибберов к этой книге не имеет ни малейшего отношения, ибо писал ее не Сиббер, а Роберт Шилз2, уроженец Шотландии, большой умница, хотя и не ученый; вскоре после ее выхода он умер в Лондоне от чахотки3. Шилз вел жизнь благочестивую и праведную. А Теофил Сиббер, как мне рассказывали, не побрезговал за десять гиней (в ту пору он находился в долговой тюрьме) поставить свое имя на заглавной странице4. Рукопись Шилза находится сейчас у меня5.
Я установил, что в изыскания мистера Шилза, которого трудно упрекнуть в небрежности, вкралась досадная ошибка; положившись на неверные сведения, он представил Джеймса Хэммонда, автора нижеследующих

96
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
«Элегий»6, сыном турецкого купца, несшим службу при дворе принца Уэльского, пока любовь к даме по имени Дэшвуд7 не помрачила его рассудок. Он сгорал от любви, а дама его сердца была неумолима.
Рассказ этот наполовину правда, наполовину вымысел. Джеймс Хэммонд был вторым по старшинству сыном Энтони Хэммонда, который в начале века нынешнего был заметной фигурой в кругах остромыслов, поэтов и парламентских златоустов, не в последнюю очередь благодаря женитьбе на сестре сэра Роберта Уолпола8. Родился Джеймс Хэммонд, видимо, в 1710 году9, образование получил в Вестминстерской школе10, но университета, судя по всему, не заканчивал. Он служил шталмейстером при принце Уэльском, начав, судя по всему, очень рано вращаться в свете и обратив на себя внимание таких вельмож, чьих покровительства и дружбы в те времена было достаточно, чтобы человечество прониклось уважением к удостоенной оных персоне, а Хэммонд оказался вхож в круг Кобэ- ма, Литлтона и Честерфилда. Говорят, он был не любитель смешивать два ремесла: сельское уединение настраивало его на поэтический лад, а веселая компания заставляла вмиг забыть о книгах. Плоды его литературных бдений представлены здесь:11 это юношеские «Элегии» и законченный недолго до смерти «Пролог»12.
В 1741 году Хэммонда, вкупе с несколькими другими особами, рекомендованными окружением принца, избрали в члены парламента от Труро в Корнуолле, а через год, летом, Хэммонд скончался в Стоу, родовом поместье лорда Кобэма. Разбившая его сердце дама дожила до 1779 года, так и не выйдя замуж13. Видимо, воздыхатель преувеличил ее достоинства, раз никто ими не прельстился.
Хэммонд не увидел публикацию своих «Элегий»:14 они вышли в свет уже после его смерти и довольно долгое время (пока были живы те, кто бережно хранил память о нем) решительно нравились публике. Ставки Хэммонда сильно повышало то обстоятельство, что составитель собрания его стихов, коим предположительно выступил граф Честерфилд (что ныне окончательно доказано доктором Мэти), был и автором лестного предисловия15.
Впрочем, написавший это предисловие, кто бы он ни был, по всей видимости, не очень вчитывался в сами стихи, коль скоро он видит в них высочайшие образцы стихотворства и превозносит их за искренность, с

Хэммонд
97
коей якобы подлинная страсть выражает себя языком природы. Ведь, говоря по правде, нет в этих элегиях ни страсти, ни природы, ни поэзии. Вымысел убивает всякую страсть: не ведает страсти тот, кто изображает себя козопасом, а Неэру и Делию — пастушками16, и рассуждает о козочках и ягнятах. Влюбленному добиваться взаимности с помощью римских образов17 — это верный способ потерять возлюбленную, которая вправе усомниться в искренности его чувств. У Хэммонда почти нет переживаний, подсказанных природой, а его образы как никогда далеки от современной жизни. Его стихи — сплошная деревянная риторика; у него и трех живых строф не отыщется.
Он не оригинален в том, что грозится себя убить, но главное — что будет дальше?
Придешь ли труп оплакать мой при всех,
Потупив взор, что от огня бежит, —
Покуда пламя не взовьется вверх И, медленно стихая, догорит?
Лишь ты души моей печаль поймешь,
Проводишь душу в горе и в слезах,
Златую вазу ты, дрожа, возьмешь,
Рукой в мехах туда мой ссыплешь прах.
Его панхейцев благовонья ждут И пряных масел сказочный букет,
Ему Востока блеск дай и уют С твоей слезой, цены которой нет18.
Более нелепые признания трудно себе представить; неудивительно, что красавица прогнала незадачливого пастушка.
Стихи Хэммонда не то чтобы резки или неблагозвучны: они немелодичны. Трудно объяснить, почему он, вслед за многими другими поэтами, решил писать элегии непременно десятисложным катреном. Возможно, элегия, произведение по своей природе напевно-безыскусное, не выдержала напора, с каким эту державную строфу насаждал повсюду в нашей поэзии Драйден19, которому трудно отказать в знании английского стихосложения.

СОМЕРВИЛ
то касается жизнеописания мистера Со- мервила, то удовлетворить любопытство читателей мне здесь нечем1.
Сомервил принадлежал к аристократическому роду, спокон веку владевшему землями в графстве Уорик; он был хозяином родового поместья Эдстон2, которое, как говорят, перешло к нему по линии предков как к представителю самой славной фамилии в графстве3. О себе он пишет, что родился на брегах Эйвона4. Еще я знаю, он был воспитанником Винчестерской школы5, но и только: никаких сведений о его университетском образовании у меня нет. Для меня Сомервил всегда был только поэтом, помещиком и дельным, толковым мировым судьей6.
Поклонники его таланта с сожалением прочтут описание его кончины, взятое из писем его друга Шенстона, который во многом на него походил:7
Скончался наш старинный приятель Сомервил! Я и вообразить не мог, что буду столь безутешен — «Sublatum quierimus»*’8. Ныне я готов про¬
* «Скорбим об утраченном» (лат.).

Сомервил
99
стить ему все колкости, списать их на возраст и расстроенные дела: мысль о последнем обстоятельстве разрывает мне сердце. Из-за горстки негодяев, низких во всех отношениях личностей, не гнушавшихся досаждать и угрожать человеку высоких помыслов, являвшему собою в глазах света образец (по крайней мере, на одном поприще), жизнь его превратилась в сплошную муку, когда, топя в вине душевную боль, он терзался болью телесной9.
Четырнадцатого июля 1743 года Сомервил скончался10.
Жаль, я не могу развернуть во всех подробностях историю жизни писателя, который на собственном примере и в собственных стихах показал, что человек его круга может найти время для занятий изящными искусствами и, будучи ловким охотником, думать о литературе, — одним этим он уже замечателен.
Сомервил попробовал себя в разных стихотворных формах, и, хотя ни в одной он не добился превосходства, вызывающего у соперников зависть, к нему вполне применима сентенция о том, что для аристократа он пишет отменно хорошо11. Иные из его серьезных стихов не чужды возвышенности, а некоторые его безделки изысканно-прелестны. В стихотворении, обращенном к Аддисону12, Сомервил изумительно тонко, одним куплетом, где упомянута Клио, выразил свое восхищение;13 такие находки — редкая удача для поэта. В «Одах к Мальборо», наряду с отменными строками, попадаются неточности: Сомервил плохо изучил своего героя, если во второй оде он пускается в описание его добродетелей14. Часто он выбирает темы, не требующие глубоких размышлений или риторической силы. Его басни15 по большей части скучны и интереса не вызывают. Что же принадлежит до «Двух источников»16, его любимого детища, то там «хромает» и вымысел, и мораль. Сказки у него получились довольно топорными, небрежными по языку, без живости, приличествующей повествованию17.
Самое выдающееся его произведение — «Охота»: он взялся ее сочинять в зрелые годы, когда слух уже был отточен, настроен на белый стих; впрочем, первые две строчки у него совсем не получились18. И всё равно поэма достойна всяческих похвал. Опытные охотники признают, что автор досконально знает то, о чем пишет, а это и есть первое условие мастерства; и, хотя обыкновенные читатели поэзии равнодушны к опасно¬

100
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
стям и удовольствиям охоты и пробудить их интерес невозможно, Со- мервил сделал всё, чтобы оживить и разнообразить картину, весьма кстати раздвинув рамки первоначального замысла и приведя примеры того, как проходит охота в других странах.
Куда менее оправданным представляется его выбор белого стиха для «Сельских радостей»19. Если убрать выспренность и пышность, привносимые в это сочинение белым стихом, останется неуклюжая проза; в натужно выписанных ходячих образах нет ничего, кроме абсурдной новизны20, а эта последняя, будучи лишена обаяния Природы, не в силах задеть за живое. Это как «Роскошный шиллинг»21, где нет ничего, кроме краткости. Так личина привлекает своей обманчивостью.

СЭВИДЖ
а в н о замечено, что блага, дарованные природой или богатством, очень слабо содействуют счастью; и те, кто оказался на вершине жизни человеческой благодаря ли своему высокородному происхождению, своим ли недюжинным способностям, нечасто дают повод для зависти тем, кто взирает на них из скромных своих пределов: оттого ли, что великие достоинства рождают великие ожидания, а великим планам чаще не суждено свершиться; оттого ли, что удел человеческий — это несчастье, а когда выдающийся человек у всех на виду, то и невзгоды его становятся повсеместно известны и потому остаются в истории, хотя в действительности их не больше и не страшнее они, чем у прочих, просто заметнее.
Если в одном случае нет ничего удивительного: богатство и власть, эти преходящие, зависящие от случая и потому легко теряемые своими обладателями блага, очень часто греют мысль упованиями на счастье, которого они дать не в состоянии, — то другой не кажется совершенно безнадежным: интеллектуальное дарование может принести прекрасные

102
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
плоды, если назначенный природой к великим свершениям ум будет в первую голову стремиться к осуществлению своих замыслов и тот, кому более других дано наставить людей на путь счастья, будет твердо держаться этой колеи.
Впрочем, сколь ни вероятно последнее предположение, сбывается оно крайне редко. Литературных и исторических героев часто помнят не менее за их свершения, чем за страдания;1 целые тома исписаны лишь затем, дабы перечислить постигшие ученых несчастия и поведать об их страдальческой жизни и безвременной смерти.
Ныне я собираюсь добавить к этим скорбным былям «Жизнеописание Ричарда Сэвиджа»: благодаря своим сочинениям человек этот вправе занять почетное место в литературном пантеоне, а его беды заслуживают несколько большей меры сострадания, нежели обыкновенно выказывается несчастным, ибо во многих случаях их влекли за собой преступления, совершённые не столько им самим, сколько другими.
В 1697 году графиня Анна Маклсфилд, состоявшая несколько лет в весьма натянутых супружеских отношениях со своим мужем2, решает публично признать факт адюльтера, полагая этот шаг кратчайшим и безотлагательным способом обретения ею свободы; и она объявляет, что отец ребенка, которого она носит под сердцем, есть не кто иной, как граф Риверс3. Нетрудно вообразить, что было дальше: ее супруг с не меньшим рвением, чем у нее самой, начинает добиваться развода и делает это чрезвычайно умело; это видно по тому, что обращается он не в церковные инстанции, а в парламент, апеллируя к закону, посредством которого его брак может быть расторгнут4, брачный договор — полностью аннулирован, а дети, рожденные в браке с супругой, — признаны незаконнорожденными. После обычных проволочек иск его был удовлетворен, хотя не все судьи поддержали это решение на том основании, что акт заключения брака подлежит рассмотрению исключительно в церковном суде;* 5 как бы то ни было, 3 марта брак графа был расторгнут, его бывшей супруге выплачено ее огромное приданое, и вскоре после обретения обоими супру-
* «Этот год стал примечателен тем, что согласие на развод было дано без разрешения Церкви».
(Обзор» Сэмона

Сэвидж
103
гами свободы с правом вступления в новый брак она вышла замуж за полковника Бретта6.
Но еще раньше, 10 января 1698 года7, произошло важное событие: пока в суде рассматривалось дело графа Маклсфилда, его жена благополучно разрешилась от бремени сыном, и граф Риверс, по всей видимости, готов был признать новорожденного своим отпрыском; он стал его крестным отцом, нарек мальчика своим именем, дав указания вписать его в метрики прихода Сент-Эндрюс в Холборне. Он совершил только одну оплошность: оставил ребенка на попечение матери, видимо, понадеявшись на то, что свобода от брачных уз укрепит ее нежное отношение к ребенку, немало поспособствовавшему благоприятному исходу дела. Вообще разобраться в том, какие мотивы могут перевесить естественную родительскую привязанность или какой интерес может стоять за невниманием или жестокостью, дело непростое. Трудно предположить, что женщина, публично признавшаяся в преступлениях, понесшая порицание и, по мягкотелости законодательства, осыпанная деньгами, которых не стало бы меньше, возьми она на себя заботу о новорожденном ребенке, могла быть подвержена страху стыда или нищеты, заставляющему иную несчастную бросить или, того паче, убить свое дитя. Наверное, существовала какая-то причина, будившая в ней зло к новорожденному сыну, внушавшая ей отвращение и ужас при виде его, заставлявшая ее злорадно наблюдать, как он борется с невзгодами, вместо того чтобы, наоборот, поддерживать, помогать и защищать его; было, видимо, что-то, из-за чего она хваталась за любую возможность усугубить его несчастия, спутать ему все карты и всю жизнь, с его первого до последнего вздоха, продолжать травить его с необъяснимым и неустанным жестокосердием.
— В протоколах заседаний Палаты лордов зарегистрирован следующий случай опротестования решения:
Выражаем недовольство ввиду того положения, что впервые на нашей памяти решение о разводе вынесено без получения на то согласия церковного суда, что, по нашему мнению, есть опасный прецедент, который в будущем может иметь нежелательные последствия.
Галифакс. Рочестер

104
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
В общем, не успел малыш появиться на свет, как мать стала вынашивать планы отказаться от ребенка — и вскоре удалила его из семьи, препоручив заботу о нем одной бедной женщине, которой строго наказали растить его как собственное дитя и никогда не рассказывать ему о том, кто его настоящие родители8.
Вот так началась жизнь Ричарда Сэвиджа. Спустя два месяца после рождения он, отпрыск богатого аристократического рода, законный наследник, решением парламента признаётся незаконнорожденным; мать от него отказалась, и он, брошенный в пучину жизни, может в лучшем случае рассчитывать на нищенское прозябание, а вообще участь его предрешена: он должен бесследно сгинуть, раздавленный стихией.
Понятно, что мать его не могла заставить всех плясать под свою дудку. И поскольку избежать расспросов любопытных и сочувствующих родственников о судьбе младенца было нельзя, ей пришлось немного рассказать о предпринятых ею мерах, после чего вмешалась ее родительница леди Мейсон9 и, то ли из одобрения, то из предосторожности, распорядилась отыскать кормилицу, заплатить ей за хлопоты и присмотреть за ребенком.
Помогала ей в этом сердобольная миссис Ллойд, крестная новорожденного; до конца дней своих она старалась восполнить материнскую заботу, которой так не хватало этому дитяти, брошенному родной матерью, но она умерла, когда ему исполнилось десять лет, и это стало для него еще одним ударом:10 стараясь облегчить его участь, добрая женщина завещала ему триста фунтов, но, поскольку он рос без опекуна, защитить его от произвола или отстоять его права в суде было некому: душеприказчики проигнорировали ее волю, и он не получил ни пенса.
Впрочем, совсем брошенным он не был. Заботами леди Мейсон его отдали в небольшую грамматическую школу в Сент-Олбенс, записав под фамилией кормилицы, и так он там и учился, не подозревая, что вправе претендовать на иное имя.
В этой школе он познакомился с литературой и прошел несколько ступеней, но, насколько быстро и успешно, сегодня никто сказать не может. О своем школьном наставнике он всегда говорил с уважением, из чего можно предположить, что гений его заметили, а усердие не осталось без внимания, независимо от низкого положения, которое он тогда зани¬

Сэвидж
105
мал, и если даже при столь скромном статусе он удостоился наград и был выделен среди прочих школьников, то, вероятнее всего, он действительно проявлял гениальность и трудолюбие.
Предположение о том, будто усердие его равнялось одаренности, резонно уже потому, что его достижения намного превосходили отпущенные ему возможности, и если бы сохранились его самые ранние сочинения, как это бывает у более удачливых студентов, то мы, вне всяких сомнений, обнаружили бы там и красное словцо в духе дерзостного юмора, что отличает «Автора внаем»11, и следы пылкого воображения, коим писаны торжественные сцены Сэвиджева «Скитальца»12.
Итак, он воспитывал свой гений, а в это время у его отца графа Риверса случилось расстройство, оказавшееся для него фатальным. Он всегда интересовался судьбой своего отпрыска, но в ответ слышал одни уклончивые и скользкие фразы; когда же настал предсмертный час, он твердо вознамерился исполнить родительский долг и обеспечить будущее сына вкупе с другими своими детьми и потребовал дать ему полный отчет, без уверток и экивоков. Тогда мать, поняв, что уйти от ответа на сей раз не удастся, решила навсегда пресечь любые надежды сына на счастье, какое сулит обеспеченность, и объявила, что ребенок умер, — пожалуй, это первый случай, когда мать сознательно солгала, чтобы лишить сына наследства, назначенного ему другим родителем, и не ради собственной выгоды, а исключительно из желания навредить родному дитяти.
Изобличить такое коварство невозможно, ибо оно немыслимо: граф и представить не мог, что родная мать готова за просто так уничтожить собственного сына, и потому он отписал шесть тысяч фунтов, завещанные Сэвиджу, кому-то другому13.
Но жестокая мать на этом не остановилась: осуществив один план, из-за которого сын лишился причитавшейся ему доли наследства, она задумала другой, не менее коварный: тайно услать мальчишку подальше, в Америку, на плантации, и тогда он точно не узнает, кто его настоящая мать*·14.
Не знаю, чья добрая душа помешала этому замыслу осуществиться или почему-то мать сама его отложила, но допускаю, это леди Мейсон или
* Из «Предисловия» Сэвиджа к его «Смеси».

106
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
отговорила ее, или вынудила отказаться от задуманного, а может быть, она просто не смогла найти сообщников в таком подлом деле: ведь нельзя исключить, что те, кто давно ожесточился сердцем, будучи повинен во многих злых проступках, услышав о матери, которая по собственной воле, без всякой на то причины обрекает родного сына на рабство и лишения, могли ужаснуться и наотрез отказаться; и если это так, то Сэвиджу в тот раз повезло найти защитников и советчиков среди закоренелых преступников, до того не знавших сочувствия.
И всё равно она не успокоилась: когда ей не удалось отправить его восвояси, за море, она придумала другой способ сгноить его в нищете и безвестности, приказав отдать его на испытательный срок к одному сапожнику в Холборне, с тем чтобы в дальнейшем он стал его подмастерьем. Расчет был на сословную пропасть: таким образом она надеялась навсегда удалить его из своей жизни*·15.
Говорят, план этот ей удался, и какое-то время (более продолжительное, чем об этом любил рассказывать Сэвидж) он орудовал шилом и, возможно, трудился бы себе спокойно и дальше, если бы не одно нежданное открытие, заставившее его бросить это занятие.
А случилось то, что примерно в это время умерла его кормилица, растившая его как кровного сына16, и он по праву родственника решил разобрать оставшиеся после нее вещи, полагая, будто они перешли к нему: пошел в ее дом, открыл шкатулку с документами и среди бумаг обнаружил несколько писем от леди Мейсон, сообщавшей ему о тайне его рождения и о причинах ее сокрытия.
Оставаться после этого подмастерьем и заниматься как ни в чем не бывало назначенным ему делом он уже не мог, ему казалось естественным заявить права на свою долю наследства, и без малейших колебаний он открылся матери, постаравшись в меру сил тронуть ее сердце и всячески к себе расположить. Однако никакого действия это не возымело: ни его письма, ни заступничество друзей, сочувствующих ли его дарованию, отчаянному ли положению, не изменили ее настрой. Она решительно его избегала, хотя продолжать не признавать сына было уже невозможно.
Из «Предисловия» Сэвиджа к его «Смеси».

Сэвидж
107
Все его мольбы о разрешении допустить его до своих очей остались без ответа: она бдительнейшим образом охраняла свою неприступность, приказав прислуге ни под каким предлогом не пускать его в дом, кто бы за него ни просил и как бы он ни старался их разжалобить.
В то же время Сэвиджа настолько растрогало всё произошедшее, что он часто подолгу бродил темными вечерами подле дома родной матери, надеясь мельком увидеть ее в окне или в глубине комнаты при свете свечи17.
Но всё было напрасно: его пыл и нежность женщину не трогали, сердце ее оставалось каменным, жертвовать ему она не собиралась, а он за то время, пока пытался достучаться до материнского чувства, вконец обнищал. Ему срочно требовался источник существования, иначе было не выжить, а поскольку никакой профессией он не владел, жизнь заставила его заняться писательством.
В ту пору внимание литературного мира было приковано к бэнгори- анской полемике, наводнившей печать памфлетами, а кофейни — спорщиками18. Именно эту, самую злободневную на тот момент тему Сэвидж взял для своего первого опыта, и, нимало не смущаясь тем, что его познания в этом предмете ограничивались мнениями, почерпнутыми из разговоров, выступил со стихами против епископа19.
Мне ничего не известно об успехе этого сочинения, равно и о его достоинствах; скорей всего, оно затерялось в море памфлетов, вызванных к жизни той давней полемикой. Вскоре мистер Сэвидж и сам устыдился своего опуса и постарался его замять, уничтожив все, какие удалось найти, напечатанные экземпляры.
Затем он решил попробовать себя в сочинительстве более прибыльного свойства* **’20 и в год своего восемнадцатилетия написал комедию на испанский сюжет, предложил ее актерам, но они играть отказались, и тогда он отдал пьесу мистеру Буллоку; тот заинтересовался, немножко подправил, назвал пьесу «Женщина — загадка»*** и поставил на сцене, не заплатив незадачливому автору ни пенса выручки21.
* См. «The Plain Dealer».
** «Жизнеописания поэтов-драматургов» Джейкоба.
*** Первый раз эту пьесу напечатали в Vs листа, а пятое издание вышло напечатанным в Vи
листа.

108
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Но Сэвиджа трудно было обескуражить: через два года у него была готова другая комедия — «Любовь под вуалью», тоже на испанский сюжет и тоже не имевшая большого успеха;22 принять ее вроде бы приняли, поставить поставили, но время для постановки выбрали неудачное — самый конец сезона23, так что единственным выигрышем автора оказалось его знакомство с сэром Ричардом Стилом и мистером Уилксом, которые его обогрели, обласкали и обнадежили24.
Сэр Ричард Стил со свойственным ему добросердечием тут же взял Сэвиджа под свое крыло: с всемерным рвением стал защищать интересы подопечного, — рассказывал о его несчастиях, превозносил талант, не упускал случая отрекомендовать, обронив как-то, что «при такой мегере- матери всякий добропорядочный человек ему, Сэвиджу, — отец родной»*’25.
Новое знакомство обернулось для Сэвиджа не просто приятельскими, но и доверительными отношениями, о которых он порой рассказывал истории настолько поразительные, что выпустить их никак нельзя, ибо они очень точно передают характер его покровителя26.
Как-то раз сэр Ричард Стил сообщил ему с таинственным видом, что ждет его назавтра с рассветом у себя. Мистер Сэвидж явился к назначенному часу, Стил его уже ждал в карете возле дома; Сэвидж без долгих разговоров, ни о чем не спрашивая, подсел к нему, кучеру было приказано трогать, и они помчались во весь опор на угол Гайд-парка; у какой-то невзрачной таверны Стил приказал остановиться, и они вдвоем прошли в дальнюю комнату. Тут сэр Ричард объявляет, что ему, мол, надо писать памфлет и он хочет, чтобы Сэвидж за ним записывал. Приступили к работе: сэр Ричард диктовал, Сэвидж записывал, и так до самого обеда. Когда сели за стол, чтобы отобедать, Сэвидж не мог сдержать своего удивления при виде более чем скромного угощения; слегка поколебавшись, он спросил вина, и сэру Ричарду ничего не оставалось, как удовлетворить его желание. Отобедав, снова сели за памфлет и закончили только к вечеру.
Тут Сэвидж решил, что дело свое он сделал, сейчас сэр Ричард расплатится и они разъедутся по домам, но он ошибся: сэр Ричард сказал, что он, увы, на мели, расплатиться за обед можно только одним способом — быстро продав памфлет, и предложил сделать это Сэвиджу. Тот
* «Plain Dealer».

Сэвидж
109
пошел и за две гинеи продал-таки новоиспеченный опус. А сэр Ричард как ни в чем не бывало вернулся домой, избежав охотившихся за ним кредиторов и расплатившись за обед написанным памфлетом.
Слышал я от мистера Сэвиджа и другую, не менее удивительную историю, и, хотя она не имеет касательства к его жизни, сохранить ее стоит. Однажды сэр Ричард Стил пригласил к себе в дом изрядную компанию великосветских гостей, и за обедом они нет-нет да и косились на стоявших за стульями в большом количестве слуг, одетых в ливреи; когда обед закончился и гости перешли к напиткам, все оживились, отбросили церемонии, и один из гостей поинтересовался у сэра Ричарда, как ему удается содержать такую дорогую прислугу. Тот прямодушно ответил: он был бы счастлив избавиться от этой обузы. На вопрос о том, почему же он их не рассчитает, он сообщил, что это приставы, явившиеся учинить над ним расправу, а поскольку выгнать он их не мог, то распорядился пользы ради и для вящего блеска нарядить их в ливреи27.
Гостей позабавила такая находчивость, они уплатили причитавшийся долг и отпустили «прислугу», взяв с сэра Ричарда слово, что он более никогда не станет принимать гостей в окружении подобной свиты.
Научиться разумению и бережливости у такого наставника Сэвидж мог едва ли — скорее, наоборот, неблагонравный пример его ментора повинен в том, что лишенный этих добродетелей Сэвидж оказался безоружен перед чередой невзгод, обрушившихся на него впоследствии.
Да и доброта сэра Ричарда тоже не принесла ему ожидаемых плодов. Вначале он предполагал порадеть за молодого человека, подыскать для него доходное место и даже собирался войти с ним в союз, женив его на своей внебрачной дочери, за которую давал тысячу фунтов приданого. Но хотя он был мастер сулить золотые горы, дела он вел из рук вон плохо, слово держать не привык и редко когда осуществлял задуманное; так вышло и с женитьбой: сначала ее отложили, поскольку он не смог собрать обещанную сумму, а потом кто-то из недоброжелателей шепнул ему, что мистер Сэвидж его ославил, и эта новость настолько его раздосадовала, что он перестал поддерживать того деньгами и навсегда отказал ему от дома28.
Вполне вероятно, Сэвидж по собственному неразумию стал жертвой злых языков: быстро раскусив своего патрона, у которого слабостей было

по
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
предостаточно, он, наверное, не раз позволил себе проехаться на его счет. Неопытные люди часто попадаются на эту удочку, и редко кто в разгар веселья или в порыве минутного раздражения удержится от шутливых или глумливых замечаний по поводу своих друзей и покровителей, хотя в другое время он исполнен к ним доброты и благоговеет перед их добродетелью. Так что грех Сэвиджа — больше от неосмотрительности, чем неблагодарности; впрочем, и сэра Ричарда можно понять: кому понравится терпеть уколы юнца, которого ты когда-то принял и поддержал, о чьей будущности пекся, чьи интересы отстаивал?
Так он снова оказался игрушкой в руках фортуны, один, без друзей, если не считать мистера Уилкса, который, независимо от его актерского дарования, оказался на редкость порядочным человеком*·29, что на свете встречается нечасто, тем более среди людей такой профессии, и за это его нельзя не вспомнить добрым словом. Умение быть добросердечным, щедрым, искренним — само по себе есть величайшая заслуга, когда же эти качества проявляются в обстановке, которая у любого другого вызвала бы без всякой на то причины презрение, брезгливость, возмущение, ярость и отпор, — тогда эти качества становятся во сто крат ценнее.
Будучи готовым к любым поворотам судьбы, зная, что за черной полосой непременно идет светлая, мистер Уилкс принял горе-острослова под свою опеку и до конца дней своих был ему надежной опорой во всех житейских невзгодах, ни разу не изменив своего ровного доброго отношения.
Забвение любого доброго дела несет утрату для человечества, поэтому я приведу еще один пример щедрости мистера Уилкса, о котором мало кто знает. В Лондон приехал некто мистер Смит, бывший дублинский студент, готовившийся по совету друзей стать священником, но не получивший духовного сана из-за нарушения речи; все его попытки устроиться в столице результата не принесли, а средства таяли с каждым днем. Тогда, отчаявшись, он написал трагедию и предложил актерам ее сыграть, но те отказались. Так рухнула его последняя надежда, и впереди его ждала лишь беспросветная нужда. Однако мистер Уилкс рассудил иначе, решив, что сочинение Смита, отнюдь не безупречное, всё же достойно внимания, и посулил ему вознаграждение. Тот с благодарностью бросился переделывать пьесу, и в итоге театр смог заплатить ему приличную сумму денег, которую он употребил на поездку в Лейден, где занялся изучением медицины, настолько в этом деле преуспев, что доктор Бургаве рекомендовал, в частности, его в ответ на просьбу царицы прислать в Россию достойных людей для врачебной практики и изучения медицины. По прибытии в Россию ему назначили солидный пенсион, и вскоре он стал одним из главных придворных медиков.

Сэвидж
111
При его посредничестве мистер Сэвидж однажды получил от своей матери пятьдесят фунтов вместе с обещанием выписать ему еще сто пятьдесят*· 30, однако это обещание, как и многие другие в его жизни, не сбылось. То было время всеобщего помешательства на почве тихоокеанской торговли31, и его мать обуревала страсть внезапного обогащения, а когда ожидания не оправдались, она наотрез отказалась платить, забыв о своем обещании, которое и дала-το, наверное, только в расчете на прибыль.
Связанный дружбой с мистером Уилксом, Сэвидж поневоле сделался театралом, и вскоре мир сцены настолько его увлек, что несколько лет подряд он не пропускал ни одной постановки.
Естественно, он перезнакомился со всеми актерами, особенно сдружившись с миссис Олдфилд32, которую он так расположил к себе своей беседой и настолько тронул своими горестями, что она назначила ему пенсию в пятьдесят фунтов в год33, и, пока была жива, ему ее регулярно платили.
Дабы сей великодушный жест миссис Олдфилд был оценен по достоинству и на ее добрые дела не пала тень ее репутации34, я полагаю важным упомянуть о том, что мистер Сэвидж, как он не уставал повторять, ни разу не встречался с ней наедине и, если где-то и виделся, то лишь за кулисами.
Когда она умерла35, он благочиннейшим образом постарался выразить свою признательность: носил траур как по матери, но элегий в ее честь не писал, зная, что слишком громкие славословия могут всколыхнуть память о былых прегрешениях, которые он, по врожденному чувству справедливости, не склонен был приуменьшать потому лишь, что их совершила его благодетельница, но и напоминать о них, вызывая всё новые порицания в ее адрес, было нестерпимо для его чувства признательности, что, впрочем, не означало его попустительства греху.
И все-таки однажды он воспользовался случаем и упомянул ее хвалебным словом в своем «Скитальце», правда, не за добродетель, а за достоинство, в котором ей невозможно отказать, — за ее красоту:36 это единственный панегирик, которым он отблагодарил ее за щедрость, и то восхваление оказалось чересчур пышным37. Он, видимо, боялся показать¬
* В этом я полагаюсь на сведения автора его жизнеописания, опубликованного в 1727 году.

112
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ся черствым, потому и вспомнил о своей благодетельнице, хотя любое персональное обращение к ее памяти, скорее, было бы расценено как назойливое стремление обратить внимание на собственную персону, чем воздать должное ее доброте.
Иногда отзывчивый мистер Уилкс устраивал в его честь бенефисы, во время которых Сэвидж часто получал немалые вознаграждения и сочувственные знаки внимания; и как-то однажды герцог Дорсет прямо сказал ему, что в глазах справедливости он — безвинно пострадавший аристократ и, по его мнению, дело чести каждого благородного человека — не ждать увещеваний, а при первой же оказии выразить ему свою душевную и материальную поддержку. Впрочем, гораздо чаще он слышал ранившие его слова о том, что мать его совершенно глуха к его просьбам и строит всевозможные козни, чтобы лишить его последних источников существования. Такое отношение она сеяла среди всех, кто по воле случая или из-за родства оказывался у нее под каблуком, и в общем преуспела в своей злокозненности, хотя ей и не всегда удавалось заразить окружающих своим бесстыдным и жестоким коварством: были среди тех, кого она натравливала против сына, и такие, кто, устыдившись собственной слабости, потом хвастался якобы оказанным ему пожертвованием.
Я далек от того, чтобы распространить эту критику на всех его родственников, ибо помню, с какой благодарностью он как-то упомянул об одной гуманной леди, чье имя я позабыл, хотя мне так хотелось бы отдать ей дань моего почтения за то, что она не побоялась пойти против силы, наговоров и общего мнения38.
Всем хорошо известно, какое наказание, согласно действующему у нас закону, ждет родителей-детоубийц, и справедливость этой меры никто никогда не оспаривал; но если убийство новорожденного карается смертью, то неужели нет сурового возмездия для той, которая потому лишь не порешила родное дитя, что замыслила навлечь на него более тяжкие страдания, потому не забрала у него жизнь, что вознамерилась сделать ее невыносимой — и чем дальше, тем безжалостнее позорила его, играла им, грозила пустить по миру, радовалась его бедам, а когда видела, что ему удается, благодаря стараниям или людской доброте, на короткое время вырваться из порочного круга несчастий, снова толкала его в пропасть?

Сэвидж
113
Помощь друзей не могла служить ему постоянным источником дохода, а расчет на то, что он поправит свое положение, расширив круг знакомых, ставил его перед необходимостью посещать дорогие заведения, и, понимая это, он решил еще раз попытать счастья в драматической поэзии*, в которой он чувствовал себя гораздо увереннее, благодаря накопленным знаниям и наблюдениям. Только на этот раз, наученный горьким опытом, он обратился не к комедии, а к трагедии в надежде, что здесь ему повезет больше, хотя комедия у него не пошла из-за стечения обстоятельств, а вовсе не из бездарности.
Он остановился на истории жизни сэра Томаса Овербери39, очень сценичной, но, пожалуй, еще слишком памятной, чтобы можно было ввести в нее какие-то вымышленные эпизоды, как он задумал: ничто так не оскорбляет ум правдолюбца, как свободное обращение с фактами, которые он полагает бесспорными только потому, что они ближе всего к нашему времени.
Трагедия, которую он сочинил на основе этой истории, есть изряднейшее доказательство дарования сильного, мысли неспешной, воображения могучего, стойкости безмятежной, особенно если учесть, в каких условиях работал Сэвидж.
Крыши над головой у него не было, большую часть времени, пока шла работа над пьесой, он жил впроголодь:40 кабинет и библиотеку ему заменяли поля да улицы, где он бродил часами, складывая про себя монологи, а когда накапливалось изрядно стихов, заходил в лавку, одалживал чернила и перо и на бумаге, прихваченной где-то по дороге, записывал очередную сцену.
Трудно ожидать, чтобы сочинение, исполненное в столь бедственном положении, было свободно от недостатков, хотя причина их крылась отнюдь не в скудости дарования автора: он скорее достоин жалости, чем порицания.
Итак, трагедия была завершена, наперекор всем обстоятельствам, а дальше автора ждала новая трудность: представление ее на сцене, что неофиту, каковым был Сэвидж, казалось серьезнейшим и противным его духу испытанием; без репутации, без покровителей, он вынужден был
* В 1724 году.

114
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
целиком положиться на актеров и принять поправки Сиббера, на что он пошел с великой неохотой, считая, что навсегда покрыл себя позором.
Зато в мистере Хилле он обрел не только первостатейного критика, но и друга, который потом много раз приходил ему на помощь и которого он вспоминал только добрым словом, говоря о нем с неизменными почтением и нежностью41. А тогда в первый раз Сэвидж на свой страх и риск, просто полагаясь на доброе отношение Хилла и его репутацию знатока, отправил ему свою рукопись, приложив к трагедии список своих стихов* 42 с просьбой посоветовать, что исправить. Хилл, как всегда, очень предупредительно и великодушно откликнулся на его призыв; другое дело, что сам Сэвидж не увидел большого проку в поправках мэтра, сделанных в привычной для Хилла эксцентричной манере и в духе смелого обращения с языком, и, невзирая на лица, убрал их в нескольких местах;43 к чести мистера Хилла, он сделал вид, будто ничего не заметил, и, наоборот, добавил к трагедии пролог и эпилог, где весьма сочувственно отозвался об условиях, в которых создавалась пьеса44.
Пока суд да дело, проволочки, исправления — в общем, к постановке трагедия была готова только летом, в пору, когда основной состав актеров уже закончил сезон и театр отдан на откуп молодой части труппы45. Играть роль сэра Томаса Овербери поручили самому Сэвиджу, но событием его выступление не стало и стать не могло: природа не создала его для лицедейства, ни голосом, ни обликом, ни жестикуляцией он не годился для сцены; своего появления на подмостках он стыдился46, довольно сказать, что, прежде чем вручить друзьям экземпляр своей трагедии, он обязательно вымарывал свое имя из списка действующих лиц.
Удачнее получилось с публикацией: в отличие от постановки, в ней мерцают искры гения — мерцают сквозь мрак, посеянный лишениями и вмешательством Сиббера; и это благодаря им его заметили и оценили многие персоны, известные своим положением, благонравием и разумением.
Всего же за эту пьесу в виде театральной постановки и издания с посвящением было выручено около ста фунтов, что для Сэвиджа, никогда не державшего в руках такую сумму, было целым состоянием.
* Напечатаны в недавнем собрании его стихотворений.

Сэвидж
115
Трагедию предваряло ничем не примечательное «Посвящение»* 47, за которое он получил десять гиней, а «Предисловие» растекалось столь медоточивым панегириком цветущим дарованиям мистера Теофила Сиббера48, что в зрелые годы Сэвидж не мог спокойно наблюдать, когда кто-то из его друзей брал в руки и начинал читать эту пьесу: он тут же ее у него выхватывал. Тот случай не остался единственным благодеянием Хилла: годы спустя, когда Сэвидж снова попал в переплет, он весьма необычным способом затеял подписку на его «Стихотворную смесь»49, рассказав историю его жизни в «The Plain Dealer»**·50 и добавив несколько слезных строк о том, какому обращению подвергла его мать, якобы написанных самим Сэвиджем, а в действительности, как потом объявил Сэвидж, сочиненных автором рассказа51. Впечатление, произведенное на читателей и этими строками, и напечатавшей их газетой, было преизрядное, только его мать еще сильнее возненавидела сына за публичное признание ее жестокосердия.
Мало того, что Хилл содействовал подписке на «Стихотворную смесь», так он еще и предложил состав сборника в значительной его части, напечатав в качестве примера «Счастливца»52.
По предварительной договоренности, любой пожелавший участвовать в подписке в пользу бедствующего пиита должен был без дальнейших объяснений оставить свой вклад в кофейне у Баттона; и когда Сэвидж, вовсе не рассчитывая на успех предприятия, зашел туда через несколько дней, он с удивлением обнаружил сбор в семьдесят гиней***, пожертвованных ему из сострадания, навеянного трогательным рассказом Хилла.
В «Предисловии» к этому сборнику Сэвидж в несвойственной ему игривой манере (возможно, из-за успешной подписки) нарисовал образ непреклонной матери54.
* Герберту Тристу, эсквайру из графства Херифорд.
** «The Plain Dealer» («Прямодушный») — газета, издававшаяся мистером Хиллом и мистером Бондом, которых Сэвидж называл двумя непримиримыми силами света и тьмы. Они по очереди писали по шесть эссе в неделю, и было видно, что успешные номера Хилла чередовались с провальными неделями Бонда.
*** Мы должны назвать здесь имена тех, кто столь щедро помог ему и кто был упомянут в предыдущем перечне53. Это герцогиня Кливленд, леди Чейни, леди Каслмен, леди Гор, леди Лечмир, вдовствующая герцогиня и герцогиня Ратленд, леди Стрэффорд, вдовствующая графиня Уорик, миссис Мэри Флойер, миссис Софьюл Ноуэл, герцог Ратленд, лорд Гейнсборо, лорд Милсингтон, мистер Джон Сэвидж.

116
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
В «Посвящении» же леди Мэри Уортли Монтегю55 он разразился неумеренной и, по правде сказать, неумелой лестью*. И то был не единственный случай — таковы все его обращения к покровителям: беспорядочно, не утруждая себя вступлениями, поиском изящных оборотов и изобретением новых, он вываливает кучу громких резких комплиментов, видимо, полагая, что читать посвящение будет только благодетель, и надо лишь потуже набить свой панегирик звонкой похвалой, дабы лесть отозвалась в заветном сердце.
Вскоре новую тему для состязания стихотворцев задала смерть короля57, и Сэвидж мало того что участвовал в поэтическом ристалище58, но и, можно сказать, отвоевал у соперников приз чести; я не знаю, чего еще, помимо упрочившейся репутации, он добился своим выступлением, но думаю, он с каким-то дальним прицелом превозмог нежелание браться за стихотворную форму, давно исчерпанную поэтами, как преуспевшими на этом поприще, так и потерпевшими фиаско.
Признание его росло, и казалось, что, несмотря на досаднейшие истории, в которые он то и дело попадал, он понемногу выходит на широкую дорогу, но тут вдруг произошло событие, поставившее под вопрос и его успех, и самую его жизнь, и суть случившего до сих пор до конца не выяснена: то ли это преступление, то ли беда.
Двадцатого ноября 1727 года Сэвидж, переехавший в Ричмонд в надежде на тихую гавань, потребную его занятиям, подумал, что надо бы отказаться от другой квартиры, которую он снимал в Вестминстере, и от¬
Это доказывает следующий отрывок:
Поскольку отечество наше удостоилось славы Вашего ума, столь же возвышенного и бессмертного, сколь возвышенна и бессмертна душа Ваша, более нет сомнений в том, обладает ли ваш пол силой мышления, сравнимой с вашим обаянием. В Ваших стихах есть нечто столь же дивное, сколь дивны Вы сами. Они сильны, как сама правда, глубоки, как сам разум, чисты, как сама невинность и нежны, как сама красота. В них заключена не поддающаяся выражению своеобразная смесь силы и изящества, которая одновременно и трогательно искрения, и столь величественно мила, что запечатлеть ее могут лишь Ваши глаза и Ваши сочинения.
Поскольку фортуна мне не враг в той мере, в какой я — враг лести, я знаю, что, обращаясь к Вашей милости, я всё равно не смогу передать словами свое безмерное восхищение Вашим совершенством56.

Сэвидж
117
правился туда, но по дороге встретил двух знакомых джентльменов, Мер- чанта и Грегори; те уговорили его зайти с ними выпить в кофейню по соседству, и там они засиделись допоздна; а Сэвидж никогда, ни при каких обстоятельствах не покидал застолье первым — такой уж он был человек. Он бы, наверное, с удовольствием отправился спать в том же заведении, но там не было свободных мест, и тогда дружки решили побродить по округе и повеселиться от души до утра.
На свое несчастье, они забрели на огонек в кофейню Робинсона рядом с Чэринг-Кросс. Мерчант прямо с порога потребовал свободный номер, а ему в ответ указали на дверь комнаты, где как раз заканчивала гулять другая компания. Мерчант оскорбился таким отношением, вломился в занятый номер, а за ним последовали и его дружки. Мерчант внаглую встает перед гостями, загораживая камин, и буквально через секунду опрокидывает стол; вспыхивает ссора, шпаги наголо, и в завязавшейся драке тяжело ранят некоего Джеймса Синклера. Сэвидж, задевший шпагой вцепившуюся в него служанку, бросается прочь вместе с Мерчантом, но, то ли испугавшись, то ли смешавшись, не зная толком, то ли им бежать, то ли остаться, они сдаются подоспевшим на зов солдатам.
Ночь они провели на заднем дворе под охраной, а наутро предстали перед судейским триумвиратом, приказавшим отправить их сначала в Гейт-хаус, а потом, когда стало известно о смерти Синклера, не прожившего и дня, их ночью перевели в Ньюгейт;59 там, впрочем, с ними обращались уважительно, избавили от унизительных кандалов и поместили в бывшую пыточную60, а не в общую камеру с преступниками.
В день суда61 зал заседаний, против обыкновения, ломился от любопытствующего народа, словно слушалось дело всеобщей важности. Против Сэвиджа и его приятелей свидетельствовали несколько очевидцев: хозяйка заведения, слывшего злачным местом, ее служанка, собутыльники Синклера и приставшая к ним женщина легкого поведения, спавшая с одним из них. Все они хором утверждали, что ссору спровоцировал Мерчант, после чего Сэвидж и Грегори схватились за шпаги, и якобы первым оружие выхватил Сэвидж и он же первым или с подачи Грегори нанес удар ничего не подозревающему Синклеру; отпрыгнув, он смертельно побледнел и бросился прочь, но убежать ему не дала служанка: она повисла

118
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
на нем, ей стал помогать кто-то из дружков Синклера, Сэвидж вырвался, полоснув служанку по голове, но вскоре был схвачен.
В рассказах не всё сходилось: один не видел, как Сэвидж ранил Синклера, другой клялся, что в момент удара Синклер держал шпагу концом вниз, а женщина легкого поведения утверждала третье: Синклер вообще был безоружным; расхождения эти были невелики, но их было достаточно для общего вывода: всё случилось настолько молниеносно, что докопаться до правды в отношении отдельных моментов ссоры будет непросто, и нужны взвешенные заключения относительно достоверности некоторых свидетельств.
Умирая, Синклер несколько раз повторил, что рану ему нанес Сэвидж62, и тот, отнюдь не отрицая этого факта, пытался тем не менее загладить свою вину, убеждая суд принять во внимание стремительный ход событий, за которыми не скрывалось ни злого умысла, ни мести, а также необходимость самообороны и риск быть заколотым при малейшем промедлении: он заметил, что ни закон, ни разум не обязывает человека ждать, пока ему нанесут сокрушительный удар, который он не сможет парировать, даже если останется в живых, и всегда лучше предотвратить нападение и сохранить себе жизнь, забрав ее у противника, создавшего угрозу.
Касательно его намерения скрыться, он заявил, что вовсе не собирался бежать от правосудия, но его страшила мысль о суровых порядках в тюрьме63, о штрафе, и он заметался, хотя, случись всё иначе, он бы сам пришел с повинной.
Слушания длились больше часа в полной тишине, при изрядном стечении народа: те, кто полагал Сэвиджа недостойным оправдания, всё равно не могли удержаться от аплодисментов; а те, кто и раньше сострадал его несчастиям, еще сильнее уверовали в его дарования.
Оказалось, выступившие против него свидетели — личности, мягко говоря, ненадежные: обыкновенная проститутка, содержательница притона и прикармливающий их сводник, тогда как за Сэвиджа поручились несколько важных персон, указав на то, что он — тихий недрачливый человек, не дуэлянт, не скандалист64, и до последнего времени он ничем, кроме несчастий и ума, себя не запятнал.
Суди его публика, он, безусловно, был бы оправдан, но в прокурорском кресле восседал преядовитый, не знающий снисхождения сэр Фран¬

Сэвидж
119
сис Пейдж65, и он, по словам Сэвиджа, едва смолкли свидетели, обратился к судьям с такой тирадой:
Господа судебные заседатели, обратите внимание: мистер Сэвидж — не простой человек, он гораздо выше положением и вас, и меня, да-да, именно так, господа заседатели! Он носит дорогую одежду из тонкой материи, намного дороже и тоньше, чем ваша или моя, господа заседатели! В карманах у него полно денег, не то что у вас или у меня, господа судьи! Но разве, уважаемые заседатели, это дает мистеру Сэвиджу право убивать меня или вас, господа судьи?!66
Сэвидж, не ожидая такого подлого поворота и видя, как насторожились после диких сравнений те, от кого зависела его судьба, решительно заявил свой протест, сказав, что его позиция изложена неверно, и принялся было повторять, почему, напуганный тюремными штрафами, он в первую минуту решил бежать, но судья оборвал его, приказал ему молчать, а когда тот не подчинился, потребовал силой отвести его на место.
Затем, обратившись к заседателям, судья объявил, что хорошие рекомендации — не аргумент против очевидных доказательств, хотя в спорных случаях они и могут поколебать чашу весов; указав далее, что когда в поединке участвуют двое, то смерть любого из двоих будет считаться непредумышленным убийством, а когда один нападает на другого, как это произошло с подсудимым, и потом его убивает, то по закону такое действие, пусть и внезапное, расценивается как убийство преднамеренное. Выслушав судью, заседатели посовещались и вынесли приговор: признать мистера Сэвиджа и мистера Грегори виновными в предумышленном убийстве, а мистера Мерчанта, у которого не было с собой шпаги, признать соучастником.
Так закончился тот памятный восьмичасовой судебный процесс. Сэвиджа и Грегори доставили обратно в тюрьму, ужесточив за ними надзор и надев на них пудовые кандалы; через четыре дня их снова направили в суд для оглашения приговора, и там, в зале суда, Сэвидж произнес заключительную речь примерно такого содержания:
Ваша честь, теперь уже слишком поздно говорить что-то в свою защиту или в оправдание, да и ждать от господ заседателей в этом зале суда иного приговора, нежели тот, к коему вас, людей судейских, обязывает

120
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
закон, не приходится тем, кто, подобно нам, пребывает в столь бедственном положении. И всё же теплится у нас надежда, что и вам, простым смертным, не чуждо сострадание, и вас тоже, когда слагаете вы с себя суровые полномочия, посещает толика человеколюбия к несчастным, коих закон заставляет вас порой — не по собственной воле — подвергнуть осуждению. Без сомнений, вы отделяете преступления, содеянные по злому умыслу и по склонности к поступкам безнравственным, от нарушений, случающихся по трагическому и непредвиденному неразумию и внезапной игре страстей, и именно это последнее внушает нам надежду, что сочувствие, выказанное господами заседателями мистеру Мерчанту, который (невзирая на свидетельствующие против нас факты) повинен в наших бедах, коснется и нас, несчастных. Не подумайте, что мы замышляем что-то против этого господина, или хотим переложить на него вину, или же нам обидно, что он избежал нашей судьбы. Нет, ваша честь! О себе могу сказать: ничего так не желал бы, как оказаться один на один с этой бедой*’67.
После этого Сэвиджу оставалось лишь уповать на монаршую милость, которой усиленно добивались его друзья и которой противился только один человек, как ни трудно в это поверить, — его мать.
Дабы настроить Ее Величество против Сэвиджа, она прибегла к одной давней истории, которую я специально опустил по ходу рассказа, а теперь приведу в подробностях. Когда Сэвиджу открылась тайна его рождения, он только и искал случая с ней поговорить, а та постоянно избегала его на публике и приказала слугам не пускать его в дом. И вот как-то вечером, бродя по привычке вблизи ее дома, он заметил приоткрытую парадную дверь, вошел в дом и, никем не замеченный, поднялся по лестнице с одним желанием — поздороваться. Сделать этого он не успел: она остановила его на пороге своих покоев, подняла страшный шум, сбежались все домашние, и тогда она при всех приказала выгнать вон этого злодея, проникшего в дом с одной целью — убить хозяйку. Всё это время Сэвидж пытался вставить сыновнее слово, смягчить ее гнев, но, услышав такое дикое обвинение, почел за нужное ретироваться и, насколько я знаю, более с ней никогда не заговаривал68.
* «Жизнеописание мистера Сэвиджа».

Сэвидж
121
Но как бы он ни был уязвлен тогда ее лживостью и жестокостью, он решил, будто она всё это придумала только для того, чтобы избавить себя от его нежностей и словесных излияний; он и в страшном сне не мог вообразить меру ее злопамятности: вернуться при случае к той истории и использовать ее как орудие уничтожения противника.
Королева, однако, в ответ на прошение о милости к Сэвиджу и сведения о жестоком обращении с ним судьи, рассудила иначе: возможно, судьи и вели себя не самым подобающим образом, и приговор вынесли излишне суровый, но она полагает, что человек, способный проникнуть в дом своей матери с намерением лишить ее жизни, не может рассчитывать на королевское снисхождение.
Я не знаю, кто так беспощадно оклеветал Сэвиджа перед королевой: мать ли его сама добилась аудиенции, или же она подговорила, а может быть, подкупила кого-то выступить с ней вместе; ясно одно: кто-то сильно постарался убедить королеву в достоверности пущенной сплетни, коль скоро она долго отказывалась выслушивать другую сторону.
И так пропал бы наш Сэвидж по оговору держательницы притона, гулящей девки и собственной матери, если бы не восторжествовала справедливость и сострадание не добыло бы ему защитника столь высокого положения, что оставить невыслушанными его доводы было нельзя, а несомненность его добродетели исключала неверие. Графиня Хертфорд69 прослышала о бедах даровитого Сэвиджа, и сострадание вкупе с великодушием, с какими она откликнулась на его несчастья, были столь велики, что в своем желании поддержать поэта она дошла до королевы, добилась у нее аудиенции, изложила ей вопиющие факты материнского жестокосердия, объяснила всю абсурдность выдвинутого против него обвинения в предумышленном убийстве, от которого он не мог иметь никакой выгоды, и весьма скоро она убедила королеву в том, что прошлое поведение Сэвиджа не может служить основанием для чрезмерно сурового наказания в настоящем.
Поручительство этой дамы было решающим: вскоре Сэвиджу дали временное освобождение с последующей явкой в суд, и 9 марта 1728 года он написал прошение королю о помиловании70.
Возникает естественный вопрос о мотивах, какими руководствовалась мать, организуя столь яростное и упорное преследование: какой ре¬

122
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
зон ей был пускаться на разные злобные хитрости, расставлять силки клеветы, и всё ради того, чтобы лишить родного сына жизни, сына, ничем ее не обидевшего, ничего ей не стоившего, ни разу не перебежавшего ей дорогу, не лишившего ее ни удовольствий, ни выгоды? Почему она стремилась уничтожить его наговором, хотя ее ложь шита белыми нитками и при первой же проверке растает без следа, и вся цена ее обману и лживому поведению - подтверждение простой истины: наиболее омерзительные преступления совершаются порой без видимого повода?
Женщина эта до сих пор жива71 и радуется, наверное, — пусть ее злобным планам не дано было осуществиться в полной мере и ей не удалось оборвать жизнь собственного сына, но, во всяком случае, она ее испортила своими материнскими «заботами»; и если ей так и не удалось сплавить его на плантации, сгноить в мастерской или помочь палачу надеть ему на шею веревку, то она может черпать удовлетворение в мысли, что каждый час его жизни был ею отравлен, а лишения, в коих она повинна, приближали его конец.
Выпячивать вину этой женщины, противопоставляя ее поведение поступку графини Хертфорд, нет резона: и так ясно — облегчать страдания всегда похвальнее, чем усугублять, равно как спасать невинного от смерти почетнее, чем топить.
Поведение мистера Сэвиджа в тюрьме, в суде, в камере смертника отличали стойкость и присутствие духа, позволившие его сторонникам лишний раз убедитьсяюни недаром всегда восхищались его выдержкой. Благодаря опубликованному в то время краткому очерку*, который разлетелся по стране тысячами оттисков72, любопытные обстоятельства его жизни не только стали известны широкой публике, но и вызвали волну сочувствия к его персоне: его забросали подарками73, которые оказались отнюдь не лишними в тюрьме и которых хватало и ему, и Грегори; а когда его помиловали и он вышел из тюрьмы, обнаружилось, что этих новых знакомых меньше не стало.
Дело, по которому его признали виновным, по сути было весьма сомнительным; личность одного из двух показавших против него свидетелей доверия не вызывала, а вторая свидетельница попросту оскандали¬
* Написан мистером Бекингемом и еще одним джентльменом.

Сэвидж
123
лась: судьи, вынося Сэвиджу обвинительный вердикт, основывались главным образом на ее показаниях, и именно она впоследствии от них отказалась. Хотя все очевидцы твердили: Сэвидж в ту ночь был пьян, сам он это всегда отрицал. Говорят, мистер Грегори, ныне возглавляющий таможню на Антигуа74, заявлял, будто преступного в действиях Сэвиджа еще меньше, чем рисуется воображению его доброжелателей, и даже сам Пейдж потом признал, что был к нему незаслуженно суров. Возможно, если сложить все эти обстоятельства вместе, они несколько обелят в глазах потомков имя Сэвиджа, запятнанное тем процессом.
Спустя некоторое время после освобождения из тюрьмы ему случайно на улице попалась особа, рьяно свидетельствовавшая против него в суде. Теперь она ему сообщила, что сама попала в переплет, и с завидной настойчивостью просила его выручить ее деньгами. Конечно, Сэвидж мог бы поглумиться и позлорадствовать над бедами той, которая едва не привела его на виселицу, но он вместо этого пожурил ее за лжесвидетельствование и, разменяв свою единственную гинею, разделил сумму поровну, отдав ей половину.
В иные века за такой поступок могли бы объявить святым, а в иные — героем, но если отвлечься от пышных славословий, то по любым меркам это пример редкого великодушия, добродетели многократной, когда он разом и милостыню подал, и порок исправил, и врага простил, и искушению сильнейшему не поддался, и благодеяние от чистого сердца совершил.
Вообще сострадание — отличительное качество Сэвиджа; воспользоваться чьей-то слабостью, напасть на беззащитного, добить лежачего — такого за ним замечено не было; наоборот, любой попавший в беду мог рассчитывать на его по меньшей мере доброжелательность и сочувствие, и если не получалось прийти человеку на помощь, то он старался поддержать того добрым словом.
Но не всякое несчастье могло его растрогать, об иной обиде он помнил подолгу, упорно не желая прощать своему обидчику. Пейджу он так и не спустил его высокомерие и пристрастность и незадолго до смерти судьи отомстил ему в сатире* 75.
* Опубликована в недавнем собрании.

124
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Естественно, хочется спросить, как отзывался Сэвидж о том роковом событии, когда опасность уже миновала и ему не нужно было прибегать к разным уловкам, дабы выставить себя в наилучшем свете. Вспоминать он о том не любил, а если приходилось, то, по словам его, получалось, что убийцей он себя не видел, хотя явно и не считал свободным от вины за пролитую кровь*. По опубликованному много лет спустя стихотворению можно судить, как глубоко и долго раскаивался он в случившемся77. Однажды в беседе по случаю списка стихов, чей автор, говоря о проступках добрых людей, поясняет свою мысль о том, что «и лучшие порой отходят от праведной дороги», на примере совершённого Сэвиджем в виноградном жару убийства78, Сэвидж заметил, что ничего доброго в том нет, если человек пристрастился к вину и готов в ссоре перерезать другому глотку.
Итак, он был снова свободен и снова без постоянного дохода, вынужденный перебиваться от случая к случаю редкими подношениями и знаками внимания покровителей, жить ненадежными источниками, то очень щедро его снабжавшими, то вдруг разом иссякавшими, отчего в кармане у него было то густо, то пусто или, того хуже, то он сидел на мели, то роскошествовал, ибо всё доставалось только по воле случая, а случай нужно ловить, и Сэвидж привык всё спускать, теша себя надеждой моментально снова оказаться при деньгах.
Такая расточительность объяснялась еще и бессмысленным потаканием его друзей, которые, воздавая должное его дарованиям, были сами не прочь попотчевать себя на пирушках, куда его зазывали, приучая к яствам, которые были ему не по карману, но отказать себе в удовольствии он не мог, хотя для него оно было слишком дорогим: после каждого такого ночного застолья он потом бедствовал целую неделю, пребывая в хладе и гладе.
Наученный горьким опытом, он решился найти какой-то более или менее постоянный доход, вновь обратившись к матери, но уже не в роли робкого просителя, от чьих уговоров можно просто отмахнуться, а действуя более жесткими методами. Он сам признавался, что прежних сыновних чувств, которых она раньше не смогла вытравить в нем даже жесточайшими своими поступками, он к ней уже не питал после того, как
* В одном письме он описывает случившееся как «роковую, увы, нашумевшую ссору»76.

Сэвидж
125
понял: родная мать не только отказывается ему помогать и проявляет безразличие к его нищенскому положению, но всерьез стремится его уничтожить, хватается за любую возможность его добить — словом, ведет себя как самый настоящий злобный враг, жаждущий его крови. Он поставил ей ультиматум: либо она соглашается заплатить ему за молчание, назначив годовое обеспечение, либо он забрасывает ее пасквилями и предает огласке нелицеприятный рассказ со всеми подробностями о ее поведении по отношению к сыну.
На этот раз он до нее достучался. То ли в своем неправедном жестокосердии она еще не окончательно утратила чувство стыда, то ли ее близкие оказались проницательнее ее, догадавшись, что пущенные им сатирические стрелы могут задеть их самих, — только лорд Тирконел по ему одному ведомой причине принял Сэвиджа в свою семью, обращался с ним как с равным и помог получить пенсию в размере двухсот фунтов в год, предварительно заручившись его обещанием не трепать имя матери всуе79.
В жизни Сэвиджа забрезжила светлая пора; беды отступили, сетовать на судьбу более не было резона: он приоделся, у него завелись деньги, круг знакомых расширился. Его общества искал каждый почитавший себя гением, он был обласкан всеми, кто полагал себя людьми утонченного вкуса. Восторгаться мистером Сэвиджем стало считаться признаком хорошего тона, знакомство с ним давало право на лавры стихотворца. Стоило ему где-то появиться, как это место моментально становилось популярным; его слова одобрения или пример делались предметом для подражания. Вот сила гения, помноженная на блеск богатства! Люди скорее выкажут уважение к благосостоянию, чем к дарованию, и им особенно приятно, когда случается и тщеславие потешить, и священный долг исполнить.
Короткая полоса преуспевания раздвинула пределы его познаний человеческой природы, позволив ему лицезреть жизнь во всех ее ипостасях, от высших сословий до низших; возможно, если бы он держался драматической поэзии, то немногие могли бы с ним соперничать: он же не оставлял без внимания ни одной виденной сцены, откладывал в памяти страсти всевозможных мастей и бесчисленные сочетания пороков и добродетели, отличающие один характер от другого; а поскольку он всё схватывал на лету и словом обладал метким, то недостатка впечатлений он не испытывал и передавал их другим с изрядной силой.

126
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Это умение точно подметить разные стороны жизни Сэвидж доказал своим коротким памфлетом «Автор сдается внаем»*’80, который сделал бы честь любому самому выдающемуся писателю: выведенный в нем Искариот Поденщик81, литератор-проститутка, расписывает свое происхождение, образование, склонности, нравы, привычки и правила поведения. Во вступлении сообщается много неизвестных подробностей о судьбах литературных рабов того времени, местами уснащенных недобрыми замечаниями об их рождении, обстоятельствах жизни, родне, причем нет сомнений, что иные из этих пассажей вполне могли быть плодом фантазии самого Искариота Поденщика.
Упрекали Сэвиджа и за поддержание видимости дружбы с некоторыми из тех, кого сатирически изображает, располагая их к себе, а на самом деле злоупотребляя их доверчивостью, поскольку всё это он делает с одной целью: отыскать недостатки и вынести их наружу; однако, признаться, Сэвидж не отличался постоянством в оценках и мог запросто написать пасквиль на человека, которого когда-то превозносил до небес.
Существует вероятность, что один и тот же человек исповедует разные принципы, и заслуживший похвалу впоследствии может сделаться столь же заслуженно объектом сатиры; или же поэт был ослеплен видимостью добродетели, а когда пригляделся внимательнее, обнаружил, что предмет его восторгов недостоин панегирика и что он напрасно так поторопился; и точно так же, как возведенную напрасно хулу следует постараться быстрее опровергнуть ради сохранения репутации человека, которому она может навредить, так и незаслуженную хвалу нужно постараться быстрейшим образом развеять, иначе размоется различие между пороком и праведностью, и дурной человек на основании хвалебного слова в его адрес случайно обретет доверие, и, видя это, другие тоже повадятся получать хвалу подобными же средствами.
Но хотя эти допущения небеспочвенны и порой даже оказываются справедливы, для публики они значения не имеют: в ее глазах писатель, которого кидает из стороны в сторону, достоин презрения, его сатира не достигает цели, панегирик ничего не стоит, и его то объявляют льстецом, то обвиняют в клевете.
* Напечатан в его «Сочинениях», т. II, с. 231.

Сэвидж
127
Единственный способ избежать подобного осуждения — следовать путем благочестия, храня неизменную верность правде. Ибо усыпить бдительность человека притворной добродетелью или ложным доказательством вины хотя и вероятно, но весьма затруднительно: такие ошибки случаются нечасто; и надо признать, — честь автора, про которого никто не скажет, что он намеренно вводил людей в заблуждение, кроме тех случаев, когда он сам обманывался, запятнать нельзя.
Впервые «Автор сдается внаем» вышел отдельным памфлетом, а затем — в составе сочинений, имевших касательство к кругу «Дунсиады» и обращенных (судя по посвящению, подписанному именем Сэвиджа, но имевшему совсем другое авторство) к графу Мидлсексу;82 в последнем содержались высказывания, которые настоящий его автор, пожалуй, никак не мог бы опубликовать под своим именем и которые впоследствии доставили Сэвиджу немало сожалений*·83. Не пристало сочинителям, пренебрегающим законом субординации и дерзко высмеивающим в своих опусах высокородных особ, пусть кичливых, зато облеченных придворными регалиями, указывать на дурное воздействие «неограниченной свободы нашей прессы» и утверждать, что «вольности, какие себе дозволяют в отношении вышестоящих лиц наши сочинители, пишущие в журналы, неоправданны и перехлестывают через край»84. Но это — лишь один из примеров того, сколь пристрастно судит о себе почти каждый из нас: когда мы вооружаемся пером против оппонентов, свобода прессы для нас — это благо, а когда нас атакуют толпы противников, мы кричим «караул!»;85 точно так же, как ущемленные королевской властью полагают ее чрезмерной, а те, кто ею обласкан, думают, что она недостаточна; или в случае с армией на постое: командующий рассматривает постой как необходимость, а местное население видит в нем опасность и произвол.
Хотя Сэвиджу и надлежало говорить, что буквенные обозначения разрядов плохих поэтов в «Пафосе» были «выбраны случайно»86, сам он был далек от этой мысли, иначе не ответил бы он своему приятелю, который возмутился, каким образом Сэвидж согласился поставить свое имя под такой несусветной чушью, — мол, «он просто не подумал», а приятель
* См. его «Сочинения», т. И, с. 233.

128
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
деликатно заметил на это:87 писать, не подумав, и писать не то, что думаешь, одинаково преступно.
Полагаю, после замечаний о ложных посылках посвящения будет справедливым отметить в духе беспристрастности похвальную, по моим наблюдениям, сторону утверждений Сэвиджа, а именно: обстоятельства, сопровождавшие опубликование «Дунсиады», сколь бы диковинными и невероятными они ни казались, были изложены им с абсолютной точностью.
Этой публикацией Сэвидж нажил себе огромное число врагов среди тех, на кого нападал Поуп и кто видел Сэвиджа союзником автора «Дунсиады» и подозревал его в тайном снабжении Поупа секретными сведениями и интимными подробностями, поэтому к страху перед пером сатирика примешивалось презрение к осведомителю.
Без сомнений, Сэвидж не был чужд литературного лицемерия и, бывало, говорил то одно, то другое; недаром он признавался в сочинении эпиграммы на Денниса*, с которым однажды водил большую дружбу.
Впрочем, злоба писателей-пигмеев была ему нипочем, он считал, что дружба с Поупом искупает во сто крат обрушившиеся на него критику и ненависть и никогда не раскаивался в своем выборе, ибо нашел в Поупе ровного и неизменного друга, каковым тот оставался почти до самого конца жизни89.
Примерно в это время всегда выступавший на словах за партийный нейтралитет Сэвидж разразился панегириком в честь сэра Роберта Уолпола90, за который его наградили двадцатью гинеями, — суммой скромной, учитывая отменное исполнение песнопевца, равно как и состоятельность покровителя, и всё же более весомой, чем другая, полученная им
По-моему, эта эпиграмма так и не была опубликована.
Представь, что Деннис о тебе сказал:
Ты брата, мол, убил, монарха оболгал. Какую месть ему изобретешь? Страшней, серьезнее ответ найдешь? Бедняк он — здесь не применить закон, Убить мечом нельзя — ведь старый он. Так будет чудище на воле жить,
Тупым, безумным между нас ходить88.

Сэвидж
129
впоследствии от особы более высокопоставленной и претендовавшей на роль законодателя в литературе91.
Поскольку Сэвидж и близко не одобрял политику сэра Роберта Уолпола92, в беседе мог отпустить по его поводу ядовитое замечание и вообще говорил о нем предерзко; поскольку он из тех, кто всегда страстно отстаивает справедливость новомодной фронды, ревниво защищает права народа и обеспокоен незыблемым торжеством двора, возникает естественный вопрос: почему он забыл, что сие лицо — враг свободы и угнетатель отечества, как он всегда думал, и решил тронуть струны своей лиры, дабы пропеть ему хвалу? Сам он объяснял это тогдашней своей зависимостью от лорда Тирконела, бывшего приверженцем политики министерства и якобы настоявшего, не без нажима, на том, чтобы Сэвидж восславил его кумира, а у него самого не хватило духу отказаться от вознаграждения во имя принципов.
Как всегда в подобных случаях, он готов был списать случившееся на свою жалкую участь всю жизнь обивать пороги богачей; и ведь, действительно, он, бывало, по три месяца кряду не имел постоянной крыши над головой, не говоря о своем доме.
Его лишения во многом оправдывают переменчивую линию его поведения, ибо, несмотря на слабую готовность сообразовывать свои интересы со склонностью других людей, всё же иногда он вынужден был переступать через упрямство, разумением и даже душою подчиняясь своим могущественным покровителям, поэтому если несчастия Сэвиджа и были продолжением его изъянов, то полностью лишать его сочувствия негоже, поскольку недостатки его часто бывали следствием его несчастий.
Когда в его жизни наступил светлый период достатка и избытка удовольствий*, он опубликовал своего «Скитальца», чей нравоучительный замысел виден в следующих строках:
Бегу продажного, хвалы мирской:
Милей бездумной суеты покой.
Тщусь доказать, что и людей сыны
* 1729 год.

130
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Смиреньем покорят беду войны.
И то, что горе в волнах светлых дум Возвысит душу и очистит ум93.
Еще яснее мысль высказана в таком пассаже:
Страданье душу к подвигам влечет,
Страданье все изъяны отсечет,
Терпение шаг твердый породит,
От неразумных дел нас оградит.
Надежда, сила будут жить вовек,
И слава — всё, что ищет человек94.
Это сочинение Сэвидж полагал своим шедевром; когда он поинтересовался у Поупа его мнением, тот ответил, что при первом прочтении поэма его не разочаровала, при втором доставила ему удовольствие, а в третий раз он ею восхитился95.
«Скиталец» вызывает общее возражение неравномерным распределением частей, туманным замыслом и скомканным планом; образы великолепные, но порядка в их следовании нет, и всё сочинение в целом — не стройное здание, а скорее нагромождение строительных материалов редкой красоты, поражающее воображение величественной картиной развалин, нежели художественно оформленного беспорядка.
Об этом в один голос говорят все критики, отчего резонно предположить хотя бы частичную справедливость этих замечаний, но Сэвиджа разубедить было невозможно: он твердо полагал, будто только по небрежению или по глупости можно упускать ход его мысли, не замечать стройной композиции и соподчинения частей.
Никто не оспаривал, что его поэма сильна картинами природы и точными жизненными наблюдениями и что изображенное им по большей части живописует его главный тезис: «добро есть следствие зла»96. Солнце опаляет верхушки гор, и оно же золотит созревающие в долинах плоды; обрушивающийся с крутизны бурный поток растекается в низине ажурными ручьями, и воздух после грозы делается чище97.
Хотя он старался никого не задеть своей поэмой, до конца удержаться он не смог и снова упомянул о жестоком обращении матери, тем самым лишь доказывая глубину своей обиды98.

Сэвидж
131
По крайней мере, одно достоинство за поэмой следует признать, и оно ничем не хуже многих других отменных качеств: она направлена на приумножение добродетели и проникнута преизрядным чувством важности религии.
Впрочем, по-моему, я чересчур увлекся описанием красот в сочинениях Сэвиджа и откликами критиков и отошел от главного — истории его жизни, поэтому я более не стану задерживаться на превосходно написанных эпизодах поэмы, мастерски изображенных картинах, потрясающей сцене самоубийства" или точных зарисовках интеллектуальных физиономий бунтовщиков, чья мучительная смерть описана в последней песни поэмы100. Отмечу только одно: Сэвидж всегда подчеркивал вымышленный характер действующих лиц поэмы и отсутствие каких-либо намеков на реальные фигуры и поступки.
Казалось бы, такой колоссальный, успешно завершенный труд должен был принести автору серьезные дивиденды, однако этого не произошло: приходится с огорчением и возмущением напомнить, что список своей поэмы он продал всего за десять гиней, а потом еще и вернул две гинеи издателю, чтобы тот перепечатал две последние страницы, поскольку приятель, которому он доверил в свое отсутствие отдать рукопись в набор, не выполнил это поручение должным образом.
Сэвидж отличался трепетным отношением к корректуре: всё время что-то менял, поправлял, переделывал, возвращался к первоначальному варианту, потом снова правил; он без конца сомневался, колебался, точно речь шла о вопросе жизни и смерти, и почти никогда не бывал удовлетворен последним вариантом; каждая неверно поставленная или пропущенная запятая выводила его из себя, любую опечатку он воспринимал как катастрофу. В одном из писем он заметил, касательно издания своих стихов, что на него «нашел как будто столбняк», когда он вычитывал корректуру, и этому можно поверить, ибо иначе как ступором не назовешь то состояние волнения, с которым он трясся над мельчайшими пустяками.
Тот факт, что он продал ценнейший свой труд за такую ничтожную сумму, нельзя объяснить ни нуждой, какая часто заставляет людей ученых и даровитых согласиться с кабальными условиями, ни скаредностью книгопродавцев, которые любят прижать к стенке гения, чьими трудами они живут, а попросту жаждой удовольствий и привычкой давать волю страс¬

132
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
тям, которые много раз вводили его в искушение. В то время ему до смерти захотелось какого-то лакомства, в кармане было пусто, и он продал свой шедевр, видимо, даже не торгуясь, буквально первому встречному, а если бы тот предложил ему меньшую сумму, то и это его бы устроило.
Обращена поэма к лорду Тирконелу, о чем говорят не только первые строки101, но и отдельное посвящение, написанное в витиеватой манере панегирика, исполненное благодарственных выражений и при этом лишенное родственного чувства и какого-либо изящества стиля.
Вскоре он пожалел о том, что рассыпался в благодарностях перед человеком, который бросил его на произвол судьбы и, как оказалось, вовсе не заслуживал похвал. У него с лордом Тирконелом вышел крупный разлад, и с каждым днем он только обострялся, и хотя почва, на которой он возник, рисовалась каждой из сторон по-своему, в действительности они не сильно расходились во мнениях, притом что высказывать их открыто и тому, и другому было неловко. Тем не менее, как утверждал лорд Тирко- нел, мистер Сэвидж взял за правило никогда не отказываться от приглашения зайти в таверну опрокинуть стаканчик, кто бы ему это ни предложил; «стаканчик» превращался в возлияния, заказывались самые дорогие вина, а когда надо было платить по счету, мистер Сэвидж объявлял: у него нет денег. Часто это ему сходило с рук, его случайные знакомые охотно за него платили, и дело заканчивалось без последствий, но бывало и по-другому: сотрапезники упрямились, говоря, что за вино должен платить тот, кто его заказывал и пил, и тогда, во избежание шума, он по- хозяйски вел их к Тирконелу, делая вид, словно это его дом, приказывал дворецкому достать из погребов самое изысканное вино и подать его гостям, после чего начиналось общее веселье; оно затягивалось до утра, и вся компания напивалась до положения риз.
Но на этом обвинения лорда Тирконела в адрес Сэвиджа не заканчивались. Когда-то он передал ему в пользование коллекцию ценных книг, помеченных его фамильным гербом, а через какое-то время нашел свои реликвии на книжном развале, куда их свез мистер Сэвидж, имевший обыкновение при первом материальном затруднении закладывать книги в ломбард.
Скорее всего, именно так всё и было, лорд Тирконел ничего не выдумал, поскольку с первых шагов в жизни Сэвидж столкнулся с необходи¬

Сэвидж
133
мостью перебиваться подачками, и никакое последующее благосостояние не могло избавить его от этой привычки; вино и задушевная беседа всегда были его страстью, случай давно стал его второй натурой, он без всяких задних мыслей заходил в любую таверну, подсаживался к любой, часто чужой компании, будучи в полной уверенности: его новые знакомые проявят щедрость. И действительно, с ним крайне редко случались неприятности, которых, наверное, опасался бы любой другой человек, окажись он на его месте, а всё потому, что Сэвидж — это гений общения: у него поразительно подкупающая манера, и редкий человек отказывал себе в удовольствии побыть с ним в одной компании, если это ему стоило бутылки вина. У Сэвиджа был особый дар, встретившись с чужим человеком, расставаться с ним друзьями; впрочем, столь же часто, побыв друзьями недолгое время, они навсегда становились друг другу чужими.
Сэвидж со своей стороны объяснял ссору со своим покровителем только одним обстоятельством: постоянной недоплатой и вычетами из обещанного ему вспомоществования, заявляя, что он полагает возмутительным нарушение данного ему слова*. Он утверждал, будто его безосновательно лишили средств, которые он рассматривал как должное, а не как милость, поскольку их ему предложили на условиях, которые он неукоснительно соблюдал, и если за ним и есть вина, то лишь та, что он не может питаться воздухом.
Он признавал, что лорд Тирконел часто призывал его упорядочить свой образ жизни, бросить гулять в тавернах по ночам и больше проводить времени дома, не растрачивать его впустую на незнакомцев. Сэвидж же, по его словам, терпеть не мог, когда вмешивались в его жизнь и начинали выговаривать ему, он-де не так себя ведет; подобная критика и в зрелые годы была ему не по нраву, он «любому из друзей, вздумавшему его учить», заявлял решительный протест, — надо думать, в молодости он от нее просто вставал на дыбы.
Его возмущению не было предела еще и оттого, что таким образом пытались ограничить его свободу, а он очень ревностно охранял свою независимость, когда речь шла о дорогих его сердцу удовольствиях, и по-
B одном из писем он говорит, что «лорд Тирконел похерил его доход и теперь ищет повода с ним поссориться».

134
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
этому, закусив удила, он заявил: требовать от него сменить компанию совершенно бессмысленно, ибо это — дело вкуса, и он по чьей-то указке не собирается сидеть за одним столом с людьми неприятными во всех отношениях. Таким образом он в который раз проявил характерную непоследовательность суждений, говоря одно, а на бумаге записывая другое. Он забыл, как еще недавно в своем посвящении к «Скитальцу» превозносил своего покровителя за деликатность, за проницательный ум, за человеколюбие, великодушие, искренность, учтивость102, и начал пускать в его адрес оскорбления, называя глупцом и негодяем без чести, без совести, и, твердо решив не оставить ни следа из упоминаний о лорде Тирко- неле в будущих изданиях своих сочинений, для начала вымарал его имя в своем экземпляре «Скитальца».
Еще до разрыва с лордом Тирконелом он написал оду на исцеление после продолжительной болезни его супруги, которую назвал «Торжество Крепости и Радости»103. Сочинение это примечательно не только светлыми идеями и благозвучием, но и удачным вымыслом, положенным в его основу. Преисполненная печали по поводу недомогания своей любимицы, Радость летит на поиски своей сестрицы Крепости, которая, оказывается, возлежит на склоне холма, овеваемая утренним ветерком, среди благоухания, источаемого цветами, в мире, где вечно царит весна. Она охотно откликается на сестрину просьбу, седлает тучу и летит в Бат орошать тамошние воды добродетельными целительными токами, которые возвращают Белинде крепость и здоровье.
Итак, благодаря своим дарованиям, определенным жизненным обстоятельствам, сопутствовавшим его рождению, благодаря блестящей наружности и почету, каким его поначалу окружил лорд Тирконел, Сэвидж оказался на короткой ноге с высокопоставленными персонами, о встрече с которыми прежде не мог и мечтать, и, снедаемый любопытством, он жадно наблюдал за теми, кто для подавляющей части человечества, по рождению ли, роду занятий или из-за богатства, находится вне пределов досягаемости; он пытался разобраться в истинном достоинстве тех особ, с которыми свела его судьба: весь тот блеск, что они сеют вокруг, ослепляя поклонников, исходит от них самих или же он всего лишь отражение тех ослепительно блестящих предметов, что их окружают? Кто кого красит — человек место или место человека?

Сэвидж
135
Поэтому, когда ему доводилось встретиться с кем-то из сильных мира сего или людей влиятельных, он не упускал случая побеседовать с этим человеком с глазу на глаз, исподтишка следя за его машинальными движениями, повадками, ни на миг не ослабляя той остроты зрения, что дала ему природа, а богатый жизненный опыт лишь отточил; ни на минуту не теряя той любознательности, с какой откликается на всё новое живой, свободный от дел и домашних хлопот ум. Он подмечал всё до последней мелочи, научившись быстро высматривать в каждом человеке, в каждом поступке нечто важное: его собеседники помогали ему, сами того не понимая, а он самозабвенно предавался наблюдениям.
Более благодатную почву для того, чтобы в Сэвидже проснулся критик людской самовлюбленности, трудно себе представить; отныне в его лице любой человек, возомнивший себя светилом после нескольких беглых похвал в свой адрес, имел преопасного соперника: по общему признанию, Сэвидж как никто другой мог отличить посредственность от дарования, праведность от страсти, неподкупность от продажности и, соответственно, вынести обвинительный или оправдательный вердикт.
Предавать огласке наблюдения мистера Сэвиджа над персонами, чьи нравы он весьма открыто критиковал, было бы небезопасно, поскольку особы эти пребывают у власти, а власть и ненависть обычно идут рука об руку, да, пожалуй, это было бы и несправедливо, ибо верные в целом суждения он мог сделать сгоряча, в пылу воображения, в разгар беседы; к тому же если их воспроизводить по памяти, то ручаться за их полную достоверность нельзя: как бы потом не оказалось, что за оригинал пытаются выдать неумелую копию изначально искаженной картины.
Но одно следует отметить: он был весьма невысокого мнения о тех, кому доверено управление делами или партией, на кого возложены обязанности советников монархии или защитников народа, всех тех, кто наиболее приближен к власти и обласкан вниманием публики. Особенно от него доставалось одному политику, который сначала был на пике популярности, повсеместно ценим, а потом упал в глазах соотечественников, превратился в пугало: Сэвидж всегда говорил, что это человек мелкий, недалекий, у него коротенькие мысли и за душой у него ничего нет, кроме политики и непристойности104.

136
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Но всё это в прошлом: закончилось славное время, когда он мог тешить себя размышлениями о великих мира сего. От дома лорда Тирконе- ла ему отказали, и он снова оказался без ветрил, предоставленный самому себе, без всякой надежды отыскать новую пристань. Несчастье застало его врасплох, как бывает с теми, кого природа не наделила умением вовремя подстелить себе соломку. И хотя трудно представить, чтобы грядущему разрыву не предшествовал период взаимных обид, охлаждения и отдаления, в которых, без сомнений, виноваты были обе стороны, тем не менее каждый, кто знаком с Сэвиджем, ни на минуту не усомнится: случившееся было для него подобно грому среди ясного неба; даже если его посещало недоброе предчувствие, он его от себя гнал, топил в утехах, мечтах о будущем счастье и благополучии, не думая о том, что он будет делать, когда изобилие сменит нищета.
Очень скоро об этой ссоре, разрыве отношений и о бедственном положении Сэвиджа узнали его друзья и недруги, а еще через некоторое время по их поступкам он догадался, что сияющий ореол, которым окружен гений, во многом зависит от содержимого его кошелька.
Нельзя сказать, чтобы ему особо сочувствовали, и причина такого отношения понятна: за ним не водилось привычки распоряжаться доставшимися ему благами если не с умом, то хотя бы с осторожностью, которую естественно ожидать от человека, понимающего, что он на положении нахлебника в доме богатого хозяина, и тот может в любую минуту отказаться его поддерживать, если не встретит в нем желания сообразовываться с его наклонностями и тем более если будет постоянно натыкаться на сопротивление, неуважение и открытые демарши с его стороны.
Не надо далеко ходить за примерами, доказывающими, что преуспевание рано или поздно делает человека заносчивым, а от заносчивости обычно один шаг до презрительного и оскорбительного поведения; одно дело, если такое случается с богатыми наследниками фамильных состояний, и совсем другое, когда человека осчастливливают: в этом случае некоторым оправданием заносчивых поступков, на которые подвигли этого несчастного, может служить то обстоятельство, что осыпавший его золотой дождь для него внове и он буквально опьянен свалившимся на него богатством, после долгих лет нищеты, в которой прозябал, и унижений, которые ему приходилось сносить и по которым теперь наконец можно

Сэвидж
137
воздать. Натерпевшимся по несправедливости свойственно с такой же несправедливостью обращаться с другими, думая, что у них есть право поступать с другими так же, как когда-то поступали с ними самими.
Сэвидж любил заноситься, это ни для кого не было секретом; и, судя по выдержкам из его вступления к памфлету «Автор сдается внаем», прежде ему ничего не стоило пустить ядовитую стрелу, а когда спустя какое- то время похожие сатирические стрелы полетели в него, он счел это вопиющей несправедливостью; стоило ему познать на себе, каково быть осмеянным в образе горемыки-поэта, он тут же бросил потешаться над чужими бедами, сочтя это дурным поводом для оскорблений. Он рассудил, что несчастие от добродетельности достойно поклонения, а несчас- тие от невезения — жалости, и даже если несчастие есть следствие порока, это еще не повод бросить в беднягу камень, ибо, вполне возможно, он уже наказан за содеянное. Немногого стоит тот, кто, видя перед собой преступника с петлей на шее, продолжает бросать ему в лицо упреки.
Впрочем, боюсь, он нечасто предавался этим благим рассуждениям, хотя они и посещали его наверное, особенно в раннюю и позднюю пору жизни. Во всяком случае, он держал эти максимы наготове, дабы пустить при первой возможности в беседе, но в жизни их влияние было ничтожным, с каким бы блеском или убеждением он их ни повторял.
Посему многие, узнав о его падении, не скрывали своего торжества: ведь он так легкомысленно, так беззаботно относился к своему везению! Те, кто прежде безуспешно набивался ему в приятели, ныне с удовольствием возвращали ему уколы, от которых еще недавно сами страдали; те же, кто пользовался его вниманием, на которое он никогда не скупился для хорошего человека, вмиг о нем позабыли. Такова людская благодарность: многим гораздо приятнее вспоминать о промахах, которыми другой уронил себя в твоих глазах, нежели о его добрых делах, которые тебя поддержали, а теперь, когда надо бы за них отплатить добром, ты делаешь вид, что их не было; и, хотя есть редкие люди, кто помнит добро, большинство всегда будет выбирать путь наименьшего сопротивления.
Но Сэвиджа мало волновали участившиеся знаки пренебрежения со стороны личностей, которых он никогда не принимал в расчет и ни при каких обстоятельствах, даже самых тяжких, не рассматривал как свою ровню; чего нельзя сказать о других, чью дружбу он ценил и чье изменив¬

138
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
шееся отношение не мог не замечать с некоторым смущением, и всё же даже их холодность не вызывала у него особой горечи: для него все они были рабами удачи, пресмыкались перед богатством, так что он их не жаловал и сам не жаловался.
Когда в его жизни повторилась полоса лишений, он не обнаружил в мире той благосклонности, какую встретил при появлении на свет. Его не менее печальная, но отнюдь не новая история теперь мало кого трогала; новых друзей почему-то не заводилось, а прежние, на кого он раньше мог рассчитывать, старались переложить заботу о нем на плечи других. Многие люди теперь видели в нем скорее скандалиста, чем страдальца, а всё потому, что знакомые и его матери, и лорда Тирконела трубили на каждом углу о его недостойном поведении, благо поводов было действительно много, и ему не спускали ни один выпад, ни один укол.
Как можно легко себе представить, люди охотнее верили рассказам о его прегрешениях, нежели сочувствовали его нужде; многие, слыша эти истории только краем уха, не стеснялись пересказывать их другим; кто-то так поступал, злорадно потирая руки, кто-то из мести; а многим было просто удобно верить небылицам, ибо они избавляли их от необходимости продолжать оказывать бедняге внимание или помощь.
Только Сэвидж не был мальчиком для битья, он умел дать отпор обидчикам и прекрасно знал слабые места лорда Тирконела, перед которым у него было сильное преимущество: не он первым вышел из себя и не он первым занялся рукоприкладством. Лорда Тирконела настолько раздражали остроумие и язвительность Сэвиджа, что он отправился в кофейню задать ему жару, причем отправился наш воин не один, а с гурьбой помощников, — это, конечно, не делало ему чести. А Сэвидж, оказалось, из кофейни ушел буквально за несколько минут до его прихода, и его сиятельство мог без всякой опаски хвастаться, как бы он его отделал, попадись он только ему в руки. Назавтра Сэвидж сам пришел к нему в дом с твердым намерением нанести ответный визит, но домочадцы уговорили его не искать с хозяином встречи.
Мистер Сэвидж обвинил лорда Тирконела в нескольких неблаговидных поступках, которым трудно найти оправдание при любых взаимных разногласиях: из его комнаты похитили его личные вещи, его намеренно и беспричинно изводили, лишь бы доставить ему страдания.

Сэвидж
139
Эта яростная озлобленная пикировка тянулась годами и со временем не только не ослабла, а, наоборот, разгорелась с еще большей силой. Если Сэвиджа можно понять — он каждый день ощущал на себе последствия той ссоры, то лорд Тирконел, кажется, мог бы и смягчиться, простить Сэвиджу мелкие подзуживания, от которых он на самом деле не очень-то страдал, просто в нем взыграло самолюбие.
А Сэвидж закусил удила и ни за что не соглашался пойти на мировую: ни одного упрека, ни одного оскорбления не оставлял без ответа, все парировал, возмещая недостаток денежных средств блеском остроумия, которое привлекало на его сторону много сочувствующих.
Но хотя последнее льстило его самолюбию, легче ему от этого не становилось, а бедствовал он страшно, лишения терпел нешуточные — и всё равно несвободе в золотой клетке предпочитал независимую нищету, которую претерпевал без единой жалобы.
Наступило время, когда он мог опять открыто говорить о жестокости матери, и, по-моему, именно в эту пору он опубликовал своего «Бастарда»105, удивительную поэму с остроумнейшим началом, где идет пышное описание воображаемых преимуществ низкого происхождения, и с проникновенным финалом, где поэт делится воспоминаниями о реальных бедах, пережитых по вине родителей106.
Крепкие, остроумные, сильные стихи, вкупе с удивительными обстоятельствами жизни автора, новизной темы и скандальной историей, что была у всех на слуху, обеспечили этой поэме громкий успех у публики: ее расхватали в один миг, и печатники не успевали готовить переиздания107.
Выход «Бастарда» в свет сопровождался обстоятельством, которое доставило Сэвиджу особое удовольствие. Поэма «с должным почтением», как значилось на титульной странице, посвящалась матери, а мать Сэвиджа в это время как раз гостила в Бате, где ей было довольно трудно укрыться от любопытствующих взглядов и критики посторонних; когда слух о поэме дошел до Бата и ее стали цитировать на светских раутах, матери Сэвиджа буквально не давали проходу, всюду встречая ее строчками из «Бастарда».
Вот тогда-то, видимо, она впервые в жизни ощутила укол стыда, в чем немалую роль сыграла сила остроумия; когда эта несчастная услышала о

140
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
себе от других людей, что она без зазрения совести публично признала свое прелюбодеяние, морила сына голодом, отдала его в чужие руки, чуть не отправила его на плантации, а потом на виселицу, она не знала, куда деваться от стыда и упреков, хотя вины за собой не чувствовала и страдать не страдала, и спешно покинула Бат, уехав в Лондон, где можно было затеряться в толпе.
Так Сэвидж познал сладкое чувство воздаяния, прекрасно понимая, впрочем, что мать может исправить только могила.
На какое-то время радость от успеха и свалившейся на него поэтической славы перевесила тяготы нищенского существования, которое он, увы, продолжал влачить и после опубликования поэмы: денег она ему не принесла по той простой причине, что он отдал ее книгопродавцу за ничтожную сумму, а тот, несмотря на небывалые продажи пяти оттисков, каждый из которых разошелся огромным числом экземпляров, не счел нужным поделиться прибылью с бедствующим автором.
Сэвидж с неизменным воодушевлением вспоминал об издательском успехе своей поэмы, ссылаясь на него как на безоговорочное доказательство всеобщего признания его дарований. И действительно, это единственный случай, когда его сочинение было всеми принято на ура.
Но хотя он сумел распорядиться своим успехом: и себя не уронил, и к свободе суждений, особенно суждений благоприятных, выказал должное уважение, — всё же сообразовывать самооценку с мнением других, прислушиваться к священному гласу народа, в котором звучали критические нотки, было не по нему; он слепо уповал на разумение публики, наивно полагая, что истинное дарование всегда медленно прокладывает путь к славе; его вполне удовлетворяли рукоплескания нескольких посвященных, а всех остальных, не куривших ему фимиам, он благополучно вычеркивал из круга людей, достойных его внимания.
Впрочем, мог он и сменить гнев на милость, и тогда во всех смертных грехах оказывалось повинным не человечество, слепое к красотам его песнопений, а что-то другое: например, мертвый сезон, на который пришлась публикация его стихотворений; борьба в парламенте, полностью захватившая внимание публики; какое-то важное событие, вызвавшее общий интерес; нерасторопность или скупость книгопродавца, задержавшего распространение книги или не напечатавшего предуведомление.

Сэвидж
141
Всегда чего-то не хватало: покровителей, трудолюбия, щедрости — и виноватым оказывался не автор, а кто-то другой.
Благодаря таким разнообразным формам самообмана, который в той или иной степени присущ каждому человеку и который слишком часто в жизни заменяет чувство ответственности, совесть у Сэвиджа всегда была спокойна. Если бы он только употребил подобные ухищрения для облегчения потери или нехватки средств, или поднятия репутации, или обретения каких-то иных благ, одарить коими человек сам себя не в состоянии, можно было бы справедливо заключить, что перед нами — человек философского склада ума, и предложить воспользоваться ими многим людям, которые, не обладая столь гибким воображением, мучаются тяжелыми вопросами, хотя устранить их легко.
Без сомнений, можно только мечтать о том, чтобы повсеместно возобладали правда и разум, чтобы всё ценилось сообразно истинному значению и чтобы люди в своем стремлении к счастью руководствовались только добродетелью, уберегаясь от разочарований; но если уж гнаться за случайными и диковинными удовольствиями (гнаться чаще всего впустую), то, наверное, можно извлечь какую-то пользу из уроков Сэвиджа, учившего, что клин вышибают клином, глупость лечат глупостью, а от заблуждения избавляются, впадая в новые фантазии.
Но если говорить прямо, дорожка эта опасная, и любой, кто знаком с жизнью Сэвиджа, не нуждается в предостережениях. По привычке перекладывая на других вину за свои несчастья, он не считал нужным изменять своим правилам: вступив раз на этот скользкий путь, он с него уже не сходил; горький опыт его ничему не научил, он снова и снова повторял старые ошибки. Вся его жизнь — это движение по кругу: прошлые поступки виделись ему в радужном свете, а те, о которых он не хотел вспоминать, улетучивались из памяти; будущее, манившее его сладкими грезами, рисовалось ему безоблачным, и, вместо того, чтобы снять пелену с глаз и увидеть истинное свое положение, он предпочитал отводить взгляд в сторону, заглушая голос разума.
Он даже навлек на себя обвинения в том, что, усыпив воображение золотыми снами, он то же самое проделал и со своей совестью; во всяком случае, привычка искать виноватых в окружающих приучила его очень быстро примиряться с собой, и он, видимо, совсем не сожалел о тех про¬

142
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ступках, которые навредили его репутации. Ошибка всей его жизни: любовь к праведности он принимал за праведные дела, хотя в действительности был не столько праведником, сколько сочувствующим.
Этого, по крайней мере, у него не отнять: его отличало неизменное чувство собственного достоинства, красоты и христианского долга, такой человек не мог намеренно сеять среди людей семена греховности. Да, он часто совершал поступки необдуманные, навлекая на себя проклятия, но сочинения его отнюдь не таковы: они все подчинены идее прославления разума и приумножения добродетели и набожности.
Наступит время, когда его земные прегрешения забудутся, а стихи станут служить делу исправления человечества, и посему мы вправе видеть в нем своего благодетеля: этой репутации Сэвиджа не запятнать никакими слухами о его проступках, поскольку они неотделимы от рассказов о бедах, которые он на себя навлек и которые не вызывали бы у нас столь острого сожаления, будь его положение иным, а изъяны, соответственно, менее простительными. Еще его можно сравнить с ребенком, жадными глазами пожирающим витрину с рождественскими подарками в тот момент, когда дух еще не укрепился, а добродетель не стала привычкой; в «Бастарде» он очень трогательно описывает эту грустную картину:
Когда был мал,
Молитвы материнской я не знал,
Отец меня, подростка, не учил,
За зло не сек, за правду не хвалил108.
Как и следовало ожидать, после публикации «Бастарда» мать Сэвиджа не растаяла от сочувствия к непутевому сыну, хотя в душе она была уязвлена и с трудом сдерживалась; и тогда Сэвидж, стремясь поправить бедственное положение, обратил взоры на вакансию поэта-лауреата, открывшуюся со смертью Юсдена109, решив во что бы то ни стало добыть это место, употребив всё остроумие, всю родословную, всю историю своих несчастий; и он так упорно продвигал прошение, что король публично объявил о намерении даровать сию высокую должность именно ему. К несчастью, даже при полном благоволении короля судьба не была благосклонна к Сэвиджу: договоренность расстроил лорд-церемониймейстер110, в чьем ведении находилась должность лауреата; он то ли не знал о планах

Сэвидж
143
короля, то ли их не одобрял, то ли счел королевское назначение посягательством на его собственные права, — как бы то ни было, должность в итоге получил Колли Сиббер111.
В отчаянии Сэвидж бросился к ногам королевы, думая, что, если однажды она даровала ему жизнь, значит, она его не оставит; и он напечатал к дню ее рождения стихи, назвав их престранным образом — «Лауреат- доброволец»112. Об этой истории он сам поведал в письме, которое приложил к стихотворению, когда спустя некоторое время перепечатал его в «The Gentlemans Magazine»113, откуда я его переписал целиком*, не поленился, поскольку это одно из немногих успешных предприятий мистера Сэвиджа.
Мистер Эрбан!
В февральской книжке Вашего журнала напечатан последний «Лауреат- доброволец», написанный по прискорбнейшему случаю смерти Ее Величества114, при жизни опекавшей искусства и литературу, а заодно и автора сего стихотворения; ныне я посылаю, пользуясь Вашим благорасположением, самое первое стихотворение Сэвиджа под этим названием. — Вышеозначенное стихотворение сей господин написал, будучи смещенным, несмотря на весьма изрядную заинтересованность, с обещанной ему должности поэта-лауреата, оказавшейся свободной по смерти мистера Юсдена, и на оттиске его еще не успела просохнуть типографская краска, как покойная королева уже послала за ним к книгопродавцу своего нарочного: в то время рядом с автором не было ни души, способной представить при дворе его самого или его стихотворение; однако же безграничная любезность королевской особы такова, что, несмотря на отсутствие официальной церемонии представления, мистер Сэвидж получил спустя несколько дней после публикации, посредством лорда Норта и Гилфорда, банковский чек на пятьдесят фунтов и прелестное послание Ее Величества, в котором говорилось: «Ее Величество остались весьма довольны стихами; особенное удовольствие доставили ей строки, принадлежащие до Его Величества короля;115 и посему мы даем автору высочайшее соизволение ежегодно писать по данному случаю с условием, что он будет ежегодно получать благодарность того же свойства, пока не представится возможность отблагодарить его более пышно (как на то надеется Ее Величество)». После чего
Это стихотворение включено в недавнее собрание.

144
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ему оказали честь быть приглашенным на прием к королеве, где он преподнес ей одно из своих ежегодных посланий и был допущен к руке.
Ваш — и прон.у и проч.
Вот вам и пиит, вот вам и прием: хотя последний был вполне благожелателен, великодушным его не назовешь: предложение стреножить поэтический гений ежегодным панегириком выказывало в королеве жгучее желание быть превозносимой и говорило о том, что она печется скорее о собственном респекте, нежели о предмете своей милости. Своего рода прижимистая щедрость, призванная не столько гению воздать, сколько не переплатить за лесть.
Когда-то точно такую же сумму ему отписала миссис Олдфилд, причем совершенно бескорыстно: без всякой задней мысли, не ожидая благодарности в виде хвалебных песнопений, довольствуясь мыслью о добром деле, благодетельница хотела лишь поддержать поэта и помочь ему приподняться над нуждой и рутиной.
Однако сейчас Сэвиджу было не до сравнений: у него дух захватывало от оказанных, а еще больше — от обещанных ему привилегий; отныне он видел себя фаворитом королевы, ни минуты не сомневаясь, что несколько ежегодных посланий обеспечат ему прибыльное место.
Поэтому он выбрал себе титул «лауреата-добровольца», вызвав этим неудовольствие Сиббера, не преминувшего указать ему на то, что титул «лауреата» присуждает король, и сие есть знак чести, источаемой исключительно монархом, и потому никакой человек не вправе присвоить себе этот титул; можно с таким же успехом, добавил Сиббер, именовать себя «лордом-добровольцем» или «баронетом-добровольцем». Замечание, безусловно, справедливое, только Сэвидж не видел большой чести в присуждении знаков почета Сибберу из-за его непомерно раздутого тщеславия и потому не собирался отказываться от титула, которым сам себя нарек: исправно писал и столь же исправно получал из года в год свою награду.
Серьезной пробой пера он эти панегирики, видимо, не считал, они для него были скорее ежегодным поводом напомнить королеве о данном ею обещании или же частью церемонии по вручению ему награды, и поэтому он особенно над ними не трудился, печатал не более полусотни оттисков в год, если не считать нескольких последних лет, когда он по¬

Сэвидж
145
стоянно публиковал свои хвалебные опусы в «The Gentlemans Magazine», благодаря чему они разлетались в разные концы королевства.
Некоторые ему настолько не нравились, что он не захотел включать их в сборник, который собирался издать по подписке со своим предуведомлением; и в этом нет ничего странного: стихотворцу надоедает писать на одну и ту же тему, или у него не получается, и он откладывает наскучившее занятие до последнего, когда уже нет времени написать хорошо; иногда он начинает повторяться, а иногда, погнавшись за новизной, вымучивает из себя далековатые образы.
Он и вправду писал с двояким намерением, и это давало ему некоторую свободу маневра, ибо его долгом было восхвалять королеву за оказываемую милость, а чувства взывали к ее жалости, напоминая о несостояв- шемся обещании, отчего он то рассыпается в благодарностях, то ропщет на судьбу, то рисует себя обласканным вниманием своей госпожи, то безутешным от того, что покинут ею и забыт.
Свое слово королева так и не сдержала, хотя при каждом удобном случае он напоминал ей об обещанном, и, собственно, то же самое получилось со всеми обещаниями, которыми кормили этого незадачливого просителя. Пятьдесят фунтов за каждую публикацию «Лауреата-добровольца» — вот и вся награда за его труды.
Но он не унывал от неудач и каждый подвернувшийся случай старался употребить себе во благо. Когда принцесса Анна сочеталась браком, он написал на ее отъезд стихи* П6, как он выразился, «по долгу службы», ибо не собирался никому давать повод обвинить его в небрежении.
Чем всё закончилось и как его отблагодарили за подношение, никто не знает; видимо, при дворе этот шаг сочли служением поэта на довольствии, приняв его как должное, а возможно, королева и в самом деле намеревалась выполнить свое обещание и поэтому сочла излишним задаривать подарками особу, которую она собиралась наградить доходным местом.
Впрочем, Сэвиджу в то время было не до разбирательств: из-за пущенной кем-то клеветы под вопросом оказались не только его надежды на лучшее, но и его ежегодное вспомоществование. Газетчик из «The Daily Courant», в ту пору издававшейся под эгидой кабинета министров117, об¬
* Напечатаны в недавнем собрании.

146
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
винил Сэвиджа в преступлении, которое, пусть не тяжкое, тем не менее, могло очень сильно повредить его репутации и настроить против него королеву. Сэвиджу вменили в вину то, что во время выборов он появился во главе толпы сторонников тори, находившихся в оппозиции ко двору, тем самым отрицательно повлияв на исход выборов. Обвинитель не погнушался выставить «преступление» Сэвиджа как самую черную неблагодарность и даже бунт против королевы, его спасительницы, защитницы и благодетельницы. По счастью, у этого безапелляционного публичного обвинения имелось одно слабое место — излишняя подробность: обвинитель описал и место происшествия, и поведение главного бунтовщика. Для Сэвиджа такая точность оказалась спасительной: поскольку он в глаза не видел ни площадь, выдаваемую за место злодеяния, ни город, где проходили выборы118, ему не составило труда отбиться. Дабы не давать ходу подозрениям, он поспешил опубликовать свой ответ с указанием всех обстоятельств дела и справедливо потребовал, чтобы во избежание последствий приписываемых ему обвинений в возмущении спокойствия и неблагодарности в той же газете было напечатано опровержение. Свое требование он изложил и в личном письме издателю газеты, а тот отказал ему в сатисфакции, то ли из нежелания подорвать доверие тех, чью сторону он взял с самого начала этой истории, то ли из неприязни к самому Сэвиджу, то ли из опасения показаться непоследовательным и потерять читателей.
Тогда Сэвидж решил подать иск против издателя в Королевский суд119, но, поскольку всё было тихо, обвинение не возымело никаких дурных последствий, его невиновность была доказана, он не захотел выглядеть мстительным на пустом месте и иск свой отозвал.
А вскоре его самого вызвали в тот же суд по обвинению в сочинении и опубликовании непристойного памфлета.
Сэвидж всегда хотел быть на виду; стоило ему прослышать о какой-то громкой полемике, он под любым предлогом ввязывался в драку, неизменно оказываясь во главе понравившейся ему партии. А поскольку благоразумие никогда не было его сильной чертой, то, взяв чью-то сторону и схватив главные темы спора, он, недолго думая, бросался отстаивать свои принципы, не спрашивая себя ни о пользе предприятия, ни о плане действий, исключительно из желания обратить на себя внимание человечества.

Сэвидж
147
Как известно, полемика между епископом Лондона и лордом-канцле- ром на какое-то время стала главным политическим событием120, поэтому неудивительно, что Сэвидж с его апломбом решил воспользоваться случаем и поразить воображение завсегдатаев лондонских кофеен, горячо обсуждавших этот спор. Сэвидж как неустанный противник любых притязаний церковной власти, об основаниях которых он не имел ни малейшего представления, не питал к епископу Лондона особой симпатии. Но не это заставило его взять в споре сторону доктора Рандла, а дружба с мистером Фостером и мистером Томсоном, его давними приятелями121.
Хотя предмет спора интересовал его постольку-поскольку, он так им проникся, что вообразил, будто одних разглагольствований и дискуссий на эту тему недостаточно и надо об этом писать.
И он с большим воодушевлением принялся за новую поэму под названием «Путь святоши»122, где вывел на сцену служителя Церкви, особу без стыда и совести, и провел его через все ступени греха, начиная с бедного сельского прихода и заканчивая самыми вершинами церковной иерархии; с присущим ему юмором и знанием подноготной человеческого характера Сэвидж описал поведение этого святоши в каждой новой его ипостаси, а под занавес тонко намекнул, что пригрел этого законченного негодяя епископ Лондона123.
Отвечая на вопрос кого-то из друзей, на каком основании он обвинил епископа в столь неблаговидном поступке, Сэвидж сказал, что не может распространяться, что он лишь переиначил обвинение и что, по его разумению, тот, кто беспричинно противодействует продвижению хорошего человека, всегда споспешествует выдвижению проходимца.
Все священники как один были задеты этой сатирой, и поскольку Сэвидж, по своему обыкновению, не предпринял мер предосторожности и выпустил ее под своим именем, то «The Weekly Miscellany»* так высек автора, что эту критику Сэвидж запомнил на всю жизнь124.
* В той же газете напечатали короткую сатиру, где были такие строки:
Убийца злой, к петле приговорен,
Монаршей властью Сэвидж пощажен.
Вы думаете, набожным он стал,
Молился после, слезы проливал?

148
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Но одной отповедью на этот раз не обошлось. Сэвиджа обвинили в поругании святынь, и Королевский суд потребовал от него объяснений. Защита Сэвиджа настаивала на том, что преступное поругание имеет место лишь тогда, когда хотят опорочить добродетель, но Сэвидж выставил непристойные взгляды с намерением вызвать к ним стойкое неприятие и даже возраст изменил, дабы показать разрушительное действие порока. Суд счел этот довод убедительным, и председательствовавший в суде сэр Филипп Йорк закрыл дело за отсутствием оного, пропев осанну Сэвиджу за его безупречные сочинения.
Однако в какой-то мере несостоявшееся судебное разбирательство достигло цели, которую преследовали затеявшие его лица: оно так напугало Сэвиджа, что он не решился переиздать поэму после того, как весь тираж разошелся; и вскоре о ней все позабыли — кроме, разумеется, задетых ею особ.
«Надежд тщета! — наш Сэвидж говорит. —
Мне Церковь и ученье — всё претит Чтоб я,
Который так к свободе смело шел,
В пирах полночных славу приобрел —
Попов доктрину начал постигать?
Нет, целится в священников мой стих,
Хоть нужно истреблять лишь славу их».
« Weekly Miscellany»
В ответ на эту сатиру «The Gentlemans Magazine» напечатал стихотворение незнакомого автора, откуда приводятся следующие строки:
В безумном гневе, сильно подгуляв И толком ничего не разобрав,
Невольно Сэвидж юношу проткнул,
А тот упал и навсегда заснул.
Тут случая рука сильна была,
Рука монарха Сэвиджа спасла.
Заместо траты «будущих годов На плач, молитву, Сэвидж» — будь готов Свое перо для битвы применить,
Попов и англиканство осадить,
За ризами мошенство обнажи,
Гордыню, похоть, жадность покажи.

Сэвидж
149
Говорят, кто-то пытался настроить против него королеву, но ему удалось привлечь на свою сторону защитников и пресечь эти поползновения; как бы ни было, королевского пособия его не лишили, хотя обещанного места он так и не получил.
В жизни Сэвиджа случалось многое, но такого позора, какой он навлек на себя этой поэмой, он не знал, и, если не в оправдание его проступку, то хотя бы ради его памяти будет справедливым сообщить нажитым им врагам, что он более не помышлял о подобных демаршах, и, хотя, досадуя на священников, мог под горячую руку пригрозить им новым переизданием «Пути святоши», всегда оставался непоколебимо тверд в своем решении не выносить эту сатиру на свет.
Одно время он подумывал отыграться за глупость или несправедливость, которые могли быть вменены ему в вину, сочинив поэму «Путь вольнодумца», где он намеревался посредством модной софистики провести своего персонажа через все этапы порока и легкомыслия, отвратить его от добродетели и направить кривой дорожкой, из веры обратить в неверие и под конец собственноручно отправить в мир иной.
Человечество очень много потеряло от того, что замысел этот остался невоплощенным, ибо Сэвидж как никто знал все злачные места и царившие там нравы и наверняка живописал бы их недрогнувшим пером, а поскольку душою он был праведник, то намеренного осмеяния или осуждения не потребовалось бы.
Затем позволь достоинству сиять,
Венку честь патриота украшать,
Небесного вождя ты восхваляй,
Приемыша напевом оправдай.
Искусством к каждой страсти прикоснись, Сердца исправь и гения возвысь.
Так будущее трон превознесет И слава твоя в вечность перейдет.
Но вдруг
Узнаем, что намеренно вонзил Наш Сэвидж шпагу, юношу убил,
Тогда мое презренье ты найдешь,
Но всё ж противней фанатизм святош.
«Gentlemans Magazine», май 1735 г.

150
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Однако и эта идея, едва зародившись, вспыхнула искрой воображения, заиграла красками изобретательности, а потом тихо умерла, подобно многим другим его прожектам; зато вскоре возникла другая, увлекла его на время своей новизной, а потом забылась, как и первая.
Бедствовал он по-прежнему, надежного источника дохода у него не было, кроме пенсии, назначенной королевой, а ее Сэвиджу катастрофически не хватало, поскольку, в отличие от скряги, который жил бы припеваючи на эти деньги, он не привык отказывать себе и в малейшем удовольствии, и только полное безденежье могло заставить его пройти мимо аппетитного лакомства.
С пенсией он поступал очень интересно: стоило ему только обналичить чек, как он тут же исчезал из поля зрения всех своих знакомых и какое-то время его было не видно и не слышно, о его местонахождении никто не знал; наконец, он появлялся без пенни в кармане, как ни в чем не бывало, точно никуда и не пропадал, и, где скрывался до того, неизвестно.
И так — всё время, пока ему платили вознаграждение от королевы: он периодически исчезал и возвращался. Друзей он уверял, что уединяется и пишет и что деньги эти кормят его долгие месяцы, но что-то в этом рассказе не вязалось: деньги он спускал быстро, и это противоречило его словам о долгих месяцах уединенной жизни.
Как и прежде, своим обаянием и остроумием он легко завоевывал симпатии людей, и те готовы были ему помочь избавиться от кабальной нужды, державшей его за горло; добились того, что его судьбой всерьез заинтересовался сэр Роберт Уолпол, пообещавший первую же вакантную должность с годовым доходом не выше двухсот фунтов отдать именно ему с оговоркой, что «сие — не распоряжение министра на обращение просителя, а слово, данное другу».
У Сэвиджа будто камень с души свалился, теперь ему ничто не угрожало, и, как он написал в стихотворении по этому случаю, «я доверял — и доверяли мне»;125 вскоре, однако, обнаружилось, что надежды его несостоятельны и «друг» свое слово держать не собирается. Он пытался напоминать о себе, но, видя тщетность уговоров, в конце концов оставил попытки.
Он понимал, что сам дал Уолполу повод усомниться в целесообразности выдвижения своей персоны, поскольку в последние годы правления

Сэвидж
151
королевы Анны он во всех кофейнях прослыл приверженцем ее кабинета министров, а лорд Болингброк, невзирая на свои эскапады и характер, имел в его лице неизменного защитника126, даром что Сэвидж с большим пиететом отозвался о нем в «Послании об авторах», которое в то время сочинял, но, к счастью, не опубликовал целиком, ограничившись несколькими отрывками, увидевшими свет в «Magazine» уже после того, как он оттуда ушел127.
Впрочем, Сэвидж и не думал отчаиваться, то было не в его характере: не один покровитель, так другой. В ту пору все взоры устремились на принца, очень щедро вознаградившего некоторых литераторов128, и Сэвидж, полагая, что он их ничем не хуже, вознамерился посвятить принцу свое сочинение.
Сообразно этой цели он отобрал для своего будущего стихотворного произведения тему под стать лишь самым высокопоставленным и наивлиятельнейшим особам, предмет, достойный внимания и покровительства принца; после чего, удалившись на время в Ричмонд, где он, не отвлекаясь на соблазны и не опасаясь домогательств бесцеремонных кредиторов, мог исполнить в тишине и покое свой замысел, написал поэму «В духе публичности касательно публичных сочинений»129.
Это пространное произведение, оно касается множества тем, из которых каждая могла бы стать предметом отдельного обсуждения, а многие уже становились объектом внимания литераторов более маститых, чем Сэвидж; но поскольку он, видимо, не представлял себе всего размаха задуманного им опуса и, подгоняемый нуждой, не мог себе позволить вдумчиво и основательно вникнуть в суть вопроса, то он лишь сверху прошелся по многим публичным сочинениям, которые в действительности заслуживали более пристального обращения, что он и сам признавал.
Но даже если читатель и бывает разочарован мимолетными прикосновениями автора к вопросам, которые до него обсуждались не раз и потому вызывают интерес, то следует признать за поэтом право восполнить допущенную им легковесность, пустившись «под занавес» расписывать то благоденствие, какое еще не доводилось воспеть ни одному выдающемуся стихотворцу, хотя сегодня и кажется, что оно более любой другой достойной поэтических красот темы чревато приукрашиванием, выспренностью мысли и пылким притворством. Судить об основании коло¬

152
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ний в необитаемых странах, рассуждать о безопасности несчастных, для кого родина перестала быть приятной или надежной гаванью, рассматривать обретение собственности без причинения вреда остальным, толковать об освоении пустынных земель и захвате несметных природных богатств130 и не вызвать при этом заинтересованного отклика, не породить мечтаний в разгоряченном воображении невозможно; поэтому естественно, что внимание поэта, в отличие от политика, устремляется к этим картинам, всё в них вызывает у него восторг. Это политик вправе потребовать от законодателей дать ему ответ на вопрос, почему закон потворствует исходу людей и не предусматривает никакой защиты для тех, кто, стремясь избежать лишений или бедствий у себя на родине, вынужден покидать насиженные места, укрываться на чужбине, жить по лесам и пустыням, бросать потомство в отдаленных уголках земли. Это дело политика — заявить о том, что бегство каждого честного человека есть потеря для общины, что пора облегчить участь без вины виноватых и что если жизнь человека сделалась невыносимой под бременем невзгод, выпавших на его долю, то надо общими усилиями попытаться ему помочь; впавших же в немилость из-за проступков следует постараться вернуть на путь истинный с пользой для общества, которому они навредили, а не вынуждать пускаться в бега. В отличие от политика, предлагающего проекты законов, которые всё равно никогда не будут исполнены, какими бы справедливыми или целесообразными они ни были, в противоположность государственному деятелю, стремящемуся свести к рациональным правительственным схемам общественное устройство, сложившееся случайно и существующее благодаря тайным страстям тех, кто стоит во главе, поэт подвизается на ниве несравненно более приятной: несчастного беглеца, страдающего от лишений и преследований, он влечет в мир изобилия и уединения, где, пребывая в полной безопасности, он может отдаться тишине и отдохновению.
За этой мирной картиной, рисовавшейся воображению удалившегося на покой поэта, Сэвидж не забыл сделать главное: осудить преступления, что сеяли повсюду первооткрыватели новых земель, вскрыть порочность самой идеи войны против варварских народов, ибо те не в состоянии дать отпор, а страны их слишком обильны сокровищами, чтобы не стать лакомой добычей для захватчиков; указать на коварство расширения морских

Сэвидж
153
путей, ибо с ним распространяются пороки, а хождение за моря несет заморским странам разорение. Сэвидж настаивал на естественном равенстве людей, призывал к смирению гордецов, возомнивших, что право есть следствие силы131.
То, как он описывает самые разные невзгоды, понуждающие людей пускаться в бега, ища приют подальше от родины, лишний раз выказывает в нем человека с богатым и глубоким жизненным опытом, а его сочувственное изображение подтверждает его человеколюбие и щедрость.
У поэмы примечательный финал: по нему видно, какие изменения претерпели со временем взгляды Сэвиджа. Когда-то в одном своем юношеском стихотворении, опубликованном в «Смеси», он презрительно отзывался о второй половине жизни, жалкой поре иссохших взглядов и не- сбывшихся надежд, заявляя о своей решимости или оставаться несгибаемым, аки кедр, или сгинуть, наподобие невзрачного куста;132 в этой же поэме (не забудем, обращенной к принцу) он людей среднего возраста рисует как наидостойнейших, познавших величие, истинную опору власти133, а когда в разговоре с приятелем ему случилось вспомнить об этом пассаже, он прямо заявил, что по нему вся человеческая добродетель сосредоточена именно в зрелости.
Не преминул он и осудить в приведенных ниже строках поэмы нелепый обычай, бытующий среди англичан, когда владельцы особняков и парков дозволяют своим слугам получать от незнакомых посетителей деньги за доставленное удовольствие:
Почто владельцы гордые садов,
Пусть королевских, царственных родов,
Взялись ворота Смело запирать,
Как ключник Петр, за плату в рай пускать?
Почто на каждой тропке грозный страж —
Не отойдет, коль денег ты не дашь?
Какой пришлец не смог бы их презреть?
И кто из Муз потщится их воспеть?134
Но еще до опубликования этой поэмы Сэвидж вспомнил о разрешении показывать за деньги королевские владения в Ричмонде, парк и пещеру135, и подумал, что королева, желая вознаградить своего подданного

154
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
за его заслуги, даровала ему привилегию извлекать выгоду из демонстрации этих красот, а на деле предоставила ему право безнаказанно унижать свою страну.
С несвойственной ему дальновидностью Сэвидж рассудил: опубликуй он эти строки, и его обвинят в оскорблении королевы, которой он обязан и жизнью, и средствами к существованию, и при всей справедливости реплики это не убережет его от несвоевременного наказания; поэтому он изъял этот пассаж из первого издания поэмы, зато после смерти королевы восстановил его в нужном месте, презрев былые предосторожности.
Итак, поэма вышла в свет без всякой политической фронды, с посвящением принцу; но, поскольку Сэвиджу некого было попросить лично поднести стихотворение его щедрому покровителю, он постарался обратить на себя его внимание серией предуведомлений, однако награды так и не последовало.
Он не мог об этом вспоминать без возмущения, твердо зная, что принц наслышан о посвященной ему поэме, и, досадуя, грозился больше ничего не сочинять даром или без обещанной протекции, благо у публики он пользуется известностью.
Он всё порывался лично вручить принцу свое творение и однажды уже было послал к печатнику за оттиском, а потом то ли передумал, то ли оробел, но так и не явился к его высочеству собственной персоной, предпочитая посылать громы издалека.
Надо сказать, публика тоже не спешила выказывать благосклонность к автору: всего было продано семьдесят два экземпляра, и это при том, что люди искушенные, знающие толк в подобного рода сочинениях с большой похвалой отозвались о поэме Сэвиджа. Сам же он не был склонен искать виноватых, тем паче ругать себя за какие-то промахи; провал он списывал на неудачное стечение обстоятельств: поэма вышла спустя два дня после объявления о перерыве в деятельности парламента136, вследствие чего все те, кто мог бы заинтересоваться этой публикацией, спешно готовились к отъезду или торопились расстаться с теми, кто получил отставку.
Впрочем, заметим в оправдание публики, что это далеко не лучшее сочинение Сэвиджа, и хотя в нем, безусловно, есть немало метких наблю¬

Сэвидж
155
дений, изрядных строк и проникновенных переживаний, в целом поэма не вполне отточена по языку, образы хромают, композиция сырая.
Как бы то ни было, поэма не поправила его финансовое положение, а оно было действительно плачевным и требовало большой выдержки, однако же нельзя не признать и другую сторону: мало кто из счастливчиков, регулярно получающих довольствие в пятьдесят фунтов в год, дошел бы до столь бедственного состояния, как Сэвидж. Пусть этих денег не хватает на то, чтобы пускать пыль в глаза и тешить собственное тщеславие, но их вполне достаточно, чтобы семья держалась на плаву, — и уж точно с избытком, если речь идет об удовлетворении простых жизненных потребностей.
Тем не менее, стоило ему только получить свою пенсию, как его тут же сдувало ветром, и объявлялся он только спустя какое-то время, снова с пустыми карманами; остальное время года жил как придется, питался как попало, наедаясь досыта лишь у знакомых, если те его приглашали, не смущаясь его бедным платьем, полагая, что все издержки покрывает его учтивая и живая беседа.
Он и жил так же, как птица на ветке, ночуя по ночлежкам для бродяг, по подвалам, не гнушаясь самых злачных и грязных мест, а когда оказывался на мели и нечем было заплатить даже за такой нищенский постой, то бродил по улицам до самой зари; летними ночами прятался под прилавком приказчика, а зимой спасался вместе с товарищами по несчастью в стеклодувной мануфактуре среди остывающих гор золы.
Вот так дневал и ночевал тот, кто природой был назначен к высоким думам, благонравным занятиям и любезной беседе. Не нашлось другого места автору «Скитальца», как только под прилавком, в подвале, у стеклодувной печи рядом с ворами и нищими! И это говорится о поэте самых возвышенных помыслов, обширных знаний и редкостной проницательности; о человеке государственного ума, о просвещенном христианине, рядом с которым бледнеют назидания моралистов; об ораторе, способном воодушевить сенат, о галантном придворном, чьим манерам могла бы позавидовать королевская камарилья.
Нетрудно представить, каким позором оборачивалась порой для Сэвиджа его жалкая жизнь; судя по приведенным ниже строкам из «Скитальца», он и сам об этом сокрушался:

156
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Пусть нищета к блаженству приведет, Несносны беды, что она несет...
(Не судят пусть не знавшие скорбей,
Кто в горе добрых не слыхал вестей),
Постыдных дел не смог он избежать,
Хоть клял их и боялся называть137.
Среди его знакомых не было ни одного, кого он когда-нибудь не попросил бы ссудить ему небольшую сумму; от частых просьб эти суммы вырастали в разы, и людям, казалось бы, хорошо его знавшим, посвященным в его беды, это надоедало, и они начинали избегать с ним встреч; он же, благодаря кочевому образу жизни, вовсе не испытывал недостатка в знакомствах: то и дело наведываясь в места отдыха, на курорты, он приобретал всё новых и новых приятелей, которые охотно давали ему на карманные расходы, отчего он всегда был при деньгах, счастливый одной мыслью о том, что, окажись он совсем на мели, его обязательно спасут.
Всё это, заметьте, он проделывал без малейших угрызений совести и без всякого изъявления благодарности, судя по всему, рассматривая положительный ответ на свою просьбу как нечто само собой разумеющееся, а вовсе не знак особой милости; если же он получал отказ, то воспринимал его как пощечину, как личное оскорбление, и очень неохотно шел на примирение с теми, кто отказывался одолжить ему деньги или давал недвусмысленно понять, что ждет возврата.
Бывало, люди, знавшие цену его дарованию и сочувствовавшие его бедам, предлагали ему свой кров, но всегда очень быстро убеждались в том, что приняли в дом весьма неудобного жильца, который настолько привык к беспорядочному образу жизни, что не мог придерживаться заведенных правил, уважать желания домочадцев; болтал с приятелем чуть ли не до утра, совершенно не думая, что у того на завтра дела; спать ложился далеко за полночь и насилу поднимался только к обеду. В общем, где бы он ни появлялся, порядок летел в тартарары, и даже если кто-то и хотел оказать ему достойный прием, сделать это было невозможно, не перевернув вверх тормашками весь домашний уклад.
Справедливости ради замолвим слово за человечество: дело не только в небрежении или равнодушии друзей Сэвиджа, а в том, что он действи¬

Сэвидж
157
тельно не знал покоя. Какой толк был давать ему деньги, если он тут же принимался их тратить, соря ими направо и налево, видя, что их хватает на сегодняшний день? Стоило ему зайти в таверну или в увеселительное заведение, как начиналась гульба, во время которой он спускал всё, после чего разворачивался и шел в другое место. На семейном празднестве его интересовали только забавы и развлечения: в чьем бы доме он ни появился, везде он ждал, что всё устроено ради него одного, все дела отложены в сторону, скучные правила отставлены, ничто не может помешать его веселью.
Казалось, никакому горю его не одолеть: даже доведенный до отчаяния, он никогда не ронял чувства собственного достоинства, и у него хватало духу блистать остроумием, осаживая наглеца-толстосума и высмеивая любые дутые претензии; для него не существовало кумовства, и он в любых обстоятельствах требовал отношения к себе как к равному. Как-то раз, когда ему негде было преклонить голову, не на что было поесть и одеться, один из его приятелей, не отличавшийся особой умеренностью в средствах, уведомил его запиской, что ждет его у себя в девять утра. Зная, что этот человек хочет ему добра, Сэвидж, тем не менее, пришел в ярость от того, что кто-то диктует ему условия, и наотрез отказался и от встречи, и от помощи.
Тот же несгибаемый нрав, те же твердость и упрямство видны в его сношениях с лордом Тирконелом, от которого он настойчиво, с нескрываемой антипатией и чувством превосходства требовал вернуть положенное ему вспомоществование, не допуская и мысли о возможном примирении. В письмах к лорду он брал не заискивающий тон просителя, а презрительную ноту грозного обвинителя, намеренного во что бы то ни стало вернуть положенное, вырвать победу, не идя на мировую.
Поскольку готовность признать другого богаче себя свойственна большему числу людей, нежели приятие того, что он умнее, то люди в целом охотнее примиряются с мыслью о превосходящем их богатстве, нежели с фактом превосходящего их интеллекта. То же принадлежит и до чувства превосходства, внушенного осознанием огромных природных дарований: самим фактом рождения оно отрицает ту покорность, которой требует сиятельная тирания; почему, собственно, Сэвидж и не мог не нажить себе врагов среди самых разных представителей человеческого

158
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
рода, ибо он утверждал свое право на уважение и внимание и с презрением относился к тем, кто полагал, будто благодаря своему состоянию может с ним не считаться. Его ненавидели за то, что они, не чета ему, бедняку, тем не менее не в силах уберечься от стрел его сатиры. Его критических выпадов боялись авторы расхваленных поэм, его соперничества страшились, почти каждый мелкий остроумец видел в нем своего заклятого врага.
Один из них, мистер Миллер, до того распетушился, что вывел его в своем фарсе, распорядившись, чтобы актер вышел на сцену в платье, как у Сэвиджа, подло намекая на то, что другого у него нет138, на что Сэвидж даже не рассердился, а только поморщился, как от слабого укуса, посчитав, что его обидчик не достоин даже пасквиля, который он тут же написал, но публиковать поленился; а поскольку давать сдачи негоже, если сам пострадавший ответной крови не жаждал, то и я предам это дело забвению, как в свое время Сэвидж: обнародовать его ответ было бы слишком большой честью для такой бессильной моськи.
Сэвидж тяготился не столько бедностью и своим бездомным и полуголодным существованием, сколько пренебрежительно-снисходительным отношением к нему окружающих. Он сетовал на неустройство, стоившее ему репутации стихотворца, на невнимание к его критике из-за того, что на нем вышедший из моды костюм; на тех, кто прежде в короткую пору его преуспевания пел его гению дифирамбы, подбивал на великие свершения и уверял в грядущем успехе, а теперь с кислой миной встречает любой его замысел: здесь предмет слишком мудреный, там тема туманная, и вообще автор сначала должен посидеть, хорошенько обдумать намеченный план поэмы, а не бросаться сразу писать, имея за душой пару осенивших его идей и нахватавшись кое-каких знаний... Он чувствовал: его загоняют в угол, выставляют никчемным, пригодным лишь для роли «добровольца- лауреата».
Но сбить его с ног волной небрежения было нельзя, он твердо верил в свою силу и знал, что любая вершина, стоит ему только всерьез захотеть ее взять, непременно ему покорится. Он и к наукам, и к собственному благосостоянию относился точно так же: строил разнообразные планы, льстил себя надеждой совершить в недалеком будущем великое открытие, а со временем и разбогатеть. На самом деле ему с его врожденной любознательностью и потребностью в ученых беседах, из которых он был

Сэвидж
159
мастер извлекать полезные сведения, намного лучше удавалось копить знания, чем копить деньги, ибо последнее требовало умения употреблять во благо те возможности, какие ему порой предлагали для приумножения капитала, а оно у него начисто отсутствовало; насколько бережно сохранял он и взращивал однажды посетившие его идеи, настолько же легко он расставался с деньгами, доставшимися по случаю.
Так он и жил, питаемый надеждой на исполнение данного ему когда- то королевой обещания, а сам тем временем, по обыкновению многих собратьев по перу, воодушевленный примером тех, кто не вправе рассчитывать на успех у публики, печатал одно за другим объявления об открытии подписки на издание своих сочинений; однако почему-то фортуна ему всё не улыбалась, и он обескураженно наблюдал за тем, как у Дака набирается вдвое больше подписчиков139, чем у него, хотя за свои сочинения он предлагал всего полгинеи.
С тем же смешанным чувством недоумения и протеста он вынужден был признать: его подписку королева оставила без внимания, а предложение Дака поддержала, после чего между приближенными ко двору вспыхнуло негласное состязание, в чью пользу интриговать и чьей подписке в первую голову содействовать. Надо ли говорить, что для Сэвиджа не составляло вопроса, кто из кандидатов более достойный? Кто, как не он, благодаря своей родословной, несчастьям и гению вправе был рассчитывать на лавры победителя, по ошибке доставшиеся другому?
Впрочем, не всё было так плохо; нашлись вельможи, одобрившие его замысел и поддержавшие его предложение о подписке весьма щедрыми вкладами. Сэвидж особо отличал герцога Шандо140, который откликнулся на объявление, прислав ему десять гиней.
Однако и эти деньги, что ему жертвовали на подписку, улетучивались с не меньшей быстротой, чем те, которые он получал на другие цели: как только у него в руках оказывался очередной взнос, он отправлялся с ним в таверну, и поскольку обычно подписчики жертвуют небольшие суммы, а он их моментально спускал, то на издание собрания стихотворений всё никак не набиралось, и сбор пожертвований тянулся годами.
Время от времени он вспоминал о своем детище, и тогда печатались новые предуведомления с обновленными датами, поскольку старые уже не имели силы. Для него не было большей забавы, чем тешить себя издатель¬

160
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
скими прожектами, и стоило только кому-то из его приятелей заинтересоваться его авантюрами, как он тут же принимался за дело: обновлял печать, писал предуведомления, составлял списки подписчиков на новое издание, которое он всерьез намеревался предпринять; но, наученный долгим опытом, понимая, что напечатать сочинения отдельным томом не получится, решал, в конце концов, печатать их раздельно еженедельными или месячными выпусками в расчете на то, что прибыль, полученная от первых номеров, пойдет на уплату расходов по выпуску последующих.
Так он и жил, терзаемый неопределенностью и страхом перед кредиторами: тут займет, там перехватит; хоронился по городским окраинам, забираясь в самые дальние щели. Но везде, где он появлялся, он тут же обрастал приятелями, и, хотя те обычно не задерживались из-за его безденежья, знакомых у него было невиданно много: его знали все сколько- то известные в своей области люди, и он знал каждого лично.
Каждое новое обстоятельство его жизни только расширяло и без того обширный круг его знакомств. Он был прирожденным собеседником и с удовольствием оттачивал свое искусство. Поскольку ни своего дома, ни даже съемной квартиры у него не было, уединиться ему было негде, а жить и питаться было нужно, он поневоле подолгу засиживался в публичных заведениях, по-компанейски откликался на любое приглашение, благо он был ничем не занят и часто сидел без денег, и обычно всё заканчивалось тем, что, еще не успев отобедать в одной компании, он уже был зван на другое застолье.
Так он и жил, как придется, от случая к случаю, но этот рассеянный образ жизни не мешал его сосредоточенности, а шаткость положения не нарушала душевного равновесия. Он не унывал и тогда, когда после долгих блужданий по улицам не находилось никого, кто пригласил бы его в харчевню, — он просто шел в поля, предаваясь раздумьям или игре воображения, гоня прочь грустные мысли; и даже в минуту внезапного горя он не позволял себе впасть в отчаяние, быстро стряхивал печаль, возвращался к беседе и полностью погружался в тему разговора.
В 1738 году эта и так, по представлениям многих, не очень счастливая жизнь обернулась новыми бедами: кончина королевы поставила крест на чаяниях Сэвиджа, которые он так долго вынашивал, и он, не будучи склонен второй раз полагаться на данное ему обещание, после того как сэр

Сэвидж
161
Роберт Уолпол однажды заронил в нем сомнение в намерении держать свое слово, опять оказался игрушкой в руках фортуны.
Впрочем, на этот раз друг не оставил его в беде141, а поскольку заглядывать далеко вперед, ища новые испытания, было не в его привычках, равно как и терзаться абстрактными мучениями, то он не сильно огорчился потере, видимо, теша себя мыслью о том, что нет худа без добра и теперь пенсию можно будет получать, не исполняя ежегодной повинности в виде панегирика.
Грела его и другая надежда: он вознамерился написать вторую трагедию на сюжет о сэре Томасе Овербери, переделав ее так, чтобы ничто в ней не напоминало прежнюю пьесу, за исключением всего нескольких строк: полностью перекроив план действия, добавив новые эпизоды, введя новых персонажей.
Многие его друзья возражали против старого сюжета, а он в свое оправдание повторял, что лучшей истории не найти и главная его задача — стереть воспоминание о предыдущей трагедии, что возможно сделать, лишь написав более изрядную пьесу на тот же сюжет, что, кстати, позволит ему окончательно сокрушить хитроумных книгопродавцев, каковые только и ждут смерти каждого достойного автора, чтобы надуть пухлый том, издав никудышные сочинения вперемешку с отменными.
Однако дело продвигалось медленно, пьесой он занимался, видимо, только забавы ради и в отсутствие других развлечений, и то больше подсчитывал будущие барыши да рисовал в воображении картины своего театрального триумфа, который сторицей окупит всё, что он утратил со смертью своей благодетельницы.
Предвкушая скорое процветание, он, тем не менее, не пренебрег мерами по сохранению пенсии; правда, иные из его поклонников сочли их недостаточными, полагая, что он напрасно не выступил со стихами на смерть королевы; впрочем, год спустя в день ее рождения Сэвидж предъявил доказательства твердости духа и силы гения. Он лучше других понимал, насколько избита элегия, и, зная, что по этой исхоженной колее проехать нельзя, не повторив предшественников, постарался выделиться из хвалебного хора песнопевцев неким новым поворотом.
Эту сложную задачу он исполнил с честью, и поэма его по праву принадлежит к лучшим сочинениям из всех, написанных на смерть короно¬

162
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ванных особ142. Перенеся упоминание о смерти королевы на день ее рождения, он нашел прекрасный способ не просто соединить две разные темы, которые любой другой на его месте отказался бы сопрягать, настолько они различны, но он еще и сочетал их таким образом, что этот союз предстал само собой разумеющимся; получилось — прежде немыслимое стало очевидным.
Помимо красоты, это необычное сочетание образов исполнено столь умело, что стихотворение можно считать недосягаемым для критики, и потому не будем останавливаться на многих других тонкостях, которыми оно богато и которые в любом другом случае вызвали бы восторг и были бы заслуженно отмечены.
Остается добавить, что в этом сочинении он выказал не только свой гений, но и достоинство, коим он не так часто мог похвалиться, — мудрость: он тонко, деликатно намекнул королю на желанное продление его пенсии.
Некоторое время он пребывал в неведении относительно успеха своего сочинения, но, не видя резона беспокоиться, ушел с головой в работу над своей новой трагедией; этим воспользовался приятель, который долгое время его поддерживал и которому, видимо, надоело это делать: под предлогом переезда с семьей на новое место он оборвал отношения. Настало время Сэвиджу поинтересоваться своим положением при дворе, к тому же он не получил вовремя пенсию, и у него закралось подозрение, что дела его могут быть не столь хороши, как он надеялся.
Мы уже видели, что добиваться своего обычными мирными способами он не привык, и в казначействе ему сразу дали добрый совет вести себя потише, но Сэвидж редко действовал сообразно чужим наставлениям, вот и на этот раз он вскипел и потребовал от сэра Роберта Уолпола разъяснений, почему другим продлили пенсию, назначенную королевой, а ему нет; разговор происходил в приемной, в довольно грубой форме, что, возможно, окончательно решило вопрос не в пользу Сэвиджа.
Вскоре после произошедшего его уведомили письмом о решении, которое не оставляло ему никакой надежды на возобновление пенсии, причем он так и не узнал, что за проступок ему инкриминировали, в чем его подозревали, чье влияние против него использовали. С потерей пенсии он лишался всех средств к существованию, у него оставалась только не¬

Сэвидж
163
завершенная пьеса, и, чтобы ее закончить, ему нужно было на что-то жить.
Что за судьба выпала этому человеку! Какой-то порочный круг несчастий: сначала его лишили, согласно букве закона, поместья и титула, потом родная мать бросила его на произвол судьбы, обманом отобрав у него отписанное отцом состояние. Один как перст, без друзей, без протекции, он завоевал уважение и репутацию исключительно силой собственного дарования, и каждый раз, когда его чаяния были близки к исполнению, их у него отнимали. Так ничем не закончились поползновения короля обратить на него свою милость; так осталось незамеченным его посвящение принцу, который обычно не упускал случая выразить свою благодарность; так сэр Роберт Уолпол без толики досады нарушил данное ему обещание, хотя с гордостью заявлял о том, что слово свое всегда держит; так после смерти королевы у него забрали последнее, причем у него одного143.
Словом, несчастий хватало, но он их терпеливо сносил, не теряя достоинства и не поддаваясь унынию; даже последние потери, поставившие его на грань полной нищеты, бездомного и голодного существования, его жизнерадостного духа не поколебали. Вот пример его несгибаемости: он совершенно обносился, и тут весьма кстати из близлежащей кофейни сообщили об оставленных для него одежде и белье; думаю, даритель намеренно не стал открывать своего имени, не желая смущать Сэвиджа и вынуждать его искать своего благодетеля, дабы отблагодарить; и всё же была в этом щедром подношении некая бесцеремонность, столь противная натуре Сэвиджа, что он отказался принять подарок и обходил кофейню стороной, пока оттуда не забрали все вещи.
Очень скоро о его бедственном положении заговорил весь Лондон, и друзья, посовещавшись, решили действовать, дабы облегчить его участь; один из приятелей написал ему письмо, выражая сожаление по поводу «утраченной им пенсии» и делясь надеждой на скорое обретение благосостояния, «которое сделает его независимым от карликов, по привычке именуемых великанами»144.
План счастливого и свободного существования состоял в том, чтобы Сэвиджу переехать в Уэльс и жить там на довольствие в размере пятидесяти фунтов в год, собранных по подписке: этой суммы вполне хватит на

164
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
скромную уединенную жизнь, а о мечтах разбогатеть или упрочить свою репутацию придется забыть.
Сэвидж охотно принял это предложение, впрочем, на основаниях совершенно иных, нежели те, коими руководствовались его друзья; если они предполагали, что он навсегда уедет из Лондона и похоронит себя до конца жизни в Суонси, то сам он всего лишь хотел воспользоваться открывшейся возможностью: спрятаться на время, закончить пьесу, а потом вернуться в Лондон, поставить трагедию на сцене и дальше жить припеваючи плодами трудов своих.
Он планировал очень серьезные переделки в своих произведениях, зная, что на это уйдет много времени и сил, после чего собирался, к радости подписчиков, опубликовать обновленное собрание сочинений.
Не забывал он и о грядущих развлечениях, правда, его знания сельской жизни исчерпывались лишь пасторалями и пастушескими песнями145. В воображении ему рисовались цветущие аркадии, подобные тем, какие поэты пересказывают друг другу, и в мыслях он уже составил нескончаемую череду невинных увеселений, неуязвимых ни для гордыни, ни для невежества или жестокости.
Он настолько сжился с этими сладкими грезами о счастливой деревенской жизни, что отказаться от надежды обрести покой в укромном уголке, потерять возможность ночи напролет слушать соловьиное пение, которое, как ему казалось, раздается с каждого куста, было выше его сил, о чем он и сказал одному своему другу, когда тот пожурил его за необдуманное согласие жить по подписке и посоветовал, пока не поздно, напрячь все свои силы и выкручиваться самому146.
Тем временем друзья, не желая торопить события, помогли ему снять жилье на северной стороне Флит-лейн147 (там он был в безопасности, туда кредиторы не заглядывали), взяв за правило выдавать ему каждый понедельник по гинее; он обычно спускал ее в тот же день и до следующего утра и всю оставшуюся неделю жил, по своему обыкновению, чем бог пошлет.
Вот когда он на самом себе испытал всю унизительность положения нахлебника: его благодетели, еще ничего не сделав, уже принялись по- хозяйски диктовать ему условия, а он не знал, как пристойно поступить: то ли возмутиться, то ли стерпеть, быстро увидев по манере поведения большинства его подписчиков, что он по-прежнему в руках «карликов».

Сэвидж
165
Его бесила та бесцеремонность, с которой они постоянно вторгались в его жизнь, но то, как они надумали принудить его сменить гардероб, было воспринято им как верх оскорбления: не спросив его совета, не предложив ему самому сделать закройщику заказ в пределах назначенной суммы, они всё за него решили — пригласили портного, тот приехал снять с него мерку, после чего стали совещаться, какую одежду ему шить.
Манера действительно малоприятная, сам Сэвидж, окажись он в подобной ситуации, никогда бы так себя не повел, но дело житейское, и оно не стоило бы упоминания, если бы эта история не задела его за живое и он не выказал преинтересную грань характера. Взбешенный известием о намерении доброхотов, он пожаловал на квартиру к другу и, когда тот поинтересовался, чем он так взволнован, вскричал потрясенно: «Где это видано — снимать с меня мерку?!»148
Чем всё закончилось, неизвестно: он не говорил, никто не спрашивал, дабы не ставить его в неловкое положение. Скорее всего, по здравому размышлению он подчинился неизбежной процедуре и быстро остыл, будучи бессилен что-либо изменить.
Однако это вовсе не означает, что теперь из него можно было веревки вить, и порукой тому случай с одним господином, который первым сообщил ему о намерении поддержать его сбором средств по подписке и, ввиду этих планов, попробовал заручиться его примирением с лордом Тирконе- лом, но Сэвидж ни в какую не согласился действовать по указке.
В расчете, что возобновлению отношений с лордом Тирконелом не откажется посодействовать сэр Уильям Лэмен149, ему от имени Сэвиджа составили письмо*, в котором последний умолял его помочь «человеку, действительно нуждающемуся, как нуждается всякий смертный», сообщая о плане навсегда покинуть Лондон, «уехать туда, где он более не будет испытывать терпение своих родных, друзей и недругов»; он каялся, что вспылил и повел себя не лучшим образом с лордом Тирконелом, «за это он искренне готов просить прощения», но если лорд Тирконел, как он подозревает, так и не изжил нанесенную ему обиду и «не станет читать его письмо», то он слезно просит сэра Уильяма смягчить сердце сиятельного лорда, выражая надежду, что он не откажет ему в его просьбе и «не ожесточится сердцем против какого-то мелкого родственника».
* Это сделал мистер Поуп150.

166
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Сэвиджу никогда не нравились письма под диктовку, и потому, еще не вскрыв письма, он уже был не склонен одобрять эту затею. А когда прочел и обнаружил речи, совершенно противоположные не только его собственному отношению, но и, как он утверждал, истине, он не стал его переписывать, а вместо этого разразился в ответ гневной, по-мужски решительной нотой протеста. Он точно указал на заискивающий тон, на самоуничижительную оценку произошедшего, заметив, что автор мог хотя бы вложить в его уста «приличествующие джентльмену» сетования на жизненные невзгоды. Он наотрез отказался включать абзац, где он просит Тирконела его простить, ибо «его прощение ему даром не нужно, и он не собирается его выклянчивать ни искренне, ни лицемерно». Он обратил внимание своего друга на весьма опрометчивое разделение, что тот произвел меж собою и им, Сэвиджем, ибо, подчеркнул он, когда автор письма упоминает высокопоставленных особ «от своего имени», они суть «карлики, что мы по привычке называем великанами», но стоит ему обратиться к ним «от моего», как он сразу берет смиренно-подобострастный тон. А далее он с большим чувством собственного достоинства перечислил дурные последствия, каковые может возыметь такое послание, за которое его родственники не преминут ухватиться как за главный довод в тяжбе с ним и обратят против него же, ибо он всегда грозился опубликовать подробнейший отчет о том, как его третировали родные. К чести джентльмена, составившего это послание, он прислушался к резонам Сэвиджа и согласился, что давать ход письму нельзя.
Наконец после многих отступлений и проволочек искомую сумму таки наскребли, хотя она оказалась менее пятидесяти фунтов в год, причем некто из подписчиков единолично внес двадцать фунтов151. Такова людская щедрость: череда просителей неспособна совершить то, что творит играючи по доброте душевной один человек. Вот и Сэвиджу за меньшую пенсию, чем отписанная ему когда-то без всяких расчетов миссис Олдфилд, ныне пришлось кланяться и распинаться перед очень многими.
Впрочем, Сэвидж остался доволен и с нетерпением ждал отъезда, нимало не смущаясь скудостью собранного вспомоществования: решив начать на всём экономить и жить сообразно строжайшим правилам бережливости, он не сомневался, что денег ему хватит с лихвой. Он рассуждал так: если человек, зная размер своего дохода, тем не менее его превышает, он достоин настоящего презрения, признавая, правда, что подобную глу¬

Сэвидж
167
пость совершают сплошь и рядом, и вообще некоторым людям нельзя доверять их собственные деньги.
Вооружившись столь похвальными сентенциями, нежно попрощавшись с друзьями и прослезившись при расставании с автором этих строк152, Сэвидж благополучно отбыл из Лондона в июле 1739 года. В дорогу его снабдили пятнадцатью гинеями, особо оговорив, что ему их хватит до конца пути и на первое время в Уэльсе и что от первого сбора средств осталась небольшая сумма. В ответ он поклялся не нарушать правил экономии, сел в почтовую карету и был таков; друзьям оставалось ждать от него вестей из Суонси.
Однако на четырнадцатый день после его отъезда они нежданно-негаданно получают от него письмо, в котором он сообщает, что застрял в дороге, в кармане ни пенса, и просит их выслать ему небольшую сумму, иначе он не сможет двинуться дальше. Они складываются, отправляют ему деньги на дорогу до Бристоля, откуда он по воде должен добраться до Суонси.
В Бристоле обнаруживается, что на морские перевозки введена пошлина153, поэтому сразу сесть на корабль у Сэвиджа не получилось, и ему пришлось задержаться в городе; там он, компанейская душа, быстро познакомился с самыми влиятельными горожанами; его ввели в лучшие дома, он украсил собою тамошние празднества, везде встречая уважение, льстившее его тщеславию и быстро завоевавшее его симпатии.
Прошло немного времени, и он стал тяготиться отношением к нему лондонских друзей; посыпались жалобы, и в конце концов они настолько устали от его нытья, что, не теряя лица, забрали свои вклады; в итоге, говорят, он получал чуть более двадцати фунтов в год, и большую часть этой суммы обеспечивал автор идеи подписки.
Побыв в Бристоле некоторое время, Сэвидж отправился в конечный пункт своего путешествия, в Суонси, и прожил там около года; он был очень недоволен урезанным размером своей пенсии, однако жизнь его скрашивали знакомства, которые он завел, как бывало и прежде, среди самых уважаемых семейств местной знати, почтив особым вниманием мистера Пауэла и миссис Джонс, которым посвятил несколько стихотворений, опубликованных в «The Gentlemans Magazine»*’154.
* Перепечатаны в недавнем собрании.

168
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
В Суонси он завершил работу над трагедией, дописав два недостающих действия, и уже настроился ехать в Лондон, чтобы ставить пьесу на сцене, как встретил горячее сопротивление со стороны своего главного благодетеля155, который посоветовал ему поручить постановку мистеру Томсону и мистеру Моллету156, знающим, как приспособить пьесу для сцены, а также позволить его друзьям получить вырученные за постановку деньги, с тем чтобы из них платить ему годовое содержание.
Однако Сэвидж только отмахнулся от этого предложения. Он отнюдь не считал этих двоих более знающими, чем он сам, и потому не собирался передавать им свою пьесу. И вообще довольно ему быть, как он выразился, «на помочах», а о «своем благодетеле, предложившем платить ему содержание из выручки за его же собственные труды», он прежде был лучшего мнения.
Он объявил подписку на свои сочинения среди жителей Уэльса, и перспективы были обнадеживающими, но вскоре он решил оттуда уехать, поскольку полагал неразумным заточить себя в этой дыре исключительно ради удовольствия тех, кто сначала посулил ему золотые горы, а как только он уехал подальше, тут же скостил его содержание до такой малости, что он едва сводит концы с концами.
Сэвидж настолько оскорбился таким, как ему казалось, незаслуженным к нему отношением, что прервал переписку почти со всеми своими дарителями, видя в них, судя по всему, угнетателей и преследователей; а в последние годы жизни вообще заявил о том, что после своего отъезда из Лондона видел с их стороны «одно предательство, помноженное на другое предательство, одну бесчеловечность, помноженную на новую бесчеловечность»157.
Очевидно, испытываемые им лишения иногда вводили его в соблазн сгустить краски до такой степени, будто особы, которые, как он думал, поставили его на грань нищеты, только тем и занимались, что хотели его извести. Но нельзя не признать: он страшно бедствовал вследствие урезанного содержания, и тем, кто отказал в своей помощи человеку, который, им поверив, похоронил себя вдали от друзей и знакомых, обычно выручавших его в трудную минуту, будет очень непросто найти оправдание своим поступкам.
Пожалуй, справедливости ради надо указать на невыносимое высокомерие в общении, когда он гораздо чаще поносил своих дарителей за ску¬

Сэвидж
169
пость, чем благодарил их за помощь; но не надо и забывать о другом — он никому не навредил, а ведь именно этот грех вменяли ему в вину, и потому его скорее можно пожалеть, чем подвергнуть остракизму; в любом случае, как бы вызывающе он ни поступал, поведение его заслуживало великодушного и честного отношения — впрочем, к тем, кто доводит доверившегося им человека до полуголодного состояния, эти эпитеты неприменимы.
Прежде чем отбирать обещанное, его подписчики обязаны были аннулировать договоренность с Сэвиджем, и, вместо того чтобы извлекать выгоду из затруднительного положения, в которое они его поставили своим доброхотством, они должны были помочь ему вернуться в Лондон, а не бросать его одного на произвол судьбы. Он был прав, сравнивая себя со львом в тенетах и требуя скорейшего освобождения, пока на него не спустили свору собак.
Правдами-неправдами ему удалось вырваться из неволи и добраться до Бристоля, где его ждал не менее благожелательный прием, чем в первый раз, и где он задержался, не оставляя намерения вернуться в Лондон. Сэвидж был не только всячески обласкан местными почитателями, но и одарен подношением в тридцать фунтов, которых было вполне достаточно, чтобы немедля отправиться в Лондон; он же беспечно решил, будто такие подарки в порядке вещей, тогда как подобная щедрость — нечто небывалое и случается не каждый день; так он беззаботно проводил время, ловя знаки внимания, пока радушию и терпению горожан не пришел конец.
Дурная привычка Сэвиджа заключалась в том, что он не наблюдал часов во время визитов, и те затягивались допоздна, приводя в полное отчаяние хозяев дома, привыкших считать каждый заработанный пенс, поскольку никакое обаяние, никакая остроумная беседа не убедит торгового человека, что он не напрасно веселился ночь, лег спать под утро, а назавтра не смог рано подняться, если такие ночные эскапады будут ему стоить его дневного прибытка.
Вот и Сэвидж, не подозревая о причине охлаждения своих бристольских знакомых, поначалу ходивших за ним гуртом и ловивших каждое его слово, обнаружил, что окружение его редеет с каждым днем и ему всё труднее находить гостеприимных хозяев, готовых разделить его ночные бдения.

170
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Впрочем, он и сам далеко не всё время своего пребывания в Бристоле проводил за визитами или трапезами: то и дело брался за перо, вынашивал новые грандиозные замыслы. Стоило ему ощутить желание писать, как он тут же исчезал из поля зрения друзей и залегал где-то в пригороде, а потом через какое-то время, к вящей радости приятелей, снова присоединялся к компании.
Он по-прежнему горел желанием вернуться в Лондон и поставить на сцене свою трагедию, но, однажды спустив собранные для него деньги, вместо того чтобы потратить их на дорогу до Лондона, он уже более не мог добыть сумму, достаточную для переезда, а даже если бы и достал таковую, то, вероятно, снова пустил бы деньги на развлечения, благо далеко ходить было не надо, а о поездке бы опять забыл.
Так он и жил по принципу «будет день — будет пища», а беда тем временем незаметно подбиралась к нему всё ближе и ближе. Наскучив одним горожанам, которых он вначале подкупал своей беседой, он всё еще мог рассчитывать на внимание других, непосвященных, если бы не одно обстоятельство: он настолько обносился, что люди и не прочь были позвать его в гости или познакомиться с ним в публичном месте, но стеснялись это сделать из чувства приличия. Настало время, когда привратники на его звонок отвечали, будто сговорившись, что хозяев нет дома, и он, униженный, брошенный всеми, принужден был скитаться по городу в поисках хлеба насущного, часто ложась спать голодным.
В довершение к своим несчастьям он наделал долгов, и его повсюду разыскивали приставы; из-за этого он был вынужден скрываться даже от тех своих немногих знакомых, на чью помощь мог надеяться. Он взял за обыкновение днями лежать в постели в своей каморке на чердаке в какой- то богом забытой дыре, на улицу выходить тайком, когда стемнеет, и крадучись возвращаться в свою берлогу под утро.
От такой жизни полуизгоя-полуарестанта он впал в крайнюю нищету, у него начались голодные обмороки, он потерял аппетит, не выносил запаха мяса, и только после приема стимулирующего средства у него понемногу восстанавливалось пищеварение.
В этот беспросветный период ему из Лондона присылают пять фунтов158, он покупает на них приличное платье и уже почти направляется в столицу, но в последнюю минуту спускает в любимом кабаке все деньги.

Сэвидж
171
Он снова застревает в Бристоле, а там его буквально по пятам преследуют приставы. На его счастье, его укрывает в своем доме один из приятелей, готовый мириться с неудобствами, создаваемыми гостем, которого нельзя заставить ночью спать, а днем бодрствовать.
Надо заметить, что и в самые отчаянные минуты Сэвидж никогда не терял беззаботности и жизнелюбия: его спасало то стихотворство, то круг эпистолярных знакомств, которые он поддерживал и расширял, и вообще, как бы подавлен он ни был, он не мог отказать себе в удовольствии выжать слезу или надавить на больную мозоль, чтобы выцыганить у корреспондента лишние деньги.
Надеяться на помощь его бристольских знакомцев более не приходилось: эти люди купеческого звания радели о своей прибыли и не могли сочувствовать небрежно-расточительному поведению или проникаться восторгом по адресу человека, не умеющего беречь и приумножать накопленное. Нетрудно представить, что многих из благожелателей Сэвиджа, готовых ему помочь, отпугивало его легкомысленное отношение к деньгам: они знали, что их подношения — что мертвому припарка и от нужды его не избавят.
В общем, он съехал от своего приятеля и вернулся в свое временное жилище, намереваясь вскоре отправиться в Лондон; однако 10 января 1742—1743 года159, в тот момент, когда он возвращался к себе после ужина в компании двух своих друзей, он был задержан по обвинению в задолженности восьми фунтов хозяевам кофейни и препровожден в дом помощника шерифа160. То, как он описывает случившееся в письме к одному из двух сотрапезников, настолько красноречиво, что не процитировать нельзя:
Вчерашний совместный ужин стоил мне недешево, так как, не попав в поздний час в свое пристанище у Бойера, я обрел новое, да такое, что не пожелаешь и врагу.
Представляете, поднимаюсь к себе наверх, и тут меня хватают по иску миссис Рид161, причем так тихо, что в «Белом льве», по-моему, никто ни о чем даже не догадался. Я сразу сообщил приставам о содержимом (точнее, о пустоте) моего кармана, но они и ухом не повели, обращались со мной подчеркнуто учтиво; их любезность простиралась аж до самого казенного места, клянусь, я мог бы легко сбежать по дороге,

172
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
только мне это было не надо — я лучше по миру пойду, хотя денег у меня всего ничего, три с половиной пенса.
Итак, прежде всего, умоляю Вас самым наинастойчивым образом — ничего не рассказывайте миссис С-с162, я не хочу доставлять этой добрейшей душе боль, ибо знаю, как она станет переживать.
Далее, заклинаю Вас, милостивый господин, всеми узами дружбы — не допускайте на мой счет ни малейшего сомнения, никакой дурной мысли, наоборот, постарайтесь сохранить приятственный тон и безмятежное состояние духа, кои (слава богу!) меня не оставляют и не оставляли в час куда более тревожный. Еще прошу Вас, во имя нашей дружбы, если Вы ее цените — а я ее боготворю, — не держите зла на миссис Рид и тем паче не вините ее ни в чем. Да, это из-за нее я погиб, но я великодушно ее прощаю и не только не питаю к ней никаких злых чувств, но, наоборот, готов сделать для нее что-то хорошее, правда, издалека, на расстоянии, ибо о былой близости не может быть и речи. И последнее (прошу простить мне эти слова): я требую, чтобы ни Вы, ни Ваши друзья не предлагали мне никакой финансовой помощи. Разумеется, пиши я Вам, дражайший друг, в другое время, при других обстоятельствах, в моем послании не было бы ни одной требовательной ноты, а лишь нижайшая просьба и смиренный тон.
Впрочем, дабы мой искренне ценимый друг не подумал, что я возгордился, позвольте просить Вас отпустить ко мне на один день Вашего лакея и тем самым помочь мне сэкономить на услугах носильщика, а также доставить несколько писем адресатам, чьи имена я хотел бы сохранить втайне от людей незнакомых.
Благодарю Господа за то, что люди, заключившие меня под стражу, пока обращаются со мной учтиво и что, решив испытать меня (в день моего рождения!163), Господь оказался ко мне милостив и несчастье мое не лишено приятных моментов. Я не ропщу, вверяю себя кротко божественной воле. Что же принадлежит до света, то, надеюсь, Небо не оставит меня присутствием духа и непоколебимой стойкостью перед лицом несчастий, которые единственно и составляют достоинство истинно благородного человека: такое достоинство неизмеримо выше титулов; такое благородство проистекает из справедливых принципов философии, упроченных чистыми возвышенными помыслами христианина.
В доме помощника шерифа он пробыл пять суток, не оставляя надежды, что его освободят под обязательство явиться в суд и тем самым он

Сэвидж
173
избегнет тюремного заключения. В письме к другу он точно рисует свое состояние в те дни и как с ним обходились:
Весь день, — пишет он, — разные люди забивали мне голову всякими глупыми фантазиями, и каждый раз мне приходилось трезво (насколько позволяет природа) переваривать сказанное, приспосабливаясь к образу мысли нового человека; и так меня бросало от одной безумной затеи к другой, пока наконец у меня всё в голове не перепуталось, а дело так и не сдвинулось: одни обещания, полное разочарование, ежечасные метания — то им беги в один конец города, то в другой.
Узнав, что освобождение под обязательство явиться в суд стоит ровно столько же, сколько встанет оплатить задолженность в восемь фунтов, его хваленые друзья как один отказались спасти его от тюрьмы, и спустя какое-то время его перевели из дома помощника шерифа, где он пробыл, по его словам, «только себе в убыток», в Ньюгейт164.
Покрыть расходы, или, как он выражается, «убыток», ему великодушно помог мистер Нэш из Бата:165 едва прослышав о положении Сэвиджа, он, не мешкая, выслал ему пять гиней, пообещав всемерно способствовать распространению в Бате его подписки.
Переезд в Ньюгейт, по крайней мере, положил конец его двусмысленному положению, и он, после долгой полосы терзаний, когда окрылявшая его надежда вдруг опять сменялась разочарованием, наконец-то обрел покой; оказалось, что его друзья — всего лишь сотрапезники, повеселиться вместе с ним они не прочь, но делить с ним несчастье не собираются, так что на их помощь он более не рассчитывал.
Впрочем, один господин вызвался было заплатить за него по долгам, но Сэвидж отказался от его помощи, и, думаю, только потому, что не хотел продолжать быть ему в тягость.
Нашлись знакомые, предложившие начать сбор средств в его пользу, однако он «их жалкое предложение» отверг и «отвергнул бы снова», как было заявлено публично166. Что принадлежит до прошений, он был выше этого, сделав единственное исключение для некоторых правительственных чиновников, у которых пытался отстоять свою пенсию.
Он по-прежнему клял уславших его в деревню доброхотов, требуя в одном письме «вернуть ему гонорар от пьесы, уже три года как закончен¬

174
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ной», в другом грозя опубликовать памфлет, в котором всему свету расскажет, «как его обманули».
Памфлет он так и не написал, ибо был отходчив, зато быстро обрел свое обычное равновесие, принявшись за дела гораздо менее рискованные. Он твердил, что ему обещано годовое вспомоществование в пятьдесят фунтов, хотя он, дай бог, получил половину этой суммы; но, видимо, свыкшись с положением дел, он и думать о том забыл за горестями и радостями.
Из письма от 30 января к его лондонскому другу видно, с каким жизнелюбием сносил он свою планиду:
Вот уже добрую неделю как я в покое и уединении, коих не ведал весь последний год, пребываю в своем ньюгейтском узилище, откуда тебе и пишу: ныне я полновластный хозяин апартаментов, и никто мне не мешает предаваться стихотворству, единственно потребному моей душе. Спасибо Всевышнему, я вновь стал самим собой, и пусть плоть моя в заточении, зато дух мой волен парить раскованно в пределах, ничем не ограждаемых и одинаково полезных. Все Девять Муз ныне — мои благодетельницы, и если мне суждено стать их птахой, невзирая на ньюгейт- скую клетку, то уверяю вас, мой друг: сие узилище отнюдь не помеха моей вольной песне, и пусть временами она сбивается на жалобную трель соловья, много чаще она ликует, как жаворонок.
В другом своем письме он замечает, как берется за разные темы, ни к чему не привязываясь: одну неделю занимается одним, другую — другим.
Это ли не похвальный стоицизм? Ему можно вменить в вину какие угодно недостатки, но умения твердо сносить невзгоды ему было не занимать. По словам Эпиктета, мудрым человека делают две силы: сила превозмочь несчастье и сила превозмочь желание;167 у Сэвиджа с избытком хватало первой и недоставало второй: на самом деле, ему частенько приходилось восполнять одно другим.
Начальник тюрьмы мистер Дэгг168 был к нему очень человечен: предоставил ему столоваться у себя и не брал с него никакой платы; он мог уединяться, если ему мешал шум; мог выходить к воротам тюрьмы, иногда его даже приглашали на прогулку; так что в тюрьме его тяготы оказались менее хлопотными, нежели ставшие для него привычными жизненные невзгоды.

Сэвидж
175
Благоволение к нему начальника тюрьмы не ограничивалось лишь мягким режимом, он также несколько раз, хотя и безуспешно, пытался склонить кредитора к освобождению Сэвиджа; и всё время, пока тот находился под арестом, обращался с ним самым деликатным и учтивым образом.
Без сомнений, нет ничего более похвального, чем добродетель, выказанная вопреки обстоятельствам, и пример тому человечность Сэвиджева тюремщика: его сердце должно было бы давно очерстветь за прискорбным занятием, а этого не случилось, и кто, как не он, достоин именоваться образцом человеколюбия. Высекают же на надгробии надпись «честному сборщику податей», можно увековечить и память «доброго тюремщика».
Посетители не оставляли Сэвиджа вниманием, случалось, и подарки приносили, но прожить на них он бы не смог, так что тюремщик оставался его главным благодетелем; подношения же, хотя и располагая его к отдельным дарителям, никоим образом не создавали у него общего благоприятного суждения о бристольцах, поэтому неудивительно, что в тюрьме он занялся, не найдя для себя лучшего времяпрепровождения, сочинением поэмы под названием «Лондон и Бристоль в зарисовках»169.
Доведя поэму до ее нынешнего, далеко не совершенного вида (даже если не принимать во внимание пробел170), Сэвидж сообщил приятелю в Лондон о своем замысле и решимости напечатать поэму под своим именем171, умоляя его не оповещать никого из бристольских знакомых. Тот удивился такой прыти и попытался отговорить его от публикации или хотя бы от подписного ее варианта, заявив, что не находит объяснения противоречивому желанию сохранить дело в секрете и одновременно обнародовать свое имя при первом же издании. На что Сэвидж ответил в присущей ему манере:
Сегодня утром ты меня удивил; читаю и глазам не верю: ты отвечаешь вопросом на вопрос — зачем надо было добавлять к «Лондону и Бристолю» «в зарисовках»? А зачем мистер Вуластон добавил то же самое слово к своему «Поклонению природе»?172 Думаю, ему так захотелось, вот и мне тоже так захотелось. Ты не понимаешь, зачем такая секретность и как она сочетается с моим желанием обнародовать поэму под своим именем, и ты со сладострастием мне об этом сообщаешь. Отвечаю: у меня есть на то свои личные причины, и я не обязан о них никому рас¬

176
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
сказывать. Тебе кажется, что это не понравится моему другу мистеру С-?173 А я так скажу: и что с того? С чего ты решил, что этот господин может диктовать мне, как поступать? Если кто-то мнит себя моим другом и так передо мной заносится, мне такая дружба даром не нужна. Ты говоришь, я его обижаю своим молчанием; возможно, но и пусть себе! Тебе почему-то не приходит в голову, что мои объяснения могут не иметь ничего общего с твоими предположениями. Ты продолжаешь настаивать: не следует печатать под своим именем... А я отвечу: нет, следует, я так решил, и точка. И помните, сэр, я обратился к Вам отнюдь не в отсутствие других издателей, и прошу Вас не воображать, будто я что-то должен мистеру С-: я ему ничем не обязан.
И это пишет человек, заключенный под стражу, живущий милостью окружающих! Это ли не безрассудство и упрямое, доведенное до нелепости, желание стоять на своем? В одно мгновение всё хорошее и плохое, что он встретил в Бристоле, оказывается забыто: внимание, почтение, щедрое подношение (пусть подпорченные под конец его пребывания колкостями в его адрес); собственное шаткое положение и обязательства, и всё это ради того лишь, чтобы пощекотать нерв остроумия, выплеснуть возмущение и опубликовать сатиру, которая, как можно резонно предположить, отвратит от него немногих доброжелателей и настроит против него свет.
Когда человек столь безоглядно решителен, что ему и смерть не помеха, это доказывает, что он одержим страстями до полного пренебрежения очевидными доводами и в угоду своим чувствам готов пуститься на самые рискованные авантюры. Не важно, какое желание владело Сэвиджем, он отдавался ему полностью, невзирая на опасности, с ним сопряженные, или безнадежность предприятия, а если он встречал сопротивление, это еще сильнее его раззадоривало и будоражило кровь.
Впрочем, на сей раз он был вынужден отложить свое предприятие из-за переговоров о поддержке, которые вел с несколькими влиятельными лицами, а потом его еще что-то отвлекло, и пробел в поэме так и остался незаполненным, и пройтись по всей рукописи, как он, видимо, намеревался, тоже не получилось; недаром поэма написана очень неровно, местами строки добавлены исключительно ради рифмы, а не ради глубины и ясности смысла; однако первая и заключительная части исполнены весьма искусно и с большим подъемом.

Сэвидж
177
В тюрьме он большей частью читал, занимался или принимал посетителей, но не отказывал себе и в плебейских удовольствиях, например, поболтать на кухне с арестантами; он был компанейским человеком, любил общество и, несмотря на тонкий вкус, часто удовлетворялся первым попавшимся знакомством; за это ему попадало от друзей, пенявших ему на окружение воров и карманников, однако с него всё было как с гуся вода: он слушал только себя, а мнения других его интересовали мало.
Впрочем, он и здесь, как и в любом другом жизненном переплете, находил возможность проявлять добросердечие к тем, кому было еще хуже, будучи всегда готовым прийти на помощь к товарищам по несчастью.
К тому моменту он уже прекратил сношения со всеми своими под- писчиками-корреспондентами, кроме одного174, который по-прежнему переводил обещанные ему двадцать фунтов годовых и регулярно справлялся у начальника тюрьмы о состоянии его долга, втайне надеясь на скорейшее его освобождение из тенет заключения.
Сэвидж, однако, предусмотрительно проследил, чтобы его имя стояло во всех судебных документах на тот случай, чтобы кредитор, если его не выпустят, положил ему некоторую сумму на тюремное довольствие, и, когда в суде начались слушания по этому делу и он появился в зале заседаний, его встретили с подчеркнутым почтением.
Но вскоре молва разнесла слухи об известной сатире, горожане возмутились, и Сэвиджу донесли, что кое-кто из местных купцов намеревается внести деньги, согласно закону, на его казенное содержание, лишь бы он подольше оставался в тюрьме. Сэвидж отмел эти пустые угрозы, и, не прими дело неожиданный поворот, он наверняка поспешил бы опубликовать свою поэму исключительно в отместку за оскорбительные инсинуации.
Всё еще находясь по прошествии шести месяцев в тюрьме, Сэвидж получил от своего наивернейшего, наинадежнейшего друга* письмо, в котором тот в пылу негодования обличал его в самой черной неблагодарности175. Сэвидж, придя в сильнейшее волнение от брошенных ему обвинений, повторял, что невиновен. Спустя несколько дней у него сильно закололо в спине и в боку, но тревогу он поднимать не стал, боль вроде
* Мистер Поуп.

178
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
поутихла; а потом — чем дальше, тем всё хуже, он сделался вялым, обмяк и 25 июля слег с сильнейшей лихорадкой. С каждым днем симптомы обострялись, а помощи в его положении ждать было неоткуда. Последний раз начальник тюрьмы видел его 31 июля;* он подошел к его постели, Сэвидж потянулся к нему со словами «Сэр, мне нужно кое-что вам сказать», но замолчал, повел печально рукой, пытаясь вспомнить, и обронил бессильно: «Да нет, пустое!» Вскоре надзиратель ушел, а наутро Сэвидж умер176. Похоронили его на погосте церкви Святого Петра, расходы взял на себя тюремный надзиратель.
Вот какую жизнь прожил и вот какой смертью умер Ричард Сэвидж, недюжинного дарования и незаурядных слабостей человек, в ком праведности было не меньше, чем порока.
Роста он был среднего, тощий, меланхолического склада, лицо вытянутое, черты крупные; взгляд серьезный, мужественный, на лице застыло выражение достоинства, которое при более тесном знакомстве сменялось обаятельной, располагавшей к себе улыбкой. Движения неторопливые, голос грустный, слегка дрожащий; он был улыбчив, но почти никогда не смеялся.
Мысль у него всегда работала в полную силу, безостановочно. Он судил обо всём взвешенно, всё схватывал на лету, а память у него была настолько цепкая, что часто, узнав нечто новое от собеседников, он к концу разговора был лучше них осведомлен о предмете; и еще у него было поразительное умение вызывать в памяти случившееся со всеми сопутствующими обстоятельствами, на которые в тот момент мало кто обратил внимание, а ему они врезались в память. Он всё подмечал, одаренный особой зоркостью: его живой ум откликался на каждый предмет, не упуская и самой ничтожной мелочи. Ему не составляло труда, отрешившись от собственных дум, заняться чем-то другим.
Именно эта способность объясняет относительную широту его кругозора — относительную, если вспомнить, сколь мало времени у него было на накопление знаний. Во всякую мимолетную беседу он вступал с тем же въедливым вниманием, с каким иные слушают лекцию, не упуская никакой свежей идеи, подхватывая каждую интересную догадку, проделы¬
* 1743 года.

Сэвидж
179
вая всё это с самым непринужденным и веселым видом. Выходит, кофейня для Сэвиджа была тем же, что для ученого кабинет; вообще удивительно, как человек без большого образования, не самый начитанный, сумел вдохнуть в свои сочинения дух учености, тогда как в иных опусах ученость если и присутствует, то лишь как средство напустить туману или придать им пышность.
Его суждения о книгах и о людях были на редкость меткими. В конце концов, именно знание жизни было его главным коньком, и мне доставляет сегодня немалое удовлетворение засчитать голос Сэвиджа в пользу человечества, о чьей природе он никогда не высказывал тех одиозных мнений, какие можно слышать от некоторых, кто, скорее всего, не имея и малой толики его опыта и разумения, публично высказывал pix ради похвальбы, или со злобы, или в оправдание своих прегрешений.
По своему образу жизни он был создан для беседы, и все ее музы были ему послушны: не впадая в громогласные или гневные речи, он мог быть и застенчивым, и открытым, и обходительным, и непринужденным; о чем бы он ни говорил, о серьезном или смешном, слушать его живой, остроумный слог всегда было наслаждением. Все его ругали за неумение вовремя остановиться, хотя виной тому было вовсе не безрассудство, а его участь: провести остаток ночи одному на улице после того, как все разошлись по домам, или сидеть в одиночестве, предаваясь горьким мыслям, — удовольствие небольшое, и понятно, он каждый раз оттягивал болезненное расставание, не замечая порой, что причиняет этим боль другим.
Нельзя сказать, что свои дарования он употребил себе во благо: ведя рассеянную и беспорядочную жизнь, он сделался рабом всякой страсти, возбуждавшейся при виде вожделенного предмета, а безудержное потакание страстям лишь усиливало рассеянный и беспорядочный образ жизни. Не он владел собой, а эмоции им повелевали — и он даже на завтра не брался загадывать.
Что принадлежит до его умения обустроить свою жизнь, то здесь и сказать-то нечего. Он, видимо, еще с младых ногтей решил, что его должны обеспечивать другие, и потому снял с себя всякую заботу о хлебе насущном; он никуда не стремился выдвинуться, и даже получение твердого дохода от публикации своих сочинений его не особо интересовало. Обуреваемый страстями, он постепенно сделался капризен и переменчив:

180
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
быстро увлекался и быстро остывал; примечательно, что он прослыл скорее злопамятным, чем отходчивым и великодушным.
Благодаря врожденному состраданию, возведенному в жизненный принцип, он всегда готов был проявить человечность; но стоило кому-то уколоть его самолюбие (а для этого хватало самого ничтожного повода), как он принимался безжалостно преследовать обидчика и не успокаивался до тех пор, пока не удовлетворял чувство мести.
Посему в дружбе его было мало проку; сколь бурно ни отстаивал и ни защищал бы он дорогих его сердцу приятелей, он при первой же размолвке с ними слагал с себя все обязательства, полагая себя свободным от долга чести или чувства признательности, и, нимало не смущаясь, выдавал чужие секреты, которыми те поделились с ним в минуту откровенности; поэтому доверять ему было рискованно. Тем самым он навлек на себя повсеместный упрек в неблагодарности, притом, что он и сам не отрицал, что готов при первой возможности сбросить с себя бремя обязательств, — мысль о зависимости была невыносима для его гордыни, что снедала его, подобно прочим страстям, иногда выплескиваясь в высокомерии, иногда — в тщеславии. Последнее случалось чаще; тщеславие, этот невиннейший род гордыни, был ему особенно ведом: его заносило всякий раз, стоило ему назваться или упомянуть о своих стихах; а если он читал свои сочинения на публике, то украдкой взглядывал на слушателей в особенно проникновенных местах, следя за их реакцией.
Трудно назвать тщеславием то, с какой неизменной щепетильностью он различал свои и чужие достижения, отвергая незаслуженную похвалу. Представляя свой послужной список стихотворца, он всегда указывал, какие именно строки ему подсказали или поправили, и, если речь заходила о «Скитальце», он называл ровно три слова, которые он употребил в поэме по совету друзей.
По поводу его правдивости высказывались разные сомнения, однако чаще беспочвенные, а что принадлежит до рассказанных им историй, то они весьма последовательные, хотя и не всегда одинаковые. Если ему кто- то полюбился, он закрывал глаза на все недостатки этого человека, но стоило тому его обидеть, и он готов был винить его во всех грехах; однако надо признать, что он редко ошибался в оценке людских характеров, хотя его пристрастность и могла кому-то показаться источником самообмана.

Сэвидж
181
В тех случаях, когда его чувства не были задеты, он неизменно брал сторону правды, справедливости и благонравия, будучи в то время едва ли не единственным писателем, который прекрасно осознавал, что для настоящего и будущего счастья человечества потребно добро, тогда как потакание низменным вкусам и искривленное разумение несут зло.
Сегодня, когда он перестает непосредственным образом оказывать воздействие на умы человеческие, если не считать одного его сочинения, которое он отказался печатать177, ему нечего опасаться со стороны церковной или нравоучительной цензуры. И даже критика, если таковая имеется, всё равно не отменяет того факта, что стихи его суть порождение истинно поэтического гения и что многие литераторы, сорвавшие гром аплодисментов, не могут и близко похвалиться чем-то, столь же оригинальным и непохожим на предшествующую поэзию, как творения Сэвиджа: его версификация и переживания отмечены той печатью своеобразия, какая не поддается подражанию, ибо то, что у Сэвиджа органично, у другого поэта становится притворством. Хотим мы того или не хотим, но его описания поражают, образы живут, его небылицы подсказаны правдивым воображением, а аллегории искусно выстроены; его местами натужная речь приподнята, и метрика, часто затрудненная и неспешная, полнозвучна и великолепна. Что принадлежит до его стиля, то он резковат, и это главный недостаток, зато его с лихвой искупает общее благородство; переживания исполнены возвышенной гармонии, у которой один изъян — ее монотонность.
Жизнь Сэвиджа и его сочинения таковы, что едва ли кому-то из тех, кто искренне интересуется его судьбой, придет в голову мысль о необходимости или спорности оправдательного слова в его защиту. Пускай он не был до конца начитан в своем предмете, но в любом случае познания его были более обширны, чем можно ожидать от человека в его положении. Пускай не всё в его сочинениях доведено до завершенности, но едва ли резонно упрекать в небрежности того, кого держит за горло нужда и чья единственная надежда на спасение — это скорейшая публикация. Он стал, по мнению света, заносчивым и нетерпимым — но как иначе выжить человеку философского склада ума, постоянно испытывающему лишения, ежечасно озабоченному тем, как вернуть презрительные насмешки, летящие в него со всех сторон, как не уронить себя перед лицом бога¬

182
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
тых щелкоперов? Тот, кому жизнь не приуготовила никакого утешения, кроме голых похвал и осознания их справедливости, простительна толика тщеславия.
Не судьи Сэвиджу те, кто всю жизнь почивал на лебяжьем пухе достатка и теперь рассуждает с умным видом: «Будь я на месте Сэвиджа, я бы жил и писал лучше него, — лучше Сэвиджа».
Это повествование может оказаться небесполезным для тех, на чью долю выпали лишения, отчасти подобные тем, что испытывал Сэвидж, и, возможно, оно укрепит их волю тем соображением, что, по крайней мере, от несчастий, на которые Сэвиджа обрекло его дарование, они свободны; тем же, кто уверен в превосходстве своих способностей или свершений и потому пренебрегает очевидными жизненными правилами, следует помнить, что благоразумию замены нет и что распущенная и беспорядочная жизнь, войдя в привычку, делает знание ненужным, остроумие — посмешищем, а гения — глупцом178.

СВИФТ
нас уже есть «Жизнеописание доктора Свифта», с завидным трудолюбием и вниманием составленное доктором Хоксуортом1 согласно замыслу, которым я с ним поделился в доверительную пору нашей дружбы. И поскольку всё, что я думал о жизни Свифта, я давно уже сообщил этому искусному литератору, умеющему подать рассказ прелестным слогом и с вящим драматизмом, то многого от меня ждать не стоит.
ДЖОНАТАН Свифт был сыном присяжного поверенного Джонатана Свифта, согласно записи, собственноручно им составленной2, и родился он в Дублине в День святого Андрея3 в 1667 году; и, согласно его же словам, пересказанным Поупом Спенсу, он родился в Лестере и был сыном священника, служившего в Хирфордширском приходе*’4. Эта неопределенность места рождения сохранялась в течение всей жизни Свифта. Он не возражал, когда ирландцы называли его уроженцем Ирландии, но сам
* Из «Историй» Спенса, т. 2, с. 273.

184
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
себя иногда называл англичанином5. Предадим и мы, со спокойной душой, этот вопрос тенётам таинственности, что он так любил напускать.
Рождение рождением, но образование у Свифта точно ирландское. В шесть лет его отправили учиться в школу в Килкенни6, а в пятнадцать лет (в 1682 году) он был принят в университет Дублина.
Особым прилежанием в учебе он не отличался и учиться не любил. Читателей, конечно, огорчит тот факт, что экзаменаторы, решавшие вопрос о присуждении ему степени бакалавра искусств, сочли его недостойным кандидатом на общих основаниях, и степень он в конце концов получил особой милостью — так в университете Дублина именуют полное небрежение обязанностями7.
Нетрудно представить меру пережитого им позора и последующее благотворное воздействие стыда. Именно тогда он решил заниматься по восемь часов в день и следующие семь лет твердо следовал этому правилу, добившись всем известных результатов. Об этой стороне его жизни хорошо бы вспоминать почаще: она поучительна и служит побудительным примером для тех, кто, предаваясь до поры до времени страстям или веселью, не развивает своих способностей, а когда часть жизни уже растрачена впустую, впадает в отчаяние от мысли, что наверстать упущенное невозможно.
Следующие три года своего пребывания в Дублине Свифт трудился в поте лица своего изо дня в день, и, если память и наблюдательность не подводят его старого однокашника8, тогда-то и появился на свет первый набросок «Сказки бочки»9.
В 1688 году (Свифту тогда исполнился двадцать один год) умирает его дядя Годвин Свифт10, всё это время поддерживавший его материально; он остается без средств к существованию и едет за советом к матери в Лестер;11 та надоумила его обратиться за помощью и покровительством к супругу одной из своих родственниц, сэру Уильяму Темплу12, чей отец, сэр Джон Темпл, глава Кассационного суда Ирландии13, был в свое время очень дружен с Годвином Свифтом, благодетелем Джонатана.
Темпл доброжелательно принял племянника старинного друга своего отца и за беседой проникся к нему таким расположением, что никуда его от себя не отпустил, и Свифт прожил в его доме два года14. Однажды ему довелось быть представленным королю Вильгельму, который иногда на¬

Свифт
185
носил визиты Темплу, страдавшему подагрой: Свифт взялся сопровождать короля на прогулке по саду, и его величество собственноручно показал ему, как следует на голландский манер срезать спаржу15.
Свою благосклонность юноше король Вильгельм выразил единственным доступным его воображению образом: предложил ему чин ротмистра.
Вместе с семейством Темпла Свифт переехал в Мур-парк;16 примечательно, что на аудиенцию к королю Вильгельму Темпл послал именно Свифта после собственных безуспешных попыток убедить графа Портленда в совершенной безопасности для королевской власти нового законопроекта о трехлетием сроке действия парламента17, вызвавшего сильное сопротивление монарха. Тот, наверняка вооружившись доводами и до мельчайших деталей продумав защиту, распираемый гордостью от такого назначения и преисполненный уверенности в успехе, как то свойственно молодым людям, поспешил на встречу, но вся его стройная линия защиты оказалась бессильна перед твердой позицией короля; впоследствии, когда ему доводилось вспоминать о том первом поражении, он всегда ссылался на него как на лучшее средство излечиться от гордыни18.
Незадолго до отъезда из Ирландии у него случилось расстройство, которое он связывал с тем, что однажды переел фруктов19. Происхождение любой болезни — дело темное. Кажется, какой мальчишка не объедается фруктов при первом удобном случае? — и ничего, никаких последствий. У Свифта же периодически случались приступы головокружения, сопровождаемые потерей слуха; это недомогание, начавшееся в раннем возрасте, терзало его всю жизнь и в конце концов свело в могилу, помрачив его рассудок.
Болезнь отравляла его жизнь в Мур-парке, ему посоветовали пожить в родном климате, и он отправился в Ирландию, но перемена мест облегчения не принесла и, вернувшись в дом сэра Уильяма, он возобновил свои занятия, прочитав среди прочего Киприана и Иринея Лионского20. Он решил спасаться физическими упражнениями и взял за правило каждые два часа бегать по полмили вверх и вниз по горке.
Надо думать, никакой особой симпатии к Дублинскому университету после истории с присуждением бакалаврской степени он не питал, и его решение поступить в Оксфорд21, чтобы там получить степень магистра

186
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
искусств, выглядит понятным. Позорящая его формулировка в предъявленном им документе не фигурировала22, и 5 июля 1692 года ему вручили со всем почетом и уважением магистерскую степень.
В пору своей жизни у Темпла он раз в год навещал мать в Лестере; обычно шел туда пешком, лишь в дождливую погоду подсаживался в крытую повозку, а ночевал в самых затрапезных подворьях, неизменно платя шесть пенсов за чистое постельное белье. Лорд Оррери объясняет такую повадку Свифта его врожденной слабостью к грубости и плебейству;23 кто-то, возможно, увидит в этом его стремление познать жизнь во всей ее пестроте, а кто-то с той же долей вероятности узрит в этом глубоко затаенную страсть к накопительству24.
Прошло еще какое-то время, и Свифт стал тяготиться своим пребыванием в Мур-парке, полагая, что заслуживает большего вознаграждения, чем удовольствие от бесед с Темплом, какими бы благотворными они ни были; и наконец его терпение иссякло, он ушел, хлопнув дверью (случилось это в 1694 году).
Рассказывают, что Темпл, понимая, что он дал повод для недовольства Свифта, подыскал ему должность заместителя главы Кассационного суда Ирландии, заведомо зная, по словам одного из его родственников, что его протеже не годен для этой работы. И тогда Свифт твердо решил принять священнический сан, поначалу рассчитывая самое большее на должность капеллана в торговом квартале Лиссабона;25 однако благодаря рекомендации лорда Кейпла26, он получил пребенду в Килруте27 при епископате Коннора с годовым доходом около ста фунтов.
Но тут обнаружилось, что Темплу с его недугами никак не обойтись без такого наперсника, как Свифт, и он стал призывать его вернуться, обещая взамен пребенды в Ирландии добыть ему выгодное место в Англии. Свифт согласился, тем более что и сам, наверное, сожалел о разрыве отношений, и они снова зажили душа в душу;28 вполне вероятно, за те четыре года, что пролегли между его возвращением и кончиной Темпла, он и мог написать «Сказку бочки» и «Битву книг»29.
Свифт всегда лелеял мысль, что рожден поэтом, и кому только не посвящал свои оды в духе Пиндара: и Темплу, и королю, и Афинскому обществу — этой небольшой кучке малоизвестных литераторов, выпускавших газетный листок с ответами на вопросы, которые якобы поступали от читателей по почте30. Мне рассказывали, что, познакомившись с виршами

Свифт
187
Свифта, Драйден сказал ему: «Братец, поэта из тебя не получится»31, и после того вердикта Свифт всегда с неприязнью отзывался о Драйдене32.
В 1699 году Темпл умер и в наследство оставил Свифту свои рукописи, не забыв также заручиться обещанием короля Вильгельма предоставить Свифту первую освободившуюся в Вестминстере или в Кентербери пребенду.
Свифт, спеша напомнить королю о себе, посвятил его величеству изданные посмертно сочинения Темпла из унаследованных им рукописей33, однако ничто — ни посвящение, ни добрые воспоминания о преданном и обласканном им вельможе — не оживило в памяти короля Вильгельма данное когда-то слово34. Пообивал было Свифт высокие пороги, но вскоре оставил эту пустую затею.
Спустя некоторое время граф Беркли предложил Свифту сопровождать его в поездке по Ирландии на правах личного секретаря; тот предложение принял и только в Дублине узнал, что его новую должность перехватил некто Буш, убедивший графа в том, что священник на роль секретаря не подходит35. В ответ на подобные ложь и непостоянство такой человек, как Свифт, не мог не разразиться бурей негодования36.
Но самое тяжелое ждало его впереди. Лорд Беркли собирался передать в новые руки церковный приход в Дерри, а Свифт рассчитывал его получить, но поскольку новоявленный и, видимо, умасленный взяткой секретарь употребил свое влияние, приход уплыл в другие руки. Свифту же достались пребенды Ларакора и Рэтбеггана в церковном округе Мит37, что в совокупности не составляло и половины дохода настоятеля.
В Ларакоре Свифт развернулся: проповеди отныне читались и по средам, и по пятницам; свои обязанности приходского священника он исполнял ревностно, согласно предписаниям, налагаемым саном.
Обосновавшись, он пригласил в Ларакор бедную Стеллу, молодую женщину по фамилии Джонсон38, дочь управляющего в доме сэра Уильяма Темпла, которой тот, в знак благодарности за преданную службу ее отца, оставил по завещанию тысячу фунтов. Вместе с ней приехала миссис Дингли39, чья пожизненная рента составляла двадцать семь фунтов в год. В обществе этих дам Свифт коротал досуг, откровенничал, но они никогда не жили одним домом, и ни с одной из женщин Свифт не оставался наедине. Когда он надолго отлучался, дамы переезжали в его при¬

188
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ходской дом, а по возвращении хозяина перебирались на квартиру или гостили у соседа-священника.
Свифт не из тех мыслителей, что повергают в изумление свет своими ранними интеллектуальными достижениями: если не считать нескольких поэтических опытов, первое свое сочинение, «О раздорах в Афинах и Риме», он опубликовал в тридцать четыре года (в 1701 году)40. Когда во время визита к одному из епископов Свифт услышал о том, что Бёрнет написал очередной памфлет, выказав себя в нем знатоком политики, он позволил себе усомниться в авторстве Бёрнета, а принимавший его епископ41 отмел его доводы, сказав, что Свифт «слишком молод», и повторил: «Молод и самонадеян».
Через три года (в 1704-м) в свет вышла «Сказка бочки», книга, по самым скромным оценкам, написанная человеком весьма своеобразным, без злого умысла, но, конечно, являющая собой опасный прецедент. Свое авторство Свифт так и не признал, хотя повсеместно и в общем бездоказательно считается, что автор именно он; единственным основанием в пользу этого суждения служит отсутствие других претендентов, а также тот факт, что Свифт не опротестовал отказ в назначении его епископом, который последовал вскоре после того, как архиепископ Шарп и герцогиня Сомерсет показали книгу королеве42.
Позднее, когда вокруг этой невероятной книги поднялся ажиотаж, Сэшеверелл в беседе со Смолриджем намекнул, лести ради, на его предположительное авторство, на что последний возмущенно ответил: «Никакие блага мира, ни ваши, ни мои, ни вместе взятые, ни нынешние, ни будущие, не подвигли бы меня написать “Сказку бочки”»43.
Следует признать, что отступления, касающиеся Уоттона и Бентли44, обнаруживают либо недостаток знания, либо небезупречную позицию автора «Бочки»: он или не разобрался в существе двух споров, или намеренно их исказил. Но Ум Правде не соперник — всё равно рано или поздно сдастся. Потомки справедливо расценили, кто достоин лавров победителя в споре за ученость45.
Сходство «Битвы книг» с «Combat des Livres»* 46, во Франции вызванной к жизни тем же вопросом о «древних и новых», столь велико, что, по-моему, трудно поверить в случайность совпадений; во всяком случае,
* «Битва книг» (фр.).

Свифт
189
безапелляционные анонимные опровержения, предпосланные английской книге в доказательство неведения автора о французском сочинении, не кажутся мне убедительными47.
После этого Свифт какое-то время не появлялся на публике; возможно, он ушел с головой в свои штудии и копил силы для будущего взлета. Мне неизвестно, бывал ли он в то время в Англии и как заботился о своей пастве. Только четыре года спустя он заявил о себе как о состоявшемся авторе, опубликовав за один 1708 год «Переживания прихожанина Англиканской церкви»; пародию на астрологию под именем Бикерстаффа, «Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии»48 и апологию причащения49.
«Переживания прихожанина Англиканской церкви» написаны предельно скупо, сдержанно, просто и ясно, а «Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии» — остроумно и взвешенно-иронично. Стоит даже процитировать один пассаж из последнего сочинения:
Если бы христианство в один прекрасный день было отменено, то каким образом свободомыслящие серьезные мыслители и мудрые ученые могли бы найти другую тему, столь подходящую со всех точек зрения для упражнения своих способностей? Каких лишились бы мы чудесных и удивительных произведений человеческой мысли, созданных теми гениальными умами, которые, в силу привычки, полностью посвятили себя пасквилям на Церковь и насмешкам над религией и поэтому уже никогда не смогут блеснуть или отличиться в какой-либо другой области? Каждый день мы жалуемся на упадок остроумия среди наших писателей, и неужели мы теперь откажемся от величайшей, может быть единственной, темы, которая у нас осталась? Да кому бы могло когда- нибудь прийти в голову, что Эсгил — столь остроумный писатель, а То- лэнд — философ, если бы у них под рукой не было неистощимой темы христианства, которая обеспечила их материалом? Какая другая тема из области искусства или природы могла бы создать Тиндалу славу глубокого мыслителя и привлечь внимание читателей к его сочинениям? Нет, только продуманный выбор темы возвышает и отличает подлинного писателя. Если бы сотня таких писак, как они, выступила на стороне религии, все сто тотчас бы канули в Лету*’50.
* Пер. Б.В. Томашевского.

190
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Доказать разумность причащения нетрудно, сложнее подметить, как пренебрегают его истинным смыслом51.
Стил, задумывая свою газету «The Tatler», обратил внимание на интерес к заметкам, опубликованным под именем Бикерстаффа, и решил воспользоваться этим, уже известным среди читателей прозвищем52.
На следующий год Свифт выступил с «Проектом содействия преуспеянию религии»53, адресовав его леди Беркли, чье расположение, вполне вероятно, позволило ему крепко встать на ноги. Проект всем хорош: и цель у него благая, и написан он живо и изящным слогом, — единственное возражение, которое он вызывает, как, впрочем, и любой другой проект, состоит в том, что он не то чтобы непрактичен, а совершенно невыполним, в силу того, что требует от человечества столь великого рвения, единодушия и трудолюбия, каких трезвомыслящему человеку трудно ожидать от простых смертных.
В тот год он еще написал «Защиту Бикерстаффа» и пояснение к «Древнему пророчеству» — ту его часть, что следует за изложением фактов;54 остальное закончено не было, но и то, что имеется в виде плана, достойно всяческого восхищения.
Вслед за тем в жизни Свифта наступила полоса бурной и значительной деятельности. В 1710 году прелат Ирландии55 поручил ему добиться согласия королевы на возвращение ирландскому духовенству десятин и первинок56. С этой целью Свифт вступил в сношения с мистером Харли57, которому был представлен как человек, натерпевшийся бед и унижения при последнем кабинете министров за отказ участвовать в некоторых темных делишках. Что это были за дела, не уточнялось, а в слове «унижение», полагаю, скрывался намек на его отстранение от епископства стараниями Шарпа, именуемого не иначе как «безобидным орудием в руках ненавистников»58 и впоследствии осмеянного им как «ищущего спасения в судебных исках»59.
Харли считал, ему повезло с таким даровитым помощником, в ту пору он строил планы и имел виды на будущее, поэтому лед между ними быстро растаял, но назвать Свифта его доверенным лицом, пожалуй, было бы неправильно, недаром у некоторых есть сомнения на этот счет; хотя, опять же, трудно представить, чтобы Свифт воодушевился без взаимного доверия и легко поддался бы беспочвенным иллюзиям.

Свифт
191
Разумеется, он был вхож во все те кабинеты, где на заседаниях разрабатывался первоначальный план действий, и получил известность как один из шестнадцати министров или, если угодно, чиновников министерства, которые каждую неделю встречались друг у друга на дому и входили в так называемое общество «Братьев»60.
Свифт не вдруг обрел репутацию несгибаемого тори; поначалу круг его общения включал всех без исключения интеллектуалов, в том числе Стила, чью похвалу он заслужил своей умной беседой и несколькими публикациями в «The Tatler», выходившей с 1710 года61. Но политическая борьба затягивала Свифта, и он в том же году разразился тридцатью тремя статьями в новоявленной «The Examiner»62. В искусстве полемики перевес всегда был за ним, ибо там, где система поведения и публичный уклад уязвимы для критики, обвинителю, располагающему всеми фактами, сам бог велел нападать и выигрывать; и всё же, боюсь, ни один из выпадов Свифта не сравнится по остроумию ни с одним из ответных уколов Аддисона63.
В начале следующего года в свет вышло его «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка в письме графу Оксфорду»64, где Свифт, увы, не выказал себя ни знатоком общих основ языка, ни строгим исследователем истории языков различных. Полагая возможным, вопреки опыту, достижение устойчивости и стабильности, он предлагает в качестве проверенного средства учредить академию, — академию, чьи предписания, будь последняя учреждена, люди наотрез отказались бы выполнять, а сама она, пройдя несколько раз через процедуру выборов, за короткое время изменилась бы до неузнаваемости.
В том же году он написал «Письмо членам “Клуба октября”»: так называлась группа сельских представителей партии тори, которых пригласили заседать в парламенте, а они собрали клуб в составе приблизительно ста человек и устраивали закрытые заседания для поднятия общего настроения и боевого духа65. Резонно подметив, что министры не торопятся использовать имеющиеся возможности, не принимают в расчет воодушевление народа, они призвали к более решительным переменам и энергичным действиям, требуя наказания и отставки тех чиновников, кого они во всеуслышание объявили ворами.
Королева и Харли не одобряли их рвения. Королева, скорее всего, осторожничала, а Харли выгадывал: к тори он примкнул то ли вынужден¬

192
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
но, то ли из корысти, и, получив власть, он толком не знал, на что ее употребить; чувствуя необходимость отблагодарить тори, на чьих плечах он вознесся, он, тем не менее, не хотел упускать возможность примириться с вигами, пусть и в отдаленной перспективе, поэтому он тайно переписывался сразу с двумя претендентами на трон66, держа вопрос о наследовании в подвешенном состоянии. Он не знал, что делать, и в итоге не делал ничего; из-за своей политики быть слугой двух господ он потерял власть и нажил себе врагов.
Свифт вроде бы разделял позицию членов «Клуба октября», но подтолкнуть Харли к более решительным действиям при всём желании был не в силах: все его попытки оказались тщетными. Зачем человеку торопиться, если он не знает, куда идти? Харли и так по природе своей был медлителен, а нерешительность сделала его вдвойне осторожным, и он втайне хвалил себя за дальновидность, слыша, как окружающие сетуют на неспешный ход событий.
Впрочем, всё решали тори, поэтому их старались если не задобрить, то расположить к себе, а министру если не потакали, то, по крайней мере, относились к его поведению снисходительно.
Свифт в ту пору достиг апогея на политическом Олимпе: в 1712 году, за десять дней до созыва парламента он опубликовал «Поведение союзников»67. Идея состояла в том, чтобы склонить соотечественников к миру68, и Свифту это удалось как никакому другому писателю. Народ, который до этого тешил себя фейерверками и победными реляциями, с обожанием взирая на генерала69 и его окружение как на благодетелей, превративших Англию, казалось, в образец для подражания других стран, — оторопел от стыда и гнева при новости о том, что «рудники истощены, миллионы убиты»70, и всё это ради обогащения голландцев или прославления императора71, без малейшей выгоды для собственной страны. Вскрылись факты подкупа соседей, за чьи интересы мы же и воевали72, и наличия немалого числа союзников среди врагов.
Тогда страна впервые узнала то, о чем сегодня известно всем: войну искусственно затягивали, чтобы Мальборо набивал себе карманы, и, если бы он и дальше продолжил опустошать казну, конца войне было бы не видать. Но Свифт, сочиняя свой памфлет, думаю, еще не знал о том, что была созвана комиссия по присуждению Мальборо пожизненного звания

Свифт
193
генерала, и только вмешательство лорда Каупера, наотрез отказавшегося утвердить протокол, аннулировало это решение.
«Что бы ни получал человек, — сказано в учении, — он всё получает по заслугам»73. Воздействие политического трактата в огромной мере зависит от настроения народа, а народ в то время кипел от возмущения, и поэтому одной искры было достаточно, чтобы разгорелся пожар. Рассказывают, что с ноября по январь было продано одиннадцать тысяч оттисков свифтовского памфлета — число по тем временам невиданное: тогда мы еще не были читающей нацией. Конечно, хватало людей, облеченных властью, влиятельных, которые способствовали распространению книги. Она не сходила с уст собеседников, к ней прибегали как к аргументу в споре, она служила источником для парламентских решений.
И всё же, если холодно оценить этот чудодейственный памфлет, то сомнений не останется: его успех — производное разгоряченного воображения читателей, а сам опус представляет собой изложение вопиющих фактов не самым бойким пером.
В том же, 1712 году Свифт опубликовал свои «Размышления о барьерном договоре»74, написанные в продолжение его «Поведения союзников» и со всей очевидностью доказывающие, что переговоры велись с ущемлением интересов Англии — в пользу голландцев, готовых присвоить часть завоеванной страны.
Затем, в ответ на памфлет епископа Бёрнета, опубликованный в назидание народу против усиления в стране папистских настроений75, Свифт разразился «Замечаниями по поводу вступительной статьи епископа Сарума к третьему тому его “Истории Реформации”»76, где он не упускает случая хлестко отчитать епископа, что наводит на мысль о существовании каких-то иных причин его неприязни к Бёрнету, нежели политическая брезгливость77.
Отныне к Свифту, новоявленному фавориту и предположительно доверенному лицу правительства тори, любой зависимый от двора человек обращался с почтением, какое умеют выказывать только прислужники. Вскоре он на себе ощутил издержки высокого положения: похвалиться знакомством с ним было равносильно повороту фортуны. Со всех сторон к нему взывали с ходатайствами, просьбами, жалобами; он был нарасхват, радея то одному, то другому знакомому, для одного добывая место,

194
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
другому помогая усидеть. Ему самому представлялось, что он преизрядно хлопочет за просителей, но ему этого было мало: он хотел и другим внушить уверенность в том, что многие достойные виги, включая Аддисона и Стила, сохранили свои должности именно благодаря его поддержке. Но, как бывает с каждым влиятельным лицом, среди нескончаемой вереницы просителей всегда найдется кто-то, чье прошение останется без ответа; обиженных всегда будет больше, чем довольных, ибо оказанное кому-то одному преимущество дает всем остальным повод для жалобы. Как говорил Людовик XIV, «стоит мне сделать назначение, и сто подданных оказываются недовольными, а от одного жди неблагодарности»78.
Независимый нрав и чувство равноправия, с которыми Свифт держался в обществе министров, его нелицеприятная критика и открытая дружба давно вошли в поговорку. Несколько случаев, выбивающихся из этой общей линии поведения, погоды не делают. Однако нет большего сервилизма по отношению к властям предержащим, чем в их присутствии кичиться своей независимостью. Между сословиями всегда сохраняется дистанция: да, вышестоящее лицо может предложить своему менее именитому собеседнику быть накоротке, и тот, скорее всего, согласится; но на великодушие редко отвечают капризами и наскоками, чаще те проистекают из менее благородного источника: кичливого самодовольства, мстительной посредственности. Тот, кто осознаёт свою независимость, будет подчеркивать свою значимость до тех пор, пока в нем нуждаются, и если слуга особо даровит, любая колкость будет сходить ему с рук; однако колкости он позволяет себе только потому, что он слуга. Свифту же, по всей видимости, удалось сохранить благосклонность вельмож даже тогда, когда нужда в нем отпала; вероятно, более благородные свойства его натуры возобладали над задиристостью, к которой он питал определенную слабость.
Много говорят о его бескорыстии, о некоем рыцарстве, кажущемся в его положении романтичным и неуместным. Но свято место пусто не бывает: если есть церковные вакансии, их нужно заполнить, и приближенные к власти люди, имеющие необходимую квалификацию, вправе рассчитывать на эти должности. В 1713 году Свифт получил место настоятеля Святого Патрика79, лучшее назначение, какое могли добыть его доброжелатели. Тогдашний кабинет министров имел сильную поддержку со

Свифт
195
стороны священников, хотя те так до конца и не приняли автора «Сказки бочки», громко возмущаясь и высказывая недовольство тем, что он становится деканом английского собора.
Да, действительно, Свифт отказался взять пятьдесят фунтов, предложенные ему лордом Оксфордом80, зато позднее ничто не помешало ему принять от казначейства вексель на тысячу фунтов81, а тот после смерти королевы был аннулирован, и ему пришлось, как он пишет, «multa gemens» («не переставая вздыхать») распрощаться с мыслью об этой сумме82.
Находясь на гребне власти, в самый разгар политической борьбы он записывал в дневник подробности визитов, прогулок, бесед с министрами, ссор со своим слугой, делясь ими с миссис Джонсон и миссис Дингли, которым, он наверняка знал, было интересно всё, что с ним происходит, вплоть до каждой мелочи. Едва ли кому-то из недоброжелателей декана попадались на глаза эти житейские описания. Однакоименно они странным образом притягивают внимание читателя: то и дело встречаются имена людей, слывущих знаменитостями, и хочется читать дальше в надежде обнаружить новые подробности; но даже если таковые не отыскиваются, жаловаться грешно, поскольку чтение совсем не утомляет. Как нетрудно заметить, деятельный честолюбивый Свифт тосковал по домашнему очагу.
Он отправился в Ирландию сразу по получении места декана, однако не пробыл там и полмесяца, как его снова затребовали в Англию, дабы он помирил лорда Оксфорда и лорда Болингброка, чьи отношения дали трещину, с каждым днем их взаимная неприязнь только росла, а Болингброк так и не избыл свою до конца дней83.
Свифту удалось свести враждующие стороны, но закончилась встреча к взаимному неудовольствию, и тогда Свифт устроил второе рандеву, после которого у него самого не осталось сомнений в неизбежности разрыва, о чем он недвусмысленно предупредил обоих политиков84. Оксфорд с ним не согласился, считая, что еще не всё потеряно, а Болингброк шепотом признал его, Свифта, правоту.
В начале 1714 года, незадолго до этого сокрушительного удара по кабинету министров, Свифт в ответ на памфлет Стила «О кризисе», за который последнего прогнали из Палаты общин, опубликовал свой под названием «О гражданском духе вигов»85. К тому времени Свифт настолько

196
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
отдалился от Стила, что даже не считал нужным сохранять видимость приличий в их отношениях: это видно по его тону, то небрежному, то по- лубрезгливому.
В том памфлете Свифта несколько раз упоминались шотландцы86, и каждый раз с таким нестерпимым для гордого народа вызовом, что шотландские лорды, разом вспомнив — их «нельзя безнаказанно обидеть»87, добились аудиенции королевы и потребовали репараций. Была изготовлена листовка с предложением заплатить триста фунтов тому, кто раскроет имя пасквилянта. От этой бури, по словам Свифта, ему удалось «спастись только благодаря одной уловке»88, — какая это была за уловка и кто ее придумал, неизвестно, но после того случая его репутация среди шотландцев пошла в гору, и «Шотландия снова предложила ему свою дружбу»89.
Виги видели в нем столь серьезную угрозу своему существованию, что в парламенте открыто возражали против его сношений с министрами, на чем особенно настаивали Айлаби и Уолпол90, которые в скором будущем стали видными деятелями.
Отлученный от своих высокопоставленных друзей, Свифт быстро потерял влияние, истощились его замыслы, и он, видя, что более в его услугах не нуждаются, удалился в июне 1714 года в Беркшир; там, пользуясь гостеприимством своего знакомого91, он написал памфлет, который впоследствии был запрещен, а ныне известен под названием «Свободные мысли о современном положении дел»92.
Пока он выжидал, следя за тем, как разворачиваются события, внезапная смерть королевы обрушила политическую систему, созданную тори, похоронив всякие надежды на примирение с воинственно-победным лагерем вигов, и Свифту оставалось лишь прозябать в безвестности.
О его возвращении в Ирландию лорд Оррери и доктор Делани рассказывают столь по-разному, что если мы хотим поверить им обоим (а у нас нет оснований сомневаться в достоверности их сведений) и сохранить их репутацию незапятнанной, то выход только один: предположить, что они описывают разные периоды в жизни Свифта. Говоря, что Свифту был оказан почтительный прием93, Делани имеет в виду первые две недели его пребывания, то есть пору его вступления в законные права декана; а когда Оррери рассказывает об обструкции, которую ему устраивали жители на улицах, он толкует о более позднем времени, когда Свифт уже окончательно обосновался на новом месте, то есть после смерти королевы94.

Свифт
197
Первое время рогатки в юридических вопросах ему пытался ставить архиепископ Дублина95, но довольно быстро обнаружилось, что по части ведения дел благородный безупречный Свифт редко ошибается, и если он прав (а прав он почти всегда), то он не уступит ни пяди.
Он еще не остыл от партийных споров и придворных интриг, недавние волнения занимали его мысли, подобно тому, как море волнуется после недавнего шторма. По свежим следам памятных событий он написал записки о «Смене министров» и о «Поведении кабинета министров»96. Говорят, что тогда же он возобновил работу над «Историей последних четырех лет правления королевы Анны»97, начатую еще при жизни ее величества, и весьма упорно трудился над этим сочинением, но огласке так и не предал. Уже после его смерти рукопись оказалась в руках лорда Оррери и доктора Кинга. Да, книгу с точно таким же заглавием под именем Свифта выпустил в свет доктор Лукас, но мне нечего сказать по этому поводу, кроме того, что упомянутая публикация никоим образом не совпадает с тем представлением о книге, которое я как слушатель вынес из беседы графа Оррери и Льюиса-старшего98.
Итак, Свифту пора было привыкать к ненавистной для него мысли, что он ирландец, и пытаться наладить свою жизнь в стране, которая казалась ему местом ссылки99. Видимо, тогда-то он и стал истово набожным. В те дни его впервые посетила мысль о смерти100 и более уже не оставляла, став наваждением всей его жизни.
Дважды в неделю он устраивал в своем доме приемы, не без удивления обнаружив, что они привлекают всё больше и больше гостей обоего пола из числа людей образованных, с тонким вкусом. Миссис Джонсон переехала из сельской местности в Дублин и снимала комнаты неподалеку от дома настоятеля. В дни торжеств она хлопотала по хозяйству, но за столом вела себя на правах гостьи, как одна из приглашенных дам.
По будням он имел обыкновение столоваться за деньги у кафедрального капеллана мистера Уоррэла101, у которого был чистый опрятный дом и обходительная супруга. Такой неприхотливый образ жизни сложился у Свифта из желания расплатиться с долгами, которые он успел наделать, а потом, когда необходимость отпала, он продолжал следовать старому распорядку уже из любви к накопительству. Впрочем, скаредность не мешала ему сохранять лицо: он обедал на серебре и любил говаривать, что среди

198
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ирландцев благородного звания он единственный бедняк, который ест на серебре, и единственный богач без собственного выезда102.
Многие тщетно ломали голову над тем, как он проводил остальное время, чему посвящал часы своих штудий. Чужая душа — потемки, а Свифт никому никогда не открывался и ни перед кем не отчитывался ни о своих делах, ни о досуге.
В 1716 году доктор Эш, епископ Клогера103, тайно обвенчал сорокадевятилетнего Свифта и миссис Джонсон; как сообщил мне доктор Мэдден104, венчание происходило в саду. После женитьбы всё осталось как прежде: молодые не съехались, продолжали жить в разных домах, и супруга Свифта переселялась в настоятельские покои мужа лишь тогда, когда у того обострялись приступы головокружения. Как говорит лорд Ор- рери, «если бы кто-то захотел доказать, что они встречаются наедине, без третьих лиц, сделать это было бы трудно»105.
До поры до времени жизнь настоятеля собора Святого Патрика текла мирно, не выходя за рамки узкого круга друзей и посвященных, но в 1720 году Свифт напечатал памфлет, в котором посоветовал ирландцам, как лучше им распорядиться своей мануфактурой и, следовательно, как ее усовершенствовать106. Кажется, нет ничего более естественного для человека, чем право распоряжаться плодами рук своих или привязанность к тому, что он собственноручно произвел на свет божий. Однако так не думали те, чьи интересы были связаны с английской торговлей: самая мысль о таком праве, самое напоминание о подобной привязанности представлялись им настолько преступными, что печатника памфлета взяли под стражу; возмущенная этим беззаконием, как справедливо замечает Хоксуорт, публика обратила внимание на предложение памфлетиста, и вскоре имя автора было у всех на устах107.
В 1723 году умерла миссис Ваномри — история этой бедной женщины, на свое несчастье боготворившей ум и ославившей себя именем Ванесса, слишком хорошо известна, чтобы повторять ее в подробностях108. Молодая женщина увлекалась литературой, а ее наставником и ментором на литературном поприще был Decanus — «Декан», или по-другому (если переставить буквы) Cadenus;109 и в какой-то момент, разгоряченная похвалами учителя, она воспылала к нему нежными чувствами. Свифту тогда было примерно сорок семь — в этом возрасте мужское тщеславие осо¬

Свифт
199
бенно падко на амурную благосклонность барышень. Если кто-то скажет, что Свифту не следовало бы поощрять страсть, раз он не собирался отвечать на нее взаимностью, то хорошо бы вспомнить столь ненавистную Свифту сентенцию «мужчины есть мужчины»110. Впрочем, возможно, вначале он просто не придавал этому значения и, как он сам пишет, оставался в неведении. После его женитьбы на Стелле единственным честным оправданием его снисходительного и обнадеживающего отношения к ухаживаниям этой барышни могло быть его подспудное желание отложить объяснение до последнего из боязни причинить ей боль. Она же решила, что ею пренебрегли, и от горя зачахла, но перед смертью она распорядилась об опубликовании стихотворения, в котором Cadenus клялся ей в любви и пел панегирик ее совершенству111.0 том, какой эффект произвела эта публикация на Декана и Стеллу, можно судить по рассказу Делани:
С большой долей уверенности полагаю, что они оба (хотя и по-разному) были потрясены и огорчены произошедшим. Декан на два месяца уехал на юг Ирландии, пытаясь развеяться и избежать кривотолков, а Стелла приняла приглашение их общего знакомого, человека общительного и радушного, ею чрезвычайно уважаемого и ценимого, и переехала на какое-то время в его дом. Там-то и встретил ее мой информатор, от которого я знаю наверняка, что во время частых визитов в тот гостеприимный дом он всякий раз старался поддержать и отвлечь ее от горьких мыслей.
Один его рассказ особенно врезался мне в память. Как я уже говорил, ее знакомый был человеком на редкость гостеприимным, компанейским, с обширными связями, и однажды случилось так, что к обеду пожаловали господа, не посвященные в историю Стеллы; а поскольку тогда все только и обсуждали стихотворение «Каденус и Ванесса», то в какой-то момент один из гостей заметил: “Необыкновенная особаэта Ванесса, раз вдохновила Декана на такие прекрасные стихи!” Миссис Джонсон только улыбнулась в ответ и сказала, что, по ее мнению, «это еще нужно доказать, ведь всем известно, Декан и метлу может воспеть в стихах»112.
В 1724 году репутация Свифта сильно поднялась благодаря «Письмам суконщика»113. Дело было так: некто Вуд из Вулверхэмптона, что в Стаффордшире, известный своей предприимчивостью и большими аппетитами, сделал подношение герцогине Мюнстера114 и получил за это патент на

200
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
чеканку ста восьмидесяти тысяч фунтов полупенсовиками и фартингами для королевства Ирландии, где наблюдался крайне опасный и острый дефицит медной монеты, — дефицит этот делал потенциальным должником всякого человека, отпустившего другому товар в кредит: сами посудите, разве может не обслужить кухарка или владелец питейного заведения клиента, готового расплатиться серебром? И разве оставит такой клиент свои деньги, если у хозяина нет сдачи?
Поэтому проект был более чем вероятен. Благодаря агентам, собравшим по всей стране старые полупенсовики и тем самым изъявшим их из обращения, Вуд постарался увеличить и без того огромный дефицит мелких денег, и он уже был в шаге от победы, предвкушая, как прольет над Ирландией свой медный дождь свежеотчеканенной монеты и тот на его глазах обратится в дождь золотой, да не тут-то было. Обнаружив, что металл в значительной степени обесценен, Свифт, скрывшись под именем «М.Б., суконщик» написал «Письма», где раскрыл возможные гибельные последствия обмена золота и серебра на медь, чья цена не доходила и до трети ее номинальной стоимости.
Страна забурлила, люди повсеместно отказывались принимать новые деньги; однако ирландские власти расценивали подобные демарши против королевского патента как действия преступные, и некто Уитшед, в то время занимавший должность верховного судьи115, известный тем, что именно он руководил процессом по делу печатника, издавшего предыдущий памфлет, что именно он девять раз распускал присяжных, пока их не принудили посредством угроз и под страхом скандала огласить особый вердикт, теперь затеял разбирательство по делу вышеозначенного Суконщика, но не смог добиться от присяжных заседателей нужной статьи обвинения.
Тогда лорд Картерет116, вкупе с Тайным советом, издал постановление, в котором за раскрытие личности автора «Четвертого письма» было обещано триста фунтов. В сношениях с печатниками Свифт сохранял инкогнито, доверяя только своему дворецкому, которому и продиктовал памфлет. Тот же сразу по обнародовании постановления исчез и почти сутки не появлялся дома, заронив у хозяина вполне резонное подозрение в предательстве; поэтому, когда он вернулся, Декан потребовал, чтобы тот сложил с себя полномочия и уходил восвояси, «ибо я прекрасно понимаю, —

Свифт
201
сказал он, — что моя жизнь в твоих руках, и я не намерен из страха терпеть твою наглость или небрежение». Дворецкий покаянно божился, что не виноват, и умолял хозяина не гнать, а запереть его в доме, пока не улягутся страсти и сохраняется хоть малейшая вероятность нежелательного развития событий, но Свифт был неумолим: выгнал слугу и думать о нем забыл; но, когда объявленный срок поимки истек, он принял его обратно. Спустя какое-то время он собрал ни о чем не догадывавшуюся прислугу и объявил, что за безупречное поведение он дарует дворецкому Роберту место церковного служки в соборе Святого Патрика с годовым доходом от тридцати до сорока фунтов, и просит отныне величать его не иначе, как мистером Блэкни; впрочем, тот еще несколько лет продолжал служить у него дворецким117.
С тех пор за Свифтом закрепилось имя Декана. Ирландский народ почитал его за своего героя, благодетеля и защитника, авторитет его был столь высок, что никто из людей равного с ним статуса или богатства о подобном и мечтать не мог.
С того памятного года повелось, что торговцы взирали на него как на оракула, а для черни он стал кумиром, поэтому все те, кто хотел задобрить торговый люд или добиться благоволения народа, заискивали перед ним и боялись его как огня. Суконщик стал символом, добрым знаком; куда ни глянь, в какую сторону ни обрати слух, везде налицо были подтверждения народной благодарности Суконщику.
И, скажем прямо, было за что: чего стоило одно освобождение Ирландии от кабальнейшего и хищнического вторжения! И так во всём: если дело касалось общественного интереса, он выступал его рьяным поборником, всякий раз упрочивая в глазах народа завоеванный авторитет. Он даже не гнушался некоторым бахвальством: когда лорд-судья архиепископ Болтер обвинил его в подстрекательстве людей при попытках отрегулировать хождение в стране монет, Свифт бросил: «Да стоило мне только поднять палец, и они разорвали бы вас на куски!»
Однако вскоре упоение славой омрачила личная трагедия: как раз в год торжества Суконщика обнаружились первые признаки нездоровья у миссис Джонсон, его незаменимой собеседницы, его целительницы, и через два года она так исчахла, что никаких надежд на выздоровление не осталось.

202
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Свифт в то время был в Англии, собирался по приглашению лорда Болингброка отправиться на зиму во Францию, но, получив тревожное известие, бросился не мешкая назад, в Ирландию, чем, вероятно, спас несчастную, во всяком случае, помог ей оправиться на какое-то время от болезни.
Видимо, решив, что всё обошлось, он вернулся (в 1727 году) в Англию; там вместе с Поупом он подготовил к публикации три тома «Пестрой смеси», снабженные жалобно-извинительным предисловием Поупа118.
В том же знаменательном году свет увидели «Путешествия Гулливера»119, встреченные публикой со смешанным чувством веселья и замешательства: столь новым и необычным казалось это сочинение. Читатели проглотили его с таким жадным любопытством, что цена первого издания подскочила еще до того, как вышло второе; книгу читали богачи и бедняки, ученые и недоросли. Критики набрали в рот воды от изумления, не зная, как судить о книге, написанной с вызывающим неправдоподобием и в нарушение всяческих правил: тут всякое разумение бессильно. Но когда стали разбираться, выяснилось, что наименьшее удовольствие читателям доставила та часть, где описывается Летающий Остров, а самой омерзительной признали историю гуигнгнмов.
Свифт упивался успехом своей новой книги, а тем временем подоспело известие о кончине короля120 — и тремя днями позже он уже чествовал новых короля и королеву121, прикладываясь к монаршей ручке.
Свифт был отмечен вниманием королевы еще в бытность ее принцессой, и теперь ее величество оказала ему достойный прием; но то ли королева заронила в нем надежды, которым не суждено было исполниться, то ли у него родились ожидания, о которых она не подозревала, в его отношении к ней установилась настороженность, обострившаяся после того, как она, пообещав прислать ему какие-то медали, слово свое не сдержала122.
Не знаю, возможно, и у нее были к нему какие-то претензии. Взять ту же историю с письмом, в котором королеву весьма настойчиво просили оказать покровительство одной даровитой ирландке, миссис Барбер, пытавшейся организовать подписку на издание своих стихов. Автором письма значился Свифт, и по оборотам речи и эмоциональной окраске то был явно его опус; однако чужой почерк и некоторые несообразности вызы¬

Свифт
203
вали сомнения. Когда вокруг этого письма поднялся шум и Свифта призвали к ответу, он, указав на имевшие место несообразности, заявил о беспочвенности обвинений, однако их не отмел: лавируя между правдой и вымыслом, он красноречиво умалчивал о главном.
По-видимому, он был не прочь возобновить карьеру придворного и потому постарался заручиться благорасположением миссис Хауард123, памятуя о том, как поступала в прежние времена миссис Мэшем124, только его лесть острослова не возымела никакого толка: либо у дамы было маловато власти, либо поэтическое бессмертие ее не интересовало.
Вскоре у него случился приступ головокружения; из дома пришли тревожные вести о нездоровье миссис Джонсон. Тогда он без всяких объяснений спешно покинул Поупа, у которого гостил, написав ему с дороги из Честера, что «двум больным друзьям под одной крышей не ужиться»125.
Дома его ждало горе: бедняжка Стелла стояла одной ногой в могиле, тая на глазах, и через два месяца, 28 января 1728 года, ее не стало; ей было сорок четыре года126. Судя по его записям, ради нее он был готов на всё, лишь бы она жила; без сомнений, ему внушала ужас мысль о смерти той, кого он больше всего на свете любил и чей конец он сам невольно ускорил127.
Несчастная Стелла пала жертвой двух желаннейших женских достоинств — красоты и обаяния. Как пишет Делани, она, на свою беду, полюбила человека, обожавшего всё неординарное и возжелавшего для себя такого счастья, которое было бы непохоже на жизнь других людей и на то, что диктует Провидение128. Когда она поселилась в Ирландии, он, видимо, решил навсегда сохранить над ней свою власть, и потому предпринял всё для расстройства намечавшегося вполне выгодного брака, чиня мелочные препятствия и предъявляя заведомо невыполнимые требования129. Он не был спокоен за свою собственность, пока она была предоставлена сама себе: на их пути могли встать чьи-то неприязнь, честолюбие или чей- то каприз; для «закрепления уверенности»130 и получения Стеллы в полное обладание и был придуман тайный брак со всеми вытекающими радостями совершенной дружбы, но не отягощенный супружеским долгом. Однако бедную Стеллу такое положение не устраивало: для всех она была незамужней женщиной, а в глазах света кем-то вроде содержанки. Долгое время она слепо надеялась, что он обнародует pix брак и объявит ее своей,

204
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
но это время всё не наступало, он переменился, рассудок его померк, и когда наконец он предложил признать ее своей законной супругой, она отказалась: «Слишком поздно»131. Еще несколько лет она изводила себя горькими раздумьями, а потом умерла, запахнув во власти человека, безмерно любившего и почитавшего ее.
Любопытствующих, конечно, интересует: чем она сумела так приворожить Свифта, что он попрал даже основные законы, лишь бы ее удержать? Ответить на этот вопрос непросто. Свифт — влюбленный, и его свидетельства сомнительны. Что принадлежит до Делани и ирландцев, то они на всё смотрели глазами Свифта, и поэтому от них тоже мало проку. Судя по восторженной влюбленности Свифта, очень может статься, что она хоть и была редкостной праведницей, красавицей и натурой в высшей степени утонченной, только начитанности ей явно не хватало, раз она на родном языке писала с ошибками; а что принадлежит до ее хваленого остроумия, то среди метких фраз, записанных с ее слов самим Свифтом, настоящих перлов нет132.
Читатель «Письма к Даме по поводу ее замужества» вправе усомниться, стоит ли принимать на веру суждение Свифта о женском совершенстве133, ибо если его общие наблюдения о женщинах таковы, как он их излагает, то женщине не надо было быть семи пядей во лбу или образцом добродетели, чтобы привести его в восторг: он легко поддавался очарованию. Так что превосходство Стеллы было, пожалуй, местного свойства: победительницей ее делало мелкое окружение.
В недавно опубликованных заметках о жизни Свифта его женитьба названа маловероятной, чуть ли не небылицей, но, увы, это не так: как рассказал мне доктор Мэдден, эту печальную историю бедняжка Стелла поведала перед смертью соборовавшему ее доктору Шеридану, и у Делани о том сказано сочувственно как о несомненном факте134. Свифт не мог вспоминать о Стелле без вздоха135.
Остаток дней он провел в Ирландии, с которой так и не примирился, ни под страхом кнута почти деспотической власти, ни прикормленный пряником почти слепого обожания. Время от времени он изъявлял желание посетить Англию, но всегда откладывал по какой-то причине. На склоне лет он писал Поупу, что надеется увидеться с ним еще раз, «но если не доведется, то расстанемся, как все смертные»136.

Свифт
205
После смерти Стеллы он очерствел, сделался нетерпимым; мог выгнать приятеля из-за стола, а потом удивлялся, почему его все покинули. Но интерес к публичным делам не утратил, разражаясь время от времени директивами, порицаниями, критикой, каковых, по его мнению, требовала острота момента, и перо его скрипело не напрасно.
В коротком стихотворении о пресвитерианах, которых он на дух не переносил, он нелестно отозвался о законнике Беттсуорте137, опорочившем себя наглым отношением к священникам, и тот в одночасье потерял свою немаленькую репутацию, сделавшись объектом всеобщего презрения. Разъяренный, опозоренный Беттсуорт явился к Свифту с требованием сказать, не он ли автор стихотворения.
Мистер Беттсуорт, — ответствовал Свифт, — в молодости я был знаком со светилами закона, и они, зная мою склонность к сатире, дали мне один совет на тот случай, если ко мне явится какой-нибудь негодяй или тупица из тех, кого я продернул, и пристанет с вопросом: «Это вы — автор того пасквиля?» — сказать: нет, не я. Так что мой ответ, мистер Беттсуорт: нет, вы ошиблись адресом138.
Беттсуорта такой ответ не устроил, он продолжал публично требовать сатисфакции в виде телесного наказания, но на защиту декана встало всё население прихода Святого Патрика. Выступая в парламенте, Беттсуорт заявил, что Свифт лишил его годового дохода в тысячу двести фунтов.
Потом молва разнесла слух о еще одном благодеянии Свифта. Он отложил несколько сотен фунтов для того, чтобы ссужать беднякам небольшие суммы от пяти шиллингов, по-моему, до пяти фунтов. Ссуда была беспроцентной, единственное условие — при возврате денег добавлять небольшую мзду казначею, но главным требованием Свифта было возвращать деньги точно в обещанный срок. Однако срок часто сдвигался, заем не отдавали: строгий педантизм — плохой советчик при расчетах с беднотой. Всё это, казалось, можно было легко предвидеть, но Свифт не шел ни на какие уступки: вместо этого он постановил взыскивать долги через суд. Строгость и без того не красит кредитора — что уж тут говорить о человеке, который под видом благотворителя натравливает судебных приставов? Шум поднялся страшный, возмущение народа не знало предела, и ему пришлось отказаться от своей затеи, признав, что он совершил глупость, ожидая пунктуальности от бедняков.

206
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Проклятием его жизни стала пустота, на которую он сам себя обрек из-за разъедавшего его недовольства, а оно только обострялось с ненавистным ему одиночеством. Нельзя сказать, что он был всеми брошен: в доме у него бывали и ученые мужи, и светские дамы; он пописывал стихи и прозу, охотно раздавал списки своих виршей и, по-видимому, был совсем не прочь увидеть их в печати. Его излюбленный девиз — «Vive la bagatelle!»*’138 Он считал безделки неотъемлемой частью жизни, возможно, и неотъемлемой частью самого себя. Праздность была не по нем, а недуги поневоле заставляли его быть праздным, не давая подолгу писать или сидеть за книгами. С возрастом привычка баловать себя усиливается, а у него был свой резон прельщаться мелкими забавами: в любом деле он жаждал аплодисментов, и его ими сторицей награждали искренние поклонники, ибо сомневаться в его превосходстве не приходится. Тот, кому много льстят, и сам быстро учится льстить: нас обычно приучают к порядку, пугая или стыдя, а как можно воздействовать страхом или стыдом на человека, если он не слышит ничего, кроме похвал в свой адрес?
С годами у него участились приступы головокружения и внезапной потери слуха, усилившаяся глухота сказалась на беседе; к тому же приступы становились всё тяжелее, пока наконец его не прихватило так, что он более и не помышлял ни о каком умственном или физическом напряжении: случилось это с ним в 1736 году, во время работы над поэмой «Клуб Легиона»140.
Он всегда считал свои деньги и щедрых застолий не любил, но, экономя на мясе, не мог отказать себе в вине. Когда к нему в гости заходили друзья, рассчитывая у него отобедать, он, по своему обыкновению, давал каждому из гостей, независимо от пола, по шиллингу, предлагая сделать заказ на свой вкус. В конце концов жаба задушила в нем чувство гостеприимства: ему стало жалко бутылки вина для гостей, а в Ирландии, как известно, люди в гости не ходят, если в доме нет выпивки.
Оказавшись отлученным от бесед с друзьями, забросив занятия, он остался без дела и без потехи; решив когда-то давно на свою голову (а может быть, поддавшись какой-то безумной затее) ни при каких условиях не носить очков, он на старости лет лишился и чтения; в итоге он закос-
«Да здравствуют безделки!» (фр.)

Свифт
207
нел в своих идеях, годами не оттачиваемых в спорах, не освежаемых с книгами, и забил себе голову житейскими заботами, доведя себя до сумасшествия141.
Впрочем, одну книгу он всё же опубликовал в 1738 году: то был его ранний опус «Учтивая беседа»142, а затем уже посмертно напечатали его «Наставления слугам»143. Судя по двум этим выступлениям, мысль его лихорадочно работала, трудясь и над большим, и над малым, по привычке подмечая всё, что он наблюдал, ибо собрать такое количество подробностей по памяти ему, конечно, было не под силу.
Он делался всё более буйным, слабея рассудком, пока наконец в 1741 году не было решено установить над ним и его собственностью опеку. Он уже почти никого не узнавал, попеременно впадая то в помешательство, то в слабоумие. Дольше других он привечал миссис Уайтви144, но вскоре и ее черты стерлись у него из памяти. За обедом ему подавали мясо разрезанным на кусочки, но, пока в столовой находилась прислуга, он к нему не притрагивался; только спустя час брал в руки тарелку и съедал мясо, шагая по комнате: такова была сила старой привычки находиться на ногах по десять часов в день.
На следующий год (в 1742-м) у него воспалился левый глаз, образовался фурункул размером с яйцо, по телу пошли нарывы; от боли он потерял сон и чудом себя не покалечил: пять человек насилу его удерживали, чтобы он не вырвал себе глаз.
В конце концов опухоль спала, к нему ненадолго вернулся рассудок: он стал узнавать врача, домочадцев, поселив в них надежду на выздоровление, но затем через несколько дней снова впал в заторможенное состояние, слег, стал ко всему безучастным и как будто лишился дара речи. Только спустя год полной немоты он, по рассказам, в ответ на слова своего управляющего о том, что в доме готовятся отпраздновать его день рождения, устроив 30 ноября фейерверки и иллюминацию, сказал: «Глупости это всё, пустое!»
После того случая, если верить воспоминаниям, он еще несколько раз ронял что-то, не лишенное смысла, но потом наступило полное молчание, и продолжалось оно до самой его кончины в октябре 1744 года: он тихо отошел на семьдесят восьмом году жизни.

208
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Судить о Свифте как об авторе будет справедливым лишь тогда, когда его сила будет меряться воздействием, какое она возымела. В период правления королевы Анны Свифт повернул вспять общественное настроение, бывшее в пользу вигов, и какое-то время именно его политические мнения задавали в Англии тон: не признавать этого нельзя. При следующем правлении он избавил Ирландию от поборов и угнетения, показав, что ум, вкупе с правдой, обладает мощью, перед которой власти бессильны. Он не преувеличивал, говоря, что Ирландия — «его должница»145. Именно с той поры, когда он взял ирландцев под свое крыло, они и ведут отсчет своему богатству и преуспеванию. Он первым научил их во всём иметь свой собственный интерес, знать себе цену и не уступать, и это он вдохнул в них чувство равенства с остальным человечеством, которое с тех пор не дает им покоя, обязывая требовать для себя прав и добиваться справедливости. И их нельзя упрекнуть в неблагодарности своему благодетелю, ибо они всегда почитали его за своего хранителя и внимали ему как владыке.
Что принадлежит до его сочинений, то они совсем иные по темпераменту и манере выражения. Чужой среди его книг выглядит «Сказка бочки»: больше он никогда не писал с таким неистовством, с таким неистощимым воображением, с такой быстротой мысли, таким живым языком, как тогда. «Сказка бочки» столь уникальна и своеобразна, что ее следует рассматривать саму по себе: то, что верно по отношению к ней, не будет таковым по отношению ни к какому другому его произведению.
Остальные его работы написаны ровно, легким слогом, напоминающим больше мелкий ручеек, нежели полноводное течение. Его коньком была простота. Те, кто говорит, что у него в сочинениях нет метафор, ошибаются, они у него есть, но употребляет он их не со вкусом, а по необходимости. Он — пурист, и хотя у него, возможно, попадаются обороты не совсем точные, всё же солецизмами он не грешит, и любой, кто ссылается на его суждение, может в нем не сомневаться. Фразу он строит без «воды», но и не слишком сжато, легко избегая каких-то неловких оборотов в сложных грамматических периодах, не нарушая логических связей и сохраняя плавность переходов.
Стиль его сообразен его мысли, которой всегда были чужды субтильность, украшательство, блеск кончетто146, выспренность, риторические

Свифт
209
фигуры или завихрения учености. К страстям он холоден, удивлять или изумлять публику не привык, главное для него — понимать самого себя и быть понятным читателю: чтение Свифта не требует обширных предварительных знаний, достаточно, если у читателя есть обыкновенный словесный багаж и житейский опыт; ему не придется штурмовать вершины или обследовать глубины — путь его пролегает по равнине, под ногами у него всегда твердая почва, без обрывов и препятствий.
Свифт всегда добивался того, чтобы мысль передавалась понятным и надежным способом, и то, что ему это удалось, достойно всяческих похвал, хотя, пожалуй, и не самых пышных. Такая манера хороша для дидактических целей, когда требуется объяснить что-то неизвестное, но там, где нужно пробудить угаснувший было интерес к истинам известным, она оказывается бесполезной — она учит, но не убеждает.
Как политик он сформировался в кругу вигов, но, когда те отошли от своих принципов, он от них отмежевался, не впав при этом в противоположную крайность; в течение всей жизни он держался одной линии поведения, которую определял как склад мысли «прихожанина Англиканской церкви»:147 в государственной политике быть заодно с вигами, а в религии — с тори.
Для священника он был в меру честолюбив: радел за приумножение благ священнослужителей и споспешествовал их почитанию; с раскольниками старался держаться границ терпимости, но их нападкам всегда давал отпор148.
Свои обязанности декана он исполнял самым ревностным образом. Церковными доходами распоряжался рачительно: по словам Делани, при нем на поновление и ремонт церкви денег ушло больше, чем за всё время с момента ее постройки149. Особенно он пестовал церковный хор, и, хотя музыку не любил и не понимал, при нем в хор отбирали только лучших певцов с отменными рекомендациями.
Он возобновил в своей церкви практику еженедельных причастий и сам, собственноручно раздавал Святые Дары, отправляя ритуал торжественным и трепетным образом. Каждое утро он шел в церковь, молился наравне с прихожанами, а вечером посещал литургию, дабы убедиться в подобающем ее исполнении.
Проповеди он читал «звучно, проникновенно, без изысков; голос у него был резкий, высокого тембра, совсем не мелодичный»150.

210
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Он принял духовный сан в надежде стать выдающимся проповедником, а оказалось, как он позднее сетовал, что, ввязавшись в политические дебаты, «ему не оставалось ничего другого, как проповедовать памфлеты»151. Неоправданно суровая самокритика, не подтверждаемая его опубликованными проповедями!
Подозрения же его в безбожии во многом проистекали из его отвращения к лицемерию: не желая казаться лучше, он делал вид, будто он хуже, чем есть на самом деле. В Лондоне он, избегая посторонних глаз, всегда ходил к заутрене; в доме у себя собирал слуг на утреннюю молитву с такими хитроумными предосторожностями, что гостивший у него доктор Делани узнал об этом только спустя полгода152. Мало того что Свифт старался не афишировать свои добрые дела, так он еще был не прочь поддержать молву о дурных поступках, которые не совершал. Он позабыл, что когда-то сам говорил: лицемерие — меньшее зло, чем неприкрытое кощунство153. Доктор Делани, при всём его стремлении выставить Свифта в выгодном свете, и то неодобрительно отозвался об этой черте его характера154.
Внешне Свифт не отличался особенной привлекательностью. Его портил землистый цвет лица, от которого он никак не мог избавиться, хотя умывался, как восточный чистюля155. Смотрел на всё сурово, с кислой усмешкой, и это выражение редко сменялось подобием улыбки: смех был не по нем.
Домочадцам он спуску не давал, и уживаться с таким хозяином было, наверное, крайне трудно: решительный нрав в соединении с мелочной подозрительностью, которая читается в его сочинениях, делали его человеком тяжелым в общении. Положение не спасала и его привычка по большим праздникам дарить прислуге подарки: награда — разовая вещь, а хозяйское глумление — величина постоянная. Он и чужих слуг не жаловал. Как-то однажды за обедом у графа Оррери он в присутствии подававшего им слуги сказал: «Этот человек за время обеда успел пятнадцать раз ошибиться». В чем именно состояли промахи слуги, лорд Оррери, от которого я слышал эту историю, не счел нужным уточнить у своего гостя. Кстати, я мог ошибиться цифрой.
В хозяйстве у него царила своеобразная, ничем не прикрытая и не оправданная, удручающая скаредность. Решив однажды откладывать по

Свифт
211
необходимости, он так втянулся в это дело, что поначалу казавшаяся забавой привычка постепенно превратилась в неприятнейшую обузу. Впрочем, он никогда не позволял скупости, даже если она напоминала аскезу, взять верх над его добродетелью. Будучи по натуре аскетом, в принципиальных вопросах он поступал щедро; и если вспомнить, для чего предназначались его маленькие сбережения, как он распределял мелкие суммы среди бедняков, то окажется, что он просто предпочитал один способ тратить деньги всем остальным и копил лишь для того, чтобы ему было что раздать. Он не разбогател в ущерб своим преемникам — наоборот, он приумножил ценность и Ларакора, и настоятельских покоев.
Что бы ни говорили о его скупости или щедрости, следует помнить, что он не был богачом. Его приход приносил ему немногим больше семисот фунтов в год.
Никакой сердечности или светскости в его меценатстве не было в помине: он выручал, помогал без тени сочувствия или доброты, так что облагодетельствованные им едва ли любили своего кормильца.
Он взял за правило давать зараз по одной монете, поэтому карман у него всегда был набит монетами разного достоинства156.
За что бы он ни брался, он всё делал по-своему, не принимая в расчет то обстоятельство, что исключительность, уже подразумевающая некоторое презрение к общепринятым конвенциям, есть своего рода вызов, который резонно рождает у окружающих отпор; вот отчего, собственно, тот, кто ведет себя не так, как другие, оказывается хуже прочих, даже будь он на голову выше остальных.
О его нраве можно судить по рассказу Поупа:*
Незнакомцы принимают странную, резкую манеру доктора Свифта за неприязнь. В действительности это не так, но без примера этого не объяснить. Вот первый, что приходит в голову. Как-то вечером мы с Гэем пошли его проведать: вы же знаете, какие мы все закадычные друзья. Только вошли, слышим: «Ба, господа! (Это Свифт.) Какими судьбами? Как?! Вы оставили компанию лордов, от которых вы без ума, и пришли навестить бедолагу Декана?» — «Да, ваше общество нам приятней любого другого». — «Так я вам и поверил, даже не рассчитывайте. Но раз вы
Из Спенса.

212
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
здесь, полагаю, я обязан угостить вас обедом». — «Нет, преподобный, мы уже отобедали». — «Отобедали?! Как, когда?! Еще восьми нет. Право, всё это очень странно; но, если все-таки желаете, я вмиг распоряжусь. — Постойте-ка, что же нам заказать? Парочка лобстеров будет очень кстати, это два шиллинга; два пирога с фруктовой начинкой — это еще один шиллинг; ну и, конечно, вы не откажетесь выпить со мной по бокалу вина? — пусть даже вы, не желая вводить старого приятеля в расход, и пообедали плотно раньше обычного». — «Но мы не хотим выпивать, мы просто зашли поговорить с вами». — «Нет уж, позвольте! Если вы у меня обедаете, значит, и выпиваете. Итак, бутылка вина, еще два шиллинга, дважды два четыре, плюс один, всего пять: ровно по полкроны на каждого. Вот, Поуп, держите, это ваши полкроны, а это ваши, сэр; мне для друзей ничего не жалко, так и знайте». Всё это он отчеканил, как только он один умеет, не дрогнув ни единым мускулом лица, и, по сути, заставил нас принять деньги, не дав нам вставить ни слова157.
В повседневной жизни он не стеснялся давать волю капризам и отпускать едкие замечания, и его страшно обижало, когда кто-нибудь, не уловив его добродушных шуток, или критического апломба, или незлобивых эскапад, встречал их в штыки или, того хуже, пытался оспорить. Он всегда был на две головы выше окружающих, и, если бы рядом случился соперник, по всем статьям его превосходящий, он такого соседства наверняка не потерпел бы. Дать ему совет означало, как выражается его приятель Делани, «дерзнуть заговорить с ним»158. Впрочем, в какой- то момент эта привычка задавать тон оказалась непосильной ношей, и Свифт, который всех и вся видел насквозь, проявил слабость к низкой лести.
О чем бы Свифт ни писал, он всегда берет свой привычный снисходительный тон, скорее поучая, чем воздействуя убеждением, ожидая, что этот безапелляционно-непререкаемый стиль будет воспринят как своего рода шутка. Однако он перестарался: своей наигранной категоричностью, которая только для противников звучала иронично, а для сторонников вполне серьезно, он явно польстил собственному самолюбию.
Рассказчик он был от бога и сам это про себя знал. Его завораживало почтительное молчание, с каким ему внимали слушатели, он по многу раз рассказывал одну и ту же историю.

Свифт
213
Впрочем, справедливости ради надо сказать, что он не только говорил, но и слушал: он взял за правило, проговорив минуту, делать паузу, предоставляя слово собеседнику. Во всём, что касается времени, он был точен, как счетная машинка159, и знал, какое количество минут уходит на ту или другую операцию.
Резонно предположить, что в беседе, как и в письмах, Свифт любил показать, что он на короткой ноге с великими мира сего, что он причастен к тому мимолетному равноправию, которое возникает между людьми в отсутствие церемоний, традиционно отделяющих одно сословие от другого. Такое нарушение приличий среди его единомышленников называлось широтой души. Но мудрый человек не станет принимать подачки, зная, что их в любую минуту может отобрать законный владелец. Тот же, кто вторгается на чужую территорию, оказывается зависим от чужой воли: его или с позором прогоняют, или терпят из жалости и снисхождения.
Если судить по письмам, полагая их надежным источником, о том, каков был склад мысли Свифта, то он предстает человеком, не вызывающим любви или зависти. Такое впечатление, будто всю жизнь его неудовлетворенная гордыня бунтовала против прозябания и отсроченных надежд. Он то кидается в спор, то деликатничает, то встает в позу, то нападает; о себе он говорит исключительно с возмущением и скорбью, а о других — по-разному: когда весел, то с наглым апломбом, а когда уныл, то зло и ядовито. Из писем, которыми он обменивался с Поупом, можно заключить, что все четверо, включая Арбетнота и Гэя, воплощали собой разумение и добродетель человечества, что их достоинства — это мировой светоч, и другого такого не будет. Век погряз в темноте, они одни противостоят мраку.
Если уныние, охватившее его после изгнания в Ирландию со смертью королевы, еще можно понять: идеи отвергнуты, надежды растоптаны, веселая жизнь кончилась, важная должность и блестящие связи остались в прошлом, — то все последующие сетования его на судьбу, поначалу вполне естественные, оправдать нельзя: они смехотворны, поскольку бесполезны; время и разум — лучшие доктора. Но было уже поздно: брюзжание вошло в привычку, чувства притупились. Слушая его постоянное нытье, Болингброк, как ему казалось, угадал настоящую причину и предложил Свифту бросить свой приход и получить новый в Англии160, но

214
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
встретил отказ, зато у Свифта осталась возможность и дальше жаловаться на судьбу.
Самое трудное в анализе характера Свифта — это разобраться, из-за какого интеллектуального изъяна ему так нравилось копаться в идеях, противных уму любого другого человека. Одно дело — мысли об удовольствии, пусть даже запретном: они подстегивают воображение; а чем могут быть привлекательны для ума болезнь, увечье или грязь? Делани хочется думать, что изначально мысль Свифта была свободна от всей этой проказы и что виной всему его долгий визит к Поупу161. Он не замечает, что таким предположением принижает своего героя, выставляя почти шестидесятилетнего мужа испорченным мальчиком, легко поддающимся дурному влиянию взрослого. Но дело-то в том, что Гулливер много раньше описал своих йэхуш и что придумавшего эти образы ничему дурному не учили.
Таково мое представление о характере Свифта, а теперь предоставим слово человеку, знавшему его лучше многих. Вот как о нем рассказывает лорду Оррери доктор Делани, вспоминая многолетнее знакомство:
Сударь, если принять во внимание исключительный, своеобычный и всеяднейший склад Свифтова ума, чьи намерения всегда благородны, пусть они и не всегда столь же хороши в исполнении, ума проникновенного и благодатного даже в минуту брани; если принять во внимание суровое правдолюбие Свифта, твердость, с какой он противостоял угнетению и произволу властей; его верность узам дружбы, искреннюю любовь и безотказное служение религии, его принципиальность в принятии правильных решений и неукоснительное им следование; его радение о своей церкви, церковном хоре, приходском хозяйстве, о доходе; его желание указать на ошибки в чтении и стиле изложения каждому, читавшему проповедь с амвона его храма; как и его заботу о благосостоянии преемников, которое он старался приумножить, делая отчисления от собственных доходов в приходскую казну; несокрушимый патриотизм, с которым он относился к нелюбимой стране; его разнообразнейшие, разумные, взвешенные и многократные благодеяния в течение всей жизни, а также его последнюю волю передать всё свое состояние (не говоря о состоянии его супруги) на христианские нужды, — всё это пожертвования, чью сладость он никак не мог вкусить при жизни. Если принять во внимание его предложения, порой скептические, порой шутливые,

Свифт
215
порой серьезные, по укреплению истинной веры и добродетели; его успехи на поприще возвращения десятин и первинок в ведение ирландской Церкви к превеликому ее благу; а также то обстоятельство, что это с его легкой руки (без преувеличения) в Лондоне построили пятьдесят новых церквей163.
Если обобщить всё перечисленное, то Свифт по характеру кажется очень похожим на свои сочинения: их обоих надо внимательнейшим образом перечитывать и пересматривать, и всякое новое изучение обнаруживает новые красоты и достоинства.
Исследовать их всё равно что вглядываться в солнце, на котором хоть и есть пятна, но их не видно из-за яркого света; и чьи бы надменное невежество, гордыня, злоба, враждебность или зависть ни тщились затмить или очернить светило, я берусь утверждать, что затмение будет коротким.
Заключаю: никакой другой человек не послужил своему отечеству так, как это сделал Свифт. Он был ему верным, старательным, несгибаемым другом; мудрым, проницательным и преданным советчиком, многое в жизни претерпевшим: и суровые испытания, и подлые преследования, и угрозы его свободе и благополучию.
Он прожил благочестивую жизнь, умер благодетелем, и имя его в Ирландии будут чтить в веках164.
В поэтических сочинениях доктора Свифта критику негде особо развернуться. Среди них много шутливых, почти всегда забавных стихотворений, как водится, легких и живых. По большей части они таковы, какими их задумал автор: благозвучные, точные по рифме, без единого сбоя в размере. Редко когда попадется вымученное выражение или пустой эпитет: все его стихи воплощают его собственное определение хорошего стиля — «подобающие слова в подобающих им местах»165.
Подразделять это собрание на классы по признаку серьезности или пустяковости предмета — значит повторять и так известное читателю и выискивать изъяны, о которых автор, часто писавший не всерьез, а шутки ради, и сам прекрасно знал.
В предисловии к одному из ирландских изданий говорится как об установленном факте, что Свифт не позаимствовал ни одной идеи ни у древних, ни у новых писателей166. Это не совсем так; но что действительно верно, так это то, что другого такого же скупого на заимствования сочи¬

216
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
нителя надо поискать и что, при всех способностях и недостатках Свифта, едва ли найдется кто-либо, столь же достойный именоваться истинным оригиналом.

БРУМ
Ильям Брум родился в Чешире, и родители его, по слухам, были простолюдинами. Я так и не смог добыть сведений ни о месте его рождения, ни о первых годах жизни1. В Итоне, где он воспитывался, он был на казенном коште, и получилось так, что из-за отсутствия вакантного места стипендиата в Королевском колледже2 он целый год оставался старостой школы. Случай, говорят, сам по себе невероятный3, однако из-за этой задержки Брума сняли с казенного довольствия, и только благодаря помощи друзей, собравших для него достаточные средства, он сумел поступить в колледж Святого Иоанна4 на правах своекоштного студента, а впоследствии получить и небольшое казенное вспомоществование.
Одно время соседом Брума по комнате был небезызвестный Форд;5 так вот Форд еще в давние времена в разговоре со мной отзывался о Бруме как о зажатом молчуне и рифмоплете, витавшем в облаках и ничего о жизни не знавшем. Стихотворство настолько поглощало Брума, что товарищи по университету за глаза называли его Пиитом. Со временем он, по

218
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
признанию того же Форда, немного пообтесался, перестал чураться людей и меньше стал походить на человека не от мира сего.
Заявил о себе Брум рано, выступив, вкупе с Озеллом и Олдисуортом, соавтором прозаического перевода «Илиады»6. Доля участия каждого в том совместном переложении неизвестна, но Озелл, по словам Толэнда, именно его ставил выше перевода Поупа;7 правда, с тех пор их сочинение давно кануло в Лету, благополучно избежав нападок критиков.
Брума представили Поупу во время визита последнего к сэру Джону Коттону в поместье Мэдингли под Кембриджем8, и Поуп проникся к Бруму таким уважением, что, думаю, тогда-то и подрядил его заняться отбором отрывков из Евстафия для составления примечаний к своему переводу «Илиады»;9 во всяком случае, в томиках стихов, изданных Линтотом и известных в народе как «Поуповская пестрая смесь», есть немало ранних стихотворений Брума10.
Так завязались тесные взаимоотношения Поупа и Брума. Окрыленный успехом «Илиады», Поуп взялся за перевод «Одиссеи», но, понимая, какой огромный предстоит труд, он призвал на помощь Фентона и Брума и, разделив поэму на две части, первую взял себе, а вторую поделил между помощниками, предложив Фентону перевести четыре песни, а Бруму — восемь. Что принадлежит до Фентона, то в его жизнеописании я уже перечислил доставшиеся ему песни11, тогда как на плечи Брума легла тяжкая ноша не только перевести вторую, шестую, восьмую, одиннадцатую, двенадцатую, шестнадцатую, восемнадцатую и двадцать третью песни, но и весь перевод снабдить примечаниями.
Поскольку этот перевод представляет собой знаменательное событие в истории поэзии, читатель вправе поинтересоваться источниками, которые я кладу в основание своего повествования. Ни для кого не секрет, что Поуп переводил «Одиссею» не один; и в подписных листах есть упоминание о двух его соратниках12, и в конце перевода сделана помета Брума о распределении частей, хотя соавторство указано только в отношении пяти песен: отмечается, что четвертую и двадцатую перевел Фентон, а шестую, одиннадцатую и восемнадцатую — он сам; и это при том, что в более позднем по времени предуведомлении, предпосланном новому изданию своих сочинений, Поуп заявил свое авторство на двенадцать песен13. Поскольку речь идет о реальных подробностях столь важной истории, меня есте¬

Брум
219
ственно разобрало любопытство, и я еще раз навел справки у доктора Уор- бертона о помете Брума и в ответ услышал возмущенное «Враки!»14, но сообщить мне точные сведения о паях Уорбертон не смог. Я их получил от мистера Лэнгтона, а ему их в свое время передал мистер Спенс15.
Оказывается, за помощь с переводом Поуп уплатил Фентону триста фунтов, а Бруму пятьсот, сверх которых Бруму еще полагались авторские экземпляры в том количестве, в каком он пожелает, что выливалось в дополнительные сто фунтов. Про выплату Фентону я знаю понаслышке, тогда как сумму, уплаченную Бруму, Поуп прямо назвал в примечаниях к «Дунсиаде»16.
Согласно подсчетам самого Поупа, Бруму явно недоплатили. Раз четыре песни оценивались тремястами фунтов, то восемь песен, вкупе со всеми примечаниями, которые тянули по меньшей мере еще на четыреста, стоили больше, чем шестьсот17.
Словом, Бруму было на что обидеться, и в какой-то момент отношения между бывшим работником и работодателем дали трещину. Брум только и повторял, что Поуп до мозга костей меркантилен, а тот беззастенчиво его клевал: мало того что неприлично обозвал Брума в «Дунсиаде»18, так еще высек его в «Пафосе», выставив адептом Искусства Снижения;19 а составляя список поэтов, по которым плачет преисподняя, Поуп вообще записал Брума по ведомству «попугаев, старающихся до хрипоты перекричать друг друга и таким образом присвоить себе чужие слова»20. Мне рассказывали, что они потом будто бы помирились, но, боюсь, до настоящего примирения так и не дошло.
Позднее Брум опубликовал свою «Поэтическую смесь», и она вошла с некоторыми поправками в недавнее собрание поэзии21.
На церковной ниве достижения Брума были весьма скромными. В бытность настоятелем прихода Стерстон в Саффолке он женился на богатой вдове22, затем, в 1728 году, попал в случай (Кембридж посетил король) и получил степень доктора права. В 1733 году указом короля ему был пожалован приход Пулэм в Норфолке23, и некоторое время он совмещал эту должность с обязанностями настоятеля Оукли-Магна в Саффолке, куда его на правах своего духовника устроил лорд Корнуоллис, присовокупив еще и приход Ай в Саффолке; впоследствии Брум оставил должность настоятеля Пулэма, сохранив за собой два других места.

220
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
На старости лет его вновь посетило поэтическое настроение, и он увлекся одами Анакреонта; позже его переводы были опубликованы под именем Честера в «The Gentlemans Magazine»24.
Умер Брум 16 ноября 1745 года в Бате, где и похоронен в Батском аббатстве25.
Хотя великим поэтом Брум, разумеется, не был, отказать ему в том, что он отменный стихотворец, несправедливо: его звучный стих льется плавно, речь изящна, каждое слово на своем месте. Бывает, попадаются неудачные рифмы: например, в «Меланхолии» в одном месте «breath»* рифмуется с «birth»**, а в другом — с «earth»*** 26. Но такие огрехи нечасты, для переводчика он превосходно владеет словом и размером; однако в собственных стихах ему недостает изобретательности, здесь он, пожалуй, слишком полагается на память. Поэтам прошлого он подражает настолько чисто, что читателю не стоит ни малейшего труда вспомнить источник. Из современных поэтов кого он только не повторяет: и самых известных, и, наоборот, совсем никому не ведомых. Его строки, обращенные к Фентону:
Твой светлый ум и боль перехитрит,
Грусть в повод для улыбки превратит27 —
напомнили мне стихи одного поэта на смерть королевы Марии: то был Барнс28, у которого я меньше всего ожидал встретить подражателей:
О Муза, ты, чей бесподобный глас Отводит смерть и бедствия от нас,
Живым умом чуму перехитрит,
Боль в повод для улыбки превратит29.
Искать, кому подражает Брум, — дело утомительное и пустое. Достаточно заметить, что под его пером чужие стихи блеска не теряли, да и не могло быть по-другому у человека, которого в напарники взял Поуп, чье соавторство даже у заклятых врагов Поупа вызывало такое уважение, что Хенли не стерпел и запустил в него забавной эпиграммой:
С Гомером Поуп бел и чист предстал,
Но, говорят, всё Брум пред ним убрал30.
«дыхание» {англ.) «рождение» {англ.) «земля» {англ.)

ТОМ IV

поуп
о д и л с я Александр Поуп 22 мая11688 года в Лондоне в семье, о происхождении и положении которой со всей достоверностью судить невозможно. Мы знаем только, что родители его «благородных кровей»:2 по отцовской линии он состоял в родстве с семейством, чей род пошел от графа Доуна3, а мать была дочерью Уильяма Тёрнера, эсквайра из Йорка4. У того еще было три сына: один с честью служил Карлу I и погиб, второй умер на королевской службе, третий получил генеральское звание в Испании5 — от него-то и перешла к сестре по наследству доля семейных сбережений, оставшихся после всех вычетов и выплат.
Вот и всё — больше о своем отце Поуп ничего не сообщает:6 недаром люди, его знававшие, подмечали в нем поползновение выдать желаемое за действительное. По умолчанию считалось, что отец его разбогател торговлей7, но, где именно он торговал — в лавке или на Бирже, — так и осталось тайной8. Оба родителя Поупа были папистами.
С самого рождения Поуп отличался телосложением слабым и хрупким, а нрава, говорят, был на редкость кроткого и добродушного. От фи¬

224
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
зической немощи он так и не оправился до конца дней своих, однако кротость утратил еще ребенком. За певучий голос в детстве его ласково прозвали «соловушкой»9.
В школу его не отдавали, чтению он учился дома с тетей, и в семь- восемь лет уже слыл заядлым книгочеем. Писать он выучился, копируя с книг печатные буквы, и настолько преуспел в этом редком искусстве каллиграфии, что и во взрослой жизни его не утратил, хотя почерк у него некрасивый.
Когда ему исполнилось восемь, его определили в Хэмпшир к Тэверне- ру10, священнику-иезуиту, и тот взялся учить малыша азам греческого вкупе с латынью — метода очень редкая!11 Так впервые его настольным чтением сделались стихи — он корпел над Гомером Оуглби и Овидием Сэндиса12. И если уроки первого оставили его равнодушным, то с Сэнди- сом обстояло иначе: в своих комментариях к «Илиаде» Поуп объявил, что нынешней гармонией английская поэзия во многом обязана именно переводам Сэндиса:13 хотя своих стихов тот почти не писал.
Под крылом учителя Поуп изрядно продвинулся, а потом его поместили сначала в Твайфордскую школу близ Винчестера, а затем в другую — на Гайд-Парк-корнер14. Иногда после школы ноги сами несли его к театру подивиться на представления лицедеев, от которых он приходил в такой восторг, что у него даже составилось нечто вроде пьесы из отрывков «Илиады» Оуглби и собственных виршей, и он подбил однокашников разыграть это действо, пригласив на роль Аякса школьного садовника15.
Он любил представлять дело так, будто в бытность ученичества в школе многое из того, чему его научил Тэвернер, он подрастерял16, и больше упражнялся в сатире на своих твайфордских наставников17. Однако именно под их началом он перевел одну четвертую часть «Метаморфоз»18. Если он с таким же успехом подвизался на школьной ниве в остальных предметах, то потери явно преувеличены.
Сколько себя помнил, он всегда «складно лепетал»19, поэтому затруднялся сказать точно, с какого именно времени он начал сочинять стихи. Эти басни сродни легенде о Пиндаре: рассказывают, когда тот младенцем спал в колыбели, «подле уст его, жужжа, роились медоносные пчелы»20.
Вскоре после Революции21 на волне горького разочарования от того, что благоденствие папистов внезапно закончилось, отец Поупа оставил

Поуп
225
торговлю и удалился от дел в Бинфилд в окрестностях Виндзор-Форест. У него имелись накопления в размере около двадцати тысяч фунтов, и, как совестливый католик, решивший держаться подальше от нового правительства, он не придумал ничего лучше, чем припрятать деньги в сундуке и доставать их оттуда по мере надобности. А поскольку жизнь его оказалась долгой, то годы съели большую часть сбережений, и наследни- ку-сыну достались крохи22.
Когда Поупу было около двенадцати лет, отец вернул его в Бинфилд, и в течение нескольких месяцев мальчик брал уроки у другого священника, некоего Дина;23 вдвоем они успели немного разобрать «Обязанности» Туллия24. Остается загадкой, как могло случиться, что наставник изрядное время кОрпел над отрывком из Цицероновых эпистол вместе с учеником, у которого уже был готов перевод доброй четверти Овидия.
Усердный юноша, столь явно преуспевший в своих начинаниях, естественно вызывает интерес и желание вызнать о нем всё до мельчайших подробностей, но путаные, недостоверные и просто ложные сведения не позволяют удовлетворить любопытство в полной мере. Известно лишь, что в двенадцать лет Поуп, не найдя для себя большого проку в наставниках, решил действовать самостоятельно: составил план занятий и, подстегиваемый исключительно жаждой самосовершенствования, последовательно осуществил его25.
Он стремился стать поэтом — то было его наипервейшей целью, в которой его невольно укреплял отец, подбрасывая ему темы для сочинений, а затем предлагая поправить в них то одно, то другое, то третье, пока наконец не заключал умудренно и с удовлетворением: «Изрядный вышел стих»26.
Поуп не теряя времени выделил среди английских поэтов Драйдена: именно его версификацию он положил себе за образец;27 благоговение его перед мастером было столь велико, что, когда он узнал о том, что Драйден захаживает в одну кофейню, он уговорил друзей отвести его туда, чтобы воочию лицезреть своего кумира28.
Драйден умер 1 мая 1701 года, — Поупу тогда еще не было полных двенадцати лет29, но силу гармонии и порыв гения он уже изведал. Как жаль, что Драйдену не довелось при жизни узнать, сколь высоко ценим он юным обожателем, который вскоре и сам станет великим пиитом!

226
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Впрочем, самое раннее сочинение Поупа — «Ода уединению», — написанное еще до того, как ему исполнилось двенадцать30, ничем особым не выделялось среди опусов его сверстников и не шло в сравнение с ранними пробами пера Коули, созданными в столь же нежном возрасте31.
В те годы Поуп всё свое время посвящал чтению и сочинительству. Если он и отвлекался от штудирования античных классиков, то лишь для того, чтобы заняться переводом; так, в четырнадцать лет он закончил перевод первой книги «Фиваиды», который впоследствии отредактировал и опубликовал32. Если ему никто не помогал с латынью, то, судя по всему, он был неплохо в ней подкован33.
Не удержался он и от перевода Чосера: будучи наслышан от любителей поэзии о «Преданиях» Драйдена, которые тогда только-только были изданы34, он переложил на современный английский «Январь и май» и «Пролог» к «Батской ткачихе», дерзнув придать Чосеру более стильный вид35. То же самое он проделал с Овидиевым «Посланием Сафо к Фаону», сославшись на то, что ранний перевод не завершен и не безупречен;36 и еще сочинил несколько небольших вещиц, все из которых были впоследствии опубликованы.
Он охотно подражал английским поэтам, заявляя, что в четырнадцать лет сочинил в подражание «Пустоте» Рочестера стихотворение «Силен- ция»37. В ту пору он утверждается в своей версификации и по гладкости стиха далеко превосходит тех, кого копирует. Впрочем, это лишь малая толика его достоинств. Главное, он выказывает такое знание жизни человеческой и состояния общественных дел, какое трудно ожидать от четырнадцатилетнего подростка из Виндзор-Форест38.
Годом позже он загорелся желанием открыть для себя новые источники знаний — его влекли современные языки, и он на время переехал в Лондон, чтобы заняться изучением французского и итальянского; а поскольку целью он поставил себе чтение на этих языках, то вскоре, благодаря прилежанию и усердию, преуспел в своем начинании39. Похоже, итальянский даже не очень и понадобился ему в последующей деятельности.
После он вернулся в Бинфилд и с головой ушел в сочинение стихов. Перепробовал все стили, брался за разные темы; сочинил комедию, трагедию, эпическую поэму, где панегириком отметил каждого из правящих

Поуп
227
монархов Европы, и в какой-то момент, как он пишет, «решил про себя, что выше его на свете гения нет»40. Самоуверенность — первый признак выдающихся свершений, и наоборот: часто тот, кто оценивает себя в тиши уединения, не имея возможности сравнить себя с соперниками, ошибается на свой счет; к счастью для Поупа, он всегда знал себе истинную цену.
Спустя годы он, по зрелому размышлению, уничтожил большую часть тех своих отроческих опусов: по настоянию Эттербери41 была сожжена эпическая поэма «Алькандр» — трагедия, основанная на легенде о святой Женевьеве42. О судьбе комедии ничего не известно.
О его занятиях рассказывают, что он перевел «О старости» Туллия43 и что, помимо чтения стихов и критики, он еще штудировал «Опыты» Темпла и «О человеческом разумении» Локка44. Крут его чтения в то время представляется широким и разнообразным, хотя неизвестно, кто из авторов нравился ему больше всего; о начитанности говорят и его ранние сочинения.
Довольный собою человек охотно верит, что он не может не нравиться другим. Когда в Бинфилде обосновался отошедший от дел сэр Уильям Трамбел, в недавнем прошлом посол в Константинополе и бывший министр, ему, шестидесятилетнему вельможе, как-то представили юного Поупа — тому еще не было шестнадцати, и вьюноша так достойно показал себя при встрече, что их беседа закончилась дружески и даже завязалась переписка45. Честолюбивый Поуп всегда искал первостатейных знакомств, и у него получалось быть замеченным великими мира сего — его усердие и успех были ему в том порукой: с самого первого выхода в свет (а случился он очень рано) Поуп оказался допущен к знакомству с важными лицами, известными своей родовитостью или высоким положением в свете.
Отсчет творчества Поупа справедливо вести от шестнадцатилетнего возраста: именно тогда он написал «Пасторали»46 и показал их нескольким поэтам и критикам47. Стихи были встречены с заслуженным вниманием и, наряду с «Предисловием»48, которое сочли исполненным изящества и учености, удостоились многих восторженных похвал. Впрочем, опубликованы «Пасторали» были лишь пять лет спустя49.
Ранними пробами пера известны три английских поэта: Коули, Милтон и Поуп; но только у одного из них — у Коули — сочинения были опуб¬

228
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ликованы в детстве;50 поэтому только о его детских произведениях можно с уверенностью говорить, что их больше никогда не правили.
Ко времени создания «Пасторалей» относится и знакомство Поупа с Уичерли; последний, видимо, пользовался у современников непререкаемым авторитетом и был ими ценим и обласкан вопреки голосу добродетели и без толики любви51. Его внимание льстило Поупу: Уичерли посвятил ему стихи (Деннис объявит их собственным творчеством Поупа)52, и так они какое-то время взаимно умасливали друг друга. Забавно наблюдать, как быстро усвоил Поуп небрежный авторский тон53 и презрительное отношение к критикам, хотя в ту пору они его еще ни разу не задели.
Но приязненность Уичерли была недолгой — ее сменила злоба. Его угораздило предложить на суд высоко им ценимого Поупа несколько своих стихотворений; Поуп же, видимо, возгордившись от такого доверия, взял и не церемонясь прошелся по рукописи щедрой рукой критика и редактора; когда матерый писака увидел исчерканные страницы, он впал в ярость, уязвленный тем, что кто-то посмел найти у него огрехи, хотя должен был бы обрадоваться тому, что их исправили54. Последовал разрыв; но надо отдать должное Поупу: он неизменно по-доброму относился к Уичерли и навестил старика незадолго до его кончины55.
Среди его ранних корреспондентов был еще мистер Кромвель:56 о нем мне не удалось узнать каких-либо особых подробностей — только то, что он надевал на охоту парик с косичкой, пописывал стихи и критику — видимо, теша собственное тщеславие, и порой посылал свои экзерсисы Поупу, а тот в ответ отпускал замечания, которые и тогда, и сегодня сочли бы непозволительными57, — что не мешало Поупу отдать ему на проверку свое юношеское переложение Стация58.
Кромвель передал письма Поупа некой миссис Томас59, а она спустя годы продала их Кёрлу, и тот поместил их в один из томов своей «Смеси»;60 так публика впервые узнала о недюжинных способностях Поупа к эпистолярному творчеству.
В числе его ранних сторонников был и Уолш61 — имя этого второразрядного поэта не затерялось среди прочих. Его внимание привлекли «Пасторали», и, видимо, это он дал Поупу совет, которым тот воспользовался, дабы упорядочить свои занятия поэзией. А посоветовал Уолш соблюдать правильность62 — по его словам, английские поэты всегда пренебрегали

Поуп
229
этой стороной дела, своим небрежением создав почву для его, Поупа, успеха; еще Уолш, воодушевившись пасторалями, предложил Поупу написать пасторальную комедию на манер тех, что были в моде в Италии, но Поуп, очевидно, не разделявший восторгов своего корреспондента, совету не внял.
Объявив себя поэтом, Поуп решил участвовать в поэтических беседах, и в семнадцать лет стал посещать кофейню Уилла63 на северной стороне Рассел-стрит в Ковент-Гарден: излюбленное место встреч тогдашних острословов, где в свое время верховодил Драйден.
Поуп той поры — неустанный, до всего любопытный, не знающий меры труженик; здоровье не позволяло ему гоняться за бешеными удовольствиями, а на другие развлечения у него не было денег, зато он часами просиживал за книгами, подхлестываемый сильнейшей жаждой интеллектуальной славы. Однако всё, что предлагали авторы, он глотал жадно, без разбора, с одной-единственной целью — насытить ум фактами и образами, не вдаваясь в тонкости поглощаемых знаний. Впрочем, такой склад ума, как у Поупа, всегда невольно способствует улучшению всех других дарований в человеке. Умением судить о вещах мы обязаны опыту. Тот, кто много читает, непременно сравнивает одно мнение с другим суждением, один стиль с прочими, а когда сравниваешь, то непременно разграничиваешь: одно отвергаешь, другое отличаешь как предпочтительное. Но в описании, составленном самим Поупом, сказано лишь, что с четырнадцати до двадцати лет он читал в свое удовольствие, а с двадцати до двадцати семи находил в книгах источник самосовершенствования и правил, и что если на первом этапе он лишь черпал из книг знания, то на втором учился о них судить64.
Какое-то время «Пасторали» ходили по рукам в списках среди поэтов и критиков и в конце концов были напечатаны в «Поэтической смеси», изданной Тонсоном в 1709 году;65 открывался том «Пасторалями» Филипса, а заканчивался «Пасторалями» Поупа.
В том же году Поуп написал «Опыт о критике»66 — сочинение столь выдающееся по широте охвата знаний, по тонкости суждения, по разумению природы человеческой, по глубине начитанности в древних и новых науках, что сравнение с достижениями умудренных и опытнейших авторов было бы не в пользу последних. Опубликован «Опыт...» был пример¬

230
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
но два года спустя67 и сразу, после весьма хвалебного отзыва Аддисона в «The Spectator»68, замечен публикой, что взбесило Денниса, решившего, что
его атаковали, хотя он не подал к тому ни малейшего повода, причем нападкам подверглись не его сочинения, а он сам; и кто же обидчик? — совершенно неизвестный ему человек; и время было выбрано подходящее, когда весь свет знал о его несчастьях; и подстроено всё было тайно, насквозь лживо, с наветами, но ему удалось узнать, чьих это рук дело, — оказывается, маленького лицемера, притворщика, рядящегося в одежды правдолюбца, надевающего личину искреннейшего, великодушнейшего добряка на свете!69
Почему нападки «тайные», не очень понятно70, равно как и то, каким образом они задевают его лично; но, видимо, Деннис раскусил характер автора: Поуп действительно не стеснялся в превознесении собственных достоинств.
Каждая строчка в том памфлете дышит злобой; два вопроса не дают Деннису покоя: заметит ли публика «Опыт...» и кто его автор?
Он допускает, что сочинению может сопутствовать успех, ибо в обществе царят ложные представления; автор же, заключает Деннис, «молод и незрел»71.
Во-первых, он явно взялся за непосильную задачу — на жилу напал изрядную, хотя умения еще не накопил; во-вторых, этот малый корчит из себя писателя, притворяется законодателем, а это верный знак, что под жезлом ходит:72 другим правила диктует, а сам перед буквой закона раболепствует и мнению послушен. В-третьих, он, подобно школяру, берет без разбору и у живых, и у мертвых. В-четвертых, он своего мнения не имеет и часто в противоречие впадает. В-пятых, почти все его суждения ошибочны73.
Деннис старательно подкрепляет каждое положение цитатами и замечаниями, но желание насолить оказывается сильнее его. Впрочем, он точно подмечает и некоторые огрехи, например, в строчках:
Умом отменным Небо может наделять,
Но не любой им может управлять,
Ведь ум и критика — враги навек74, —

Поуп
231
у слова «ум» явно два значения, и второе из них, про которое сказано, что «не любой им может управлять», есть на самом деле разумение. Деннис в своем наблюдении несомненно прав; жаль, однако, что он на нем не останавливается, а принимается незабываемо изящным слогом поганить первое двустишие.
Кстати, что за редкий размер употребил здесь этот молокосос? Сдается мне, окрутил он какую-нибудь стародавнюю Музу, решившую дать отставку своему престарелому греховоднику-мужу по причине его мужского бессилия, а когда оказалось, что тот успел передать ей дурную болезнь, ее всю перекосило от острого приступа застарелой подагры75.
И такой человек собрался спасать нацию от нашествия варваров!76
В другом месте Поуп сам позаботился о том, чтобы Деннис обнаружил у него ляп из разряда «рогов и копыт». В первом издании был такой пассаж:
К чему сей ум?..
Где нет — презрен, где есть — там ждут его77.
Каким образом, — вопрошает критик, — можно презирать ум, коего нет? Не той же ли бессмыслицей часто грешат ирландцы? Действительно, тот, кто ума лишен, достоин презрения, однако само презрение выказывает в осуждающем всю меру почитания, с коим тот к уму относится78.
Из этого замечания Поуп извлек пользу — поправил стихи.
По-моему, я отметил всё, что есть здравого в критике Денниса; теперь пора воздать должное его такту.
Он ссылается, — пишет Деннис, — на знакомство с мистером Уолшем79, хотя достоинств, которые, по мнению нашего сочинителя опытов, потребны критику, у того не было и в помине: подобно нашему автору, поэт он был никчемный — это совершенно ясно; зато был изрядным модником, и его всегда сопровождал, как мне помнится, низкорослый юноша из благородных, коего мистер Уолш использовал как двойную личину для собственной персоны и для придания весу. Поспрашивайте жителей округи Саннинг-Хилла и Оукингема, не знают ли они коротышку-желторотика, сгорбленного слугу Купидона, и скажите

232
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
мне: разве его разглагольствования — не слепок с их автора? Пусть он превозносит древних сколь угодно, ему нужно благодарить Бога за то, что уродился в новое время; ведь если бы ему довелось быть отпрыском греков и отец его имел бы законное право полностью распоряжаться сыном, то век его был бы столь краток, как и у его опусов-однодневок.
Как бы жалок ни был на вид этот господин, нутро у него во сто крат смехотворнее; и пусть его наружность как две капли воды схожа с обезьяньей, она всё же не может разительно отличаться от внешности других людей, тогда как его безмозглое нематериальное существо очень далеко от человеческого разумения80.
Так между Поупом и Деннисом залегла вражда, которую избыть им не удастся, хотя поначалу ссора не казалась серьезной. По-видимому, Поуп просто не считал нужным отвечать на уколы противника, которому он на публике всегда выказывал презрение, но, если бы его совсем не задевали ядовитые деннисовские стрелы, он не поминал бы своего врага на каждом шагу.
Едва «Опыт о критике» вышел в свет, Поуп объявил о своих сомнениях, что издание быстро разойдется: «Хорошо, если хотя бы один человек из пяти дюжин просвещенных умов сможет понять мое сочинение». Он обмолвился, что тысяча оттисков — это много81. Очевидно, в его время просвещенные умы и образование находились на более низкой ступени, нежели нынче82.
Критика раздавалась не только со стороны Денниса: масло в огонь подливали ревностные паписты, полагавшие, что автор излишне снисходительно отозвался о монахах, зато перестарался с восхвалением Эразма83. Впрочем, эти выпады Поупа сильно не трогали.
На французский язык «Опыт...» перевели Гамильтон, автор «Comte de Grammont»*, хотя перевод его так и не был напечатан84, а также Робтон, секретарь короля Ганновера85, и Реснелъ;86 комментарии были составлены доктором Уорбертоном87, который обнаружил в сочинении такие стройность и порядок, каких не заметил Аддисон88 и даже сам автор, говорят, не имел в виду.
Графа де Грамона» (фр.).

Поуп
233
Почти всякое стихотворение назидательного свойства настолько произвольно и непоследовательно, что многие его составные части поддаются перестановке без нарушения целого, поскольку редко когда можно найти убедительную причину, почему из двух положений, равно зависящих от некоего отвлеченного и общего принципа, одно обязательно должно предшествовать другому. Однако сам порядок следования тезисов, каков бы он ни был, объяснить довольно просто при известном умении. «Если долго ходить вокруг одной истины, — говорит Хукер, — то из нее можно вывести и все другие»89. Во всяком случае, из истин, у которых есть сродство, которые среди всех прочих имеют схожую общую цель, возможно составить, вне зависимости от порядка их следования, цепочку смежных идей, которая будет иметь естественный вид; однако если последовательность изменить, то можно составить новую цепочку, не менее привлекательную. Аристотеля хвалят за то, что в качестве наипервейшей добродетели, без которой все другие достоинства обессмысливаются, он выделил твердость духа90, но он мог бы с тем же успехом поместить на первое место благоразумие и справедливость, ибо твердость духа без благоразумия — это безумие, а без справедливости — озорство.
Цель любого метода — ясность мысли, а раз так, то упорядоченность следует искать там, где нет мрака: отсутствие темных мест — верный признак метода.
«Мессию»91 Поуп сперва представил на суд Стила, получил от него замечания92, поправил рукопись, и уже после этого стихотворение напечатали в «The Spectator»93.
Из его писем следует, что стихи о «Несчастной леди»94 были написаны почти одновременно с публикацией его «Опыта...». Как я ни старался найти имя и подробности жизни этой женщины, мои поиски были напрасны95.
Поэтому я лишь изложу здесь то, о чем мистер Раффхед пишет с уверенностью и чему определенно доверяет96. То была женщина благородных кровей, большого достатка, опекаема своим дядей, который дал ей надлежащее образование и надеялся, как любой на его месте опекуна, что воспитанница выйдет замуж за человека, равного ей во всех отношениях; более того, такую партию он для нее нашел, но оказалось, что сердце барышни уже занято молодым господином, который был вовсе не их круга.

234
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Меж влюбленных вскрылась переписка; обнаружилось, что молодая леди настроена решительно и отказываться от своего суженого не собирается; увидев, что дело зашло далеко, дядя-опекун без долгих разговоров разлучил пару и услал племянницу за границу, где ей дозволялось видеться только с теми, к кому он доверие испытывал.
Возлюбленный барышни, однако, не отступался, клялся ей в верности, но все его письма перехватывали и доставляли ее опекуну, а тот лишь приказывал усилить бдительность, глаз не спускать с его воспитанницы; она заметалась, ища выход, и не нашла ничего лучше, чем подкупить служанку, чтобы та пронесла кинжал, коим она себя и заколола.
В этой истории очевидно желание рассказчика приукрасить героиню, однако особого уважения или сочувствия барышня своим поведением не вызывает. Разве не повела она себя дерзко, упрямо, строптиво? Ведь дядюшкина опека была не навсегда, час освобождения и ликования обязательно пробил бы, но ждать она не хотела, ее снедали желанья, и она предпочла покончить с собой, чем томиться в ожидании.
Кстати, еще неизвестно, насколько справедливо называть дядю, кем бы он ни был, «лжеопекуном»97, пороча его перед потомками: судя по всему, он лишь исполнял свой опекунский долг, старался направлять свою племянницу до тех пор, пока она не достигла возраста, когда ей уже не нужна будет направляющая рука. Как же нужно извратить поэзию, чтобы девушку, потерявшую голову от любовной страсти, пытаться представить мученицей?
Через некоторое время Поуп написал «Похищение локона» — восхитительную безделку, лучшее из своих творений, головокружительную презабавную вещицу, живописующую шаловливо-дерзкий жест кавалера: лорд Пэтр то ли украдкой, то ли насильно срезал прядь волос у миссис Арабеллы Фермор98. Из-за этой проделки между семействами, прежде находившимися в приятельственных отношениях, разразился настоящий скандал, закончившийся ссорой. Тогда мистер Кэрилл — а джентльмен этот служил секретарем у супруги короля Иакова, в составе ее свиты последовал за ней во Францию, к тому же был автором комедии «Холостяк сэр Соломон»99, кое-что переводил и в общем мог рассчитывать на внимание тогдашних умов, — обратился к Поупу с просьбой выступить миротворцем в ссоре двух семей, сочинив для разрядки легкую шутливую по¬

Поуп
235
эму. Поуп принял предложение Кэрилла, хотя долгое время имя патрона фигурировало сокращенно: «К-л» — и за две недели, по его словам, написал поэму из двух песен (в 1711 году) и отослал ее обиженной красавице; той сочинение пришлось по душе — и она предала его огласке, после чего, сообразно литературному политесу, автор поэмы, во избежание обвинений в пиратском издании, вынужден был ее опубликовать100.
Говорят, на том всё и закончилось: страсти улеглись, все заинтересованные стороны остались довольны, за исключением сэра Джорджа Брауна, которого немало огорчило, что в поэме он выведен под именем сэра Плюша, изрекающего разные глупости101. Впрочем, едва ли всё было именно так: несколько лет назад в Париже племянница миссис Фермор, настоятельница английского женского монастыря, едва упомянула в разговоре поэму Поупа102, словно давая понять — в той истории была задета семейная честь; и вполне вероятно, такое мнение утвердилось в pix семействе, и она его усвоила.
Когда поэма вышла в свет, Аддисон окрестил ее «merum sal»*103. Но Поупу не терпелось улучшить свое детище, и, когда его посетила счастливая мысль воспользоваться для этого машинерией розенкрейцеров104, он поделился ею с Аддисоном, а тот охладил его пыл, назвав сочинение его в нынешнем виде «прелестной вещицей», и отсоветовал что-либо переделывать105.
В этом поступке Аддисона горячие головы усмотрели зависть106, однако если он действительно не мог представить новое развитие сюжета, не видел, какие интересные возможности сулит дотоле никем не изведанный вымысел, то он вполне мог, из соображений разума и побуждений доброхота, посоветовать автору что-то в духе «от добра добра не ищут», успокоиться и не рисковать понапрасну.
К счастью, совет его был отвергнут. Поупу виделись образы, их пышное цветение, и он готов был пестовать их со всем тщанием пиита, не щадя ни сил, ни времени. Воображение его уже рисовало роскошный благородный наряд, и теперь он только ждал случая, когда можно будет запустить свой словесный фейерверк, дабы оттенить и разукрасить готовые одежды.
* «чистая шутка» (лат).

236
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Его игра стоила свеч. Среди литературных произведений разных классов «Похищение локона» выделяется как изысканнейший образец ироикомической поэзии. Ее автор снискал похвалу Беркли107 за то, что выказал в ней истинно поэтическую силу, чего прежде ему не удавалось; теперь же он с неподражаемым изяществом и продуманностью формы явил живородящую изобретательность108.
Ничто не могло переубедить Поупа в том, что найденное им сочетание машинерии и действия — это самая большая его удача в стихотворстве109. И действительно: превзойти или повторить собственное несравненное достижение он так и не смог. Такое в жизни человека случается только раз: лишь однажды могут сойтись поэтический гений и счастливый случай, — чудо это сравнимо с открытием нового вида сверхъестественных существ.
Думаю, автору этой поэмы выпало еще и редкое счастье наслаждаться успехом, не зная хулы. Уже много позже свои критические заметки на эту тему опубликует Деннис110, но они окажутся беззубыми и не смогут перебороть мнение публики, которое к тому времени уже устоялось и не зависело от чьей-либо критики.
Приблизительно тогда же Поуп опубликовал «Храм славы»111, который, по его замечанию в письме к Стилу, он написал двумя годами ранее, то есть когда ему было всего двадцать два, что, согласитесь, довольно рано для той меры учености и жизненного опыта, коих эта поэма исполнена112.
В опубликованных позднее заметках Деннис подверг ее критике, высказав одну здравую мысль о том, что кое-где движение описывается так, словно речь идет о скульптуре113.
Что до «Послания Элоизы Абеляру», точной даты я не знаю114. Мне говорил мистер Сэвидж, что к мысли попробовать сочинять такого рода нежные стихи Поупа склонило чтение прайоровской «Смуглянки»115. Рассуждать о том, насколько он превзошел учителя, нет нужды — достаточно справедливости ради заметить, что Поуп затмил всех стихотворцев, писавших в этой манере. Сочетание надежды, внушаемой верой, со смирением придает несчастной любви те возвышенность и благородство, какие не в состоянии дать образы, сугубо естественные. Мрак монастырской кельи гораздо сильнее действует на воображение, чем лесная тишина.

Поуп
237
Впрочем, в пору зрелости он эти стихи особо не жаловал, хотя мне ни разу не доводилось слышать о том, что в них вызывало его неприязнь.
Через год, в 1713-м, он опубликовал «Виндзорский лес»116, частично написанный, по его словам, когда ему было шестнадцать, — приблизительно в то же время, что и «Пасторали»; а заключительная часть была добавлена позднее;117 однако он не сообщает, где именно начинается эта поздняя вставка. Впрочем, точную дату легко установить по строчкам о Мире118. Посвящена поэма лорду Лэнсдауну, лицу высокочтимому и влиятельному среди тори той поры;119 заключительная ее часть своим поэтическим и политическим смыслом, говорят, вызвала сильнейшее неудовольствие Аддисона как поэта и политика одновременно. Такие мнения часто распространяются с завидной безапелляционностью, лишенной веских оснований. С какой стати было Аддисону приходить в раздражение от последних строчек «Виндзорского леса»? Если человека можно ранить суждением, противоположным его собственному, в политике ему делать нечего; что же до самолюбия стихотворца, то у Аддисона было много других, более серьезных поводов почувствовать себя уязвленным гениальностью Поупа120.
Даже почувствуй Аддисон укол самолюбия, он бы никогда этого не показал, а его умение скрыть свое возможное неудовольствие доказывается тем, что Поуп после того случая причислил себя к его любимцам: ведь к нему обратились за советом при редактировании «Катона»121, именно он написал к этой трагедии «Пролог»122, а когда Деннис разразился своими «Замечаниями», именно Поуп взял на себя труд не столько защитить патрона, сколько отомстить их общему обидчику в своем «Рассказе о том, как у Джона Денниса помрачился рассудок»123.
Резонно предположить, что Аддисон не давал повода для этой хитроумной ссоры, ибо, как замечает в письме к нему Поуп,
если бы дело касалось меня одного, я бы, не раздумывая, согласился с Вашим суждением о том, что о вражде надо навсегда забыть; но в этот раз я испытал прилив возмущения более сильный, чем в прошлый, когда только открыл его пасквиль обо мне (впрочем, уже в следующую минуту меня разобрал смех)124.

238
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Аддисон был не из тех, кого можно растрогать подобной сентиментальной чушью. Памфлет он проигнорировал, свое отношение к Деннису не изменил и едва ли отблагодарил Поупа за его навязчивость.
В тот же год «The Guardian» напечатал ироничное сравнение «Пасторалей» Филипса с «Пасторалями» Поупа:125 другое такое сочинение, преискусно написанное в духе литературно-критическом, надо поискать. В нем столь умно развенчивалось превосходство Поупа и столь умело подавались беспомощные стихи Филипса, что не заметивший подвоха Стил долго не решался публиковать его из боязни обидеть Поупа. Аддисона же провести было трудно: он сразу всё понял, и, судя по всему, у него хватило злонамеренности, чтобы утаить свою догадку и дать согласие на публикацию опуса, из-за которой его собрат по цеху Филипс сделался посмешищем, а они с Поупом рассорились окончательно, став непримиримыми врагами.
Примерно тогда же Поуп, видимо, испытал прилив интереса к объединению искусства живописи со стихотворством и стал брать уроки у Джерваса126. Из-за близорукости ему не было дано стать художником; тем не менее, он по мере сил продвигался в рисовании и иногда просил своих друзей ему позировать. В собственности лорда Мэнсфилда имелся портрет Беттертона, предположительно работы Поупа;127 если это полотно было писано с натуры, то рисовать портрет Поуп, вероятно, начал много раньше, ибо к тому времени, о котором идет речь, Беттертона уже не было в живых128. Вдохновленный новым видом искусства, Поуп посвятил Джервасу хвалебные стихи129, коих поэтическая сила несомненна, а разумение живописи, как мне сказали, ничтожное130.
Беттертона Поуп, видимо, привечал и ценил, иначе не опубликовал бы под его именем — уже после смерти оного — переложение на современный английский «Прологов» и одного из «Рассказов» Чосера131, в котором Фентон, по словам мистера Харта, усмотрел сочинение самого Поупа и даже готов был поспорить на пять фунтов, что тот не сможет предъявить перевод, писанный рукой Беттертона132.
На следующий (1713-й) год Поуп, искавший и выгоды, и славы, отважился на шаг еще более дерзновенный133. Сочиненные им на то время стихи почти не увеличили его достаток, хотя известности его имени добавили. Назначенное ему отцом вспомоществование было в абсолютных

Поуп
239
цифрах невелико, хотя в относительном выражении оно было, пожалуй, даже щедрым;134 служить же чиновником ему не позволяли религиозные убеждения. Порой ему было не на что купить книги*’135.
И вот наконец он решил испытать благосклонность публики и организовал подписку на новый перевод «Илиады» с пространными комментариями.
В то время только англичане занимались книгопечатанием по подписке. Говорят, что первой ласточкой в этом важном начинании стал Вергилий Драйдена136, а после по подписке и с большим успехом было напечатано собрание выпусков «The Tatler»137.
Причин тому, что предприятие Поупа было обречено на успех, несколько: он находился на пике известности; его лично знали те персоны, которых особо почитают в свете за их положение или блестящую репутацию; он одинаково хорошо ладил с обеими партиями138 и никогда не навязывал публике своих политических воззрений. Поэтому естественно было ожидать, что во времена, когда каждая фракция поднимала на литературный щит только своих, когда стороны не гнушались никакими средствами, стремясь расправиться с противником, великие мужи сделают- таки исключение и объединятся, дабы поддержать поэта, который никому не навредил и вызывал одно лишь восхищение.
Преисполненный надежды, Поуп предложил подписной лист на английский перевод «Илиады» в шести томах в четверть листа за шесть гиней, что по тем временам было приличной суммой, а по цене, полагаю, выше, чем когда-либо прежде. Покровители муз благосклонно отнеслись к этому предприятию и, блюдя авторский интерес, стали предлагать его подписчикам. Конечно, лорд Оксфорд предпочел бы, чтобы гений создавал лишь оригинальные творения, но сам палец о палец не ударил, чтобы помочь таким трудам139. Аддисон выступал за осторожность и умеренность, советуя Поупу не искать хвалы у половины нации, а стремиться к всеобщему признанию140.
Естественно, столь грандиозный замысел, помноженный на известность автора и интерес в литературных кругах, привлек внимание книгопродавцев к готовящемуся изданию, и те принялись наперебой предла-
* Из Спенса.

240
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
гать свою цену; впрочем, всех тогда обошел Бернард Линтот, который получил право на издание при следующем условии: он за свой собственный счет печатает тираж и доставляет книги подписчикам, включая подарочные экземпляры для друзей, и платит автору двести фунтов отступных за каждый том.
Насчет издания в четверть листа, по-моему, специально оговаривалось, что напечатают только одно — для автора, дабы не сбить цену подписки; взамен же Линтот обязался изготовить точные оттиски страниц, напечатать их в половину листа на чуть более тонкой бумаге и продавать ровно вполовину дешевле, то есть по полгинеи за том, причем из-за сходства этих фолиантов с изданиями в четверть листа мошенники-книгопродавцы придумали обрезать у страниц верх и низ и продавать тома по той же цене, что и экземпляры по подписке.
Тот же Линтот, эксперимента ради, напечатал на александрийской бумаге141 250 экземпляров в половину листа стоимостью две гинеи за том, но продажи не пошли, и его сын вынужден был продать весь тираж первого тома по цене два шиллинга за фолиант с преогромными полями142. Первый же том издания в пол-листа на более тонкой бумаге Линтот отпечатал числом одна тысяча семьсот пятьдесят, сократив тираж остальных томов до одной тысячи.
Неприятно, но приходится рассказать о грубейшем противозаконном мошенничестве, из-за которого этот предприимчивый и щедрый книгопродавец лишился прибыли. Некто из Голландии напечатал в двенадцатую долю листа издание английской «Илиады» и тайно ввез его в Англию в расчете на тех нетерпеливых любопытствующих читателей, кому лицензионные фолианты не по карману143. Бороться с пиратским изданием можно было только одним способом: напечатав столь же дешевое и еще более удобочитаемое. Линтоту пришлось сжать свой фолиант сразу до двенадцатой доли листа, и в итоге он лишился возможности сокращать объем постепенно. Зато комментарии, которые в голландском издании, как и в фолио, помещались в конце каждой книги, теперь оказались напечатанными внизу страницы, что значительно облегчало чтение. Это издание, несомненно, расходилось очень хорошо144, но, дабы не остаться в накладе и получить ощутимую прибыль, требовалось продавать еще больше.

Поуп
241
Итак, подписной лист был разослан, на кон были поставлены и собственная репутация Поупа, и до некоторой степени реноме тех его друзей, кто поддержал подписку. И в этот момент у Поупа сдали нервы: столкнувшись с обременявшими и угнетавшими его трудностями, он оробел и сконфузился; по ночам ему снились кошмары о долгих странствиях в неизвестных землях, и, по его словам, он всерьез подумывал «о петле»*·145
Впрочем, он недолго пребывал в этом жалком душевном состоянии: постепенно он всё более проникался образами и риторикой Гомера и благодаря практике становился всё более искусен в версификации. Уже очень скоро он набил руку и ежедневно переводил по пятьдесят строк146, что позволяло ему легко рассчитать окончание его трудов.
Беспокойство происходило не только от робости. Любой, кто выходит на публику с подписным листом, быстро наживает себе врагов. Вчерашние друзья оказываются неприятелями. Если человек нуждается, ему приписывают озлобленность, а если он желает сохранить свои сбережения, про него говорят: он скуп и себе на уме147. Высказал же Аддисон свое подозрение о том, что Поуп — скрытый тори, тогда как иные тори, наоборот, усомнились в его принципах из-за публикаций в «The Guardian», где редактором был Стилш.
Едва ли не большую опасность, чем те, кто его критиковал за политические убеждения, представляли собой скептики, ставившие под сомнение его познания в греческом языке и его способность выступить переводчиком Гомера149. Этим последним он вообще не считал нужным возражать публично, однаков одном из писем весьма ловко уклонился от их уколов150. В то время ему было не более двадцати пяти лет, образование он получил беспорядочное, его образ жизни в основном сводился к времяпрепровождению за беседой, поэтому маловероятно, чтобы греческий не сходил у него с уст151. Но он всегда прибегал к чьей-то помощи, если чувствовал недостаток знаний, — и неужели кто-то из ученых мужей ему бы отказал? Перевод Гомера тем отличен от других поэтов, что не требует скрупулезного изучения силы слов, поскольку утверждения носят характер общий, а изображаемые картины естественны и мало связаны с местными или историческими обычаями, с теми переменчивыми сценами
* Из Спенса.

242
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
придуманной жизни, которые, посредством смешения первородных понятий с произвольными и утеснения мысли кратковечными образами, порождают в речи двусмысленность и затуманивают книги. Именно благодаря такому незамутненному изображению девственной природы у Гомера встречается меньше эпизодов спорных по смыслу, чем у любого другого поэта, писавшего на древнем или современном языке. Я читал, как один любопытствующий человек, не знавший греческого, решил удовлетворить свой интерес, обратившись к латинскому подстрочнику, напечатанному на обороте страницы, и вскоре объявил, что у него составилось более возвышенное представление о красоте и силе Гомера на основе знакомства с буквально переложенными стихами в их грубой простоте, нежели из чтения натужно-изящных отточенных переводов.
Такие подстрочники — большое подспорье, и Поупу было легко сверяться с ними, дабы уточнить авторский смысл; а вообще среди читателей Гомера очень немногие извлекают из греческого оригинала больше, чем из латинского перевода, если речь не идет о просодии.
При более острой необходимости он мог обращаться к поэтическому переводу Эобана Гесса, неутомимого сочинителя латинских стихов;152 под рукой у него были французские переводы Гомера Па Вальтеры и Дасье153, английские — Чэпмена, Гоббса, Оуглби154. Особенно часто он сверялся с Чэпменом, чей труд, ныне всеми пренебрегаемый, был, видимо, в ходу почти до самого конца прошлого столетия; так вот, вполне вероятно, что Поуп каждый раз, берясь за свой перевод, сначала прочитывал перевод Чэпмена, что и послужило основанием для сомнений, порой звучавших, что он-де переводил не с подлинника, а с чужого перевода155.
Требовалось также составить комментарии, ибо без оных шесть томов немногим отличались бы от дюжины памфлетов156. Поуп не нуждался в помощи там, где речь шла лишь о пристальном рассмотрении текста — собрать и систематизировать такого рода наблюдения для него не составляло труда; однако требовалось нечто большее: изготовить многостраничные примечания, взвешенные, исполненные учености, блещущие остротой ума. Наверное, кое-что можно было почерпнуть у Дасье, однако никто не желает оказаться в долгу перед современниками, а Дасье обыкновенным читателям была известна157. Поэтому Поупу пришлось прибег¬

Поуп
243
нуть к трудам Евстафия158. Я сомневаюсь, правда, смог ли бы он при всём желании свободно читать Евстафия, который тогда еще не был переведен на латынь; ему определенно нужен был помощник в этом деле — способный, располагавший досугом и, что не в последнюю очередь важно, готовый трудиться за очень умеренную плату.
История поуповских комментариев до сих пор не изучена. В предисловии к своим стихотворениям Брум объявил себя комментатором «части “Илиады”»;159 из письма же Фентона, сохранившегося в Музее160, следует другое: вначале Брум помогал разбирать комментарии Евстафия, а затем, спустя какое-то время, по неизвестной причине отказался; после чего был нанят другой человек из Кембриджа, но проработал он недолго; третьим же, которого рекомендовал Тэрлби161, был, как теперь выясняется, не кто иной, как Джортин162, ныне хорошо известный в ученых кругах, — он сокрушался о том, что Поуп ни разу не высказал желания с ним встретиться, хотя и отозвался одобрительно о его работе163. Речи Фентон ведет самые что ни на есть меркантильные:
Думаю, перевод у него, на первый взгляд, получился изрядный, и я послал ему записку с предложением закончить 17-ю песню и выслать вместе с указанием, сколько он за нее хочет. Образец прилагаю; если получу остальное до возвращения164, то сохраню у себя до дальнейших Ваших распоряжений165.
Вскоре Брум повторно предложил свои услуги и, вероятно, был услышан, поскольку впоследствии между ним и Поупом возникла более оживленная переписка. Свою лепту в виде «Жизнеописания Гомера» внес и Парнелл166, но Поуп счел, что написано оно деревянным языком167, и принялся усердно его править. И так, трудясь не покладая рук, принимая любую помощь, какую можно было получить даром или за деньги, он чуть более чем за пять лет завершил свой перевод «Илиады», вкупе с комментариями. Начал он свой труд в 1712 году, когда ему было двадцать пять, а закончил в 1718-м, в год своего тридцатилетия168.
Когда знаешь, что он переводил по пятьдесят строк в день, логично предположить, что он должен был бы закончить свой труд намного раньше. В «Илиаде» нет и шестнадцати тысяч стихов, и если переводить в день по полусотне строчек, то на перевод уйдет менее трехсот двадцати дней.

244
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Приблизительно столько же времени займет и составление комментариев, учитывая помощь поденщиков. Исходя из этих расчетов, может показаться, что Поуп работал медленно; впрочем, как обычно, между настоящим достижением и спекулятивной возможностью пролегает огромное расстояние. Сегодня ты рассчитываешь, что и назавтра сделаешь не меньше, а когда наступает завтра, возникают трудности или обстоятельства осложняются. То одно, то другое замедляет ход: леность, отвлечения, дела, забавы; всякий большой труд стопорится из-за тысячи причин, которые при желании можно вспомнить, и еще из-за десятка тысяч причин, которые уже не вспомнить никогда. Пожалуй, ни один продолжительный и многодельный замысел не был осуществлен в намеченный автором срок. Тот, кто бежит наперегонки со Временем, имеет дело с противником, не знающим поражений.
Этому переводу была оказана поддержка, какую мало кому доводилось доселе получать, при том, что молва ее сильно раздула169. Предложенный лист подписали пятьсот семьдесят пять человек; заказали подписчики шестьсот пятьдесят четыре экземпляра170, и все они, согласно договору, для Поупа были бесплатными. Следовательно, всего он получил на руки пять тысяч триста двадцать фунтов и четыре шиллинга, включая двести фунтов за каждый том, причем без вычетов, поскольку книги поставил Линтот.
Предприятие оказалось весьма успешным, и Поуп, который до последнего времени боролся, несмотря на свою популярность, с безденежьем, наконец испытал облегчение. Прежде лорд Оксфорд часто сетовал на невозможность подыскать для Поупа доходное место, однако так и не удосужился назначить ему пенсию171, а когда Поуп уже трудился над переводом Гомера, ему вызвался было помочь мистер Крэггз, тогдашний государственный секретарь, предложив ему поддержку, по крайней мере, на период действия его собственных полномочий и на условиях конфиденциальности172. Поуп на это не согласился, оговорившись, впрочем, что в случае острой нужды он обратится к нему за помощью. Крэггз во власти пробыл недолго, а Поуп так его и не потревожил: полагал для себя зазорным просить без надобности173.
Благодаря подписке он выручил деньги, которыми распорядился весьма умно, а еще он получал крупную годовую ренту, тем самым обес¬

Поуп
245
печив себе безбедное будущее. Как оказалось, в статье ежегодных расходов дома герцога Букингема была предусмотрена выплата в объеме пятисот фунтов в пользу Поупа, которую ему, без сомнений, обеспечил перевод Гомера174.
Полагаю, для удовлетворения литературного любопытства будет нелишним воспроизвести в мельчайших подробностях историю английской «Илиады». Более благородного поэтического перевода свет еще не знал, почему создание этого памятника и следует числить одним из величайших событий в анналах просвещения.
Для умеющих оценить отменную искусность и сложность этого монументального труда, должно быть, чрезвычайно интересно узнать, как он складывался и каковы были промежуточные стадии в процессе выправления рукописи. Обыкновенно это большая редкость — найти следы такого умственного продвижения, однако, к счастью, сохранился автограф перевода «Илиады»: вначале его приобрел как некую диковину Болинг- брок175, а от него он перешел к Моллету176 и теперь, благодаря заботе ныне покойного доктора Мэти177, хранится в Музее178.
Наверняка, в дополнение к имеющейся рукописи, начертанной на клочках бумаги, и печатным изданиям, был еще один промежуточный вариант, с которого, вероятно, делали набор, а потом его уничтожили.
Я скопировал с сохранившейся рукописи несколько отрывков;179 сначала я привожу строки из печатного издания, а ниже, буквами помельче, — строчки из рукописи, вкупе со всеми вариантами. Слова, набранные более мелким шрифтом, выделенные курсивом, в рукописи вымараны и заменены теми, что стоят под ними.
Вот как выглядит начало первой песни:
Пелея сына гнев, источник злой Бед греческих, Богиня, о, воспой, —
Гнев, сведший души в Царствие теней Безвременно скончавшихся вождей180.
Пелида ярость, о Богиня, пой, — гнев
Всех Греции невзгод источник злой, — греческих

246
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Она бойцов по полю разнесла героев
И в темный ад героев завела.
И в ад свела вождей, безвременно...181
Чьи члены на песок сырой легли,
И хищники их кости унесли,
Когда Ахилл с Атридом в бой вступил;
Юпитера то воля, бич небес то был182.
Чьи члены на враждебный брег легли,
И хищники их кости унесли,
Когда Атрид с Ахиллом в бой вступил; Юпитера то воля, бич небес то был183.
Ответь нам, Муза: что же привело К борьбе такой, что ярость разожгло?
Латоны сын ужасный мор наслал И лагерь весь убитыми устлал.
Священника правитель разозлил,
А Феб людей за это умертвил184.
Ответь, Богиня: что, какое зло В зловещий час ту ярость разожгло? фатальный, несчастный злобу
Феб сам родил ужаснейший сей спор, жестокий
Жреца обиду этой рознью стер.
За это Бог ужасный мор наслал И лагерь весь убитыми устлал.
Король святого сира разозлил,
А Феб людей за это умертвил185.
Пытался Хрис при помощи даров Дочь пленную избавить от оков:
Отец почтенный молится в слезах,
Хоругви Феба у него в руках.
К земле пригнувшись, ими он трясет,
Венок и скипетр выставил вперед186.
При помощи подарков Хрис готов даров

Поуп
247
Дочь пленную избавить от оков:
Отец почтенный молится в слезах,
Хоругви Феба у него в руках,
К земле пригнувшись, ими он трясет,
Златой он скипетр и венок дает,
Дарует скипетр
Их, как хоругви бога, держит он,
А бог стрелой златой играть рожден;
Почтенный муж, сгибаясь всё сильней, Стенаньем хочет упросить царей187.
Молил он всех — молений большинство Шло прямо к царским братьям от него:
«Пускай, цари, прошенья все дойдут,
И стены Трои гордые падут,
Доставит к берегу родному вас Юпитер, как придет победы час188.
Он всех молил — молений большинство Шло прямо к царским братьям от него:
«Сыны АтреЯу просьбы пусть дойдут,
Цари
Пусть за старания вам боги воздадут,
Оружие пусть вам благословят,
И Трои стены гордые падут,
Пока пали
Вас за старанья щедро наградят.
Доставит к берегу родному вас Юпитер, как придет победы час189.
Ты Хрисеиду-дочь ослобони,
В объятия отца ее верни.
Коль ты жесток, дарами усладись,
О мести Феба помни, устрашись»190.
От боли ты отца ослобони И дочь в мои объятия верни,
Прими подарки; коль жесток, дарами усладись, Убойся копий бога, устрашись», мести Феба191

248
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Согласны греки, просят пощадить,
Жреца уважить, деву отпустить, —
Но не Атрид, он, царски горделив,
Ответ дал, жестко Хриса отстранив192.
Сказал он. Просят греки пощадить,
Игреки нивы, выслушав отца,
Принять дары и деву отпустить.
Призвали разом все почтить жреца.
Но не тирану он, царски горделив,
Атрид
Ответ дал, жестко Хриса отстранив193.
[Но не тиран. Драйден.]
Меня уверяют, что был еще один, более ранний список и этих строк, и всей первой песни — список еще более разномастный, испещренный вставками.
Начало второй песни в списке почти не отличается от опубликованного, посему приводится без вариантов; нет нужды и в подробном изложении немногих мелких различий.
Сомкнул сон вежды смертных, гул зачах,
Спят греки-предводители в шатрах,
Бессмертные вверху на тронах спят,
Юпитера одни лишь очи бдят.
Фетиды сына хочет он почтить И греков поскорей в войну пустить.
Дух бестелесный он помочь зовет,
Приказ виденью ночи отдает:
Указ
Обманный сон, скорее отлетай,
Ты Агамемнону посланье передай.
Пусть он поднимет воинов своих,
На пыльное плато направит их.
Ты королю скажи: он сокрушит Ты объяви сейчас
У Трои стены и врага сразит, башни
Бои богов с судьбой прекращены,

Поуп
249
Юноною войска устранены.
И над стеной разор царит суров, висит
А Илион к падению готов194.
Призыв исчислить корабли:
Вы, Девы, севшие за Бога трон,
Вы, знающие мир со всех сторон,
Скажите, коль от вас ни край земли,
Ни с раем ад укрыться не смогли (Мы, смертные, в сомнениях живем,
По слухам, похвальбе всё узнаём),
Что за герои к нам приплыли тут На гибель Трои, чем они живут?
Сто языков для счета нужно враз,
Гортань, как медь, и легкие-алмаз195.
Вы, Музы, севшие за бога трон, Олимп высокий вами освещен,
Вы небо, землю знаете и ад,
И вашим знаньем целый мир объят, Поведайте нам: к Трое кто приплыл, Какой народ и кто вождем им был? (За славой мы сомнительной идем, Увы, не разбираемся ни в чем.)
Без вас мы их не сможем сосчитать, Хоть для того ртов тысячу собрать196.
Песня Пятая, стих I:
Паллада наполняет с быстротой Тидида душу силой, теплотой,
Над греком слава чтоб его была,
Высокая венчала чтоб хвала.
Вверху на шлеме молний бой кипит,
Рождает блеск живой лучистый щит.
Пускает пламя зарево везде,
Подобно красной огненной звезде197.
Паллада наполняет с быстротой Тидида душу силой, теплотой, гневом

250
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Над греками чтоб власть его была Над греком слава чтоб ее была его
Бессмертная венчала чтоб хвала. Высокая
На гребне молний ярких бой кипит,
На шлеме вверху
Рождает луч живой широкий щит, Вверху на шлеме молний бой кипит, Рождает блеск живой лучистый щит. Дыша, богиня держит огнь везде, Сродни он яркой осени звезде.
Дыша, она огонь родит везде,
Сродни осенней, яркой он звезде198.
Когда впервые тело предстает,
Омывшись в океане, свет дает.
Вождю Паллада принесла дар сей —
Оружия свеченья нет сильней.
И гонит, разъярив, туда его,
Где бой кипит, где гнев сильней всего199.
Когда же новым тело предстает И океану свет златой дает,
Сродни осенней, яркой он звезде,
Что небо снова золотит везде.
Главе Паллада принесла дар сей,
Лучей доспехов не сыскать сильней, Оружия свеченья нет сильней.
И гонит все вперед туда его, разъярив
Где кровь войны, где гнев мощней всего, бой кипит сильней200.
Сыны Дареса первыми шли в бой,
Жреца в достатке, с чистою душой;
Отец в Вулкана храме проживал,
К натугам битв сынов приготовлял...201
Троянец, звавшийся Даресом, жил,
В Вулкана храме честный жрец служил.

Поуп
251
Сыны Дареса первыми шли в бой,
Жреца в достатке, с чистою душой...202
Завершение песни восьмой, стих 687:
Когда луна — в ночи яснее нет —
На небо ясно льет священный свет,
Когда ни легкий ветр не зашумит,
Ни туча сцены сей не затемнит,
Планеты вкруг луны, пестря, кружат,
Несметны звезды купол золотят:
Древ зелень желтым веселят листом И гор вершины кроют серебром,
Дол освещают — скал стена встает,
Свет с неба литься не перестает.
Крестьяне радость всю осознают,
На купол зрят, полезный огнь поют.
Пред Илионом так горят огни,
Лучами озаряют Ксанф они.
И отражения костров извне Дрожат на шпилях, бродят по стене;
И златом кроет ужасы костер,
Нечистый свет над полем распростер.
Полсотни стражей тот костер блюдут,
Доспехи их вдаль вспышки мощны шлют.
Ретивых слышно ржание коней,
Бойцы зовут рассвет прийти быстрей203.
Когда в ночи, спокойней коей нет,
Когда луна, пуская яркий свет,
Когда луна, в ночи яснее нет,
На небо ясно, сине шлет сребристый свет, чисто льет священный
И блеск спокойно в воздухе стоял,
Поток за грань златую посылал.
Когда ни бури ярь не зашумит, ни легкий ветр
Ни туч тьма сцены сей не затемнит, туча
Планеты все вкруг трона из сребра,

252
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
От звезд волна лучей бежит быстра.
Планеты вкруг луны, пестря, кружат,
Несметны звезды купол золотят:
Над деревами отблески кружат, отблеск желтизны
Древ кроны желтым веселят листом, вспышки зелень
Сребром гор главы кроют с вышины, древ
И гор вершины кроют серебром.
Открылся дол, и рощ волна встает,
Дол появился, скал гряда встает,
Дол освещают — скал стена встает,
Природа вся пред взором предстает,
Свет с неба литься не перестает.
Всю радость пастухи осознают,
На купол зрят и вспышкам счет ведут.
Крестьяне радость всю осознают,
Отарщики отраду познают,
На купол зрят и огнь живой поют.
и славный огнь полезный огнь
Перед армадой так горят огни,
Пред Илионом
Лучами озаряют Ксанф они.
Лучи до Трои чрез поля дошли,
И шпили стали светлыми вдали.
И отражения костров извне Блеск злата дарят шпилям и стене,
Дрожат на шпилях, бродят по стене;
Вдали пылают тысячи огней,
Тьму золотят, ночь гонят поскорей204.
Тому, кто сам сочинял стихи и любит разбираться в том, как движется мысль стихотворца от первого убогого замысла к законченному воплощению, естественно, хотелось бы побольше таких примеров205, но я пишу не только для поэтов и философов и не желаю утомлять других читателей206.

Поуп
253
«Илиада» выходила том за томом по мере готовности перевода; первые четыре песни были опубликованы в 1715 году207. Интерес к сочинению, несомненно, был огромный, и каждый литератор, чье имя было на слуху у критиков или поэтов, стремился выведать об этой интригующей теме нечто особое. О своем желании услышать декламацию нескольких песен до их опубликования заявил на правах старого стихотворца, покровителя и законодателя поэзии Галифакс208. Впоследствии Поуп так описывал состоявшееся чтение:*
В вопросах вкуса знаменитый лорд Галифакс был скорее самозванцем, чем истинным ценителем. Я тогда только закончил перевод первых двух или трех песен «Илиады», и его сиятельство пожелал заслушать их исполнение в своем доме. Присутствовали Аддисон, Конгрив и Гарт. Во время декламации лорд Галифакс останавливал меня учтивейшим образом раза три или четыре, говоря примерно следующее: «Мистер Поуп, прошу меня извинить, но что-то в этом пассаже мне кажется неловким. Будьте любезны, отметьте этот кусочек и вернитесь к нему на досуге.
Я уверен, вы сумеете его поправить». Обратно мы возвращались с доктором Гартом в его карете, и, пока мы ехали, я поделился с ним своими сомнениями по поводу затруднительного положения, в котором оказался из-за слишком туманных и общих замечаний лорда Галифакса. Я сказал, что неотрывно думаю об отмеченных пассажах и не приложу ума, что в них могло задеть его сиятельство. В ответ Гарт расхохотался, заметив, что я недавно знаком с лордом Галифаксом, не знаю его манеру, и посоветовал, вернувшись домой, ни о чем не беспокоиться. «Мой вам совет, — заключил он, — оставьте всё как есть, месяца через два-три нанесите лорду Галифаксу визит, поблагодарите его за внимание к отмеченным отрывкам, а затем снова их ему зачитайте, словно они поправлены. Поверьте, я знаю его много дольше, чем вы, и за свои слова отвечаю». Я внял его совету, через какое-то время наведался к нашему лорду и со словами надежды, что после правки пассажи не вызовут у него ощущения неловкости, зачитал их точь-в-точь, как в первый раз, на что его сиятельство воскликнул в совершеннейшем удовлетворении: «Ах, как прелестно! Теперь не к чему придраться»209.
Из Спенса.

254
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Тот, кто полагает себя великим или мудрым, едва ли допустит мысль об обмане или презрении со стороны другого. Решив, что ему выпала счастливая возможность обессмертить свое имя, Галифакс выказал Поупу расположение, приблизил его к себе, обнадежил, а тот, видимо, отнесся к этим авансам равнодушно. Об их сношениях нам известно по единственному письму (от 1 декабря 1714 года), в котором Поуп пишет:
Я признателен Вам за оказанную честь и за намерение не оставлять меня своим вниманием. Не питая ни малейших сомнений ни в Ваших будущих, ни в прошлых благодеяниях, я хотел лишь быть правильно понятым: исключительно чувство благодарности, но никак не назойливость может понудить меня доставить Вам хлопоты. Ваше сиятельство очень добры, предлагая мне приятную во всех отношениях жизнь в городе или покойное пребывание в деревне, для меня это равносильно разнице между легко нажитым капиталом и скромным состоянием. С Вашей стороны это в высшей степени благородно и щедро — возжелать одарить меня безбедным существованием на всю жизнь в награду за счастливые часы, проведенные у Вас за развлечениями и декламацией. Но смею добавить — желание добра моей родной стране, в коем Вы убедились, внушает мне надежду на будущий, возможно, еще более достойный случай.
Я же засим (со всем искренним к Вам почтением) откланиваюсь,
Ваш — и проч.т
В ответ на широкий жест благодетеля проситель пожал плечами — тем всё и закончилось. Снисходительная благодарность — не то, что ожидает от поэта покровитель муз, и гордецу оставалось лишь проглотить обиду. Они, скорее всего, не доверяли друг другу: Поуп не спешил с посвящением, желая удостовериться в должной оценке его похвального слова, — он готов был «хлопотать из благодарности, но не за обещания». Галифакс же, полагая себя вправе рассчитывать на полную лояльность, тоже не торопился изливать золотой дождь, не зная, что он получит взамен. С самого начала было ясно, из-за чего они торгуются: один — ради славы, другой — в расчете на деньги; но сделка не состоялась из-за Поупа: ему не так хотелось обогатиться, как Галифаксу прославиться. Последний едва ли питал к Поупу личное расположение, а тот платил ему откровенным презрением и неприязнью211.

Поуп
255
Прославившись «Илиадой» и не обретя покровителя, Поуп, однако, потерял друга. Ведь отныне законодателями в поэзии и критике оказались они вдвоем с Аддисоном; оба пользовались таким непререкаемым авторитетом, что, подобно двум соперничавшим за власть римлянам, они не могли ни продолжать быть на равных, ни признать чужое первенство. Как бывает, незаметно для самих друзей между ними постепенно устанавливаются отношения более прохладные, а дальше в ход идут легкие уколы, следует обмен любезностями; когда один из приятелей куксится в ответ, другой поджимает губы, и всем это кажется невинной шуткой, и никто о том не помнит, — вот только гордость уязвлена, и неприязнь глубже делается. Как именно протекала ссора двух этих гигантов мысли, судить не мне — писателю, который, по словам Гомера, «ничего не знает, молву единую слышит»212.
Без сомнений, когда они с Аддисоном — два светоча мысли — только сошлись, Поуп выказывал признанному мэтру всю меру уважения, какая подобает персоне, достигшей желанных высот, к которым он сам устремлялся и в чьих руках находились тогда бразды правления литературным миром. Он всеми силами старался завоевать расположение Аддисона: написал пролог к «Катону», разнес в пух и прах Денниса и, не погнушавшись откровенной лестью, сочинил стихотворение про «Диалоги о медалях», которые Аддисон рассчитывал тогда опубликовать213. При этом он не лицемерил: по его словам, Аддисон внушал ему больше приязни, чем другие214.
Резонно предположить, что по мере того, как Поуп всё более ощущал себя обласканным светом и мерил себя относительно других, его уверенность в собственных силах росла, а чувство зависимости уменьшалось; Аддисон же, наоборот, всё неохотнее принимал знаки внимания со стороны молодого претендента, догадываясь, что тот вскоре заявит свои права на первенство. В окружении каждого по-своему выдающегося человека всегда есть те, кто нашептыванием или исподволь растравляет в нем обиду, внушает отвращение и разжигает вражду. Такие интриганы, конечно, вились вокруг Аддисона215, и они не могли пропустить Поупа, ставшего к тому времени заметной фигурой.
Возможно, Аддисон уже не выказывал Поупу того доброго отношения, какое питал к нему раньше, в пору составления предложений по «Илиаде»,

256
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
с благодарностью воспринятых последним216. Живописец Джервас тешил себя надеждой (20 августа 1714 года), что ему удалось восстановить их дружбу: он написал Поупу о том, что Аддисон одно время подозревал его в слишком тесном единении со Свифтом, но теперь его всё устраивает. Спустя неделю в ответном письме Поуп заметил — его сношения со Свифтом были ровно такими, каковых требовала подписка, и с представителями тори ему не приходилось просить разрешения на изъявление благодарности. «Но, — отметил он, — поскольку нет лучшего судьи мистеру Аддисону, чем он сам, а в отношении меня он оказался, по-видимому, не очень справедлив, то, признаюсь Вам, ожидаю с его стороны только одно — учтивость». В этом же письме он упоминает старания Филипса разжечь между ними ссору217, однако в письме к самому Аддисону признаёт некоторую невнимательность в выражении почтения к его особе218.
Что касается потуг Свифта в распространении подписного листа, то они подтверждаются сохранившимся свидетельством Кеннета, которого трудно заподозрить в приязни к Свифту или к Поупу219.
2 ноября 1713 г. В кофейню явился доктор Свифт, все отвесили ему поклон, один я не встал по причине моего полного к нему презрения. Не успел я покинуть заведение, чтобы снаружи обождать до службы, как все уже только и пели под дудку доктора Свифта. — Я слышал, как он нахваливал какому-то молодому лорду мистера Поупа (паписта), отрекомендовав его как лучшего поэта во всей Англии, который взялся перевести всего Гомера стихами, и как он, Свифт, предлагал им подписной лист; «ибо, — сообщил он, — автор не отдаст рукопись в печать, пока я не соберу для него тысячу гиней»220.
Тогда-то, по-видимому, и устроил рандеву двух разгневанных соперников Стил, который, при всём его неистовстве политика, был человеком добросердечным и нечопорным; впрочем, примирить противников ему не удалось — те разошлись в настроении презлокозненном. На той встрече, если верить описаниям, Поуп открыто и горячо, как человек, незаслуженно обойденный вниманием и даже оскорбленный, заявил о своем неудовольствии; Аддисон же, приняв позу высокомерного безразличия, ровным менторским тоном попенял Поупу на его тщеславие, а потом, напомнив молодому коллеге об изрядных улучшениях, каковые претерпели

Поуп
257
его ранние опусы благодаря его, Аддисона, советам и советам Стила, заметил, что он ныне слишком занят общественными делами, чтобы отвлекаться на такие мелочи, как литературная репутация Поупа, и вообще желал бы только одного в отношении своей персоны — дабы тот не отвратил публику своим непомерным самомнением.
Как рассказывают, Поуп метко и жестко парировал его слова, бросив Аддисону упрек в вечной несамостоятельности, в злоупотреблении полномочиями, которыми его наделило общество, и прямо обвинив его в низких попытках препятствовать подъему растущего таланта. Их пикировка зашла так далеко, что они разъехались, даже не обменявшись на прощание принятыми в таких случаях любезностями.
И вот, точно в срок (1715 год) выходит первый том Гомера, и тут же под именем Тикелла публикуется другой перевод первой «Илиады» — явно в пику Поупу, ибо друг не станет перебегать приятелю дорогу. Вскоре выясняется, что Тикелла в свите Аддисона выделяют, и тогда литераторы моментально разбиваются на фракции. «На моей стороне, — пишет Поуп, — городская чернь, толпа, но, как бывает, если партия не вышла числом, она берет усердием. Я взываю к народу, он — мой праведный судья, и до тех пор, пока народ меня поддерживает, мне не страшны баловни Баттона»221. Поуп, не задумываясь, обвинил в составившейся против него оппозиции Аддисона, весьма неприятно удивив тоном своих претензий их общего друга Крэггза222.
Обратились за мнением к Аддисону, и тот заявил, что хороши оба перевода, и добавил, что тикелловский — всё же лучший из всех, когда- либо созданных, и что у Тикелла больше Гомера223.
Поупа всё это крайне раздражало, на кону были его репутация и деньги. Он даже было вознамерился напечатать все четыре перевода вместе — Драйдена, Мэнуоринга, свой и Тикелла, — дабы их можно было наглядно сравнить и оценить по достоинству224. Но, видимо, этот план не удался из-за отказа Тонсона, которому принадлежала привилегия на издание трех переводов из четырех.
Вознамерился Поуп и подвергнуть тикелловский перевод суровой критике и уже было отметил в списке, который мне довелось видеть225, все неправильные места. Но пока суд да дело, пока он вынашивал то ли

258
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
месть, то ли линию защиты, его противник бесследно исчез, публика наконец сказала свое слово, и пальма первенства была безоговорочно отдана Поупу.
Совокупив все обстоятельства, Поуп решил, что второй перевод — дело рук самого Аддисона; однако при жизни тот, видимо, никому об этом не рассказывал, предоставив своему прославленному антагонисту терзаться мучительнейшей мыслью — воспоминанием о напрасно подстроенных кознях.
А вот что Поуп поведал о других обстоятельствах его с Аддисоном ссоры:*
По-видимому, в кофейнях и за беседами Филипса настраивали против меня, а Гилдон написал пасквиль на Уичерли226, в котором очень подло нападал на меня и на моих родных. Лорд Уорик227 собственной персоной сказал мне как-то, что я впустую трачу время, пытаясь восстановить добрые отношения с мистером Аддисоном, что тот с его ревнивым нравом никогда не признает, что нас связывает дружба, и, дабы убедить меня в правоте своих слов, уверил меня, что это Аддисон уговорил Гилдо- на написать тот грязный пасквиль и еще заплатил ему десять гиней за публикацию. Услышав это, я вскипел и на следующий день написал мистеру Аддисону письмо, дабы уведомить его о том, что мне известны его инсинуации и что, если в отместку я решу дать ему суровую отповедь, я стану употреблять столь же подлые средства, какие употребил он228, а скажу ему честно в лицо о его недостатках, не забыв упомянуть и его добрые качества, и звучать мои слова будут приблизительно так. С чем я и присовокупил к письму черновой набросок, который с той поры известен как моя сатира на Аддисона229. С того самого дня мистер Аддисон был неизменно со мной учтив230.
Свои стихи об Аддисоне Поуп отослал Эттербери231, и тот пришел от них в восторг, сочтя их наипревосходнейшим сочинением поэта и посоветовав Поупу в полной мере оценить свое сильное преимущество и впредь не пренебрегать им.
В том же, 1715 году, оказавшемся для него удачным, ибо благодаря подписке у него появились свободные средства, он уговорил отца продать
* Из Спенса.

Поуп
259
их поместье в Бинфилде232 и приобрел — по-моему, на правах пожизненной аренды233 — особняк в Твикенеме (тот самый, что вскоре превратился в блестящий литературный салон), куда и переехал вместе со своими родителями.
На новом месте он разбил небольшой сад: посадил виноградную лозу и устроил quincunx*, упоминаемый в его стихах;234 а поскольку сад находился по другую сторону дороги, ему ничего не оставалось, как прорыть подземный проход, который он выложил разными окаменелостями и стал величать гротом:235 это место тишины и уединения, как он выражался, самообольщаясь и прельщая этими словами друзей, помогало ему забыть о суете и страстях.
Англичан трудно заподозрить в любви к гротам по той простой причине, что им чаще приходится зазывать солнышко, нежели прятаться от него в тень; но Поупу подземный проход был необходим как воздух, — иначе попасть в его сад было нельзя236, и наш пиит, подобно отдельным личностям, подчеркивающим как предмет особой гордости свои недостатки, сумел-таки извлечь удовольствие из неудобства: если для одних подземный ход — печальная необходимость, то для других — это повод потешить собственное тщеславие, превратив подземелье в грот. Людей, предающихся изрядным штудиям и размышлениям, часто замечают за занятиями пустячными, за прихотями и забавами, кажущимися ребячеством, — оттого ли, что люди с солидной репутацией уверовали в собственную непогрешимость и полагают себя вправе предаваться мелким удовольствиям? или же оттого, что человечество ждет от гения величия во всех его проявлениях и потому малейшее несоответствие вызывает у людей злорадное удивление? Так человек, провожающий восхищенным взглядом орла, парящего в поднебесье над облаками, бывает разочарован, увидев его сидящим на жердочке.
Тома с Гомером продолжали ежегодно выходить, а Поуп тем временем к 1717 году составил из своих сочинений отдельный том в четверть листа, предварив его преискусно и очень живо написанным «Предисловием», которое потом переиздали, присовокупив те места, которые он в первый раз выпустил;237 впоследствии, публикуя свои стихотворения, он всегда
* здесь: пять деревьев, посаженных в шахматном порядке (лат.).

260
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
включал в них такого рода заметки на полях. Как указывает Уоллер, из-за того, что читатель не знает, сколько всего поэты у себя вымарывают, они получают лишь половину причитающихся им лавров238. Жадный до славы Поуп научился хитроумно извлекать двойную пользу из опубликованных и забракованных им сочинений.
В том же году внезапно скончался его семидесятипятилетний отец, который последние двадцать девять лет своей жизни провел удалившись от дел. О личности его мы знаем лишь по описанию, оставленному сыном239. Если он действительно сам заработал те деньги, с которыми удалился на покой, то надо признать, что он весьма успешно занимался торговыми операциями во времена, когда быстро обогатиться было непросто.
В 1720 году вышел наконец последний том «Илиады». Этим блистательным и успешным переводом Поуп нажил себе много врагов, наперебой старавшихся приуменьшить его труд. Перевод еще не появился, а Бёрнет (кстати, из него потом получился неплохой судья) уже громил Поупа в своих «Гомеридах»;240 ему вторил Дакетт, стремившийся выставить автора на всеобщее посмешище241. Вечным зоилом выступал Деннис, цеплявшийся к каждому сочинению Поупа. Но кем бы ни были его судьи, опусы их давно канули в Лету, а имена если и остались, то только в строках «Дунсиады».
В тот бедственный год национального помрачения (1720-й), когда все ждали, что из Южных морей хлынут сокровища почище перуанского золота, и когда всеми, включая даже поэтов, овладела жажда наживы, Поуп не остался в стороне от всеобщей лихорадки, решив рискнуть небольшой суммой. Когда акции взлетели, он на какое-то время ощутил себя «Властелином мира»;242 правда, длилось это блаженство недолго: вскоре наваждение исчезло, и он ясно понял, что потерял приблизительно столько же, сколько, как он надеялся, приобрел, или же немного меньше243.
На следующий год он издал избранные стихотворения своего друга доктора Парнелла244, сопроводив их изящным «Посвящением графу Оксфорду», который, несмотря на то, что уже отошел от дел, оставив позади треволнения и баталии, всё еще вызывал неудовольствие победившей партийной фракции, не желавшей слышать ни слова похвалы в его адрес245.
В тот же год (1721-й) Поуп издал Шекспира246. К тому времени авторитет его был настолько непререкаем, что Тонсон счел для себя возможным

Поуп
261
организовать подписку за шесть гиней и издать шекспировские пьесы шеститомным приложением в четверть листа; и, надо сказать, ожидания его не обманули, ибо большую часть отпечатанного тиража в семьсот пятьдесят экземпляров он действительно продал по подписной цене. Другое дело, что впоследствии издание это котировалось крайне низко и сто сорок экземпляров были распроданы по шестнадцать шиллингов за штуку247.
Годы спустя Поуп не мог без горечи вспоминать о том предприятии, на которое он пустился, польстившись на гонорар в двести семнадцать фунтов и двадцать один шиллинг. Ведь на все изъяны, им допущенные, не преминул победно указать в своей книге «Шекспир восстановленный», а затем и в собственном издании Шекспира Льюис Тиболд248, человек дотошный, большой педант, не особо даровитый. Но поскольку Поупа тогда уже многие боялись и ненавидели из-за его высочайшей репутации, то у Тиболда не было недостатка в помощниках, дружно желавших осадить высокомерного выскочку.
После того случая Поуп сделался заклятым врагом редакторов, сверщиков, комментаторов и литературных критиков, втайне лелея надежду когда-нибудь взять реванш за ту авантюру и убедить мир в главном: если он тогда и потерял лицо, то лишь из-за несоответствия широты своего ума столь микроскопическому занятию.
Без сомнений, Поуп в своем издании Шекспира допустил много ошибок, многое просмотрел, но он же и весьма преуспел, заслужив честь и хвалу: он первым если не постиг, то, по крайней мере, сказал о том, какими вспомогательными средствами можно улучшить текст. Пускай он с небрежением отнесся к ранним изданиям249, на его примере другие научились быть более внимательными. Тот эскиз, что Драйден когда-то набросал о характере Шекспира250, Поуп в своем предисловии развернул преискусно и с изрядным изяществом в целую картину251. И он же приохотил публику к его сочинениям, которые до него часто упоминали, но читали редко.
Вскоре после выхода в свет «Илиады» Поуп, не давая публике остыть, на волне общественного признания объявляет о подписке в пять гиней на пятитомное издание перевода «Одиссеи»252. На этот раз он решает пригласить помощников — оттого ли, что устал в одиночку трудиться над чужими мыслями, то ли, как полагает Раффхед, прослышал о готовящем¬

262
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ся переводе Фентона и Брума и подумал, что лучше привлечь их на свою сторону, чем иметь в их лице соперников253.
В отличие от «Илиады», заявленной как собственноручный «перевод» Поупа, в патенте на издание «Одиссеи» было сказано: «перевод» был им «предпринят», тогда как в объявлении о подписке сообщалось, что она «организована не только исключительно в его интересах, но и во благо двух его друзей — помощников в сем деле»254.
В 1723 году, в разгар работы над этим новым переводом, Поуп предстал перед Палатой лордов по случаю памятного процесса над епископом Эттербери255, с которым его связывали тесное знакомство и регулярная переписка. Когда-то Эттербери, понадеявшись на новообращение Поупа, посоветовал ему заняться изучением контроверсии папистов, на что тот дал ответ, не делающий чести ни ему, ни его убеждениям256. Эти двое лучше понимали друг друга в вопросах ученых. На процессе, куда его пригласили свидетельствовать, от него ждали показаний о частной жизни Эттербери и его домашнем распорядке, дабы удостовериться, сколь мало времени оставалось у того на заговор. Поупу нужно было сказать всего несколько слов, но и в этой короткой реплике он допустил серьезные просчеты257.
Его письма к Эттербери исполнены глубочайшего уважения, нежности и признательности: недаром он замечает, что, «возможно, мне и на том свете доведется помянуть добрым словом епископа Рочестера»258. Во время их последнего свидания в Тауэре Эттербери подарил ему Библию259.
Возвращаясь к «Одиссее», — Поуп перевел из нее всего двенадцать песен; остальные переложили Брум и Фентон; и Брум же единолично составил все примечания, хотя вознаграждение за свой труд получил весьма скромное. Вклад каждого автора в перевод держали в тайне от публики, вплоть до выхода издания в свет, с присовокупленным в конце отчетом, — отчетом, как мы сегодня знаем, фальшивым260.
В Музее можно посмотреть первый рукописный экземпляр перевода песен «Одиссеи»261, выполненного Поупом, вкупе с теми, что перевел Фентон. Части, писанные рукой Поупа, менее испещрены пометами, чем в «Илиаде», подобно тому, как песни «Илиады», которые он переводил ближе к концу, поправлены меньше, чем начальные. С каждой вновь написанной страницей он делался всё искуснее, пока наконец не набил себе

Поуп
263
руку. В песнях, переведенных Фентоном, почти нет стихов, поправленных его рукой. Переводы же Брума не сохранились, но, по отзывам, Поуп сокрушался о том, что ему пришлось изрядно над ними потрудиться.
Договор с Линтотом у него был такой же, как и на издание «Илиады», только на сей раз ему обязывались выплатить всего по сто фунтов. Подписчиков оказалось пятьсот семьдесят четыре, а экземпляров напечатано было восемьсот девятнадцать, из чего можно заключить, что после уплаты вознаграждения своим помощникам у него должен был остаться солидный куш. Работу над «Одиссеей» завершили в 1725 году, и с тех пор Поуп твердо решил переводом более не заниматься262.
Но Линтота продажи разочаровали, и он даже попытался выставить Поупа мошенником, затеяв (или пригрозив, что затеет) разбирательство в канцелярском суде263.
С критикой английской «Одиссеи» тогда выступил Спенс264, о котором было известно лишь, что он из Оксфорда, читает лекции о поэзии, широтой познаний не отличается и звезд с неба не хватает. Однако его критика перевода оказалась по большей части справедливой: замечания были сделаны по существу, и их взвешенности немало добавлял его спокойный и искренний тон. В лице Спенса Поуп впервые обрел доброжелательного критика, полагавшего своим долгом указывать в равной мере на красоты и на изъяны произведения, порицавшего без унижения, щедрого на похвалу.
Нимало не обиженный и даже растроганный такой критикой, Поуп свел знакомство с ее автором, который переехал к нему жить, ухаживал за ним, когда тот был при смерти, а впоследствии записал по памяти его беседы. Благодаря расположению Поупа, Спенс был принят в лучших домах и рекомендован к продвижению по церковной линии265.
Приблизительно тогда же с Поупом приключилось несчастье: он возвращался к себе домой в карете приятеля, и на мосту их экипаж перевернулся и опрокинулся в воду. Дверцы кареты заклинило, Поупу грозила смертельная опасность, но в последнюю минуту форейтор разбил окно и выдернул его наружу, при этом несчастный поранил о стекло руку, навсегда потеряв подвижность двух пальцев266.
На это событие откликнулся сочувственным письмом Вольтер, находившийся в то время в Англии267. Он бывал в гостях у Поупа и «прославился» застольными скабрезными речами, из-за которых миссис Поуп

264
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
однажды, не выдержав, бросилась вон из комнаты268. С помощью какой- то уловки Поуп обнаружил, что он шпионит в пользу двора, и навсегда потерял к нему доверие.
Вскоре после (в 1727 году), воспользовавшись пребыванием в Англии Свифта, Поуп с ним вдвоем опубликовали трехтомную «Пеструю смесь», куда Поуп включил, среди прочего, «Воспоминания приходского служки»269, дабы сбить спесь с кичившегося своей «Историей» Бёрнета270, а также «Спор о вороных и белых лошадях»271, написанный, как говорят, при участии мистера Фортескью, впоследствии главного судебного архивариуса, по всем законам правового документа. Предваряет «Пеструю смесь» предисловие, и, хотя подписано оно Свифтом и Поупом, ясно, что это дело рук Поупа, ибо только он мог сочинить эту смехотворно-слезливую ламентацию о воровстве, коему подвергаются авторы, у которых тайно выкрадывают рукописи, а потом их продают. Трагичнейшим тоном он повествует о преступниках, которые «взламывают и опустошают конторки немощных и кабинеты упокоенных»272, представляя дело так, будто взломщики всегда ищут не там, где нужно, довольствуются случайной добычей сомнительной ценности и ведать не ведают об истинных шедеврах; словом, падки на мелочи вроде эпиграмм и эссе, а перлы оставляют нетронутыми. Если следовать Поупу, книгопродавцы — это гончие, которые, почуяв кошачий мускусный запах, берут свою жертву, то бишь писателя, в плотное кольцо.
Судя по всему, его жалоба не осталась незамеченной, ибо года не прошло, как миссис Томас продала Кёрлу письма Поупа, писанные им в юности мистеру Кромвелю, и тот их напечатал273.
В той же «Пестрой смеси» было впервые опубликовано «Искусство снижения в поэзии»274, которое, по словам Поупа, из-за стечения обстоятельств, обыкновенно сопутствующих литературным скандалам, и навело его на мысль о «Дунсиаде».
На следующий год (1728) Поуп решил последовать совету Эттербе- ри — попробовать свои силы в сатире275 — и опубликовал «Дунсиаду»276, сложнейшее и едва ли не самое выдающееся свое сочинение, где он возжаждал отмстить обидчикам всех мастей — и тем, кто на него нападал, и тем, кто не мог, по его представлениям, дать ему сдачи, — покрыв писательскую братию презрением.

Поуп
265
Предводителем Тупиц, обвиненным в черной неблагодарности, он определил бедного Тиболда, повинного лишь в том, что тот успешнее самого Поупа отредактировал Шекспира277. Эффект, произведенный его сатирой, оказался ровно таким, на какой он рассчитывал, — губительным для каждого, кто был им задет278. Рэлф, случайно попавший под перекрестный огонь и заработавший себе место в следующем издании поэмы, сетовал, что после того случая книгопродавцы отказывались какое-то время его печатать и он чуть было ноги не протянул с голоду279.
Поэма эта не сразу завоевала симпатии публики: обыкновенный читатель едва ли понимал ее смысл, пусть он и не был вполне новым. Многие намеки нуждались в ключах; большинство имен были названы только начальной и конечной буквами, а те, что указывались полностью, мало кому о чем-то говорили. Широкого интереса тема не пробуждала: положим, вывели какого-то писаку на чистую воду, оказался он тупицей — и что с того? Получается, если бы те, кто был осмеян, сумели проглотить обиду и сдержать возмущение, то свет еще долго оставался бы безразличен к «Дунсиаде».
Впрочем, надежды эти напрасны: каждый человек думает про себя, будто он — важная персона, и, следовательно, другие люди, по его мнению, тоже так полагают, и если предположить, что свет всё равно узнает обо всех его радостях и невзгодах, то будет лучше, если он сам первым и объявит о своих несчастьях, чем будет ждать, пока о них растрезвонят другие и все начнут над ним потешаться; ибо нет человека, который сочувствовал бы тому, кто терзается тщеславием.
В своем посвящении лорду Мидлсексу, написанном от имени Сэвиджа, Поуп подробнейшим образом пересказывает историю «Дунсиады»280.
Я расскажу <...> о войне Тупиц (так ее обыкновенно называют), начавшейся в год 1727-й и закончившейся в 1730-м.
Когда доктор Свифт и мистер Поуп по причинам, указанным в «Предисловии» к их «Пестрой смеси», сочли разумным предать огласке, как водится, некоторые малые свои сочинения, в числе последних оказался «Трактат о пафосе, или Искусстве снижения в поэзии». Так случилось, что в одной из глав этого опуса было приведено несколько стихов посредственных рифмоплетов; все они были сгруппированы и помечены

266
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
буквами алфавита (по большей части произвольно); однако столькие поэты отличились в сем неблаговидном занятии, что они, не задумываясь, приняли эти обозначения на свой счет; поднялся шум, и уже через полгода или чуть позже городские газеты (которые нанимали этих литераторов, а те были их пайщиками) пестрели ругательнейшими небылицами и самыми непотребными пасквилями, какие можно только вообразить. Вседозволенности и безнаказанности этой газетной братии не перестаешь удивляться, ибо за несколько лет неограниченной свободы прессы почти все великие деятели эпохи оказались опорочены, а пасквилянтам всё это сошло с рук, поскольку их имена и личности держали в строжайшей тайне и никогда не разглашали.
Сие укрепило мистера Поупа в его намерении сделать доброе дело, разоблачить этих заклятых врагов человечества, вывести их черную клевету на свет божий, ибо только так можно было положить ей конец — показав, что за презренные людишки ее плетут. Его не оставляла надежда, что если выставить на всеобщее обозрение их тупость, явить миру их подлые душонки, то либо книгопродавцы откажутся от их услуг, либо сами клеветники, извергнутые наружу, испугаются и прекратят вершить свое противозаконное дело. Так родилась «Дунсиада», и ее создатель почел за счастье, что на него самого не так давно обрушился поток клеветы и он таким образом получил в руки имена пасквилянтов, — последнее, ввиду его замысла, оказалось весьма кстати.
Двенадцатого марта 1729 года281 в Сент-Джеймсском дворце282 досточтимый сэр Роберт Уолпол вручил поэму королю и королеве (уже успевшим с ней ознакомиться), а спустя несколько дней отпечатанные экземпляры разлетелись усилиями вельмож и знатных особ, взявшихся их распространить.
Тот случай замечательно подтвердил справедливое наблюдение: всего нетерпимее к критике относится самый злостный клеветник. В объявленный день книжную лавку, где должны были продавать поэму, осадила толпа разъяренных литераторов; с улицы неслись призывы, проклятия, угрозы судебного иска, расправы, слышались даже крики «предательство!» — каждый, как мог, старался помешать выходу «Дунсиады». А в лавке книгопродавцы и разносчики только успевали подвозить товар. И что может сделать горстка возмущенных авторов против читательского большинства? Это сравнимо с попытками пальцем остановить лавину; в итоге поэма, конечно, увидела свет.

Поуп
267
Появление ее сопровождалось разными смехотворными обстоятельствами. Каждую неделю клуб Тупиц (иначе их теперь не называли) собирался на заседание и обсуждал контрмеры против Поупа: кто-то говорил, что написал первому министру, прося его приказать схватить Поупа как наиглавнейшего государственного преступника; кто-то сообщал о том, что купил глиняного истукана, изображающего Поупа, и учинил ему казнь, и это утешительное известие хотя бы ненадолго облегчало моральные страдания джентльменов.
Стали появляться фальшивые издания книги: у них на фронтисписе вместо первоначального изображения совы стоял осел с оседлавшими его литераторами. Затем откуда-то возникло еще одно подметное издание, всё с тем же ослом, после чего уже было напечатано новое, в осьмушку листа и с первоначальной совой, — во избежание путаницы.
Так началась ожесточенная война одних книгопродавцев против других, подлинных предуведомлений — против ложных; кто-то отстаивал печать с совой, кто-то — с ослом; их даже так и окрестили, чтобы не путать, — и всё это к вящей славе героев «Дунсиады».
Торжествующий тон рассказа наводит на мысль, что Поуп упивался своей победой над Тупицами. Он устроил хаос и теперь наслаждался им столь самозабвенно, что на время будто очерствел; сыпавшиеся в его адрес обвинения и инвективы его вовсе не трогали: он прочитывал их с бесстрастием врача, удовлетворенно констатируя проявления боли, вызванной его уколами.
Было ясно, однако, что это он напал первым, чего он, собственно, и не скрывал, ибо только наивный мог поверить его заявлению о том, что буквы в «Пафосе» были поставлены произвольно; и вообще, устроив из этой истории секрет полишинеля, он на самом деле, как всякий смертный, просто тешил свое мелкое самолюбие, кичась теми самыми достоинствами, какие он еще недавно публично клеймил. Его распирает гордость: сам досточтимый сэр Роберт Уолпол собственной персоной поднес королю и королеве его книгу. Он безмерно польщен — ведь они прочитали ее заранее. И то, что знать и первые лица расхватали всё издание, только наполняет его еще большим самодовольством.
Полагаю, слова его относятся к тому изданию поэмы, в котором ясно давалось понять, кто те сатирические персонажи, чьи имена упоминались

268
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
в тексте и чьи характеры в развлекательной манере описывались в примечаниях283. К тому времени критики уже сказали слова одобрения, и поэтому обыкновенный читатель284 взялся за книгу без былой настороженности; теперь даже у читателей, далеких от низкой литературы и не знавших, кто скрывается за инициалами и прочерками в тексте, появился список имен и персон, и что прежде казалось им беспорядочной пальбой в воздух, ныне предстало их глазам как точные удары по противнику.
Почувствовав себя вновь уязвленным, Деннис, который благодаря взаимным учтивостям на какое-то время было затих, опять бросился в бой, опубликовав заметки о «Похищении локона», которые он до поры до времени придерживал. Было много и таких, кто предпочитал отсиживаться или же изливать недовольство в газетных эпиграммах и ругательных статьях.
Например, Дакетт, коего выставили как воспылавшего «истовой набожностью» к Бёрнету, сделал вид, что оскорблен в нравственных чувствах, и пригрозил жестоко отомстить обидчику285. Но Поуп умаслил его тем, что изменил «истовую набожность» на «сердечную дружбу», присовокупив примечание с яростным опровержением какого-либо злого умысла, якобы содержавшегося в первоначальном высказывании286.
Аарон Хилл, представленный в роли ныряльщика за призом, с таким благородством и достоинством заявил Поупу свой протест, что тому ничего не оставалось, как извиниться и отказаться от своих слов, расшаркиваясь и изворачиваясь; есть такие, кто сначала старается пребольно уколоть, а потом, испугавшись, уверяет, будто не имел в виду ничего плохого287.
Полное издание «Дунсиады» посвящено доктору Свифту;288 что до примечаний, то они частично составлены доктором Арбетнотом, а предваряющее книгу извинительное письмо, подписанное именем Клеланда, по всей видимости, принадлежит Поупу.
Когда генеральное сражение против тупости было выиграно, Поупу оставалось только почивать на лаврах своей победы; однако последовавшие затем сочинения доказывают, что он отнюдь не бездельничал. В 1731 году он опубликовал поэму «О вкусе», где зло высмеял за безвкусицу богача Тимона, описав придирчивейшим образом его дом, обстановку, сады и прихоти289. Свет решил — и это мнение поддержал граф

Поуп
269
Бэрлингтон, коему адресована поэма, — что под именем Тимона выведен герцог Шандо290, известный своей склонностью к излишествам и некоторой кичливостью, но притом доброго и благодетельного нрава человек, и, зная это, публика встала на его сторону.
Поднялся оглушительный скандал, Поупа обвинили в неблагодарности и предательстве, напомнив ему: именно меценату Шандо он обязан вспомоществованием в тысячу фунтов, и именно его радушным приемом он воспользовался, дабы дать ему публичную пощечину.
Упрек в получении тысячи фунтов Поуп письменно опроверг291, постаравшись при этом всеми доступными средствами замять обвинение, которое он навлек на себя, задев всеобщего любимца. Последовало извинительное письмо, в котором вновь всплыло имя Клеланда и которое тоже никого не убедило;292 и в конце концов ему пришлось свою же опрометчивость выдать за обманный ход и постараться представить как несуществующее то, что у него духу не хватило оспорить открыто. Он написал герцогу покаянное послание, тот ответил самым великодушным образом293, дав подателю сего понять — он принимает извинения, но не верит ни единому его слову. Он добавил: от кого угодно был готов услышать упреки в отсутствии вкуса и понимании архитектуры, но только не от Поупа, с которым его связывала взаимная приязнь и от которого он не ожидал ничего подобного.
Сетуя в одном из писем на оказанный его поэме прием, Поуп в сердцах признаётся: «его пугают такие зубоскалы, из-за них пропадает всякое желание писать — спасибо этому веку»294. Когда кто-то грозится наказать человечество, это всегда смешно; ибо мир легко просуществует и без его персоны, а вскоре вообще никто о нем не вспомнит. Мне доводилось слышать об одном глупце, решившем в отместку за свои обиды пролежать всю ночь на мосту295. «Чему только ни поверит человек, — замечает Ювенал, — если это говорит в его пользу»296. Поупа захвалили, и он себя иначе как движущей силой в механизме жизни не воспринимал. Стоило ему пригрозить, что он бросает писать, как сыпались протесты, раздавались увещевания со стороны его окружения, а он из-за самовлюбленности и представить не мог откровенные насмешки этих же людей за его спиной.
Через год умер Гэй297, и в его лице Поуп потерял давнего и, пожалуй, самого близкого друга из всех знакомых ему литераторов. Поупу тогда бы-

270
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
по сорок четыре: в эти годы редко заводят новую дружбу, жажда знакомств притупляется, и поэтому уход старого друга бывает очень болезненным.
Еще через год он потерял мать, и, хотя ее смерть не была скоропостижной (она дожила до девяноста трех лет)298, кончину ее Поуп переживал тяжело. Вообще сыновняя привязанность Поупа в высшей степени трогательна и похвальна; его родителям посчастливилось дожить до преклонных лет и увидеть своего сына на вершине поэтической славы, вполне обеспеченного, оставившего далеко позади всех своих соперников на литературном поприще и при этом сохранившего почтительное и ласковое отношение к родителям. При всей его гордыне, их воля была для него законом; при всей его раздражительности, наедине с ними он был сама кротость. Среди немногих приятных утешений, доставляемых жизнью, мало что сравнится с родительской радостью иметь такого сына.
В судьбе Поупа есть одна довольно смутная история: это его переписка с многочисленными знакомыми; каким-то образом его письма попали в лапы книгопродавцу Кёрлу, прослывшему настоящим хищником, и тот без зазрения совести опубликовал их и продал. Среди писем было несколько посланий от знатных вельмож, и Поуп развернул против Кёрла кампанию, инициировав в Палате лордов процесс по обвинению последнего в нарушении привилегий, и, дабы возбудить в своих друзьях должное возмущение сим фактом, сам пришел на заседание. Кёрл, выступавший в роли ответчика, знал, что ему ничего не грозит, и о Поупе отзывался весьма небрежно. «Стихотворец он изрядный, — заявил он, — но в прозе, готов поспорить, я ему ровня»299. Когда дело сверили с уложением Палаты, оказалось, что нарушения никакого нет, и из зала Кёрл вышел с гордо поднятой головой, а Поупу ничего другого не оставалось, как искать на обидчика новую управу300.
Версия Кёрла по поводу случившихся событий такова: как-то вечером к нему пришел человек в рясе, с воротником на манер адвокатских, и предложил ему купить несколько печатных томов, которые, как он установил, содержали эпистолярные сочинения Поупа. Он не назвался, а Кёрл имени его не спросил, просто уплатил требуемую сумму и решил, что он вправе употребить приобретение по своему усмотрению301.
Поскольку опровержений этого рассказа не последовало, резонно предположить, что Кёрл говорил правду; а несколько лет назад в разгово¬

Поуп
271
ре с Линтотом, сыном Бернарда, я вспомнил о той истории, и он прямо сказал: Поупу лучше других было известно о том, каким образом Кёрл приобрел свои экземпляры писем, ибо в то же самое время другую такую же пачку прислали и ему и даже денег не запросили302, поскольку было известно: он никогда не платит курьерам и с безымянными поставщиками не связывается.
Желание обнародовать письма было очень велико, и поэтому их вручили со всеми предосторожностями сразу двум книгопродавцам: Кёрлу, о котором знали наверняка — он вцепится в них мертвой хваткой, а еще Линтоту, в расчете на то, что он сообщит Поупу о случившемся. Однако Линтот, по-моему, промолчал, а Кёрл поступил именно так, как ожидалось. Единственной целью публикации была отнюдь не прибыль, а предание писем огласке, — это следует из количества экземпляров303, выставленных частными торговцами на продажу: выгодой тут и не пахло.
По-видимому, загоревшись желанием увидеть свои письма напечатанными и не быть при этом обвиненным в тщеславии, Поуп пошел на крайне непопулярный в нашей стране шаг: представил дело так, будто его вынудили опубликовать переписку; тогда под предлогом, что его письма напечатали без его ведома, он мог бы, не роняя достоинства, в порядке защиты опубликовать pix самолично.
Обнародованная таким способом частная переписка Поупа вызвала поток похвал его искренности, нежности и великодушию, чистоте помыслов и преданности узам дружбы. Было, правда, среди опубликованных посланий несколько таких, какие истинно праведный или истинно мудрый человек предпочел бы похерить, но коль скоро они уже были преданы огласке, то изымать их не было смысла.
Именно чтение писем побудило мистера Аллена искать знакомства с автором;304 именно с них началась его дружба с Поупом, которую он поддерживал столь истово, что, узнав о намерении Поупа защитить свою собственность, тут же предложил оплатить все расходы по изданию переписки подлинной.
Поуп от услуги отказался, зато спустя какое-то время организовал подписку на издание в четверть листа, которое по выходе (в 1737 году) принесло автору, если не ошибаюсь, солидную прибыль305. Как указал Поуп в «Предисловии» к изданию, письма хранились в библиотеке одного

272
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
его знакомого, якобы графа Оксфорда, откуда были выкрадены и впоследствии напечатаны306. Можно не сомневаться, что рассказ этот встретили по-разному, в зависимости от степени доверчивости. Кому-то могло показаться подозрительным совпадение с «Предисловием» к «Пестрой смеси», словно приуготовлявшим публику к подобным происшествиям307, а заявление живописца Джеймса Уорсдейла, подвизавшегося на поприще тайных переговоров и большого доверия не вызывавшего, будто именно он по распоряжению Поупа доставил письма Кёрлу, лишь укрепляло возникавшее сомнение308.
Предполагалось, что по выходе с ведома и одобрения автора собрание писем привлечет читателей, поскольку обсуждаемые в них события еще свежи были в памяти и речь в них шла либо о здравствующих персонах, либо о тех, чьи имена еще не успели кануть в Лету. Однако этого не случилось. От того ли, что описывались частности и разговор касался в основном малоизвестных или малоинтересных публике литераторов, горячего отклика у читателей письма не вызвали. Они так и не стали предметом споров; их читали из интереса к современной истории; возможно, кто-то видел в них образец эпистолярного стиля, но событием книга так и не сделалась. К славе Поупа она добавила немного, завидовать ему из-за нее больше не стали, да и я не помню, чтобы ее во всеуслышание превозносили или хулили.
Впрочем, недостатки искупает до некоторой степени новизна этой книги. В нашей литературе мало эпистолярных памятников, если не считать писем государственных мужей. Приблизительно сто лет назад вышли письма Хауэла309, заслужившие похвалу Морхоффа310 и составившие единственное памятное сочинение из сотни томов его трудов. Единожды были изданы «Письма» Лавдея;311 о писанных же Гербертом и Саклингом почти никто не знает312. В том же забвении пребывают письма миссис Филлип (Оринды)313, а послания Уолша — это, видимо, всего лишь проба пера: ни одно он так и не отправил возлюбленной или другу314. Поупу было где разгуляться: в эпистолярном мастерстве ему не было равных, будь то литераторы-современники или ушедшие в мир иной.
В опубликованном собрании писем Поуп предстает в окружении блестящих умов своего века, и, к чести для себя, сравнение с ними он выдерживает; однако не забудем о том, что его положение выгодно отличалось

Поуп
273
от положения остальных корреспондентов: вполне вероятно, он давно задумал издать письма и потому писал pix с особым тщанием или же впоследствии отобрал те из hpix, в которых были высказаны самые светлые помыслы или же над которыми он особенно упорно трудился. Не берусь сказать, сколь сильно среди прочих выделяются искусностью и филигранностью отделки послания Поупа, но одно длинное письмо Болинг- брока обращает на себя внимание изумительной легкостью и изяществом исполнения315. Вообще отличить умение врожденное от благоприобретенного довольно трудно; если человек потратил годы на оттачивание стиля, ему потом редко удается писать свободно. Про Поупа можно сказать: садясь писать письмо, он всегда думал о своем реноме; тогда как Свифт думал только об адресате, о Поупе; из них единственный, кто позволял перу вольготно лететь вслед за мыслью, — это Арбетнот.
Незадолго до выхода в свет писем Поуп опубликовал «Опыт о человеке» — первую часть сочинения, которое он про себя называл системой этики316 и которое к тому времени — если верить комментатору его письма к Свифту от 14 сентября 1725 года317, — уже обдумывал в течение восьми лет, очевидно связывая с ним огромные надежды на успех. Он нажил себе многочисленных врагов, как явных, так и тайных. Тупицы только и ждали, как бы взять реванш, а свет, которому Поуп публично выказывал свое превосходство, был не прочь увидеть, как с выскочки собьют наконец спесь.
Обо всём этом Поуп знал и был готов к любым каверзам. Первые издания «Опыта...» предусмотрительно вышли без указания имен автора и того, кому он посвящался;318 а поскольку поэма была нового свойства, ее стали приписывать разным людям, в зависимости от предпочтений и широты фантазии гадателей: по словам Уорбертона, в числе авторов поэмы побывали все, только не ее создатель319. Осудили поэму те, на кого магнетически действует имя: так, если автор нравится, они любят всё, им написанное; и наоборот, восторженно приняли поэму любители безымянных сочинений: такие охотно одобрят всё подряд, лишь бы некому было завидовать. Масла в огонь подливали приятели Поупа, которых он посвятил в свой тайный план: они наперебой превозносили неизвестного новоиспеченного поэта, распространяя слухи об опасном сопернике, какого у Поупа еще не было.

274
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Незадолго до выхода «Опыта...» Поуп распорядился послать подарочные экземпляры тем литераторам, кого он когда-то обидел лично, к чьему мнению прислушивался свет и кто, по его предположению, питал к нему зависть или злобу: расчет был на хвалебные отзывы этих враждебно настроенных персон, от которых они впоследствии не смогли бы откреститься, не потеряв при этом лица.
С такими предосторожностями в 1733 году была опубликована первая эпистола «Опыта о человеке»320. Про Поупа знали, что он работает над системой морали, но в новой поэме с неизвестным дотоле названием и непривычной формой этот замысел не признали. Единодушного приема она не получила: поговаривали, что сочинение сырое, хотя и не лишенное нескольких изрядных строк. Поскольку автор был неизвестен, как всегда нашлись те, кто похвалил анонима за смелость, тогда как другие пожурили за дерзость, однако незамеченным сочинение не осталось: продажи пошли вверх, и недостатка в заказах не наблюдалось.
В последующих изданиях первой эпистолы были сделаны две крупные поправки. В первом издании поэт и его друг решают, что
Путь человека описать мудрён —
Сложнейший лабиринт, без плана он321.
Эти слова он потом исправил так:
сложнейший лабиринт, но с планом он, —
ибо лабиринт бесполезно описывать или обследовать, если плана нет. Второе исправление касалось таких строк:
Назло рассудку, спеси вопреки:
Что есть, то благо — правды тут ростки.
Впоследствии Поуп обнаружил, а может быть, ему подсказали, что у правды, которая пребудет назло рассудку, ростков быть не может, и он поправил строчку так:
Грехам рассудка, спеси вопреки322.
По этим промахам видно, что даже изряднейшему уму от ошибки трудно уберечься, когда приходится держать в поле зрения и систему доводов, и поэтический слог.

Поуп
275
Затем последовали вторая и третья эпистолы323, и чем дальше, тем всё более авторство их, полагаю, связывали с Поупом, пока наконец в 1734 году, по выходе четвертой эпистолы, он не признал ее своим сочинением и не объявил о чести быть поэтом-моралистом.
В заключении подчеркивается: лежащее в основе «Опыта о человеке» учение заимствовано у Болингброка324, который, рассказывают, язвил насчет Поупа, пользуясь при этом полным его доверием, заявляя, будто тот усвоил и отстаивал принципы, не разумея их последствий, и что суждения, кои он слепо проповедовал, противны его собственным. Бытует мнение, что сношения эти вылились в издание трактата, который, постепенно разрастаясь, был доставлен Поупу, а от него уже вернулся к своему создателю облеченным в стихотворную форму; однако такое маловероятно. «Опыт...» — творение поэта, это ясно как белый день; Болингброк, возможно, и задал первоначальную канву, но всё остальное — строй, речение, красота — бесспорно, от Поупа325.
Я не собираюсь разбираться в основаниях поэмы; освобождать их от тенёт забвения, догматизма и лжи — не моё это дело; жаль только, их не рассмотрели сразу. У философии и поэзии — разный читатель, и любители поэзии, читая «Опыт...», изобилующий пышными описаниями и блистательными фразами, обращали внимание прежде всего на них, а целью речи пренебрегали. Так глаз радуется цветению и не видит скрытого за яркой листвой; так цветки до поры до времени купаются в лучах всеобщего любования. Недаром многие прочитали «Опыт...» как наставление в набожности: невинности ведь не докажешь, что в словах может таиться зло.
Вскоре объявились желающие перевести нашумевшую книгу. Вначале ее переложили на французский прозой, а затем Реснель перевел стихами326. Когда эти переводы попали в руки Крузаца, он первым делом составил общий критический разбор прозаического перевода, а впоследствии перепечатал перевод Реснеля, снабдив его подробными подстрочными примечаниями327.
Крузац — швейцарский профессор, автор выдающегося трактата о логике и «Examen de Pyrrhonisme»* 328, не из мелких спорщиков, хотя у
* «Исследование пирронизма» (фр.).

276
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
нас почти неизвестный и в расчет не принимаемый. В его разумении счастливо соединялись философия и набожность. Он питал склонность к доводам и умозаключениям, с большой дотошностью выискивал огрехи, однако помыслы его всегда были разумны, принципы тверды, а вера чиста.
Неусыпная забота Крузаца об укреплении набожности побуждала его относиться заведомо с недоверием к любым метафизическим системам теологии и к любым рациональным построениям добродетели и счастья; поэтому он довольно быстро уразумел, что основания Поупа, сводившиеся большей частью к естественной религии, призваны отвратить человечество от Откровения и представить ход сущего как непреложное движение к фатальному концу. Действительно, взгляд верующего человека не преминет отметить во многих местах поэмы выражения, отнюдь не споспешествующие добродетели и благу.
Приблизительно тогда же среди ученых мужей выдвинулся и Уорбер- тон. То был человек изрядных способностей, ума пытливого, горячего, любознательности и любомудрия необыкновенных, настоящий кладезь познаний самых разных, и, однако, все эти дарования не застили его ясный взор и не притупляли воображения. За что бы он ни брался, память его была во всеоружии, ум кипел оригинальными идеями, и он бросался в бой с рвением ученого, мыслителя и острослова. Будучи, однако, всеядным, он порой грешил неточностью, а его изыскания, иногда излишне поспешные, страдали опрометчивостью. Недюжинные способности развились в нем в надменную самоуверенность, которую он не пытался скрыть или смягчить, а нетерпимость к возражениям вылилась в столь снисходительно-высокомерное отношение к противникам, что он и на читателей смотрел как на врагов, ухитряясь восстановить против себя даже тех, кто разделял его воззрения. Он словно взял себе за правило линию римского императора: «oderint dum metuant»* 329 — писал прямолинейно, без излишеств, стремясь подчинить читателя своей воле, но не убедить.
У него богатый энергичный язык, но зёрна в нем не отделены от плевел; он брал первые попавшиеся слова; слог грубый, неотшлифованный, фразы несоразмерные.
«пусть ненавидят, лишь бы боялись» (пер. с лат. МЛ. Гаспарова).

Поуп
277
В ранние годы он тешил самолюбие вниманием посредственных литераторов и вел переписку с антагонистами Поупа. От той поры сохранилось забытое им, наверное, письмо, в котором он сообщил Конкэнену330, что «Милтон ворует помпы ради, Драйден — из лености, а Поуп — по необходимости»331. Когда Тиболд, в пику Поупу, опубликовал своего «Шекспира»332, выяснилось, что самые отменные примечания — от Уорбертона!
Но миновало время, и Уорбертону пришлось изменить свое мнение, а Поуп обрел в его лице защитника, хотя ещё недавно тот изрядно помог успеху его, Поупа, соперника.
Своим высокомерием Уорбертон нанес обиду всем и каждому, поэтому резонно предположить, что в его союзе с Поупом недоброжелатели усмотрели лицемерное непостоянство, хотя, разумеется, никому не возбраняется иметь разные суждения о поэтическом достоинстве и изменять их со временем. Мнения возникают, потом, за недостатком взвешенного разумения, забываются. Разве все мы не пытались когда-нибудь найти оправдание перемене своих взглядов на вопросы значительной важности?
Какими бы мотивами ни руководствовался Уорбертон, он без особых уговоров взялся вызволить Поупа из лап Крузаца, сняв с него обвинение и в желанном фатализме, и в отказе от откровения; с завидным упорством из месяца в месяц он печатал в литературном журнале того времени «Республика словесности» статьи в защиту «Опыта о человеке»333.
Поуп, сначала было усомнившийся в замысле своего сочинения, возрадовался этой нежданной возможности доказать, что идеи, чью глубину он сам сполна не понимал, можно истолковать как благонамеренные. В приводимом ниже письме он не скрывает своего ликования:
Сэр!
24 марта 1743 г.334
Я только что получил от мистера Р.335 еще два Ваших письма. Вы и представить себе не можете, в какой неописуемой спешке мне приходится отвечать, но я не могу этого не сделать, ибо испытываю к Вам чувство глубочайшей признательности, особенно за Ваше третье письмо. Полагаю, после столь ясного, лапидарного и исчерпывающего послания мистеру Крузацу более не на что возразить и едва ли он заслуживает столь обстоятельного ответа. Признаюсь, Вы оказываете ему слишком высо-

278
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
кую честь, а мне — чрезмерную правоту, сколь бы неловким ни казалось это выражение, ибо Вы изложили мою систему с той ясностью, с какой должен был сделать это я сам, однако не сумел. Действительно, система — моя, но она предстала освященной Вашим сиянием, подобно тому, как, говорят, наше естество, преображаясь, остается самим собой. Я уверен, теперь она мне нравится более, чем прежде, и так подумает каждый.
Я знаю, что имел в виду именно тот смысл, который проясняете Вы, только мне не удалось выразить его с той силой, с какой это удается Вам.
Вы понимаете меня не хуже моего, а выражаете лучше, чем я сам. Искреннейше благодарю. Могу только пожелать, чтобы эти письма были изданы одной книгой, дабы, с Вашего позволения, я мог перевести на французский язык выборочные места из них, но, разумеется, оставляю сие на Ваше усмотрение, согласие — и проч.
Приязнь и готовность, с какими Поуп принял сей оправдательный комментарий, доказывают, что если он и задел религию, то лишь нечаянно, независимо от кажущегося или реального значения принципов, заимствованных им у Болингброка; теперь, когда у него открылись глаза на правду, он стал недосягаем для Болингброка, который, возможно, и в самом деле был не прочь втянуть его в каверзу.
Как известно, свои истинные суждения Болингброк от Поупа утаил, зато открыл их однажды мистеру Хуку336, а тот вновь пересказал их Поупу, который возразил, предположив, что Хук, видимо, не понял значения услышанного; когда же озадаченный Поуп пожелал получить объяснения, Болингброк объявил: Хук неправильно его понял337.
Болингброк возненавидел Уорбертона, поскольку тот переманил его ученика, а незадолго до смерти Поупа между ними вышла размолвка, закончившаяся взаимным охлаждением.
Тот случай еще больше сблизил Поупа с Уорбертоном, и он щедро воздал своему комментатору за доброту и рвение, отрекомендовав его мистеру Марри338, по чьей протекции Уорбертон получил место проповедника в Линкольнз-Инн339, а также познакомив его с мистером Алленом, который отдал ему в жены свою племянницу340, оставил поместье и, как следствие, епископство. Поуп же завещал ему в собственность свои сочинения, и наследие это, по скромным подсчетам, составляет четыре тысячи фунтов.

Поуп
279
Увлечение Поупа своим «Опытом о человеке» вылилось в желание найти для своего детища более широкую аудиторию. По договоренности с Добсоном, составившим себе имя латинским переводом «Соломона» Прайора341, «Опыт...» должен был появиться на латыни, для чего Добсон поселился на время в Твикенеме, но по неизвестной причине работу до конца не довел и по предложению Бенсона взялся за другой, многотрудный перевод «Потерянного Рая»342. Тогда Поуп обратился к другу343 с просьбой найти ученого-латиниста, который переложил бы его «Опыт...» прозой, но и этому замыслу не суждено было осуществиться.
Поуп в ту пору обитал «среди Знатных»344, находя у них приличествующие своей славе прием и респект, коими он весьма дорожил, судя по тому, насколько стремился им соответствовать своим безупречным поведением частного лица и гражданина. Слывя другом Болингброка, он сохранил уважительные отношения с Уолполом, который с неизменным вниманием относился к его нуждам, и, когда тот попросил его похлопотать перед французским министром о месте аббата для мистера Саутко- та345, Уолпол уважил его просьбу, вызванную благим желанием Поупа отблагодарить человека, выходившего его после долгой болезни346.
Рассказывают, что однажды, когда двор гостил в Ричмонде, королева Каролина изъявила желание нанести Поупу визит. Скорее всего, то была лишь случайная фраза, слетевшая с уст, однако молва быстро разнесла весть о внимании монаршей особы, и Поуп, если мне не изменяет память и я не перевираю рассказ Сэвиджа, просто уехал на время из своего дома во избежание кривотолков о том, что он-де сидит и ждет, когда ему окажут честь, которая вовсе и не предполагалась. Почему он, собственно, и прогневался на Свифта, изобразившего, как он «отвергает визиты королевы»347, ибо он знал: нельзя отказаться от того, что не было предложено.
Поуп задумывал не только общую систему моральных принципов, которую он, предположительно, развернул в «Опыте о человеке», но и несколько самостоятельных поэм о различных сторонах долга или условиях жизни; одной из них стало «Писание к лорду Бэтерсту об употреблении богатства» (1733)348, на создание которой он положил, по собственному признанию, немало труда*·349.
* Из Спенса.

280
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
В этой поэме, наряду с историческими фактами и известными личностями, упоминаются фигуры, о которых затруднительно сказать, реальные ли они или вымышленные; однако в ней есть нечто, заслуживающее особого внимания, — это похвальное слово Кирлу, «человеку из Росса», с его внушительно-пышным послужным списком общественных благодеяний и частной благотворительной деятельности, который, оказывается, вырос на ничтожных «пяти сотнях в год»350. Людям нравится рассказывать и слушать про чудеса, однако здесь не сказка, а быль: Кирл — активный гражданин, бессребреник, подвижник, всё свое влияние употребивший на то, чтоб убедить богачей в необходимости жертвовать на благотворительные нужды; своим примером безграничной широты и безотказной щедрости он завоевал всеобщее признание, и это позволило ему отдавать во сто крат больше, чем он имел. Этот словесный портрет мистер Виктор351 получил от местного священника, и я до сих пор храню его, дабы не пропала втуне, а укрепилась в слове хвала хорошему человеку. Можно сколь угодно долго дивиться рассказам о романтической и абстрактной добродетели, но проку будет больше, если рисовать достижимые цели: добро тогда привлекательно, когда оно предстает осуществимым.
Это единственное сочинение Поупа, где в насмешливом описании сожжения паписта и в негодующем возгласе против надписи на памятнике угадывается намек на его собственное вероисповедание352.
При первом опубликовании этот диалог без указания инициалов собеседников вызвал смущение и непонимание. По-видимому, у самого Поупа, назвавшего сочинение «Посланием к Бэтерсту», где Бэтерст выступает собеседником, ясного представления о замысле на тот момент не было.
Впоследствии (в 1734 году) он посвятил лорду Кобэму свои «Мужские характеры»353, исполненные пристального внимания к движениям ума и жизненным перипетиям. В этом сочинении он в подробностях излагает свою любимую теорию «правящей страсти»354, подразумевая под оной исходное движение желания к определенному объекту, некую внутреннюю расположенность, которая придает всему действию решительный и непреложный поворот и подчиняет себе, пусть невольно, въяве или тайно, весь уклад жизни.
Возникает резонное сомнение в существовании страсти столь сокровенной и неодолимой. Людские характеры постоянством не отличаются;

Поуп
281
человек меняется с переменой места, материального благополучия, окружения; сегодня он проводит время в развлечениях, назавтра — копит деньги. Если же кто-то добивается совершенства, это обыкновенно означает, что человек подчинил свою жизнь одному устремлению, ибо совершенство редко обретается на условиях менее хлопотных. Впрочем, есть особые виды совершенства, к которым людей притягивает не восходящая звезда или необоримый нрав, а первая прочитанная книга, услышанная в детстве беседа или случай, задевший за живое и разбудивший честолюбие.
По крайней мере, следует предположить, что у этой «правящей страсти», якобы предшествующей разумению и наблюдению, должен быть не зависящий от человеческих уловок объект, ибо естественного желания искусственного добра не бывает. Как не бывает, строго говоря, корыстолюбия от природы, поскольку человек может родиться и там, где не существует денег; как не бывает людей, от природы — природы нравственной — преданных своему отечеству, ибо общественное устройство с его политическими механизмами прямо противоположно миру природы, и лишь те, кто обладает должными пытливостью и разумением, способны бережно поддерживать хрупкое равновесие интересов, которое способствует благоденствию страны.
Учение это по сути пагубное и ложное; оно преклоняет к верованию в некое моральное предначертание или же главенствующий принцип, противиться коим бессмысленно; приятие его будет означать, что человек по зову прихоти или случая готов откликнуться на любое желание и ему лестно думать, что, будучи послушен неодолимому призыву своей «правящей страсти», он уступает лишь законному верховенству Природы.
Поуп много не трудился над изложением своей теории, иначе в примерах, ее сопровождающих, не нагромоздил бы вперемешку и страсти, и вкусы, и привычки.
В скором времени к «Мужским характерам» присовокуплены были «Характеры женские»: случилось сие в «Послании», предположительно обращенном к Марте Блаунт, за исключением последнего издания, где обращение было снято355. Поуп изрядно и, по его мнению, небезуспешно трудился над этой поэмой, но при первом своем появлении она осталась не замеченной публикой, поскольку читателей, как предположил коммента¬

282
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
тор, расхолодило предуведомление об отсутствии в поэме «характеров, писанных с натуры»356. Поуп, видимо, не рассчитывал и не ожидал от публики буквального понимания этих слов, и он поспешил разуверить в нем читателей, сообщив при первом удобном случае о некотором несовершенстве сочинения, метившего, среди прочего, в «порок столь высокопоставленный»357, что разоблачить его пока возможности не представляется.
Впрочем, придет время, когда можно будет без опасений ввести в круг изображенных характеров Атоссу и объявить, что под этим именем скрывается герцогиня Мальборо, и это нововведение не прибавит чести Поупу, который мог бы выказать себя более благодарным автором358.
Меж 1730 и 1740 годами он время от времени публиковал под своим именем подражания различным сочинениям Горация и лишь однажды, как подозревают, не подписался359. Если он стыдился, по моральным соображениям, признать какие-то вещи, ему не следовало их печатать. Устанавливать же, когда именно они были написаны, бесполезно, ибо чаще всего они не имеют отношения к происходящим событиям, и, вероятно, он долго не давал им хода.
Первыми поэтами, кто баловался такого рода подражаниями — когда древних сближают с собой, приспосабливают их суждения к темам нынешним; когда в уста Горация вкладывают мнения о Шекспире, которые в действительности относились к Эннию;360 когда Горациевы сатиры на Пантолаба и Номентана361 приноравливаются к современным мотам и льстецам, — первыми такими зачинателями были во времена Карла II Олдем и Рочестер;362 во всяком случае, опытов более ранних я не помню. Это нечто среднее между переводом и оригинальным сочинением, и оно не без приятности, если мысли оказываются к месту, а параллели удачно подобраны. По-видимому, для Поупа забава эта стала главным развлечением, ибо в этой манере подражания он продвинулся дальше всех.
Подобным же образом он возродил по совету герцога Шрусбери и графа Оксфорда и «Сатиры» доктора Донна, переложив их более гладким размером363. На публику они большого впечатления не произвели. Наверное, Поуп потому и не печатал их раньше, что, зная про их изъяны, он опасался в начале своей карьеры, как бы их не приписали ему, а когда опасность миновала и он уже не сомневался в признании виновником погрешностей не его, а Донна, он свои «Сатиры» опубликовал.

Поуп
283
В январе 1735 года увидело свет «Послание к Арбетноту», замысел которого восходит, видимо, к обращению Буало «а son Esprit»* 364, причем произошло это событие приблизительно за месяц до смерти адресата. Жаль, что Арбетноту не довелось ни чести изведать, ни удовольствия вкусить, коих он, ученый, милейший и набожнейший человек, несомненно заслуживал.
Арбетнот умел широко мыслить, дело свое превосходно знал, был начитан в науках, книгах древних, и ему хватало одной искры воображения, чтобы привести в движение свои энциклопедические знания; истый ученый, одаренный остроумием; умница, не растерявший за жизненной суетой благородства и пылкости веры.
Этой поэмой Поуп словно подводит черту под спорами с публикой; без всякого высокомерия, с достоинством открещивается он от нападок и отстаивает свое право на доброжелательное и уважительное отношение.
В сочинение это оказались вплетены несколько эпизодов, ранее публиковавшихся в виде отрывков, и среди них сатирические строки об Аддисоне с дважды выправленным заключительным двустишием. Вот оно в первоначальном виде:
Как без улыбки на него смотреть?
Без смеха Аддисона в нем узреть?
А вот далее:
И как без скорби на него смотреть?
Без смеха Аддисона в нем узреть?
И вот оно же напоследок:
И как без смеха на него смотреть?
Без плача Аттикуса в нем узреть?365
Поуп тогда открыто враждовал с лордом Хёрви, который зарекомендовал себя твердым сторонником кабинета министров, а когда на один из его памфлетов последовала уничижительная отповедь, он обиды не стерпел и вызвал Палтни на поединок366. Сейчас трудно установить, кто из них двоих — Хёрви или Поуп — сделал выпад первым, но Хёрви сумел
* «к его Уму» (фр.).

284
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
пустить отравленную стрелу в Поупа, бросив ему оскорбительную реплику: «Жестокосердый ты, и роду ты безвестного»367 — и ославив его отца словом «Шляпа»368. В ответ Поуп разразился стихами и прозой:369 стихи вошли в его «Сатиры», а поношение, адресату так и не доставленное и у нынешнего читателя способное вызвать лишь зевоту, издали вместе с письмами.
Сатиры на общие темы завершают два диалога «Одна тысяча семьсот тридцать восьмой», названные так по году опубликования370. Здесь Поуп превозносит одних и попрекает других. В то время он сблизился с оппозицией, записался в последователи принца Уэльского и даже пригласил его к себе обедать371, а еще завел дружбу с теми, кто во множестве препятствовал шагам министров и ругал их политику. В нем слишком явно взыграли политические пристрастия, он потерял осмотрительность, с какой в молодые годы провел через куда более опасные бури фракционной борьбы свою ладью и вышел из них без урона для себя и окружающих.
В первом из двух диалогов он, желая воспеть Аллена из Бата, назвал его «низкорожденным», предварительно испросив у того позволения отрекомендовать его в стихах выдающимся деятелем без родословной. Когда человека хвалят от противного или же упоминают о каком-то его изъяне, это редко кого радует. Вот и Аллену, видимо, эпитет Поупа пришелся не по душе, и впоследствии его сгладили, заменив менее резким «из простых»372.
Во втором диалоге Поуп, среди прочих, весьма бесцеремонно прошелся насчет одного из Фоксов373, и тот не преминул это опротестовать в своем письме к Литлтону374, пожурив последнего за то, что тот водит дружбу с неким пасквилянтом, который, потеряв всякий страх и всякое приличие, строчит пером, хотя по нему давно плачет правосудие.
Приблизительно тогда же к ответу перед Палатой лордов за стихотворение «Манеры» призвали мелкого поэтишку Пола Уайтхеда и его издателя Додели375. Уайтхед, известный жуир, струсил и сбежал, а Додели явился в полном составе вместе со своим семейством и подмастерьями. Правда, их вскоре отпустили; вполне возможно, что весь процесс был задуман с целью устрашения не Уайтхеда, а Поупа.
После того случая Поуп зарекся объединять патриота с поэтом376, и более перо свое в государственных мужей не направлял. Его комментатор

Поуп
285
объясняет этот отказ от попыток реформировать общество: Поуп отчаялся побороть продажность века377. Он и раньше не питал иллюзий относительно могущества своей сатиры, зная, что страх перед его пером едва ли перевесит людские алчность и властолюбие; но всё же он до поры до времени тешил себя мыслью о собственных значимости и влиянии, порой испытывая гордость, порой негодование, пока наконец не пришел к мысли, что для своего же блага ему лучше утихомириться.
Опубликованные приблизительно в это время «Воспоминания Мартина Писаки»378 не пошли дальше первой книги из общего замысла Поупа, Свифта и Арбетнота, возникшего в бытность их «Клуба писак» времен королевы Анны379. Тогда они вознамерились осмеять потуги на ученость в вымышленном «Жизнеописании влюбленного школяра»380, но время разбросало старых друзей, замысел до конца они не довели, и Уорбертону оставалось лишь с горечью отметить эту неудачу как тяжелейшую потерю для изящной словесности.
Если судить о задуманном по одной этой книге, которую, видимо, писал Арбетнот, а Поуп лишь добавил к написанному несколько штрихов, то оплакивать на самом деле особо нечего, ибо глупость, служащая мишенью для осмеяния, столь редко встречается, что никто о ней не знает; сатира понятна лишь посвященным; получается, писатель возводит гору абсурда, а потом сам же ее и рушит. Это похоже на лечение недуга, коим никто не страдал.
Потому человечество и не заметило сей совместный опус трех великих писателей: его мало кто читал, а если читал, то забыл, ибо помнится только то, что добавляет мудрости, добра или просто в радость.
Большой оригинальностью тот замысел не отличался: помимо общего сходства с «Дон Кихотом», в нем встречались отдельные случаи подражания «Истории мистера Уффла»381.
Свифт из него перенес на ирландскую почву ровно столько, сколько требовалось, чтобы родилась идея «Путешествий...»382, и мир остался этим вполне доволен, хотя всё остальное пропало.
Искания образов и чувствований увлекли Поупа в пределы, малоизвестные большей части английских писателей: он обратился к современным авторам латинской поэзии, к той когорте стихотворцев, которых

286
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Буало стремился предать позору, а публика попросту игнорировала. Однако Поупа знакомство с ними не смущало, и он не собирался утаивать чувство благодарности за те открытия, которые мог с их помощью совершить. В конце минувшего столетия один человек, пожелавший остаться неизвестным, напечатал в Лондоне небольшое собрание сочинений из итальянцев, писавших по-латыни, и снабдил его собственным, весьма изрядным, предисловием383. Поуп это собрание более чем вдвое расширил и в 1740 году опубликовал в двух томах, позорным образом выпустив предисловие своего предшественника384. Двухтомник из одних стихов прошел незамеченным, авторов опять обошли вниманием, а редактора оставили без хвалы и без хулы.
Но Поуп не заскучал: он задумал сочинение в развитие своего «Опыта о человеке», а план его набросал в письме к доктору Свифту:
25 марта 1736 г.
Если я когда-нибудь вернусь к стихотворным эпистолам, то одну из них непременно посвящу Вам. Давно вынашиваю один замысел и уже приступил к его исполнению; но до завершения еще далеко, ибо всё, связанное с Вашим именем, должно до совершенства быть доведено, словно пишешь в последний раз, то есть совершеннее, чем когда-либо. Тема обширная, потребуются четыре эпистолы, естественно развивающие «Опыт о человеке», а именно:
1. О возможностях и пределах человеческого разумения и науки.
2. Взгляд на полезное в искусстве и посему достижимое, и на бесполезное и недостижимое.
3. О природе, целеполагании, применении и пользе различных способностей.
4. О пользе Знаний, Науки, Света и Ума.
Завершает всё сатира на применение сего не во благо, а во зло, с картинами, характерами и примерами.
Но ему уже было не по силам взяться за этот грандиозный труд;385 его замучила астма, и он чувствовал, что жизненные силы понемногу уходят. Всё же он внял просьбе Уорбертона и из собранных к тому времени материалов составил еще одну книгу «Дунсиады», написанной в осмеяние штудий заведомо беспомощных ли, бесполезных, что затеваются с целью

Поуп
28 7
достичь недостижимого, а если даже и достигают оного, то без всякой пользы386.
Ко времени выхода этой книги в 1742 году Сиббер уже несколько лет носил звание поэта-лауреата:387 зная Поупа, трудно предположить, чтобы к такому человеку он отнесся с особой благожелательностью или уважением, хотя в одном из своих «Подражаний Горацию» он не поскупился на похвалу «Беспечного мужа»388. В «Дунсиаде» Поуп упомянул Сиббера в числе никчемных писак389, и тот не преминул посетовать в своей «Апологии» на недоброжелательность великого поэта, тем более неблаговидную, что, как он пишет, «я ничем его не обидел»390.
Казалось бы, такая кротость должна была побудить Поупа сменить гнев на милость, однако этого не произошло. Словно и одного раза было много, когда он снизошел до Сиббера, и дальше он отзывался о нем только презрительно: сначала в одной из своих «Сатир»391, затем — в «Послании к Арбетноту»392, а потом еще раз ядовито уколол в четвертой книге «Дунсиады»393 — непонятно за что. Возможно, высмеивая поэта-лауреата, он воображал, будто в лице Сиббера выставляет на посмешище всех, кого когда-либо увенчивали лавровым венком, и эта мысль грела его самолюбие, смягчала раздражение, с которым он нападал (или только делал вид) на великих мира сего.
Этого последнего поношения Сиббер не стерпел. Он знал себе цену, был уверен в своих силах, хорошо представлял себе, как лишить покоя своего противника, не вовлекая в ссору подстрекателей, которые, нимало не заботясь об исходе поединка, думают лишь о том, как самим развлечься, наблюдая за ходом состязания. Поэтому первым делом он пишет памфлет394, бросает его горожанам, заявляя во всеуслышание, что ни при каких обстоятельствах более не снесет ни одного оскорбления в свой адрес и постарается если не побороть соперника в бою, то измотать его и обессилить.
Сиббер объяснял злобно-нетерпимое отношение Поупа к своей персоне одной давней историей. Случилась она после того, как публика, недовольная появлением на сцене мумии и крокодила, освистала «Через три часа после женитьбы»395. Страсти по поводу той скандальной сцены еще не улеглись, а Сиббер вышел на подмостки в роли Бейза в «Репетиции»396 и, как принято среди актеров, решил оживить действие, напомнив зрите¬

288
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
лям о недавних событиях на театре, и не нашел ничего лучше, как заметить, что одно время он подумывал переодеть своих любовников мумией и крокодилом. Публика «эту ремарку, — вспоминал он, — зашикала, выражая свое отвращение к пьесе». За кулисами Сиббера ждал Поуп и, не дав ему пройти, набросился на него с оскорблениями, как «помешавшийся вития», а тот ответил, что «готов выслушать какие угодно слова от столь замечательного человека, но никто не может запретить ему, играя эту роль, повторять сказанное сегодня со сцены»397.
Этой историей Сиббер давал понять, что Поуп был одним из авторов столь ревностно защищаемой пьесы, под шумок пуская сплетню о посещении Поупом борделя398.
Памфлет у Сиббера вышел убогий и языком, и мыслью, и, будь он встречен холодно, о нем бы никто не вспомнил. Поупу ли, с его жизненным опытом, было не знать — свет только и ждет, когда они с Сиббером схватятся, на радость окружающим, которые будут с наслаждением лицезреть, как роняет себя в их глазах достойная личность. К сожалению, разумение не всегда брало в нем верх над пылкостью. Стоило Сибберу обнародовать свой пасквиль, как любопытствующие замерли в ожидании: их не интересовало, чем парирует на выпад Сиббера Поуп, — они ждали момента, когда уязвленный автор не стерпит грубости и потеряет чувство собственного достоинства.
А посему надо было спокойно дать памфлету потрепыхаться и умереть, никак себя не выдав. То был случай, когда, запятнав себя выступлением против Сиббера, победой позора было не смыть. Сибберу терять было нечего; он в любом случае возвысился бы в глазах и друзей, и врагов уже потому, что сам Поуп выбрал его мишенью для злобных нападок. Уничтожить выскочку можно было только молчанием: если сила удара не ощущается, значит, удар не достиг цели.
Поуп, однако, не стерпел и решил поведать всему свету в Англии, что у них с Сиббером война; стремясь показать, что он имеет дело не с рядовым противником, Поуп заготовил необычную месть: в новом издании «Дунсиады» в бесславной роли предводителя тупиц красовался уже не Тиболд, а Сиббер. На беду, характеры у двух этих героев были противоположными399, а поскольку Поупу не хотелось жертвовать написанным, получилось, что собственную поэму он подпортил, отдав Сибберу древние

Поуп
289
книги, а с ними — и бесстрастную скрупулезность и размеренную хватку Тиболда.
Противу собственной выгоды Поуп весьма слепо внес еще одно изменение в поэму, введя Осборна в круг состязающихся за приз книгопродавцев. То был человек, напрочь лишенный чувства стыда, для которого существовал только один порок — бедность. Рассказывая мне о поступке, вызвавшем негодование Поупа, Осборн заметил: это его самого следовало бы продернуть в «Дунсиаде»;400 его слова оказались пророчеством Кассандры. Я не придавал им значения, пока воочию не убедился, что предсказание Осборна сбылось401. Оказалось, стрелы сатиры одинаково впустую бьют по ним обоим — Сибберу и Осборну: от одного они отскакивают, поскольку он непробиваемо нагл, а о другого тупятся, настолько он непроницаемо глуп. Обнаружив свой гнев, Поуп только растравил самого себя, а те, кто его раззадорил, вывернулись. Он сам себя наказал, перенаправив острие своей сатиры с одного на другого и тем самым лишив ее смертоносного яда; ибо, показав, что ему всё равно, над кем смеяться, он уподобился им же самим осмеянной сороке, кличущей всех без разбору рогоносцами402.
В ответ на «Дунсиаду» Сиббер, держа данное им слово, разразился новым памфлетом, который ему лично, заметил Поуп, «как щепотка нюхательной соли»;403 однако речи речами, а чувства чувствами — они у него не сходились. Мистер Ричардсон рассказывал мне: однажды, нанося вместе со своим отцом-художником404 визит, он оказался свидетелем того, как Поуп, взяв в руки один из памфлетов Сиббера, бросил небрежно: «Забавно!» — и начал читать. Сидя рядом, они оба заметили, как лицо его исказила мучительная гримаса, и, когда они ехали обратно, молодой Ричардсон сказал отцу: не приведи Господь испытать такие забавы, какие сегодня выпали на долю Поупа.
Более он оригинальных сочинений не писал и замыслов на оставшиеся годы не строил;405 болезни всё сильнее одолевали, силы были на исходе, и он занимался лишь тем, что редактировал и правил писанное ранее, в чем ему всячески помогал его советник Уорбертон, к которому он, видимо, испытывал величайшее доверие и уважение406.
Продолжать работу над эпической поэмой он не стал, и, пожалуй, к лучшему, ибо более нелепой фикции, чем сказание о Бруте Троянском,

290
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
основателе колонии в Британии, и помыслить трудно407. Фантастическая тема; персонажи такого роду-племени, что воображение теряется в догадках, внимание рассеивается, следить за повествованием нелегко, когда оно облечено в белый стих, который Поуп выбрал по неосмотрительности и, по-моему, без должного внимания к природе языка. У Раффхеда сохранился небольшой набросок, судя по нему, Поуп наобум окрестил своих героев, взяв их имена из разных мест и веков408.
Весь следующий год он медленно угасал, чувствуя, как он выражался, что «идет под гору»409. До этого он лет пять страдал астмой и другими расстройствами, и врачи не в состоянии были ему помочь. Незадолго до смерти он обратился к доктору Томсону, который неожиданно прославился разными обещаниями и открытой критикой общей врачебной практики. Томсон объявил, что причина недомоганий Поупа — водянка, и с помощью настойки ялапы410 он частично вывел из организма воды, но вздутие живота осталось. Недоброжелатели, коих у Томсона было много, уговорили Поупа отказаться от его услуг.
Однажды, сидя на свежем воздухе в компании лорда Болингброка и лорда Марчмонта, — было это в пору, когда он еще мог радоваться жизни и наслаждаться беседой, — он заметил стоящую в отдалении Марту Блаунт, свою любимицу, и попросил лорда Болингброка пойти и встретить ее. Болингброк не двинулся с места, только скрестил ноги, показывая, — просьба не по нем, а молодой лорд Марчмонт без ложной заносчивости взялся услужить и, подавая даме руку, услышал ее вопрос: «Как, он еще не умер?»411 Говорят, когда Поуп уже считал последние дни, она повела себя с постыдной бессердечностью, однако, вопреки всему, из небольшого наследства, им оставленного, значительная часть отошла именно ей. Дружба их началась давно, каждый в душе другого находил отклик, и своим общением они дорожили из-за мгновенно возникавшего при встрече чувства единения двух сродно мыслящих людей. И ее отказ близко подходить к комнате, где он лежал больной, он, наверное, списывал на женскую слабость или хрупкость человеческой натуры; возможно, он и сам понимал, насколько стал привередлив и нетерпелив, и даже если его коробило ее невнимание, он, видимо, думал, что ее достоинства перевешивают недостатки и, ожесточись он сердцем против нее, он ничего не най¬

Поуп
291
дет взамен — только еще глубже уйдет в себя; поздно заводить новую дружбу или искать привязанностей.
Наступил май 1744-го, и он почувствовал — дни его сочтены*412. Шестого дня он впал в забытье, которое позднее описал как состояние, унижающее человеческое достоинство; с этого времени он начал жаловаться на бесцветную пелену перед глазами, а однажды в присутствии Додели спросил, что это за рука торчит из стены. Более всего он сокрушался из-за неспособности думать.
Болингброк не мог смотреть без слез на своего немощного, угасающего друга; когда Спенс рассказал ему, как в перерывах между бессвязным бредом Поуп вспоминает добрым словом своих друзей, былых и нынешних, — очевидно человеколюбие оказалось в нем тверже разумения, — Болингброк в ответ прорыдал: «Так и есть!» И добавил: «Я не знаю другого человека, который питал бы к избранным друзьям столь же сердечную привязанность и был бы столь же дружелюбно настроен ко всему человечеству». В другой раз он заметил: «Я тридцать лет знал Поупа, и за эту дружбу я ценю себя больше, чем...» — и тут от горя у него перехватило дыхание413.
О своем ближайшем будущем Поуп думал с непоколебимой уверенностью. Когда мистер Хук, его друг-католик, спросил его, не желает ли он последовать обряду его покойных родителей, и не призвать ли к нему священника, он ответил: «По-моему, это несущественно, но было бы очень правильно, и я благодарен вам за напоминание»414.
Наутро после того, как священник его соборовал, он сказал: «Воздаяния достойны лишь добродетель и дружба, и, несомненно, дружба — только часть добродетели»415.
Он умер под вечер тридцатого дня в мае 1744 года, причем отошел так тихо, что никто из слуг не отметил точный час кончины. Похоронили его в Твикенеме, подле отца и матери, и там же воздвиг ему памятник епископ Глостерский, его комментатор416.
Право распоряжаться его рукописями Поуп завещал своим душеприказчикам — графу Марчмонту и лорду Болингброку; несомненно, он надеялся, что они будут гордиться оказанным доверием и почтут за честь
* Из Спенса.

292
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
восславить его имя417. Но не тут-то было! Человек напрасно мечтает о влиянии после смерти. Выждав приличествующее время, книгопродавец Додели отправился к исполнителю воли покойного за получением привилегии на издание, но получил отказ: бумаги Поупа якобы еще не распакованы; как бы то ни было, миру не суждено было увидеть «предназначенное для следующих веков»418.
Действительно, вышла одна история, из-за которой Болингброк посмертно лишил Поупа своей милости. Когда-то Поупу передали для изготовления нескольких оттисков политический памфлет под названием «Король-патриот»419 с условием последующего распространения их среди избранных друзей по договоренности с автором, и, по заверениям Поупа, оттисков было изготовлено ровно столько, сколько Болингброк одобрил; однако вскоре выяснилось, что Поуп заказал печатнику полный полуторатысячный комплект оттисков и распорядился, чтобы тот держал его в секрете; когда же Поуп умер, печатник сдал тираж по адресу. Как верно подметили, печатник перед Поупом оказался человеком слова, а Поуп перед своим другом — нет420. Открылось же всё лишь после смерти Поупа, когда печатник счел своим долгом доставить оттиски их истинному владельцу, а тот, придя в сильнейшее негодование, велел развести на заднем дворе костер и сжечь всю партию.
До сих пор всё происходившее можно объяснить естественным чувством возмущения тем, что доверие можно было обмануть; возмущением, ранившим тем острее, чем крепче была дружба или взаимное доверие. Однако всякому возмущению есть предел, тем паче что повод был частный и никакой опасности случившееся за собой не влекло.
Но Болингброк не унимался, он жаждал сатисфакции; из чувства мести он готов был вычеркнуть из памяти того, над кем он еще недавно рыдал, провожая в последний путь. Он обратился к Моллету421, другому приятелю Поупа, и тот подрядился без утайки поведать эту историю всему свету. Его попытался остановить Уорбертон, которого грела мысль о полученном наследстве и в чьей душе еще теплилось воспоминание о недавней разлуке, и он взялся не то чтобы оправдать проступок Поупа, — пытаться оправдать обманутое доверие само по себе преступно, — но в своем защитном слове загладить несколько его вину422. Выдвинув неоспоримый тезис о том, что при рассмотрении нравственного огреха следует

Поуп
293
принимать во внимание мотивы, к нему человека подтолкнувшие, он задался вопросом о том, что за злой умысел мог подвигнуть Поупа нарушить данное им слово. Тешить самолюбие, присвоив себе сие сочинение, он не мог: хотя в книжных лавках его не продавали, оно было известно достаточно широкому кругу людей, чтобы можно было усомниться в авторстве. Объяснять поступок Поупа жадностью тоже не приходится, поскольку при жизни Болингброка он не стал бы продавать эту партию книг, и даже если бы завещал ее кому-то, его мошенничество вскрылось бы, а хранить ее у себя ему не было смысла.
Отсюда Уорбертон весьма резонно предположил: Поуп повел себя непоследовательно из бесконечного радения за Болингброка, — опасаясь, что тот может уничтожить памфлет, посчитал своим долгом сохранить его, даже в нарушение данного автору слова423.
Бросил Поуп тень на свое имя и еще одним поступком: в своем завещании он с колкостью, граничащей с оскорблением, упомянул мистера Аллена и подчеркнуто-вежливо вернул ему его пожертвование424. Когда- то миссис Аллен пригласила в гости миссис Блаунт, — как известно, большую приятельницу и любимицу Поупа, а та повела себя с хозяйкой крайне заносчиво; визит закончился обоюдной неприязнью, и с тех пор двери дома Алленов были для миссис Блаунт закрыты. Стерпеть позор, получить отказ от дома было выше ее сил, и она категорически отказалась быть наследницей Поупа, если только перед смертью он не отречется от обязательств перед Алленом. И он, долгое время ей подвластный, а сейчас немощный, на излете жизни, неспособный сопротивляться ее крутому нраву и, возможно, решивший как легковерный любовник, что с ней дурно обошлись, внял ее уговорам и запятнал свое завещание по-женски мелкой злобой. Аллен принял завещанную сумму и передал ее больнице в Бате, заметив, что Поуп всю жизнь был плохим счетоводом и что, прибавь он еще один ноль к 150 фунтам, то был бы ближе к истине425.
Как известно, статью Поуп не вышел. Описывая в одном месте «Клуб коротышек», он сравнил себя с пауком426, а по другому поводу сказал, что у него два горба: один спереди, другой сзади427. Младенец он был, говорят, совершенно прелестный, но с рождения отличался телосложением слабым и хрупким, и, как часто случается с нежными, юными организ¬

294
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
мами, он, видимо, истощил свой изрядным прилежанием428. В нем было столь мало росту, что стул, на котором он сидел за столом, приходилось делать выше, дабы он был вровень с остальными. Черты лица были не лишены приятности, глаза живые и выразительные429.
Из-за врожденных ли пороков, полученной ли случайно травмы, здоровье его было навсегда подорвано, и жизнь для него превратилась в «затяжную болезнь»430. Более всего его донимали мигрени, от которых он, по обыкновению, спасался вдыханием горячих паров кофе, в чем нуждался весьма часто.
О его мелких привычках мы в основном знаем от женской прислуги в доме графа Оксфорда, где он нередко бывал, и сведения эти относятся скорее ко второй половине его жизни. Он тогда был уже очень слаб и без няньки не справлялся; он постоянно мерз и поэтому не снимал дублет с меховой опушкой, поверх которого носил еще плотную теплую льняную рубашку с рукавами из тонкой материи. Каждое утро его затягивали в корсет из сурового полотна, без которого он вообще не мог ходить прямо, а поверх зашнурованного корсета надевался жилет из фланели. Он был крив на один бок; ноги худые как жерди, поэтому ему приходилось создавать видимость икр, надевая по три пары чулок, причем натягивала и снимала их служанка — сам он не мог без посторонней помощи ни одеться, ни раздеться, ни лечь спать, ни подняться утром. Из-за немощности ему было очень трудно оставаться чистоплотным.
К старости он почти облысел и, когда ему доводилось ужинать вдвоем с лордом Оксфордом, он надевал бархатный головной убор. На официальных встречах он был неизменно в черном, на голове — парик с косичкой, на боку — короткая шпага.
Постоянные забота и уход, которых требовало его состояние, изнежили и избаловали его как всякого тяжелобольного. Подобно ребенку, пользующемуся готовностью родителей делать всё, лишь бы дитя не плакало, он рассчитывал, что с ним будут носиться и любую его прихоть исполнять.
Cest que lenfant toujours est homme, Cest que Thomme est toujours enfant* 431.
* Всякий ребенок — человек, | Всякий же человек — ребенок (фр.).

Поуп
295
Если его клонило ко сну, он при всех «клевал носом»432, а однажды, слушая за общим столом рассуждения принца Уэльского о поэзии, задремал.
Его наперебой приглашали в разные дома, поскольку знакомство с ним многим льстило, однако принимать его было очень хлопотно. Он приезжал один, без прислуги, и хозяева буквально сбивались с ног, стараясь ему угодить. Куда бы он ни пожаловал, всё должно было крутиться вокруг него одного, он требовал неусыпного внимания домочадцев к своей персоне. Он раздавал лакеям множество поручений, порой самых нелепых; те не успевали их исполнять или увиливали, отчего графу Оксфорду пришлось даже рассчитать некоторых из них за ослушание. Нерадивые служанки оправдывались тем, что были на побегушках у мистера Поупа. Ночью ему постоянно требовался кофе, и он буквально загонял горничную, однако вознаградить ее за бессонные ночи не забыл, и она, будучи в услужении у графа Оксфорда, заявляла, будто может вполне обойтись без жалованья, если ей поручат обслуживать такого гостя.
Водился за ним и еще один грешок, которому легко поддается тот, кто, мучаясь от нестерпимой боли, полагает себя вправе потешить всласть свою плоть. Поуп был большим чревоугодником: он обожал разные пикантные острые блюда из мяса, а в промежутках между трапезами лакомился печеньем и цукатами. Если угощение было обильное, стол ломился от яств, он не нуждался в особом приглашении и мог даже, отмахнувшись для виду, глотнуть спиртного. Приятели, знавшие, чем его задобрить, осыпали его заморскими вкусностями, устоять перед которыми он был не в силах. Смерть великого человека порой несоразмерна его деяниям при жизни. Ганнибал погиб не от меча или копья, как замечает Ювенал, а от кольца, отомстившего ему за бойню при Каннах433. В смерти Поупа, как полагали некоторые его приятели, повинна кастрюлька из серебра, в которой он подогревал свое лакомство — бочковую миногу.
Определенно, еда была его большой слабостью, но из этого не следует делать поспешный вывод, будто жизнь ему сократило чревоугодие; не стоит забывать: при таком нерегулярном питании он прожил пятьдесят шесть лет, посвятив себя всего без остатка напряженнейшей работе мысли.
В своих сношениях с людьми он был необыкновенно изобретателен, и если ставил перед собой цель, то добивался ее хитроумно и исподволь.

296
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Он без уловок не выпивал и чашки чаю»434. Если, гостя у друзей, он испытывал потребность в какой-то услуге, он никогда не называл ее прямо, а всегда упоминал о желанном в самых туманных выражениях как о чем- то абстрактном, но стоило это желание удовлетворить, как тут же находился источник. Ширму от лорда Оррери он заполучил именно так435. Свои хитроумные подходы он использовал по каждому пустяку, и у леди Болингброк даже вошло в обычай говорить по-французски: «Он разыгрывает из себя политика перед капустой и репой»436. Его неоправданный, ничем не мотивированный поступок с «Королем-патриотом»437, видимо, проистекал из общей его привычки скрытничать и хитрить: когда ему представился случай сделать что-то исподтишка, он не мог отказать себе в удовольствии перехитрить Болингброка.
Блестящим собеседником в тесной компании или за праздничным столом он, видимо, не был. Этим он напоминал Драйдена, который не выделялся из окружения особым красноречием. Примечательно, что, хотя времени минуло совсем немного, письменное слово Поупа хорошо известно, а устное — нет; молва не сохранила ни его разящих наповал острот, ни глубокомысленных суждений — ни единого меткого или крепкого словца, ни одной шутки, ни одного крылатого выражения. Есть только одна как перст апофегма. Отвечая критикам его посвящения Шекспиру, ссылавшимся на авторитет Пэтрика438, он заметил — «horresco referens»*439, — «он еще может допустить, что издатель словаря знает смысл одного слова, но чтобы сочетание двух — никогда»440.
Он легко раздражался, впадал в обиду и бывал мелочно-мстительным. Он мог молча, без предупреждения, без видимой на то причины оставить дом лорда Оксфорда, и тому только оставалось слать к нему гонца за гонцом, уговаривая вернуться. Поупу и вправду приходилось несладко во время застолий в компании леди Мэри Уортли, приятельницы хозяйки дома Оксфордов: наслышанная о капризном нраве Поупа, она постоянно с ним пикировалась, и их споры принимали весьма резкий оборот, — недаром то он, то она не выдерживали и уезжали.
Бывали случаи, когда он мог снизойти до шутливого общения со слугами или людьми низкого звания, но развеселить или рассмешить его никому не удавалось, а сам он веселья был чужд.
* «и рассказывать страшно об этом» (пер. с лат. С.А. Ошерова под ред. Ф.А. Петровского).

Поуп
297
Самой примечательной чертой его домашнего быта была бережливость. Однажды решив, что зависимость не по нем, он твердо вознамерился избежать нужды, оттого благородно и мудро отвергал любые попытки нанести урон его материальному благополучию. В целом, подобное рвение похвально, но у Поупа оно иногда переходило в крохоборство; взять его обычай каждое новое сочинение записывать на оборотной стороне письма, как видно по сохранившейся рукописи «Илиады», что, возможно, и сэкономило ему пять шиллингов за пять лет, или его обыкновение оказывать друзьям самый скромный и незатейливый прием, когда, бывало, принимая у себя в доме двух гостей, он подавал за ужином одну пинту вина441, выпивал два небольших бокала и со словами: «Господа, распивайте вино без меня» — удалялся. И при этом он уверял своих друзей, что «рад им всей душой, и двери дома его для них распахнуты, и всё его состояние к их услугам»442.
Случалось ему, впрочем, задавать и настоящие пиры, и, по рассказам, у него это получалось с большим размахом и со вкусом, как и подобает. Часто выказывать такое гостеприимство ему мешала упрямая расчетливость, с которой он вел свои дела, ибо весь его годовой доход, постоянный и временный, составлял всего лишь около восьмисот фунтов в год, и из них одну сотню он жертвовал на благотворительность.
По-видимому, он был преисполнен гордости за столь достойно нажитый, судя по всеобщему одобрению, капитал: надо еще поискать другого такого человека, который, выдвинувшись благодаря силе собственного разумения, с восторгом говорил бы про свои деньги! В его письмах и поэмах на каждом шагу встречаются упоминания о его саде и гроте, о его quincunx и виноградных лозах, как и намеки на его солидные сбережения. Особенно часто предметом его насмешек становится бедность: своих врагов он, как преступников, попрекал долгами, долговой тюрьмой, жизнью впроголодь443. Подобно многим, он, видимо, полагал, что неимущий не имеет ничего.
С его радостью от созерцания своих накоплений могло сравниться лишь удовольствие от перечисления высокопоставленных персон, с которыми он водил знакомство и чье внимание заслужил, по его громким заверениям, не унижаясь и не раболепствуя, что, пожалуй, соответствует истине и чем могут похвалиться очень немногие стихотворцы. Свой гений Поуп никогда не разменивал444, никогда не кривил душой из лести, не

298
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
превозносил тех, кого не уважал. Впрочем, Сэвидж отмечал, будто Поуп несколько уронил свое достоинство, написав двустишие на «собаку Его Высочества»445.
С годами его восхищение великими только росло. Обойдя вниманием пэров и государственных мужей, он с похвальным великодушием посвятил свою «Илиаду» Конгриву — и всем та хвала была бы хороша, будь его избранник столь же добродетелен, сколь остроумен. Почему именно он был удостоен сей высокой чести, теперь уже не узнать; в истории литературы не сохранилось следов особой дружбы, их связывавшей, как нет упоминания Конгрива и в письмах Поупа446. Впрочем, потом у него вошло в обычай прибавлять к своим сочинениям имена титулованных особ, однако подбор был слабый; за исключением лорда Бэтерста, ни один из его приятелей-аристократов не смог бы составить компанию порядочному человеку, за которую тому не пришлось бы краснеть перед потомками: упоминание Кобэма, Бэрлингтона или Болингброка447 не добавляло ему чести.
Если судить о светском характере Поупа по «Письмам», составить о нем благоприятное мнение затруднительным не будет: они излучают ровное безоблачное сияние общей благожелательности и персонального расположения. Они преисполнены щедрости, признательности, постоянства и нежных чувств. О том, что истинный нрав человека виден по его письмам и в письмах другу человек открывает душу, твердили спокон веку, и у нас вошло в обычай этому верить. Но это совсем не так; столь невинной дружба была в Золотом веке, а сегодня так дружат только дети. Мало кто отважится открыть перед собой свою душу, а если вдруг случится ее нечаянно обнажить, редко у кого хватает смелости вглядеться в нее, не отводя взора; а если мы что-нибудь от самих себя прячем, друзьям мы это точно не откроем. На самом деле, эпистолярное общение как никакое другое чревато искусами заблуждения и софистики. Если в пылу беседы иногда прорывается вдруг пришедшее на ум, если в деловом споре вопрос часто решают горячая заинтересованность и страсть, то дружеское послание — это спокойная, взвешенная в каждой мелочи партия, разыгрываемая на досуге, в тиши уединения, и уж конечно не ради принижения себя.
В дружбе не ищут достоверности, ибо если человеку хочется, чтобы о нем думали лучше, чем он есть на самом деле, то от кого же еще ему ждать

Поуп
299
такого отношения, как не от особы, чью доброту он стремится заслужить или оправдать? Даже в открытом обращении нет того сдерживающего начала, какое есть в письме обычном: автор обращения свободен от читателя и не ждет одобрительного отклика от человечества, с его разнообразными умонастроениями. Частное же письмо адресовано тому единственному лицу, чьи предрассудки и пристрастия хорошо известны, и потому оно поневоле угождает если не поощрительным отношением, то хотя бы деликатным умалчиванием о них.
Но выискивать ложь и лицемерие в любезностях, коими грешит каждый448, — значило бы встать в позу строгого судии, нежели человека умудренного. Писатель имеет обыкновение себе верить. До тех пор, пока человек мыслит абстрактно, он почти всегда оказывается правым, точно так же, как у большинства людей душа чиста до того момента, пока не вкусила соблазна. В приватной обстановке легко проявлять великодушие, с презрением говорить о смерти там, где нет опасности, с жаром говорить о щедрости, когда за душой ничего нет. Рождаясь, такие идеи воздействуют на чувства, и тогда себялюбие незаметно раздувает искру добродетели до пламени фантазии.
Если рассматривать «Письма» Поупа как просто сочинения, они покажутся незрелыми и манерными. Одно дело — писать, когда в голове засела какая-то мысль и требует выхода, и совсем другое — распалить воображение из тщеславия или оттого, что приличия требуют словесной тирады. Поуп признавал, его ранние письма подпорчены «выспренностью и апломбом»:449 узнать же, сумел ли он избавиться от этих губителей эпистолярной безупречности, можно, сравнив его письма и его жизнь.
Одна из любимых тем Поупа — презрение к собственным стихам. В это трудно было бы поверить, будь его отношение ненаигранным, но, конечно, искренним оно не было, ибо существует довольно свидетельств того, насколько высоко он себя ставил, а чем еще он мог гордиться, как не стихотворством? По его словам, он писал «от нечего делать»450, а Свифт досадовал на то, что с ним невозможно завести беседу, у него «в голове вечно крутится какой-то стихотворный замысел»451. Поуп взял за правило: до того, как он встанет утром, у него на кровати должна стоять его конторка, — и требование это неукоснительно выполнялось; а горничная лорда Оксфорда рассказывала, что в жуткую зиму сорокового года452 Поуп

300
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
однажды поднимал ее среди ночи целых четыре раза, прося принести ему бумагу, иначе он не успеет записать нужную мысль.
Хотя он делал вид, что обвинения и критика его не задевают, все люди, его знавшие, сходились в одном: он приходил в сильнейшее волнение от всякого памфлета, надолго лишаясь сна и впадая в крайне раздраженное состояние; и он всё равно упорствовал в желании выказать критикам свое презрение и неизменно надеялся на успех.
Поупу довелось жить при двух монархах, из которых ни один не оказывал поэзии большой чести, почему он и взрастил в душе упрямое непочтение к королям, заявляя: «при дворе он не бывает»453. Впрочем, достаточно было принцу Уэльскому обратить на него свой взор, как с него слетел весь его гонор, и он не сразу нашелся что ответить, когда Его королевское Высочество спросил: «Как же ваша любовь к принцу уживается с неприязнью к королям?»454
Слова о презрении к миру не сходили у него с уст, а себя он рисовал в позиции взирающего на человечество сверху вниз: то как на муравьев, копошащихся у подножия и не заслуживающих внимания, то как на ненавистных чудовищ, недостойных жалости. Поза эта явно надуманная. Какой резон ему было презирать дающего, ублажением коего он был жив и чье одобрение поддерживало его чувство собственной важности? С какой стати ему было ненавидеть тех, чье расположение оборачивалось для него почётом и нехлопотной долей? Мир не ошибается, когда судит о пределах жизни человека, и пренебрегать таким вердиктом, если и возможно, то неправильно, а если и правильно, то едва ли возможно. Поуп от подобной самонадеянности был далек, и свое положение «шута славы»455 вполне ясно осознавал, но ошибочно позволял себе делать вид, что ему всё равно. Это он только в письмах фиглярствовал и изображал неприступность, а в жизни порой досадовал, порой блаженствовал, переживая, как все обыкновенные люди.
Упорство, с каким он твердил о своем презрении к знатным456, заставляет усомниться в истинности его чувства: человеку вообще не свойственно много времени уделять предмету, который он ни во что не ставит; Поуп же, сам себе противореча, как всегда бывает при обмане, нет- нет да похвалялся, что обретается «среди Знатных»457.

Поуп
301
Без сомнений, ему не давала покоя мысль о собственной важности. Он боялся писать письма, подозревая, что почтовые клерки хотят выведать его секреты458. Он во многих своих знакомых видел врагов; ему казалось, его со всех сторон обступают завистники. «Многие умерли, многие рассеяны по миру, но всё же есть еще среди нас двое или трое, — писал он, — кто мог бы снова сойтись вместе не для заговора, но для приятного досуга, если угодно, себя потешить и свет позабавить»; и тогда они заживут все вместе и «покажут, назло всем глупцам на свете, какие узы дружбы связывают остроумцев»459. При всём том едва ли почтовые клерки знали его почерк, врагов же у него было не более, чем обыкновенно имеется у такой публичной фигуры, как он; а что до дружеских уз, связывавших острословов, — так мало найдется полнейших глупцов, интересующихся этими особами.
Свое нарочитое недовольство Поуп частью усвоил от Свифта, более всего в переписке с которым он его и выражает, по-моему. Разумным негодование Свифта не назовешь, зато оно было искренним; Поуп же просто подстраивался под приятеля, играл роль, пока окончательно не сросся с нею. Когда ему было еще только двадцать пять, он рассказывал, что, «пресытившись знаниями и уединением, бросился в объятия света»460, а после испугался, как бы «пресыщенному светом вновь не замкнуться в тиши кабинета, наедине с книгами»461. Свифт на это метко возразил: Поуп еще не так долго вращался в свете и не так сильно страдал, чтобы успеть разочароваться. И действительно, только очень веская причина может заставить человека, раз вкусившего прелестей светской жизни, вновь избрать уединение.
И у Поупа, и у Свифта в письмах сквозит эдакая узость мысли, делающая их глухими к любому изрядному выступлению, если оно не сродни их собственным, и крайне скупыми на похвалу и одобрение: любой, кто захотел бы составить суждение об эпохе по их описаниям, решил бы, что они жили среди невежественных варваров, без проблеска добродетели или разумения, гонимые современниками, которым не дано было их понять.
Конечно, то наигранное равнодушие, с каким Поуп порицает свет, рассуждая о презренной славе, о богатстве и нищете, об успехе и неудаче,

302
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
не имеет ничего общего с его привычными и устоявшимися взглядами; скорее, это маска, за которой он намеренно прячется, или же, что более вероятно, дань переменчивой моде. Он был весьма подвержен надеждам и страхам, радостям и печалям и, в отличие от других, беспечностью не страдал. Был обидчив и злопамятен: он на долгое время затаил злобу против Филипса, которого сначала высмеял, а потом возненавидел за то, что тот осерчал. Он тщился доказать ничтожность Бентли по причине, для меня до сих пор неясной462. На некоторых он нападал беспричинно, а перед иными — Шандо, леди Уортли, Хиллом — позорно пасовал.
Из добродетелей он выше всего ставил дружбу, коей щедрость и преданность представляли для него, по-видимому, ценности нерушимые. Скромные сбережения не позволяли ему делать баснословные пожертвования, и всё же сто фунтов на открытие книжной лавки Додели463 он отписал, а из годовой подписки в сорок фунтов, объявленной им в пользу Сэвиджа464, двадцать фунтов уплатил он сам. Его попрекали тем, что он неравнодушен к деньгам, но то была скорее жажда приобретения, чем страсть к наживе.
Узами дружбы он дорожил и ревниво их оберегал: рано созрев для умственных занятий, он имел обыкновение сходиться с людьми старше себя, и эта разница в возрасте сказалась, когда он, будучи еще молодым человеком, проводил в последний путь многих спутников своей юности; но чтобы потерять друга из-за ссоры или охлаждения — такого с ним не бывало: раз подружившись, люди продолжали питать к нему добрые чувства. Неблагодарность, коей он отплатил Аллену в своем завещании, была естественным следствием его глубокой привязанности к давно знакомой и нежно любимой особе. Пренебрежение доверием Болингброка никоим образом не противоречило глубочайшей симпатии, которую он к нему испытывал: просто он либо забыл о своем шаге как о мелочи, либо, наоборот, ждал от Сент-Джона полного одобрения поступка, который сам полагал достойным похвалы.
Упорно ходят слухи о хранившемся среди бумаг, переданных душеприказчикам Поупа, порочащего Свифта «Жизнеописания», которое Поуп заготовил в качестве орудия возмездия на случай провокации. Я отдельно справился об этом предмете у лорда Марчмонта, и он уверил меня: в бумагах, оставленных Поупом, такой рукописи нет.

Поуп
303
Что до веры, то крещен он был и похоронен по римскому католическому обряду, а в письмах к Расину даже заявлял о себе как об истовом приверженце веры465. Впрочем, многочисленные случаи употребления им всуе сентенций из Священного Писания466 указывают на то, что в определенных жизненных обстоятельствах он не церемонился в выражениях и благочестием не отличался; добропорядочный человек таких богохульных забав бежит, а умному они претят своим плебейством. Но сколько бы Поуп ни бравировал легкомыслием, оно оставалось наносным, ничуть не задевая его принципов и не ставя под сомнение его веру в Откровение467. В суждениях, шедших через него от Болингброка, он, видимо, не разбирался и был вполне удовлетворен правоверным их толкованием.
Естественно, у человека с таким чувством собственного превосходства, без привычки сдерживаться, каждый мало-мальский просчет будет подмечен и раздут: всегда найдутся те, кто, не смея усомниться в его первенстве, будут рады указать на его несовершенство.
Возможно, именно нежеланием признавать за таким человеком многие различные преимущества объясняется и то обстоятельство, что ученость Поупа недооценивали. А в молодости он действительно необычайно интересовался литературой, и круг его чтения, когда он писал «Опыт о критике», был по тем временам весьма широк. Потом он окунулся в светскую жизнь, и с ним, по-видимому, произошло то же, что и со многими другими: он отошел от старых мастеров и поступил в академию Пара- цельса468, сделав мир своей настольной книгой. Отныне он пожинал плоды познаний прямо с нивы реальности: более не довольствуясь копиями, обращался к подлинным образцам Природы. Впрочем, полагать, что он стал меньше ценить литературу, оснований нет; его любовь к чтению осталась, по его словам, неизменной, и на мой вопрос о том, какими познаниями обладал Поуп, Добсон, некоторое время трудившийся в его доме над переводом «Опыта о человеке», ответил: «Более обширными, чем я думал»469. То, как часто он обращался к истории, ссылаясь на разные области знаний, черпая образы в искусстве и в природе, делясь наблюдениями об умственных процессах и укладе жизни, знаменует неусыпный полет мысли — пытливой, энергичной, старательной, жадной до знаний и готовой их накапливать.

304
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Вместе с любопытством пришло желание путешествовать, которым Поуп делится в стихах к Джервасу470 и которое не оставляло его до конца дней, хотя ему так и не удалось попутешествовать.
В основе его интеллектуальной жизни лежал принцип здравомыслия, способность схватывать на лету самый смысл происходящего. Он мгновенно угадывал, по наитию, что в сочинении следует оставить, а что — отсечь; чего следует избегать у других авторов, а что достойно подражания.
Но здравомыслие как отдельное качество, лишенное суетности и волнения, хорошо лишь там, где богатством нужно распорядиться, но не там, где его нужно приумножить; оно помогает умеренности и надежности предприятия, но не его успеху. Для первенства у Поупа был гений:471 дух решительный, честолюбивый, авантюрный, дух поиска и вечного стремления, в своих благородных исканиях472 неостановимый, взмывающий всё к новым высотам, жаждущий познать еще больше, рвущийся превзойти пределы возможного.
Еще, говорят, ему была дана, во укрепление этих способностей, могучая и безошибочная память. Что бы он ни прочитал, ни услышал, прочно оседало у него в голове, создавая обширное пространство не только его собственных размышлений, но и находок, почерпнутых у других авторов, все из которых были к его услугам.
Эти природой данные дарования он неустанно пестовал и прилежно развивал; имея доступ к источникам знаний, он не пропускал и малейшей возможности обогатить свой ум; читал и новых, и древних; декламировал свои сочинения друзьям и не успокаивался до тех пор, пока всё не доводил до совершенства. Поэзия для него была делом жизни473, и пусть он порою сетовал на свою участь, стезю поэта не оставлял никогда: стихотворство было для него наипервейшим делом, правка стихов — делом, венчающим труд.
Всё его внимание было отдано стихам. Наведет его беседа на более интересный вариант, и он тут же его запишет; придет ему на ум более удачная мысль или необычное выражение, и он непременно возьмет их на заметку; он всегда держал в запасе готовое двустишие, чтобы можно было ввернуть его при случае, как и разные заготовки из фраз и обрывков фраз, чтобы упражняться на досуге.

Поуп
305
Поуп — один из немногих, кому поэтический труд доставлял удовольствие: даже паря в эмпиреях, он не позволял себе небрежничать и никогда не поддавался спешке, каким бы уставшим ни был; правил всё до последней мелочи одинаково внимательно и кропотливо. Сначала им владело стремление заработать репутацию, почему он и шлифовал свои сочинения, а затем — нежелание ее потерять.
Методов композиции несколько: одни люди сразу приводят в действие память и изобретательность и, почти не прибегая к помощи пера, держат в голове огромные пласты материала, обдумывают его непрерывно и, только когда всё окончательно взвесят, записывают уже готовое, по их разумению, сочинение. Про Вергилия же рассказывают, что он имел обыкновение утром выплеснуть много стихов за один присест, а потом в течение дня трудиться над ними, отсекать лишнее, исправлять неточности474. У Поупа, судя по его переводу, метод был другой: записать первое, что придет на ум, первыми сырыми стихами, а потом постепенно шлифовать их, дописывать, исправлять и украшать475.
В поэтической осмотрительности ему, с его дарованиями и отношением к делу, не было равных, а его манера письма уберегала его от неожиданных провалов. Он почти всегда употреблял одну и ту же основу стиха и, надо сказать, не прибавил к своей славе тем, что проделал несколько опытов с другими стихотворными ладами476. Подобное единообразие имело следствием большую искусность и проворство. Благодаря систематическим упражнениям, язык обрел в его голове упорядоченность и стройность; а поскольку слова служили ему для определенной цели, он их так вышколил постоянным отбором и составлением сочетаний, что они являлись по первому зову. Как он сам отмечал, гибкость пришла к нему с переводами477.
Впрочем, поэзия — и это еще более важно — была для него делом добровольным, и тему стихотворений находил он сам. Будучи независимым в средствах, он не сидел над заказами и не вымучивал из себя слова по пустому поводу: он не славословил за деньги, не торговал соболезнованиями и здравицами. Среди его стихотворений едва ли отыщется одно на злобу дня или на случай. Ему не приходило в голову воспеть восхождение на трон монарха или венчание королевских особ; привилегий по случаю произошедших событий он не получал, от читательского расположе¬

306
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ния не зависел. Ему не доводилось обнищать настолько, чтобы умолять солнце засиять по случаю именин, зазывать на свадьбу Грации и Добродетели, говорить сотни раз до него сказанное. Он был волен молчать, когда сказать было нечего.
По той же причине он не торопился с публикациями. Рассказывают, что он всегда давал рукописи отлежаться не менее двух лет и только после этого отсылал печатнику; во всяком случае, он ничего не издавал без дотошной проверки. Он любил подождать, пока растревоженные воображением страсти улягутся, а изобретенные находки войдут в обычай. Ему ли было не знать, как влюбляется мысль в собственное творение и как подозрителен бывает первый восторг? Он советовался с друзьями, охотно выслушивал критику и, что еще более верно, слушал самого себя, стараясь не пропустить ни одной ноты возражения.
Он заявлял, что стихотворству научился у Драйдена, и при каждом удобном случае с неизменной щедростью превозносил своего учителя, поэтому если их сравнить, то в портрете Поупа, пожалуй, появятся новые краски478.
Драйдену в не меньшей степени, чем Поупу, природа даровала ясное разумение и тонкую наблюдательность. Мысль Драйдена не терпела увиливаний, — это видно по свободе, с какой он отметал предрассудки, связанные с поэзией. И отвергал абсурдные суждения и топорные размеры. Однако рассудительный Драйден отнюдь не стремился выкладываться до конца. Он писал для людей и этого не скрывал; получили люди удовольствие — значит, и он доволен. Его не обуревало желание пробудить дремавшие в нем могучие силы; он не пытался улучшить то, что и так сгодится, и часто оставлял невыправленными кричащие ошибки. Он сам признаётся — писал небрежно;479 когда того требовал случай или нужда, он, сообразно моменту, заливался соловьем, а стоило славословию выйти в свет, он моментально о нем забывал: деньги заплачены — заботам конец.
Поупу всегда было мало читательского удовлетворения, он стремился к совершенству и потому старался превзойти самого себя: он не одобрения искал, а предерзко оспаривал суждения читателя, не пытаясь угодить ни ему, ни себе. Придирчиво-дотошно вчитывался он в написанные слова и строки и с неустанным трудолюбием поправлял каждую мелочь, пока не доводил всё до безупречной кондиции.

Поуп
307
Именно поэтому он не спешил расстаться с очередной рукописью, а подолгу читал ее и перечитывал. Единственными сочинениями, которые наводят на мысль о намерении успеть к сроку и желании поторопить выход в свет, были две сатиры «Тридцать восьмого года». Я слышал от Додели, автор сам принес ему рукопись и попросил набело переписать. «Там почти поверх каждой строчки, — рассказывал издатель, — была записана другая; я переписал всё набело и отдал ему эту чистую копию, так он, спустя некоторое время, переслал мне ее уже для печати с заново вписанными поверх строк вариантами»480.
Он немного лукавил, заявляя, будто его не волнует судьба его сочинений, коль скоро они опубликованы481. Он продолжал по-отечески их опекать: обнаружив огрехи в первом издании, он терпеливо поправлял их в последующих. Видимо, так он поправил свою «Илиаду», убрав некоторые изъяны, и значительно улучшил второе издание «Опыта о критике». Он редко правил себе в ущерб: чаще его сочинение выигрывало в ясности, изяществе и силе. Поуп был, пожалуй, не менее рассудителен, чем Драй- ден, а вот Драйдену усидчивости Поупа точно не хватало.
Зато в познаниях пальму первенства следует отдать Драйдену, который еще до того, как заняться литературой, получил более систематическое, чем в свое время Поуп, образование, имел больше досуга для занятий, располагал более основательными источниками чтения. Кругозор его был не в пример шире, что позволяло ему черпать образы и сравнения из куда более пространных пределов науки. Драйден глубже постиг природу человека в целом, а Поуп — подробности людских нравов. У Драй- дена воззрения сложились путем вдумчивого осмысления, а у Поупа — благодаря вниманию к мелочам. В познаниях Драйдена больше благородства, зато Поуп более основателен.
Хвала им обоим не ограничивалась стихотворством, ибо и тот, и другой писали превосходную прозу, с тем различием, что Поуп не перенимал своей у предшественников. Драйденовский стиль прихотлив и витиеват, у Поупа он вкрадчив и целен; Драйден во всём послушен движениям ума, Поуп же обуздывает мысль, заставляя ее слушаться его же собственных правил композиции. Драйден бывает порывист и даже неистов, Поуп — неизменно спокоен, ровен и неспешен. Драйденовское письмо — это непаханое поле, с пригорками, ложбинами, сплошь покрытое буйной рас¬

308
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
тительностью, тогда как у Поупа это ровная бархатистая лужайка с выкошенной травой и выровненной поверхностью482.
Теперь — о гении, той силе, что созидает поэта, той искре, без которой рассуждения остаются холодны, а знания вялы, об энергии притяжения, поиска, размаха и животворения; здесь лавры победителя придется отдать, после некоторого колебания, Драйдену. Это не означает, что Поупу недоставало поэтической силы, а у Драйдена был ее избыток, поскольку после Милтона поэта, равного Поупу, не было; Драйден не писал стихи лучше, хотя, возможно, отдельные строфы у него получались ярче. В сочинениях Драйдена есть следы поспешности, вызванной либо какими-то внешними обстоятельствами, либо домашними неурядицами; писал он без должной сосредоточенности и не имел обыкновения поправлять написанное перед тем, как отдавать в печать. Он не искал больше того, что могло подсказать воображение или предоставлял один беглый экскурс, и этим всё исчерпывалось. Тогда как медлительно-осторожный Поуп давал чувству отстояться, образу — разрастись, а поэзии — напитаться всем, что могут дать книги или счастливый случай. Поэтому Драйден летает высоко, зато Поуп дольше парит в воздухе. У Драйдена костер горит ярче, зато у Поупа он пышет ровнее. Драйден часто превосходит ожидания, а Поуп никогда их не обманывает. Драйден читателя то и дело изумляет, а Поуп вызывает у публики неизменное наслаждение.
Я надеюсь, эта параллель будет расценена как обоснованная по внимательному прочтению, и если читатель решит, что я небеспристрастен и питаю к покойному Драйдену слабость, с чем я и сам готов согласиться, то да не осудит он меня поспешно; как знать, возможно, поразмыслив, он сочтет мою оценку резонной483.
Теперь подробно рассмотрим сочинения Поупа, обращая внимание не столько на мелкие огрехи и красивости, сколько на общий характер и выразительность каждого произведения.
Молодому поэту, кажется, естественно начать с пасторалей, поскольку те не претендуют на подражание реальной жизни, не предполагают ни опыта, ни тонких рассуждений или глубокого изучения, выражая лишь простые движения незамутненных страстей484. Впрочем, не таковы «Пасторали» Поупа, писанные очень вдумчиво, увязанные с временем суток,

Поуп
309
временами года и этапами жизни человека. Последнее было излюбленной темой автора, обращающегося мыслью к старости и смерти. Поэты только и ждут случая поведать о разочарованиях и несчастьях, сгущающемся сумраке будущего и озадачить неопределенностью, уподобив ее лабиринту. Возможно, Поуп и был прав в своих симпатиях. Жаль только, что, увлекшись, он проглядел ту строчку, где «Зефиры» предстают «безмолвно плачущими»485.
Критиковать эти «Пасторали» за недостаток изобретательности равносильно обвинению в отсутствии замысла. Они подражательны: и слепому видно, автор стремится показать не ум, а свою начитанность. Если шестнадцатилетний литератор может обдуманно выбрать стихотворения древних и тонко их скопировать, если он изрядно искусен в языке и метре и употребляет разные способы версификации, этого более чем достаточно; в английской поэзии такого никто ни до, ни после Поупа не пробовал.
Хотя «Виндзорский лес» определенно задуман с оглядкой на «Холм Купера» и в меньшей степени на уоллеровское стихотворение о парке486, Поупу нельзя отказать в большем, чем у его наставников, разнообразии и изяществе, как и в более искусном чередовании описаний, повествования и моральных сентенций. К недостаткам поэмы Деннис отнес отсутствие плана и последовательного соподчинения частей, какие потребны для превращения стихотворения в законченную и самостоятельную постройку487. Но такова беда почти всех описательных поэм, где картины, принадлежащие к одному и тому же времени, обязательно должны следовать одна за другой, почему порядок их появления не может не быть произвольным, а между заключительной и первой частями нет особенного различия. Внимание здесь можно удержать только пестротой картин, но никак не их нарастанием, что, собственно говоря, и происходит в его поэме488.
Но чрезмерно увлекаться пестротой тоже не стоит: в «Виндзорском лесе» наименее удачны как раз те эпизоды, что были добавлены для оживления общей картины, — это сцены появления Старца Темзы и преображения Лодоны489. Еще Аддисон в «Походе» насмешничал над тем, что «реки поднимаются с илистого ложа», дабы поведать миру о героях490, поэтому странно, что легенду столь нелепую и одиозную Поуп, тем не менее, воспроизвел. История Лодоны изложена прелестно, но сама метаморфоза — средство избитое и прямолинейное: нет ничего проще, чем расска¬

310
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
зать про то, как цветок был когда-то цветущей девой, а скала — неприступным тираном.
Зато у «Храма славы», как горячо объявил Стил, «тысячи красот»491. Великолепие в каждой части, россыпи поэтических перлов; изначальный замысел Чосера сохранен неосовремененным; чосеровская аллегория преискусно достроена; образы умно отобраны и расставлены; и всё же, несмотря на весь этот ослепительный блеск, заметным событием поэма не стала, в лучшем случае ее пролистают; цитируют редко, хулят или хвалят — и того реже, и всё потому, что действие происходит в далеком прошлом, и чувства, в ней описанные, не соотносятся, за исключением последней части, с общей картиной нравов или обыкновенной жизнью.
Прежде чем превозносить «Мессию» перед «Поллионом», следует подумать, какой оригинал был взят за основу492.
Много шума наделали «Стихи об одной несчастной леди», где предпринята дерзостная попытка оправдать самоубийство;493 местами, надо признать, стихи написаны с подкупающей живостью, местами исполнены кроткой нежности; здесь более, чем в каком-либо другом своем сочинении, Поуп дозволяет смыслу возобладать над речением. Однако сама история рассказана не очень ловко: схватить суть характера леди или ее опекуна не получается. История гласит, что некая барышня решила выйти замуж за человека ниже ее по положению; Поупу такое благородство намерений импонирует, гордыня же дяди, наоборот, вызывает у него омерзение: он готов признать, что безудержной любви племянницы могут противостоять материальные интересы дяди, его злоба или зависть, но только не гордыня. В таких случаях поэту лучше придерживаться неопределенности, в разладе никогда не бывает правых.
Сочинить «Оду на день Святой Цецилии» было пожеланием Стила494, и, по общему мнению, в этом начинании, если сравнивать с Драйденом, Поуп потерпел неудачу495, хотя остальных соперников он намного обошел. У Драйдена план более крепкий; он выбирает не легенду, а историю, что всегда пробуждает более сильный интерес; его не так волнуют страсти, как радости и печали реальной жизни, тогда как у Поупа действие есть плод воображения. Оду Поупа читаешь без волнения, Драйдена — с замиранием сердца; Поуп услаждает слух, а Драйден достигает сокровенных уголков души.

Поуп
311
В обеих одах отсутствует основной элемент метрической композиции — твердое повторение установленного размера. На это можно было бы возразить, сказав, что Пиндар, по суждению Горация, сочинял «numeris lege solutis»*’496, но смысл этого выражения для нас темен, ибо мы столь вольной версификации не знаем, посему лучшим ответом на приведенный довод будет тот, который Бентли дал мистеру Коббу, новоиспеченному последователю Пиндара: когда Бентли увидел, что Кобб, ссылаясь на авторитет Пиндара, отверг все критические замечания, сделанные в его, Кобба, греческих экзерсисах, он не стерпел и вскричал: «Пиндар — смельчак, а ты — наглец!»497
Если внимательно изучать оды Поупа, оказывается, первая строка состоит из умно подобранных звуков, но и только.
Во второй много выспренних сентенций, найти и выразить которые особого труда не составляет.
В третьей же всё на месте — и размеры, и образы, и гармония, и сила; такому и сам Драйден мог бы позавидовать. Жаль, что это только одна часть; впрочем, трудно ждать совершенства в каждой строчке.
Следующие строфы переносят нас в темные, унылые пределы мифологии, где нельзя отыскать ни надежды, ни радости, ни печали; впрочем, поэт и здесь нам преданно служит: у нас в избытке и изящного плетения словес, и сладкозвучия, однако много ли толку в форме без изрядного содержания?498
Заключительная строфа опять повторяет общие места. Самый же финал слишком откровенно схож с драйденовским, а заканчиваются обе оды, как нетрудно заметить, одинаково ущербным сравнением, в котором мешаются смысл буквальный и смысл метафорический499.
Поэты далеко не всегда самостоятельны в своих мыслях; так, Поуп, вложивший столько труда в свой панегирик музыке, совершенно не знал ее законов и не представлял, каково ее воздействие.
Среди самых ранних и тем не менее наиболее значительных его сочинений — «Опыт о критике»; напиши он только это, и уже выдвинулся бы в первый ряд и критиков, и поэтов, ибо здесь есть всё, чтобы превратить дидактическую поэму в изящное и благородное произведение: про¬
* «размером, свободным от правил» (лат.).

312
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
думанное содержание, новая композиция, верная посылка, великолепные примеры и подобающие отступления. Не знаю, впрочем, хорошо ли это — создать в двадцать лет шедевр, а потом всю жизнь пытаться превзойти себя; нас столько же восхищают ранние достижения, сколь огорчает последующее бесплодие.
Останавливаться на отдельных красотах «Опыта...» — занятие неблагодарное и утомительное, но я не могу не отметить в нем сравнение студента, осваивающего науки, с путешественником, штурмующим Альпы — возможно, лучшее во всей английской поэзии500. Литературное сравнение тогда безупречно, когда оно проясняет предмет и облагораживает его; проясняет для лучшего понимания и более полного вйдения, а облагораживает для появления перед мысленным взором достойной картины: любого из этих качеств довольно. В дидактической же поэзии, чья главная цель — наставлять, от сравнения не требуется благородства, ему достаточно служить примером; зато в героическом стихе наоборот: сравнение призвано облагородить предмет, но не пояснять. Сравнение тогда обретает полноту, когда оно, независимо от своих источников, создает приятный образ; ведь недаром говорят: сравнение — это картина. Древние знали в этом толк и порой даже добавляли избыточные обстоятельства, лишь бы дать пищу воображению, творя, как насмешливо говорил Перро, «длиннохвостые сравнения»501. Иногда именно сравнения подводят величайших поэтов: сравнение бега кораблей с бегом упряжек не добавляет картине ни ясности, ни благородства, всё сводится к контрасту суши и моря;502 как ничего не прибавляет и сравнение Аполлона, преследующего Дафну, с гончей, которой травят зайца;503 тема преследования и спасения бегством и без того проста и понятна, объяснять в ней нечего, сравнение же бога с псом, а нимфы с зайцем явно не к лицу героям. Тогда как в сравнении с Альпами не только нет ничего лишнего, но еще и создается яркая картина: проясняя предыдущий пассаж, она останавливает внимание, открывая возвышенный смысл.
Позволю себе задержаться чуть подробнее на другом известном отрывке, где сказано, что «казаться должен эхом смысла звук»504, — правилу этому Поуп следовал более, чем кто-либо из английских поэтов.
Понятие изобразительного метра и желание найти частые случаи приспособления звука к смыслу породили, по моему разумению, большое

Поуп
313
число бредовых кончетто и надуманных красивостей. Подобная изобразительность может иметь место лишь в звуках отдельных слов и в темпе, с каким они произносятся505. В каждом языке есть слова, особым образом изображающие звуки, на которые они указывают: топать, греметь, бормотать, шипеть. Но таких слов немного, и больше, чем pix есть, поэту не придумать, да и нужды в том нет, кроме случаев, когда звук необходимо подчеркнуть. Темп же, с каким произносятся звуки, существенно разнится в дактилических размерах древних языков, но и там приспособить это разнообразие можно лишь к движению или к долготе; и вообще, когда образ овладевает фантазией писателя, стремительный или медленный стих как выражение определенного этапа движения приходит на ум сам собой; в наших же стихах, из-за отсутствия подобной гибкости языка, разнообразия каденций не наблюдается. Боюсь, причудливые совпадения возникают просто из-за двусмысленности слов; предположительно, между «мужской» рифмой и «мужским» поведением, как и между «открытым» слогом и «открытым» окном, есть определенное согласие.
Впрочем, изобразить темп движения все-таки возможно, хотя, подозреваю, что и в таких уподоблениях тон задает не звук, а смысл, и звуки оцениваются по значению слов. Одна из самых удачных попыток — описание Сизифова труда:
Устав, со стоном, он едва идет,
На холм огромный камень он везет,
Огромный камень на вершине зрит —
Но вот слетает тот и пыль внизу клубит506.
Невозможно не представить, как валун медленно вкатывают в гору, а потом он бешено устремляется вниз. Но попробуйте применить те же размеры к другому смыслу:
Заслушавшись романсами певца,
Мечтали о дороге без конца,
Дорога превратилась же в кольцо,
Теперь тщета хождений наших налицо507.
Темп определенно не тот; нет той медлительности и быстроты.

314
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Но, дабы окончательно убедиться в условности попыток величайшего искусника стиха утвердить принципы изобразительной гармонии, достаточно отметить, что, однажды описав, как
поэт, которого следующие тридцать лет превозносили за быстроногую Камиллу, попробовал снова поэкспериментировать со звуком и темпом, и вот какое незабываемое трехстишие произвел на свет:
Здесь тот же самый поэт, прибегнув к точно такому же чередованию слогов, изображает сначала стремительный бег, а затем медленную величавую поступь, с одной разницей, очевидной для знатока просодии: строка, изображающая стремительность, на один такт длиннее строки, изображающей медлительность510.
Читателям обычно нравятся такие изыски, и пусть себе; если они остаются техническими мелочами, нет смысла порицать их или, наоборот, оправдывать.
«Похищение локона» удостоилось стольких похвал читателей самых разных мастей, от зоилов до горничных, что добавить к ним новое весьма затруднительно. Пожалуй, настало время разобраться в другом: откуда такая обворожительная сила у этого притягательнейшего, по всеобщему признанию, шуточного сочинения.
Как прозорливо заметил доктор Уорбертон, преуспевший в критических штудиях, поэма только выиграла от введения сверхъестественных существ, отвечавших ее замыслу511. Уже тогда языческие божества более не привлекали внимания: мы бы отвернулись от поединка между Венерой и Дианой512. То же с изображением аллегорических фигур: если оно в чем- то и убеждает, то лишь в нелепости происходящего; пусть они ярки, но ждать от них поступков не приходится; стоит только вступить в действие какому-то фантому, как всё улетучивается; это похоже на Заговор — из-за
Когда Аякс готов скалу метнуть,
Строка упрямится, пускаясь в путь,
Не то, когда Камилла в бой летит
Над полем хлебным, гладь морскую бороздит508, —
Уоллер гладок был, а Драйден смог Подвижный ритм и звукопись связать, Возвышенную поступь, ратный дух создать509.

Поуп
315
него может вспыхнуть мятеж, но повести за собой войско или осадить город Заговору не под силу. Поуп же вывел на сцену небывалый род существ, чьи силы и страсти соразмерны их действию. Примерно так же, как во время шторма или на поле битвы действуют грозные и могучие силы, так и здесь, на туалетном столике и за чаепитием, орудуют сильфы и гномы: помогают героям по мере сил и, как водится, шалят.
Этот мелкий народец, заявил один обвинитель, изобрел вовсе не Поуп;513 но в таком случае, почему бы не обвинить и автора «Илиады» в том, что он взял уже готовую религиозную систему своего народа? Ведь если в поэме Поупа и есть что-то, не им изобретенное, то это лишь имена сверхъестественных существ514. Кто же, как не он, наделил их нравами и поступками, прежде неслыханными? Кто, если не он, первым вдохнул в них жизнь? Если и этого недостаточно для того, чтобы сочинение именовалось подлинным, значит, подлинного просто не существует.
В этом сочинении, как ни в каком другом, проявились два неотразимых преимущества автора: умение новое представить знакомым, а знакомое — новым. Перед читателем выводят, как ни в чем не бывало, стайку порхающих существ, о которых никто не слыхивал, и он, без дальнейших расспросов, мгновенно сходится с новыми знакомцами, проникается их заботами, участвует в их проделках, болеет за сильфа и на дух не переносит гнома.
Здесь любая строфа служит примером того, как по-новому подается давно известное. В поэме описывается обыденнейший из эпизодов обыденной жизни; здесь нет ни одной реально существующей мелочи, которая бы не примелькалась настолько, чтобы ее перестали замечать, и всё же вся картина одного дня из жизни женщины, будто в миниатюре, предстает перед нами с филигранной отточенностью: каждая деталь, при том что всё на виду, изумляет, и мы с ненасытным любопытством всматриваемся в то, от чего тысячу раз деликатно отворачивались.
По словам Поупа, цель поэта — посмеяться над «маленькими нечаянными капризами женского пола»515. Так что напрасно Деннис порицает «Похищение локона» за отсутствие морали и ставит его на этом основании ниже «Le Lutrin»*, в котором высмеиваются гордыня и распри цер¬
* «Аналой» (фр.)

316
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ковников516. Вряд ли кому-то из них, Поупу или Буало, удалось сделать мир лучше, чем они застали его при жизни, но если они оба преуспели, то легко догадаться, кому из них двоих более всего благодарна публика. Часто одного года хватает, чтобы мы стали несчастными из-за чудачеств, перемены настроения, сплина, женского тщеславия, которые лишают домочадцев покоя и служат источником разлада в семье, — подобного не способен и за многие годы свершить никакой служитель Церкви, обуянный священническим пылом. Давно замечено, что не вселенское зло единым разом повергает человека в отчаяние, а разные мелкие, день ото дня изматывающие душу неприятности517.
Порицает Деннис и машинерию сильфов, говоря, что она избыточна, что, при всей головокружительное™ создаваемого ею сверхъестественного действия, она не ускоряет и не замедляет основное событие в поэме518. На это замечание трудно найти веское возражение. Могущественные сильфы действительно никому не помогают и ничему не противодействуют, и в такой пассивности можно усмотреть некоторый художественный просчет. Неувязки, наверное, имеются и в других частях поэмы; кажется, невинная игра в ombre* 519, барышня задумалась над картами, и в это мгновение у нее срезают прядь волос, — эта сцена вполне может навести на мысль о том, что азартный игрок всегда рискует проглядеть нечто важное. Всё это, возможно, недостатки, но они меркнут на фоне блеска всей поэмы!
«Послание Элоизы к Абеляру» — одно из счастливейших созданий поэтической мысли: во всех анналах мировой истории трудно отыскать другой, столь же благодатный предмет, в коем сошлись многие обстоятельства. Нам более всего привычно интересоваться судьбами тех, кто более всего достоин нашего внимания. В бытность свою Абеляр и Элоиза заслужили известность своим достойным поведением. Душе человека свойственно любить правду, а о перипетиях и несчастьях этой достославной пары мы знаем из достоверных источников520. Их судьба не вызывает чувства безнадежной скорби, ибо оба возлюбленных смиренно обрели покой и утешение вдали от суеты. История их жизни столь свежа и трогательна, что стихотворство пред нею меркнет, и воображение свободно парит, презрев посулы вымысла.
* ломбер (фр.).

Поуп
317
Эту историю, столь умело заимствованную, Поуп не поленился отточить. В поэме не осталось и следа от творческого усердия и изрядной правки. Здесь особенно хорошо видна та самая curiosa felicitas* 521, что составляет благодатную почву и бережное ее возделывание. Никакая мысль не становится здесь камнем преткновения, никакое слово не оскорбляет слух.
Как показал в своем ученом труде автор «Эссе о жизни и сочинениях Поупа»522, — книги поучительной в том смысле, что Критика способна разгладить суровое чело и быть приятной и привлекательной, — многие сильные и впечатляющие идеи в этом сочинении поэт весьма кстати почерпнул у мистиков523.
Мой разбор подводит меня к переводу «Илиады» — этому стихотворному чуду, несравненному достижению всех времени и народов. Греки почти не знали перевода, а жителям Аттики он был и вовсе неведом: обыкновения обращаться за поэтическими красотами к варварам у них не было, им хватало своего Гомера, у которого и вправду можно отыскать почти всё.
Среди итальянцев преизрядные переводчики имелись, но я не слышал, чтобы хоть один перевод читали с охотой, кроме, пожалуй, Овидие- вых «Метаморфоз» Ангиллара524. «Илиада» Сальвини525 поражает скрупулезной точностью переложения, но то скорее труд умелого педантичного лингвиста, который у соотечественников — истинных ценителей благозвучия — вызывает только отторжение.
Кое-какие переводы оставили после себя их предшественники — римляне, и, поскольку некоторые из тех трудов принадлежали Туллию и Германику, можно заключить, что деятельность эта, видимо, пользовалась определенным уважением526, однако, за исключением пьес Теренция, которые, надо признать, были переложениями комедий Менандра527, назвать хоть один изрядный перевод, пользовавшийся известностью, не представляется возможным. Французы же в пору расцвета своей учености весьма похвально стремились обогатить свой язык мудростью древних, но у них почему-то оказались подрезаны крылья, и им пришлось перекладывать греческую и римскую поэзию прозой528. Получилось так,
* продуманная мера (лат.).

318
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
что любой, способный прочесть автора, может его перевести. Таких соперников одолеть несложно.
Главным подспорьем Поупа в его многотрудном деле стали переводы из Драйдена. В свое время Вергилий многие свои образы занял у Гомера, и вот теперь настал черед его переводчику вернуть часть того старого долга529. Поуп прочесывал страницы Драйдена в поисках удачных сочетаний героических стихов, но ведь нельзя отрицать и другое: он очень многое и добавил к своим находкам. Он с таким тщанием и с такой филигранностью отточил наш слог в своем переводе Гомера, что потомки оказались обладателями целой сокровищницы поэтических перлов. Своим переводом он, можно сказать, настроил английский язык подобно музыкальному инструменту, ибо с его появлением ни один пиит более не мог пожаловаться на неблагозвучность речи, хотя в других отношениях ему чего-то могло недоставать. Не остались глухи к этим сладкозвучным изысканным каденциям и читатели: Поупова «Илиада» полюбилась простому люду, а ученая публика не переставала дивиться переводу.
Но, как всегда бывает, в общем хоре похвал раздавались и голоса несогласных. Иные вьюноши, желая прослыть учеными, указывали, что по- уповский перевод совсем не в духе Гомера, что он нимало не похож на оригинал и характерную манеру Отца Поэзии не передает вовсе; в нем нет ничего от поразительной простоты того безыскусного величия и той врожденной стати, какие имеются у подлинника. В этом критическом суждении есть доля правды, однако следует помнить о том, что «necessitas quod cogit defendit»530, — правомочно то, чего нельзя вытерпеть. Время и место обязательно дадут о себе знать531. Оценивая этот перевод, нельзя не принимать во внимание природу нашего языка, нашу просодию и, главное, те перемены, что произошли за две тысячи лет в укладе жизни и образе мысли. Язык, что употреблял в своих сочинениях Вергилий, был в основе тем же, что язык Гомера, и стихи были одного и того же метра, и по времени Вергилий был ближе нас к Гомеру на тысячу восемьсот лет, и всё равно даже он видел, что мир настолько переменился, настолько возросла у искусства потребность в гармонии, что одной природы было уже мало; поэтому вполне вероятно, всё, заимствованное у Гомера, — за редчайшим исключением, — оттачивалось им с изяществом.

Поуп
319
В какой-то момент народы стряхивают с себя варварство и, влившись в общий поток, обретают возможность стать мудрее и, устыдившись собственного невежества, заражаются всеядной любознательностью. Благотворнее всего на этот умственный голод воздействуют силы разума: заполняя пустоту, рассудок снимает ощущение дискомфорта и вызывает моментальное облегчение; но постепенно, с удовлетворением аппетита, приходит разборчивость, интеллект становится всё более щепетильным, и знание уже не просто усваивается — оно требует словесного обрамления. Таков путь развития знаний у всех народов: первые ранние поэты пишут просто, и каждый новый век добавляет искусству изысканности532. Ищутся всё более утонченные гармонии, и постепенно то, что когда-то открыл для себя Вергилий, оказывается непреложным для Поупа.
Думаю, многие читатели английской «Илиады», подивившись нечаянной красоте и легкости какого-то выражения, бросались искать его в подлиннике — и, увы, ничего подобного не находили! Без сомнений, английский Гомер многими Овидиевыми прелестями, не вполне отвечающими духу оригинала, обязан своему переводчику; но если ничего в переводе не пропало, то добавить лишку — невелик грех. Когда изысканность не в ущерб достоинству, она, конечно, во благо. Всяк герой жаждет не только поклонения, но и любви.
На тысячу придирок есть один ответ: писатель пишет затем, чтобы его читали, и если критика убивает доставляемое читателю удовольствие — к черту такую критику! Поуп писал для своего века и для своего народа, и он прекрасно знал: образы необходимо подать красочно, авторские переживания — заострить, и в итоге Гомер у него вышел более утонченным и менее возвышенным, чем ожидалось.
Не оставим без похвалы обильные примечания, сопровождающие перевод, благодаря которым он и полюбился многим читателям, хотя первоначально написаны они были для придания книгам объема: нечасто появляются комментарии, которые рассчитаны не на объяснение трудных мест, а, как у Поупа, на читательские интерес и удовольствие.
Впрочем, нельзя не признать справедливость возражений против излишней легковесности и неуместной игривости отдельных примечаний, а также слишком частого обращения к читательницам533 и того, что тщательно культивируемая автором легкость на поверку оказывается бездел¬

320
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
кой. Как у всякого рода искусства есть свои правила, так и у всякого наставления есть надлежащая манера; серьезный тон обыкновенных критиков может казаться скучным, но он более уместен, нежели тон ребяческий.
То же самое можно сказать об «Одиссее»: оба перевода равно достойны хвалы, и подробное изучение каждого потребовало бы солидного тома534. Примечания к «Одиссее» составил Брум, стремившийся не без успеха подражать своему ментору.
Касаясь «Дунсиады», — замысел ее, как известно, был подсказан драйденовским «Мак-Флекно»535, однако изрядно расширен и обогащен, поэтому вправе считаться оригинальным сочинением и требовать лавры лучшего на тот момент образца персонажей сатиры536 ироикомического свойства.
Называть эту вещь высоконравственной, что бы ни говорил читателям и как бы ни убеждал самого себя автор, я не склонен. Толчком к написанию ее послужило мстительное желание Поупа отплатить Тиболду за уничижительный отзыв на его «Шекспира» и постараться, сокрушив обидчика, вернуть себе попранную славу. Но одного Тиболда было мало для большой поэмы, поэтому потребовались дополнительные враги, другие имена, за счет которых он мог отвлечь внимание и повеселить публику.
Замысел в общем злобный и кичливый, но, по-моему, незлонамеренный. Литератор по собственной воле предстает перед судом критики и, рискуя навлечь на себя несмываемый позор, добивается славы. Сами по себе тупость или уродство не могут быть наказуемыми, но, когда тупица тщится выдать себя за умника, а урод — за красавца, тут есть что порицать. Если плохим писателям никто не указ, то как их остановить? «Impune diem consumpserit ingens Telephus»*·537— только перо сатирика способно заставить умолкнуть зануду. Впрочем, сатирическая стрела, сразившая наповал Тиболда и Мура538, отскочила бессильно от Бентли, подобно копью, что метнул в Неоптолема Приам539.
Всякая правда — золото, и всякая ядовитая сатира — благо, если она исправляет ошибки и способствует разумению: истинный благодетель общества тот, кто воспитывает у публики вкус.
* «Займет целый день “Телеф” бесконечный» (пер. с лат. Д.С. Недовича и Ф.А. Петровского).

Поуп
321
Достоинства этой поэмы хорошо известны; порок же у нее один — раздутые картины. И Поуп, и Свифт питали какую-то неестественную слабость к физически отталкивающим образам, которые иному человеку претят, оскорбляют его слух настолько, что у него язык не поворачивается их описать.
И всё же изъян этот, сколь серьезным он ни был бы, искупают отменно написанные сцены, например, эпизод с Муром, образовавшимся из воздуха и бесследно растаявшим, описания Путешественника, Ботаника540, вкупе с концовкой, облагороженной обилием размышлений и торжественным слогом.
Из-за поправок, бывших далеко не всегда во благо, лучшее издание «Дунсиады» — последнее, в него вошли все варианты541, по нему и следует издавать ее впредь.
Едва ли не самым многотрудным, долготерпеливым сочинением, и уж конечно не самым отрадным, для Поупа стал его «Опыт о человеке»: и предмет, не вполне подходящий для поэзии, и сам поэт — не большой его знаток; метафизическая мораль542 была новой областью для Поупа, он гордился приобретенными познаниями и торопился ими поделиться, как неофит, приобщившийся к великим тайнам. Так, в первой Эпистоле он сообщает нам, что такой разряд существ, как человечество, возможно вывести из природы Верховного Создателя, ибо Бесконечное Совершенство творит лишь самое лучшее. Поуп обнаруживает: «весь вопрос состоит лишь в том, правильное ли место отведено человеку?»543 Разумеется, если, сообразно лейбницианской логике поэта544, нам велено заключить, что человек обязан быть только потому, что он есть, мы вполне можем признать и другое: он занимает свое, а не чужое место, ибо оно не чье-то, а его. Верховный Разум одинаково непогрешим и в творении, и в раздаче привилегий. Однако спрашивать Поупа о значении этих «где-то», «место», «неправильное место», бессмысленно, ибо, очевидно, он никогда и не задавался такими вопросами.
С амвона вселенской мудрости рассуждает он о вещах, известных каждому, и берет на себя смелость заявлять о том, чего не знает: нам-де не дано видеть многое, мы-де не в состоянии уразуметь устройство мироздания, — сентенции нередкие; имеется-де ни ему, ни читателям не ведомая череда подчиненных существ «от бесконечности до ничто»545. Впро¬

322
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
чем, в утешение нам он сообщает, что «пусть мы и глупцы, зато Бог мудр»546, делая это с таким видом, будто без его помощи мы до этой мысли не дошли бы.
Сей «Опыт...» являет собой потрясающий пример первенства гения, ослепительно-роскошных образов и искусительных чар красноречия. Никогда еще не удавалось столь умело скрыть обман, задрапировав невежество и приземленность чувства. Читателю кажется, будто он духовно вскормлен и воспитан, а на самом деле он не познал ничего, и стоит ему встретить то же кушанье под другим соусом, как он уже не вспомнит поучений матери и забот кормилицы. Едва смолкнут сии диковинные звуки и, лишенная украшений, явит свой неприкрытый смысл оголенная идея «Опыта...», — что же откроется? А то, что, в сравнении с Создателем, мы бессильны и невежественны547, нам не дано поддержать цель существования548 и содеять себе подобных искуснее, чем сотворены мы сами549. И это еще не всё: оказывается, привычки человека суть усвоенные у других животных инстинктивные повадки550, и что если мир существует для человека, то с таким же успехом можно сказать, что человек существует для гусей551. К этим глубокомысленным естественнонаучным откровениям присовокуплен ряд новоизобретенных нравоучений: во благо истолкованный эгоизм может способствовать общественному согласию;552 оказывая друг другу взаимные услуги, люди взаимно обогащаются;553 зло порой уравновешивается добром;554 победы человека ненадежны и относительны, кратковечны и малодейственны;555 подлинная честь состоит не в том, чтобы играть великую роль, а в том, чтобы хорошо исполнить свою;556 добродетель — целиком наша собственная заслуга, и счастье всегда в нашей власти557.
Разумеется, найдется человек не самого широкого кругозора, который скажет без обиняков, что всё это он слышал раньше, просто никогда прежде речи не гремели столь пышно, а стихи не лились столь сладкозвучно. Энергично сжатые фразы сменяются плавными и протяжными, оттеняются примерами, чеканный слог чередуется с мелодичным, — перед этой пленительной гармонией философия умолкает, критика безоружна, и разум глохнет.
Да, «Опыт о человеке» во многом именно таков, и всё же я не выбрал бы его в качестве аргумента в споре с зоилом о сочинительском даре Поу¬

Поуп
323
па, ибо в нем встречается больше неудачных натужных строк, больше жестких аккордов, больше неловко выраженных мыслей, больше неуклюжей игривости и бессильной тяжеловесности, чем во всех его сочинениях, вместе взятых.
Совсем не таковы его «Мужские и женские характеры» — в это сочинение Поуп вложил много сил, а он редко трудился впустую. Чтобы по достоинству оценить эти плоды вдумчивого размышления над человеческой природой, советую сравнить его «Женские характеры» с «Сатирой» Буало:558 сразу видно, насколько проницательнее судит он о женском уме и насколько тоньше он в своем выборе безупречной женской натуры. Если писатель способен превзойти Буало, то он — отнюдь не посредственность. Впрочем, еще более напряженных, хотя необязательно более глубоких, дум исполнены его «Мужские характеры», с обилием изысканнопрелестных пассажей. Трудно представить что-то лучше «Самоцвета и цветка»559. Правда, женская половина несколько уступает мужской: характер Атоссы не столь отточен, сколь образ Клодио560, да и иные женские характеры, пожалуй, чаще встречаются среди мужчин, нежели среди прекрасного пола: сказанное о Филомеде справедливо и для Прайора561.
Доктор Уорбертон усмотрел в «Посланиях к лорду Бэтерсту» и «Лорду Бэрлингтону»562 линию рассуждений, которую автор вовсе не имел в виду, и, дабы подкрепить свою гипотезу, напечатал последнее из опубликованных посланий первым563. Тогда как самое ценное — это похвальное слово здравомыслию в одном, а в другом — картина смерти герцога Букингема564.
«Послание к Арбетноту», ныне произвольно окрещенное «Прологом к сатирам»565, представляет собой сведенные воедино отрывки, которые только выиграли от подобного союза гармоний и, как никакое другое сочинение, поражают блистательными пассажами. Самый изысканный, проникновенный и благородный — это слово поэта в защиту самого себя566, что понятно, ибо самозащита — лучший стимул. А самый непотребный пассаж — сатира на Споруса567.
Что до пары стихов с названием года, известных как «Эпилог к сатирам»568, то, по меткому замечанию Сэвиджа, второй из двух крепче по замыслу и ровнее по исполнению, зато в первом есть ни с чем не сравнимые спор о достоинстве Порока и славословие в честь торжествующей Коррупции569.

324
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Подражания Горацию» писались, видимо, отдохновения ради. Поупу полюбилось это занятие из-за его легкости: оригинал под рукой, остается лишь приспособить, в меру собственного разумения, переживания старинного автора к современным событиям и знакомым образам; однако легкость эта мнимая: что дается без труда, то чаще несовершенно; у обыкновенных читателей570 такие подражания удовольствия не вызывают. Возможно, какое-то неожиданное совпадение удивит и восхитит кого-то из ученой публики, но настоящее сравнение требует знания подлинника, а последнее часто обнаруживает сильные натяжки. Между римскими образами571 и английскими нравами всегда остается непроходимая пропасть, и подражание всегда будет выглядеть плоским и ангажированным подобием оригинала — ни подлинником, ни переводом, ни древним сочинением, ни новым.
В Поупе гармонично сочетались все признаки гения. Он обладал изобретательной силой572, что позволяет по-новому взглянуть на череду событий и развернуть небывалые воображаемые картины, наподобие «Похищения локона»; увязать поэтические красоты и примеры, вроде бы внешние и случайные, с известным предметом, как в «Опыте о критике». Он обладал воображением, способным запечатлеть в писательской памяти и передать читателю разнообразие природных форм, жизненных коллизий и кипение страстей, как в его «Элоизе», «Виндзорском лесе» и «Этических посланиях». Ещё ему была свойственна проницательность, позволяющая вычленить из бытовой сцены или пейзажа то, что сообразно его насущной задаче, и, отделив есть предмета от сопутствующих вещей, усилить изображение по сравнению с действительностью. В его распоряжении всегда имелись поэтические краски самых разных оттенков, на самый строгий вкус, и он только ждал случая блеснуть своей палитрой, как в случае с Гомером, когда потребовалось передать всю его многоцветную канву событий и переживаний.
Во всяком поэтическом выражении есть звучание и есть смысл. Драй- ден пишет: «музыка есть неизреченная поэзия»573, и, говоря о достоинствах Поупа, нельзя не отметить мелодию его стиха. Будучи прилежным читателем драйденовских сочинений, он открыл для себя, что значит совершенная форма английской поэзии, и меньшей не признавал; ограничением этим он навлек на себя порицания за чрезмерную мелодичность и

Поуп
325
приторную слащавость своих стансов. Подозреваю, что возражения эти исходили от собратьев по цеху, которые руководствуются не музыкальным слухом, а правилами574, и потому переубедить их он не смог бы ни при каких обстоятельствах, даже если бы попытался ввести в мелодию несколько контрастных нот, или намеренно укоротить строки, или удлинить их паузами.
При всём внимании Поупа к версификации, он себя чрезмерным ригоризмом не угнетал. По-видимому, он был заодно с Буало в понимании того, что предел оттачиванию написанного ставит переход положительного результата в свою противоположность575. Далеко не всегда структура его языка грамматически выверена;576 в рифме он часто довольствовался предписаниями, отметая возражения Свифта против неудачных созвучий; разнообразить окончания он особенно не старался, равно как и избегать повторения в небольшом отрывке одних и тех же рифмованных пар.
Он не разделял свифтовскую нетерпимость к александрийскому стиху и трехстишиям577, то и дело прибегая к ним в стихах, хотя не так часто, как хотелось бы Фентону:578 Поуп щедр на них в своих переводах, но не в оригинальных сочинениях.
Встречаются у него банальные рифмы, всегда неудачные — за единственным исключением (в «Похищении локона»)579.
Он очень рано отказался от слов-наполнителей и всё равно мог иногда вставить эпитет словца ради, без особой надобности. В каждой из шести начальных строк его «Илиады» можно без всякой потери содержания изъять по два слога; и кое-где строки, кажется, просто заполняют пустоту, при том что он очень искусен и старателен580.
Мне рассказывали, какое двустишие он признавал наиприятнейшим для его уха:
Там, где Меотий ослабевший спит И Танаис в снегах едва бежит581.
Я не понимаю причину такого предпочтения.
Как заметил Уоттс, в английском языке трудно найти меткое словосочетание или благозвучную фразу, которые Поуп не ввел бы в свой перевод Гомера582. Никто не знает, каким образом ему удалось овладеть таким несметным словесным богатством. Не исключено, что он собирал по зер¬

326
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
нышку приглянувшиеся красоты, бережно храня и лелея свою коллекцию. Во всяком случае, увидев на склоне лет «Сатиры» Холла, он посетовал, что они не попались ему на глаза раньше583.
Создать новые образы, выразить новые переживания — всё это под силу и другим поэтам, а вот попытаться развить дальше версификацию будет делом рискованным. Искусство и мастерство достигли предела возможного, и любое добавление будет даваться мучительным трудом и обернется никчемным любопытством.
После всего сказанного лучшим ответом на когда-то поставленный вопрос: «Разве Поуп — поэт?» — будет вопрос встречный: «А разве нет? Если не он, то где же скрывается поэзия?» Любая попытка охватить поэзию определением чревата указанием на ограниченность самого классификатора584, хотя можно заранее предположить, что дать дефиницию, которая исключала бы Поупа, весьма затруднительно. Давайте оглядимся, всмотримся в нынешний век, оглянемся назад, на век минувший; спросим себя, кому глас человечества присудил лавры первого поэта; перечтем сочинения, взвесим заявки, — и более не возникнет вопроса о правомерности притязаний Поупа на поэтические лавры. Даже если бы он представил миру только свой перевод, его одного было бы довольно для звания поэта; если же создатель «Илиады» вознамерился бы определить место каждому из своих последователей, то будьте уверены: своего переводчика он поставил бы очень высоко, не требуя никаких других доказательств гениальности585.
п р и в о ж у ниже письмо, любезно предоставленное мне мистером Джодреллом586, коего подлинник хранится у лорда Хардуика:587
Мистеру Бриджесу, епископат Лондона, Фулхэм588
Сэр!
Пишу Вам, преисполненный чувства безмерной благодарности — и за Ваше письмо с замечаниями, и за то, с какой стремительностью Вы откликнулись на просьбу, весьма хлопотную.
Должен признаться, я был немало польщен щедрыми похвалами, коими Вы меня совершенно незаслуженно осыпали, но ещё более важ¬

Поуп
327
ной для меня, смею Вас уверить, стала Ваша нелицеприятная критика, каковая для меня высшее благо, ибо, будучи писцом, предпочитаю развивать разумение, нежели тешить собственное тщеславие. Те отклонения от греческого, кои Вы подметили, вызваны были большей частью моим доверчивым следованием за Чэпменом и Гоббсом589, столь же часто почитаемых (сдается мне, за знание оригинала), сколь и порицаемых за низкое качество переводов. Чэпмен представляет дело так, будто это он восстановил истинный смысл Гомера, сняв несколько сотен ошибок, допущенных вкупе предыдущими толкователями, тогда как кембриджские издатели большого «Гомера» на греческом и латыни590 с таким пиететом отнеслись к Гоббсову переводу, что он для них стал, как они сами признавались, главным авторитетом при исправлении старой латинской версии. Что до меня, то в основном я толковал авторский смысл в русле Ваших объяснений, но всё же бывал сбит с толку их высоким судом, помноженным на понимание собственной слабости в языке. Впрочем, сэр, будьте покойны, я полагаю правым именно Вас, поскольку, как оказалось, Вы одного со мной мнения (что бы люди ни говорили, они соглашаются с чужим мнением только тогда, когда оно совпадает с их собственным): ведь Вы укрепили меня в моем суждении, и отныне оно, будучи поддержано Вами, составляет предмет моей особой гордости. Касаясь Ваших критических замечаний по части выражения, — я нахожу их совершенно справедливыми и буду стараться извлечь из них пользу: я всерьез собираюсь изменить, вопреки имеющимся образцам мистера Драйдена, целых три стиха, кои вызвали у Вас возражения. А это, поверьте мне, отнюдь не мелкое послушание со стороны того, кто ставит одного истинного поэта превыше двух десятков критиков или комментаторов. Впрочем, как бы я ни был строг к толкователям, всё равно продолжу с вниманием читать всё доступное из их трудов, дабы восполнить пробелы в моем собственном критическом понимании красот гомеровского подлинника. Хотя первейшими из них выступают, разумеется, изобретательность и замысел, никоим образом не ограниченные лишь языком, ибо выдающееся превосходство Гомера (по всеобщему признанию первостатейных критиков всех народов) состоит прежде всего в изображении нравов (а это последнее включает в себя все речения, под коими мыслится воплощение в слове нравов каждого человека), а еще в несравненном восторге, который обымает тебя и возносит, подобно огненному плащу, с такой неодолимой мощью, что всякий, кто не лишен подлинно поэтического духа, себе не принадлежит, его

328
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
читая, — главное же, ты еще глазом не успел моргнуть, а Гомер уже взял тебя в полон без остатка, тогда как Вергилий подступает вкрадчиво и не спеша. Именно это, полагаю, и должен в первую очередь воспроизвести перелагатель Гомера, хотя для любого переводчика такое условие очень накладно, ибо обремененные такого рода задачами переводы быстро теряют легкость и никнут, оказываясь слабее подлинников.
По моему разумению, неотразимая прелесть гомеровского языка заключена в благородной простоте, коей пронизаны все его сочинения (и в то же самое время речь его, против всяческих ожиданий, навеянных простотой, на удивление полноводна). Сам не знаю, сэр, что подвигло меня затеять в письме сей дотошный разбор, только вижу, наговорил я непростительно много. Касательно иных соображений о нашем предмете, готов ими поделиться с Вами (единственно ради собственного блага) с величайшей радостью при встрече, на каковую уповаю всей душой, в надежде иметь возможность засвидетельствовать Вам мое глубочайшее признание за Ваше ко мне благорасположение и мою Вам искреннюю преданность,
Ваш верный покорный слуга
А. Поуп
Ниже следует критика «Эпитафий» Поупа, уже печатавшаяся в «The Visitor» и в «Жизнеописание» не включенная как чрезмерно дотошная и микроскопическая591.
Всякому искусству лучше всего учатся на примерах. Ничто так не оттачивает вкус, как критические наблюдения над сочинениями лучших из лучших. Поэтому на сей раз, нанося визит592, я постараюсь увлечь молодых любителей поэзии штудированием «Эпитафий» Поупа.
Нет нужды определять, что такое эпитафия: всем известно, что это надпись на могиле. А посему эпитафия не предполагает особой формы, ее дозволительно писать и стихами, и прозой. По большей части это славословие — ибо кто же, кроме друзей, решит удостоить другого человека камня? Правил, регламентирующих длину эпитафии, тоже не существует, за исключением очевидного: обыкновенному прохожему должно достать времени и терпения прочесть надгробную надпись до конца.

Поуп
329
I.
НА СМЕРТЬ
ЧАРЛЗА, ГРАФА АОРСЕТА,
В ЦЕРКВИ УИТЕМ В СУССЕКСЕ593
Тот Дорсет, что любимцем Музы был, Судья природы, друг искусств — почил. Гордыни враг, цветущей средь верхов, Зазнаек и прислужников-плутов. Характер мягок, в песнях строгий он,
Гнев праведен его, ум изощрен.
Сатирик славный! Зло сражал не раз, Браня пороки, падших многих спас. Придворный славный! Королю, стране Он верен был и чтил покой вполне.
Лорд славный! Благородством он сверкал, Своим блистаньем предков восхвалял, Теперь Бакхёрсты, Дорсеты блестят, Поэты, патриоты — знатный ряд.
В первом двустишии этой эпитафии содержится избыточное указание на то, что смертный, в память коего поставлено сие надгробие, «почил». Разумеется, у покойника могут быть достоинства, его возвеличивающие, однако ни одно из них не в силах освободить его от участи смертного или вызвать наше удивление его кончиной. Неясно, что имеется в виду под «судьей природы». Человеку не дано судить природу, ибо судить неизбежное — значит судить всуе. Если же под природой разуметь, как принято говорить у критиков, «натуру», то есть точное изображение реально существующих предметов и реально совершаемых поступков, то таким образом понятая природа отнюдь не есть противоположность искусству, а всего лишь его, искусства, порождение.
Гордыни враг...
Против ожиданий вторая строка в этом двустишии не развивает предыдущую. «Гордыня» «верхов» вроде бы и сочетается неплохо с «при- служниками-плутами», хотя «плуты» — слово смешное и легковесное, но упоминание о «враге гордыни» никоим образом не наводит на мысль о

330
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«зазнайках», — скорее намекает на некий вид тирании или гнета, более мрачных и устрашающих, чем «зазнайство».
Характер мягок...
Это высокая похвала, но Поуп — не первый, кто одарил ею Дорсета594. Далее следует редкой красоты двустишие.
Сатирик славный!
И опять, одна строка в нем явно не Поупа595. Я — не строгий порицатель подобных заимствований, они почти неизбежны во всяком пространном сочинении, а в коротком их приходится терпеть, поскольку того требует естественный ход стихотворения, или скудность содержания такова, что у поэта не остается другого выбора. Впрочем, подавать без тени смущения чужое как свое собственное не след, и честность критика в том и состоит, чтобы всякой птице в хоре Муз вернуть ее истинное перышко596.
Придворный славный!
Восхвалять придворного за то, что он блюдет «покой», — комплимент весьма сомнительный. Уже готовность служить королю и своей стране, уберегая верность от треволнений времени, — само по себе очень необычное проявление мудрости или удача, неизмеримо более ценная, чем ничтожная забота о покое. Мне кажется, наши пииты не очень разборчивы в употреблении слова «свято», которое в серьезном сочинении негоже упоминать всуе, кроме тех случаев, когда слово касается Господа или речь заходит о долге, служении. Разумеется, для кого-то долг дружбы священен, ибо дружеские обеты налагают на человека суровейшее бремя, и всё же, по моему разумению, нельзя, кроме как в шутку, сказать, что человек свято хранит верность и покой.
Лорд славный!
Слава, осеняющая равного среди лордов597, не имеет прямого отношения к последним: ее с тем же успехом можно отнести к любому другому человеку, о чьих предках сохранилась память или чьи потомки заслуживают упоминания.
По-моему, эта эпитафия не делает большой чести ни автору, ни упокоенному.

Поуп
331
II.
ПАМЯТИ
СЭРА УИЛЬЯМА ТРАМБЕАА598,
ВИЛНОГО СТАТС-СЕКРЕТАРЯ ПРИ КОРОЛЕ ВИЛЬГЕЛЬМЕ III, КОТОРЫЙ, УДАЛИВШИСЬ ОТДЕЛ, УМЕР УЕДИНЕННО В 1716 ГОДУ В ИСТХЭМПСТЕДЕ, В ГРАФСТВЕ БЕРКШИР
Ум строгий, но живой ему был дан,
Правдив, но сдержан, стоек, но слухмян,
Ко лжи и малодушью нетерпим,
С собой суров, чувствителен к другим,
Придворный честный, но и патриот,
Был предан принцу, был страны оплот,
Мудрец, хранивший юности запал,
Ссор не терпел, но к правде путь искал,
Незыблем в вере, клял примету, знак,
Борец за мир и тирании враг —
Вот кем он был. Земной покинув дол,
Свободу столь любимую обрел.
В этой эпитафии, как и во многих других, обращает на себя внимание изъян, который не скрасить, по-моему, никакой гармонией. Не названо имя покойного. Концовка эпитафии призвана подвести некий итог жизни усопшего — а какой в этом смысл, если имя неизвестно? Безымянная эпитафия — что история безымянного героя: она бессмысленна, поскольку описанные в ней достоинства и добродетели рассыпаны как придется, и об обладателе можно только догадываться. Разумеется, имя начертано на надгробном камне, но какие могут быть у камня обязательства перед поэтом, чьи стихи бродят по всему миру без заглавия, а он, подобно неумелому художнику, вынужден прибегать к случайным подпоркам, дабы уточнить свой замысел?
В эпитафии этой нет ничего возвышенного, никакой яркой детали, однако не стоит упрекать поэта за недостатки, в которых виноват не он, а его предмет. Поэт, видимо, сказал всё что мог. Но это не распространяется на изъяны, не имеющие отношения к личности заказчика. Так, противопоставление «честного придворного» и «патриота» надуманно, ибо «придворный честный» не может не быть «патриотом».

332
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Для благозвучия, привычного сочинениям коротким, негоже, когда стих завершают словом «дан», и вообще вольное обращение с этим правилом отнюдь не безобидно, если только речь не идет о длинных стихотворениях, чей самый объем дозволяет некоторые неточности или допускает такие поэтические красоты, которые скрадывают мелкие недостатки.
Употребленное в седьмой строке слово «запал» звучит слабо и прозаично, не будучи тесно связанным ни с одним из слов, за ним следующих.
И совершенно легковесной выглядит сентенция в последней строке, за отсутствием всякой связи с характером покойного или с его положением при жизни. Будь эпитафия посвящена несчастному заговорщику*’5", недавно скончавшемуся в тюремном заточении, длившемся более сорока лет, да еще безвинно осужденному, тогда бы заключительная патетическая фраза прозвучала уместно. Однако при чем здесь Трамбел? Зачем его поздравлять с вкушенной напоследок свободой, если он при жизни никогда с ней не расставался?
III.
В ПАМЯТЬ
О ДОСТОПОЧТЕННОМ САЙМОНЕ ХАРКОРТЕ600,
ПОХОРОНЕННОМ у ЦЕРКВИ СТЭНТОН-ХАРКОРТ В ОКСФОРАШИРЕ В 1720 Г.
Кто б ни был ты, приди к гробнице сей:
Дражайший сын и друг любимый в ней.
Он верх блаженства в дружбе отыскал,
Отец до смерти сына бед не знал:
Как разум слаб, не сыщешь нужных слов!
Что Харкорт знал, то Поуп петь готов.
Позволь слова на камне начертать,
С отцовской скорбью скорбь свою смешать.
Эта эпитафия особенно примечательна тем, что в нее очень искусно вплетено имя усопшего: это сделано так ловко, что не иначе как сговорились случай с гением, чего, конечно, дважды не бывает и что можно попытаться повторить лишь в духе рабского подражания.
* Бернарди.

Поуп
333
Жаль только, что нельзя из этой надгробной надписи изъять две последние строчки, которые не только ничего не добавляют к смыслу, но еще и гасят энергию.
IV.
ПАМЯТИ
ЛЖЕЙМСА КРЭГГЗА,
ЭСКВАЙРА, ПОХОРОНЕННОГО В ВЕСТМИНСТЕРСКОМ АББАТСТВЕ601
Jacobus Craggs,
Regi magnae Britanniae a secretis et consiliis sanctioribus Principis pariter ac populi amor et deliciae.
Vixit titulis et invidia major,
Annos heu paucos, XXXV.
Ob. Feb. XVI. MDCCXX*.
Друг государства, но и правды друг,
Пред всеми множество его заслуг,
Отменно верен клятве был своей,
Наград не видел, не терял друзей,
Исполнен чести, всеми был любим,
Драгая Муза слезы льет над ним.
Первоначально стихи о Крэггзе не предназначались для эпитафии602, и то, что строки эти были вырваны из стихотворения, в котором помещались, объясняет некоторые из недостатков. Но можно заметить и другие оплошности: он и «друг государства», и «правды друг», и «множество заслуг» имеет, к тому же «пред всеми».
В четвертой строке, по-видимому, предполагалось противопоставление, но оно не получилось: какая связь между тем, что он «наград не видел» и «не терял друзей»?
Здесь, пожалуй, будет уместным обратить внимание на нелепость соединения в одной и той же надписи латыни и английского, стихов и про¬
* Иаков Крэггз, | Направлял великую Британию по праву | и замыслу священному, | первой среди равных, к любви и | радости народа: | прожил на зависть недоброжелателей, | увы, немного лет — 35. | Ум<ер> февраля 16-го, 1720 г. (лат.).

334
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
зы. Если из двух языков предпочтительнее какой-то один, его и надо употреблять: нет никакого резону, почему могильная надпись (как, впрочем, и любая другая) составлена наполовину на одном языке, а наполовину на другом; и вообще речь кажется очень неряшливой или незаконченной, если вначале всё вразумительно сказать стихами, а затем попытаться повторить то же самое с помощью прозы. Такая эпитафия похожа на речь иностранца: у него слова мешаются с жестами.
V.
НАЧЕРТАНО В ПАМЯТЬ О МИСТЕРЕ РОУ,
ПОХОРОНЕННОМ В ВЕСТМИНСТЕРСКОМ АББАТСТВЕ603
В сей урне, Роу, твой почиет прах,
А Драйдена могила в двух шагах,
Под камнем грубым поселился тот,
И от тебя к нему тропа идет.
Покойся с миром, благородна тень!
Блажен твой гений, в светлый явлен день!
Тебе жена надгробье возвела,
А вся страна и слова не нашла.
Главный изъян этой эпитафии Роу в том, что о самом Роу говорится мало; больше — о надгробье Драйдена, установленном неподалеку; впрочем, сведения о них обоих очень скупы.
Слова «Покойся с миром, благородна тень» звучат слишком язычески для христианского храма: античный культ и так испортил почти все наши сочинения, даже эпитафию не пощадил. Пора бы нам перестать фантазировать над гробом и всерьез задуматься о смертном конце.
VI.
НА СМЕРТЬ МИССИС КОРВЕТ,
УМЕРШЕЙ ОТ РАКА В ГРУАИ604
Лежит здесь дамы скромной идеал.
Бог ум ей трезвый и рассудок дал,
Ценила лишь победы над собой,
Жила без хитрости — то знал любой.

Поуп
335
Душа не ведала обид, страстей,
Была мила лишь Добродетель ей.
Покорна так, безропотна во всём,
Душевность с волей жили в ней вдвоем,
Удары все, как злато, приняла,
Стерпела муки и святой ушла.
Я всегда думал, что из всех эпитафий, писанных Поупом, эта — лучшая. Она повествует о нраве, ничем особым не выдающемся, лишенном блеска, однако именно такая непритязательность воплощает собой блаженство жизни, именно ее выберет всякий мудрый человек в надежные спутники на закате дней своих, когда, усталый и разочарованный шумом, людскими праздностью и тщеславием, удаляется он на покой, ища тишину и уединение. Именно такой тихий нрав, который глупец не заметит, а светский щеголь выставит на посмешище, потребно было описать и оценить по достоинству. Только Поуп с его гением и мог показать всё благо жизни в домашнем кругу, текущей своим неприметным ходом, без торжеств и потрясений, и сделать это так умело, чтобы публика прислушалась с почтением. Тем прискорбнее, что в стихах не нашлось места для имени этой славной женщины.
Если рассматривать каждую строчку этой надписи в отдельности, то к ней, пожалуй, будет меньше претензий, чем к остальным. В ней нет ни одной плоской фразы, исключая разве что ту, где сказано: «Была мила лишь Добродетель ей». Мне, впрочем, довелось слышать от одной дамы605, большой красавицы и умницы, что четвертая хвалебная строка в эпитафии не выдерживает критики — настолько неестественно и фальшиво она звучит. Оставляю это на суд женщин.
VII.
НАЛПИСЬ НА ПАМЯТНИКЕ АОСТОПОЧТЕННОМУ РОБЕРТУ ЛИГБИ И ЕГО СЕСТРЕ МЭРИ,
ВОЗДВИГНУТОМ ИХ ОТЦОМ ЛОРДОМ ЛИГБИ В ЦЕРКВИ ШЕРБОРНА В ГРАФСТВЕ ДОРСЕТ
В 1727 ГОДУ606
Лети, образчик младости святой,
Воздержной правды, истины честной:
Из горя соткан, радостью пленен,

336
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Без фраз цветистых всем известен он.
В твоих словах ни капли фальши нет,
Ты то сказал, что должен слышать свет.
Пример манер, изящного ума,
Поборник мира, доброта сама.
Лети! Живи! Ты в вечности теперь!
Твоей душе небес раскрыта дверь.
И ты, сестра, что с ним всегда была,
За братом вслед в могилу ты сошла.
Уплыли вы к священным берегам,
Расстались — а теперь уж вместе там!
Лети туда, блаженство где живет!
Лети скорей — тебя отрада ждет!
Примите плач насельников земли,
Пока мы к вам на небо не пришли,
И ты, плита, сумеешь рассказать —
Стихи лишь друг с отцом способны дать.
В этой эпитафии портрет брата дан общо и расплывчато, а о сестре сказано лишь, что она умерла. В чем и трудность эпитафии: хвалебное слово о человеке должно быть особенным и подобающим в выражениях. Впрочем, это получается не всегда даже у очень прилежных и искренних сочинителей, ибо люди по большей части «вообще не имеют своего лица»;607 они мало чем отличаются друг от друга и в хорошем, и в дурном, и поэтому сказанное об одном человеке с тем же успехом позволительно применить и к тысяче других людей. Легче всего осмеять панегирик, где говорится, что покоящийся под сим камнем имярек тогда-то родился и тогда-то умер, однако о многих людях, достойно и мирно проживших свою жизнь, только это и можно сказать, за недостатком иных сведений. Для поэзии это не тема, и, если поэт взялся за нее по долгу службы или по какой-то иной причине, будем снисходительны к отвлеченным рассуждениям, в которые он порой впадает, и к повторению одних и тех же славословий над разными усопшими.
Скудный запас хвалебных слов у человечества особенно заметен, если посмотреть, как часто Поуп в немногих своих эпитафиях вынужден был цитировать самого себя. В тех четырнадцати надгробных надписях, что он

Поуп
337
сочинил, содержится больше повторов, чем во всех его произведениях, — а ведь они немногим больше ста сорока строк! В тех же восьми строчках, описывающих нрав Дигби, нет ни одной свежей мысли, ни одного самобытного слова — все они есть и в других эпитафиях.
Самая изрядная и изящная строка — девятая, и та взята у Драйдена608. Заключение повторяет эпитафию Харкорту, только здесь оно лучше увязано и более ловко выражено.
VIII.
НА СМЕРТЬ
СЭРА ГОТФРИЛА КНЕАЛЕРА,
ПОГРЕБЕННОГО В ВЕСТМИНСТЕРСКОМ АББАТСТВЕ (1723 Г.)609
Не школы, Кнеллер, — неба ученик,
Чей мыслил холст, в природу кто проник,
Кто, века два соединив в себе,
Всё, что прекрасно, выхватил в судьбе,
Лежит. Стихи, признанья заслужил,
Награды по таланту получил.
Природы лучше он умел творить —
Ее ж теперь кому изобразить?
В этой эпитафии хорош первый куплет, второе двустишие хуже, третье портит неудачная метафора из-за слова «заслужил», которое не сочетается со «стихами», и «признанья», а четвертое, совершенно нескладное, заимствовано из эпитафии на смерть Рафаэля610.
IX.
НА СМЕРТЬ
ГЕНЕРАЛА ГЕНРИ УИТЕРСА,
ПОХОРОНЕННОГО В ВЕСТМИНСТЕРСКОМ АББАТСТВЕ (1729 Г.)611
Покойся, Уитерс! Славен ты вовек,
Отчизны друг, но прежде — человек,
Рожден сражаться, юноша лихой,
О, старого тебя ценил любой!
Бывалый воин трауром объят,
Вздыхает искренне придворный фат.

338
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Прощай, Уитерс! Пусть всегда живет Дух дерзновенный, пыл сердечный тот.
Среди мерзавцев, коих и не счесть,
Пусть остается древних с нами честь.
Словами родину не посрамим:
«Последний бритт лежит под камнем сим».
Эпитафия Уитерсу — еще один пример общих сентенций, пусть и несколько оживленных смешением разных черт характера и особенностями воинского звания.
Второе двустишие звучит резковато, общо и неприятно уху; английские восклицания редко бывают удачными, не говоря о междометии «о»: помещенное в начале фразы, оно, по-моему, всегда коробит слух.
Немного лучше вышло третье двустишие: выражение сочувствия людьми разного положения возвышает героя; впрочем, и здесь есть что- то от плоских речей мелких сатириков, которые полагают, что неискренность делает придворного бесчувственным и непроходимым лжецом по отношению к живым и мертвым.
Моя бы воля, я бы на том и закончил эпитафию, хотя следующих двух строчек мне было бы жаль, но уж слишком дорогой ценой они куплены, поэтому — долой их вкупе со следующими четырьмя!
х.
НА СМЕРТЬ ЭЛАЙДЖИ ФЕНТОНА,
ПОХОРОНЕННОГО В ИСТХЭМПСТЕЛЕ В БЕРКШИРЕ (1730 Г.)612
Сей камень, что и мрамор не затмит,
«Тут похоронен праведник», — гласит.
Пиит, невероятно одарен,
От Славы и Гордыни удален;
Враг похвалы, простых учений друг,
В тиши постигший прелести наук,
На жизнь иную с мудростью смотрел,
А в этой ни о чем не сожалел.
Природы он изведал круговерть И небо восхвалил за жизнь и смерть.

Поуп
339
Первое двустишие этой эпитафии взято у Крэшо613. Следующие два содержат свежее, оригинальное и точное похвальное слово. Здесь бы надписи и закончиться, — во второй части нет ничего, что нельзя было бы сказать про любого мудрого и достойного человека. Фентон же был настолько обаятельным, что мне безмерно жаль, что никто из поэтов или биографов не взялся основательно описать его нрав на благо потомков. Пусть он не был гением первой величины, но место во втором ряду поэтов ему всегда обеспечено, и, как бы ни порицали его сочинения злые языки, к его жизни не придерется ни один хулитель.
XI.
ПАМЯТИ МИСТЕРА ТЭЯ,
ПОГРЕБЕННОГО В ВЕСТМИНСТЕРСКОМ АББАТСТВЕ (1732 Г.)614
Был деликатен, сдержан, чист душой,
Муж — разумом, ребенок — простотой,
Ты юмором и гнев умел смирить,
Свой век мог бичевать и веселить,
Меж бедняков ты праведником был,
Среди великих неподкупным слыл,
Надежный друг — такого поискать!
Над ним, святым, нам слезы проливать.
Как много сделал ты! Обидно лишь,
Что не с героями теперь лежишь.
Мудрец и Гений с искренностью всей Воскликнут враз: «Здесь похоронен Г эй!»
По-видимому, из-за того, что наш автор благоволил Гэю, он, против обыкновения, зело потрудился над его эпитафией; хотя сказать, что она ему удалась более прочих, нельзя: порой труды поэта не увенчиваются успехом. Это наблюдение справедливо и для более широкого круга произведений, созданных воображением, кои часто подвержены влияниям, совершенно независимым от воли поэта, неведомым по своей природе случайностям, неожиданным и неподвластным ему самому воспарениям мысли, осеняющим его, казалось бы, в самую неподходящую минуту.

340
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
В первой строке повторяется одна и та же мысль: слова «был деликатен», «сдержан», судя по всему, означают одно и то же, если они, конечно, вообще что-то значат.
Хвалить Гэя за то, что он был «муж — разумом», значит оказывать ему медвежью услугу: невелика заслуга поэта — обладать мужским умом. Противопоставлять же «разум мужа» «простоте» ребенка кажется банальным и плебейским, в этом контрасте нет ни малейшего намека на интеллектуальную или нравственную значительность Гэя.
После упоминания Гэевой учтивости и кротости как главных черт его характера указание на «гнев» во втором двустишии звучит неловко, ибо столь мягкому и кроткому мужчине ничего не стоило обуздать свой «гнев».
Следующая строка неблагозвучна и топорна по смыслу; противопоставлены две крайности, и слово «бедняки», употребленное без каких-либо дополнений, звучит грубо и резко.
«Среди великих неподкупным слыть» — это действительно достоинство, заслуживающее внимания. Не то — быть «надежным другом»: достоинство от противного, проистекающее не от обладания добродетелью, а от отсутствия порока, причем наидурнейшего.
Немногое добавляют к общей картине и слова о том, что над Гэем должно «слезы проливать». Каждого усопшего оплакивает хотя бы сочинитель эпитафии, так что эта ламентация особой чести Гэю не делает.
В первых восьми строчках грамматика и не ночевала: прилагательные идут без субстантивов, а эпитеты — без субъекта615.
В заключительной же строке мысль настолько темна — мол, Гэй погребен в сердцах «мудрецов» и «гениев» (последние введены в стих исключительно для придания ему объема), — что она мало кому понятна; а если ее объяснить, ее мало кто одобрит — настолько мысль эта неприятна.
XII.
ЛАНЬ
СЭРУ ИСААКУ НЬЮТОНУ,
ПОХОРОНЕННОМУ В ВЕСТМИНСТЕРСКОМ АББАТСТВЕ616
Isaacus Newtonius:
Quem Immortalem Testantur, Tempus, Natura, Coelum:

Поуп
341
Mortalem
Нос marmor fatetur*·617.
Спала Природа в тьме так много лет,
Бог рёк: «Да будет Ньютон!» — Хлынул свет.
В этой короткой на вид эпитафии немало изъянов. Почему одна часть написана по-латыни, а другая по-английски, догадаться непросто. Противопоставить латинское «immortalis» латинскому «mortalis» — не более чем сотрясение воздуха, игра слов: «бессмертие» Ньютона никоим образом не противоречит его «смертному уделу».
Что до стихов, то выраженная в них мысль заурядна, а слова «тьма» и «свет» составляют слишком тесную пару.
XIII.
НА СМЕРТЬ
ЭАМУНАА, ГЕРЦОГА БУКИНГЕМА,
СКОНЧАВШЕГОСЯ НА АЕВЯТНААЦАТОМ ГОЛУ ЖИЗНИ В 1735 Г618
Коль юноша, что был умом силен И честностью безмерной наделен,
Отца достоинство бы уберег,
Еще одним стать патриотом мог,
Тогда б твоих не жаждал мрамор слез,
Не плакал о несбыточности грез!
Мы были б доброту узреть вольны,
Любимца и сената, и страны.
Немного почестей, наград, похвал
Всё ж светлый призрак Букингем снискал:
А род его, в искусстве и в бою Прославленный, закончил жизнь свою.
Британским остается мудрецам Вздевать в молитвах руки к небесам.
Эту эпитафию мистер Уорбертон предпочитает всем другим619 — и, по-моему, напрасно. Сказать «был умом силен» — значит изречь нечто
* Исаак Ньютон, | Чье бессмертие | Засвидетельствовано Временем, Природой, Небесами: \ Сей смертный удел | Начертан на этом мраморе (лат.).

342
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
похожее на бессмыслицу. «И честностью безмерной наделен» звучит как тавтология, а далее следуют шесть бледных скучных строк. Слово «свою» в следующем двустишии явно введено ради рифмы со словом «бою». Заключительные шесть строк получились неплохо, но и они не безупречны.
Остальные погребальные песнопения Поупа не выдерживают критики. Ему следовало бы похерить не делающий ему чести «Диалог» между ним и ею620.
В последней из своих эпитафий, обращенной к самому себе, он берет шутовской тон там, где мудрый человек, наоборот, моментально становится серьезным, и путает живого с покойником:
Камнем под этим иль под бревном,
Под дерном ли — и проч.621
Вопрос о том, под чем именно хоронить человека, решается просто: на погребении. Сочиняя свою эпитафию, Поуп пребывал в сомнении и упустил из виду главное: пока могилу не выроют, высекать надгробную надпись будет не на чем. Как говорится, не остроумничай попусту622.
На свете мало нового: даже у этой неудачной остроты Поупа, видимо, есть свой неблагозвучный источник:
Ludovici Areosti humantur ossa Sub hoc marmore, vel sub hac humo, seu Sub quicquid voluit benignus haeres Sive haerede benignior comes, seu Opportunius incidens Viator;
Nam scire haud potuit futura, sed nec Tanti erat vacuum sibi cadaver Ut urnam cuperet parare vivens,
Vivens ista tamen sibi paravit.
Quae inscribi voluit suo sepulchro Olim siquod haberetis sepulchrunT’623. ** Кости Лудовико Ариосто погребены | Под этим мрамором, или под этой землей, | Или под чем угодно его щедрому наследнику, или | Добрейшему другу, или путнику, случайно | Оказавшемуся над ним; ибо он не может | Знать своего будущего, да и пустой его труп | Немного для него значил, иначе заготовил | Бы он, пока был жив, погребальную урну; | Но, пока он жив, он приуготовил эти | Строки, желая, чтобы их высекли | На его могиле, если таковая I Будет у него когда-то (лат.).

Поуп
343
Разумеется, автор этих стихов624 и помыслить не мог, что у него когда- то появится столь прославленный подражатель.

ПИТТ
ристофер Питт, знанием о котором я собираюсь здесь поделиться (а сведения эти не в пример обширнее тех, что сегодня известны публике, чем я обязан исключительно любезности доктора Уортона1), родился в 1699 году в Блэнд- форде2, в семье уважаемого эскулапа3.
В 1714 году юного Питта приняли стипендиатом в колледж Винчестера4, и уже тогда его упражнения отличались особым изяществом отделки; неудивительно, что, вознамерившись перейти в 1719 году в Новый колледж5, Питт представил экзаменаторам законченный перевод поэмы Лукана, плод его уединенного и вольного времяпрепровождения; в то время Питт еще не знал о готовом переводе Роу6.
Этот пример отроческого трудолюбия, безусловно, достоин упоминания;7 и можно только сожалеть об утрате сочинения, появившегося на свет при столь необычных обстоятельствах. Кажется, невелика потеря, если вспомнить о библиотеках, где много книг лежит мертвым грузом; однако назвать мертвым грузом первую пробу пера у юноши, стремящегося к совершенству, язык не поворачивается, к тому же рассчитывать на большое число подражателей опыту Питта не приходится.

Питт
345
Проучившись в колледже три года, Питт получает (в 1722 году) милостью своего родственника, мистера Питта из хэмпширского Стрэтфилд- си, дом приходского священника в Пимперне в графстве Дорсет, после чего он оставляет место члена совета и учится в Оксфорде еще в течение двух лет, по истечении которых становится (в 1724 году) магистром искусств8.
Примерно в то же время он занялся переводом трактата Виды «Искусство поэзии», который тогда, после выхода в свет великолепного издания Тристрама, был у всех на устах9. В этом переводе Питт постарался и выдержать общее благозвучие речи, и как можно тоньше приспособить размер к представленным образам: именно эти стороны поэзии особенно ценил и всемерно подчеркивал сам Вида.
Остаток жизни Питт провел в своем приходском доме, расположенном в живописном месте, о котором только и может мечтать поэт; почитаемый за благонравие, он был любим за кроткий нрав и простоту в общении. Перед чужими людьми он то ли робел, то ли испытывал к ним недоверие, но стоило ему ближе познакомиться с человеком, как вся отрешенность улетучивалась, и он приходил в благодушное настроение. Своим дружелюбием Питт снискал общее уважение, и жизнь его протекала мирно и пристойно, без великосветской суеты на зависть беднякам и без дурного тона, невыносимого для вельмож.
Установить, когда именно Питт сочинил свою поэтическую смесь, опубликованную в 1727 году10, нелегко, да и нет, пожалуй, в том необходимости: стихотворения, помеченные датами, по-видимому, были написаны очень давно и все как одно посредственные.
Успех, сопутствовавший переводу Питтом трактата Виды, воодушевил его на более серьезное предприятие: в тридцать лет он опубликовал перевод первой книги «Энеиды»11. Через некоторое время, похоже, ободренный похвалами друзей, Питт добавил к своему начинанию перевод еще трех-четырех книг поэмы12, снабдив его предуведомлением, где представил дело так, будто переводил он совершенно безучастно, по наитию, стихи словно сами собой складывались13.
Долгое время Питт испытывал пиетет перед именем Драйдена и был снедаем чувством скромности, но под конец, отбросив сомнения, он представил полный законченный английский перевод «Энеиды», который, к

346
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
моему сожалению, в недавно изданное собрание, куда включены стихи Питта, не вошел14. А как приятно было бы иметь возможность сравнить два самых лучших перевода одного и того же сочинения на один и тот же язык!
Выступая соперником Драйдена, Питт, разумеется, знал о его промахах и старался не повторять их, тем более что у него был готовый пример точной, ровной и богатой версификации: «Илиада» Поупа. Обладая такими преимуществами и огромной усидчивостью, Питт мог успешно преодолевать трудные пассажи, обходить многие подводные камни. Но если сравнить два эти перевода, то, скорее всего, окажется, что живой, энергичный Драйден увлекает читателя за собой, тогда как Питт то и дело задерживает его внимание на красоте отдельного двустишия; читатель в порыве наслаждения тут же забывает об огрехах Драйдена, а глотая с холодным безразличием Питтовы стихи, оставляет без внимания его находки; Питт приятен критикам, а Драйден — публике; Питта цитируют, а Драйденом зачитываются.
Сей подвижнический перевод доставил Питту заслуженные лавры, только насладиться ими сполна ему не довелось, ибо в 1748 году он умер и был похоронен в Блэндфорде; надпись на его могильном камне гласит:
В память
о Кр. Питте, священнике, магистре искусств, выделявшемся
силой стихотворного таланта, а еще более — всеядной пытливостью мысли и детской простотою нрава.
Он жил как невинное дитя и умер, оплаканный близкими,
13 апреля 1748 года,
48 лет от роду.

ТОМСОН
жеймс Томсон родился 7 сентября1 1700 года в Эднаме, в графстве Роксбург2, где у его отца, славного своею набожностью и усердием священника, был приход. Мать Томсона, по имени Хьюм3, была совладелицей небольшого поместья, полученного ею по наследству. В Шотландии духовное кормление редко приносит крупный доход, и, возможно, поэтому живший по соседству священник мистер Риккартон, сочувственно наблюдавший за тем, каких трудов стоит мистеру Томсону поднимать девятерых детей, и рано заметивший многообещающие дарования Джеймса, взялся быть наставником отрока и снабжать его книгами.
Простейшие начала знаний Томсон получил, учась в школе в милом его сердцу, судя по поэме «Осень», Джедбурге;4 впрочем, школьный его наставник отнюдь не выделял юношу среди остальных учеников, несмотря на то, что тот с младых ногтей радовал ментора и своих друзей стихотворными сочинениями, которые ему самому настолько не нравились, что он из года в год первого января сжигал всё, что написал за год до того.

348
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
После школы Томсон переехал в Эдинбург, но не прошло и двух лет, как отец его умер, мать осталась одна с детьми, но она не растерялась, заложила свою долю крошечного поместья и на эти деньги поднимала семью, потом перевезла их всех в Эдинбург и еще застала то время, когда сын ее обрел славу.
Друзья Томсона прочили ему путь священника. Образ его жизни в Эдинбурге напоминал школьные годы: ничем особым он не выделялся, надежд не подавал — пока не приспело время представить на традиционных чтениях свое объяснение псалма. Оказалось, его декламация отличается таким поэтическим изяществом, что профессор богословия мистер Хэмилтон даже упрекнул Томсона за малопонятную широкой аудитории речь, а один из прозвучавших в его переложении оборотов назвал неприличным, чуть ли не богохульством5.
Считается, что после той отповеди Томсон оставил мечты о богословском поприще и с удвоенной силой принялся возделывать ниву стихотворную, хотя и там всё было отнюдь не безоблачно: он показывал свои опусы разным людям, и среди них всегда находились такие, кто, возомнив себя критиками, ругали его сочинения, но были и другие, более снисходительные в своих суждениях, и они-то не давали Томсону опустить руки и впасть в уныние.
Он рано догадался, что единственное место, где у поэта есть шанс быть замеченным, где обстановка не исчерпывается лишь мелким соперничеством и тайной недоброжелательностью, где рано или поздно дарование оценят по достоинству и тогда оно быстро завоюет симпатии друзей, которые только и ждут одобрения публики, это Лондон. И вот, воодушевленный советом одной знакомой его матери, дамы благородного звания6, обещавшей ему то ли поддержку, то ли помощь, которой он, впрочем, так и не дождался, Томсон пустился на поиски покровительства и славы — отправился в Лондон.
Там он разыскал мистера Моллета7, в то время служившего наставником сыновей герцога Монтроза. Томсон предусмотрительно запасся рекомендательными письмами к нескольким влиятельным особам, аккуратно завязав pix в носовой платок, но, очутившись в уличной толпе, с любопытством глазея по сторонам, где ему всё было внове, он совершенно забыл о содержимом своих карманов и не заметил, как у него стащили весь его золотой запас свидетельств8.

Томсон
349
Первым делом ему требовались башмаки9, а всё его богатство при острейших нуждах составляла поэма «Зима», на которую не находилось покупателя, пока наконец Томсону не удалось уговорить мистера Милла- на10 приобрести рукопись за небольшую плату, о чем тот тут же пожалел; и, наверное, на том всё и закончилось бы, не попадись поэма на глаза мистеру Уотли, человеку в литературных кругах небезызвестному11, а он так восхитился прочитанным, что стал расхваливать поэму буквально на каждом углу. Почтил Томсона своим вниманием и Аарон Хилл12, и тот в благодарность мэтру за доброту и за неимением друзей и денег стал ублажать его в каждом слове своих услужливо-льстивых посланий.
«Зима» вышла с посвящением сэру Спенсеру Комптону13, который, однако, лишь тогда снизошел до автора, когда Аарон Хилл познакомил его с опубликованными в одной из газет стихами, обращенными к Томсону, где осуждающе говорилось о пренебрежении, выказываемом вельможами по отношению к людям даровитым. Вскоре Томсон получил в дар двадцать гиней, о чем сообщил в письме к мистеру Хиллу:
В прошлый раз я намекнул, что субботним утром был принят сэром Спенсером Комптоном. Оказывается, одно известное лицо справлялось у него обо мне без моего ведома, и сэр Комптон сообщил, что я никогда к нему не обращался. Тогда сие известное лицо поинтересовалось у сэра Комптона: не возражает ли он против моего визита? Их сиятельство не возражали, и всё то же известное лицо вручило мне верительное письмо к их сиятельству. Визит прошел, как говорится, по-светски: несколько любезностей, после чего мне поднесли двадцать гиней. Должен признаться, это намного больше, чем я заслуживаю своим скромным сочинением, и не нахожу никакого другого объяснения столь щедрому подношению, кроме великодушия их сиятельства14.
Постепенно эта поэма завоевала симпатии публики, хотя поначалу она всех отпугивала, как отпугивает всё новое и дерзкое; и за первым изданием очень быстро последовало второе.
Отныне репутация Томсона пошла вверх, и круг его друзей ширился с каждым днем; искал с ним знакомства и доктор Рандл, позднее снискавший славу вольнодумца:15 узнав Томсона поближе, он настолько проникся его достоинствами, что порекомендовал его лорду-канцлеру Тэлботу16.

350
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Издавали «Зиму» чаще всего не только с предисловием и с посвящением, но и с хвалебными стихами мистера Хилла, мистера Моллета (или Мэллока, как тогда его называли) и Миры (под этим псевдонимом скрывалась одна когда-то слишком хорошо известная особа)17. Читателю остается только гадать, почему ни одно из этих дополнений, украшавших и «Зиму», и другие времена года, не вошло, против обыкновения, в собрание сочинений Томсона.
На следующий год (в 1727-м) Томсон опубликовал сразу три своих сочинения: давно задуманное «Лето»18, «Стихи на смерть сэра Исаака Ньютона», написанные с позиций строгой философии благодаря наставлениям мистера Грея19, а также поэму «Britannia»*, эту своего рода поэтическую инвективу, исполненную праведного гнева по поводу ретроградов министров, которые не спешат покончить с набегами испанцев20. Последняя недвусмысленно рисовала Томсона сторонником оппозиции, что лишало его всякой надежды на расположение двора.
Посвятить свое «Лето» Томсон хотел лорду Биннингу, в чьем доме он нашел очень теплый прием, рассчитывая таким образом выразить свою благодарность, однако лорд Биннинг, согласившись было принять посвящение, затем отказался от этой чести ровно из тех же добрых побуждений, что руководили им в самом начале, и посоветовал Томсону посвятить поэму мистеру Доддингтону21, человеку более влиятельному и потому более полезному для поэта, заинтересованного в связях и богатых покровителях.
Еще через год в свет вышла «Весна» с посвящением графине Херт- форд22, имевшей обыкновение ежегодно приглашать к себе летом в поместье кого-то из поэтов, дабы он руководил ее поэтическими штудиями. Однажды эта честь выпала Томсону, а он, презрев возложенную на него обязанность, предавался бахусу в компании с лордом Хертфордом и его приятелями; разумеется, более Томсона в дом графини не приглашали.
И «Весна», и «Лето» служили прелюдией к «Осени», которую, однако, Томсон воспевать не спешил; он обратился к ней лишь в 1730 году, когда готовил к выходу в свет сборник своих сочинений23.
В 1727 году Томсон завершил трагедию «Софонисба»;24 готовящаяся премьера сопровождалась невиданным ажиотажем: на каждую репети-
сБритания» (лат.)

Томсон
351
цию съезжался весь лондонский бомонд, которому не терпелось увидеть, какое зрелище ждет публику. Впрочем, по словам очевидцев, реакция была сдержанной, после показа зрители покидали зал, словно после воскресной проповеди.
Особенного успеха трагедия не имела. Но вкус публики — вещь непредсказуемая, он зависит от разных мелочей, вроде слабенькой строчки, прозвучавшей в постановке:
О, Софонисба, Софонисба, о!
Этот возглас подхватили, спародировали, и по городу пошла гулять шутливая песенка:
О, Джемми Томсон, Джемми Томсон, о!25
Я слышал от Сэвиджа, что первую часть Пролога к «Софонисбе» писал, но не дописал Поуп, а заканчивал его уже Моллет26.
Вскоре доктор Рандл исхлопотал для Томсона должность ментора, и тот отправился путешествовать вместе со старшим сыном канцлера мистером Чарлзом Тэлботом27. Он был еще довольно молод, новые впечатления его влекли, он не закоснел в своих идеях, был не прочь расширить свой кругозор, и, как всякому активному и разностороннему уму, ему было не чуждо любопытство. Нетрудно представить, с каким упоением он предался радостям интеллектуального пиршества, день за днем вкушая плоды просвещения, живя в свое удовольствие, не смущаясь расходами и надеясь по возвращении иметь твердый достаток.
То было время, когда долгое противостояние сэру Роберту Уолполу закончилось громкими призывами по всей стране к свободе и речам в ее защиту, хотя недостатка в ней никто не испытывал и никакая опасность ей не грозила. Томсон же, разъезжая по континенту, познал (или решил, будто познал) разные беды, проистекающие от тиранического правления, и задумал написать пространнейшую поэму о пяти частях под названием «Свобода».
Пока он трудился над первой частью, мистер Тэлбот умер28, и Томсон, получивший место секретаря Канцлерского суда за свои менторские обязанности, почтил память своего подопечного в первых строках поэмы29.
Два года потребовалось Томсону, чтобы завершить сей великий труд, а когда поэма была закончена, он объявил ее самым возвышенным своим

352
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
сочинением; впрочем, мнения автора и читателя редко совпадают. Как ни взывала «Свобода» к единомышленникам, убеждая их проникнуться ее самовосхвалением и вознаградить панегириста, все ее призывы остались втуне: хвалебные реляции были обречены на забвение и прозябание в пыли и паутине; поэма оказалась самым неудачным детищем Томсона.
Читатели не ошиблись: монотонное повторение образов постепенно наскучивает, а пустое перечисление примеров в подтверждение очевидных истин быстро приедается.
Сегодня найти поэму в ее первозданном виде невозможно; сэр Джордж Литлтон, готовя к печати посмертное издание собрания сочинений Томсона30, настолько вольно обошелся с нею, введя чудовищные сокращения, что оправдать содеянное редакторскими соображениями или дружеской услугой ни при каких условиях нельзя, ибо в этом видна явная тенденция снизить доверие общества и опорочить авторов, заставив pix писать под диктовку постороннего человека. Я многое дал бы за то, чтобы увидеть поэму в том виде, в каком она вышла из-под авторского пера.
Словом, жил себе Томсон безбедно и беззаботно и даже на какое-то время, видимо, забросил стихи; но вскоре ему вновь пришлось взяться за перо по причине смерти канцлера, ибо место его было объявлено вакантным, и, хотя лорд Хардуик придерживал его для Томсона, тот не торопился заявлять на него свои права, то ли стесняясь, то ли возгордившись, то ли по какому-то другому, столь же ничтожному поводу; тем всё и закончилось: уговаривать Томсона не стали31.
Так он снова оказался на мели; и тут ему опять повезло: принцу Уэльскому понадобилась помощь с завоеванием популярности32, и он через мистера Литлтона провозгласил себя покровителем остромыслия; на аудиенции его светлость ненароком поинтересовались у Томсона состоянием его дел, и тот сказал, что «они пребывают в еще более поэтическом беспорядке, чем прежде», после чего ему назначили пенсию в сто фунтов годовых.
Отныне вынужденный писать, Томсон в 1738 году сочинил трагедию «Агамемнон», значительно сократив ее для постановки на сцене33. Ее ждала судьба большинства пьес на мифологические темы: публика стойко высиживала представление, но полюбить не полюбила. Премьера шла с

Томсон
353
таким скрипом, что после спектакля Томсон не сразу появился на дружеском ужине, а когда все-таки пришел, то объяснил свое опоздание тем, что на премьере его прошиб холодный пот и он совершенно испортил себе парик и вынужден был пойти к цирюльнику, чтобы тот привел его в божий вид, иначе ему было стыдно появиться перед друзьями.
За свою пьесу он переживал всей душой; если мне не изменяет память, во время представления он сидел на галерке, и было слышно, как он декламирует реплики вместе с актерами; продолжалось это до тех пор, пока кто-то на него дружески не шикнул. Премьеру «Агамемнона» почтил своим присутствием Поуп, при его появлении зал встал, разразившись аплодисментами34.
Примерно в это время был введен Закон о лицензировании пьес35, и первой жертвой нового закона пала трагедия мистера Брука «Густав Ваза»36, утрату которой публика постаралась возместить более чем щедрой подпиской; следующими на очереди оказались «Эдуард и Элеонора» Томсона37. Сегодня трудно объяснить, чем был вызван запрет и той, и другой пьесы. Понесенные убытки Томсон тоже пытался покрыть подпиской, но, насколько это ему удалось, я сказать не могу.
Когда среди публики поднялся ропот на несправедливое обращение с Томсоном, кто-то из правительственных газетчиков заметил, что «Свобода, какую позволил себе Томсон, ни в какое Время года не согласуется с Британией»38.
Вскоре после той истории Томсона подрядили, вкупе с мистером Моллетом, писать маску «Альфред», которую играли перед принцем Уэльским в Клифден-хаус39.
За нею в 1745 году последовала трагедия «Танкред и Сигизмунда», оказавшаяся самой успешной у Томсона: она до сих пор не сходит со сцены40. Вообще по своему дарованию, а может быть, и литературной наклонности Томсон не был расположен писать трагедии. Настоящего понимания трагического у него, по-видимому, не было, а его описательнорасплывчатый стиль был под стать скорее декламации, чем диалогу.
Тем временем большие полномочия получил друг Томсона мистер Литлтон41, и он пожаловал Томсону место генерального инспектора Подветренных островов42 — назначение это, за вычетом жалованья заместителю, приносило Томсону около трехсот фунтов в год.

354
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Последнее, что Томсону удалось опубликовать при жизни, это давно задуманный им «Замок праздности»43, который он в конце концов завершил с великим тщанием. Первая песнь начинается будоражащей воображение картиной праздного великолепия44.
Наконец-то у Томсона появился достаток, однако радость была недолгой: совершая водную прогулку из Лондона в Кью, он простудился, занемог, перенес на ногах осложнение, закончившееся лихорадкой, которая его доконала: 27 августа 1748 года Томсон умер. Похоронили его в церкви в Ричмонде под безымянным камнем45, зато в Вестминстерском аббатстве в честь пиита был воздвигнут памятник46.
Роста Томсон был выше среднего и «толще, чем подобает барду»47, с лицом невыразительным, телосложения грубого, угрюмый и мрачный с виду; при посторонних он молчал, насупившись, и оживлялся только в компании самых близких друзей, которые в нем души не чаяли.
После Томсона осталась трагедия «Кориолан», которую ради родных поэта постарался воплотить на сцене его душеприказчик и благодетель сэр Джордж Литлтон, а трагик Куин, связанный с Томсоном узами давней и нежной дружбы, прославил своим исполнением Пролога, когда он с неподдельным чувством прорыдал: «Я — не актер»48. Дружба Томсона с Куином завязалась к большой чести последнего: говорят, что Куин, еще не будучи знакомым с Томсоном и зная о его гении лишь понаслышке, внес за него внушительный залог, тем самым помогая Томсону избежать ареста;49 дальнейшая же pix дружба делает честь им обоим, ибо добрыми друзьями люди становятся отнюдь не всегда из чувства долга. Сборы от постановки трагедии оказались солидными; часть pix пошла на уплату долгов Томсона, а остальное передали его сестрам50, с которыми он жил в разлуке и которых, тем не менее, любил самым трепетным образом, судя по приводимому ниже письму, полученному мной от мистера Босуэлла; и мне доставляет огромное удовольствие процитировать это послание, ибо оно лишний раз позволяет засвидетельствовать братское чувство Томсона к своим родным, а мне, конечно, выразить признательность за эту дружескую услугу мистеру Босуэллу.

Томсон
355
Хэгли, Вустершир, 4 октября 1747 г.
Дорогая сестрица!
Я надеялся, Вы знаете меня вполне, чтобы не принять мое молчание за недостаток нежной привязанности, в которой Вы, по своему обыкновению, меня всегда только укрепляли. Не думайте, что если я редко пишу письма, то я и друг, и брат тоже никудышный. Справедливости ради признаюсь Вам, что в своих чувствах я постоянен и верен; и даже если бы я что-то и имел против Вас (чего у меня и в мыслях нет), то я прежде всего подумал бы о собственных слабостях, коих у меня так много, что мне не остается ничего другого, как уметь прощать и быть великодушным.
Известие о том, что Вы счастливы в замужестве и живете безбедно, доставило мне поистине сердечное удовлетворение; впрочем, будь оно по-другому, мое нежное к Вам чувство лишь стало бы сильнее. Жаль, не довелось нашим добрым любящим родителям дожить до той поры, когда они могли бы воочию убедиться в моей бесконечной человеческой благодарности за их труды (вернуть их малую толику было бы для меня самым большим наслаждением), но поскольку так случилось, то единственное, как я могу их отблагодарить, — это быть добрым к тем, кто остался после них: Богу было угодно прибрать нашу бедную Лизи, а живи она, Он бы свидетельствовал — я говорю правду, а я бы и дальше радовался, что моя родная сестра заслуженно ценима и любима. Да пребудет она в счастии, а нам здесь, на земле, надо трудиться дальше, пока отпущен срок; и да не оставит нас радость и благодарность в трудах наших, и да наполнит сердца наши надежда на скорую встречу на покойном берегу, где, вкушая блаженство, мы добром помянем и бури, и тяготы земной жизни. Вы поступили правильно, назвав дочь именем Лизи: вы вместе росли, вместе пережили много бед, а ничто так не смягчает сердца и не сближает, как общие несчастия, поэтому я думаю, вы питали друг к другу особенно нежные сестринские чувства. Будь в моей власти хотя бы немного облегчить Вашу участь, я бы сделал это с превеликим удовольствием. Впрочем, оставим эту тему: она хотя и не лишена приятности, но всё же навевает грусть.
Из моего письма к мистеру Беллу Вы поймете: я полностью поддерживаю Ваш здравый и беспристрастный совет этому господину;51 более того, зная мое одобрительное отношение к идее повторного брака, Вы можете спросить, почему я сам до сих пор не женился. Дело в том, что до сей поры моя жизнь в этом переменчивом мире была весьма неустой¬

356
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
чивой и зыбкой, я и подумать не мог о супружестве; теперь же, когда, кажется, и обстоятельства мои несколько поправились, а в последнее время даже и улучшились (о чем Вам, наверное, будет приятно узнать), и вроде бы самое время подумать о женитьбе, я, однако, начинаю сомневаться: а не слишком ли я стар для таких юношеских предприятий, не говоря уже о других более мелких причинах, которые могут нарушить и без того хрупкий покой таких закоренелых холостяков, как я. Впрочем, не могу за себя полностью ручаться: если мне случится побывать в Шотландии (а планы у меня такие есть), — как знать? я вполне могу соблазниться идеей, которая требует единственно верного решения. Я всегда думал, что лучших жен, чем уроженки Шотландии, не сыскать, но разве они же и не самые несчастные, брошенные теми, кто мог бы жениться, а их вместо этого носит по всему миру? Да, есть такие, у кого голова на плечах и кто возвращается, дабы найти свою половину.
Вот видите, я уже начинаю интересоваться шотландскими барышнями. Оставим этот скользкий предмет. Обещайте же писать мне хотя бы иногда, а я постараюсь исправиться и отвечать без промедления. Кланяйтесь от меня Вашему мужу,
засим остаюсь
нежно любящим Вас братом.
Джеймс Томсон.
(Адресовано миссис Томсон из Ланарка)52
Сгоряча Томсон мог отдать последнее, но заставить себя подняться на какое-то хлопотное дело ему было трудно: он не задумываясь вытряхивал содержимое кошелька, если того требовал случай, однако он и пальцем не пошевелил бы, чтобы похлопотать за кого-то или воспользоваться своим влиянием ради другого человека, настолько ему было лень. Справедливости ради следует заметить: дела ему не было ни до кого, включая и себя. Он немало страдал от собственной лености и всё же так от нее и не избавился; примечательно — он ясно осознавал эту сторону своего характера, недаром поговаривал о том, чтобы написать восточную сказку о «Человеке, обожавшем рассеянность»53.
К отличавшим его странностям можно отнести из рук вон неуклюжую и невнятную манеру чтения любого хоть сколько-то возвышенного или торжественного сочинения. Однажды его косноязычную речь услы¬

Томсон
357
шал Доддингтон, известный златоуст: не выдержав такого издевательства, он вырвал из рук Томсона листок, сказав, что тот не разумеет собственных стихов54.
Биограф Томсона как-то заметил: жизнь автора лучше всего познается через его сочинения;55 так вот, к Томсону это наблюдение не очень подходит. Мне рассказывал Сэвидж, близко его знавший56, как одна дама однажды при нем похвасталась, будто может из стихов Томсона легко вывести три черты его характера: во-первых, Томсон — «большой воздыхатель; во-вторых, он обожает плавать, и, в-третьих, он — само воздержание»;57 а Сэвидж на это в разговоре со мной сказал: Томсон никакой не воздыхатель, а большой охотник до дам, в холодную воду его не загонишь, и нет такого удовольствия, которым бы он не соблазнился. Впрочем, тот же Сэвидж с неизменным восторгом отзывался о компанейских качествах Томсона, его умении ценить и беречь дружбу, о том, что он не забывал старых друзей и тогда, когда их дорожки давно разошлись.
Писатель же Томсон достоин одной весьма редкой и высокой похвалы: он оригинально мыслит и мысли свои оригинально выражает. Его белый стих столь же не похож на стих Милтона или любого другого пиита, сколь рифмы Прайора не похожи на рифмы Коули. У Томсона всё свое: размеры, паузы, строй речи, он ни у кого не списывает, никому не подражает. Он всегда думает по-своему, и всегда это получается гениально; на Природу и Жизнь он смотрит глазами истинного поэта, и взгляд этот подмечает всё, что питает воображение, схватывает всё, что может только объять мысль, не пропускает ни единой мелочи. Недаром читатель «Времен года» дивится тому, как он мог раньше не замечать картин, запечатленных Томсоном, почему раньше не испытывал переживаний, которые тот ему внушает.
Сочинения Томсона суть тот редкий случай, когда белый стих кажется уместным, ибо, употреби он рифму, это повлекло бы за собой постоянную перебивку смысла, что безусловно нарушило бы и широкую панораму общих воззрений, им очерченную, и сменяющие друг друга эпизоды.
Благодаря тому, что, описывая сцену, Томсон вглядывается во все детали, не упуская при этом общей картины, Природа предстает перед нами во всём своем пышном или пугающем великолепии. Радость Весны сменяет роскошь Лета, за ним наступает покой Осени, а там недалеко и до

358
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
леденящего ужаса Зимы: за каждой сменой времен года мы следим как завороженные. Поэт ведет нас сквозь череду обличий, сменяющих друг друга на протяжении долгих месяцев, успевая настолько заразить своим воодушевлением, что мы не в силах устоять перед живописуемыми образами и переживаниями: мы откликаемся на них всем сердцем, всеми своими помыслами. Не остается в стороне от происходящего и натуралист: к его помощи прибегают всякий раз, когда требуется усилие памяти, умение соединить одно с другим, упорядочить открытия, расширить поле обзора.
Серьезный недостаток «Времен года» состоит в отсутствии организующего принципа, однако, как его исправить, я не знаю. Описания в поэме идут сплошным потоком, и объяснить, почему одно опережает другое, невозможно; и всё же человеческая память лучше работает, когда есть какой-то порядок, и любопытство быстрее пробуждается, если не приходится долго ждать, пребывая в неведении.
Стиль у Томсона необыкновенно цветист и роскошен, как раз под стать его образам и мыслям: он им «и солнца луч, и тень»58, облекает их, подобно ослепительным одеждам, сквозь которые, пожалуй, не всегда удается разобрать очертания предмета. Такая манера слишком экстравагантна, порой даже закрадывается сомнение, не услаждает ли она в большей степени слух, нежели ум.
Впервые с поэмами Томсона я познакомился, когда они только появились в печати, а потом я обнаружил — автор их сильно переделал и удлинил, видимо, полагая, будто с годами о многом стал судить строже, приобрел благодаря книгам и беседам начитанность, открыл для себя новые перспективы. Наверное, так и есть, и в целом переделки пошли стихам на пользу; и всё же, боюсь, им не хватает, как говорил Темпл, терпкости59 — этим словечком обычно описывают привкус домашнего вина.
Что принадлежит до «Свободы», то я за нее брался, как только она вышла в свет, но потом забросил. Более не пробовал и посему ни превозносить, ни порицать не буду60.

уоттс
оэтические сочинения доктора УОТТСА были включены в недавнее собрание1 по моей рекомендации, так что всё то удовольствие или, наоборот, разочарование, какое бы ни постигло читателей при знакомстве с Блэкмором, Уоттсом, Помфретом и Ялденом, прошу адресовать мне2.
Исаак Уоттс родился 17 июля 1674 года в Саутхэмптоне, где у его отца, в чью честь, собственно, его и назвали, имелась школа-пансион для отроков из благородных семейств3. И хотя молва рисует старшего Уоттса сапожником, не знавшим грамоты, но, судя по рассказу доктора Гиббонса, он не был ни бедняком, ни простолюдином4.
Из девяти детей в семье Исаак был старшим, и он с младенчества любил книги; рассказывают, что в четыре года он по складам читал латынь — дома, я полагаю. В дальнейшем его учил латыни, греческому и ивриту священник по имени мистер Пинхорн, директор саутхэмптонской открытой школы, которому его благодарный ученик посвятил впоследствии латинскую оду5.

360
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
В школе мальчик делал столь заметные успехи, что возникло предложение организовать сбор средств в поддержку его поступления в университет, однако он твердо заявил о своем решении навсегда связать свою судьбу с диссентерами6. Вот каков был! Такого прихожанина любая Церковь Христова рада была бы принять в свое лоно.
В 1690 году Уоттс поступает в академию под руководством мистера Роу7, где находит товарищей и однокашников в лице мистера Хьюза, будущего поэта, и доктора Хорта, впоследствии ставшего архиепископом Туа- ма8. Некоторые из латинских эссе Уоттса, предположительно написанные им во время учебы в академии9, выказывают столь глубокое знание философии и богословия, какого редкий ученик достигает за гораздо более продолжительное время.
Как подсказывает Уоттс в своей «Пестрой смеси», стихотворством он занимался с пятнадцати до пятидесяти лет10, причем в юности он, видимо, большое внимание уделял латинской поэзии. Особенно хороши его стихи к брату, которые он написал в семнадцать лет и которые благодаря «дактило-хореическому» размеру11 удивительно легки и изящны. Впрочем, не все его оды таковы: попадаются среди них и жертвы тогдашнего увлечения Пиндаром, оды, писанные с таким небрежением к любым правилам версификации, какое древним и не снилось;12 и всё равно речь Уоттса, пусть даже подпорченная некоторыми огрехами, настолько богата и обильна, что не возникает сомнений: он был очень близок к совершенству.
В изучении любого предмета Уоттс следовал методу составления сжатых резюме прочитанных книг и тасования их таким образом, дабы одна система знаний расширялась посредством дополнений из другой системы, и таким способом он запоминал их содержание.
В девятнадцать лет Уоттс причастился в приходе своего наставника мистера Роу, который, по-моему, состоял в основном из индепендентов13.
По достижении двадцати лет Уоттс вышел из академии и года два жил в доме своего отца, посвятив себя наукам и благочестию, окруженный отцовской заботой; судьба воздала старшему Уоттсу сторицей, даровав ему редкое родительское счастье: дожить до той поры, когда он своими глазами мог увидеть, какого выдающегося положения в литературе достиг его сын и какое почтение вызывает он своим благонравием.

Уоттс
361
Затем в течение пяти лет Уоттс служил у сэра Джона Хартоппа домашним учителем его сына14, отдавая всё свободное время изучению Священного Писания; в день, когда ему исполнилось двадцать четыре года, он в качестве назначенного ассистента доктора Чонси в первый раз в жизни читал проповедь15, и, наверное, ему казалось, что он переживает свое второе рождение, стоит на пороге нового бытия.
Не прошло и трех лет, как он унаследовал место доктора Чонси, однако вскоре после рукоположения с ним случился приступ какого-то опасного заболевания, из-за которого он сильно ослабел, и прихожане решили найти ему замену в лице мистера Прайса16. Постепенно к Уоттсу силы вернулись, и он снова стал отправлять свои обязанности, а потом вдруг (в 1712 году) его сразил такой жестокий и продолжительный приступ лихорадки, что он от него так до конца и не оправился.
Друзья Уоттса не могли спокойно смотреть на его бедственное состояние и обратились за помощью к сэру Томасу Эбни;17 тот немедля взял Уоттса под свое крыло, поселил его в своем доме — и за те тридцать шесть лет, что Уоттс прожил в семействе Эбни, узы гостеприимства ни разу не были попраны, радушие оставалось неизменным: со стороны домочадцев Уоттс встречал исключительно доброту и дружелюбие, внимание и уважение. Сам сэр Томас умер спустя восемь лет после знакомства с Уоттсом, но его вдова и дочери делили с ним кров до конца его дней. Хозяйка дома умерла примерно через год после его смерти.
Подобный союз, который зиждется на взаимном благорасположении и в котором понятия покровителя и приживала обнаруживают свою полную несостоятельность, заслуживает особого памятника, и я с удовольствием представляю читателям рассказ доктора Гиббонса, который нельзя обойти вниманием уже потому, что он принадлежит человеку, вживе знающему о том, о чем очень многие только слышали.
Далее мы обращаемся к тому достопамятному событию, когда волей Провидения доктор оказался в кругу семьи сэра Томаса Эбни, и дом этот до конца жизни, на долгие тридцать шесть лет, стал для него прибежищем. Случилось так, что в самый разгар богоугодных трудов доктора Уоттса во славу Господа и на благо его современников его сразил жесточайший приступ хронической лихорадки, от которого он так до конца и не оправился и вынужден был прервать на четыре года отправ¬

362
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ление священных обязанностей. В это тяжелое время, вдвойне мучительное для человека столь деятельного и благочестивого духом, как доктор Уоттс, ему предлагает кров семья сэра Томаса Эбни, и он, приняв приглашение, остается в доме Эбни до конца своих дней. Здесь он находит ничем не омрачаемое отношение приязни и верной дружбы. Здесь у него есть всё, чтобы жизнь не была ему в тягость, и он может, не заботясь о хлебе насущном, полностью отдаваться неустанным трудам своим. Здесь он обрел семью, олицетворявшую собой благонравие, порядок, умиротворение и добродетель, истинную обитель Господа. Здесь он был облагодетельствован возможностью отдохнуть в деревне, дышать ароматом цветов, гулять по лужайкам, наслаждаться цветущим садом и другими житейскими радостями, что несут отдохновение душе и телу после праведных трудов и долгой болезни, освежают и вселяют желание вернуться к книгам с удвоенной энергией и радостью. Не случись с ним того счастливейшего события, он, на сторонний взгляд, так и продолжал бы влачить если не жалкое, то немощное существование, вдали от общины и служения на благо паствы, и, скорее всего, ему пришлось бы забросить свои занятия — или же он, не прожив и половины отпущенного ему срока, умер бы под гнетом терзавших его болезней; в любом случае, Церковь и миряне лишились бы тогда отменных проповедей и сочинений Уоттса; тогда как, живя в семействе Эбни, он сумел за долгие годы многое создать и опубликовать. Спустя несколько лет после переезда Уоттса в дом Эбни глава семейства отошел в мир иной, и бразды правления перешли к его милейшей супруге, а она, ни в чем не изменив заведенному порядку, благо богатство позволяло ей это делать, продолжала, как и раньше, со всей приязнью и почтительностью пестовать доктора Уоттса, чем осчастливила не только его, но и многих других, на кого распространялись ее великодушие и щедрость. Прожила вдова до очень почтенных лет, пережив ненадолго доктора Уоттса; таким образом, это благодаря ее доброте и расположению ее дочери, ныне здравствующей миссис Элизабет Эбни, ценившей и почитавшей доктора наравне с матерью, все те блага и радости, что он встретил при вступлении в их семейство, оставались с ним до самого конца, до того последнего мига, когда в назначенный час, подобно спелому колосу18, душа его отлетела к совершенной жизни и вечной радости19.
Если кто-то возражает против слишком длинной цитаты, хочу напомнить, что в ней описываются тридцать шесть лет, и это тридцать шесть лет из жизни самого доктора Уоттса.

Уоттс
363
С того момента, как семейство приняло Уоттса в свое лоно, ровное течение его жизни нарушалось лишь регулярно выходившими публикациями. Как часто они появлялись, я сказать не могу, но их число и разнообразие говорят о напряженном труде и широком поле деятельности20.
Уоттс одним из первых научил диссентеров обращать внимание на благозвучность речи. Свойственная им прежде грубая корявая манера излагать свои мысли отнюдь не прибавляла учености или остроты. Именно Уоттс убедил диссентеров в том, что гладкой речью можно с большей силой и экспрессией передать истовость и чистоту веры21.
Уоттс до конца жизни был преданным и прилежным учителем своей паствы, в чем убеждает чтение его трудов. Хотя роста он был невысокого, чуть выше пяти футов22, и невыразительной внешности, то, с какой серьезностью и значительностью читал он с амвона проповеди, многократно повышало их вес. Как-то в разговоре с моим другом доктором Хоксуортом23 я с похвалой отозвался о проповеднической манере мистера Фостера24, на что мой собеседник возразил, сказав, что Фостер — не чета доктору Уоттсу в искусстве чтения проповеди.
Полет его мысли и стремительность языка были таковы, что в конце жизни он перестал заранее составлять конспекты текущих проповедей, а лишь набрасывал тезисы и записывал некоторые детали, в остальном полагаясь на успешный экспромт25.
Жестикулировать ради вящего красноречия было не в его правилах, он не видел связи между движениями тела и богословской истиной.
Заканчивая важную каденцию, он всегда делал паузу, позволяя слушателям проникнуться должным впечатлением.
Его деятельность не ограничивалась проповедями и публичными наставлениями: он заходил в дома, беседовал с прихожанами, стараясь употребить всё возможное влияние, какое доставляет личное общение, для распространения веры.
От природы Уоттс был горяч, но жизнь научила его мягкости, смирению и терпимости. Особенно ласков он был к детям и к нищим. Всё то время, пока он жил в семействе Эбни, треть своего годового дохода, который не превышал ста фунтов, он жертвовал в пользу бедных; что же принадлежит до детей, то он при первой возможности сходил с котурнов высокой науки, богословия и остромыслия, дабы написать духовные песно¬

364
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
пения и наставления для тех, у кого едва прорезались первые проблески разумения и кто нуждается в постепенном движении к просветленной жизни. Писатель, который сегодня состязается с Локком26, а назавтра составляет книжку вопросов и ответов для четырехлетних детишек27, не может не внушать почтительного уважения каждому, кто знает, какими принципами обычно руководствуются в своих поступках взрослые. Наверное, самый трудный урок, которому нас учит смирение, состоит в добровольном отказе от ученого зазнайства.
Будучи человеком энциклопедического ума, бесконечно любознательным, способным долго и усердно трудиться, Уоттс оставил после себя огромное количество сочинений на самые разные темы. Я лишь бегло знаком с его богословскими трудами, но и этого достаточно, чтобы восхититься его неизменной доброжелательностью по отношению к оппоненту и сдержанностью его критики. Он не только на бумаге, но и в мыслях своих умел оставаться милосердным, не поступаясь верой.
Из философских сочинений Уоттса в университетах читают «Логику», поэтому последняя не нуждается в дополнительных рекомендациях; если же кто-то сомневается в авторстве Уоттса, полагая сей труд частично заимствованным у Леклерка28, то такому скептику следует признать: человек, который берется упорядочить или развернуть на примерах ту или иную философскую систему, не может считаться самозванцем.
Если же говорить о метафизических рассуждениях Уоттса, то еще мистер Дайер, ныне покойный, подметил, что Уоттс спутал идею пространства с идеей пустого пространства29, упустив из виду важное обстоятельство: если пространство может существовать без материи, то материя в своей протяженности вне пространства существовать не может.
К редким книгам, доставившим мне истинное удовольствие, я отношу «Усовершенствование ума»30 Уоттса: хотя изложенные в этом трактате положения восходят к «Опыту о человеческом разумении» Локка31, способ их толкования и объяснения, избранный Уоттсом, позволяет с полным основанием удостоить автора самой высокой похвалы за столь полезный и приятный труд. Наставника, проглядевшего это сочинение Уоттса и не включившего его в список рекомендуемых книг, можно с полным правом призвать к ответу за пренебрежение своими менторскими обязанностями.

Уоттс
365
Я уже упоминал: богословские трактаты Уоттса отличаются от других его сочинений, но дело в том, что все его труды можно назвать богословскими, ибо он неустанно радел о душе, и любая тема, за какую бы он ни взялся, получала богословское разрешение. Все его труды проникнуты верой, ибо по-другому он не мыслит; он с полным правом мог бы написать: «Theologiae Philosophia ancillatur»*’32 — «философия служит богословскому наставлению»: даже одна страница, прочитанная из Уоттса, если не делает человека добрее, то, по крайней мере, внушает ему желание стать лучше. Читая, человек невольно прислушивается к ноткам увещевания, и внезапно его посещает желание помолиться, хотя книгу он открывал с единственным намерением поразмышлять.
Поэтому вручение Уоттсу в 1728 году университетами Эдинбурга и Абердина почетного диплома, давшего ему право именоваться доктором богословия, представляется более чем заслуженным33. Если бы университетские регалии всегда распределяли столь же умно, цены им не было бы.
После этого Уоттс еще долгие годы трудился, проповедовал, сеял добро, вразумляя и наставляя прихожан собственным примером на путь истинный, пока физическая немощь и преклонный возраст не поставили предел исполнению самой трудоемкой части обязанностей священника — службе, и тогда Уоттс предложил прихожанам урезать свое жалованье, но те не приняли его отставку34.
Силы его постепенно таяли, он всё меньше двигался, потом слег; так продолжалось какое-то время, а 25 ноября 1748 года он тихо, без страданий отошел на семьдесят пятом году жизни35.
Мало кто остался в памяти потомков такой же светлой личностью, как Уоттс, а воздвигнуть памятники, исполненные столь же многотрудного смирения, какие воздвиг он, удалось еще меньшему кругу людей. Уоттс написал руководства для всех возрастов — от лепечущих по складам младенцев до просвещенных читателей Мальбранша36 и Локка; он досконально изучил телесную и духовную природу, научил других постигать искусство рассуждения и науку звезд37.
Таким образом, характер Уоттса разумнее выводить из его многочисленных разнообразных свершений, нежели на основе какого-то одного
* «Философия — служанка богословия» {лат.).

366
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
главного достижения выдвигать его на почетное место в одном роде литературы — при том, что сил у него было предостаточно, и если бы он направил их в одно русло, а не распределил по разным «рукавам», то равных ему не было бы.
Будь он исключительно поэтом, то среди стихотворцев того круга, с которым его обыкновенно объединяют, он стал бы заметной фигурой. О поэзии он судил очень здраво, тонко подмечая в стихах любые красоты и огрехи; судя по «Сражению в Дакии»38, он обладал живым и могучим воображением, питавшимся из неисчерпаемого кладезя познаний. Ухо у него было чуткое, речь отличалась изяществом и богатством. И при этом его духовные стихи39 оставляют осадок неудовлетворенности, как, впрочем, и песнопения других поэтов. Духовная поэзия с ее узким набором тем требует бесконечных повторов, а фигуры речи несовместны с ее священным характером40. Но уже хорошо, что Уоттс, в противоположность многим, достойно показал себя на этом поприще.
В других видах поэзии Уоттс почти не создал ничего, выгодно отличавшего его от литературных мужей, которые стихи пишут из баловства, и, если некоторые из его стихотворных опусов кажутся более ценными, чем другие, причиной тому лишь чуть более тщательная отделка или благоприятные обстоятельства, позволившие ему проявить изобретательность.
Уоттс злоупотребляет белым стихом и слишком часто сбивается с размера41, порой грешит неточными рифмами. Особенно плохо ему удаются имена персонажей, которые он стремится сделать нарицательными42. Строки вроде бы идут легко и гладко, и в мыслях царит праведная чистота, но стихам не хватает живости и энергии — как хорошо было бы добавить их толику к невинности и благонравию! Как бы то ни было, Уоттс — один из немногих поэтов, чьи стихи, наверное, придутся по душе юным и неопытным читателям; тот же, кому стихи или проза Уоттса навеют желание быть во всём на него похожим (кроме отступничества), да обретет счастье в подражании его великодушию к человеку и его преклонению перед Богом43.

Э. ФИЛИПС
о ж д e н и e Эмброуза Филипса1, как и ранний этап его жизни, остаются покрытыми мраком тайны: никаких сведений мне найти не удалось. Университетское образование он получил в Кембридже в колледже Святого Иоанна2, где еще студентом обратил на себя внимание света несколькими стихотворениями на смерть королевы Марии, написанными по-английски и опубликованными в университетском издании3.
Сведений о том, чем он занимался дальше, на каком поприще подвизался, до сих пор нет4. Но свои «Пасторали» он определенно опубликовал до 1708 года, поскольку они появились раньше, чем эклоги Поупа5.
Затем (в 1709 году) «The Tatler» публикует его «Поэтическое письмо из Копенгагена» с посвящением герцогу Дорсету, покровителю всех и вся6, и на эту публикацию восторженно откликается в одном из своих первых писем Поуп, говоря, что так может «писать только очень благородный человек»7.
Будучи ревностным вигом, Филипс легко протоптал дорожку к Аддисону и Стилу, однако ничего, кроме добрых слов, он, похоже, от них не

368
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
заслужил, несмотря на свой пыл неофита, иначе не досталось бы ему переводить для Тонсона «Персидские сказки»8, на что ему потом не раз пеняли, говоря, что он не побрезговал работать за полкроны. В этой книге много разделов, и если за перевод каждого он получил по полкроны, то его гонорар, по меркам писателей того времени, был весьма солидным; просто само слово «полкроны» имело плебейский оттенок9.
Подрядили Филипса заняться и пропагандой партийных принципов вигов посредством подготовки краткого пересказа «Жизнеописания архиепископа Уильямса» Хэкета10. Сам источник написан на редкость бездарно, в такой фатовато-педантичной манере, что его и сравнить не с чем. И если от манерности Филипс при составлении своего краткого переложения уберегся, то вдохнуть энергию в сей безжизненный опус у него не получилось.
В 1712 году состоялась премьера его «Несчастной матери», в которой трудно не увидеть перевод расиновской «Андромахи»11. Чтобы сочинить такую пьесу, особого дарования не требуется, однако друзья Филипса раструбили о ней во всеуслышание. До премьеры было далеко, а уже вышел хвалебный номер «The Spectator», целиком ей посвященный;12 когда же начались представления, то был напечатан еще один номер «The Spectator», повествующий о том, какое впечатление произвела пьеса Филипса на сэра Роджера;13 наконец, сама премьера, по словам Поупа*’14, сопровождалась рукоплесканьями специально приглашенной, избранной публики.
Завершал пьесу эпилог, имевший головокружительный, дотоле неизвестный английскому театру успех15. Уже на первых трех представлениях его дважды исполняли на бис, и так продолжалось в течение всего, как говорится, триумфального шествия пьесы; и до сих пор, стоит ему прозвучать со сцены, как тут же раздаются овации: это верный знак — у эпилога, пусть это и перевод с французского, своя особая счастливая судьба на английской сцене, где его исполняют и поныне, и каждый раз публика горит нетерпением его услышать.
Тем временем «The Spectator» опубликовал письмо, автор которого выражал сомнение в уместности такого рода эпилогов, и, в частности, данного эпилога16, и которое очевидно было напечатано в расчете на
* Из Спенса.

Э. Филипс
369
энергичный и колкий ответ, каковой не заставил себя ждать17. Завязалась полемика, и публика с неослабевающим вниманием и любопытством продолжала следить за происходящим. Судя по ответной реплике, самолюбие защитников эпилога было несколько уязвлено эпилогом Прайора к «Федре»18, и, пожалуй, действительно в сценическом представлении Филипса было что-то от замысла Прайора, его соперника.
Написал этот выдающийся эпилог к «Несчастной матери» Филипса бедняга Баджел19, которого Аддисон окрестил «самозванцем, набивающимся к нему в кузены»;*·20 на вопрос о том, каким образом такой недалекий человек мог так хорошо написать, Аддисон ответил: «Когда эпилог попал мне в руки, это было совершенно другое произведение»21. В семействе Тонсонов бытовало мнение (и Гэррик о нем знал), будто автором эпилога был сам Аддисон; рассказывали, как он пришел к печатнику рано утром, до отправки оттисков, на которых стояло его имя, и потребовал переправить имя автора на Баджела, объяснив это желанием помочь последнему: Баджел в те дни добивался места, и такая публикация придала бы вес его прошению22.
Итак, Филипс приобрел неплохую репутацию в литературных кругах: публика встречала его пьесу овациями; в «The Spectator» опубликовали его переводы из Сафо;23 он сделался важным и уважаемым членом клубов остромыслов и политиков; счастье само плыло к нему в руки, и важно было его удержать.
Самым первым сочинением Филипса, обратившим на себя внимание публики, были шесть его «Пасторалей»24, столь лестно живописавших Аркадию, что они, видимо, многим пришлись по душе, и не будь они, к сожалению, захвалены критикой, то, наверное, еще долго доставляли бы удовольствие читателям.
Греки и римляне с таким пиететом относились к буколической поэзии Феокрита, что ею заинтересовался Вергилий, и его «Буколики» на долгое время, видимо, стали недосягаемым образцом для тех, кто занимается искусством обучения пастухов вокалу, ибо только на излете латинской литературы о своих попытках сочинять пасторали робко заявили Немезиан и Кальпурний25.
* Из Спенса.

370
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
С возрождением же науки в Италии отношение к сочинению диалога воображаемых пастушков изменилось, когда оказалось, что оно не составляет особой трудности, ибо такая беседа не сопряжена с глубокими или утонченными переживаниями; касательно же образов и описаний, под рукой всегда есть сатиры и фавны, наяды и дриады, а для разнообразия картину природы можно украсить лесами и лугами, холмами и ручьями, и это всегда действует освежающе и не утомляет ум.
Ученые мужи того времени находили удовольствие в новых пасторалях Петрарки, писанных на латыни26. Наверное, у Петрарки имелось представление о древнегреческом языке, но в слове «эклога» он не видел никакого пастушеского смысла и потому, предположив, что значение его было искажено подражателями, назвал собственные сочинения «Жglo- gues»\ имея в виду под этим словом беседу козопасов, хотя означать оно может всего лишь беседу коз27. Последователи же Петрарки — в их числе и наш Спенсер — подхватили это новое определение.
Спустя столетие с лишним (в 1498 году) свои «Буколики» опубликовал Мантуан28, и они возымели изрядный успех, вскоре удостоившись комментария Бадиуса, и, к неудовольствию Скалигера, получили статус классических сочинений в школах;29 и, как ни сетовал Скалигер, сия недальновидная практика получила большое распространение и просуществовала долгое время: еще в начале этого столетия в некоторых второразрядных школах нашего королевства продолжали учить по Мантуану. Его слово, направленное против продажности Церкви, глашатаи разнесли далеко за пределы Италии, и это у Мантуана Спенсер научился использовать своих пастушков для создания контроверзы30.
Затем итальянцы приспособили пасторальную поэзию к родному языку: Саннадзаро написал «Аркадию» прозой и стихом31, Тассо и Гуари- ни сочинили «favole boschereccie», или «лесные драмы»32, и вскоре все народы Европы бросились наперебой писать о Тирсисе и Дамоне, Тестилисе и Филлис33.
Филипс полагает «несколько странным, что в век, столь приверженный Музам, мало кто задумывается о пасторальной поэзии»34. Однако он не прав в своем удивлении: со времен Спенсера хватало писателей, то и ** «Эклоги» (лат.).

Э. Филипс
371
дело вспоминавших об Аркадии и Стрефоне35, да и, собственно, та книга, в которой он сам попробовал свои силы как пиит, наполовину состоит из бесед Титира и Коридона, Мопса и Меналка о смерти королевы Марии36. Другое дело, что в последнее время никто не опубликовал ни серии пасторалей, ни отдельной книги: я таких случаев не знаю.
Вскоре после выхода в свет «Пасторалей» Филипса в этом же роде поэзии попробовал себя Поуп, написав совсем в иной манере четыре пасторали. Если Филипс взял в качестве образца Спенсера, то Поуп выбрал Вергилия. Если Филипс избрал для себя эталоном естественность речи, то Поуп — изящество.
К этому моменту Филипса уже вовсю обхаживали Аддисон и компания, изо всех сил старавшиеся упрочить его репутацию37. «The Guardian» разразилась полукритическим-полуисторическим опусом о пасторали38, в котором новых авторов превозносили, а Тассо и Гуарини поругивали за отвлеченные мысли и манерность; потом, и вовсе отказав итальянцам и французам от пасторальной поэзии, безымянный автор статьи торжественно вручил жезл пастушеской Музы, переходивший по праву наследования от Феокрита к Вергилию, от Вергилия к Спенсеру, — кому бы вы думали? — конечно, Филипсу39.
Это посвящение не добавило радости его сопернику Поупу, и тот затеял сравнение пасторалей Филипса со своими собственными, в ходе которого, прикрываясь себе во благо тончайшей иронией и делая это, как всегда, с непревзойденным и неподражаемым апломбом, Поуп отдал предпочтение своему визави40. Хитроумный план самовозвышения был настолько умело замаскирован, что ввел в заблуждение если не Аддисона (того было трудно провести), то Стила, который побоялся вызвать неудовольствие Поупа преданием огласке, получается, его же опуса. Тем не менее последний был опубликован (в 40-м выпуске «The Guardian»), и с того самого момента Поуп и Филипс находились в состоянии нескончаемой взаимной вражды.
На поле поэтического дифирамба или сатиры силы у этих соперников были слишком неравными; но, уступая Поупу в остромыслии, Филипс надеялся сразиться с ним на другом поле брани — политическом, и ему это удалось: он обвинил своего соперника в недоверии правительству, причем сделал это, как полагал Поуп, с одобрения Аддисона41.

372
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Но и этого Филипсу показалось мало; видя, что никто не обращает внимания на его истошные призывы, он перешел к прямым действиям и повесил на двери кофейни «У Баттона» розги «для порки Поупа»;42 тот же, судя по всему, был до глубины души оскорблен всем происходящим и доведен до белого каления, иначе не обозвал бы он Филипса «негодяем»43 в первом же издании своих писем44, а в последнем45 не стал бы припоминать старое, обвиняя его в том, что он в свое время припрятал у себя подписные листы на «Гомера», которые ему доставил Ганноверский ютуб46.
Полагаю, никто никогда и не подозревал Филипса в намерении прикарманить чужие деньги: он просто не спешил возвращать их владельцу, завидуя его благосостоянию, что с его стороны было довольно низко.
Порой люди страдают от переизбытка доброты окружающих, вот и Филипсу друзья оказали медвежью услугу своими чрезмерными восторгами в его адрес, от которых он, сам того не подозревая, сделался предметом насмешек, ибо стоило только прозвучать первому залпу нешуточной полемики, как с Филипса моментально слетели украшавшие его пышные гирлянды.
Когда трон перешел по праву наследования к Ганноверской династии и виги воспрянули, надеясь на скорое благоденствие47, Филипс, вопреки ожиданиям, не ощутил больших перемен: хотя он не поскупился на положенную в таких случаях лесть, золотой дождь, пролившийся на вигов, его по большому счету обошел стороной. Всё, что он получил от новой власти, — это членство в Комиссии по лотерее48 (в 1717 году) и не самая достойная должность мирового судьи49.
Казалось бы, после успеха своей первой пьесы Филипс должен был обратить свои взоры на театр, однако он, видимо, не горел особым желанием отдавать себя на суд публики и выжидал, почивая на лаврах уже завоеванной славы, пока наконец спустя девять лет (в 1721 году) он не произвел на свет трагедию «Британец», которую, возможно, в то время и приняли на ура, но ныне о ней уже никто не помнит, при том что следует признать: в этой трагедии есть одна сцена, написанная с подлинным драматургическим мастерством и исполненная истинно поэтического духа, — это сцена между британским правителем Вэноком и римским военачальником Вэленсом50.

Э. Филипс
373
И всё же было бы неверным назвать времяпрепровождение Филипса в те годы, когда он ничего не публиковал, пустым, ибо в один год с постановкой «Британца» вышла другая его трагедия, основанная на истории Хамфри, герцога Глостера51. Сегодня из нее помнят только заглавие.
Однако самым удачным предприятием Филипса оказалась газета под названием «The Freethinker», основанная им вкупе с единомышленниками, в частности, с доктором Волтером:52 последний, занимая в те годы скромное место приходского священника в Сатерке, оказался настолько полезен правительству, что его сначала назначили епископом Бристоля, а впоследствии поставили архиепископом Ирландии53, где до сих пор почитают и еще долго будут чтить память этого набожного священнослужителя и благодетеля.
Нетрудно догадаться, что у такого ревностного христианина, как Волтер, в публикациях не могло быть никакого вольнодумства или непристойности: название газеты подразумевало исключительно свободу от чрезмерных предрассудков. Газету затем переиздали в виде нескольких томов54, но их сегодня мало кто читает, а беспристрастная критика и вовсе игнорирует.
Болтер был не очень изрядно подкован в газетной журналистике, зато он умел быть щедрым и знал цену дружбе: возвысившись на богословском поприще, он не оставил вниманием своего былого соратника. Будучи осведомленным о более чем скромных средствах Филипса, Болтер отделил ему от своих щедрот: взял его с собой в Ирландию, сделал своим секретарем и наделил его достаточными полномочиями, чтобы тот стал членом Ирландского парламента от графства Арма.
В декабре 1726 года Филипс был назначен секретарем лорда-канцле- ра55, а в августе 1733 года он получил должность судьи в церковном суде по делам наследования привилегий.
После смерти своего благодетеля56 Филипс еще оставался какое-то время в Ирландии, но тяга к родным местам возобладала, и он вернулся в Лондон (в 1748 году), не застав в живых почти никого из своих друзей и недругов, включая своего заклятого врага Поупа. Но был еще жив герцог Ньюкасл, которому Филипс и посвятил однотомное собрание своих стихов57.

374
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Последние годы жизни Филипс, несомненно, рассчитывал пожить в свое удовольствие, не думая о хлебе насущном, недаром он обеспечил себя пенсией в четыреста фунтов годовых;58 однако мечтам его сбыться было не суждено: его разбил паралич, и 18 июня 1749 года на семьдесят восьмом году жизни он умер59.
По характеру Филипс был отчаянный смельчак, изрядно фехтовал на шпагах, шутить не любил, говорил беспрекословным тоном — это всё, о чем мне довелось услышать. Еще, по словам мистера Инга, одного большого знатока из Стаффордшира, Филипс был весьма чувствителен к критике, насколько можно судить по одной-единственной истории, слышанной мною от Инга. «Однажды мы с Филипсом оказались за одним столом, — рассказывал Инг, — и я у него спросил: “Как так получилось, что у вас царь Эпира пасет быков и говорит: “Меня подстегивает любовь”? Филипс в ответ будто воды в рот набрал, больше ни слова не проронил»60.
Что принадлежит до «Несчастной матери», то трагедия эта по большей части все-таки не Филипса61, и посему разбирать ее нет смысла; две другие его трагедии, по-моему, так себе: ни дурны, ни хороши. Из стихотворений Филипса, включенных в недавнее собрание, всяческой похвалы заслуживает «Письмо из Дании»;62 да и «Пасторали», причисленные стараниями литератора из «The Guardian» к четырем истинным творениям пастушеской Музы63, вполне достойны. То обстоятельство, что в этих последних описывается несуществующая и никогда не существовавшая жизнь, не должно вызывать сомнения: такова условность пасторали. Благозвучные строки попадаются у Филипса и в других стихотворениях, а вот сила и остромыслие встречаются лишь изредка. Недаром Поуп и его окружение прозвали Филипса Амброзийным:64 у него самые приятные стихи — это короткие вирши, коими он ублажал всех подряд, невзирая на нрав и лета, от «кормчего» Уолпола до кормилицы мисс Палтни65. Размер в них гладкий, ровный; речь плавная, почти без сбоев. Они довольно легковесны, что, впрочем, не помешало бы им найти немало восторженных поклонников, будь они написаны Аддисоном: люди готовы восхищаться безделками только тогда, когда они знают, что их автор способен на большее.
Как переводчик Пиндара66 Филипс нашел способ если не передавать возвышенную манеру фиванского барда, то, по крайней мере, напускать туману: так сказать, огня в его переводах нет, зато дыму много.

Э. Филипс
375
Никакого вклада в английскую поэзию Филипс своими стихами не внес, но прочитать хотя бы половину из них все-таки стоит — возможно, именно ту, что он более всего ценил сам и что наименее нравится критикам.

уэст
илберт Уэст — один из тех писателей, чью биографию я, к сожалению, могу представить лишь в самом общем виде, поскольку найденные мною в ходе изысканий сведения оказались слишком скудными1.
Уэст был сыном преподобного доктора Уэста, предположительно того самого, что в начале нынешнего века опубликовал в Оксфорде «Пиндара»2. Мать Уэста приходилась сестрой сэру Ричарду Темплу, впоследствии лорду Кобэму3. Отец Уэста, рассчитывая направить сына по церковной стезе, определил его сначала в Итон, а затем в Оксфорд; однако юноша, соблазнившись вольготным образом жизни, записался по протекции дяди в кавалерийский полк.
На какое-то время армейская жизнь затянула молодого Уэста, причем служил он, надо полагать, не в чине простого солдата и за время службы вовсе не утратил ни любознательности, ни привычки к умственным занятиям. Когда же через некоторое время его снова потянуло к делам гражданским, он, недолго думая, сложил с себя воинские полномочия и

Уэст
377
устроился на службу к статс-секретарю лорду Тауншенду, в чьей свите сопровождал короля в Ганновер4.
Примечательно, что приверженность Уэста прожектам лорда Таун- шенда не была никак оценена, если не считать назначение Уэста (в мае 1729 года) внештатным чиновником при Тайном совете: оно не принесло ему тогда никаких дивидендов, зато поставило в положение ожидающего своего часа правопреемника; и этого часа, знаменующего обретение долгожданной вакансии и причитающихся благ, Уэсту пришлось ждать очень долго.
Он тем временем женился5 и, обзаведясь прелестным домом в Уикеме в Кенте, посвятил себя наукам и благонравию. Об учености Уэста свидетельствует недавнее «Собрание», в которое вошел его перевод Пиндара;6 будь этот последний опубликован еще и вкупе с изначально прилагавшимися материалами, картина была бы совсем полной, однако, по досадной оплошности, эти ученые труды оказались выпущены7. Что принадлежит до благонравия Уэста, то, благодаря опубликованному в 1747 году трактату «Размышления о Воскресении», за который университет Оксфорда наградил Уэста (30 марта 1748 года) дипломом доктора права, сила его воздействия распространилась, надеюсь, достаточно широко8 — не в последнюю очередь, кстати, благодаря ежевечернему чтению молитв домочадцам. Теперь уже никто не взялся бы утверждать, будто из стихотворцев одного только Крэшо можно удостоить сразу двух почетных званий — «Поэта и Святого»9.
Обнаружив, что в уикемском доме Уэста царят тишина и покой, в распоряжение гостей предоставлены библиотека, вкусная еда, бывают литературные беседы, к нему зачастили с визитами Литлтон и Питт, ища отдохновение от фракционных разногласий и дебатов10. В Уикеме сохранилась протоптанная Питтом дорожка, и — не забудем — именно в Уикеме к Литлтону пришло откровение, послужившее основанием для его «Трактата о святом Павле»11.
Доходы мистера Уэста оставались скромными, а попытки друзей добиться для него выгодного назначения успеха не имели. Рассказывают, что однажды Уэсту предложили место наставника молодого принца12, но он потребовал для себя более широких полномочий, нежели те, что ему предписывались.

378
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Впрочем, со временем благосостояние его выросло: он занял-таки освободившееся прибыльное место чиновника Тайного совета (в 1752 году), а мистер Питт наконец-то выхлопотал для него должность казначея в госпитале в Челси13.
Теперь Уэст был вполне обеспечен, но богатство пришло к нему слишком поздно, и ему не довелось ни пожить на широкую ногу, ни уберечься от жизненных потрясений: он потерял (в 1755 году) единственного сына, а годом позже (26 марта) от паралича умер тот, кому, не в пример многим другим поэтам, смерть не была страшна.
Из переводов Уэста я сравнивал с оригиналом только один — первой «Олимпийской оды»14, и, должен сказать, этот перевод по изяществу и точности превзошел мои ожидания. Уэст вольно обращается с авторским чередованием строф, понимая, что при различиях между языками требуется особый способ стихосложения. Первая строфа просто безупречна; во второй Уэст несколько отходит от смысла Пиндара, который буквально говорит следующее: «Если ты, моя душа, желаешь рассказать об играх, то не ищи в пустынном небе планету жарче солнца, так и игры — не найти состязаний благороднее, чем игры Олимпии»15. Иногда вольности в его переводе лишка. Пиндар награждает Гиерона эпитетом из одного слова, означающим «страстного лошадника»;16 однако в переводе Уэста это слово разрастается в несколько строк:
Кручи Гиерона вволю
Нянчат резвых скакунов,
Грузную кобылу холят,
Учат юных жеребцов17.
Пиндар о Пелопсе сообщает лишь, что «он один прошел во мраке до моря Белого»18, а в переводе Уэста — целая картина:
На омытом серебром Волн взъяренных берегу,
Темен, он стоял один19.
Однакопо эффектности перевод уступает оригиналу.
При более пристальном сравнении перевод Уэста, наверное, обнаружит много других несовершенств, но в целом, насколько я вижу, это плод изрядного труда и большого дарования.

Уэст
379
Что принадлежит до «Учреждения Подвязки» (1742 год)20, то Уэсту трудно отказать в доскональном знании нравов, преобладавших в описываемое время, равно как и в изяществе слога; однако ни знание, ни благозвучие не спасают читателя от скуки в отсутствие главного — канвы событий.
Особенно удачны по языку, метру и выдумке его «Подражания Спенсеру»:21 удовольствие, доставляемое переживаниями и искусно выполненной копией, превращает чтение в целых два пиршества ума. И всё же причислить такие сочинения к великим достижениям пиитической мысли нельзя, их воздействие мелко и коротко: обращенные не к разуму или к страсти, они рассчитаны на хорошую память и искусственно созданное настроение. Читателю же, незнакомому со Спенсером, это подражание ни о чем не говорит. Возможно, произведения такого рода и достойны похвалы за воплощенные в них старание и наблюдательность, однако претендовать на подлинное признание, лавры гения, они не вправе. Лишь те сочинения отмечены возвышенной красотой искусства, чье воздействие неотделимо от рациональной природы или, по крайней мере, от опыта просвещенной жизни: всё прочее — мелкие безделки, яркие модные вещицы и однодневные забавы.
Е с т ь в «Искателе приключений» одно стихотворение, чьим предполагаемым автором составители назвали мистера Уэста. Однако не следует умалчивать о том, что в «Собрании» Додели это стихотворение опубликовано под именем мистера Яго22, и Шенстон в своем письме также упоминает последнего как автора этих стихов23. Возможно, Уэст предложил Хоксуорту эти стихи, не указав имени автора, а тот по умолчанию приписал их Уэсту: во всяком случае, как рассказывал мне Хоксуорт, он был в полной уверенности, что автор стихотворения — Уэст, о чем он и сообщил публике.

КОЛЛИНЗ
Ильям Коллинз родился в Чичестере, по- видимому, в 1720 году1,25 декабря. Его отец был добротным шляпником. Как любезно сообщил мне доктор Уортон, в 1733 году Уильяма Коллинза приняли стипендиатом в колледж Винчестера, где он прошел школу доктора Бёртона2. В английском языке Коллинз преуспел лучше, чем в латыни.
Впервые он обратил на себя внимание публики стихами «К плачущей даме», опубликованными в «The Gentlemans Magazine»3.
В 1740 году Коллинз возглавил ежегодный список претендентов на стипендию в Новом колледже, но вакантного места для него, увы, не оказалось. Постигшее его разочарование стало первым крупным несчастьем в жизни. Он записался в колледж Королевы своекоштным студентом, вероятно, с мизерным вспомоществованием, но не прошло и полгода, как был принят в колледж Магдалины на правах «полукошта»4, и там он проучился вплоть до самых экзаменов на степень бакалавра, а потом вдруг ни

Коллинз
381
с того ни с сего вышел из университета;5 о том, что его заставило это сделать, он, насколько я знаю, не рассказывал.
Так он оказался в Лондоне (около 1744 года), на птичьих правах искателя литературных приключений, у которого в голове тесно от замыслов, а в кармане пусто6. Он задумал сразу несколько сочинений, но взяться за них либо не решался из-за вечно обуревавших его сомнений, либо же в его планы постоянно вмешивались дела насущной необходимости, из-за чего он никак не мог довести начатое до конца. А когда человек не знает, сытым он сегодня ляжет спать или голодным, или когда он дрожит от страха перед кредитором, ему не до абстрактных размышлений и исторических изысканий. Коллинз опубликовал подписку на «Историю возрождения науки»7, и я помню, с каким воодушевлением говорил он о Льве X, с какой откровенной неприязнью отзывался о его равнодушном преемнике;8 и при этом я сомневаюсь, чтобы он написал хотя бы страницу задуманной «Истории...». То же самое касается трагедий: замыслов было много, но все они так и остались у него в голове. Он пописывал оды, стихи, занимался всем понемногу9.
Примерно тогда мы с ним и сошлись. Это был достойный, мужественный человек широких взглядов, основательных знаний, тонкий собеседник, пребывавший в приподнятом расположении духа. Постепенно он проникся ко мне доверием, особенно после одного случая, когда его на улице задержал пристав, рыскавший в поисках добычи. В тот раз ему удалось выкрутиться с помощью книгопродавцев, ссудивших деньги под залог обещанного им перевода «Поэтики» Аристотеля с обширным комментарием, и этой суммы хватило с лихвой, чтобы уехать из города10. Я помню, как он тряс передо мной кулаком с зажатыми гинеями. А вскоре от дяди, подполковника мистера Мартина ему привалило целых две тысячи фунтов: для Коллинза то была непомерная сумма, истратить которую ему жизни не хватило. Ссуду он тогда сразу вернул, а про перевод и не вспом¬
нил.
Только нет в жизни человеческой счастья. Пока Коллинз «учился, чтобы жить», его единственной невзгодой была нищета, а стоило ему начать «жить, чтобы учиться»11, как на него посыпались несчастья, одно страшнее другого, болезнь и помрачение рассудка.

382
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Ниже идет описание характера Коллинза, составленное мною давно12, когда воспоминания о нем были еще свежи в моей памяти:
Мистер Коллинз был человеком недюжинных способностей и большим знатоком литературы. Ему были ведомы не только ученые языки, но и итальянский, французский, испанский. Ничто так не занимало его ум, как вымысел и фантазии, а привычка мудрствовать и уноситься мечтой в заоблачные дали внушила ему такую упоительную игру воображения, что принять ее разумом можно было лишь в умозрительной форме народных традиций. Феи, духи, великаны и чудовища были его любимыми созданиями; как зачарованный, он погружался в тайны волшебства, любовался роскошными златыми палатами, отдыхал подле водопадов в Элизиуме.
Впрочем, всё это характеризует скорее душевный настрой Коллинза, нежели его гений: завораживавшие его мощь стихии и новизна необузданности, которых он вожделел, далеко не всегда оказывались достижимыми. Но старания даром не проходят, и, хотя у Коллинза случались промахи, вызывавшие досаду и пренебрежение публики, знал он и счастливые мгновения блаженства и торжества. Имея собственное представление о безупречности, он пришел к восточным сказкам и аллегорическим образам, и поскольку описание целиком занимало его воображение, то переживания оказались отодвинутыми на второй план. Его стихи — это порождение ума не то чтобы холодного или малосведущего в книгах или в жизни, но ума, словно сбившегося с пути в погоне за прекрасными призраками.
Помыслы Коллинза были чисты, а его суждения благонравны; при долгих годах нищеты и укоренившейся привычке вести рассеянный образ жизни трудно ожидать, что вообще кому-либо удается сохранить цельность характера. Во всякой бедности есть черта, переступить которую чревато разрушением свободы действий, а привычка водить компанию с первыми встречными в конце концов притупляет чувство правды и гасит искреннюю восторженность. Так и сей человек: каким бы благоразумным и праведным Коллинз ни был, утверждать, что он прошел через огонь, воду и медные трубы и остался незапятнанным, было бы слишком опрометчиво и предвзято. Но одно, по крайней мере, можно сказать твердо: источник своей силы он до самого конца сохранил в чистоте, принципами никогда не поступался, умения различать добро и зло не утратил, а если и совершал ошибки, то не по злобе и не по умыслу,

Коллинз
383
а под давлением каких-то непредвиденных обстоятельств или поддавшись мирскому соблазну.
О последних годах его жизни без жалости и печали вспоминать нельзя. Некоторое время он пребывал в подавленном состоянии угнетенного, но всё еще крепкого духа, сохраняя ясное разумение добра, но уже не имея физических сил ему способствовать. Он надеялся, что путешествия помогут ему развеять сгущавшиеся над его рассудком тучи, и предпринял поездку во Францию;13 но бороться с болезнью оказалось выше его сил, и он поспешил вернуться. Сначала его поместили в дом для умалишенных14, а потом сестра увезла его в Чичестер и ухаживала за ним до тех пор, пока в 1756 году не пробил его смертный час, положив конец мучениям15.
Спустя некоторое время после возвращения Коллинза из Франции к нему в Излингтон, где он остановился, поджидая сестру, с которой заранее договорился о встрече, наведался автор этих строк:16 никаких признаков душевного расстройства в Коллинзе тогда заметно не было, разве что только ему самому; правда, от занятий он совсем отошел и в поездки брал с собой одну-единственную книжку — английский Закон Божий, наподобие того, что изучают в школе дети; когда ваш покорный слуга по-дружески полюбопытствовал, кого же выбрал себе в спутники знаток литературы, Коллинз сказал: «У меня всего одна книга, зато самая лучшая».
Вот как сложилась судьба Коллинза, с которым я когда-то вел приятные беседы и о ком я до сих пор храню нежные воспоминания.
Когда дни Коллинза были сочтены, к нему с визитом в Чичестер пожаловал доктор Уортон в сопровождении своего брата, и в завязавшейся беседе с учеными гостями Коллинз скептически отозвался о своих «Восточных эклогах»17, заметив, что в них очень мало от Востока и правильнее было бы назвать их «Эклогами ирландскими». Тогда же Коллинз показал им оду о суевериях шотландцев, которую он посвятил мистеру Джону Хьюму18 и которая, на их взгляд, превосходила остальные его сочинения, однако так до сих пор и не была обнаружена19.
Недуг, который свел Коллинза в могилу, был, скорее, не умственным расстройством, а следствием общего состояния вялости и жизненного упадка: силы, словно по капле, покидали его, никак не затрагивая интеллект. Речи его оставались рассудительными и полными воодушевления,

384
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
однако даже минутный разговор настолько его утомлял, что он падал обессиленный на кушетку и лежал какое-то время, собираясь с духом, чтобы продолжить беседу.
Первые приступы этого неотвратимого несчастья последовали вскоре после смерти его дяди, и, как это часто бывает у таких больных, вместо того чтобы бороться с недугом, он проявил слабость и поддался соблазну богатых застолий и возлияний, уверяя себя, что они приносят ему облегчение. На самом же деле он обманывался: ему становилось только хуже, и чем дальше, тем всё больше он превращался в обузу для себя самого.
К уже сказанному о сочинениях Коллинза следует добавить, что речь его страдает излишней резкостью, натужностью неофита и неумением со вкусом подбирать слова. Он выискивал и употреблял устаревшие обороты без всякого на то резона, перекраивал, как ему вздумается, привычный порядок слов, видимо, полагая, как и некоторые нынешние искатели славы, что если не писать прозы, то получится поэзия. Строки в его стихах обычно малоподвижны, тернисты и усеяны шипящими звуками. И всё же подобно тому, как можно ценить нелюбимого человека, так и иными малоприятными стихами Коллинза невозможно не восхищаться.
Ниже приводится первое сочинение мистера Коллинза, взятое из «Поэтического календаря»:20
К МИСС АВРЕЛИИ С-р,
ПО СЛУЧАЮ ЕЕ РЫДАНИЙ НА СВАДЬБЕ СЕСТРЫ
Не плачь, Аврелия, теперь
И к счастью Ханны не ревнуй,
Ты радость обретешь, поверь,
Сокровища себе вернув.
С Любовью слился Гименей И шепчет, твой завидя страх:
«Любовник твой — в сети моей,
Сестра твоя — в его руках».

ДАИЕР
жон Дайер, сведения о котором, у меня имеющиеся, исчерпываются его письмами, опубликованными вкупе с «Перепиской» Хьюза и дополнительными примечаниями редактора1, родился в 1700 году и был вторым по старшинству сыном даровитого и уважаемого стряпчего Роберта Дайера из Абергласни, что в Кармартеншире2.
Под присмотром доктора Фрейнда Дайер закончил школу Вестминстера3, после чего вернулся домой изучать отцовское дело. Но отец вскоре умер, и поскольку особенной склонности к праву Дайер не питал, а рисовал с большой охотой, то он, вознамерившись стать живописцем, пошел в ученики к мистеру Ричардсону4, который ныне больше известен своими книгами, нежели картинами, а в те времена слыл маститым художником.
Походив какое-то время у мастера в учениках, Дайер отправился странствовать; как он рассказывает другу, он сделался заправским бродячим художником и исходил вдоль и поперек Южный Уэльс и прилегающие к нему окрестности;5 рисование Дайер ухитрялся перемежать писа¬

386
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
нием стихов, и году в 1727-м он выступил в «Пестрой смеси» Льюиса с «Вершиной Гронгар»6.
В Италию он поехал, по примеру многих художников, из чувства неудовлетворенности своими способностями рисовальщика, а по возвращении оттуда опубликовал в 1740 году поэму «Руины Рима»7.
Впрочем, для поэмы, написанной по следам возвращения из Италии, в ней очень мало из опыта живописца, так или иначе приобретенного Дайером, и объясняется это тем, что из-за пошатнувшегося здоровья и любви к познанию он решил сменить робу художника на церковную рясу. Вскоре он принял сан священника и, видимо, примерно тогда же сочетался браком с женщиной по имени Энсор. «Ее бабушка, — говорит Дайер, — вела свой род от брата всем известного Шекспира»;8 в 1756 году у него от нее родился первенец, а затем на свет появились три дочери, все из которых ныне здравствуют.
Долгое время он жил на хлебах приходского священника. В 1741 году его первый покровитель, мистер Харпер, пожаловал ему Кэлтхорп в Лестершире9, приносивший восемьдесят фунтов в год, и Дайер провел там десять лет, после чего обменял его на Бэлчфорд в Линкольншире10, приносивший ему семьдесят пять фунтов годового дохода. Потом дела его пошли в гору. В 1751 году сэр Джон Хиткот подыскал ему Канингсби11 с ежегодным доходом в полторы сотни фунтов, а в 1755 году канцлер присовокупил к последнему Кэркби12, приносивший еще сто десять фунтов. Тем не менее Дайер сетовал на то, что ремонт дома в Канингсби и прочие расходы съедают всю прибыль.
В 1757 году Дайер опубликовал свой главный поэтический труд — «Руно», о котором я не могу не вспомнить смешную историю. Однажды в лавку книгопродавца Додели зашел один критик и услышал, как Додели рассыпал похвалы этой поэме. Завязался разговор, критик поинтересовался возрастом автора, и, услышав, что возраст почтенный, заметил: «Значит, быть ему погребенным в саване из овечьей шерсти»13.
Как в воду глядел: дни Дайера были сочтены, насладиться в полной мере успехом своей последней публикации ему было не суждено, ибо в 1758 году он умер14.
Дайер — не поэт-тяжеловес и не высокий одописец, чьи стихи требуют вдумчивой критики. Самое удачное его сочинение — это «Вершина

Дайер
387
Гронгар»; даже если она и страдает некоторой неточностью, описанные в ней картины столь прелестны, а образы, вкупе с размышлениями писателя, разделяющего настроение или опыт человечества, столь благотворны для разумения, что за первым прочтением непременно последует второе.
«Руины Рима» по замыслу более дерзновенны, чем «Гронгар», зато приятного в них меньше, а большие ожидания, которые сулит название, оказываются завышенными. Впрочем, иные картины навеяны истинно поэтической мыслью, как, например, сцена с величественными развалинами:
В ночной тиши
Отшельник, помолившись, различит Глас времени, что башен твердь крушит15.
Что принадлежит до «Руна», так и не получившего широкого признания, а ныне и вовсе забытого, то едва ли мои слова пробудят к нему внимание. Чесальщик шерсти и поэт представляются мне созданиями настолько несовместными, что пытаться их сблизить — это всё равно что «соединить змея с птицей»16. Как бы Дайер, не лишенный поэтического чувства, ни стремился всевозможными литературными уловками заинтересовать читателя нашим национальным продуктом: и сельские картины невзначай перебивает отступлениями, и мелкие образы облачает в пышные слова, и туману напускает, дабы ввести читателя в заблуждение, — всё едино: низкий предмет торговли и мануфактуры и неизбежно сопутствующее им плебейство угнетают его с неодолимой силой и топят его поэму; и очень скоро даже самый благожелательный читатель, готовый закрыть глаза на малоприятный предмет, настолько устает бороться с тяжелым и тугим белым стихом, что, раздосадованный, бросает книгу.
Впрочем, честности ради, позвольте уравновесить высказанное порицание. Мне говорили, что Эйкенсайд, к чьим словам о поэзии стоит прислушаться, однажды заметил, что «в вопросах властвующего вкуса ему порукой судьба дайеровского “Руна”, ибо, если уж его встретили в штыки, то нет никаких разумных оснований полагать, что поэт может прославиться своим искусством»17.

ШЕНСТОН
Ильям Шенстон, сын Томаса Шенстона и Анны Пен, родился в ноябре 1714 года в Лизоу- зе, что в Хейлз-Оуэне, этом богом забытом месте (есть такие), которое при делении королевства оказалось по какой-то неведомой причине приписано к отдаленному графству Шропшир, до которого ехать, наверное, не менее тридцати миль, при том, что находится Хейлз-Оуэн между Уорикширом и Вустерширом.
Благодаря одной пожилой даме, память о которой Шенстон сохранил для потомков в стихотворении «Учительница»1, он рано выучился читать и вскоре так приохотился к чтению, что требовал всё новых и новых книг2, каждый раз упрашивая домочадцев, ехавших на рынок, привезти ему почитать что-то новое, и те, приехав с ярмарки, клали книжку ему в кровать, и он с ней засыпал. Рассказывают, что иногда о его просьбе забывали, и тогда мать заворачивала в тряпку деревяшку, наподобие книги, и тем его и успокаивала.
Когда он стал постарше, его отдали в грамматическую школу в Хейлз- Оуэне, а потом поместили под начало мистера Крамптона, выдающегося

Шенстон
389
директора школы в Солихале3, и там он быстро выдвинулся в первые ученики.
У него рано умер отец (в июне 1724 года), а потом и дед (в августе 1726 года), и они вдвоем с братом остались на попечении у бабушки, управлявшей имением.
В 1732 году, после окончания школы, Шенстона отправили в колледж Пемброк в Оксфорде, это славное общество любителей английской поэзии и изящной словесности с полувековой историей4. Шенстону пребывание там пришлось, видимо, по душе, и оно было благотворным, ибо он числился студентом десять лет, не претендуя на степень. По истечении первых четырех лет он облачился в мантию студента, изучающего гражданское право, не выказывая никакого желания становиться законником.
Поступление в Оксфорд совпало со смертью бабушки и с передачей его дел в ведение преподобного мистера Долмэна из Броума в Стаффордшире, которого Шенстон неизменно вспоминал добрым словом5.
Еще студентом Шенстон начал писать стихи, опубликовав в 1737 году безымянную книжечку «Пестрой смеси»6.
Выйдя из Оксфорда, он некоторое время путешествовал, знакомился с жизнью, бывая наездами в Лондоне, в Бате, в других местах, где обыкновенно отдыхает публика, однако стихи не забросил. В 1740 году он опубликовал «Суд Геракла» с посвящением мистеру Литлтону, которого он горячо поддерживал на выборах7, а еще через два года — «Учительницу»8.
В 1745 году умирает мистер Долмэн, чьими заботами Шенстон вел приятную во всех отношениях жизнь, и на плечи Шенстона ложится обязанность самому заниматься своим хозяйством. Какое-то время он надеялся, что всё само образуется, пустил в имение жильцов, приходившихся ему дальними родственниками, но вскоре недостатки такого хозяйствования вышли наружу, и он взялся управлять имением единолично, более заботясь об улучшении его внешнего вида, нежели об увеличении его доходности.
Тогда-то и пробудился в Шенстоне интерес к радостям сельской жизни, взыграло его честолюбивое желание навести лоск на свои угодья: именно с того времени он принялся охорашивать аллеи, разнообразить ландшафт, прокладывать замысловатые тропинки, создавать водные серпантины, причем всё это проделывал с таким тонким вкусом и такой фан¬

390
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
тазией, что вскоре его укромный мирок расцвел на зависть вельможам и к восторгу посвященных; от желающих лицезреть его красоты не было отбоя, ему подражали лучшие планировщики садов. Я не спрашиваю, каких умственных затрат требовало всякий раз решение вопроса о том, как устроить кружащую среди деревьев тропинку и в каких местах расположить скамейки, дабы с них открывался живописный вид, на чем дать глазу отдохнуть и где гуще посадить растительность, дабы скрыть утолок от постороннего взгляда: вполне вероятно, погруженный в раздумья наблюдатель сочтет такие экзерсисы скорее развлечением, чем серьезной пищей для ума. Но, по крайней мере, следует признать: стремление украшать природу — занятие невинное, и даже самый равнодушный путник не пожалеет доброго слова для человека, у которого, в отличие от многих просто умелых людей, по-настоящему золотые руки.
Шенстон такую похвалу, безусловно, заслужил; но, как любая радость, она не была полной. Его соседом и соперником был Литлтон, чья империя, простиравшаяся далеко окрест и изобиловавшая разными богатствами, свысока смотрела на «мелкое государство», «возникшее у нее за спиной»9. Поначалу обитатели Хэгли10 сочувственно рассказывали своим знакомым о человечке, который из кожи вон лезет, стараясь понравиться, но потом, когда об имении Лизоуз заговорили, они принялись разными мелкими уловками гасить интерес любопытствующих посетителей: то намеренно подведут их к нежелательной точке обзора, то, нарушив маршрут, скомкают прогулку, на что Шенстон сетовал весьма болезненно. Соперничества не бывает без тщеславия, а где тщеславие, там и глупость.
Удовольствие Шенстону доставляло только то, что ласкает взор, ценность он находил только во внешнем виде: если его спрашивали, водится ли в его пруду рыба, он приходил в сильнейшее негодование.
Сам дом выглядел очень скромно, да он о нем и не пекся: заботой был окружен только парк. Случалось, что, вернувшись с прогулки, Шенстон обнаруживал, что в доме потекла крыша и пол залит водой, но он ни пенса не тратил на починку кровли.
Со временем, заглушая блеянье ягнят и щебет коноплянок, поползли слухи о расходах Шенстона, и в рощах его замелькали фигуры, мало напоминавшие фавнов и фей11. Он спустил имение, пытаясь его украсить, и,

Шенстон
391
видимо, переживаниями приблизил свой конец. Шенстон — это лампа, у которой масла хватило ровно на столько, чтобы сгореть. Говорят, он немного не дожил до назначения ему пенсии, и если это так, то справедливость подобного вознаграждения трудно переоценить; впрочем, никто не знает, было ли подано прошение, — известно лишь, что он ничего не получил.
Умер Шенстон в Лизоузе от сыпного тифа утром в пятницу, около пяти часов, 11 февраля 1763 года и был похоронен рядом с братом на кладбище в Хейлз-Оуэне.
Он так и не женился, хотя, наверное, мог бы сочетаться браком с той неизвестной дамой, к которой обращена его «Пастушеская баллада»12. Судя по описанию его приятеля Додели, Шенстон был человеком необыкновенных нежности, великодушия и доброты ко всякому, кто пользовался его влиянием, однако на того, кто его однажды обидел, он долго держал зло; бережливым он не был и денег на расходы не считал; росту был выше среднего, тяжелой комплекции; за внешним видом не следил, парика не носил, седину не скрывал, полагая, что следовать моде в одежде не есть правило и что каждый человек волен одеваться сообразно своей природе13.
Ум его не был в полной мере всеохватным, а любопытство — неуемным: тем областям знаний, в которых он сам не был подкован, он не придавал никакой ценности.
На его совести не было ни одного преступного действия; даже «Элегия о Джесси», которая предположительно рассказывала о несчастной и преступной любви самого Шенстона, и та, по заверениям его друзей, была навеяна историей мисс Годфри из «Памелы» Ричардсона14.
Вот что о Шенстоне и его «Письмах» думал Грей:
Прочитал я и том «Писем» Шенстона, изданный в осьмушку листа. Бедняга! Всю жизнь он жаждал денег, славы, знаков отличия — и всю жизнь, против своей воли, прозябал в глуши, в им самим устроенном живописном уголке, который, однако, доставлял ему радость лишь тогда, когда им восхищенно любовались высокие особы! И рассказывал он только о своем уголке, и о своих сочинениях, и еще о двух-трех соседях-священ- никах, как и он, баловавшихся виршами, — вот и вся его переписка!15

392
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Среди стихотворений Шенстона есть элегии, оды, баллады, остроты шутливого свойства и нравоучительные стихи.
Свое представление об элегии он описал весьма взвешенно и определенно в «Предисловии»16. По его разумению, элегия — это излияние, иногда скорбное, ума созерцательного, настроенного неизменно на торжественно-меланхолический лад, и потому бегущее пустого блеска поэтических орнаментов. Таковы в основном элегии самого Шенстона. Поэт чистых и незатейливых помыслов, он воспевает услады домашнего очага, но простота его элегий оборачивается недостатком разнообразия. Чтобы описать умиротворенное уединение, невинную праздность и тихие незавидные радости укромной жизни, хватит нескольких страниц. Единообразие быстро исчерпывается. Недаром Шенстон часто повторяется в своих «Элегиях».
Речь его порой льется гладко и естественно, как того и требует элегия; однако выдерживать этот тон у него не всегда получается: бывает, его слог режет ухо, звучит неподобающе, кажется вычурным; слова неловкие, подобраны неудачно; неуклюже построена фраза.
Совсем иного свойства его «Лирические стихотворения»;17 почти все они — сама легкость и воздушность: порхают, парят, не отягощенные смыслом. Правда, есть одно исключение: «Сельская гармония»18. Однажды об этом стихотворении в превосходных тонах отозвалась при мне одна весьма знающая дама;19 и я склонен согласиться: в нем есть и философическое рассуждение, и поэтический дух, несмотря на некоторую сбивчивость и многословие.
Остальные стихи ничем особым не выделяются; лучше других, пожалуй, «Жаворонок», но и он больше напоминает эпиграмму, чем оду20.
А вот четыре части «Пастушеской баллады» Шенстона заслуживают отдельного внимания. Разумеется, я дорого дал бы, чтобы сия баллада не была пастушеской:21 зрелому читателю, знакомому с реальной жизнью, становится тошно при одном упоминании о «пастушеском посохе», «свирели», «овцах» и «ягнятах», выпячивать которые нет никакой необходимости, ибо искусство поэта состоит в умении отделять зерна от плевел: красоты сельской жизни можно передать и без грубых подробностей22. Что принадлежит до строфы, то Шенстон, видимо, подражает здесь «Отчаявшемуся пастуху» Роу23.

Шенстон
393
Особенно проникновенны два пассажа из первой части баллады: только тот, кто никогда не любил и не знает природы, может остаться к ним равнодушным:
Я час уходящий ценил,
Его ставил превыше всего,
Как временем я б дорожил,
Кабы знал — не вернуть ничего.
Когда пришлось нимфу прогнать,
Какую я боль испытал!
Жаль ей было меня отпускать —
Иль я просто себя убеждал?
Мне вслед посмотрела она,
Тропу я едва разглядел,
Столь светом была та полна —
Вернуться я к ней захотел24.
Другой прелестный пассаж (впрочем, уступающий приведенному выше) встречается во второй части:
Для любимой подарок нашел —
Отыскал я гнездо голубей,
Мысль разграбить его я отмел,
Для нее нет поступка подлей.
«Честным тот никогда не бывал,
Кто лишил голубицу птенцов», —
Она мнит. Я ж любовью пылал —
Столь прекрасно звучанье тех слов25.
В третьей части Шенстон ловко обыгрывает банальности любовной поэзии:
Он, страсти который избег,
Он в сказках своих раструбит, Что лицо ее бело, как снег,
Ее грудь, как и снег, холодит,
Что старается петь соловей,
К гласу милой и пенью ревнив,

394
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Как тщится спеть милой нежней И гибнет, ее не затмив26.
Самое лучшее в четвертой части — это, по-моему, естественно звучащий мотив Надежды:
Увы! Горя мне не избыть,
Рожденного встречей с тобой.
Не могу, хоть стараюсь, забыть Тот взгляд, что забрал мой покой.
Всё ж Время страданья уймет,
И взращенный мною цветок
Успокоит меня и поймет,
Тебя ж усладить он не смог27.
Что принадлежит до «Безделок»28 Шенстона, то из-за названия критику трудно предъявить к стихам какие-то претензии, и всё же коротко отмечу, что юмор в них порой грубоват и тяжеловат.
Из нравоучительных стихотворений первым следует назвать «Выбор Геракла», по мотивам Ксенофонта29. Написано гладко, благозвучно и по мысли верно, и все-таки получилось бы сильнее, постарайся автор писать более кратко и емко. Его «Участь обладателя тонкого вкуса»30 звучит игриво, но общая мораль остается туманной. Белые стихи Шенстона едва ли откроют читателям что-нибудь новое31 (если кто-то возьмется их прочесть). «Любовь и Честь» навеяны старинной балладой «Ужель не слышали вы об испанской даме»32 — какая досадная досада, что написаны эти стихи не рифмой!
Но самое приятное из всех сочинений Шенстона — это, несомненно, его «Учительница», непонятно каким образом затесавшаяся среди нравоучительных стихотворений. То, что в легких и коротких своих стихах Шенстон берет особенный тон, немало повышает удовольствие от чтения; мы оказываемся между двух подражаний одновременно:33 сердцем мы вторим природе, а по стилю уподобляемся автору оригинала, и мысль наша всё время занята то тем, то другим.
В целом отрекомендовать Шенстона можно двумя словами — легковесность и простота; ему во всём недостает всеохватности и разнообра¬

Шенстон
395
зия. Я не знаю, добавило ли бы ему весу и величия, расширь он свой кругозор разносторонними познаниями, но покладистости добавило бы точно.

ЯНГ
иже читатель найдет жизнеописание, испол ненное по моей просьбе господином, лучше ме ня осведомленным в предмете1. Тешу себя на деждой, что публика позволит мне и далее при бегать к его услугам.
Дорогой сударь!
В продолжение различных бесед, кои мы с Вами вели касательно достоверных сведений, имеющих отношение к «Жизнеописанию Янга», посылаю Вам изложенную ниже записку. Хотя сей документ, должен признаться, не вполне сообразуется с родом моих занятий, нас, служителей закона, оправдывает до некоторой степени потребность иметь некую отдушину, иначе участь наша будет вконец тяжкой.
О всяком великом человеке есть что сказать, дабы удовлетворить любопытствующих. Что принадлежит до автор «Ночных размышлений»2, то о нем много было рассказано такого, чему доказательств не имеется, а то, чего свидетельства можно найти без больших хлопот, публике, по-видимому, сообщить не потрудились.

Янг
397
ЭДВАРД Янг родился в июне 1681 года3 в Апеме, что неподалеку от Винчестера4. Отец его, Эдвард Янг, бывший в то время членом совета Винчестерского колледжа и главой прихода в Апеме, приходился сыном Дж. Янгу из Вудея в Беркшире5, коего Вуд именует «человеком благородного звания»6. В сентябре 1682 года епископ Уорд призвал отца будущего поэта в Джиллингем-Майнор7 на должность пребендария в местной церкви в Саруме, поскольку Уорд впал в детство и ему требовалась помощь в отправлении церковных обязанностей. Мы знаем через Вуда о том, что 12 июля 1686 года, во время посещения прихода Спрэтом8, пребендарий прочел латинскую проповедь (впоследствии опубликованную), и епископ остался ею столь доволен, что не преминул высказать на Соборе свою озабоченность тем, что такой проповедник прозябает где- то в захолустье. Так, вследствие выдающихся способностей и репутации или же заинтересованности лорда Брэдфорда (коему Янг посвятил в 1702 году двухтомник своих проповедей)9 ему доставили должность капеллана короля Вильгельма и королевы Марии, и назначили настоятелем епархии в Саруме. Джейкоб писал в 1720 году, что Янг был капелланом и духовником покойной королевы, которая удостоила его чести быть крестной матерью будущего поэта10. Свою должность члена совета Винчестерского колледжа Янг оставил в пользу некоего мистера Хэрриса, сочетавшегося браком с его единственной дочерью. Умер настоятель в 1705 году в Саруме после непродолжительной болезни на шестьдесят третьем году жизни. По его кончине епископ Бёрнет11 прочитал в соборе воскресную проповедь, начав ее такими словами:
Повадилась к нам в последнее время Смерть, кружит среди нас, наносит удар за ударом, оставляет брешь за брешью, а теперь и тело паствы нашей обезглавила; не успели оглянуться, и вот уже во прахе лежит тот, кто еще неделю назад на этом самом месте священными таинствами ведал. Но он по-прежнему живет во многих праведных наставлениях, им завещанных, о том, как жить следует и как умирать.
Сына своего настоятель определил на казенный кошт в Винчестерский колледж, где сам когда-то воспитывался. Там молодой Янг учился до достижения им восемнадцати лет, возраста, когда все обучающиеся за казенный счет подлежат отчислению. То ли он к тому времени не проявил своих жизненных наклонностей, то ли наставники не сумели разглядеть в своем подопечном признаки гения, достойного поощрения, то

398
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ли в Оксфорде вакансии не оказалось, какая дозволила бы им удостоить его награды, утвержденной Уильямом Уикемом12, — трудно сказать, но одно ясно: пиит наш не преуспел в получении оксфордской стипендии. В списках членов совета Нового колледжа13, по случайности или намеренно, нет автора «Ночных размышлений».
Тринадцатого октября 1703 года его записали вольным слушателем Нового колледжа, с тем чтобы, проживая за небольшую плату в доме университетского старосты, бывшего давним другом его отца, он смог бы подготовиться и претендовать на место стипендиата колледжа Всех Душ. Через несколько месяцев староста Нового колледжа умирает, и Янг переходит в колледж Тела Господня. Пригласил его туда опять же из уважения к его отцу и желания облегчить финансовое бремя глава колледжа. В 1708 году стараниями архиепископа Теннисона, получившего на то необходимые полномочия, его выдвинули стипендиатом права в колледже Всех Душ14. Такое многократное патронирование, с одной стороны, подтверждает обоснованность похвал, расточаемых Бёрнетом в адрес Янга-старшего, а с другой — достойно характеризует поведение Янга-младшего. Судя по форме, в какой осуществлялось покровительство, отец и в самом деле не нажил крупного состояния.
Двадцать третьего апреля 1714 года Янг выдержал экзамен на степень бакалавра гражданского права, а 10 июня 1719 года получил докторскую степень.
Говорят, поступив в Оксфорд, он вскоре обнаружил склонность к преподаванию, но обучал ли он кого-то, неизвестно: до сих пор никто не заявил во всеуслышание, что его наставником на академическом поприще был сам автор «Ночных размышлений». Колледж его определенно гордился им в равной мере как ученым, так и пиитом, ибо на церемонии закладки камня в 1716 году в основание библиотеки Кодрингтона15, через два года после получения им бакалаврской степени, именно ему было поручено выступить с торжественной речью на латыни, выделявшейся написанным по-английски посвящением: «Дамам Кодрингтон- ской фамилии». Обращаясь к дамам, он пишет:
будучи назначен составить послание со столь чувствительным посвящением, коему нет равных, он оказался волею судеб вознесен на недосягаемую высоту, о чем никакой другой из публиковавшихся до сих пор литераторов и мечтать не смел; честь же, коей они его удостоили, такова, что они избавлены от необходимости читать сие подношение; и ежели даже книгопро¬

Янг
399
давец одобрил сие послание в силу благожелательнейшего характера, это и вправду есть из ряда вон выходящее событие16.
В его собрании сочинений, собственноручно им составленном, данной речи нет, зато в издании Кёрла и Тонсона 1741 года есть якобы написанное Янгом обращение к Кёрлу от 9 декабря 1739 года, в котором он заявляет о невозможности отредактировать написанное ранее, и добавляет: «У меня нет “Послания лорду Лэнсдауну”17. Буду премного Вам обязан, если Вы сочтете возможным исключить из собрания и это послание, и речь на открытии Кодрингтона. По-моему, без них книгу быстрее раскупят»18.
Иногда можно услышать мнение, будто бы Янг, почувствовав себя независимым и полностью освоившись в колледже Всех Душ, вовсе не был таким благонравным, каким он прослыл впоследствии. Действительно, после смерти отца в 1705 году Янг более не чувствовал над собой отцовского авторитета и уж точно не стыдился быть обласканным вниманием скандально известного Уортона19. Последнему, впрочем, Янг был интересен, пожалуй, как поэт, преимущественно трагик. Если бы добродетельные авторы выбирали только добродетельных покровителей, откуда им было бы взяться?
Как рассказывает Раффхед, Поуп говорил Уорбертону, что
у Янга гений возвышеннейший, но ему недостает здравого смысла; оставленный же без кормила, его гений легко сбивается на высокопарность. Из-за того выглядит он «напыщенным юнцом», легкой мишенью для насмешек сверстников и собратьев по перу; однако сердце у него благородное — оно-то и укрепило его в вере, когда он сперва из приличия, а после из благочестия обратился к Богу20.
Те, кто неодобрительно высказывается о нравственном поведении Янга в молодости, могут ошибаться, но кто определенно не мог обмануться на его счет в вопросах приятия и понимания религии, так это Тиндал21, одно время часто и подолгу бывавший в колледже Всех Душ. «Я всегда знал, что ответить другим мальчикам, — писал этот атеист, — поскольку я прекрасно понимал, откуда они черпают свои доводы, слышанные мною сотни раз; со стариной Янгом всё было иначе — у него на всё был свой ответ». В конце концов, Тиндал не столь сильно расходится с порицателями Янга. Поэт вполне мог в течение трех-четырех лет вести образ жизни, к которому у него не лежала по врожденной склон¬

400
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ности душа. И если это так, то он оставил после себя не только наставление в добродетели, но и могучее свидетельство сопротивления человека злу22.
По-видимому, Янг связывал благоволение судьбы к Аддисону с «Подношением Его Величеству»23, которое тот, вкупе с оттиском своих стихотворений, вручил Сомерсу24, и он втайне лелеял надежду повторить Аддисонов успех, оседлать крылатую фортуну и оказаться на вершине благополучия и славы. Его первый пиитический взлет совпал по времени с церемонией награждения сыновей нортхэмптонских и эйл- сберийских баронов титулом пэра, устроенной королевой Анной25 в Палате лордов, — в тот день ряды пэров пополнились сразу десятью новоявленными членами26. Дабы примирить публику хотя бы с одним из них, Янг опубликовал в 1712 году «Послание благочестивому Джорджу, лорду Лэнсдауну»27. В этом панегирике поэт щедро изливает славословия, будучи уверен, как все молодые люди, что никогда не растратит своего пыла.
Стихотворением этим Янг, видимо, стремился еще и расположить общественность к мысли о недавнем мире28. Он подчеркивает — на войне людей убивают, а когда в стране царит мир, то «колосятся хлеба и поднимает паруса торговля»29. Мысль человеколюбца, но не политика. Судя по всему, послание Янга преследовало и еще одну цель: приуготовить публику к трагедии, которую он тогда задумывал. Он пишет, что покровительство его светлости не позволяет ему «раскаиваться в искусе драмы», а хвалебное упоминание об «Отелло» и «Оруноко»30 говорит об уже тогда вызревавшем замысле создать персонаж вроде Занга31. Завершает же послание проникновенное воспоминание о смерти Хэррисона, приятеля Янга по Новому колледжу32, и трудно не увидеть в этом пассаже провозвестника будущих «Ночных размышлений», первую ласточку особого искусства Янга — брать читателя в полон, призывая его разделить с ним его горе.
Буде вам угодно отнестись к этому стихотворению с порицанием, по крайней мере, помните: Янг не включил его в свое собрание сочинений и Кёрлу в письме советовал поступить так же. Книгопродавцам, заказавшим последнее издание английской поэзии33, следовало бы внимательно прислушиваться к авторам и производимому ими отбору собственных сочинений. В отношении Янга я бы посоветовал быть особенно разборчивым. «Полагаю, — сообщает он, —нижеизложенное в четырех томах есть наиболее простительное из всего, мною написанно¬

Янг
401
го, и мне жаль, если апология вышла столь длинной. Поскольку вернуть вылетевшее слово невозможно, здесь публикуются лишь отредактированные и поправленные вещи, коим я постарался придать, насколько в моих силах, наименее непростительный вид»34. Ужели только пред литературными грешниками закрыты врата покаяния?
В 1713 году, когда Аддисон печатал своего «Катона», Янг удостоился чести предварить сие издание хвалебными стихами35. Более автор «Ночных размышлений» их никогда не переиздавал.
Когда же в свет вышла поэма о «Страшном суде» Янга36, Аддисон ответного комплимента не сделал; однако в 29-м выпуске «The Englishman»37 за октябрь 1713 года был помещен одобрительный отклик на это стихотворение, написанный, судя по всему, Аддисоном. «Страшный суд» был опубликован вскоре после заключения мира. Imprimatur*·38 проректора Оксфордского университета, где впервые напечатали сей опус, был выдан 19 мая 1713 года. Как следует из преамбулы39, Янг, по всей видимости, сочинял поэму продолжительное время. Если другие стихотворцы «сердца воспламеняли любовию к герою Британии»40, то он, по его словам, рисовал картину более глубокомысленную. Поначалу Британия действительно видела в Мальборо своего героя, однако к моменту опубликования «Страшного суда» стараниями дамской клики венчавший чело героя Бленхейма лавровый венок был сорван и растоптан41. Поэма была закончена еще в 1710 году, когда Янгу не было тридцати, и фрагмент из нее напечатали в «The Tatler»42. Посвящена поэма королеве, но по какой-то причине Янг не включил это посвящение в свое собрание сочинений. Обращаясь к королеве, поэт оправдывает свою дерзость высоким долгом, к коему его обязывает оказанная ему прежде королевская милость. Что сие за милость, ныне неизвестно. Возможно, это намек на то, что Янг действительно подвизался придворным литератором за твердое жалованье, — такие слухи ходят43. Однако кто скажет с полной уверенностью? В нашей стране во все периоды новой истории писателей иначе как «поденщиками» либо «патриотами» не называли.
Впрочем, у посвящения явно политическая окраска. В нем с жаром говорится о недавнем мире; но, воздавая должное Ее Величеству, одержавшей блистательные победы, автор замечает, что ему отраднее наблюдать, как она отрывается от сего низменного мира и, воспарив над об¬
* Да печатается (лат.).

402
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
лаками, проходит первое небо, второе, оставляя далеко позади звездный небосвод; но и это не предел — он ясно видит, как она летит через безбрежное пространство по ту сторону мира Сотворенного, устремляясь к вечному блаженству, и вот он зрит, как отворяются врата рая, и ангелы ее приемлют и ведут туда, где бессильно его воображение, и она в изнеможении опять спускается на землю44.
Вскоре Бог призвал королеву из подлунного мира туда, где людская хвала или лесть мало что значат45. Если бы Янг действительно рассматривал свое посвящение как превознесение истины, он бы не исключил его из своего собрания сочинений. Разумел ли он, что славословит из лести? В таком случае не надо было писать посвящение. Поэма и так написана не без оглядки на политику, не говоря уже о теме Церкви: тогда повсюду раздавались крики о том, что Церковь находится в опасности. Священнослужители и pix сторонники с огромным одобрением восприняли «Страшный суд», написанный мирянином.
Незадолго до смерти королевы в свет вышла «Сила веры, или Любовь побежденная»46. Поэма повествует о казни в 1554 году леди Джейн Грей и ее супруга лорда Гилфорда — эту историю взял для своей трагедии Эдмунд Смит, а Роу трагедию написал47. Поэма Янга посвящена графине Солсбери48, хотя в его собрании сочинений это посвящение отсутствует. Такое положение (первоначально поэму предполагалось посвятить другому адресату49) Янг надеется оправдать одним соображением: эта история всякого читателя наведет на мысли о графине Солсбери.
Мы не можем без некоторого сожаления смотреть на человека, в ком нет ничего, кроме благонравия; не можем не испытывать праведного гнева, видя человека, в ком нет ничего, кроме прелестной наружности; но стоит нам обратить взор на графиню Солсбери, как мы чувствуем радость и оттого сами делаемся лучше: каким-то чудесным образом натура наша бежит греха, самые чувства и привязанности наши обращаются к вере, и мы ревностно исполняем долг наш50.
Свое орудие лести Янг всегда держал наготове независимо от пола, коему она предназначалась.
Двадцать седьмого августа 1714 года Поуп написал в письме приятелю Джервасу51, что он только что вернулся из Оксфорда, где все скорбят о преставившейся королеве, но пока никто еще не сподобился написать панегирик в честь короля. Меж Поупом и Янгом дружбы не было и помину, ибо вскоре после событий, описанных в письме Поупа, Янг

Янг
403
опубликовал стихи на смерть королевы и восхождение на трон Его королевского Величества с посвящением Аддисону, бывшему в то время секретарем правительственной комиссии52. Обласканный в свое время Анной поэт, очевидно, искал подобного же внимания от Георга. Его стихотворение дышит желанием выказать безграничную преданность им обоим — королю и королеве. Однако затруднительно назвать хвалой высказанное в первые же дни правления чужестранца признание в том, что блаженны подданные, обретшие дарованного богами монарха. Сей опус поэт не считал для себя простительным., и в собрании сочинений его нет.
Отец Янга был хорошо знаком с леди Анной Уортон53, первой женой Томаса Уортона, эсквайра, впоследствии получившего титул маркиза и сделавшегося маркизом Уортоном; пиитические способности его супруги превозносили Бёрнет и Уоллер. Стихи «этой отменной поэтессы миссис Анны Уортон», вкупе с уоллеровскими, были добавлены к этвудовскому переводу проповеди по случаю пребывания настоятеля Сарума54. Став маркизом, Уортон не забыл сына своего старинного приятеля. В его лице Янг обрел, пусть на недолгий срок, покровителя, а в лице его беспутного отпрыска — наперсника55. Маркиз умер в апреле 1715 года, и приблизительно через полгода сын его отправился путешествовать и пропутешествовал целый год. В начале 1717 года он оказался в Ирландии, и там, как сообщает «Biographia...», «он, невзирая на несовершеннолетие, имел честь быть избранным в Палату лордов на основании своих недюжинных способностей»56.
У нас есть причины полагать, пусть в отсутствие свидетельств, что в Ирландию Янг ездил именно в компании этого неудачливого персонажа. О той поездке явствует его письмо Ричардсону «Об оригинальном сочинении»57. Рассказывая о Свифте, Янг пишет:
Помню, прогуливались мы как-то всей компанией в окрестностях Дублина, и вдруг он остановился как вкопанный; все как ни в чем не бывало пошли дальше, но мне стало не по себе, я вернулся и вижу: он стоит как столб на том же месте и, задрав голову, смотрит не отрываясь на величественный вяз с почерневшей засохшей кроной. Показал рукой и говорит: «Вот так и я — с головы сгнию»58.
Записка от Уортона, найденная в бумагах Свифта, показывает: визит этот в Ирландию Янг нанес тогда, когда ему представился случай отправиться туда в компании закадычного друга и патрона59.

404
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Судя по «The Englishman», Янгову трагедию играли на сцене еще в 1713 году60. Но на подмостки «Друри-Лейн» «Бусирис» попал только в 1719-м. Посвящена трагедия герцогу Ньюкаслу61, «ввиду того что недавние знаки благоволения со стороны его светлости, знаки незаслуженные и щедрые, вследствие какой-то безделки, далекой от театра, освободили его от необходимости выбирать покровителя»62. Впоследствии Янг снял это посвящение. В 1721 году, вслед за «Бусирисом», поставили «Отмщение»63. На сей раз, не будучи стеснен в выборе патрона, он посвятил свою знаменитую трагедию герцогу Уортону. «Вашей светлости, — говорится в “Посвящении”, — угодно было содействовать появлению сих сцен не только в роли создателя одного из самых восхитительных эпизодов, но и в качестве щедрого распорядителя, обеспечившего успех всего предприятия».
Весьма вероятно, его светлость действительно подсказал драматургу одну из сцен, какой бы она ни была. Последнее, на что оказался способен этот молодой человек, безвременно скончавшийся на чужбине в Лериде, в Испании, — это несколько эпизодов трагедии на сюжет о Марии Стюарт64.
Свою «Модную женитьбу»65 Драйден посвятил Рочестеру, уорто- новскому бесславному родственнику66, признав в нем не только поборника поэзии, но и человека, приумножившего свое состояние. Янг же так завершает свое посвящение Уортону:
Всё, ныне у меня имеющееся, проистекает от щедрот его, и всё, что прибудет ко мне, — его забота, а посему дерзну надеяться, сие зачтется к чести его, ибо знаю, он проявлял великодушие, дабы поощрить дарование, и его милость, вследствие расположенности, досталась имяреку, который искренне ему обязан и глубочайше его почитает67.
Янг самым тщательным образом скрывал от света покровительство Уортона, почему он и изъял это посвящение из своего собрания. Ему не грех было бы вспомнить о похеренном долге перед Уортоном, подарившим ему «восхитительный эпизод» в одном из самых изрядных его сочинений. Говоря это, я почти слово в слово повторил стихотворение, впоследствии обращенное к Уолполу:
Твоей улыбки свет пусть не затмит хула:
Для гения она — а на меня легла68.

Янг
405
Пока Янг, одной рукой бия себя в грудь, сокрушался в «Любви к славе» о том, сколь часто «посвященья обеляют эфиопа»69, а другой живописал кратковечной прозой обаятельного герцога Уортона, Поуп разил «позор и диво наших дней»70.
Будь у Янга Поупово знание натуры человеческой, он бы лучше разумел, сколь ненадежно покровительство таких личностей. Но Янг очевидно был в долгу перед герцогом за некую материальную услугу, а тот из уважения к Янгу, ведомый «хвалою вожделенной»71, сделал щедрый вклад в колледж Всех Душ, о коем песнопевец не забыл, размышляя, кому посвятить «Отмщение».
Не удивляйтесь, если в середине жизнеописания поэта я процитирую из судопроизводства дело 136: «Стайлз versus главный прокурор» от 14 марта 1740 года. Но биографам нечасто попадают в руки такие свидетельства, как клятвы героев, чью жизнь они описывают. Канцлеру Хардуику предстояло выяснить законность двух денежных вкладов, сделанных герцогом Уортоном в пользу Янга. Один вклад был помечен 24 марта 1719 года, и к нему была приложена записка, в которой с поистине королевским достоинством, без крючкотворства, пояснялся сей широкий жест его светлости: «Ввиду того, что общественное благо приумножается поощрением наук и изящных искусств и будучи весьма доволен стараниями на сем поприще доктора Янга, со всей почтительностью и любовью и проч.»72. Второй вклад был датирован 10 июля 1722 года. В суде Янг поклялся, что оставил семейство Эксетера, отказавшись от пожизненной ренты в 100 фунтов, каковая была ему предложена на тот случай, если он согласится и дальше быть наставником лорда Бэрли;73 причиной же отказа были настойчивые просьбы герцога Уортона и заверения его светлости в том, что он готов расщедриться и на большее. Судя по всему, 15 марта 1721 года герцог вручил Янгу долговое обязательство на 600 фунтов стерлингов ввиду того, что последний совершил несколько поездок и сильно поиздержался, идя навстречу желанию герцога видеть приятеля избранным в члены Палаты общин, а также ввиду того обстоятельства, что Янг, руководствуясь обещаниями герцога, не принял от него содержание в 200 и 400 фунтов, преподнесенных в виде дара колледжу Всех Душ74.
Попытку попасть в парламент Янг предпринял в Сайренсестере, где проходили выборы. Уортону показалось, что его приятель — не только одаренный поэт, но и прирожденный оратор. И он не ошибся: когда впоследствии Янг принял сан и стал читать проповеди, многих прихо¬

406
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
жан привлекли благонравие и живость речений. Лишь однажды, если верить «Biographia...», талант ритора его подвел. Случилось это в Сент- Джеймсе: когда настал черед обратиться со словом к пастве, он убедился, что не в силах овладеть вниманием слушателей. Потрясенный, он сошел с амвона и разрыдался75. — Вернемся, однако, к пиитическим страницам жизни.
В 1719 году умер Аддисон, и Янг оплакал его кончину письмом, обращенным к их общему другу Тикеллу76. Если в нижеследующих строках и скрыт какой-то намек, то искать его ныне дело пустое:
Свидетель счастья, что исчезло вдруг —
В несчастьях брат, в моих страданьях друг,
Тикелл, прими сей стих и скорбь излей77.
В 1719 году в свет вышел «Перевод части Книги Иова». Посвящен он Паркеру, для которого роль покровителя, как и хранителя печатей, была внове78. Из письма Янга к Кёрлу можно узнать, что сам автор разумел об этом сочинении: «Сдается мне, в предложенном Вами собрании отсутствует, на мой взгляд, первостепенное: я говорю о “Переводе из Книги Иова”, напечатанном мистером Тонсоном». В посвящении, коему дозволено было появиться лишь в издании Тонсона79, Янг вроде бы с удовлетворением говорит о своей отставке, но написано посвящение так, будто бы он всеми силами старается ее избежать. Исполненное лести, оно обращено к канцлеру, о котором Янг, очевидно, не имеет ни малейшего представления.
Что принадлежит до его «Сатир», то определить, когда они были написаны, можно только с помощью первых изданий, отыскать которые весьма затруднительно, как Вы верно заметили в своем очерке о Драй- дене80. Посему нам не остается ничего другого, как обратиться к стихотворениям: в них скрыты знаки времени, на которые поэт ссылался, по- видимому, не напрасно. Первая сатира скорбит о том, что «с Аддисоном вкупе покинул мир противник зла»81, а вторая обращает вопрос к самому поэту:
Ужель над рифмой мудрствовать ты смог,
Когда, дурак, уже твой вышел срок?
Дурак под сорок — истинный дурак82.
Изначально «Сатиры» выходили отдельными фолио под названием «Всеобщая страсть», и, судя по датам этих выпусков, первая сатира уви¬

Янг
407
дела свет примерно в 1725 году83. Зная обыкновение Янга, однажды взявшись за перо, редко откладывать его надолго, можно заключить, что к «Сатирам» он приступил вскоре после окончания «Перевода из Иова». Последнюю же84 он точно завершил в начале 1726 года, ибо происшествие с королем приключилось в декабре 1725 года, когда, идя из Хеллевутслёйса85, Его Величество счастливо избегнул шторма, высадившись в Рае86, и сие спасение представлено в заключительной части сатиры как чудо в медоточивом духе энкомия, которым поэты весьма часто платят дань королям. Из шестой сатиры мы узнаём:
К искусству и любви средь пышных зал
Стремила Каролина свой запал87, —
а в следующем двустишии поэт сообщает:
Ее благоволеньям нет числа.
О, чудо! — на меня их излила88.
О природе сего благоволения нам ныне остается только гадать89. Пятая сатира, «О женщинах», увидела свет лишь в 1727 году, а шестая — в 1728-м.
В предисловии к собранию этих стихотворений под названием «Всеобщая страсть» он рассуждает, что никакой человек
не может общаться со всем светом, но имеющийся у него малый опыт, наверное, либо оставляет его равнодушным, либо печалит, либо же понуждает гневаться или смеяться. Сам я разумею смех ответом самым действенным, ибо для человека он наименее болезненный, а порок и глупость бичуют всего сильнее. <...> Смеясь над неразумием света, мы избавляемся от пренеприятнейшего чувства досады. Что бы ни говорили менторы, клин клином вышибают — страсть страстью лечится, а не рассудком90.
И это пишет живой остроумный сатирик, которому без малого пятьдесят лет и который много лет назад сочинил «Страшный суд»! То- то Свифт критически отозвался об этих «Сатирах» как о недостаточно злых и веселых. И разве не удивительно — Янг без каких-либо оговорок поместил это предисловие, столь решительно выступающее за осмеяние света, в одном собрании сочинений рядом со скорбными, гневными и мрачными «Ночными размышлениями»?

408
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
В заключительной части «Предисловия» он примеривает к современной поэзии прекрасную легенду Платона «Рождение любви» и добавляет, что, «подобно Любви, поэзия подвержена слепоте, из-за чего она то и дело сбивается с колеи, ведущей к почестям и славе; сохраняя дочернее уважение к семейству отца, она непоследовательна в своих привязанностях и давно уже переселилась к родне по материнской линии»91. Действительно, поэзия не принесла Янгу ни почестей, ни славы, но разве не сам он в том повинен, слепо понуждая двух сестер — Поэзию и Прозу — впадать в лесть? В самом деле, он умел внушить своей Музе преклонение перед богатством, но, как бы ни была она ему послушна, для него навсегда осталась недосягаема та, кого Платон славил как прародительницу Любви. Судя по тому, сколь часто он благодарил за подношения, и по накопленному им состоянию, жаловаться на недостаток средств ему не приходилось. За «Всеобщую страсть» он выручил ни много ни мало более трех тысяч фунтов — чуть менее той суммы, что поглотила тихоокеанская кампания92. За ту потерю он поквитался песнопениями. Муза его не единожды питалась грезой о Южных морях.
Спенс, со слов мистера Ролинсона, рассказывает, будто после публикации «Всеобщей страсти» Янг получил от герцога Графтона две тысячи фунтов (рассказ этот изложен в рукописных «Историях...» Спенса), а когда кто-то из его приятелей ахнул: «Две тысячи за стихи!» — он ответил: впервые в жизни продешевил, поскольку настоящая цена его сочинению — вдвое больше93.
Возможно, так и было, но не исключено, история эта родилась из двух реплик лорда Бэргли и Филипа Сидни94 в «Жизнеописании Спенсера».
Говорят, когда Янг писал трагедию, Графтон послал ему в дар «лампу» — человеческий череп со спрятанной внутри свечой*’95.
Свои «Сатиры» Янг предварил пышным посвящением (ища, вероятно, почестей и славы) герцогу Дорсету, мистеру Додингтону, мистеру Спенсеру Комптону, леди Элизабет Жермен и сэру Роберту Уолполу;96 впоследствии же он опять вернулся к простому панегирику. В 1726 году он посвятил сэру Роберту Уолполу стихотворение с красноречивым заглавием «Вклад». Впрочем, даже если он и был записным льстецом, то ненадежным: в его собрание «простительных» сочинений «Вклад» не вошел, при том что одно двустишие в нем явно претендует на звание нетленной поэзии:
* Из Спенса.

Янг
409
О, как я жажду, тему возлюбя,
Восславить в бездне вечности тебя!97
Очевидно, привилегии, бывшие при прошлом правлении, не только не иссякли при новых властителях, но и упрочились. Как бы то ни было, наш пиит полагает их заслуженными, ибо он не стесняется предать огласке то, что никогда бы не вышло наружу, не будь он столь откровенен.
Уолпол, низко кланяюсь тебе:
Источник щедр, направленный тобой,
Поэзии питает грунт сухой98.
На языке современного патриотизма это называется службой99, но Янгу хотя бы не откажешь в чувстве признательности.
Янг приветствовал появление нового монарха одой «Океан». Тему подсказала тронная речь короля о приумножении и поддержке морского флота:100 «не силой заставлять идти в матросы, дабы служить на благо своему отечеству, а лаской», — сие, к сожалению, никогда еще не удавалось осуществить человечеству. Публикацию предваряли «Ода королю, Pater Patriae»* и «Опыт о лирической поэзии»101. Справедливости ради следует отметить: ни то, ни другое сочинение не сохранилось, а сама ода, имевшая в первом и последнем изданиях семьдесят три строфы, сократилась в авторском собрании сочинений до сорока девяти. В числе выпущенных пассажей оказалось «Желание», заключительная часть оды, которую от Янга трудно было ожидать и которой мало кто устыдился бы до такой степени, чтобы решить ее изъять102.
Есть нечто парадоксальное в том, с каким упорством держится строгого размера и точной рифмы поэт, который вскоре навсегда распрощается с рифмой. Сам он объяснил это таким образом в предваряющем оду «Опыте о лирической поэзии»:
Именно желание придать стихам большее благозвучие заставило меня повторять одну и ту же рифму. Это создает немалые трудности, зато преодоление их привносит гармонию и наслаждение. Ничем иным, нежели этой истиной, я не могу объяснить радость от употребления рифмы (коей грешат мои современники)103.
* Отцу Отечества (лат.).

410
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Но современников, разумеется, не стоит порицать, как признаётся Янг, за удовольствие от благозвучия104.
Приблизительно тогда же Янг принял духовный сан, и вскоре после этого события, а именно в апреле 1728 года, его назначили капелланом Георга II.
Вслед за тем он незамедлительно снял с постановки трагедию «Братья», хотя репетиции шли полным ходом. Устроители было возмутились, но из уважения к чувствам новоиспеченного священника уступили105. Эпилог к «Братьям» — это, полагаю, единственное в своем роде сочинение, которое он посчитал возможным добавить к одной из трех своих пьес. Он окрестил его «историческим эпилогом». В нем он в известном смысле продолжает действие трагедии, обнаружив, что «вины тяжелой груз на сцене узкой не избыть»106, и повествуя о том, как Рим отомстил за тень Деметрия и покарал Персея за «ночное деяние»107.
О некоторых подробностях того новообращения поведал биограф Поупа, представивший в исключительном свете простоту и непринужденность Янга. Оказывается, когда он решил принять сан, он не стал обращаться за наставлениями к лучшим богословам, к тому же Шерлоку, или к Эттербери, или к Хэру108, а пошел к Поупу, и тот из ребячества посоветовал ему хорошенько проштудировать Фому Аквинского. Вооружившись бесценными трудами последнего, Янг удалился в деревню, подальше от городской суеты. Прошло примерно полгода, никаких вестей от своего подопечного его пиитический наставник на путь Божий не имел и, обеспокоившись возможными дурными последствиями своей шутки, Поуп бросился его разыскивать и поспел как раз вовремя, — в противном случае у его ученика наступило бы, как пишет Раффхед, «помрачение рассудка»109.
Привязанность Янга к любимому занятию, внушившая ему мысль о поэте как лучшем проводнике в новом деле, избавила его и от последних сомнений: действительно ли поэзия есть наивернейший путь к славе и почестям? Вскоре после принятия сана он опубликовал в прозе «Истинную оценку жизни человеческой» (1728), посвятив эту проповедь, изобилующую латинскими изречениями, королеве110, а в 1729 году выступил перед Палатой общин с проповедью под названием «Апология властителей, или Поклонение, причитающееся правительству», посвященной мученичеству короля Карла111. Однако «Вторая речь», или вторая часть его «Оценки», без которой слово «истинная» теряет всякий смысл, в свет так и не вышла, хотя предуведомление гласило, что она

Янг
411
вот-вот появится; зато музы, старинные подруги Янга, могли торжествовать. В 1730 году он вернулся к поэзии, написав «“Imperium Pelagi”*, лирическую марину, в подражание духу Пиндара по случаю возвращения Его Величества из Ганновера в сентябре 1729 года и воцарившегося мира»112. Посвящена ода герцогу Шандо113. В предисловии сказано, что «ода есть одухотвореннейший род Поэзии, а одухотвореннее всех — ода Пиндара. Говоря так, — добавляет Янг весьма откровенно, — я ставлю себя в очень невыгодную позицию. Но порукой нашей исповеди — святая правда, пусть мы за нее страдаем»114. Не стоит забывать, что именно эту оду, вкупе с несколькими другими песнопениями, автор «Ночных размышлений» сознательно вычеркнул из своих сочинений.
Вскоре после эскапады с Пиндаром он опубликовал две эпистолы Поупу «Касательно современных литераторов» (1730)115. Поводом к их написанию послужило, видимо, его опасение, что некоторая фривольность его сатир может навредить его репутации, создав у священнослужителей впечатление о недостаточной серьезности его намерений.
Летом 1730 года, по представлению его родного колледжа116, он возглавил приход Уэлина в Хэртфордшире. В апреле 1732 года117 он сочетался браком с вдовствующей после смерти первого мужа, полковника Ли, леди Элизабет Ли, дочерью графа Личфилда. Они познакомились благодаря вышеупомянутым связям отца поэта с леди Анной Уортон, сонаследницей сэра Генри Ли из Дичли в графстве Оксфорд118.
Естественно ожидать, что отныне Янг будет предаваться сколь возможно утехам супружества, вкушая радости, каковые полагаются такому пиитическому таланту, как у него, или, по крайней мере, соответствуют многажды приложенным усилиям.
Следующим плодом его Музы явился «Морской диптих» из двух од119.
Янг известен как автор так называемой «Эпиграммы-экспромта» на Вольтера, который во время своего пребывания в Англии, оказавшись в компании ревностного блюстителя английской поэзии, высмеял Мил- тонову аллегорию Греха и Смерти:120
Остёр, решителен и тоньше всех,
В тебе — все трое: Милтон, Смерть и Грех121.
Судя по отрывку из стихотворного посвящения Вольтеру «Морского диптиха», содержащийся в нем спонтанный упрек Янга в адрес фран¬
* «Держава на море» (лат.).

412
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
цуза (ужели и впрямь спонтанный?) за невинный, по нынешним меркам, стишок, был чуть более пространным и благим, чем процитированное выше двустишие:
Не тот чужой, хоть из земель чужих,
С Дорсета дюн, про Смерть и Грех Стихом вскипеть заставил всех И охладил звучаньем рифм благих?122
Под «дюнами Дорсета» Янг, вероятно, разумел родовое поместье мистера Додингтона. Среди стихотворений Питта есть «Послание доктору Эдварду Янгу, писанное в Истбери в Дорсетшире, по осмотре Сару- ма» (1722)123.
Как с Додингтоном сядешь пировать,
Его вино и ум начнут играть124.
В 1734 году Янг опубликовал «Заморское послание, или Лучшее склонение к миру: писано по случаю положения дел на Британском флоте от лица моряка». В этой оде сорок пять строф125. Она не вошла ни в четырехтомное собрание, составленное автором, ни в дополнительные два тома, изданные посмертно. Из всех вещей, которые Янг заклеймил словом «непростительно», только эта ода избежала позорной участи, каковой она вообще-то и не должна была быть удостоена. В ту пору Янг, видимо, окончательно оставил надежду переспорить Пиндара и обратил честолюбивый взор к другим образцам стихотворства. Завершает поэму торжественное прощание с одой:
О Клио рог! — Король тебе внимал,
В Европе кровь терявший Гений звал, —
Прощай!126
Отныне он попробует себя в совершенно самостоятельном роде стихотворства — и преуспеет.
В 1741 году Янг потерял супругу. В свое время она, имея трех детей от первого брака с полковником Ли, потеряла дочь семнадцати лет от роду, прелестную барышню, только-только выданную замуж за мистера Темпла, сына лорда Палмерстона. Мистер Темпл не пережил утраты и вскоре последовал за женой*. При жизни их чету за глаза называли Фи-
В этом вопросе есть некоторая путаница, связанная с ирландскими аристократическими корнями семейства лорда Палмерстона; но я полагаю вышеизложенное за факт.

Янг
413
ландром и Нарциссой127. По всей видимости, смерть их случилась незадолго до кончины леди Э. Янг. Читавшему «Ночные размышления» (ужели есть те, кто не читал?) нет нужды рассказывать о том, сколь скоропостижно, один за другим, умерли три человека, которых он едва успевал оплакивать?128
Нещадный Лучник! Жизнь взял не одну.
Стрелою трижды мой сразил покой,
И трижды месяц свой наполнил рог129.
Стихи эти родились из страданий Янга, глубоко переживавшего утрату близких. Только человек, испытавший горе, может находить удовольствие в душевных терзаниях. Недаром читатели чаще всего с особой охотой заглядывают в первые две-три книги. Естественно, горе притупилось, когда поэт писал уже четвертую книгу, пятую. Вера, набожность остались, а имена Филандра и Нарциссы звучат реже.
Миссис Темпл умерла в Ницце «в брачную ночь»130. Янг был среди сопровождавших ее в путешествии родственников:
Из Севера ее я вырвал лап И к солнцу с нею долетел131.
Поэт как будто больше печалится о смерти Филандра и Нарциссы, чем своей супруги. Но тому есть только одна причина. Читатель, наверное, помнит частые, исполненные скорби упоминания в «Ночных размышлениях» Филандра и Нарциссы. Можно представить, сколь тягостными были бы воспоминания поэта о жене, дай он им волю! Она подарила ему единственного отпрыска, ныне здравствующего Фредерика, чьим крестным отцом был принц Уэльский.
Таким образом, именно семейное несчастье следует нам возблагодарить прежде всего за те многие красоты, коими украсился наш пиитический слог. И далее надобно без излишней дерзости указать на разочарование в мирской жизни, каковое также возымело свое действие в сих совокупных плодах стихотворства и набожного смирения. И всё же я склоняюсь к мысли, что и при иных обстоятельствах общий рисунок Янговой поэзии был бы ровно тем же, каким он стал, невзирая на живость его «Сатир». За столь продолжительную жизнь поводов для недовольства и горьких переживаний не могло не быть предостаточно. Иногда мне кажется, что его Муза только и ждала, когда представится случай. Слетев к поэту первый раз, она уже предвидела «Ночные размышления», тогда как сам он не был расположен к суровости или унынию.

414
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Он звал ее «печальной девой» в «Страшном суде», одном из ранних своих песнопений:
Ее кошмар влечет,
Что в час ночной на кладбище встает132.
Молитва, которой завершается вторая книга сей поэмы, звучит так:
Позволь же тьму торжественной ночи
В святые думы побыстрей включить.
Восторг — шагать по Млечному Пути
И к Вечной жизни замку подойти!133
Однако вправе ли мы равнять поэта и человека, в мрачном характере «Ночных размышлений» видеть доказательство мрачности самого Янга и настаивать на том, что гений его, подобно свифтовскому, до некоторой степени питался ядовитыми парами недовольства?134
Я не знаю, разделяете ли Вы мое суждение, но знаменитое изречение «De mortuis nil nisi bonum»* всегда казалось мне свидетельством женской слабости, нежели мужеского разумения135. За гробом нет ни хвалы, ни хулы. «De mortuis nil nisi verum, de vivis nil nisi bonum»**, пожалуй, много ближе к истине. В конце концов, какое дело пригоршне праха, бывшего однажды плотью автора «Ночных размышлений», до того, каким сегодня представляют Янга — печальным рыцарем или шутником, неистощимым на выдумки? Последнее — удел Йорикова рода;136 Янга же бессмертный дух, где бы он ныне ни обитал, точно не из этой головы родился. А сыну, человеку достойному, благоразумному137, нет дела до того, о чем судят да рядят его современники и насколько им удастся внушить потомкам мысль о том, что его-де праздный и предосудительный образ жизни омрачил последние дни отца его, отравил презренным своим видом и в конце концов «свел седину его с печалию во гроб»138.
Не успокоившись выдумкой про меланхолический нрав отца, человечество немедля изобрело легенду о сыне: Лоренцо, мол, и есть Янгов сын139, и это, по разумению выдумщиков, лучшее доказательство их измышления. «Biographia...» и любое описание Янга выдают сие за неоспоримый факт, хотя та же «Biographia...» категорически отрицает этот по¬
* «О мертвых или ничего, или хорошо» (лат.).
«О мертвых ничего или правду, о живых ничего или хорошо» (лат.).

Янг
415
следний указанием на определенные даты140. Я знаю, среди читателей попадаются чудаки, которых всё мною сказанное отвращает от «Ночных размышлений», чудаки, которым хотелось бы и дальше обманываться, которые готовы рассориться со мной из-за отказа верить в существование, осквернившего самую природу человеческую или разбившего отцовское сердце. А стоит лишь этим восторженным поклонникам всего возвышенно-мрачного указать на их жестокость и дикость, как они оскорбляются в лучших чувствах.
Сия молва, столь беспощадная к поныне здравствующему сыну, тем менее вероятная, чем инфернальнее фигура Лоренцо, — где искать ей подтверждение? Не иначе, как в самой поэме. Она же ни единой строчкой, хотя бы мы перечитали ее от начала до конца, не выдает присутствия отцовского чувства. Напротив, во «Второй ночи» мне встретилось иное высказывание: Лоренцо — это его приятель, возможно, из прежних наперсников, из круга герцога Уортона141. Поэт называет его «щеголем»142, что в устах истово верующего, нетерпимого отца звучало бы неестественно по отношению к этому исчадию ада, Лоренцо, якобы олицетворяющему его сына.
Но давайте вглядимся пристальнее в сей жуткий портрет, от коего и сам его создатель отвернулся бы, будучи не в силах лицезреть иные из его черт. Если бы и вправду Янг писал с натуры, видя перед собой единственного своего отпрыска, то зрелище превзошло бы распятие Микеланджело, страшный рассказ о коем подвигнул Янга в молодые годы на создание короткого стихотворения из четырнадцати строк, впоследствии им забракованное и непереизданное143.
Вот как в «Ночи I» поэт обращается к своему предполагаемому сыну:
Лоренцо, приглянулся ты Судьбе144.
В «Ночи V»:
Ужель Лоренцо горней жизни ждет
И тщится в небе свить себе гнездо?145
Неужели это сказано о сыне настоятеля из Уэлина? В «Ночи VIII» читаем:
В чужой земле (ты много стран прошел)146 —
здесь нет ничего, и близко напоминающего о сыне.
В «Ночи V» читаем:

416
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Лоренцо о Клариссе слезы лил,
Что отдала ему сие дитя И умерла, родивши сироту!147
В начале «Ночи V» говорится:
Лоренцо, защищать себя — не грех.
Спесь в том, кто пишет ради похвалы148.
Впрочем, довольно примеров: во всей поэме, во всех стихотворениях Янга мы не найдем ничего, что подтверждало бы сродство моего друга с Лоренцо. В то время, когда создавались «Ночные размышления», сын их автора был еще слишком юн, чтобы выступить с опровержением или быть отцом. «Ночные размышления» Янг начал писать сразу же по следам скорбных событий 1741 года. Первые части «Размышлений» были опубликованы в 1742 году компанией канцелярских товаров, принадлежавшей Роберту Додели149. Предисловие к «Ночи VII» помечено 7 июля 1744 года. Бракосочетание же, плодом коего якобы явилось рождение Лоренцо, состоялось в действительности в мае 1731 года. Сын у Янга родился в июне 1733 года. Таким образом, в 1741 году этому законченному негодяю Лоренцо, этому отцу, несколько лет подряд предававшемуся порокам, было всего лишь восемь лет от роду. Кому же понадобилось распускать эту мерзкую, насквозь лживую, неправдоподобную сплетню? То верный способ запятнать репутацию и живых, и мертвых.
«Кто же тогда этот Лоренцо?» — изумляются читатели. Если он — не сын Янга, то, возможно, он его племянник или кузен (хотя то и другое одинаково дурно)?
Я не берусь отвечать на подобные вопросы. Во имя блага человеческого я бы предпочел, чтобы Лоренцо был всего лишь порождением пиитической фантазии; подобно Квинцию из «Анти-Лукреция»150, — как говорит Полиньяк, «quo nomine quemvis Atheum intellige»*’151. Справедливость моего предположения подтверждается многими пассажами «Ночных размышлений», но есть одно место в «Ночи VIII», из коего следует, что Янг держал в мыслях некое лицо как основу живописуемого портрета. Мы вправе полагать Ловласа152 или Лоренцо персонажами вымышленными, но, когда писатель скрывает имя за инициалом, это не подделка:
«под этим именем понимай любого безбожника» (лат.).

Янг
417
Не говори Каллисте. Обсмеет
Иль отошлет в укрытье вместе с л***153.
Мало того, что «Biographia...», ничтоже сумняшеся, выставила сына Янга живым прототипом Лоренцо из «Ночных размышлений», так еще бесцеремонно вторглась в личную жизнь сына поэта, поведав историю об исключении его из Оксфорда за дурное поведение154. Связь этих слухов, будь в них толика правды, с судьбой Янга увидеть непросто. Пусть однажды и вправду было отказано от колледжа одного из наших университетов сыну автора «Ночных размышлений», но ужели не то же случилось с автором «Потерянного Рая», которого с позором изгнали из другого нашего университета, вдобавок подвергнув публичному телесному наказанию?155 Кто отроком не совершал глупостей?156 Даруй ему природа второе отрочество и возможность присовокупить к нему накопленный опыт, наверное, он бы распорядился молодостью по-другому (как и всякий, разве нет?) и не доставил бы столько беспокойства своему отцу. Впрочем, случись такое, отношение отца к сыну тоже было бы иным. Янг — поэт, а витии, при всём нашем к ним почтении, — родители не самые заботливые. Спуститься с эмпиреев на землю — такое редко случается среди приверженцев фантазии; снизойти до рутинных обязанностей — не по ним. Вития бежит плебейской жизни, и полет его воображения недоступен разумению простых смертных, — сойти на бренную землю его может заставить лишь крайняя необходимость. Песнопевец полагает ниже своего достоинства становиться на одну доску с прозаиком157.
Всё же я знаю, что сын Янга предпочел бы выступить прототипом Лоренцо, чем подзащитным, с которого все стараются, оправдываясь именем его отца, снять обвинения в шалостях, кои были постыдны для мальчика, ими когда-то баловавшегося, но для мужа давно стали предметом сожаления, а в устах биографа представляют собой неоправданно раздутую тему для обсуждения.
Среди читателей ходит слух о том, что Эдвард Янг и есть Филдингов пастор Адамс158. Молва эта ложная: прототипом знаменитого персонажа был Уильям Янг159. Он тоже носил церковный сан, кормился переводами с греческого, которые ему заказывали книгопродавцы, и пусть он не был в ладах с самим собой, зато и козней никому не строил. Однако быстрота, с которой эта сплетня распространилась в свете, доказывает (словно о том не было известно), что автор «Ночных размышлений» имел-таки некоторое сходство с Адамсом.

418
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Хотя Эдвард Янг и заявляет о том, что удалился от дел, его сочинение пестрит именами больших и малых деятелей. Он еще не оторвался от компании графов и герцогов, спикеров Палаты общин, членов парламентской комиссии казначейства и канцлеров государственного казначейства. В «Ночи VIII» слышны размышления политика:
Негож подлец для службы — ты считал.
Так думал П***, когда сменялась власть,
Теперь получше рассуди160.
Впрочем, надо признать, что в конце «Ночи IX», видимо устав искать милости земных покровителей, он обращается к душе:
Засим
Тот твой патрон, падут с короны чьей Небес жемчужины; а Вечность — дар.
Оставь земным награду для земных161.
«Ночь IV» — из охранительных побуждений обращена от имени «премного обязанной Музы» к почтенному мистеру Йорку, ныне лорду Хардуику162, предполагавшему связать Янгову Музу еще более крупными обязательствами ввиду пожертвований от Шенфилда в Эссексе.
«Ночь I» заканчивается таким пассажем:
Не слеп, но, как ты, тёмен, Мэонид,
Иль, Милтон, ты. Отдал бы ты свой тон Иль тот, кто Мэонида перевел!
Он пел людей. Бессмертных я пою.
О, был бы верен он путям своим,
Что к свету выведут из темноты!
Взлетел бы он на огненных крылах,
Паря, где я тону, бессмертье пел, —
Людей бы одарил и спас меня!163
В 1756 году доктор Уортон решил посвятить свое «Эссе о гении и сочинениях Поупа» автору выше процитированных строк, по-видимому, рассчитывая (справедливо или нет) лишить Поупа его «огненных крыл» и низвести его с пьедестала первостатейных английских поэтов164. Хотя первое издание этого «Эссе...» не состоялось, второе вышло в свет с первоначальным посвящением. Посему естественно предположить, что Янг одобрял суждение Уортона о Поупе. И всё же едва ли автор выше

Янг
419
процитированных строк стал бы поощрять нападки на пиитическую славу того стихотворца, коего он называет своей Музой. Третья песнь «Одиссеи», хранящейся в Музее165, частично написана на обороте послания, подписанного Э. Янгом, — судя по почерку, это наш герой. Письмо это, помеченное 2 мая, звучит несколько туманно, зато не оставляет сомнений в том, что проситель ищет литературной дружбы Поупа* и относится к нему с высочайшим пиететом.
2 мая
Дорогой сударь!
Поскольку обстоятельства часто вынуждают меня отлучаться из дома, я остаюсь в неведении касательно любезности, оказанной мне Вашим случайным визитом. Но, как бы то ни было, я с неизменным желанием ищу дружбы с Вами, о чем я писал в своем последнем послании к Вам; я прекрасно понимаю, что удостоить меня Вашей дружбы можете лишь Вы сами. У меня же есть на то особые причины, и Вас не должно смущать, почему такая малость представляется мне столь серьезным вопросом; я продолжаю надеяться на Ваш совет и не намерен предпринимать никаких опрометчивых шагов без Вашего ответа. Я наслышан о Вашей занятости и потому готов ждать столько, сколько будет угодно Вашей милости.
Остаюсь Вашим преданнейшим
и послушнейшим слугой,
Э.Янг
Уже после смерти Поупа он вопрошает в «Ночи VII»:
Творец нетленного — ты, Поуп, мертв?167
Одно из двух: либо Уортон посвятил свою книгу литератору, не одобрявшему его суждений168, либо в старости Янг променял на посвящение то дружеское отношение, которое питал к поэту все годы, пока складывались его собственные убеждения.
Достойны упоминания и два-три коротких отрывка, следующие почти один за другим в «Ночи IV». Из них можно составить писанную рукой Янга картину, изучая которую мои читатели смогут прийти к собственному мнению о его душевном складе и образе жизни:
* Мне говорили, что это письмо было прологом к одной из его трагедий166.

420
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
О да! Какой позор
Здесь мешкать, смерть стараясь обмануть,
О кротком старике (да будет так)
Господь не знает ничего.
Меня все помнили — и я забыт.
Когда придворным в уши стоны лью,
Они их поглощают, как нектар,
Жмут руку, говорят: «Придите завтра».
Осады Трои дважды взятый срок —
Вот сколько лет я осаждаю двор.
Потомству пусть расскажет песнь сия:
Британии сын, росший при дворе,
Не верил в силу золотых монет,
И на одре он смертном не искал Церковных должностей и похвалы169.
Вычтите из прожитых поэтом лет «осады Трои дважды взятый срок»170, и у вас получится, что бороться за внимание двора он начал в сорок с лишним лет. Прежде он говорил:
Дурак под сорок — истинный дурак171.
В конце концов, осаду военачальник затеял лишь вследствие надвигавшейся угрозы смертного «одра».
Янг надеялся, что о нем будут судить прежде всего по этим необыкновенным стихам, законченным, когда ему было далеко за шестьдесят, и о которых я готов говорить бесконечно из желания воздать должное и живым, и мертвым. Четырехтомное собрание сочинений, собственноручно им составленное, озаглавлено «Сочинения автора “Ночных размышлений”»172. Памятуя о не вошедших по его воле в это издание вещах, не следует забывать о том, что отвергнутые им стихи не содержат ничего предосудительного ни по отношению к нравственности, ни к вере. Будь всё, написанное Янгом, опубликовано, возможно, пострадало бы в какой-то мере его пиитическое реноме; вероятно, и посвящения выставили бы его в невыгодном свете перед публикой, зато его честное имя христианина и человека ни в малейшей степени не пострадало бы. И это целиком заслуга Янга. У всякого ли писателя достанет духа на такое? В конце концов, ему никто права не давал изымать посвящения. Все

Янг
421
они, полагаю, в немалой степени были продиктованы его похвальным желанием выразить признательность за оказанную ему милость, и во мне нет полной уверенности, вправе ли вообще автор публиковать последующие переиздания без первоначального посвящения, в котором он рассыпается в благодарности своему меценату.
Приумножает ли поэтическую славу Янга особая любовь французов к его «Ночным размышлениям»173 или же она его обесславливает?
Что принадлежит до «Эпитафии на смерть лорда Обри Боклерка», относимой к 1740 году, то скажу лишь, что мне она попалась в последнем собрании английской поэзии174 и никакого удовольствия не доставила.
Хотя, казалось бы, в «Ночных размышлениях» Янг распрощался со всеми мало-мальски честолюбивыми помыслами, он не преминул вновь окунуться в политику. В 1745 году из-под его пера вышли «Размышления о политическом положении в королевстве, предназначенные для герцога Ньюкасла»175, навеянные, судя по всему, негодованием при виде того, как
...Лжепринц, что Папой вскормлен был; Клинком, ведущим среди голых скал,
Он людям глотки резать повелел,
Расчистил к трону Англии проход176.
Это политическое стихотворение можно назвать «Ночным размышлением». В действительности оно и было первоначально напечатано в заключении «Ночных размышлений», хотя в свое собрание сочинений Янг его не ввел.
Второе издание «Набожных дум» Хоу177 предваряет благодарственное письмо Янга эсквайру Арчибалду Маколи178, помеченное 19 января 1752 года, в котором поэт выражает признательность за книгу, ставшую для него, как он пишет, «настольной, ибо ничего подобного по ясности мысли и душевной искренности он не знает»179.
В 1753 году наконец поставили «Братьев», написанных более тридцати лет назад180. На сей раз Янг был полон решимости отщипнуть немаленькую сумму от своих накоплений, приобретенных лестью и пресмыкательством, и передать ее в дар Общества распространения Евангелия181. Покрыть этот расход он надеялся деньгами, вырученными от постановки «Братьев», однако его расчет не оправдался: пьеса провалилась. Тем не менее, внакладе общество не осталось: автор вынул искомую сумму — тысячу фунтов — из своего кармана.

422
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Вслед за тем Янг опубликовал прозаическое сочинение под названием «Кентавр невымышленный: в шести письмах к другу про то, какие нынче вкусы»182. Последняя его часть помечена 29 ноября 1754 года, а в третьем письме повествуется о смерти Альтамонта — «блестящего молодого человека благородных кровей, светлого ума, утонченного и при сем падшего»183. Умирая, он произносит такие слова: «Я отравил своими наставлениями лучшего друга, сына пустил по миру, жену свел в могилу жестокосердием!»184 Либо Альтамонт и Лоренцо — братья-близнецы, порожденные фантазией поэта, либо последнему, на его несчастье, довелось знаться с двумя господами, кои недалеко ушли один от другого в ремесле злонамеренности185.
Что касается «Дряхлеющей старости», навеянной посланием к Уолполу, если она действительно написана Янгом, в чем я весьма сомневаюсь186, случилось это не иначе, как в самые поздние годы его жизни. Мне рассказывали, будто бы ее кто-то видел в «Пестрой смеси», напечатанной за тридцать лет до его смерти. «Дряхлеющая старость» была издана в 1758 году, только не в стихах, а в виде проповеди, обращенной к королю, и вновь за его, Янга, посвящением187.
В 1759 году появилось обращенное к Ричардсону, автору «Клариссы», письмо в прозе «Об оригинальном сочинении»188. Таким образом благонравный песнопевец, в молодости написавший дифирамб безупречному гению Аддисона, лежавшего тогда на смертном одре189, под конец жизни вновь взялся за перо, дабы преподать урок умирающим. В постскриптуме он обещает Ричардсону, что в следующем своем послании покажет, насколько оригинален Аддисон190. Однако никакого другого письма не последовало.
Приведенные же в недавнем собрании сочинений несколько строк, якобы «посланные лордом Мелкоумом доктору Янгу незадолго до кончины его светлости»191, действительно были отправлены по назначению, но что важно — то было лишь предисловие к упомянутой в них «последней искре Музы»192. Вот эти стихи — хороши они или посредственны, но предисловие к ним уже известно. Лорд Мелкоум назвал их своей «Tusculum La Trappe»:*’193
Ты цени свою страну,
Но любви умерь запал.
* «Тускуламская (лат.) обитель» (фр.).

Янг
423
Коль страна пойдет ко дну, Важно, чтоб ты сострадал.
Отрицай Хвалу, а Лесть
Брось бесстрастно позади.
Ты возьми с собою Честь, Жизни лабиринт пройди.
Страха бегай, а затей
Морю жизни не вверяй,
Лодкой дорожи своей,
Ей умело управляй.
Парус будет пусть готов
Ветры встретить на пути,
С помощью благих ветров К Бухте Мира привести.
Страсть тебя да не гнетет,
Про лишения забудь,
Если Небо позовет —
Легким сразу станет путь.
Легким сразу станет путь, Жизнь надежду обретет,
Бог твою увидит суть,
Мысли все твои поймет.
Правда поведет к вратам, Милость двери отворит,
Совершенным будешь там,
Где покой всегда царит194.
К стихам было приложено письмо:
La Тгарре, 27 октября 1761 года
Любезный сударь!
Смею надеяться, Вам понравилась та ода, что я послал Вам досуга ради, — с превеликим удовольствием преподношу ее Вам ныне в дар. Буде Вам угодно принять ее и пожелать, дабы дружба наша открылась по смерти нас обоих, то не соблаговолите ли

424
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
оставить сие письмо среди Ваших бумаг в надежде, что когда- либо они, будучи опубликованными посмертно, увидят свет?
Да ниспошлет нам Господь здравие на время, что мы здесь обретаемся, и легкую дорогу!
Остаюсь преданным Вам,
мой дорогой доктор Янг,
Мелкоум
В 1762 году, незадолго до смерти, Янг опубликовал «Смирение»195. Мало того, что свет буквально вырвал у него эти стихи, так на него набросились критики с неслыханно суровой отповедью. Пускай оно недостойно высочайшей хвалы, но кто из восьмидесятилетних, скажите, удостаивался (кроме Ньютона и Уоллера) лестного отзыва?196
Предварявшая «Смирение» «Апология»197 исполнена тревоги Янга за судьбу своей поэтической славы, каковую он страшится опорочить старческими словоизлияниями. В своем завещании от февраля 1760 года он особо оговаривает свою волю, дабы его душеприказчики распорядились сжечь все без исключения рукописные бумаги, кроме его тетради с денежными расчетами.
В сентябре 1764 года в завещание было внесено некое дополнение, выражавшее экономке, вкупе с завещанными 1000 фунтов стерлингов, последнюю волю хозяина, находящегося при смерти: «дабы все рукописи усопшего были незамедлительно уничтожены, чем она всемерно обяжет отошедшего в мир иной друга».
Завещание Янга тем поучительно, что свидетельствует о непостоянстве мирской дружбы, ибо единственные имена, которые Янг припомнил и упомянул в своем завещании, это его экономка и шляпник, — других друзей он либо пережил, либо давно разочаровался в их привязанности. Узнать о том, что автор «Ночных размышлений» не устыдился оставить наследство своему «другу Генри Стивенсу, шляпнику с Темпл-гейта», — это хорошая острастка нашей гордыни, чересчур падкой на громкие имена и титулы, когда речь заходит о завещании. Один из двух этих друзей скончался раньше Янга; и «где твой мир, — вопрошает он в “Кентавре”, — в который мы пришли»198 восемьдесят четыре года назад?
Из той же кротости, что побудила автора «Ночных размышлений» назвать шляпника и экономку своими «друзьями», он еще раньше в одной из эпитафий 1749 года, найденных на его приходском погосте и

Янг
425
включенных, к моей радости, в его собрание сочинений199, одарил этим почетным званием некоего Джеймса Баркера, своего привратника.
В 1755 году вышел роман Кидгелла «Игральная карта», где он скорее злобно, чем остроумно, выставил Янга и его экономку в комическом свете, выведя их под именами доктора Элвза и миссис Фазби. Кидгелл служил у Янга викарием200.
Жизнь Янга оборвалась в апреле 1765 года — немногие доживают до сих лет201. «Biographia» сообщает много подробностей о его погребении: мол, директор и ученики приходской благотворительной школы, основанной Янгом, не удосужились прийти на похороны своего благотворителя; якобы в колокол не ударили положенное число раз202. Будь человеколюбие, проявляемое к разным мелочам, не имеющим никакого значения ни для живых, ни для мертвых, выказано подобающим образом человеку при жизни, мне бы не пришлось много рассказывать о Лоренцо. Тот, кто сокрушается о выпавших на долю Янга несчастьях, забывает о его похвальном слове Сократу203, отвергнувшему просьбу друга о похоронах, кое Янг высказал в предисловии к «Ночи VII».
Когда Янга уже не было в живых, Додели посмертно опубликовал якобы написанный им когда-то роман «Элиза»204.
Любопытному читателю, естественно, хочется узнать, каким образом вышло так, что, прожив после принятия сана почти сорок лет при двух монархах, Янг ни разу не удостоился королевской милости. До конца дней своих автор «Ночных размышлений» жил на университетскую пенсию, которую ему назначили, видимо, тогда, когда он вознамерился вступить в лоно Церкви. Удовлетворить любопытство такого рода, по прошествии стольких лет, отнюдь не просто. Сами участники событий часто не отдают себе отчета, почему их обошли вниманием или, наоборот, отметили. Некоторые полагают, что причиной, вызвавшей небрежение к Янгу, стали его преданность принцу Уэльскому и дерзкая проповедь, прочитанная им в церкви Сент-Джеймс205. Мне рассказывали, что при последнем короле он жил на двести фунтов в год благодаря покровительству Уолпола, и всякий раз, когда королю напоминали о Янге, тот ответствовал: «У него есть пенсия». Определенный свет на заданный вопрос проливает и приводимое ниже письмо Секера206, со всей очевидностью доказывающее лишь запоздалое оказание чести автору «Ночных размышлений»:

426
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Дом настоятеля собора Святого Павла 8 июля 1758 г.
Благочестивый доктор Янг!
Я давно недоумевал, почему облаченные властью персоны не выказывают должного внимания Вашим выдающимся заслугам. Однако, как помочь исправить сие положение, я не знаю. Мои попытки коснуться этих материй в разговоре с Его Величеством не увенчались успехом. Если пытаться продолжать и дальше в этом духе, то, по всей вероятности, я лишусь и того малого влияния, какое могу оказывать в иных случаях. Ваше состояние и Ваша репутация безмерно высоки, и Вы не нуждаетесь во вспомоществовании, а благонравие Ваше много превосходит то чувство заботы, что касательно Вас искренне испытывает, вкупе с прихожанами,
Любящий Вас брат во Христе,
То-с Кент.207
Наконец, в восемьдесят лет, в 1761 году, он получил место духовного наставника вдовствующей принцессы.
На пути к исполнению заветного желания, коего он жаждал всю жизнь, стояла лишь одна преграда: политика, от которой он так до конца и не открестился, невзирая на свой сан. Он всегда был милтоновским Львом, «точившим когти, случая искавшим, дабы освободиться»208. Таким настроем он нажил себе много врагов, а друзей обрел единицы209.
Вдобавок Янг в поздние годы любил представляться человеком, удалившимся от мирской суеты. Но он, видимо, забыл, что в тех же стихах, где говорится «oblitus meorum»* *, сказано и «obliviscendus et illis»**’210. Хрупкая цепочка мирской дружбы и покровительства рвется одинаково легко и с одного, и с другого конца. Моряку с корабля, отплывающего от берега, только кажется, будто берег удаляется, а на самом деле удаляется- то он. Тот, кто бежит людей, очень скоро обнаруживает: это он покинут. Публика — не любовница, которую пугают разлукой, дабы еще крепче привязать к себе.
Янга, по-видимому, поймали на слове. Никто будто и не внимал его постоянным сетованиям на одиночество, никто и не подумал протянуть
* «всех позабывши своих» (пер. с лат. Н.С. Гинцбурга).
* «ими равно позабытый» (пер. с лат. Н.С. Гинцбурга).

Янг
427
ему руку, предоставляя ему наслаждаться уединением, на которое он сам себя обрек. Так Александру Македонскому не пришло в голову предоставить дворцовые покои Диогену, угрюмо похвалявшемуся житьем в бочке.
Касательно пристрастий и мелких привычек автора «Ночных размышлений», надеюсь, они были изрядно освещены мною по достоверным источникам; однако кто дерзнет сказать про себя: завтра я буду разумным или благонравным, с утра займусь тем-то? Я собрался было наведаться к экономке Янга, но узнал, что она преставилась и ее похоронили за два дня до моего приезда.
В своем письме графу Галлеру211 Шарнер, иностранец благородного происхождения212, пишет, как он недавно посетил Янга в Уэлине и провел у него четыре чудесных отдохновенных дня. «Всё в нем указывает: он — человек порядка. Во всём видна мера. Собеседник он наиприятнейший, сама любезность»213.
Возможно, это и правда, как и многое другое, только Шарнер видел Янга впервые, то была их первая встреча: гость желал удовлетворить любопытство и выразить восхищение, а хозяин именно этого и ждал214.
Поучительно внимание, с каким Янг читал книги. Понравившиеся ему отрывки он отмечал, складывая страницу вдоль и пополам, и всегда перечитывал заложенные места. Однако век человеческий недолог, и тщетны труды его: многие из полюбившихся ему когда-то пассажей Янг перечитать не успел — не дожил, умер. Я видел его книги с заложенными в знак одобрения страницами: разбухшие, не сгибающиеся по корешку тома.
Какой в сем толк — ты знаменит, богат?
«Покойся с миром!» — вот слова Земли.
«Прах к праху» — ее песню завершит215.
Автор этих строк не остался без собственного «hic jacet»*’216.
У его сына достало разумения не высекать на мраморе пышных славословий, которые глупцу или негодяю ни ума, ни праведности не прибавят, а от могил достойнейших способны отвратить случайного путника:
* «здесь лежит» (дат.)

428
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
М. S.
Optimi parentis
ED WARD I YOUNG, LL. D.
Hujus Ecclesias rect.
Et Elizabethan fasm. prasnob.
Conjugis ejus amantissimas Pio et gratissimo animo Hoc marmor posuit E Y.
Filius superstes*’217.
Засим завершаю, дорогой друг, то немногое, что удалось собрать о Янге. Искренне надеюсь, нечто подобное сему изложению со временем потребуется Вашей милости, в чем рад будет услужить Вам, дорогой сударь,
Ваш премного обязанный друг,
Херберт Крофт-младший
Линкольнз-Инн, сентябрь 1780 года218.
К стихам Янга трудно подобрать общее определение219, ибо он — поэт без твердой манеры: у него одно стихотворение не похоже на другое. Писать он начал рано, жизнь прожил долгую, в разные годы следуя разным стихотворным образцам. Размер у него местами гладкий, местами неровный; стиль то складный, то резкий; в одном месте надутый слог, в другом — крепкий. Кажется, замысел у него в голове возникает в один миг, и мысли рождаются по воле прихоти — хорошо если счастливой, почти без вмешательства разумения.
Есть писатели, кому опыт идет на пользу, кто набивает себе руку, учась на своих ошибках, — Янг не из их числа. Уже в самом первом своем большом сочинении — в поэме «Страшный суд» он выказал ровность220 и
* С<вященная> п<амять> | Отменным родителям, | Эдварду Янгу, доктору права, | преподобному наст<оятелю> этой церкви, | и Элизабет, [из] благор<одной> сем<ьи>, | его любящей супруге, I с кротостью и благодарностью | Сей мрамор поставлен | Ф<редериком> Я<нгом>, | Сыном, их пережившим (лат.).

Янг
429
меру, каких никогда после более не добивался, а может быть, и не хотел достичь. Посредственных строф здесь мало — всё больше возвышенные, однако вся поэма рыхлая: она чересчур пространна, и из-за сменяющих друг друга образов целостный замысел дробится и теряет силу; впрочем, разочаровывает читателя даже не это, а другое: для каждого человека самая мысль о Страшном суде больше, чем поэзия, она внушает ему священный трепет, наполняя душу вселенским ужасом, от которого немеет язык и нейдут слова.
Не принесла ему особой известности и повесть о Джейн Грей:221 написана она искусно, да сама героиня настолько жертвенна, что словно и не нуждается в нашем сострадании.
Тогда как «Всеобщая страсть»222 — сочинение действительно выдающееся. По обыкновению, в нем видят серию эпиграмм, но на самом деле авторский замысел иной: поэт стремился создать сильные двустишия и отточенные сентенции, и ему это удалось: в его двустишиях есть значительность умозаключения, а в суровой правде умозаключений видна меткость. Своих героев он подбирает с умом и описывает их в мельчайших подробностях; он часто точен в примерах и справедлив в суждениях. Сатира его есть нечто среднее между Горациевой и Ювеналовой: радость сродни той, что отличает Горация, только без его распущенных размеров, совмещается с назидательностью Ювенала при большей пестроте образов. Впрочем, далеко он не углубляется; сокровенное ему неподвластно, почему достаточно одного взгляда, дабы измерить силу его пиитства: из его кончетто хороши лишь самые удивительные.
Переводить он полагал ниже своего достоинства, за одним исключением — «Переложения Иова»223, по-моему, неудачного, поскольку он облегчил себе задачу, выбрав из книги места, выигрышные для употребления разных пиитических завитушек.
Особенно ему не везло с лирикой — словно злой рок его преследовал: вместо долгожданного плода многих трудов из-под его пера выходило нечто выспреннее, и только.
Не то — «Ночные размышления»: здесь он разворачивает богатое полотно оригинальной поэзии, где тяжелые раздумья оттеняются броскими аллюзиями, где в заросшей чаще дум виднеются там и сям, рассыпанные щедрой фантазией, цветы всевозможных оттенков и ароматов224. Есть

430
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
всего несколько поэм, где белый стих не след заменять рифмой, и одна из них — это «Ночи» Янга. Втиснуть в прокрустово ложе рифмы бурные словоизвержения и взмывающие вверх шутихи воображения означало бы их усекновение и гибель. Прелесть этого сочинения кроется не в мере, а в безмерности; отдельные строки не стоят внимания: сила заключена в целом, а целое это отмечено торжествующим великолепием, сродни китайским садам, где царят пространство и бесконечное разнообразие225.
В «Смирении», ставшем его последней поэмой226, он, по своему обыкновению, экспериментирует с новой манерой письма, и, надо сказать, успешнее, чем в «Океане» или «Купце»227. По досаднейшему недоразумению в поэме увидели доказательство старческого увядания песнопевца, а на самом деле там в каждой строфе виден Янг, каким он бывал в расцвете силы.
Я чуть было не упустил из виду его трагедии, поскольку они не вошли в собрание228, но мистер Стивенс229 вовремя напомнил мне о них, отметив, что у всех трех пьес известный финал — пышное самоубийство, посредством которого, по словам Драйдена, поэт легко освобождает сцену от персонажей, в коих более не испытывает надобности230. Самые ослепительные извержения фантазии происходят в «Бусирисе»231, однако представить себе человека с гордыней, как у главного героя, невозможно, и так всё действие: оно слишком далеко от привычной жизни, чтобы внушать горе, ужас или негодование. Много ближе к человеческим делам и поступкам стоит «Отмщение» — то-то оно по-прежнему не сходит со сцены:232 подсказанное, видимо, «Отелло», само действие трагедии, вкупе с монологами и речитативами, совершенно оригинально, а нравоучительные ремарки поданы так выразительно, что кажутся внове. О «Братьях» умолчу, вслед за публикой, хранящей молчание233.
Следует признать, что стихи Янга глубокомысленны, однако ни особой точности, ни умения отбирать детали в них нет. Стоит ему оседлать пример, как он летит во весь опор, не разбирая дороги; порой у него получается изрядно, как в случае сравнения Ртути с Наслаждением, о котором несколько раз одобрительно отозвалась дама, чья похвала, знай о ней Янг, приумножила бы его чувство самоуважения;234 я же назову то сравнение изощренным, тонким, но не совсем точным. Однако иногда фортуна ему изменяет: так, взяв в голову в «Ночных размышлениях», что мы вправе

Янг
431
величать небесные светила «гроздью» Творения, он вспоминает о гроздьях винограда и расписывает висящие на гигантской Лозе виноградины светил, наполненные «нектаром бессмертия»235.
Попадаются кончетто и того хуже: в «Страшном суде» он изображает, как на трубный глас сбегаются атомы, когда-то составлявшие тело человеческое, подобно пчелиному рою, слетающемуся на звяканье медного таза236.
Пророк говорит о Тире, «которого купцы были князья»;237 Янг же в «Купце» Тир описывает так:
Купцы — князья, и палуба — что трон238.
С этим перлом никакой фарс не сравнится.
Его излюбленный ход — соединять выспреннее с разговорным: чтобы купить союз с Британией, «в пределы разослали мзду»239. Он любитель взаимоисключающих фраз: «Из доброты возненавидят», «Она права и потому всегда неправой будет»240.
В стихосложении он самобытен, ни у кого из предшественников ничего подобного ни его белому стиху, ни рифме не встречалось: полустишия он не вводит, крылатых выражений не копирует; кладезя мысли или речения, из которого можно было бы черпать, у него не заготовлено, — кажется, стихи его рождаются на глазах. И всё же у меня есть резоны полагать, что это не так: создав эскиз, он затем очень упорно и терпеливо прорисовывал детали, вкладывая в сочинение и переписывание огромный неустанный труд.
Стихи его не следуют никакому определенному канону, ибо в сочинениях своих он везде разный, не более похожий на самого себя, чем на других. Просодию он, видимо, не изучал и петь пробовал только на слух. Но при всех своих недостатках он — поэт и гений.

МОЛЛЕТ
Дэвиде Моллете у меня нет мемуара и потому, сочиняя его жизнеописание, я принужден довольствоваться ненадежной молвой, расхожими историями и моим более чем шапочным знакомством1.
По своему происхождению Моллет был из клана Макгрегоров, того самого, который лет шестьдесят назад под предводительством Робина Роя развязал такие разбой и жестокость, нагнал на людей столько страху и ужаса, что закон постановил вытравить самое имя его;2 когда же членам клана понадобилось подобрать себе новое, то отец нашего автора, если я не ошибаюсь, назвался Маллоком.
Родители Дэвида Маллока были бедны, и ему пришлось устроиться привратником в среднюю школу в Эдинбурге:3 впоследствии он предпочитал не вспоминать о малоприятной странице своей жизни. Как бы ни было, когда герцог Монтроз обратился в колледж Эдинбурга4 с просьбой порекомендовать наставника для его отпрысков, ему указали именно на Маллока: он явно сумел превозмочь изъяны своей родословной и отсут¬

Моллет
433
ствие достатка — во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы он уронил себя.
Всякий раз, когда его подопечных отправляли в заморское путешествие, сопровождать их поручали Маллоку; и всякий раз, когда они, совершив модное по тем временам турне5, возвращались домой, он ехал вместе с ними назад, в Лондон; и таким естественным образом Маллок оказался вхож, благодаря высоким связям нанявшего его семейства, во многие дома родовитейших и влиятельнейших персон, остромыслов, вельмож, государственных деятелей.
Касательно его сочинений я не уверен, смогу ли точно установить последовательность их появления. Первыми в свет вышли «Уильям и Маргарита»* 6, и, хотя там нет ничего особенно удивительного или замысловатого, успех пьесы вызвал зависть, а самого драматурга обвинили в плагиате, наличие которого, впрочем, так и не было доказано7.
Вскоре он опубликовал (в 1728 году) «Прогулку»8, представлявшую собой рассеянно-прихотливое описание воображаемых или известных по книгам видов природы. В этой поэме, не лишенной поэтического духа, немало ярких образов и изящно выписанных сцен. Манерой она, видимо, повторяет Томсона, чьи «Времена года» были тогда у всех на слуху9. Автор подражает и красотам Томсона, и его изъянам.
В угоду другому поэту — Поупу — он написал «Словесную критику» (1733)10, выбрав для своей поэмы тему, которую либо вовсе не понимал, либо истолковал заведомо неверно: она всего лишь продолжает, точнее, расширяет, тот фрагмент, который Поуп задолго до того, как он его переделал в полноценную поэму, напечатал в «Пестрой смеси»11. В «Словесной критике» же больше наскока, чем разумения, апломба, нежели остромыс- лия. Версификация, правда, сносная, и этим похвальное слово критика исчерпывается.
Первой его трагедией стала «Эвридика», которую поставили в «Друри- Лейн» в 1731 году:12 я не знаю, как принимала ее публика, хороша она была или нет, слышал лишь, что представление называли посредствен-
«Уильяма и Маргариту» Моллета напечатали в «The Plain Dealer» в № 36 от 24 июля 1724 года. В своем первоначальном виде стихотворение изрядно отличается от варианта, опубликованного в последнем издании его сочинений.

434
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ным. Тогда он еще не пользовался настолько высокой репутацией, чтобы отказаться от предложения Аарона Хилла написать пролог и эпилог, при том, что ни первый, ни второй похвалить не за что.
К этому времени он уже постарался полностью избавиться от своего исконного наречия, и теперь мало кто принимал его за шотландца;13 но, видимо, стремление стереть все признаки своего происхождения было в нем очень велико, если он самочинно изменил свое имя с шотландского «Маллок» на английское «Моллет»14, без каких-либо разумных, видимых или различимых: на слух оснований. О других знаках неуважения, выказанных им к своей родине, я не знаю, но про него недаром говорят, что он — единственный уроженец Шотландии, которого шотландцы не считают своим.
Приблизительно тогда же Поуп, у которого Моллет регулярно бывал, опубликовал свой «Опыт о человеке»15, утаив, однако, имя автора; когда Моллет зашел к нему в очередной раз, Поуп вскользь поинтересовался у него новостями. Тут Моллет ему и сообщил о последней новинке под названием «Опыт о человеке»; сказал, что полистал сей опус и выбросил, убедившись в полной беспомощности автора, не владеющего пером и не осведомленного о своем предмете. Поуп послушал-послушал, а потом открыл Моллету свой секрет, в наказание за его зазнайство16.
Когда началась подготовка к печати (в 1740 году) нового издания трудов Бэкона17, то автором предваряющего «Жизнеописания» выступил именно Моллет; и, надо сказать, исполнил он свою задачу весьма искусно, разве что немного переложил выспренности; при этом в вопросах истории он показал себя куда более сведущим, чем в науке; недаром впоследствии, когда Моллет взялся за «Жизнеописание Мальборо», Уорбертон обронил, что если уж в жизнеописании Бэкона Моллет запамятовал о принадлежности последнего к философии, то Мальборо у него точно предстанет кем угодно, только не генералом18.
Когда принцу Уэльскому отказали от дворца19 и он завел собственный двор, встав во главе оппозиции, то он не нашел лучшего способа провести кампанию по завоеванию популярности у народа, чем литературное меценатство, предложив Моллету должность помощника секретаря с жалованьем в двести фунтов в год, а Томсону назначив пенсию20. Моллет и Томсон трудились не покладая рук над маской «Альфред», и в 1740 году

Моллет
435
эту пьесу в ее первоначальном виде представили в Клифдене;21 потом Моллет почти полностью ее переделал, и в 1751 году ее поставили в «Друри-Лейн», правда, без большого успеха22.
Однажды Моллет в дружеской беседе с Гэрриком сообщил ему о своем намерении «высвободить» среди своих многотрудных занятий «Жизнеописанием Мальборо» и другими историями великих мужей, по его выражению, «местечко» и для светоча театра. Гэррик поинтересовался у Моллета, каким образом он собирается осуществить свой хитроумный замысел, и тот заверил его, что он уже всё продумал и приготовил для Гэррика заглавную роль. «Мистер Моллет, — с наигранной благодарностью воскликнул Гэррик, — уж не хотите ли вы сказать, что вы всё бросили и пишете для сцены?» Тут Моллет признался, что есть у него одна пьеса. Так Гэррик согласился у него играть, и так был поставлен «Альфред»23.
В том, насколько зыбки питаемые человечеством надежды на посмертную славу, лучше любых доводов убеждает история с безнадежно затянутым «Жизнеописанием герцога Мальборо». Увековечить память герцога для потомков было решено сразу после его смерти; и вскоре лорду Молзуорту, бывшему правой рукой генерала во время боевых действий во Фландрии24, были предоставлены все необходимые документы, содержавшие, судя по всему, исчерпывающие сведения. Но Молзуорт умер, и тогда архив герцога передали всё с той же благой целью сэру Ричарду Стилу, а он в минуту острой нужды его заложил. Так бумаги вернулись к вдове герцога, и та в своем завещании назначила Главера и Моллета исполнителями своей воли об увековечивании памяти мужа, положив им двоим за труды вознаграждение в тысячу фунтов и особо оговорив условие: не употреблять в жизнеописании никаких виршей25. Если не ошибаюсь, Гла- вер это завещание презрел, предоставив Моллету одному выполнить всю работу, поскольку генерал еще при жизни назначил Моллету пенсию, дабы поддержать его энтузиазм, и тот всем раззвонил о своих находках; но потом, уже после смерти Моллета, выяснилось — никаких исторических изысканий он после себя не оставил26.
Подвизаясь на службе у принца, Моллет опубликовал «Мустафу»27, пролог к которому ему сочинил Томсон: не сказать, чтобы посредственный пролог, однако не в пример хуже написанного Моллетом для его

436
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Агамемнона»28. Обещанный же Моллету, но так и не написанный эпилог он в последнюю минуту набросал сам, хотя и выдал его за сочинение одного из своих друзей29. Эту трагедию Моллет посвятил своему господину принцу Уэльскому. Ее поставили в «Друри-Лейн» в 1739 году, но впоследствии ни разу не возобновляли.
Как уже говорилось, в 1740 году Моллет вкупе с Томсоном произвел на свет маску «Альфред».
После этого о Моллете какое-то время не было слышно. Затем, спустя несколько лет, он снова объявился, опубликовав «Аминтора и Теодору» (1747), пространное сочинение, писанное белым стихом30, в котором только слепой не увидит словесного богатства и изящества, сильных переживаний и поражающих воображение картин. Одно плохо — белый стих31. Первая продажа прошла вяло, и сегодня об этой поэме уже никто не помнит.
Случилось так, что Моллет по какой-то оказии или прямому обращению, а может быть, благодаря своей службе у принца, вошел в доверие к Болингброку32, известному своей надменностью и привередливостью, чью благосклонность было крайне трудно завоевать и тем более удержать; и все же Моллет одним своим шагом, совершённым, надеюсь, против собственной воли, сумел добиться его расположения. Когда после смерти Поупа Болингброк обнаружил, что Поуп втайне от него, нарушив договоренность, напечатал незаконный тираж памфлета под названием «Король-патриот»33, он пришел в ярость и поклялся обесславить Поупа — и нанял в качестве орудия своего возмездия Моллета (в 1747 году)34. Тот же не смог ему отказать, то ли духу не хватило, то ли чести, и в скором времени был вознагражден завещанным ему правом на наследование сочинений лорда Болингброка35.
Многолетняя оппозиция Уолполу породила немало политических трактатов, бессрочным правом на издание которых по умолчанию пользовался Франклин36. Завещание же Болингброка ставило это право, вкупе с правами других издателей, под сомнение. Призвали третейских судей; когда же те решили не в пользу Моллета, он отказался признать pix правоту и, прибегнув к услугам книгопродавца Миллара, опубликовал всё, что только сумел найти, однако успеха его предприятие не имело, ожидания не оправдались.

Моллет
437
В 1753 году в «Друри-Лейн» поставили маску Моллета «Британия», а в 1763 году — его трагедию «Эльвира»37, и тогда же его назначили хранителем журнала регистрации судов, заходящих в Лондонский порт.
Когда в начале последней войны38 страна пребывала в растерянности от преследовавшего ее злого рока и требовалось поднять волну возмущения действиями Бинга39, сделать это поручили Моллету, который, прикрывшись личиной «Обывателя»40, написал обвинительное письмо. Этот пасквиль был тут же размножен и распространен с завидным тщанием, а Моллетт за свое старание получил солидную пожизненную пенсию.
В конце жизни он с женой отправился во Францию41, но через некоторое время почувствовал себя плохо, вернулся назад один и в апреле 1765 года умер42.
Женат он был дважды, имел нескольких детей от первой жены. Одна из дочерей, та, что вышла замуж за именитого итальянца по имени Челе- зиа, написала трагедию «Аменаида», которую поставили в «Друри- Лейн»43. Вторая супруга Моллета была дочерью эконома у одного вельможи, получила богатое приданое, которое стерегла как зеницу ока.
Роста Моллет был невысокого, зато хорошо сложен; пока он не раздался вширь, он производил неизменно приятное впечатление, и дополнительной рекомендации в виде парадного костюма ему не требовалось44. Собеседник он был легкий и учтивый. Об остальных чертах его характера умолчим, дабы не оскорблять его памяти.
Литературные дарования Моллета ранга невысокого. Ни в одном роде стихотворства ничего выдающегося им не создано. Трагедии его свой век пережили, век недолгий, и сегодня они благополучно забыты; его белый стих — не более чем эхо Томсона, по крайней мере на мой вкус. На его «Жизнеописание Бэкона» сегодня не ссылаются, а если его и упоминают, то в качестве приложения к многотомному собранию Бэкона. Труды Моллета — это плод светской суеты литератора, привыкшего мелькать на публике, временами оказываться на виду, оставаться на плаву благодаря личным связям, и только: не предлагая особой пищи для ума и не доставляя удовольствия, они быстро сойдут со сцены, уступив место, как водится в меняющемся мире, новым темам для разговора и новым видам развлечений.

ЭЙКЕНСАЙД
АРК Эйкенсайд родился 9 ноября 1721 года в Ньюкасле-на-Тайне. Его отца звали Марк, он был мясником, принадлежал к пресвитерианской секте; мать в девичестве звали Мэри Ламсден. Начальное образование Марк Эйкенсайд получил в грамматической школе Ньюкасла, а дальше учился под началом мистера Уилсона в его частном заведении1.
Когда юноше исполнилось восемнадцать лет, его отправили в Эдинбург с расчетом, что местные раскольники пристроят его священником, и, дабы поддержать Эйкенсайда, благотворительный фонд, созданный раскольниками в помощь нуждающимся школярам, выписал ему небольшое пособие. Но в Эдинбурге перед юношей открылись более широкие перспективы, и он возмечтал о другом: его влекла к себе медицина, и, полагая для себя недостойным пользоваться средствами, предназначенными для других целей, он вернул полученное вспомоществование.
Я не знаю, разуверился ли Эйкенсайд в раскольничестве после того, как отказался от стези священнослужителя секты. Но в душе и в своих

Эйкенсайд
439
помыслах он так и остался возмутителем спокойствия и неистовым поборником так называемой свободы — это точно: за таким вольнодумством порой скрывается невидимая окружающим и часто незаметная самому смутьяну жгучая зависть к чужому богатству и недоступному величию, всегда чреватая новизной, анархией и безудержным стремлением посеять бунт и разрушение без оглядки на всё последующее.
Есть поэты, которые очень рано ощущают порыв гения, как и есть школяры, которые с ранних лет откладывают в памяти переживания и образы: Эйкенсайд был из их числа. Многие свои сочинения он опубликовал еще в отрочестве, а самое отменное его произведение, «Услады воображения», вышло в свет в 1744 году2. Издал его опусы Додели, который мне рассказывал, что, когда ему показали список, его смутила сумма в сто двадцать фунтов и он, боясь остаться внакладе, спросил мнение Поупа, а тот, взглянув на поэму, посоветовал Додели не торговаться, ибо «не каждый день появляются такие писатели».
В 1741 году Эйкенсайд отправился в Лейден постигать науку врачевания3 и через три года, в соответствии с правилами голландских университетов, опубликовал труд, точнее сказать, диссертацию, за которую 16 мая 1744 года ему присудили степень доктора медицины. Темой диссертации он выбрал «Зарождение и развитие человеческого плода»;4 говорят, в толковании этого предмета он отошел от устоявшегося на тот момент суждения и очень убедительно представил свое, и теперь именно его представление считается верным.
Этот пылкий молодой человек воодушевлялся при каждом отзвуке свободы, что в нем будила по воле случая или судьбы какая-то идея; любитель противоречий, враг постоянства, он, как все люди подобного склада, был падок на экстравагантность. У Шефтсбери он подхватил голословное утверждение о пользе мнимого обмана для установления правды5, за что был подвергнут критике Уорбертоном и поддержан Дайсоном: впоследствии Уорбертон переиздал те замечания в конце «Посвящения вольнодумцам»6.
В итоге на пустом месте развернулась долгая и жаркая дискуссия, суть которой сводится к простому умозаключению. Если мнимый обман есть непогрешимый способ установления правды, то в таком случае возникает вопрос о непогрешимости самого мнимого обмана, и разрешить его мож¬

440
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
но, лишь подвергнув притворство испытанию правдой. Представим себе двух напуганных людей: одному угрожает реальная, а другому мнимая опасность; на какое-то время они оказываются в равном положении, заранее трепеща от неизбежных последствий, как то: трусости, брезгливого порицания, всеобщего осмеяния; и, прежде чем решать, чей страх обоснован и потому достоин жалости, а чей безоснователен и потому подлежит презрительному осуждению, откроем глаза на истинное положение обоих испытуемых7.
Поправляя поэму (смерть помешала ему закончить правку), Эйкен- сайд выпустил из нее строки, возмутившие Уорбертона8.
Вернувшись в 1745 году из Лейдена, Эйкенсайд вскоре опубликовал свое первое собрание од9, разразившись ядовитейшим посланием к Палт- ни, которого он в патриотическом раже заклеймил предателем родины, выведя его под именем Курио10.
Вынужденный зарабатывать на жизнь профессией врача, Эйкенсайд попытался было вести лечебную практику в Нортхэмптоне11, но там уже обосновался доктор Стонхауз, пользовавшийся у жителей таким непререкаемым авторитетом, что подвинуть его постороннему человеку было крайне трудно. Попробовал Эйкенсайд сопротивляться, но потерпел фиаско и, огласив окрестности призывами к свободе, отбыл в Хэмпстед; там он прожил года два и в конце концов перебрался в столицу, как и подобает человеку со столь завидными дарованиями.
Литературные связи в Лондоне у Эйкенсайда имелись, а медицинских не было, и, если бы мистер Дайсон12 в порыве дружбы, на который способны немногие, не выручил его тремястами фунтами годовых, Эйкенсайду пришлось бы очень туго. Имея же солидную поддержку, он постепенно наращивал вес в медицинских кругах, хотя ни обширной практики, ни громкой известности как медик он так и не приобрел. Врач в большом городе — что игрушка в руках Фортуны, репутация его — это чаще дело случая: те, кого он пользует, не догадываются, насколько он хорош, а те, кто отказывается от его услуг, не понимают, чем он плох. Прелюбопытная книжка о Фортуне врачевателей могла бы выйти из-под пера наблюдательного человека, почти полвека следящего за брожением в мире медицины.
Стремясь преуспеть, чего только Эйкенсайд не предпринимал, дабы всё время быть на виду: стал членом Королевского общества, получил

Эйкенсайд
441
степень в Кембридже, вступил в Коллегию врачей; он почти забросил стихи, зато время от времени публиковал эссе и заметки на медицинские темы; он вел больных в лечебнице Святого Фомы, выступал с «Галстонов- скими лекциями по анатомии»; готовясь к «Крунианской лекции», он даже начал писать историю о возрождении словесности13, правда, не закончил; и собеседник он был яркий, умел себя подать подчеркнуто изящной и литературной манерой речи.
Прославился Эйкенсайд своим латинским трудом «О дизентерии» (1764)14, считавшимся классическим образцом и поднявшим его на ту же высоту в медицине, что и раньше в остромыслии; и, если бы не смерть от сыпного тифа 23 июня 1770 года на сорок девятом году жизни, он, вероятно, возвысился бы еще сильнее.
ЭйКЕНСАЙДА в поэзии принято считать дидактом и лириком. Главный его труд, поэма «Услады воображения», будучи опубликована им в двадцатитрехлетнем возрасте, породила явно завышенные ожидания. Несомненно, ее справедливо выделяют как пример счастливейшего поэтического дарования и необычайного обилия красот, порождение молодого ума, преисполненного образов и много преуспевшего в их сопряжении и соположении.
Я не занимаюсь философскими и религиозными воззрениями Эйкен - сайда: меня интересует только его поэзия. Тема выбрана удачно, поскольку она предполагает сильные и приятные образы, а это означает — можно развернуть полную картину всех видов удовольствия, доставляемого поэзией. Единственная трудность заключается в подборе примеров и иллюстраций, поскольку отыскать золотую середину между скупостью и роскошью в такой сокровищнице тем непросто. Поэма весьма искусно и довольно толково разбита на части, поэтому менять pix местами, не нарушая общий замысел, невозможно.
Эйкенсайд безмерно щедр на образы, и, подобно Луне Батлера, pix не видно под «бледной вуалью»:15 одеяний столько, что за ними таинственным образом пропадают сами формы. «Pars minima est ipsa Puella sui»*·16. Слова всё множатся и множатся, и в какой-то момент смысл почти исче¬
* «Самая малая часть есть сама девушка» (лат.).

442
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
зает: внимание рассеивается, и слова льются, не задевая мысли. Читатель бродит в блаженной растерянности по многоцветному лабиринту, то восхищаясь, то умиляясь увиденным, но, проплутав в нем, выходит как ни в чем не бывало. Он мало что заметил и ничего не запомнил.
Что до версификации, то скупиться на похвалы Эйкенсайду было бы несправедливо. По части владения белым стихом ему, пожалуй, нет равных; речь его льется гладко, паузы мелодии не нарушают, разве что плетение словес немного затянуто и клаузула возникает изредка. Смысл складывается из длинной череды витиеватых фраз, а поскольку речь течет ровно, то в памяти ничего не остается.
Свобода от необходимости завершать двустишие клаузулой, какую дозволяет белый стих, ввергает всеядную безудержную мысль стихотворца в такое самолюбование, что он принимается громоздить образ на образе, завитушку на завитушке, забывая о том, что мысль вообще надо как-то закончить. Боюсь, именно поэтому белый стих в описании кажется чрезмерным, в рассуждении — излишне красочным, а в повествовании — утомительным.
Разумеется, речь Эйкенсайда уже потому поэтична, что это не проза, и она уже тем ценна, что неизбита17. Похвально, что у него встречается меньше безвкусных уловок, чем у большинства собратьев по белому стихотворству. Он не любитель старинных оборотов, у него нет привычки разгонять метр изощренной инверсией. Правда, часто хромает смысл: под словами «он обозревает Ганг с альпийской высоты»18 Эйкенсайд на самом деле имеет в виду не Альпы, а горные вершины, подобные Альпам. Своим замечанием «Планеты замыкают предустановленный круг Времени»19, он невольно будит зоила; впрочем, какой белый стих обходится без зоила?
Как известно читателям поэзии, Эйкенсайд намеревался поправить и расширить поэму, но смерть спутала планы20. Однако в новом собрании все те поправки и дополнения, которые Эйкенсайд успел сделать при жизни, воспроизведены очень бережно21. Очевидно, он старался избавиться от пустословия, но сказать, будто с потерей пышности он выиграл в ясности, я не могу. Добавленное «Сказание о Солоне» кажется длинноватым22.
Обратимся к другим стихам Эйкенсайда; впрочем, много времени это не займет. Почему он с таким упорством держался лирической поэзии, к

Эйкенсайд
443
которой не был назначен ни легким и воздушным пером сочинителя изящной оды, ни страстным темпераментом создателя оды торжественной, понять затруднительно. Стоит ему коснуться струн своей несчастливой лиры, и, кажется, вся былая сила мгновенно пропадает: куда подевались словесная пышность и россыпь образов? Вялая мысль едва движется, в словах нет благозвучия. И всё же его любовь к лирике была столь безмерной, что он даже не поленился переделать в безликую оду свое яркое, проникновенное «Послание к Курио»23.
Приятного о его одах сказать нечего: описанным в них переживаниям по большей части не хватает силы, жизни, новизны; речь местами неблагозвучна и не отточена, в строфах нет стройности и гармонии; рифмы подобраны то ли произвольно, то ли неумело, они либо слишком далеко отстоят друг от друга, либо сильно расходятся с обычной практикой, и ухо не сразу их улавливает, а в короткой оде читателю требуется время, чтобы привыкнуть к новшеству.
Едва ли есть необходимость разбирать эти сочинения по отдельности: конечно, среди них встречаются более яркие и менее яркие; только к чему дальнейший разговор, раз они и так оказались скучными? Зачем критику тратить пыл, если читать их всё равно не будут?24

ГРЕИ
ОМАС Грей, сын мистера Филипа Грея, что из лондонских брокеров, родился 26 ноября 1716 года в Корнхилле1. Он получил классическое образование в Итоне под началом своего дяди по материнской линии мистера Энтробуса2 и по окончании школы в 1734 году поступил в Питер-хаус, что в Кембридже, своекоштным студентом3.
Обыкновенно пора возмужания, свободы и счастья начинается для юноши именно с момента его выхода из школы и поступления в колледж, но Грей большой склонности к университетским радостям, по всей видимости, не питал: Кембридж не нравился ему ни образом жизни, ни манерой преподавания, и он не мог дождаться того времени, когда ему не нужно будет ходить на лекции. Поскольку дальше он собирался пойти по юридической части, то степень получать не стал4.
На пятом году пребывания Грея в Кембридже его пригласил в совместное путешествие на правах компаньона мистер Хорас Уолпол5, с которым они подружились еще в бытность в Итоне. Из Франции друзья вместе отправились в Италию, и Грей с большим воодушевлением опи¬

Грей
445
сывал своим корреспондентам разные эпизоды их путешествия. Впрочем, неравная дружба имеет свойство быстро распадаться: во Флоренции между друзьями случилась размолвка, и они расстались, и теперь мистеру Уолполу, разумеется, легко говорить, что виноват в той ссоре был он6. Однако если посмотреть на жизнь светских особ без прикрас, то обнаруживается, что люди, обладающие огромным чувством собственной значимости, которое не позволяет им опускаться до услужливости и подобострастия в своих отношениях с вышестоящими персонами, часто оказываются склонны самым ревнивым и самым щепетильным образом оберегать свое достоинство, и, вожделея независимости, они готовы от человека, которому сами отказывают во внимании, потребовать должного уважения к себе. Как бы то ни было, спутники расстались, и, надо думать, у обоих ссора оставила неприятный осадок, отравивший их путешествие. Грею пришлось сообразовывать дальнейшие траты со своими весьма скудными средствами, лишь изредка позволяя себе нанять слугу.
Из поездки он вернулся в сентябре 1741 года, а спустя два месяца умер его отец, и тут вскрылось: из-за непродуманных затрат отца на постройку нового дома7 семейный бюджет оскудел, и учиться юриспруденции Грею было не на что. Поэтому он вернулся в Кембридж и вскоре получил степень бакалавра гражданского права;8 и как он ни противился своему месту пребывания, как ни выражал свое неудовольствие его обитателями, а может быть, только делал вид, что недоволен, но в Кембридже он прожил всю оставшуюся жизнь, если не считать короткой отлучки в Лондон9.
Примерно тогда же Грей лишился своего друга мистера Уэста, сына лорда-канцлера Ирландии;10 Уэст, вероятно, много значил для Грея, если сумел обратить на себя его уважительное внимание изрядными письмами и «Одой маю», сохранившейся благодаря мистеру Мейсону;11 а еще, не в последнюю очередь, прямотой суждения об «Агриппине», часть которой Грей прислал на суд Уэста, а тот нелицеприятно отозвался об этой трагедии, которую Грей тогда только начал писать и вскоре прервал, словно предвидя мнение читателей12. Ей-богу, английская сцена ничего не потеряла от незаконченной «Агриппины».
В 1742 году Грей, видимо, впервые всерьез занялся поэзией, ибо именно в тот год были написаны и «Ода весне», и «Ода Итону», и «Ода пре¬

446
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
вратностям судьбы»13. Тогда же он приступил к латинской поэме «De Principiis Cogitandi»*’и.
Мистер Мейсон, по-видимому, придерживается того мнения, что изначально Грей стремился добиться превосходства в поэзии на латыни15, и, наверное, выбор этой стези был бы для него более чем разумным решением; ибо, несмотря на некоторую натянутость фразы и неблагозвучие отдельных лирических размеров, латинский язык Грея настолько богат, что с ним мало кто сравнится, а в строе его речи, пусть порой несовершенной, виден писатель, который очень быстро набил бы себе руку, продолжай он заниматься этим делом.
Итак, жил теперь Грей в Питер-хаусе, дела ему, по большому счету, ни до кого и ни до чего не было, занимался он тем, что упражнял свой ум и расширял кругозор с одной-единственной целью: самосовершенствования и времяпрепровождения, пока наконец у него не появился наперсник, мистер Мейсон, новоиспеченный член ученого совета Пемброк-хол- ла16, которому суждено было вскоре стать редактором Грея и преисполниться к автору такой заботы, верности и такого восторженного обожания, какое трудно ожидать от человека незнакомого, стороннего, тем более от холодного критика.
В 1747 году из-под пера уединившегося под университетской сенью Грея вышла ода «На смерть кошки мистера Уолпола»17, а еще через год он попробовал свои силы на поприще более серьезном, начав сочинять поэму о «Правительстве и образовании», сохранившуюся в отрывках со множеством отменных строк18.
Следующим сочинением Грея, которое он написал в 1750 году, стала ныне широко известная «Элегия на сельском кладбище»: по-моему, именно благодаря этой элегии, напечатанной окольными путями в «The Magazine», публика впервые услышала о Грее19.
Примерно в то же время, находясь под впечатлением от приглашения леди Кобэм, он сочинил «Длинную историю»20, вещь ни на что не похожую, которую я включил в последнее издание своего предисловия, хотя она мало что добавляет к характеру Грея21.
* «Об основе мышления» (лат.).

Грей
447
В 1753 году несколько его вещиц вышли с рисунками мистера Бентли, а чтобы составилась полная книга, стихи напечатали только на одной половине разворота22. Видимо, стихи и рисунки так хорошо дополняли друг друга, что издание вмиг раскупили. В том же году у Грея умерла мать23.
Вскоре (в 1756 году) случилось так, что квартировавшие неподалеку университетские юноши повадились шуметь и досаждать ему, устраивая под окнами всякие безобразия и розыгрыши24. Он терпел-терпел, а потом обратился с жалобой к руководству колледжа, где, однако, было мало сочувствующих, и, когда он увидел, что его просьбу никто не собирается рассматривать, съехал и перебрался в Пемброк-холл25.
В 1757 году Грей опубликовал две оды, «Поступательное движение поэзии» и «Певца»26, поначалу вызвав оторопь у любителей поэзии. Сразу нашлись такие, которые, прочтя несколько строк, откладывали чтение в сторону, говоря, что это выше их разумения; тогда как Уорбертон не уставал повторять: оды Грея не сложнее, чем сочинения Милтона и Шекспира27, которыми в то время было принято восхищаться. Несколько хвалебных строк посвятил одам Гэррик28. Отыскались и смельчаки, дерзнувшие спасти сочинения Грея от неминуемого забвения, и в скором времени уже многие готовы были умиляться красотам, которых еще недавно упорно не желали видеть.
Авторитет Грея в то время стал настолько непререкаем, что за честь почли даже его отказ от звания поэта-лауреата, каковое ему было предложено после смерти Сиббера, и тогда лавры перешли к мистеру Уайтхеду29.
Вскоре после тех событий Грей, влекомый любопытством, покинул Кембридж и на три года поселился рядом с Музеем;30 чтение и переписывание настолько его захватили, что он, видимо, не придал большого значения выходу двух од, о «Забвении» и «Мраке», хлестко и пренебрежительно высмеивавших его лирические сочинения31.
Потом в Кембридже умер профессор новых языков32, и Грея принялись, по его выражению, «обхаживать и поощрять»33, дабы он подал прошение лорду Бьюту, что Грей и сделал, а в ответ получил вежливый отказ; после чего место уплыло к мистеру Брокету, служившему наставником сэра Джеймса Лоутера34.
Телосложения Грей был хрупкого, и, уверовав в физические упражнения и перемену мест как лучший способ укрепить здоровье, он отправил¬

448
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ся в 1765 году в путешествие по Шотландии, описав его весьма занятно, во всех подробностях и с большим литературным вкусом:35 Греева всеядность, помноженная на обширные познания, распространялась на все доступные произведения искусства, все проявления природы, вкупе со всеми памятниками старины. Как и можно было ожидать, он сблизился с доктором Битти, обретя в его лице и поэта, и философа, и достойного человека36. Колледж Маришал37 в Абердине предложил Грею степень доктора права, но Грей счел благоразумным отказаться, решив, что такой шаг с его стороны был бы неуважением по отношению к Кембриджу.
И наконец его желание исполнилось: то, чего он когда-то безуспешно добивался, само упало ему в руки. В Кембридже вновь открылась вакансия профессора истории, и в 1768 году Грей получил от герцога Графтона предложение ее занять. Получив эту должность, Грей сохранил ее за собой до самой смерти; он всё время готовил лекции, но ни одной не прочитал перед аудиторией; отдавая себе отчет в том, что он манкирует своими обязанностями, он постоянно испытывал неловкость, обещал себе исправиться и был полон решимости оставить службу, если окажется, что исполнять ее он не способен.
Стремясь поправить здоровье, Грей в 1769 году снова отправился в путешествие, на этот раз в Вестморленд и в Камберленд. Читая его эпистолярные дневники38, нельзя не пожалеть о том, что ездил он мало и о своих поездках написал немного; впрочем, именно в родных пенатах мы учимся странствовать с умом и с толком39.
Однако странствовать и учиться Грею оставалось совсем недолго. Давно мучившая его подагра перешла на желудок, лекарства не помогали, у него начались конвульсии, и 30 июля 1771 года наступила смерть.
Что принадлежит до характера Грея, то лучшего способа, чем предложил в свое время мистер Мейсон, а именно, привести отрывок из безымянного письма пламенного друга в расчете на проницательность последнего, я не знаю40.
То был, пожалуй, самый ученый человек в Европе. Грей в равной степени владел увлекательными и сложными областями науки, причем владел не поверхностно, а глубоко. Он изучил все ответвления естественной и гражданской истории; прочитал всех хотя сколько-то самостоятельных историков Англии, Франции и Италии; помимо прочего, он

Грей
449
был великим знатоком древности. Основную часть его занятий составляли критика, метафизика, мораль и политика; его любимым времяпрепровождением были морские и иные путешествия; вкус его в живописи, книгопечатании, архитектуре и садовом искусстве был безупречен. Надо думать, имея столь обширный запас познаний, он был собеседником и поучительным, и приятным; однако, главное, он был добрым христианином, добродетельным и человечным. Не бывает людей без единого пятнышка, без какого-то изъяна; я полагаю, самым большим недостатком Грея была напускная слабость, даже изнеженность, и какая-то капризность, за которыми скрывались надменность и пренебрежение к остальной ученой братии. Не был он чужд и той слабости, которая так претила Вольтеру в мистере Конгриве:41 Грей не желал быть оцененным только как литератор, хотя сам судил о других, в первую очередь, по их достижениям на ученом поприще; и, хотя у него не было родословной, капитала или высокого положения в свете, тем не менее он желал, чтобы на него смотрели как на частное независимое лицо, изучающее науки и искусства исключительно ради собственного баловства. Возникает резонный вопрос: к чему такие обширные познания, если в них нет почти никакого проку? Стоит ли предпринимать такие неимоверные усилия, если вместо памятника остается лишь несколько стихотворений? Здесь следует принять во внимание: по отношению к другим людям занятия мистера Грея были невинными, хотя для него самого безусловно благотворными. Он приятно проводил время: каждый день он что-то прибавлял к своим научным познаниям, ум его был постоянно занят, сердце его не ожесточилось, добродетель окрепла; он видел свет и человечество без шор — на всё научился смотреть как на суету, недостойную внимания мудрого человека, и единственное исключение, которое он сделал, касалось угодных Богу познания и добродетели42.
К этому портрету Мейсон добавил более частное описание глубоких познаний Грея в зоологии43. Еще он отметил: изнеженную позу Грей принимал главным образом «перед теми, кому не хотел угождать», и упрекать его в том, что он сделал познание единственным основанием для предпочтения, несправедливо, поскольку его уважение к человеку было неотделимо от убеждения в его праведности44.
Как мне показалось по беглому знакомству с письмами Грея, в которые я не мог не заглянуть, он всё схватывал с лёту; любознательность его не знала границ, а разумение было отточенным; если ему что-то нрави¬

450
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
лось, то нравилось абсолютно, правда, человеком он был капризным и угодить ему было непросто. Впрочем, справедливости ради следует признать, что брезгливость он часто проявлял по отношению к безверию и предательству. Ниже привожу его краткое суждение о Шефтсбери:
Вы говорите, что не понимаете, каким образом лорд Шефтсбери оказался модным философом; я Вам отвечу. Во-первых, он был лордом; во- вторых, он был столь же тщеславен, сколь его читатели; в-третьих, люди склонны верить тому, чего они не понимают; в-четвертых, они охотно поверят чему угодно при условии, что их никто не обязывает в это верить; в-пятых, людям нравится всё новое, даже в том случае, если это новое никуда не ведет; в-шестых, Шефтсбери пользовался репутацией тонкого писателя, который, казалось, подразумевает гораздо больше, чем говорит. Вам достаточно этих резонов? Сорока с небольшим лет хватило, чтобы прошлое очарование сошло на нет. Покойный лорд почитаем только среди черни, тогда как тщеславному свету он более не интересен, ибо новая дорожка давно превратилась в избитую колею45.
Из личных наблюдений Мейсон добавил: несмотря на бедность, Грей не искал обогащения и всегда старался поделиться с неимущими тем немногим, что имел сам46.
Примечательным образом у Грея не было привычки сначала писать черновик, а потом его править: оказывается, сочиняя стихи, он выписывал строчку за строчкой; а еще он придерживался весьма расхожего представления о том, что ему пишется только в минуты озарения или в состоянии счастья; при всём моем добром отношении к ученому и добродетельному человеку я бы посоветовал ему быть выше подобного пижонства.
Теперь на очереди поэзия Грея, и я надеюсь, меня не запишут в очернители сего доброго имени, если я признаюсь, что стихи Грея доставляют мне меньше удовольствия, чем его жизнь.
Его «Ода весне» в некотором роде поэтична и по языку, и по мысли; был бы еще язык в ней не таким вычурным, а мысль не столь избитой. В последнее время возникло поветрие добавлять к прилагательным, образованным от существительных, окончания причастий, например, обла- голепствованная равнина, маргаритствующий берег; и даже такой ученый поэт, как Грей, к моему сожалению, не уберегся от «медоносящей вес¬

Грей
451
ны»47. К моральной стороне стихотворения не придерешься, только она стара как мир; заключение миленькое.
Стихотворение о кошке48 явно задумано автором как безделка, однако изящной безделки у него не вышло. В первой же строфе пассаж про «бирюзовые цветы, что колышутся», вопиет об ухищрениях, на какие порой приходится пускаться поэту, чтобы срифмовать строчки. Вдобавок кошка Селима названа «нимфой», в чем трудно не увидеть насилия над языком и смыслом; но благо бы дело этим заканчивалось, однако увы: в двух последующих строчках
Нет к злату равнодушных дам,
И к рыбе кошек — нет49 —
первая относится только к нимфе, а вторая — исключительно к кошке. Шестая строфа констатирует прискорбный факт, что «друзей у фаворитов не бывает», тогда как последняя заканчивается пустой сентенцией:50 за «золотом» кошка в воду прыгать не стала бы, а раз прыгнула, то всё равно ей конец.
«Вид Итонского колледжа...»51 не пробуждает в памяти и в мыслях Грея ничего такого, что не могло бы прийти в голову любому стороннему наблюдателю. Обращаясь к старцу Темзы, поэт умоляет его поведать ему, кто сейчас катает обруч и кто бросает мяч52, но звучит эта мольба всуе и по-детски. Старцу Темзы сие ведомо не более, чем самому Грею. Употребленное им словосочетание «послушное здоровье» звучит неловко, а сам эпитет ему, видимо, не знаком53. Грею казалось: чем его язык дальше от обыкновенного употребления, тем он поэтичнее; так, отыскав у Драйдена выражение «мед, весной благоухающий»54, которое и так кажется преувеличением, Грей превышает все пределы разумного, заставляя «бури» «благоухать ликованием и юностью»55.
Что принадлежит до «Оды превратностям судьбы», то возникла она из подражания «О Diva, gratum quas regis Antium»*’56, но благодаря разнообразию переживаний и моральных сентенций Грей превзошел оригинал. Я не стану придираться к мелочам, дабы не нарушать достоинство этого поэтичного и вместе с тем рассудительного сочинения57.
«Богиня! Ты, что царствуешь в Антии» (пер. с лат. Н.С. Гинцбурга).

452
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Настала очередь обратиться к двум сестрицам-одам, этому «Чуду из чудес»58, которых сначала все дружно отвергли то ли из-за плебейского невежества, то ли по здравому разумению, а потом столь же единодушно полюбили или убедили себя в последнем. Я принадлежу к желающим испытать всеобщий восторг и посему с удовольствием предамся поискам смысла в первой строфе «Поступательного движения поэзии».
Увлеченный предметом Грей, видимо, незаметно для себя смешивает образы «ширящегося звука» и «струящейся воды»59. «Поток музыки» вполне приемлем, но что делать с музыкой, даже самой «гладкой и сильной», если она, посетив «изумрудны долы», «срывается с крутизны», да так, что «ревом отзываются скалы и послушны рощи»?60 Если это говорится о музыке, то это глупость; если о воде, то в этом нет никакого смысла.
Вторую строфу, где описываются колесница Марса и Юпитеров орел, придется выпустить: подобные банальности простительны школьнику, а критику до них дела нет.
Третья строфа тоже взята из мифологии, но, в отличие от предыдущей, ее образы хотя бы можно приспособить к реальной жизни. Есть, впрочем, что-то узко-цеховое в «бархатисто-зеленом И далии»61. Эпитет или метафора, подсказанные природой, облагораживают художество, тогда как эпитет или метафора, подсказанные художеством, природу мельчат. Грей грешит употреблением произвольно составленных слов. Раньше уже высказывалась критика в адрес слова «многомерцающий» как лишенного аналогии;62 сказать «многопятнистый» можно, а «многопятнающий» нельзя63. При всём том строфа эта не лишена приятности.
Из трех нижеследующих строф первая тщится (и небезуспешно) о чем-то рассказать, но на пути у нее встает Гиперион;64 во второй описывается (и неплохо) повсеместное владычество поэзии, боюсь только, что заключение никак не связано с посылкой. Северные впадины и равнины Чили нельзя назвать обиталищами «Доблести» и «щедрого Позора»65. Впрочем, мне столь приятно слышать о том, что Поэзия и Праведность всегда споспешествуют друг другу, что я готов заранее простить того, кто решился это признать.
Очень пышно звучит третья строфа про Дельфы, Эгейское море, Илиссос, Меандра, вкупе со «святым источником» и «торжественными

Грей
453
звуками»;66 впрочем, все оды Грея перегружены какой-то выспренностью, от которой хочется освободиться. В конце концов, Грей ошибается в своей главной мысли: во времена Данте и Петрарки, от которых он ведет нашу первую поэтическую школу, Италия была под гнетом «тиранической власти» и «трусливого порока»;67 впрочем, и мы находились не в лучшем положении, когда впервые перенимали итальянское искусство.
В первой из трех нижеследующих строф описывается мифологическое рождение Шекспира. По мысли всё, сказанное об этом могучем гении, точно, однако стихи «хромают»: суждение о подлинном воздействии поэтической силы Шекспира заслоняет громоздкая помпа словес. Настоящее пиршество ума и правды не требует вымысла: подделка обесценивает подлинник.
Предположение Грея о причине слепоты Милтона поэтически верно, и выражено оно славно68, особенно если принять во внимание, что родилось оно из наблюдений над тем, как складывалась поэма Милтона. А вот «коляска» Драйдена, запряженная «двумя рысаками»69, — сравнение явно неудачное: в этом нет ничего оригинального, такое средство передвижения по плечу любому вознице.
На первый взгляд, Греев «Певец» есть подражание прорицанию Не- рея, как то было отмечено Альгаротти и другими70. «Певца» Альгаротти ставит выше оригинала, что справедливо, если судить о двух этих поэмах по силе и живости воображения. «Певец» мощнее, в нем больше мысли, и он разнообразнее. Однако подражать всегда легче, чем изобретать, а сие подражание, к сожалению, появилось на свет в неудачное время. Если римлянам вымысел Горация казался правдоподобным, то мы при виде этой возрожденной небылицы испытываем явное и необоримое отвращение. «Incredulus odi»*’71.
Тому, кто, уйдя от достоверности, полагается на чудеса, не составляет особого труда выбрать какое-нибудь исключительное событие и раздуть его до гигантских размеров баснословными отступлениями, полными фантасмагорий и предсказаний. Только большого проку в этом нет: чтобы испытать потрясение, мы должны поверить; чтобы исправиться, нам необходим образец для подражания или отрицательный пример. Я не ви¬
* «Не верю и презираю» (лат.).

454
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
жу, каким образом «Певец» может укрепить моральный или политический дух.
Строфа у Грея излишне длинная, особенно в эподах:72 ухо еще не успело настроиться на нужный размер и насладиться в полной мере каденциями и повторами, как ода уже подошла к концу.
Многие хвалят первую строфу за резкий зачин73, однако хвалить за любое техническое новшество следует изобретателя. Если человек читал балладу о «Джонни Армстронге»:74
И найдется ль в Шотландии кто-то, —
он без труда изобразит резкий зачин.
В поэме, объявляющей себя торжественной одой, неуместна игра начальными созвучиями или аллитерацией вроде «гнет», «гневный», «кормило иль кольчуга»75.
Зато вторая строфа, рисующая Певца, получилась весьма изрядной, а вот третья не удалась из-за мифологических банальностей. Стоит нам заслышать о том, что Кадван «утихомирил штормовое море», а Модред «заставил громаду Плинлиммона склонить увенчанную тучами главу»76, как мы перестаем внимать этим детским небылицам.
Что принадлежит до «тканого» «полотняного савана»77, то, по признанию самого Грея, образ этот он заимствовал у Певцов Севера; однако в тех краях он действительно означал женское рукоделие, толкуемое в другой мифологии как искусство ткать нить жизни. Воровство — дело опасное: поверив в несусветную небылицу, Грей представил своих убиенных певцов ткачами, заклиная их: «Тки основу, тки уток»78, не замечая, что допускает ошибку: полотно ткут, сплетая основу с утком. Двойной промах состоял в объединении кривого зачина с хромающей строчкой: «Дай свободы им глоток»79. Хуже придумать невозможно.
Третью строфу из второй трети, по-моему, перехвалили: олицетворение требует большей ясности; образы Жажды и Голода следовало бы более четко развести, поскольку сами понятия различны. В этой же строфе нам рассказывают, как «кормят» «башни»80. Впрочем, довольно об изъянах, я и так уделил им много места и всё же не могу не заметить, что оде приличествует более достойный конец: самоубийство — не самый продуманный финал81.

Грей
455
На этих одах лежит отсвет целой россыпи замысловатых украшений, призванных скорее поразить, нежели доставить приятное, в них много выспренности, много напускного, язык отточен настолько, что режет слух. Кажется, что мысль поэта работает с лихорадочным напряжением. «Жарься, зелье! Вар, варись!»82 Грей словно всякий раз привстает на котурны. Всё вымученно, нет естественной легкости.
Сказать, что у Грея нет подлинных красот, было бы несправедливо: не могли труды столь ученого человека не принести ценных плодов. Если его стихам недостает приятности, то потому лишь, что добротный замысел изменился по ходу исполнения.
Отдельной похвалы заслуживают переводы Грея из северной и валлийской поэзии: в них все образы сохранены83, а многие стали даже лучше, чем в оригинале; впрочем, язык не такой, как у других поэтов.
Что до «Элегии» Грея84, то мне доставляет радость сойтись во мнении с обыкновенным читателем, ибо в конечном итоге это благодаря его здравому смыслу, его не испорченному литературными пристрастиями вкусу судят люди о праве поэта на поэтические лавры: за ним последнее слово, после того как умолкнет суд тонких ценителей художественности и несгибаемых приверженцев науки85. Образов в «Сельском кладбище», что, как в зеркале, отражаются у каждого человека в мыслях, и переживаний, созвучных сердцу каждого, без преувеличения, не счесть. Четыре строфы, начинающиеся со слов «И всё же даже эти кости»86, по-моему, совершенно самобытны: не помню, чтобы я встречал что-то близкое; при этом каждый читающий знает в душе, что это его чувства. Пиши Грей такое чаще, хулить его было бы занятием тщеславным, а хвалить — делом пустым87.

ЛИТЛТОН
жордж Литлтон, сын сэра Томаса Литлтона из Хэгли, что в Вустершире, родился в 1709 году. Учился он в Итоне, зарекомендовав себя с лучшей стороны, достаточно сказать, что его упражнения ставили в пример однокашникам. После Итона Литлтон поступил в колледж Христовой Церкви1, где не только не уронил своей высокой репутации, но и приумножил ее, представив на суд публики поэму о Бленхейме2. Литлтон очень рано начал сочинять стихи и прозу. Он был совсем юным, когда написал «Цветение любви»» и свои «Персидские письма»;3 и это очень заметно: видно, что обе поэмы писал молодой человек. Стихи воспевают пастухов, овечек и убранные цветами ручьи, а «Письма» дышат той неясной и безоглядной жаждой свободы, которую испытывает, начиная жить, каждый небесталанный человек и которая постепенно, по мере взросления, пропадает.
Проучившись некоторое время в Оксфорде, Литлтон отправился в 1728 году в путешествие по Франции и Италии. По возвращении он занял место в парламенте и вскоре оказался едва ли не самым заметным поли¬

Литлтон
457
тиком в рядах противников сэра Роберта Уолпола, в отличие от своего отца, который, как представитель Адмиралтейства, неизменно придерживался политической линии двора4.
В течение многих лет имя Джорджа Литлтона не сходило со страниц отчетов о дебатах, регулярно происходивших в Палате общин. Литлтон голосовал и против расходов на армию, и против введения пошлин — и он же выступил за петицию на имя короля о смещении Уолпола5. Представители двора видели в нем не просто фрондёра, но человека ядовитого и злобного; поэтому, когда Уолпола наконец изгнали из политики, друзья Литлтона, в которых не было недостатка, предприняли всё возможное и невозможное, дабы отстранить Литлтона от участия в деятельности Тайного комитета6.
В 1737 году принц Уэльский оставил Сент-Джеймсский дворец и образовал собственный круг приближенных, особенно приветствуя противников кабинета министров. Секретарем он назначил мистера Литлтона, и тот со временем, говорят, приобрел огромное влияние. Когда принцу потребовалось развернуть кампанию в свою пользу, Литлтон сумел внушить ему мысль о меценатстве как о лучшем способе заслужить всеобщее расположение. Тогда Моллет получил место помощника секретаря, а Томсону выхлопотали пенсию7. Неизменно благоволивший Томсону Литлтон был рад поправить его положение.
Внимания Литлтона искал и Мур, написавший апологетическую поэму под названием «Суд над Селимом»8, и, хотя Литлтон на словах одобрил стихи, породив, как всегда бывает в таких случаях, большие ожидания, надежды Мура в конечном счете не оправдались.
Итак, Литлтон оказался в первых рядах оппозиции, заслужив, вкупе с другими патриотами, похвалу Поупа, которого разгоряченные умы побуждали (правда, трудно сказать, каким образом это делалось) поднять шум против кабинета министров. Происходящее не осталось не замеченным Фоксом9, который в Палате общин вменил в вину Литлтону его тесные отношения со столь пристрастным и легкомысленным пасквилянтом. В ответ Литлтон поддержал Поупа, сказав, что полагает для себя честью быть допущенным к кругу знакомых великого поэта.
В 1741 году, на пике своей политической карьеры, Литлтон женился на мисс Люси Фортескью из Девоншира10 и, судя по всему, был несказан¬

458
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
но счастлив в супружестве; от этого брака родились сын, покойный лорд Литлтон, и две дочери, но радости человеческие кратковечны: спустя примерно пять лет супруга его умерла при родах; ему же осталось искать утешения в пространной поэме, увековечивающей ее память11.
Впрочем, Литлтон не собирался обрекать себя на долгие одиночество и печаль, и спустя некоторое время он решил свататься к дочери сэра Роберта Рича, однако успеха попытка не имела.
Когда наконец после долгой борьбы Уолпол сдался12, на радость и милость победителей, то Литлтон получил в 1744 году должность одного из лордов Казначейства, и с тех пор ни один министерский план не обсуждался без его участия.
Политика политикой, но были и более важные предметы, требовавшие внимания Литлтона. Когда-то в молодости он тешил свою гордыню юношеской самоуверенностью, а пагубные беседы посеяли в его сердце сомнения в правоте христианства;13 теперь же, полагал он, наступило время серьезно заняться вопросом, в котором нельзя руководствоваться произвольными соображениями. Углубившись со всей беспристрастностью в изучение предмета, он пришел к убеждению в истинности веры. Плоды своих познаний Литлтон изложил в трактате 1747 года «Наблюдения над обращением св. Павла»14, где нет ни одного скользкого суждения, за которое могло бы зацепиться безверие. Отцу Литлтона посчастливилось увидеть эту книгу при жизни, и он поделился своей радостью в письме, достойном упоминания:
Ваш религиозный трактат доставил мне бесконечное удовольствие и глубокое удовлетворение. Всё изложено ясно, изящным пером, доводы точны, понятны и неоспоримы. Да воздастся Вам за труды Ваши праведные Владыкой нашим, чье благое дело Вы столь убедительно защищаете, и да зачтется мне, милостью Иисуса Христа, что мне довелось быть свидетелем того счастия, коим Он несомненно Вас оделит. Я же не устаю благодарить Господа за то, что даровал Он Вам сии полезные таланты, а мне столь праведного сына.
Нежно любящий Вас отец,
Томас Литлтон15
Через несколько лет, в 1751 году, Джордж Литлтон унаследовал завещанные ему отцом титул баронета и крупное поместье16, которое он поста¬

Литлтон
459
рался если не расширить, то, по крайней мере, украсить очень дорогим и изящным особняком и великолепным, ухоженным парком.
Всё это время он продолжать заседать в парламенте, постепенно расширяя свои полномочия и привилегии, пока наконец в 1754 году не получил место казначея Королевского суда и тайного советника, которое год спустя обменял на высокую должность канцлера суда по делам казначейства; однако отправление этой службы требовало некоторой подготовки, а ее у него, как вскоре обнаружилось, не было17.
Свою поездку в Уэльс, предпринятую через год после назначения не иначе как из любви к перемене мест, Литлтон описал в преувеличенновосторженных тонах в письмах к Арчибалду Бауэру18, которого он, по всей видимости, сначала неосторожно приблизил и поддержал, а потом уже не мог от себя оттолкнуть. Бауэр же, что бы ни говорили о его фарисействе, человеком был неординарным: какому бы остракизму его ни подвергали, как бы на него ни нападали (а в нападках этих была доля правды), он твердо держался своего, а когда почувствовал, что оборона его слабеет, то сам перешел в наступление, заставив противников ретироваться.
Примерно тогда же Литлтон опубликовал свои «Диалоги мертвых»19, и, хотя то был скорее плод досужего умствования, нежели философического сочинения, они нашли живой отклик среди читателей. Содержание диалогов можно угадать, не читая, по именам собеседников, которые, однажды встретившись, весьма часто расстаются, не придя ни к какому заключению. В качестве образца для подражания Литлтон выбрал скорее Фенелона, чем Фонтенеля20.
На публикацию «Диалогов» последовала весьма доброжелательная рецензия от «Критических ревьюеров»21, и в ответ бедный Литлтон (я читал его исполненную смирения заметку) рассыпался в благодарностях, в которых, однако, не было никакой необходимости, ибо благодарят либо из лести, либо за дело.
Когда в конце последнего правления возникла угроза войны, кабинет министров был распущен;22 вместе с остальными со своей должности был смещен и сэр Джордж Литлтон, которому взамен пожаловали титул пэра, и он обрел тихую гавань в Палате лордов23.
Последним литературным сочинением, опубликованным Литлтоном при жизни с дотоле невиданными предосторожностями, объяснить кои

460
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
можно только его тщеславием, стала многотрудная «История Генриха И»: он писал ее двадцать лет, то откладывая, то снова к ней возвращаясь24.
Обстоятельства той публикации весьма поучительны. Мало того, что всю вещь дважды перепечатывали, так один огромный отрывок печатникам пришлось набирать трижды, а многие страницы и четыре раза, и даже все пять. Первый оттиск издали за счет книгопродавцев, расходы же за многократный набор и другие операции с печатью понес сам автор, заплативший за свою щепетильность по меньшей мере тысячу фунтов. Издавать «Историю» начали в 1755 году. В 1764-м вышли первые три тома; первое переиздание последовало в 1767 году, следующее было осуществлено год спустя, в 1768-м, а заключение напечатали в 1771-м.
Поддавшись на уговоры Эндрю Райда25, человека небесталанного и отнюдь не лишенного литературного и жизненного опыта, Литлтон из боязни пропустить опечатку уверовал в то, что Райду ведомы некие секреты пунктуации (заставив и его самого в это поверить), и нанял последнего (за какую плату, не знаю) проверить знаки препинания в рукописи «Генриха II». Книгу вычитали, напечатали, и она вышла в свет. Литлтону выплатили гонорар, часть этих денег он отдал Знатоку Пунктуации, а остальное, видимо, просто раздал: Литлтон всегда был щедр к неимущим.
К моменту третьего переиздания «Истории...» вышеупомянутого Райда то ли уже не было в живых, то ли он куда-то исчез; как бы то ни было, сверку печати и пунктуации доверили бывшему изготовителю дамских гребней, известному под именем доктора Сондерса26. Все ждали чего-то необыкновенного и дождались: виданное ли дело — издать «Историю...» со списком опечаток о девятнадцати страницах, как это сделал доктор Сондерс?
Однако дни политика и литератора были сочтены. Лорд Литлтон никогда не отличался крепким здоровьем, телосложения был слабого, худосочный, с кислым выражением лица. Тем не менее он продержался до шестидесяти лет и вдруг смертельно заболел. Пользовавший Литлтона врач оставил очень трогательное и поучительное описание его кончины:27 оно избавляет меня от необходимости давать заключение о мере праведности Литлтона.

Литлтон
461
Вечером в воскресенье у их светлости обострились встревожившие всех на прошлой неделе признаки недуга, и их светлость решили, что умирают. С этого момента они не находили себе места, хотя особенной боли не чувствовали; нервы были расстроены, но ум в минуты бодрствования был ясен как никогда.
Хотя их светлость жаловались на боль в печени, сама по себе желчная болезнь едва ли могла привести к смерти: гораздо более вероятной причиной их ослабленного состояния, ускорившего конец, была долгая бессонница, явившаяся следствием кишечного раздражения или, что еще более вероятно, каких-то иных обстоятельств.
Их светлость смиренно ждали приближающегося конца, не будучи, однако, расположенными к долгому промедлению. Они сказали: «Глупо пытаться продлевать жизнь, находясь в столь жалком положении»; однако они безропотно делали всё, принимали всё, что предлагали им окружающие, дабы никого не огорчать. В субботу им значительно полегчало, и мы стали уповать на скорое выздоровление.
Около одиннадцати часов утра в воскресенье их светлость призвали меня сообщить — им надо торопиться и они хотят побеседовать со мной напоследок о чем-то очень важном. Оказалось, их светлость, этот добрейшей души человек, боится не успеть излить передо мной всё, чем преисполнено их сердце. «Доктор, — обратился он ко мне, — исповедуйте меня. В начале жизни я имел неосторожность сойтись с друзьями, искушавшими меня неверием в Христа28. Виденные мною несчастья едва не сокрушили мою веру, но я все-таки устоял. Я углубился в изучение свидетельств и догматов христианской религии, и это сделало меня твердым и убежденнейшим приверженцем христианской веры. Я положил ее за правило всей моей жизни, в ней одной моя надежда на будущее. Я ошибался, грешил, но я раскаялся, и я никогда не предавался пороку. В политике и делах публичных я постановил за правило делать людям только добро; всегда советовал поступать так, как мне подсказывала совесть. Я знаю, что порой был неправ, но не по злому умыслу. В личной жизни старался по мере сил делать добро, никогда ни на секунду никому не желал зла и не строил козней».
Еще он повторял: «Да пребудет моя душа той же, какой была до болезни; да не отвлекут меня заботы от главного».
К вечеру, когда стало ясно, что конец неминуем, он сказал: «Я умираю, и я никого не виню». Подошли прощаться молодой лорд и леди Валенсия29, он благословил их, добавив: «Сын мой, следуйте по пути до¬

462
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
бра и добродетели, другого пути нет». Лежа на смертном одре, он благословлял всех, кто находился рядом. Утром в понедельник наступило короткое просветление, снова появилась слабая надежда, но к вечеру сомнений не осталось: он тихо отходил, и утром во вторник, 22 августа, между семью и восемью часами его не стало, он умер без единого стона.
Похоронили их светлость в Хэгли30, рядом с могилой супруги: на надгробной плите высечена надпись:
Сей
скромный камень положен в этом месте, согласно особой воле и точным указаниям истинно досточтимого Джорджа, лорда Литлтона, почившего 22 августа 1773 года, в возрасте 64 лет
Стихи лорда Литлтона суть сочинения человека, который, будучи наделен литературным дарованием и вкусом, часть своего времени уделял стихотворству. Их не за что хулить, но и хвалить нет резона. Его «Цветение любви» нехорошо уже тем, что это пастушеская поэзия31. Белый стих его «Бленхейма» не отличается ни силой, ни благозвучием. Среди небольших вещей вроде песен или эпиграмм есть и находки, и явные провалы. Его эпистолярные сочинения, ровно и гладко писанные, неутомительны в силу их краткости, хотя возвышенного или удивительного в них почти нет. Единственное, что у Литлтона не подлежит критике, это его «Совет Белинде»32, который он сочинял по большей части совсем юным и в котором тем не менее есть и правда, и здравомыслие, и сила, и изящный слог, и виден ум, внимательный к мелочам жизни, и поэтический талант, могущий в благоприятных условиях развиться до истинных высот.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Е.П. Зыкова
СЭМЮЭЛ ДЖОНСОН: ПОСЛЕДНИЙ «АВГУСТИНЕЦ»
Сэмюэл Джонсон (1709—1984) — литературное имя, всё еще недостаточно изученное и недостаточно принимаемое во внимание в нашей картине английской литературы XVIII века. Моральные эссе в его журнале «The Rambler» (букв. — «Досужий»; 1750—1752) завоевали ему в Англии репутацию великого моралиста. Создание — в одиночку! — первого толкового «Словаря английского языка...» (1755) принесло Джонсону славу выдающегося ученого, поставило его во главе гуманитарных наук своего времени. «Жизнеописания английских поэтов...» создали ему имя как литературному критику, чьи суждения непререкаемы; его философская повесть «Расселас» (1759) была переведена на многие европейские языки, а поэма «Лондон» заставила самого Александра Поупа заинтересоваться ее автором. Оксфордский и Дублинский университеты присвоили ему дипломы доктора права. Джонсон был последним в Англии человеком классической образованности и энциклопедических интересов, достигшим выдающихся результатов в различных областях культурной деятельности. Быть может, еще более важно для английской культуры то, что он, как убежденный христианин и противник Вольтера, оказал огромное влияние на моральный климат второй половины XVIII века. Благодаря всем этим обстоятельствам английские исследователи нередко называют его эпоху «веком Джонсона».
Для истории литературного быта и нравов С. Джонсон интересен тем, что он был, вероятно, первым среди английских писателей, кто, не имея никакого состояния или протекции, не только отважился зарабатывать на жизнь своим пером, но и, около двадцати лет потратив на поденный труд (переводы, статьи, рецензии, парламентские отчеты и т. п., печатавшиеся анонимно), добился успеха, завоевав солидную репутацию в литературном мире. Неблагоприятные обстоятельства — бедность и плохое здоровье, преследовавшие Джонсона боль¬

466
ПРИЛОЖЕНИЯ
шую часть жизни — делают его литературные достижения еще более впечатляющими.
0 жизни Джонсона сохранилось множество документальных свидетельств. Будучи членом нескольких клубов и посетителем салонов «синих чулок», он был известен как несравненный собеседник. Многие литературные знакомые записывали его «словечки», высказывания и анекдоты о нем, думали о создании биографии. Еще при жизни Джонсона, в 1776 году вышел анонимный том «Джонсо- ниана, или Острые словечки доктора Джонсона» (см.: Johnsoniana 1776), который сам он назвал «ужасной наглостью» (поскольку в нем реальные и приписанные ему высказывания пересыпались руганью и божбой), но не пожелал утруждать себя судебным преследованием авторов. По смерти Джонсона миссис Трейл первой опубликовала «Истории о жизни Сэмюэла Джонсона» (1786), вскоре дополненные двухтомным собранием ее переписки с ним (1788). Жена богатого, ушедшего от дел пивовара, женщина широких литературных интересов, не лишенная способностей, миссис Трейл близко знала Джонсона. Он познакомился с семейством Трейлов в 1765 году и вскоре подружился с ним настолько, что часто и подолгу живал у них в загородном доме Стрэтем-плейс неподалеку от Лондона, путешествовал с ними летом по Англии, а в 1775 году провел с ними три месяца во Франции. Смерть мистера Трейла и новое замужество миссис Трейл (по второму браку — Пьоцци, под этим именем и вышли ее книги) омрачили последний год жизни Джонсона. Ее дневник, который содержал множество записей о литературной и окололитературной жизни эпохи и который по моде своего времени она назвала «Трейлиана», был издан в XX веке (см.: Thrale 1942).
Первую после смерти Джонсона его биографию опубликовал сэр Джон Хокинс, автор истории европейской музыки. Он был знаком с Джонсоном с 1740 года, в 1749-м они вместе организовали клуб на Айви-лейн. В 1764 году Хокинс был одним из членов-учредителей Литературного клуба, однако вскоре покинул его из-за столкновения с Э. Бёрком (что дало повод Джонсону изобрести для его характеристики новое словечко «unclubbable» — «неспособный к клубной жизни», сохранившееся в дневнике Фрэнсис Берни); тем не менее Джонсон назначил его одним из своих душеприказчиков (см.: Boswell 1985).
«Жизнеописание...» Хокинса было весьма добротным сочинением1, однако члены джонсоновского Литературного клуба приняли его в штыки. Они ждали биографии Босуэлла, который, как было известно, много лет вел дневниковые записи своих разговоров с Джонсоном. Шотландец Джеймс Босуэлл (1740—
1 В XX в. оно было переиздано в сокращении (см.: Hawkins 1961).

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
467
1795) познакомился с Джонсоном в 1763 году, когда самому ему было немногим более двадцати, Джонсон же был более чем на тридцать лет старше. Босуэлл проникся почтением к Джонсону, прочитав еще в Эдинбурге его моральные эссе; Джонсону, в свою очередь, понравился молодой человек, охотно усваивавший его идеи, способный оценить его остроумие, рисковавший порой не согласиться с мэтром и даже уличить его в противоречии. В 1772 году Босуэлл доверяет дневнику свое намерение стать биографом Джонсона, хотя свои разговоры с ним он записывал с самого начала знакомства. За следующие годы он не раз расспрашивал Джонсона о тех периодах его жизни, когда еще не был знаком с ним, а после смерти своего великого друга потратил немало времени на собирание его писем и воспоминаний знакомых о разных этапах его жизни. Монументальное «Жизнеописание Сэмюэла Джонсона» вышло в свет только в 1791 году и практически сразу же было воспринято как классика биографического жанра.
Сэмюэл Джонсон был поздним первым ребенком в семье мелкого книготорговца из провинциального городка Личфилда. С молоком кормилицы ему была занесена инфекция туберкулеза, вследствие которой он, обладая могучим телосложением отца, имел с детства крайне плохое зрение. В шесть лет мать даже возила его в Лондон, чтобы на него возложила руки королева Анна, однако и это ребенку не помогло (см.: Boswell 1934—1950/1: 42—43). Между тем учился Джонсон легко и охотно, сбой произошел лишь в конце школы, когда родственник по материнской линии Корнелиус Форд пригласил шестнадцатилетнего Сэмюэла погостить у него, и тот провел в гостях целых девять месяцев, пропустив большую часть учебного года, за что и был отчислен директором Личфилдской грамматической школы. Корнелиус Форд, преподаватель Оксфорда, и его окружение впервые показали Джонсону прелесть утонченной интеллектуальной беседы, в которой он уже тогда участвовал почти на равных.
Окончив школу, Джонсон поступил в Оксфордский университет, но смог проучиться там только год на те небольшие деньги, которые были получены его матерью в наследство. Усиленно занимаясь самостоятельно, он не утруждал себя посещением лекций, если они были ему скучны, и поэтому начальство не обращало внимания на его способности. Его друг Джон Тейлор вспоминал, что Джонсон приходил на лекции в башмаках, изношенных настолько, что из них торчали пальцы, однако, когда один из студентов поставил к его двери ночью новые башмаки, Джонсон в гневе вышвырнул их (см.: Johnson 1897). Гордый ин¬

468
ПРИЛОЖЕНИЯ
дивидуализм не позволил ему принять подарок, он непременно желал добиваться всего самостоятельно — хотя сам в дальнейшем часто оказывал помощь тем, кто был еще беднее его.
Отсутствие средств положило конец пребыванию Джонсона в университете, что стало для него трагедией: он не смог удержаться в том интеллектуальном мире, который открыл ему дядя Корнелиус (к тому времени умерший). Вернувшись в родной Личфилд, он на несколько лет впал в депрессию, настолько тяжелую, что стал беспокоиться за свое умственное здоровье. В это время у него появился нервный тик, искажавший судорогой его лицо. Этот недостаток внешнего облика, наряду с отсутствием университетского диплома, в дальнейшем мешал ему получить хорошее место преподавателя.
Постепенный выход из кризиса начался, когда один из школьных друзей пригласил его погостить в Бристоль, где он взялся помогать местному издателю газеты и выполнил свой первый перевод — книги португальского иезуита XVII века о. Джерома Лобо о его миссионерской деятельности в Абиссинии (недавно переложенной на французский), к которой он также написал предисловие. Эту книгу Джонсон сам предложил начинающему бристольскому издателю: его внимание привлекло богатство фактического материала, описанного очевидцем, и в дальнейшем он всегда высоко ценил документальную прозу, правдивый рассказ о реальной жизни реальных людей.
В Бристоле Джонсон встретил теплый прием в семействе Генри Портера, торговца шелковыми и шерстяными тканями: и муж, и жена, будучи вдвое старше Джонсона, с уважением отнеслись к его знаниям и способностям, помогая ему тем самым вернуть уверенность в себе. Через год после знакомства Портер умер, и Джонсон вскоре женился на его вдове Элизабет. Ни его, ни ее семья не одобрили этот брак из-за большой (двадцатилетней) разницы в возрасте, однако, как говорил сам Джонсон Босуэллу, это был брак по любви с обеих сторон.
У Элизабет имелось некоторое состояние, и супруги решили открыть школу-пансион, купив и обустроив дом в деревне близ Личфилда. Однако конкурировать с Личфилдской грамматической школой оказалось непросто: в школе Джонсона состояло одновременно не более восьми учеников (одним из них был Дэвид Гэррик, который прославится в дальнейшем как великий актер и навсегда останется другом Джонсона), так что вскоре стало ясно, что начинание провалилось, унеся с собой больше половины состояния Элизабет.
Чувствуя свою вину в том, что он не может обеспечить жене то комфортное существование, к которому она привыкла, Джонсон вместе с Гэрриком отправился в 1737 году покорять Лондон, везя с собой написанную до половины тра-

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец:
469
гедию «Ирена». Осмотревшись в Лондоне, Джонсон окончил трагедию, но устроить ее в театр не смог: она была поставлена много позже, в 1749 году, когда его друг Дэвид Гэррик стал директором театра «Друри-Лейн». Пьесу показывали на сцене девять раз, что означало не полный провал, но и не успех: классицистическая трагедия, написанная белым стихом, уже устарела к тому времени как жанр.
Джонсону пришлось приняться за поденную литературную работу, которая крайне скудно оплачивалась. Его конкурентами оказались десятки неудачливых литераторов, которые, работая от случая к случаю и на износ, едва сводили концы с концами, ютясь на неотапливаемых чердаках вблизи Граб-стрит2. О «продажных писаках» с Граб-стрит, ради заработка берущихся за любой заказ, с презрением писал в «Дунсиаде» А. Поуп. С массой этих «писак» Джонсон не слился, но бедствовать поначалу приходилось и ему. Так, они вместе с поэтом Ричардом Сэвиджем не раз целую ночь бродили по Лондону, развлекая друг друга разного рода рассказами, поскольку у обоих не было денег, чтобы заплатить за ночлег. Впрочем, оба в то время были еще молоды и, с энтузиазмом обсуждая литературу и политику, не чувствовали себя слишком утомленными (см.: Boswell 1934— 1950/1: 163).
Джонсон начал работать на Эдварда Кейва, основавшего в 1731 году журнал «The Gentlemans Magazine» (букв. — «Журнал джентльмена»), который уже пользовался известностью, но с появлением Джонсона тираж его увеличился в полтора раза. Джонсон писал для журнала стихи на латыни и на английском, рецензии, обзоры, статьи, отчеты о парламентских дебатах, биографии ученых, врачей, рецензировал поступавшие материалы. Современный биограф У Джексон Бейт обращает внимание на особую важность отчетов о парламентских дебатах для становления творческого сознания Джонсона (см.: Bate 1977).
Джонсон писал эти отчеты с 1741 по 1744 год. В 1738 году было запрещено печатать парламентские речи в журналах, и «The Gentlemans Magazine» стал публиковать отчеты о прениях, якобы проходивших в сенате Лилипутии, слегка изменяя фамилии выступавших, что, конечно, никого не обманывало. Джонсон не присутствовал на заседаниях парламента: ему приносили сведения о порядке выступлений и о том, какую точку зрения поддерживал тот или иной оратор в дебатах, и он сам сочинял речи, придумывая аргументы и за, и против определенного решения. При том, что и сами ораторы, и присутствовавшие в парламенте прекрасно знали, что сочиненные Джонсоном речи не соответствовали
2 Отношения Джонсона с литераторами с Граб-стрит подробно рассмотрены в кн.: Bloom
1957.

470
ПРИЛОЖЕНИЯ
действительным, никто из выступавших ни разу не выразил протеста, настолько написанное было красноречивее реально произнесенного (аргументы Джонсон, как правило, угадывал). Около двадцати лет с момента публикации эти речи считались подлинными и дословно перепечатывались в собраниях сочинений некоторых парламентских ораторов (в том числе У Питта-младшего и лорда Чес- терфилда), а также в собраниях лучших ораторских речей (см.: Bate 1977: 202— 205). Двадцать лет спустя, когда на одном литературном обеде речь зашла о парламентских дебатах, Филипп Френсис, только что выпустивший в свет свой перевод речей Демосфена, сказал, что произнесенная тогда-то речь Питта — лучшее из всего, что ему приходилось читать, и даже искусство древнегреческого оратора не сравнится с нею. Выслушав похвалы других гостей, Джонсон неожиданно сказал: «Эту речь я написал на чердаке на Эксетер-стрит» — чем поверг присутствовавших в изумление3.
В сочинении парламентских речей, как подчеркивает УДж. Бейт, проявилась и укрепилась способность Джонсона видеть любой предмет одновременно с разных точек зрения и в разных перспективах. Эту способность он находил и считал очень ценной в деятелях Ренессанса, в культуре ренессансного диалога — в частности, в умении отстаивать в игровой ситуации диспута любую из противоборствующих точек зрения. Эта способность в дальнейшем проявится в полемических стратегиях Джонсона, в его манере вести беседу в клубах и салонах, где он нередко избирал ту точку зрения, которую было труднее отстаивать, и при этом почти всегда одерживал победу над противником. Она же сказалась и в моральных эссе Джонсона, который, при всей классицистичности своей мысли, умел видеть сложность и неоднозначность любой моральной дилеммы.
Внимательно изучая литературу XVI—XVII веков, Джонсон особенно восхищался теми авторами, кто родился в бедности, но смог достичь высот образованности и отличался энциклопедизмом интересов. Еще в 1734 году, вскоре после того, как он вынужден был оставить Оксфорд, Джонсон опубликовал проспект издания латинских стихотворений Анджело Полициано, предлагая сопроводить его биографией автора и историей латинской поэзии от Петрарки до Полициано. Подобный проект требовал обширных знаний, но был бы, возможно, под силу Джонсону, однако собрать на его издание деньги по подписке не удалось, так как предполагаемый автор в литературных кругах был тогда никому не известен.
В 1744 году вышло (всё еще анонимно) сочинение Джонсона, которое с тех пор считается одним из самых известных его произведений — биография его
3 См. воспоминания Артура Мерфи в изд.: Johnsonian 1897/1: 378—379.

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
471
друга, поэта Ричарда Сэвиджа, умершего в 1743 году. Впоследствии Джонсон с гордостью вспоминал: «Я написал сорок восемь печатных страниц “Жизнеописания Сэвиджа” in octavo за один присест, но тогда я сидел целую ночь» (цит. по: Boswell 1934—1950/1: 166). Биография Сэвиджа, вышедшая первый раз отдельной книжкой анонимно, была сразу же высоко оценена современниками. Сэр Джошуа Рейнолдс, глава английской художественной академии, рассказывал Босуэллу, что, ничего не зная о ее авторе, он начал читать эту биографию стоя, облокотившись о каминную полку, и так увлекся, что, только дочитав ее до конца, почувствовал, что его рука совершенно онемела и не двигается (см.: Ibid.: 165). Автор хвалебного отзыва в журнале «The Champion» (букв. — «Заступник»), будучи знаком с «несчастным героем» этого повествования, подтверждал «строгую точность» фактов, правдивое изложение событий, любопытных, в частности, тем, что они касаются не только Сэвиджа, но и многих других лиц, краткость и верность авторских замечаний и наблюдений, раскрывающих «глубины человеческого сердца»; «короче, — заканчивал рецензент, — более истинный и приносящий удовольствие, более увлекательный и поучительный трактат о достоинствах и недостатках человеческой природы вряд ли удастся найти на нашем, а возможно, и на любом языке»4.
Джонсон мог бы значительно раньше выбиться из нищеты, но он, испытывая чувство вины перед женою, посылал ей большую часть заработанных денег, оставляя себе лишь самое необходимое. Работая для «The Gentlemans Magazine», он обедал вместе с редактором журнала Э. Кейвом, но, если к обеду был приглашен кто-то третий, скрывался за ширмой, так как ему стыдно было показаться перед посетителем в своей нищенской одежде (см.: Ibid.: 163). Элизабет переехала в Лондон, но здесь остатки ее состояния стали быстро таять, успех к Джонсону всё не приходил, он печатался анонимно, и среда, в которой он вращался, была ей чужда. Она перебралась в пригород и, проводя большую часть времени в одиночестве, начала выпивать. Навещая ее, Джонсон чувствовал себя виновным в том, что с ней происходит. В одно из таких посещений он написал свою самую знаменитую поэму — «Тщета людских желаний» (1749).
Между тем в 1746 году Джонсон предпринял еще одну попытку вырваться из тисков черной работы, наконец-то удачную. Постепенно его репутация в литературных кругах установилась настолько, что он смог заключить договор с не¬
4 Вначале автором этой рецензии считался Г Филдинг, но затем более вероятным автором стали называть Ральфа, которому Филдинг продал свою долю в прибыли журнала ранее появления этой рецензии (см.: Boswell 1934—1950/1:169).

472
ПРИЛОЖЕНИЯ
сколькими издателями и выпустить проспект толкового словаря английского языка, потребность в котором ощущалась всеми. Издатели выплатили Джонсону огромный для него гонорар в 1575 фунтов. На эти деньги он снял приличный дом, в котором для его жены были созданы достойные условия, а на чердаке расположил свой кабинет, где шестеро переписчиков заносили на отдельные листы отмеченные Джонсоном цитаты из сочинений, иллюстрировавшие разные значения слов. В переписчики он выбрал самых несчастных из своих собратьев: пятерых шотландцев и англичанина, которые практически умирали от голода. Собрав для каждого слова примеры его употребления в разных значениях, Джонсон дал дефиниции 40 тыс. слов, включив в свой словарь около 114 тыс. цитат из различных произведений.
Работа над словарем увлекала Джонсона своей масштабностью и энциклопедизмом: он черпал примеры словоупотребления не только из литературных или гуманитарных трудов, но и из разных отраслей науки и техники, проявляя при этом незаурядную осведомленность. Когда его работа подходила к концу, Джонсон ненадолго посетил Оксфордский университет, который присудил ему запоздалый диплом, что нашло отражение на титульном листе словаря.
Элизабет Джонсон наконец получила возможность поселиться в новом доме, но роль хозяйки уже не доставляла ей удовольствия; странные помощники мужа смущали ее, и вскоре она вновь предпочла уединиться в пригороде. Босуэлл и другие авторы биографий и мемуаров, как напоминает УДж. Бейт, были знакомы с женой Джонсона в тот последний, неблагоприятный для нее период, когда она старела и страдала в одиночестве, и описывали в гротескных тонах ее попытки казаться моложе своих лет и ее злоупотребление алкоголем (см.: Bate 1977). Джонсон же всегда относился к Элизабет с глубокой благодарностью, и ее смерть в 1752 году стала для него тяжелым ударом.
С историей издания «Словаря английского языка...» связан конфликт С. Джонсона с лордом Честерфилдом, получивший большой резонанс в обществе. Джонсон высоко ставил свою самостоятельность пишущего человека, с гордостью утверждая: «Ни один человек, когда-либо живший литературным трудом, не вел более независимую жизнь, чем я» (цит. по: Boswell 1934—1950/1: 443). Он отрицательно относился к меценатству, видя неизбежную необходимость для автора поступаться в таком случае своими убеждениями, и всегда предпочитал торговаться с издателями и получать наличные за свои труды. Тем не менее, приступая к работе над «Словарем английского языка...», которая, как было ясно, продлится не один год, он посвятил проспект своего труда лорду Чес- терфилду, надеясь, что тот выступит в роли мецената, однако этого не произо¬

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
473
шло. Когда работа над словарем заканчивалась и о ней заговорили в обществе, Честерфилд напечатал в журнале «The World» (букв. — «Мир») две статьи, в которых высоко оценил труд Джонсона. Последний ответил на это письмом, в котором известил Честерфилда, что не намерен посвящать ему «Словарь...» как своему патрону. Самый эффектный пассаж этого письма звучал так:
Разве патрон — тот, милорд, кто равнодушно смотрит, как человек тонет, а когда он достигнет земли, навязывает ему свою помощь? Внимание, которое Вы соблаговолили оказать моим трудам, было бы ценно, если бы оно было оказано раньше. Но оно пришло слишком поздно: теперь я равнодушен и не могу радоваться ему, я одинок, и мне не с кем разделить его (Джонсон имел в виду смерть своей жены. — £.3.), я известен, и я не нуждаюсь в нем. Надеюсь, не будет слишком циничной резкостью не принести благодарности там, где не было оказано услуги, и не желать, чтобы публика думала, что я обязан патрону тем, что Провидение дало мне возможность совершить самому.
Цит. по: Boswell 1934—1950/1: 262—263.
Гордый индивидуализм Джонсона сказался в резкости его послания, но, когда его друг доктор Адамс укорил его: мол, в гордости он не уступает лорду Честер- филду, — Джонсон заметил в свое оправдание, что гордость его «защитная».
Честерфилд открыто положил письмо Джонсона в гостиной для всеобщего обозрения, и оно получило широкую известность. Подробности личных отношений Джонсона и Честерфилда с разных сторон рассмотрены английскими исследователями, которые находят, что Честерфилд не был столь уж перед Джонсоном виноват: он дружил со многими литераторами и многим оказывал действенную помощь, а в тот момент, когда Джонсон к нему обратился, он занимал пост государственного секретаря и имел массу дел, возможно, заставивших его позабыть о просьбе автора (см.: Letters 1992). Нас же в данном случае интересует авторское самосознание Джонсона — и как черта его личности, и как черта эпохи.
Достигнув в зрелые годы того, к чему он стремился с юности — получив признание, возможность заниматься интеллектуальным трудом и общаться с самыми талантливыми и известными людьми своего времени, — Джонсон испытывал удовлетворение, соединенное с горечью. Признание пришло поздно, и вместе с ним пришло осознание того, что полное счастье в этой жизни для него, да и не только для него, невозможно. Начав размышлять над этой темой в поэме «Тщета людских желаний», Джонсон затем в деталях разрабатывает ее в своих

474
ПРИЛОЖЕНИЯ
эссе, выходивших в журнале «The Rambler», а затем — в журналах «The Idler» (букв. — «Досужий») и «The Adventurer» (букв. — «Любитель приключений»). Признавая вслед за Гоббсом, Ларошфуко, Мандевилем и другими моралистами, что эгоизм, гордость, зависть заложены в самой человеческой природе, Джонсон тем не менее выражал уверенность в том, что у человека есть моральный, религиозно обоснованный долг бороться со своими пороками и страстями и побеждать их. В своих эссе и в философской повести «Расселас» он в разных формах утверждал мысль о том, что, хотя полное и безоблачное счастье в земной жизни невозможно, мы можем всё же обрести душевную гармонию и спокойную радость в исполнении своего долга, активной деятельности, развитии талантов и помощи ближним. Эту «августинскую», классицистическую в своих основах программу действий Джонсон и осуществлял по мере сил в свои зрелые годы.
По окончании работы над «Словарем...» он получил от короля пенсион в 300 фунтов в год, то есть оказался полностью обеспечен в своих скромных нуждах. В отношении к деньгам Джонсон придерживался мудрого горацианского правила «золотой середины». Он говорил о себе как о человеке ленивом, которого побуждает писать только жизненная необходимость. Эта необходимость заставляла его всегда оговаривать плату за труды, даже когда он писал проповеди для своего школьного друга Тейлора. В биографии Сэвиджа Джонсон осудил поэта за то, что тот продал поэму «Скиталец» книгопродавцу всего за 10 гиней — не потому, что его, как многих талантливых людей, заставила пойти на кабальные условия нужда, а потому, что ему сию минуту нужны были деньги для удовлетворения очередной прихоти и он согласился на первое же сделанное ему предложение. Однако Дж. Босуэлл несколько раз выражал удивление тем, что гонорары, которые оговаривал Джонсон за свои труды, были весьма умеренны. В частности, за «Жизнеописания английских поэтов...» он потребовал всего двести фунтов, в то время как известность его была на тот момент такова, что он, по мнению Босуэлла, мог свободно получить до полутора тысяч. У Джонсона имелось собственное представление о справедливой оплате труда, и он не считал достойным требовать больше, даже зная, что такое требование скорее всего будет удовлетворено.
В своем отношении к славе Джонсон также оставался человеком «августин- ской» культуры, которого Дж. Босуэлл был уже не способен понять. В предисловии к «Жизнеописанию Сэмюэла Джонсона» Босуэлл пишет, что он страстно желает литературной славы и не видит необходимости скрывать это. Вопрос о славе он несколько раз поднимает в разговорах с Джонсоном — тот же каждый раз охлаждает его энтузиазм, напоминает о том, что слава делает человека ми-

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
475
тенью для многих врагов, заставляя постоянно беспокоиться, как бы не лишиться ее, и еще — о том, как непостоянно «восхищение света».
Босуэллу трудно понять писателя, который, не из страха преследования, печатает свой труд без подписи. Этот вопрос возникает по поводу анонимного автора религиозного сочинения «Общий долг человека», и Джонсон предлагает три версии:
Он мог быть священником и считать, что его религиозные советы могут иметь меньший вес, если будет известно, что теология — его профессия. Он мог быть человеком, чья жизненная практика не соответствовала его принципам, так что его репутация могла повредить эффекту книги, возможно, написанной им в пору раскаяния. Или он мог быть человеком, исповедовавшим жесткое самоотречение, не пожелавшим награды за свои благочестивые труды в этом мире, но лишь в жизни вечной.
Цит. по: Boswell 1934—1950/2: 239.
Это высказывание лишний раз подтверждает, что роль «учителя жизни» переходит в «августинской» культуре от священника к литератору. Джонсону свойственно «переходное», спокойно-настороженное отношение к славе, ясное вйдение ее оборотных сторон и опасностей. Он также уверен, что расхождение между словом и делом, жизнью и творчеством — настолько серьезный недостаток, что может побудить автора скрыть свое имя.
В зрелые годы самой большой радостью Джонсона стала беседа, как дружеская, так и публичная. Миссис Трейл отмечала, что ее друг любил неспешную беседу, заходившую за полночь, и огорчался, когда гости рано расходились. В 1764 году Джонсон с Рейнолдсом основали «Клуб» (впоследствии — «Литературный клуб»), быть членом которого считалось в следующие три десятилетия весьма почетным. Однако беседа в клубе была публичной, поддерживающей литературную репутацию, и Джонсон воспринимал ее как словесную дуэль, требующую напряжения всех сил.
Контраст внешнего и внутреннего облика Джонсона поражал всех знакомых. Известный художник Уильям Хогарт рассказывал следующий анекдот. Как- то раз он пришел к Ричардсону и стал обсуждать с ним последние политические новости.
Разговаривая, он заметил человека, стоявшего у окна, который тряс головой и раскачивался каким-то странным смешным образом. Он решил, что это какой-нибудь идиот, которого родственники поместили под опеку

476
ПРИЛОЖЕНИЯ
мистера Ричардсона, очень доброго человека. Однако, к его величайшему изумлению, эта фигура выступила вперед, подошла туда, где они с Ричардсоном сидели, и внезапно вступила в разговор, взорвавшись инвективой против Георга II <...>; он проявил такую силу красноречия, что Хогарт смотрел на него с изумлением и вообразил, что на идиота внезапно снизошло вдохновение.
Цит. по: Boswell 1934—1950/1:146—147.
Фигура Джонсона представляла собой яркий контраст внешней уродливости и болезненности и внутренней значительности, интеллектуального и волевого преодоления своих немощей.
Джонсон неизменно восхищал собеседников, демонстрируя удивительную осведомленность и глубокую продуманность суждений в самых разных вопросах и областях знаний; когда он заговаривал, все присутствующие почтительно замолкали. Вырабатывая свой стиль как устной, так и письменной речи, Джонсон поставил себе за правило постоянно добиваться максимальной точности выражения и строго следовать правде. Вот что сообщает об этом Босуэлл:
Было известно, что Джонсон столь скрупулезно внимателен в этом вопросе, что даже в обычном разговоре наималейшее обстоятельство упоминалось им с абсолютной точностью. Зная об этом его принципе, вошедшем в привычку, его друзья абсолютно полагались на истинность всего, что он рассказывал, даже в тех случаях, когда, будь на его месте другой рассказчик, они бы засомневались.
Ibid./2: 434
Вторая половина века — это время, когда в обществе, в отношении к религии, в морали, в политике постепенно набирают вес суждения и тенденции, чуждые Джонсону. Он пользуется огромным авторитетом, однако не может не чувствовать, что это авторитет «ретрограда», что его время уходит. Недаром после смерти жены он в дневниковых записях часто называет себя «straggler» — «отставшим от остальных и одиноко бредущим человеком». Резкость многих высказываний Джонсона зрелого периода можно объяснить этим ощущением необходимости обороняться, не поддаваться чуждым веяниям.
Этот принцип правдивости, характеризующий столько же этический, сколько и эстетический образ мыслей Джонсона, неукоснительно распространялся им на сферу повествований и фактов. Когда речь заходила о знакомых литераторах, известных людях, Джонсон, не отступая от своих установок, давал им мораль¬

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
4 77
ные характеристики, стремясь, как и в письменной биографии, показать сложность человеческой личности, баланс положительных и отрицательных свойств. Характеры своих друзей «он описывал такими, какими видел их, с pix светом и тенью. Некоторые люди, не привыкшие к глубоким размышлениям, осуждали его за отрицательные высказывания о друзьях» (Ibid./2: 306). Однако Джонсон полагал, что, если у нас есть обязанности перед своими друзьями, у нас также есть обязанности перед истиной и справедливостью.
Если в том, что касалось фактов и нравственных суждений, Джонсон неизменно придерживался принципа истины, то в том, что касалось мнений, он порой позволял себе от этого принципа отступать. Описывая манеру Джонсона вести беседу, наблюдательный Босуэлл замечает, что в большом обществе (например, в Клубе) он «разговаривает для победы», при этом порой высказывает эксцентричные суждения, которых на самом деле не придерживается (потому что в его произведениях, замечает биограф, мы встречаем совсем иные взгляды), но которые нужны ему в данную минуту, чтобы выйти победителем (см.: Ibid/3: 23).
Так, Босуэлл в «Жизнеописании...» передает характерный случай: однажды в Литературном клубе зашел разговор о картах и игре на деньги в карточных клубах; присутствующие единодушно осуждали эту практику — но тут Джонсон, ко всеобщему удивлению, заявил, что хотел бы научиться играть в карты.
Правда, однако, заключалась в том, что он любил демонстрировать свою изобретательность в споре и потому порой в разговоре высказывал суждения, ошибочность которых сам сознавал, но, отстаивая которые, он демонстрировал свое остроумие и способность к убеждению. Он мог начать так: «Ну, сэр, что касается пользы и вреда игры в карты...» «Сейчас, — говорил в такие минуты Гэррик, — он выбирает, какую сторону принять». Кажется, ему доставляло удовольствие противоречить собеседнику, в особенности если какое-либо суждение высказывалось уверенным тоном; поэтому вряд ли нашлось бы явление, за исключением великих истин Религии и Морали, о котором он не смог бы высказаться и «за», и «против».
Boswell 1934—1950/3:23—24
Обсуждая с Босуэллом «теорию» остроумной интеллектуальной беседы, Джонсон подчеркивал необходимость добродушия, обеспеченного незаинтересованностью, осознанием игрового характера спора. Поводом к его рассуждению послужил разговор о Голдсмите. Последнему, утверждал Джонсон,

478
ПРИЛОЖЕНИЯ
не следует постоянно стремиться блистать в разговоре, у него для этого неподходящий темперамент: он слишком огорчается поражению. Сэр, игра в остроумие строится частью на мастерстве, частью на случае. Порой вас может побить человек, у которого нет и десятой доли вашего остроумия. Ну а Голдсмит встречается с противником словно человек, который поставил сотню против одного, и эта сотня у него отнюдь не лишняя.
Цит. по: Boswell 1934—1950/2: 231.
Джонсон изображает остроумную беседу в обществе как спортивную игру или дуэль, участие в которой требует напряжения всех сил, хладнокровия и воли к победе. Однажды он, будучи усталым и больным, при упоминании имени Эдмунда Бёрка заметил: «Этот парень заставляет меня напрягать все силы. Если бы я сейчас увиделся с Бёрком, это убило бы меня» (цит. по: Ibid.: 450). «Вот до чего он привык рассматривать беседу как сражение, и вот какого мнения он был о Бёрке как об оппоненте», — комментирует эту фразу Босуэлл (см.: Ibid.).
Разговор «для победы» — публичный разговор, в котором проявляется дух соперничества и честолюбия. Ведя такой разговор в клубе, салоне или кофейне, Джонсон имел в виду свою репутацию литератора и остроумца. Напротив, дружеская, уединенная беседа имела для него прелесть свободного обмена мыслями. Он предлагал Дж. Босуэллу обосноваться в Лондоне, чтобы они могли один день в неделю проводить в дружеской беседе, говоря, что «самая счастливая беседа — та, в которой нет соперничества, нет честолюбия, но тихий, спокойный обмен мнениями» (цит. по: Ibid.: 359). Ирландский священник доктор Максвелл, написавший по просьбе Босуэлла свои воспоминания о Джонсоне, сообщил, что, тяжело переживая смерть матери, Джонсон просил его приехать и помочь ему успокоиться, и в этой беседе «сокрушался, что всякий серьезный религиозный разговор изгнан из общества, в то время как из него можно было бы извлечь много пользы» (цит. по: Ibid.: 124).
Если беседа-дуэль носила во многом игровой характер, серьезная уединенная беседа отличалась однозначным, неигровым отношением к истине. Были темы — и прежде всего «великие истины Религии и Морали», — от серьезного обсуждения которых Джонсон имел обыкновение уклоняться в большом обществе, оставляя их для частной беседы. Он отчетливо сознавал, что в этих вопросах плюрализм и относительность суждений неуместны.
Босуэлл рассказывает, как однажды в беседе с Джонсоном издатель Дж. Мер- рей «похвалил древних философов за искренность и добродушие, с каким представители разных сект спорили друг с другом». На это Джонсон ответил:

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец:
479
«Сэр, они спорили добродушно, потому что не относились серьезно к религии. Если бы древние были серьезны в своих верованиях, их боги не оказались бы изображенными в том виде, в каком они предстают у их поэтов. Народ не потерпел бы этого. Они добродушно спорили о своих затейливых теориях, потому что не были заинтересованы в их истинности: если человеку нечего терять, он может быть добродушен с оппонентом».
Цит. по: Ibid./3: 10.
Джонсон, замечает Дж. Босуэлл, становился резок и серьезен, когда речь заходила о проблемах религии и морали. Как-то молодой Босуэлл, недавно познакомившийся с Джонсоном и еще не усвоивший его образа мыслей, смеясь, сказал, что о нем ходят разные абсурдные рассказы: вот, например, Дэвид Юм утверждает, что ему рассказывали, будто Джонсон говорил: он-де согласился бы встать перед батареей пушек, лишь бы вернуть все права церковной конвокации. В ответ на это Джонсон, к его крайнему удивлению, «с решительным видом прогремел»: «А разве нет, сэр? Что же, пресвитерианская кирха Шотландии будет иметь свою общую ассамблею — а Англиканской церкви в конвокации будет отказано?”» (цит. по: Ibid./l: 464). Босуэлл «склонился перед бурей» этого «высокоцерковного энтузиазма» и постарался рассеять ее ярость; впредь он не повторял этой ошибки.
Записал Босуэлл и еще один интересный разговор, состоявшийся в мае 1773 года, на обеде у книгопродавцев братьев Дилли. Зашла речь о толерантности — понятии, введенном графом Шефтсбери и другими деистами в начале века. Джонсон высказался резко против: «Каждое общество имеет право сохранять общественный мир и порядок, поэтому оно имеет все резоны запрещать распространение идей, имеющих опасную тенденцию» (цит. по: Ibid./2: 249). Ему возразили, что всякий человек имеет право на свободу совести в религиозных вопросах и, никакой государственный чиновник не может лишить его этого. Джонсон согласился, но заявил, что свободу мысли не следует путать со свободой разговора, тем более — со свободой проповедования:
«Каждый человек имеет физическое право думать как ему заблагорассудится, потому что нет возможности узнать его мысли. Он не имеет на это морального права, так как обязан осведомить себя и мыслить истинно. Но, сэр, ни один член общества не имеет права проповедовать учение, противоречащее тому, что общество считает истинным».
Цит. по: Ibid.

480
ПРИЛОЖЕНИЯ
Джонсону вновь возразили, что в таком случае общество отгораживается от новых истин — стало быть, придется признать правоту судей, преследовавших первых христиан. На это он отвечал:
«Сэр, единственный способ, которым может утвердиться религиозная истина, — это мученичество. Чиновник имеет право использовать силу для утверждения своего мнения, а тот, кто уверен в своей истине, имеет право пострадать за нее. Боюсь, что другого пути утвердить истину не существует».
Цит. по: Boswell 1934—1950/2: 250.
Джонсон проявил в этом споре осознание сложности и неизбежного драматизма человеческой истории, применив мудрый библейский принцип: отдавать Богу Богово, а кесарю — кесарево. Обсуждавшаяся в кругу Джонсона роль в обществе первых христиан вскоре стала предметом рассмотрения в историческом труде Эдварда Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи» (в 6 т., 1776—1788). Деист Гиббон с неприязнью писал о первых христианах, способствовавших, по его мысли, крушению великой античной цивилизации: для него существовала правда только одной стороны конфликта — кесаревой.
Несколько раньше, чем вышел его главный труд, в 1774 году Гиббон, член парламента и нескольких лондонских клубов, известный своими литературными интересами, был принят и в Литературный клуб. После выхода в свет «Упадка и разрушения...» Джонсон неизменно воспринимал Гиббона как противника. В Клубе он резко высказывался против «безбожников»; а поскольку Джонсон был неоспоримым лидером, Гиббон позволял себе в ответ лишь едкие комментарии вполголоса.
Другим видным деистом, и еще более серьезным противником Джонсона, был философ Дэвид Юм. В «Трактате о человеческой природе» (в 3 т., 1739—1740) Юм ниспровергал идею цельности человеческой личности, доказывая, что наше самосознание есть всегда итог какого-либо ощущения, и то, что мы называем личностью, на самом деле не более чем «пучок различных восприятий». В этом случае такие понятия, как душа и личное бессмертие, становятся пустыми мифами. Джонсон дважды лично сталкивался с Юмом: в 1762 году — на вечере, когда он немедленно покинул гостиную, как только в нее вошел Юм, и в 1763-м — когда оба они присутствовали на званом обеде у королевского капеллана в Сент- Джеймсском дворце: на сей раз Джонсону пришлось воздержаться от публичной демонстрации своих чувств, однако знакомиться и разговаривать с Юмом он не пожелал.

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
481
По-видимому, именно Джонсона имел в виду автор «Апологии жизни и сочинений Давида Юма», приводя слова «одного известного человека» о том, что на смертном одре Юм будет переживать мучительную агонию, когда осознает, что раскаяние его запоздало. Анонимный биограф с торжеством сообщает, что, вопреки этим предсказаниям, Юм мирно скончался, не изменив своих взглядов, но, напротив, явив редкое единство жизни и учения (см.: Apology 1777). Босуэлл, знакомый с Юмом лично, в 1776 году, узнав о тяжелой болезни соотечественника, навестил его за полтора месяца до смерти, желая и выразить ему дружеские чувства, и увидеть, как принимает приближение смерти «великий безбожник». Он был смущен, обнаружив трезвое спокойствие и видимое равнодушие Юма, решительно отвергшего в этом последнем разговоре идею бессмертия души как «самую неразумную фантазию»5. К концу века Джонсон со своей твердой англиканской верой остался в культурной среде в явном меньшинстве; недаром Т. Карлайл6 замечает, что у него вызывает благоговейное чувство маленькая церковь Святого Климента Датчанина, где Джонсон всё еще осмеливался поклоняться Богу в век Вольтера (см.: Carlyle 1983:219)7.
Босуэлл, обладавший любопытством журналиста и обширнейшим кругом знакомств, несколько раз путешествовавший во Францию и навестивший Вольтера в Ферне, пытался побудить Джонсона вступить в полемику с французским философом, но безуспешно. Как-то Дж. Рейнолдс заявил, что «Опыт о Шекспире» делает честь его автору Элизабет Монтегю, с чем Джонсон не согласился, и когда Гэррик заметил, что она показала, как заблуждается Вольтер в своем понимании Шекспира, а ведь никто другой этого не сделал, Джонсон отвечал, что никто другой попросту не счел нужным сделать этого (очевидно, имея в виду себя как издателя комментированного собрания Шекспира) (см.: Boswell 1934— 1950/2: 88—89).
Упрямо не желавший иметь дело с деистами, Джонсон с живым интересом относился к людям разных христианских вероисповеданий, хотя сам оставался ревностным приверженцем англиканства (а точнее, одного из его направлений — Высокой Церкви). Путешествуя по Франции, он охотно общался с настоятелями
5 Более подробно история прямых и косвенных контактов С. Джонсона и Д. Юма (в том числе и через французских поклонников философа) прослеживается в изд.: Quennell 1972: 197—213.
6 В русскоязычной традиции закрепилась иная, не совсем точная форма транслитерации, — Карлейль.
7 В Лондоне рядом с церковью Святого Климента Датчанина поставлен памятник Джонсону.

482
ПРИЛОЖЕНИЯ
католических монастырей; приезжая в родной Личфилд, обедал у друзей-кваке- ров (см.: Boswell 1934—1950/2:456—457), увлекался полемикой с ними. Как и другие представители Высокой Церкви, Джонсон тяготел к католицизму и многое находил в нем разумным, хотя высказывался против монастырской жизни. Босуэлл приводит его замечание, которое свидетельствует о том, что он много размышлял о различии вероисповеданий:
«Человек, который переходит из протестантизма в католичество, может быть искренним — он ничего не теряет, а лишь добавляет к тому, что он уже имел. Но переходящий из папистской веры в протестантизм теряет половину из того, что он привык почитать священным; в подобном обращении так много агонии сознания, что вряд ли оно может быть искренним и длительным».
Цит. по: Ibid.: 105—106.
Комментируя это высказывание, Босуэлл добавляет, что его истинность подтверждается многими известными примерами, которые, конечно, придут на ум читателю.
Размышляя о том, какова должна быть организация общества, Джонсон считал необходимым существование социальной иерархии, обеспечивающей, по его мнению, структуру и порядок. В одном из приведенных Босуэллом разговоров (от 20 июня 1763 года) некий мистер Демпстер пытался доказать, что только внутреннее достоинство должно быть мерилом уважения личности в обществе. Джонсон возразил, что это невозможно: как мы установим степень внутреннего достоинства каждого? Мы ведь немедленно переругаемся.
«Если бы все различия в обществе были упразднены, сильнейшие недолго бы занимали свое место — они попытались бы добиться превосходства при помощи телесной силы. Но, сэр, так как субординация очень нужна для общества, а борьба за превосходство очень опасна, человечество, то есть все цивилизованные нации, остановилось на простом неизменном принципе. Люди наследуют свой ранг или получают его, будучи назначенными на определенные посты. Субординация много способствует человеческому счастью. Если бы мы все были равны, мы не знали бы иных наслаждений, кроме чисто животного удовольствия».
Цит. по: Ibid./l: 442.
Еще в одном разговоре, состоявшемся в 1778 году, Джонсон с сожалением отмечал «нарушение субординации», потерю авторитета (хозяина среди слуг, учителя

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
483
среди учеников и т. п.) и усматривал причину этого в увеличении роли денег (см.: Ibid./3:262). Сам происходя из низших слоев среднего класса, Джонсон из принципа уважал преимущества высокого рождения, особенно заметные, по его мнению, в женщине (см.: Ibid./2:130).
Необходимость социальной иерархии дополнялась в сознании Джонсона необходимостью заботы о бедных: «Там, где терпят, чтобы большая часть народа погибала в беспомощной нищете, страна плохо устроена и отвратительно управляется: достойное содержание бедных — истинная проверка цивилизации» (цит. по: Ibid.). И Босуэлл, и миссис Трейл свидетельствовали, что в этом вопросе слово Джонсона не расходилось с делом. Сам испытав в молодости жестокую нужду, он после издания своего «Словаря...» получил королевскую пенсию в 300 фунтов и с тех пор постоянно помогал нуждающимся.
Так, Босуэлл, познакомившись с Джонсоном, узнал, что тех, к кому он благоволил, мэтр приглашал на чаепитие к некой мисс Уильямс, и стал добиваться этой чести. Чаепитие, однако, ему не понравилось: будучи слепой, мисс Уильямс, разливая чай, потихоньку пробовала пальцем уровень воды, да и характер ее, как он выяснил со временем, не отличался легкостью. Она была дочерью провинциального хирурга, которая приехала в Лондон, чтобы вылечить катаракту, но после неудачной операции (проходившей на квартире у Джонсонов, где она тогда жила) ослепла. После смерти жены Джонсона мисс Уильямс переселилась в квартиру неподалеку, и Джонсон не только опекал ее до конца жизни, но и помог ей издать книжку стихов, предварительно их хорошенько отредактировав.
Несколько раз Босуэлл возвращается в биографии к необычным отношениям Джонсона со своим чернокожим слугой Франсисом Барбером: тот поступил к Джонсону мальчишкой и был им на некоторое время помещен в школу (Босуэлл приводит письма, которые он писал слуге в этот период). Затем Барбера прельстил вербовщик, и он нанялся на корабль, чем очень огорчил своего хозяина, испытывавшего страх перед морем; впоследствии Т. Смоллетт хлопотал по его просьбе, чтобы юношу списали на сушу. В итоге Барбер вернулся к Джонсону и служил ему до конца его жизни; сохранился также его портрет, который приписывают кисти Дж. Рейнолдса.
Миссис Трейл в «Анекдотах о жизни Сэмюэла Джонсона» рассказывает, что, подолгу гостя в загородном доме Трейлов Стрэтем-плейс, Джонсон имел обыкновение покидать их в субботу и возвращаться в понедельник, так как в воскресенье после церковной службы он устраивал обед для нескольких нуждающихся знакомых, на котором сам неизменно присутствовал. Отношение Джонсона к неимущим шло вразрез с общекультурными тенденциями его эпо¬

484
ПРИЛОЖЕНИЯ
хи: в 18-м столетии к нищим в европейских странах установилось негативное отношение — как к лентяям, которых требовалось изолировать в работных домах, заставив трудиться8.
Исполняя по мере сил христианскую заповедь любви к ближнему, Джонсон, однако, оставался суровым представителем англиканства, не склонным ни к каким сентиментальным выражениям чувств. К разговорам о сочувствии несча- стиям ближних он относился иронически; ср., напр., следующий диалог, зафиксированный в «Жизнеописании...» Босуэлла:
Джонсон
Право, сэр, вокруг этого поднимают столько шума, но всё это очень преувеличено. Нет, сэр, мы наделены некоторой степенью чувствительности, которая побуждает нас делать добро: большего Провидение не имело в виду. Это было бы бесполезным несчастьем.
Босуэлл
Но предположим, сэр, что один из ваших близких друзей схвачен за преступление, за которое он может быть повешен.
Джонсон
Я сделал бы всё что мог, чтобы внести за него залог и оказать ему любую другую помощь, но, если его все-таки повесят, я не стану страдать.
Босуэлл
И вы пообедаете в тот день как обычно, сэр?
Джонсон
Да, сэр, и буду есть так, как будто он обедает со мной9.
Цит. по: Boswell 1934—1950/2: 94.
Джонсон бравировал своей «бесчувственностью», он считал достаточным исполнение христианского долга, что гораздо нужнее ближнему. Чувствительный же человек, по его мнению, склонен ограничиваться выражением сочувствия, ничем реально не помогая:
8 Об этом писал, в частности, Мишель Фуко в труде «История безумия в классическую эпоху» (1972, рус. пер. — СПб., 1997), в главе «Мир исправительных работ».
9 Босуэлл имел в виду вполне конкретную ситуацию: их общий знакомый итальянец Баретти убил в уличной стычке человека, и Джонсон давал в суде показания в его защиту.

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
485
Босуэлл
Я очень часто ругал себя, сэр, за то, что не сочувствую другим так сильно, как многие говорят, что сочувствуют.
Джонсон
Сэр, не позволяйте им больше себя обманывать. Вам придется убедиться, что эти весьма чувствительные люди не очень-то готовы делать вам добро. Они платят вам чувствами.
Цит. по: Ibid.
По-видимому, подчеркнутое недоверие Джонсона к сочувствию было вызвано распространением сентиментализма, подменявшего понятие морального долга расплывчатой чувствительностью.
Трезвый англиканский морализм Джонсона, недоверие к сентиментальным переживаниям проявились и в его первом разговоре с Джошуа Рейнолдсом. Джонсон и Рейнолдс впервые встретились в 1752 году, когда оба навещали дочерей адмирала Коттерела. В ходе беседы сёстры Коттерел высказали сожаление по поводу смерти друга, которому они были многим обязаны, и вдруг Рейнолдс заметил: «Вы можете, однако, утешаться тем, что освободились от груза благодарности». Сёстры были шокированы таким эгоистическим предположением, Джонсон же увидел в нем нечто выходящее за границы привычного светского разговора и понял, что его собеседник не боится мыслить самостоятельно. Он понял также, что Рейнолдс не без пользы для себя читал «Максимы» Ларошфуко, которые высоко ценил и сам. Рейнолдс, уже прочитавший «Жизнеописание Сэвиджа», приложил усилия к тому, чтобы поддержать знакомство с Джонсоном, и в дальнейшем стремился усвоить его литературную манеру, что нашло отражение в «Размышлениях о живописи», которые Джонсон помогал ему стилистически отделывать. Поэтому Рейнолдса можно до некоторой степени считать литературным учеником Джонсона.
В сохраненных Босуэллом высказываниях Джонсона о литераторах, его предшественниках и современниках, обращает на себя внимание то, что литературные симпатии и антипатии Джонсона основывались не столько на близости литературных позиций, сколько на оценке человеческой личности. Будучи человеком явно классицистической культуры, Джонсон относился скорее отрицательно к Поупу и Свифту. Когда речь заходила о ведущих писателях века королевы Анны, он отдавал предпочтение Арбетноту, причем выдвигал характерный мотив: «Он был из них самым универсальным гением: превосходным врачом, человеком обширных знаний, обладавшим большим чувством юмором» (цит. по:

486
ПРИЛОЖЕНИЯ
Boswell 1934—1950/1:425). Универсализм интересов был для Джонсона принципиально важен, очевидно, в этом он чувствовал внутреннее родство между собою и Арбетнотом. На второе место он ставил Аддисона: его ученость, по Джонсону, была не так велика, но его мораль, юмор и элегантность стиля позволяли назвать его великим человеком (см.: Ibid.).
Джонсон сам искал знакомства с Сэмюэлом Ричардсоном и уважал его, однако посмеивался над неравнодушием романиста к похвалам и по смерти его не удержался от острого словца, сказав, что Ричардсон умер «от недостатка новизны в хвалах ему» (цит. по: Ibid./5: 396, η. 1). Когда Босуэлл пытался спорить со своим другом, уверяя, что Ричардсон скучен, Джонсон возражал, что «если читать Ричардсона ради сюжета, то вы разозлитесь от нетерпения настолько, что впору повеситься. Но его следует читать ради чувств и смотреть на сюжет лишь как на повод для выражения чувств» (цит. по: Ibid./2: 175). Как собеседника же, он ценил Ричардсона невысоко, считая, что тот слишком любит любую тему сводить к разговору о своих романах.
С Оливером Голдсмитом Джонсона связывали многолетние дружески-по- кровительственные отношения. И Босуэлл, и миссис Трейл передают историю о том, как Джонсон спас Голдсмита от долговой тюрьмы: когда хозяйка последнего, устав ждать деньги за квартиру, пригласила судебного пристава, Голдсмит вызвал запиской Джонсона и показал ему рукопись «Векфильдского священника»; Джонсон, присев к столу и полистав роман, увидел его достоинства и тут же, отправившись к издателю, уговорил того купить роман за сорок фунтов, получил деньги, после чего пристав был отпущен, а хозяин послал в трактир за пуншем. Издатель, впрочем, побоялся опубликовать роман никому еще не известного автора и придержал его до успеха первой поэмы Голдсмита «Путешественник».
О способности Джонсона воспринимать далекие от классицизма литературные явления свидетельствует его дружба с Кристофером Смартом. Смарт — необычная фигура на небосклоне английской поэзии XVIII века, талант, в чем-то родственный Уильяму Блейку, автор экстатических религиозных стихов со сложной метафорикой, чуждых всякого рационализма. Бытовое поведение Смарта сильно отклонялось от нормы, и его поместили в сумасшедший дом. Когда в 1763 году доктор Берни спросил Джонсона о Смарте, тот отвечал: «Я не думаю, что его надо было изолировать. Его болезнь не была губительна для общества. Он требовал, чтобы люди молились с ним, и я бы не менее охотно молился с Китом10
10 К и т (Keith) — сокращенная форма имени Кристофер.

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец:
487
Смартом, чем со всяким другим» (цит. по: Boswell 1934—1950/1: 397). Очевидно, Джонсон не только сочувствовал другу, но и был способен в какой-то мере оценить достоинства его поэзии, вырывавшейся за все границы века Разума.
Как-то Джонсону передали слова Голдсмита о том, что современная поэзия находится в упадке, и он согласился с этим суждением, чего окружающие не ожидали. Тогда его спросили, что же такое поэзия, и Джонсон, великий мастер давать определения, неожиданно сказал: «Это то, что мы все понимаем, но не можем определить; а вы можете определить, что такое солнечный луч?» (цит. по: Ibid./3:38). Классицизм Джонсона осложнялся его христианскими верованиями, что позволяло ему выходить за границы «сухого» рационализма.
Обладавший ясным умом, обширными, энциклопедическими знаниями, твердыми религиозными и моральными убеждениями, Джонсон вызывал уважение современников, видевших в нем представителя «августинской» культуры. Босуэлл упоминает, в частности, что, приветствуя моральные эссе из журнала «The Rambler», Торнтон и Колмен писали в журнале «The Student, or The Oxford and Cambridge Monthly Miscellany» (букв. — «Студент, или Оксфордская и кембриджская ежемесячная смесь») о нем как о «человеке, который, живи он в первом столетии, стал бы одним из величайших фаворитов Августа» (цит. по: Ibid./1: 209). Вместе с тем Джонсон производил на многих впечатление человека слишком жестких, догматических убеждений. Но нельзя забывать, что его догматизм носил «защитный» характер — ведь он был последним «августинцем».
Любимым и наиболее ценным жанром для Джонсона была биография. «Истина в биографии важна, — утверждал он, — <...> оттого что биография учит людей искусству жить» (цит. по: Butt [s. а.]: 20). С представлением о жизни (причем жизни каждого человека) как об искусстве была связана для Джонсона дидактическая задача биографии: каждое жизнеописание дает читателю пример, положительный или отрицательный, научает его одному подражать, другого остерегаться, соотносить цели и средства и, главное, осмыслять построение своей жизни как сознательную задачу.
Жизнеописание известного прозаика XVII века сэра Томаса Брауна Джонсон заканчивает следующим образом: «Мнения каждого человека лучше узнавать от него самого; что же касается его поступков, надежнее полагаться на свидетельства других. Там, где эти свидетельства совпадают, достигается наибольшая степень исторической верности <...>» (Johnson 1870—1876/2: 124). Вместе с тем сопоставление мнений и поступков дает возможность судить не только о верности понимания, но и о моральной цельности личности, о том, насколько ей удалось овладеть искусством жизни.

488
ПРИЛОЖЕНИЯ
Джонсон в самом деле был в своем классицистическом понимании искусства жизни последним «августинцем»; даже Босуэлл, находившийся под его сильнейшим влиянием, понимал свои задачи как биографа Джонсона совсем иначе. Вслед за Джонсоном, он стремился передать в своей биографии моральный и творческий облик человека в его полноте, со всеми его достоинствами и недостатками. Но если Джонсон рассматривал биографию как назидательный пример, на котором читатель должен учиться «искусству жить», то Босуэлл считал фигуру Джонсона столь уникальной и великой, что для него вопрос о подражании мэтру просто не вставал. Целью Босуэлла было сохранить во всей возможной полноте уникальность жизненного облика Джонсона, со всем, что в нем было не только великого или недостойного, заслуживавшего порицания, но также и своеобразного, чудаковатого, смешного. И в этом представление Босуэлла о человеческом характере уже является предромантическим.
Для последующих поколений биография Босуэлла во многом затмила собственные литературные труды Джонсона. Томас Карлайл развивал на примере Джонсона одну из своих любимых идей о том, что личность человека гораздо более значима, чем его творения:
Все собственные сочинения Джонсона <...> на уровень ниже [жизнеописания Босуэлла]; на самом деле, для нынешнего поколения они уже устаревают, а для какого-нибудь будущего поколения будут ценны главным образом как prolegomena и пояснительные scholia к этой джонсониане Босуэлла.
Carlyle 1924:213
Карлайл, как представитель романтической мысли, холодно отнесся к классицистическому комплексу идей Джонсона, но оценил по достоинству творческую мощь его личности и его приверженность духовности и религии.
Прошло, однако, еще столетие, и было высказано прямо противоположное суждение о роли Босуэлла в восприятии англичанами фигуры Джонсона: Форд Мэдокс Форд в книге «Движение литературы» писал, что Джонсон — самая трагическая фигура английской литературы,
чьи всё еще живые творения постоянно игнорируются, великий честный человек, который навсегда останется полукомической фигурой из-за приставшего к нему, как пиявка, обожания самого великого и самого смешного из всех биографов. Ведь невозможно не верить, что, не будь Босуэлла,

Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец;
489
Джонсон светил бы нам сегодня, как солнце в небесах, а Аддисон остался бы сидеть, забытый в своей кофейне.
Ford 1938: 880
Форд Мэдокс Форд смотрит на дело с современной точки зрения, согласно которой писатель представляет на суд публики только свои сочинения, которые и должны обсуждаться, собственная же жизнь пишущего — его сугубо личное дело, которое более никого не касается. Противоположные суждения Карлайла и Форда, один из которых отдал предпочтение «жизни», а другой — «творчеству» Джонсона, взаимно погашают друг друга. Каждый из них по-своему прав, между тем Джонсон счел бы и ту, и другую точку зрения односторонней. Для него идеалом было единство жизненных и творческих установок, нравственных максим и собственных поступков, к которому каждому человеку в разной степени удается приблизиться.

Примечания
ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
ПРОСЛАВЛЕННЫХ АНГЛИЙСКИХ ПОЭТОВ И КРИТИЧЕСКИЕ ОБОЗРЕНИЯ ИХ СОЧИНЕНИЙ
THE LIVES OF THE MOST EMINENT ENGLISH POETS,
WITH CRITICAL OBSERVATIONS OF THEIR WORKS
Tom III ПРАЙОР
PRIOR
Другое написание — Приор (ЭСБЕ).
1 Родился он 21 июля 1664 года, по одним сведениям, в Уинборне, что в Дорсетширеу у отца и матери, мне неизвестных; по другим — в семье лондонского белоде- ревщика: возможно, он намеренно скрывал свое происхождение... — Распространенная версия о том, что Прайор — сын лондонского столяра,отмечена в «Biographia Britannica» — одном из источников, которым пользовался СД (см.: ВВ 1747—1766/5: 3438), и в «Генеральном словаре» (см.: GD 1734—1741/8:547—551). Предположение, что Прайор родился не в Лондоне, а в Дорсетшире, впервые высказал Джон Хатчинс (John Hutchins), автор двухтомной «Истории Дорсета», отметив притом и вероятную причину умалчивания поэтом подробностей своего рождения: якобы он происходил «из семьи простолюдинов» («mean parents») (Hutchins 1774/2: 75).
2 ...подобно тому, как этого желал Дон Кихот. — СД ссылается на «Пролог» к роману М. де Сервантеса Сааведра «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»: «<...> пусть уж сеньор Дон Кихот останется погребенным в ламанчских архивах до тех пор, пока небо не пошлет ему кого-нибудь такого, кто украсит его всем, чего ему недостает» (Сервантес 1970: 32).

Приложения. Примечания. Прайор
491
3 ...в «Villare»... — Имеется в виду топографический справочник «Villare Ang- licanum» (см. примеч. 2 к жизнеописанию Роу).
4 ...после смерти отца он оказался на попечении у своего дяди, виноторговца с Чэринг-кросс... — Речь идет об Артуре Прайоре, дяде будущего поэта, приютившем племянника после смерти его отца ок. 1675 г. А. Прайор держал питейное заведение в центре Лондона, где подавали рейнские вина и куда будущего поэта пристроили «мальчиком на побегушках». Об этом сообщает сам Прайор в стихотворении «Послание мистеру Флитвуду Шэперду» («Ап Epistle to Mr. Fleetwood Shepherd»; 1689):
My uncle, rest his soul! when living,
Мой дядя — упокой [Господь] его душу! — пока был жив,
Might have contrived me ways of thriving;
Мог бы обеспечить мне процветание;
Taught me with cyder to replenish
Учил меня возобновлять запас сидра
Му vats, or ebbing tide of Rhenish.
В моих бочках или убывающий ручеек рейнского.
So when for hock I drew prickt white-wine,
Так что, когда вместо рейнвейна я наливал белое
из бочки с просверленным отверстием,
Swear’t had the flavour, and was right wine.
[Он] клялся, что оно имеет тот же вкус
и что вино настоящее.
Or sent me with ten pounds to Furni-
Или посылал меня с десятью фунтами в таверну Фёрни-
vals Inn, to some good rogue attorney
вала к какому-нибудь поверенному, старому плуту,
Where now, by forging deeds, and cheating,
Где, наблюдая за ловкостью рук и обманом,
Id found some handsome ways of getting.
Я бы научился ремеслу и далеко пошел.
All this you made me quit, to follow
С меня хватило, и я сбежал следом That sneaking whey-faced god Apollo.
За пугливым, бледным от страха богом Аполлоном.
Ls 38—49

492
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Флитвуд Шэперд (Fleetwood Shepherd; 1634—1698) — литератор, придворный, приятель графа Дорсета (см. след, примеч.).
5 ...пристроил его... к доктору Базби в Вестминстер... — О Вестминстерской школе см. примеч. 10 к жизнеописанию Коули; о Ричарде Базби — примеч. 3 к жизнеописанию Дж. Филипса.
6 ...его случайно застал за чтением Горация известный покровитель дарований граф Дорсет, которому так понравилось, по словам Бёрнета, благонравие отрока, что он взялся опекать его и оплачивать его образование. — СД ссылается на сочинение Г. Бёрнета «История его времени...»: «Граф Дорсет, случайно застав Прайора за чтением Горация, забрал его из таверны и не поскупился дать ему литературное образование» (Burnet 1724—1734/2: 580); этот случай упоминается и в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3438). О графе Дорсете как покровителе поэтов см. примеч. 1 и 20 к его жизнеописанию.
7 В 1682 году; по достижении восемнадцати лет, Прайор записывается в колледж Святого Иоанна в Кембридже ~ Через четыре года он получает... степень бакалавра... — Р. Лонсдейл уточняет, что Прайор поступил в Кембридж в 1683 г., степень бакалавра получил в 1687 г., членом университетского совета стал в 1688 г., а степени магистра был удостоен в 1700 г. (см.: Johnson 2006/3:294). О колледже Святого Иоанна в Кембридже см. примеч. 4 к жизнеописанию Брума.
8 ...еще два года спустя пишет оду «Всевышнему», которую поместит впоследствии на заглавную страницу собрания своих сочинений. — Ода «Всевышнему» («Deity»; 1693) была написана Прайором в качестве «пробы пера», как вариация на стих из ветхозаветной Книги Исход: «Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: сущий Иегова послал меня к вам» (Исх. 3: 14). Впоследствии она была перепечатана в собрании сочинений Прайора в 1709 г. с подзаголовком «Написано в 1688 году, в качестве упражнения, в колледже Святого Иоанна, что в Кембридже» («Written 1688, as an Exercise at St. Johns College, Cambridge»).
9 ...в колледже было принято ежегодно посылать графу Эксетеру в знак признательности за милость от щедрот его предка несколько стихотворений на священные темы. — Речь идет о Джоне Сесиле, 5-м графе Эксетере, который был потомком Уильяма Сесила, 1-го барона Бёрли (William Cecil, 1st Baron Burghley; 1520/1521— 1598), учредившего в 1581 г. в колледже Святого Иоанна две ежегодные церемонии вручения наград за лучшее стихотворение на священную тему.
10 ...его похвальное слово графине, исполняющей музыку... — Имеется в виду стихотворение Прайора «К графине Эксетера, играющей на лютне» («То the Countess of Exeter, Playing on the Lute»), опубликованном в 1693 г. (см.: Johnson 2006/3: 294).

Приложения. Примечания. Прайор
493
11 ...его стихи на знаменитую картину, изображающую Сенеку... — Речь идет о стихотворении Прайора «На картину “Сенека, умирающий в ванной”, кисти Джор- дейна [sic!]... в Бёрли-хаус» («On a Picture of Seneca Dying in a Bath, by Jordain... at Burleigh-House»; 1693), представляющем собой экфрасис на полотно итальянского живописца, представителя неаполитанской школы Луки Джордано (Luca Giordano; 1634—1705) «Смерть Сенеки» (ок. 1660). Бёрли-хаус (Burleigh-House) — резиденция графа Эксетера, роскошный дворец, находившийся близ города Стэмфорда (Stamford), на границе графств Линкольн и Кембридж.
12 ...он вдвоем с мистером Монтегю опубликовал пародию на «Лань и Пантеру» Драйдена под названием «Городская мышь и сельская мышь». — См. примеч. 215 к жизнеописанию Драйдена и примеч. 8 к жизнеописанию Галифакса.
13 ...Драйден был до слез уязвлен случившимся и не мог поверить, что «люди, с которыми он был всегда учтив, так обошлись со стариком». — Эту историю СД почерпнул из рукописей Дж. Спенса, которому ее рассказал Франсис Локьер (Francis Lockier; 1669—1740), с 1725 г. бывший настоятелем собора в Питерборо (см.: Spence 1820:61).
14 ...он-то знал истинную цену собственного вклада в совместное сочинение. — СД намекает на заключительные строки стихотворения Прайора «Послание мистеру Флитвуду Шэпферду»: «Му friend C-s M-ues preferrd; | Nor would I have it long observed, | That one mouse eats, while t’other s starv’d» (Is 64—66) — «Моему другу 4<арл>зу М<онтег>ю оказали предпочтение; | Не раз я наблюдал за тем, | Как сыто живется одной мыши, в то время как другая голодает». Эти же строки цитирует и автор статьи в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3439).
15 ...отправился в должности секретаря посольства на конгресс в Гаагу ~ ожиданий он не оправдал, несмотря на великолепный замысел. — В кон. 1690 г. король Вильгельм III созвал в Гааге конгресс, на котором собрались представители всех государств, входивших в Великий Союз, и призвал их объединиться против французского короля Людовика XIV («Луи»). Итогом конгресса стало создание Аугсбургской лиги, в которую вошли все европейские державы, кроме России, Польши и Португалии; впоследствии эта лига участвовала в войне против Франции, более известной как Девятилетняя война, или Война Аугсбургской лиги (1688—1697 гг.).
16 ...сделал его одним из своих постельничих... — О должности постельничего см. примеч. 10 к жизнеописанию Шеффилда. Прайор был назначен на эту должность в 1694 г. и занимал ее до 1697 г.
17 ...следующие несколько лет... — В изд. 1783 г. СД добавил в эту фразу эпитет «quiet» («тихий», «спокойный», «уединенный»): «...следующие несколько спокойных лет...» (Johnson 1783/3:4).

494
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
18 В 1695 году многие литературные умы обратились к теме смерти королевы Марии... — Королева Мария II скончалась в последние дни 1694 г. (28 декабря), чем, возможно, объясняется неточность в датировке ее смерти, вкравшаяся в жизнеописание СД.
19 Славословия Марии возносили не только по-английски — они заполнили значительную часть и «Musce Anglicance». — Во втором томе собрания «Musae Angli- сапае» были опубликованы шесть элегий на смерть королевы Марии, написанных на латыни, а также несколько элегий на голландском (нидерландском) языке. См. также примеч. 203 к жизнеописанию Коули.
20 Он пишет пространную оду... — Имеется в виду сочинение Прайора «Ода. Поднесена королю по случаю прибытия Его Величества в Голландию после смерти королевы» («Ап Ode. Presented to the King, on His Majesty's Arrival in Holland, after the Queens Death»; 1695).
21 ...он сопровождает в качестве секретаря другое посольство по подписанию Рейсвейкского договора... — Подписание Рейсвейкского договора ознаменовало завершение Войны Аугсбургской лиги (см. также примеч. 29 к жизнеописанию Аддисона). Как отмечает Р. Лонсдейл, Прайор пробыл на конгрессе в Рейсвейке (голландской деревне, близ которой находился королевский дворец) с мая по октябрь 1697 г.; именно он первым доставил в Лондон сообщение о договоре об окончании Девятилетней войны (см. выше, примеч. 15).
22 ...через год он в той же должности оказывается при дворе французского короля, где пользуется, как говорят, большим уважением. — С возобновлением дипломатических отношений между Лондоном и Версалем Прайор был в 1698 г. назначен секретарем английского посольства в Париже.
23 Однажды во время осмотра королевских покоев в Версале ~ нет их только в его собственном доме». — СД воспроизводит рассказ, приведенный Дж. Олдмиксо- ном в «Истории Англии в правление короля Вильгельма и королевы Марии...» (см.: Oldmixon 1735: 178—179). В этом рассказе речь идет о росписи потолка в Зеркальной галерее — самой большой (парадной) зале Версальского дворца; она представляет собой ряд картин, заключенных в медальоны и разделяемых пышными декоративными барельефами; они прославляют победы Людовика XIV: «Переход через Рейн», «Взятие Маастрихта», «Вторая победа над Франш-Конте» и др. Ш. Лебрён работал над этой росписью в 1678—1684 гг., она считается центральным и самым великим творением художника.
24 В полотнах Лебрёна... довольно помпы ~ Буало и Расин советовали заменить их более скромными. — Н. Буало писал об этих изображениях в трактате «Рассуждение о стиле надписей» («Discours sur le stile des inscriptions») (см.: Boileau 1747/3: 72—73). Источник сведений о суждении Ж. Расина не установлен.

Приложения. Примечания. Прайор
495
25 На следующий год Прайор посетил короля в Лоо... — Лоо, или Хет Лоо {ни- дерл. Het Loo — «Лесной дворец») — летняя резиденция нидерландской королевской семьи в Апелдорне; построен по указу Вильгельма Оранского в 1680 г.
26 ...должность помощника министра при графе Джерси... — По возвращении в Англию в 1699 г. Прайор был назначен помощником Эдуарда Вильерса, 1-го графа Джерси, который в 1697—1700 гг. занимал должность министра Южного департамента (Secretary of State for the Southern Department) и состоял в дальнем родстве с Прайором по линии супруги (см.: Johnson 2006/3:295).
27 ...получил место в Торговой палате. — В 1700 г. граф Джерси был возведен на пост лорда-гофмейстера (высшая придворная должность в Великобритании), а Прайора в это же время назначили инспектором по торговле и плантациям (он будет занимать это место до 1707 г.) (см.: ВВ 1747—1766/5: 3442).
28 Тогда же, в 1700 году, Прайор завершил едва ли не самое пространное и блистательное из своих сочинений — «Carmen Seculare»... — Речь идет о пространной (565 строк) оде Прайора «Carmen Seculare на 1700 год: посвящение королю» («Carmen Seculare for the Year 1700. To the King»), в которой прославляется правление Вильгельма III. Ода была названа в честь одноименного гимна Горация, написанного по заказу римского императора Августа в 17 г. до н. э. для хорового исполнения во время игр «Ludi Seculares» («Секулярные игры»), проводившихся раз в сто лет; в нем прославлялись природа и ее животворные силы.
29 Там красноречье трепетно растят ~ Что помощь странам дал, к добру подвиг. — СД цитирует «Carmen Seculare» (стк 446—451).
30 В оковах славных дерзкий наш язык, | Менять акценты он уже отвык. — СД цитирует заключительные строки из стихотворения Т. Тикелла «Чаяние о мире» (см. о нем примеч. 8 к жизнеописанию Тикелла).
31 ...на Тикелла с его чаяниями произвело впечатление «Предложение о закреплении английского языка» Свифта, незадолго до того опубликованное. — Речь идет о памфлете Дж. Свифта «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка» («А Proposal for Correcting, Improving and Ascertaining the English Tongue»), который был напечатан в 1712 г., за несколько месяцев до того, как увидело свет «Чаяние о мире» (см. пред, примеч.). Сам СД был настроен скептически относительно планов по созданию академии для закрепления норм английского языка (подробнее об этом см. в жизнеописании Роскоммона (кн. 1, с. 174 наст, изд.), а также примеч. 19 к указанному жизнеописанию).
32 ...в это же время он перешел в другую партию... — То есть из партии вигов в партию тори.
33 ...проголосовал за импичмент лордам, склонявшим короля к подписанию договора о разделе испанского наследства... — Речь идет о так называемом Втором

496
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
договоре, подготовленном лордами Джоном Сомерсом, 1-м бароном Сомерсом, и Чарлзом Монтегю, 1-м графом Галифаксом, которые в 1700 г., после кончины Карла II, последнего испанского короля из династии Габсбургов, вели переговоры с Францией по поводу предсмертной воли покойного: король завещал все свои владения Филиппу, герцогу Анжуйскому, однако на правление претендовал и другой монарх — Леопольд I, император Священной Римской империи. Людовик XIV проигнорировал этот договор, после чего начался вооруженный конфликт, известный как Война за испанское наследство (1701—1714 гг.).
34 На протяжении почти всего времени правления королевы Анны шла война... — Королева Анна правила с 1702 по 1714 г. (см. также пред, примеч.).
35 Когда случилось сражение при Бленхейме... — Сражение при Бленхейме, или Хёхштедтское сражение, состоялось 13 августа 1704 г. в ходе Войны за испанское наследство (см. выше, примеч. 33); победу в нем одержали войска под командованием принца Евгения Савойского и герцога Мальборо, разгромив франко-баварскую армию.
36 ...Прайор тоже не остался в стороне, постаравшись излить в «Послании к Буало» свой восторг перед упрочивающейся доблестью отчизны. — Имеется в виду сочинение Прайора «Письмо к месье Буало-Депрео по случаю победы при Бленхейме» («А Letter to Monsieur Boileau-Despreaux, Occasion’d by the Victory at Blenheim»), опубликованное в 1704 г.
37 Вскоре после этих событий он опубликовал собрание стихотворений с хвалебным посвящением своему покойному покровителю герцогу Дорсету... — Отдельные стихотворения Прайора (см. выше, примеч. 8—11) были напечатаны в сборниках «Поэтические упражнения» («Examen Poeticum»; 1693), «Ежегодная смесь» («Annual Miscellany»; 1694) и «Поэтическая смесь» («Poetical Miscellanies»; 1704). В 1707 г. Э. Кёрл опубликовал без ведома автора сборник «Несколько стихотворений на случай» («Poems on Several Occasions»), от которого Прайор открестился в одноименном собрании, изданном Тонсоном в 1709 г. с посвящением «Досточтимому Лайонелу, графу Дорсету и Мидлсексу», обращенным к сыну Чарлза Сэквила, графа (а не герцога; неточность СД) Дорсета: в этом хвалебном слове Прайор выразил благодарность своему благодетелю (см.: Johnson 2006/3: 297). См. также примеч. 1 к жизнеописанию Дорсета.
38 ...первым шел «Университетский опус»... — Речь идет об оде «Всевышнему» (см. выше, примеч. 8).
39 ...завершала том «Смуглянка». — Имеется в виду стихотворение Прайора «Генри и Эмма» («Henry and Emma»), представляющее собой парафраз, или обработку, старинной английской баллады «Смуглянка» («А Nut-Brown Maid»; ок. 1500); впервые оно было опубликовано в 1707 г., в журнале Джона Олдмиксона «Мерку¬

Приложения. Примечания. Прайор
497
рий Муз, или Ежемесячная смесь» («Muses Mercury; or, The Monthly Miscellany»). Известен ранний прозаический перевод этого сочинения Прайора на русский язык, выполненный Н. Марковым с немецкого переложения: Гейнрих и Эмма, лирическое сочинение, подражание поэме Брюнетта / Из сочинений г. Приора... М., 1788 (см.: Левин 1990:217).
40 Новый прилив поэтического воодушевления Прайор испытал с победой при Рамилъи в 1706 году. — Имеется в виду «Ода, смиренно посвящаемая королеве. По случаю победы армии Ее королевского Величества» («Ап Ode, Humbly Inscribe! to the Queen. On the Glorious Success of Her Majesty's Army»; 1706), написанная после битвы при Рамильи; последняя состоялась 23 мая 1706 г., в рамках Войны за испанское наследство (см. выше, примеч. 33), близ города Рамильи (территория совр. Бельгии), и закончилась победой герцога Мальборо.
41 ...из всех сочинений, написанных по этому поводу... — Имеются в виду произведения Дж. Денниса «Битва при Рамильи, или Мощь союза» («The Battle of Ramillia; or, the Power of Union»; 1706), У Уолша «Ода в честь Дня Благодарения» («Ап Ode on the Thanksgiving Day»; 1706), Р. Блэкмора «Совет поэтам...» (см. примеч. 37 к жизнеописанию Блэкмора), Н. Роу «Поэма о недавних славных успехах» («А Роет upon the Late Glorious Successes»; 1707), а также У Конгрива «Ода в подражание Пиндару... о победном шествии армии Ее Величества, направляемом герцогом Мальборо» («А Pindarique Ode... On the Victorious Progress of Her Majesty’s Arms, under the Duke of Marlborough»; 1706). О предисловии к ней см. примеч. 64 к жизнеописанию Конгрива.
42 ...во время последней войны, когда Франция... терпела поражение за поражением во всех уголках земного шара... — СД говорит о Семилетней войне — крупном военном конфликте, развернувшемся в 1756—1763 гг.; в Европе основное противостояние происходило между Австрией и Пруссией из-за Силезии, потерянной Австрией в предыдущих Силезских войнах (в связи с этим обстоятельством Семилетнюю войну называют также Третьей Силезской).
43 ...слава наших военачальников и героев досталась господину Газетчику. — В «Словаре...» СД приводит два определения слова «газетчик»: (1) «пишущий новости»; (2) «презрительное наименование жалких писак, которых нанимают для защиты в суде» (Johnson 1755/1: сл. ст. «Gazeteer»).
44 ...и тогда Харли решил вместе с приятелями попробовать оттеснить вигов от двора и от кормила власти... — Речь идет о Роберте Харли, 1-м графе Оксфорде, который в 1711—1714 гг. был лордом-казначеем в правительстве тори.
45 ...о безрассудном «Поведении союзников»... — Аллюзия на памфлет Дж. Свифта «Поведение союзников» (см. также примеч. 67 к жизнеописанию Свифта).

498
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
46 ...о скупости генералов, засилье миньонов и о неотвратимом крахе. — СД обобщенно перечисляет те проблемы, которые привели в 1710 г. к отставке правительства вигов и формированию кабинета министров из представителей тори, а также говорит о растущем недовольстве народа войной против Франции и действиями герцога Мальборо.
47 С этой целью в газете «The Examiner»... — Газета «The Examiner» (букв. — «Исследователь») начала издаваться в августе 1710 г. и просуществовала до 1716 г.
48 ...памфлеты... чье авторство приписывали... миссис Мэнли... — Речь идет о журналистке Дэларивьер Мэнли, писавшей под псевдонимом Делия; в июне 1711 г. она сменила Дж. Свифта на посту редактора «The Examiner».
49 ...был среди них один, писанный Прайором, — тот, где высмеивались вирши Гарта, обращенные к Годолфину по поводу утраты последним его места, и на которые последовал ответный выпад Аддисона, то ли догадавшегося о личности автора, то ли выведавшего ее. — Памфлет Прайора был опубликован в вып. 6 газеты «The Examiner» (от 7 сентября 1710 г.); предметом насмешки в нем служило сочинение С. Гарта «Стихи к графу Годолфину». Вскоре за этим последовал ответ Дж. Аддисона, напечатанный в газете «The Whig Examiner» 14 сентября 1710 г. (подробнее об этой полемике см. примеч. 16 и 17 к жизнеописанию Гарта).
50 Придя к власти, тори поспешили положить конец войне... — Речь идет о завершении Войны за испанское наследство (см. выше, примеч. 33).
51 Его милость лорд-казначей... — Имеется в виду Роберт Харли (см. выше, примеч. 44).
52 ...Прайор имеет личные сношения с месье де Торси... — Жан-Батист Кольбер, маркиз де Торси, занимал пост министра иностранных дел при правительстве Людовика XIV (в 1696—1715 гг.).
53 Его милость... предложил ввести мистера Прайора в круг лиц ~ как член коалиции, подписавшей документ, положенный в основу сего договора. — СД цитирует письмо Генри Сент-Джона к королеве Анне от 20 сентября 1711 г.; впервые оно было опубликовано в приложении к «Отчету следственной комиссии» («Report of the Committee of Secrecy»; 1715), состоявшей из представителей партии вигов и расследовавшей дело о переговорах правительства тори по вопросу о заключении мирных соглашений с Францией, предварительное подписание которых состоялось 8 октября 1711г. Позднее письмо было перепечатано в «Истории его времени» М. Прайора (не смешивать с одноименным сочинением Г. Бёрнета) (см.: Prior 1740: 351—352) и в «Biographia Britannica» (см': ВВ 1747—1766/5:3444). Лишенные власти в последние годы правления королевы Анны (1710—1714 гг.), виги всеми силами пытались противодействовать окончанию Войны за испанское наследство; однако

Приложения. Примечания. Прайор
499
их попытки оказались безуспешными, и в апреле—июне 1713 г. в Утрехте был подписан мирный договор между Францией и Испанией, с одной стороны, и Великобританией, Голландской республикой, Священной Римской империей, Португалией и Савойей — с другой; этот договор положил конец Войне за испанское наследство (см. выше, примем. 33). После смерти королевы Анны виги вернули себе влияние и начали преследование участников мирных переговоров трехлетней давности.
54 ...когда власть снова перешла к вигам... — Речь идет о пер. пол. 1715 г., когда восшедший на английский трон король Георг I назначил новое правительство, состоявшее полностью из вигов, а в новом парламенте, избранном с января по май 1715 г., заседало вигское большинство (см. также ниже, примем. 63).
55 ...как заметил в своем нетвердом ответе на «Отчет следственной комиссии» Прайор... — Имеется в виду «Ответ мистера Прайора следственной комиссии» («Mr. Priors Answer to the Secret Committee») на предъявленное вигами обвинение по делу об участии в переговорах о подписании мирных соглашений, опубликованный затем в «Истории его времени» (см.: Prior 1740: 439—440).
56 Дорогой Мэт\ Постарайся пообтесать своих соотечественников... из коих получаются такие же дипломаты, как из французов — поэты. — СД цитирует письмо Генри Сент-Джона, 1-го виконта Болингброка, от 10 сентября 1712 г., выправив в свойственной ему манере излишне вольный тон автора (ср. в оригинале: «For God-sake, Dear Matt» — «Ради Бога, дорогой Мэтт»). Впоследствии это письмо было перепечатано в «Истории его времени» М. Прайора (см.: Prior 1740: 367).
57 Вскоре в Париж с официальной посольской миссией отправляют герцога Шрусбери... —Чарлз Тэлбот, 1-й герцог Шрусбери, был одним из инициаторов падения вигского кабинета и в описываемые времена (при правлении королевы Анны) находился в большой милости; он активно участвовал в дипломатических миссиях, а в 1714 г. был избран на пост лорда-казначея, но после смерти королевы утратил свое влияние.
58 ...должен был, по словам Бойера, присоединиться к Прайору ради общего дела, однако отказался быть с ним в одной упряжке, сославшись на его плебейское происхождение. — Этот случай упомянут в труде А. Бойера «История жизни и правления королевы Анны» («The History of the Life and Reign of Queen Anne»; 1735); СД опирается на сведения из него, воспроизведенные в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747— 1766/5: 3444), однако ошибочно указывает личность спутника Прайора: во время дипломатической поездки во Францию его сопровождал не Чарлз Тэлбот, герцог Шрусбери, а Томас Уэнтворт, 1-й граф Стрэффорд (Thomas Wentworth, 1st Earl of Strafford; 1672—1739).

500
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
59 «С нетерпением жду, — пишет король, — возвращения мистера Прайора, он внушает мне доверие». — СД цитирует письмо Людовика XIV к королеве Анне от 28 октября 1712 г.; текст этого послания вопроизводится в «Истории его времени» Прайора (см.: Prior 1740: 376) и в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3444—3445).
60 Месье де Торси испытывает к Вам доверие ~ столь решительно настроенных превозмочь нынешний кризис. — СД цитирует письмо Сент-Джона, 1-го виконта Болингброка (он получил этот титул летом 1712 г.), от 19 января 1713 г.; текст его был перепечатан в «Истории его времени» Прайора (см.: Prior 1740: 379—380).
61 ...звезда Прайора воссияла на дипломатическом небосклоне, и закатилась она лишь через год, в августе 1714-го... — Прайор вступил в должность английского посланника в Париже в августе 1713 г. и занимал ее вплоть до смерти королевы Анны — 1 августа 1714 г. СД черпает эти сведения из «Истории его времени» (см.: Prior 1740:412—415).
62 ...он намекает на отсутствие в его парижском доме сервиза... — Речь идет о стихотворении Прайора «Послание страждущего к королеве, в надежде получить ее портрет. Писано в Париже в 1714 году. Не закончено ввиду известия о скоропостижной кончине Ее Величества» («Ап Epistle, Desiring the Queens Picture. Written in Paris, 1714. But left unfinishd, by the sudden News of Her Majesty’s Death»; 1714), в частности, о первых его строках: «The Train of Equipage and Pomp of State, | The shining Side-board, and the burnish’d Plate | Let other Ministers, Great Anne, require...» — «Великолепный выезд и помпезный герб, | Сверкающий сервиз в шкафу, отполированном до блеска, — | Пускай другие ваши слуги вожделеют [сии дары], светлейшая Анна...».
63 Первого августа 1714 года кабинет тори пал, а вместе с ним пал и Прайор. Его отозвали, но вернуться сразу, не расплатившись по долгам, он не мог... — После смерти королевы Анны Прайор больше не получал жалованье и вынужден был влезть в долги. Р. Лонсдейл предполагает, что новое правительство помогло ему расплатиться по долгам затем, чтобы вызвать его в Лондон для судебного разбирательства (см.: Johnson 2006/3: 299).
64 ...казначейство возглавил его старинный приятель Монтегю. — Чарлз Монтегю занял пост лорда-казначея при правительстве вигов 13 октября 1714 г.; примерно в то же время он получил графский титул, став 1-м графом Галифаксом.
65 ...во время допроса Прайора эти господа, судя по опубликованному, весьма забавному описанию, вели себя как мальчишки, опьяненные свалившейся на них властью. — СД ссылается на рассказ Прайора о допросе следственной комиссии, который был впоследствии воспроизведен им в «Истории его времени» (см.: Prior 1740:417—435).

Приложения. Примечания. Прайор
501
66 Клятву он приносил в присутствии Боскауэна, судьи из Мидлсекса, который чуть было не перепутал страницы протокола. — СД воспроизводит этот случай по «Истории его времени» Прайора, где, в частности, сообщается, что судья Боска- уэн «собирался написать свое имя на документе слева — там, где свою подпись должен был ставить Прайор» (Prior 1740: 434). Допрос, учиненный Прайору следственной комиссией (Тайным советом), проходил в Палате общин; 17 июня 1715 г. Прайор был помещен под домашний арест.
67 Дознаватели искали улики против Оксфорда... — Члены следственной комиссии надеялись найти серьезные основания для обвинения в государственной измене Роберта Харли, 1-го графа Оксфорда, бывшего главы кабинета тори (см. выше, примеч. 44); главной уликой должно было стать, по умыслу обвинителей, участие Оксфорда в переговорах с французами.
68 Ужели можно вообразить большую нелепость ~ судить моим друзьям. — СД цитирует (с небольшими купюрами) описание допроса Прайора, приведенное в «Истории его времени» (см.: Prior 1740:428).
69 «При этом... Боскауэн разыгрывал из себя моралиста, а Конингсби — смиренного христианина, только актеры они оба негодные». — Цит. по: Prior 1740:434.
70 ...«Крепки ли засовы и решетки в доме? ~ Если он сбежит, вам несдобровать!» — СД вольно цитирует «Историю его времени» Прайора (см.: Prior 1740: 435).
71 ...они заранее написали отчет, а дознание устроили только ради обнаружения улик. — Это предположение, сделанное Прайором в «Истории его времени» (см.: Prior 1740: 417), не лишено оснований: согласно Дж. Свифту, отчет о допросе Прайора датирован 9 июня (опубликован 28 июня), тогда как на самом деле он состоялся 16-го (см.: Swift 1963—1965/2: 175).
72 ...затем мистер Уолпол выдвинул против него (10 июня 1715 года) импичмент. — В действительности импичмент Уолпола был выдвинут против виконта Болингброка и графа Оксфорда; Прайора он никак не затрагивал (см.: Johnson 1905/2:193; Johnson 2006/3: 300).
73 ...«допускать к нему кого-либо без разрешения спикера». — СД цитирует рассказ Прайора, приведенный им в «Истории его времени» (см.: Prior 1740:459).
74 Спустя два года вышел Указ о помиловании, но Прайора он не коснулся... — Прайора освободили 26 июня 1716 г., однако, как справедливо отмечает СД (ссылаясь на «Историю его времени» и на «Biographia Britannica»), он так и не был включен в Указ о помиловании (Act of Grace) от июля 1717 г. (см.: Prior 1740: 459; ВВ 1747—1766/5: 3446).
75 ...скуку затворничества он развеивал лишь сочинением своей «Альмы». — Речь идет о произведении Прайора «Альма, или Укрепление разума» («Alma; or, The

502
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Progress of the Mind»; 1718) — поэме в трех песнях, написанной (как и «Худибрас» С. Батлера) восьмисложными двустишиями; поэма представляет собой диалог между автором и его другом и протеже Ричардом Шелтоном о душе (или разуме — «альме»), в котором сатирически представлены абстрактные суждения о том, как душа соотносится с телом.
76 ...подвигнуть на сочинение новых стихов в дополнение к уже опубликованным и на издание их по подписке ~ Один экземпляр стоил две гинеи, за всё издание выручили четыре тысячи, еще такую же сумму внес лорд Харли, сын графа Оксфорда... — Имеется в виду подписка на издание сборника Прайора «Несколько стихотворений на случай» («Poems on Several Occasions»; 1718), в который вошли, в частности, поэмы «Альма» и «Соломон о мирском тщеславии» («Solomon on the Vanity of the World»); согласно подписному листу, опубликованному в начале этого издания, в ней приняли участие 1445 подписчиков. Упомянутый здесь Эдвард Харли — коллекционер и меценат, сын Роберта Харли, казначея в правительстве тори во времена правления королевы Анны (см. выше, примеч. 44).
77 Даун-холл (Down-Hall) — особняк в тюдоровском стиле близ городка Харлоу в графстве Эссекс; о покупке Даун-холла Прайор писал следующее в своей «Балладе о Даун-холле» («Down-Hall: A Ballad»), написанной в 1721-м и опубликованной в 1723 г.:
And thus Matthew said, «Look you here, my friend John,
И сказал тогда Мэтью: «Послушай, друг Джон,
I fairly have travelled years thirty and one;
Я тридцать один год был в дороге,
And, though I still carried my sovereigns warrants,
И, хотя до сих пор я под защитой короля,
I only have gone upon other folks’ errands.
Я был лишь мальчиком на побегушках у других. And now in this journey of life I would have
И вот на жизненном пути ищу я A place where to bait, ’twixt the court and the grave:
Место, где бросить якорь, на полпути
от королевского двора к могиле: Where joyful to live, not unwilling to die;
Где жить приятно и умереть не страшно; Gadzooks! I have just such a place in my eye!
Клянусь! Ужели ли вижу сей уголок?»
Ls 26—33

Приложения. Примечания. Прайор
503
78 «До ушей пи мне было... когда я не был уверен, чья голова у меня на плечах». — СД неточно цитирует письмо Прайора к Дж. Свифту от 4 мая 1720 г. (см.: Swift 1963—1965/2: 346).
79 ...принимал в Кембридже леди Хэрриет ~ Sic est, homo sum. — Цитата из письма Прайора к Дж. Свифту от 8 декабря 1719 г. (см.: Swift 1963—1965/2: 328). В этом письме Прайор ссылается на свои «Стихи, читанные перед леди Генриеттой Кавендиш Холлес Харли, графиней Оксфорд, в библиотеке колледжа Святого Иоанна в Кембридже 9 ноября 1719 года» («Verses spoken to Lady Henrietta Cavendish Holies Harley, Countess of Oxford, in the Library of St. Johns College, Cambridge, November the 9th, an. 1719»); после слов «леди Хэрриет» из письма выпущено восклицание «Боже правый!» (см. выше, примеч. 56). Заключительные слова представляют собой аллюзию на знаменитое изречение старика Хремета из комедии Публия Теренция Афра (195—159 до н. э.) «Самоистязатель»: «Homo sum: humani nil a me alienum puto» — «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо» (акт I, сц. 1). О «подписании проклятого Утрехтского мира» см. выше, примеч. 53.
80 Он скончался в Уимполе, родовом поместье графа Оксфорда... — Речь идет о деревне Уимпол (Wimpole), находящейся в графстве Саут-Кембриджшир, примерно в 14 км к юго-западу от Кембриджа.
81 ...высечена эпитафия — «последняя дань человеческому тщеславию»... — СД цитирует фразу из завещания Прайора, приведенную в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3446). См. также след, примеч.
82 Sui Temporis Historiam meditanti ~ An in Convictu, Comes Jucundior. — Эта эпитафия, высеченная на памятнике Прайору в Уголке поэтов (Вестминстерское аббатство), была написана доктором Робертом Фрейндом, тогдашним главой Вестминстерской школы (занимал пост в 1711—1731 гг.). В «Biographia Britannica» текст эпитафии приведен лишь частично (см.: ВВ 1747—1766/5: 3446—3447), так что, очевидно, у СД был другой источник. Как отмечает Р. Лонсдейл, гравюра с изображением памятника работы Джеймса Гиббса была опубликована в латинской книге Дж. Дарта «Вестминстер» («Westmonasterium»; 1742), а перевод ее на английский язык, осуществленный Сэмюэлом Хамфризом, был напечатан в третьем издании (1733) сборника «Несколько стихотворений на случай» М. Прайора. Судя по указанию в гранках «Жизнеописаний...», адресованному Дж. Николсу («Не печатай этот лист, пока не обследован сам камень»), СД сверял текст эпитафии с надписью на надгробии Прайора (см.: Johnson 2006/3: 301).
83 ...он с такой безоглядной решимостью сделался тори, что даже беседовать отказывался с людьми противоположных взглядов. — СД ссылается на слова, приведенные в рукописях «Историй...» Дж. Спенса: «Из убежденного вига (каковым он

504
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
был в пору сношений с лордом Галифаксом) он сделался решительным тори, более не утруждая себя беседой ни с одним из вигов, точь-в-точь как Роу, намеренно избегавший тори» (Spence 1820:129—130).
84 ...по мнению Поупа, Прайор годился только в рифмоплеты, а в делах был еще менее сведущ, чем Аддисон. — СД ссылается на слова А. Поупа, приведенные в рукописях «Историй...» Дж. Спенса (см.: Spence 1820:129).
85 ...Аддисона заставило уйти с высокого поста, куда его вознес случай, осознание собственной беспомощности... — В 1706 г. Дж. Аддисон получил должность помощника министра внутренних дел в правительстве вигов, а в 1709 г. был направлен в Ирландию в должности секретаря британского наместника лорда Уортона; однако в 1711 г., когда правительство вигов пало, Аддисон был смещен с занимаемых должностей.
86 Обычно приводят его реплику в ответ на вопрос хвастливого француза... — Имеется в виду случай, пересказанный Дж. Олдмиксоном (см. выше, примеч. 23).
87 Однажды в бытность свою послом в Париже он слушал оперу ~ mats nil chante si haut, queje ne $ςαανοΪ5 vous entendre». — Данное описание отсутствует в основных источниках, которыми пользовался СД (см. выше, примеч. 1). Согласно Р. Лонсдейлу, эти сведения СД мог почерпнуть либо в книге «Болтун, или Красноречивые истории о лицах, знаменитых своим положением, ученостью, остромыслием или чувством юмора» («The Tell-Tale; or, Anecdotes Expressive of the Characters of Persons Eminent for Rank, Learning, Wit, or Humour»; 1756), либо из информации о французских заимствованиях в поэзии Прайора, предоставленной шотландским историком Дэвидом Долримплом, лордом Хэйлзом, которую последний переправил СД через Дж. Босуэлла (см.: Boswell 1934—1950/3:396,533; см.: Johnson 2006/3:302). См. также ниже, примеч. 135.
88 «Bannissons la Melancholie». — Это стихотворение на французском языке было включено в современное собрание сочинений Прайора (под ред. УБ. Райта и М.К. Спирс; 1959,2-е изд. — 1971), однако его источник и авторство так и не были доподлинно установлены (см.: Johnson 2006/3: 302).
89 Его Хлоя — чаще плод воображения, ибо та, с кем он сожительствовал, была особой самого презренного и гнусного свойства. — СД ссылается на мнение А. Поупа, приведенное в рукописях Дж. Спенса: «[Прайор] не был безупречным человеком. Он мог дни и ночи напролет пить, спрятавшись вместе с каким-нибудь жалким несчастным созданием» (цит. по: Spence 1820:129).
90 Есть одно описание этой склонности Прайора к плебейским удовольствиям... привожу его ниже... — Следующий далее случай СД заимствовал из «Ричардсониа- ны, или Случайных размышлений о нравственной природе человека» — книги вое-

Приложения. Примечания. Прайор
505
поминаний Джонатана Ричардсона-младшего (см.: Richardson 1776:274—275). В изд. 1783 г. СД в подстраничной сноске указал источник цитирования: «Из “Ричардсони- аны”» (Johnson 1783/3:25). См. также примеч. 25 к жизнеописанию Гарта.
91 Напрягшись \ В беседе утонченной, неземной, | Ослабну в, сникли, помощи прося. — Цитата из «Потерянного Рая» Дж. Милтона (Bk VIII, Is 454,455,457); ср. в пер. А.А. Штейнберга: «<...> слишком силы я напряг | В беседе выспренней и, ослеплен, | Изнеможден безмерной высотой | Затронутых вопросов, что едва | Уму доступны, опустился наземь...» (Милтон 2006: 228—229).
92 ...«Черпак», предваряемый ненужным и безликим предисловием... — Басня «Черпак» («The Ladle») была опубликована в 1718 г., в сборнике «Несколько стихотворений на случай»; ее предваряет пространное предисловие, длиной в 52 строки, что составляет примерно треть всей басни (с учетом морали), в котором шутливо рассказывается о вмешательстве богов в мирские дела. Сама история повествует о том, как Меркурий и Юпитер остановились на ночь в гостеприимном доме фермера и решили отблагодарить хозяина за его радушие, пообещав исполнить любые три желания его и его жены. В итоге жена попросила серебряный черпак для чаши; муж счел ее желание глупостью, пожелав, чтобы супруга засунула черпак себе «в одно место», где он и застрял, после чего им оставалось только попросить богов освободить женщину от столь неудобного подарка. Завершает басню мораль о вечной неудовлетворенности смертных:
Against our Peace we arm our Will,
Так, пребывая в мире, мы готовимся к войне,
Amidst our Plenty, Something still
Так, при полной чаше чувствуем нехватку For Horses, Houses, Pictures, Planting,
Лошадей, домов, картин, садов,
То Thee, to Me, to Him is wanting.
Коих тебе ли, мне или ему недостает.
Ls 161—164
93 ...«Паоло Пурганти», где предисловие намного важнее самой басни... — Речь идет о басне «Паоло Пурганти и его жена: честная, но простая пара» («Paulo Purganti and His Wife: An Honest, but Simple Pair»), написанной в 1708 г. Басня повествует о добропорядочной семейной паре, докторе и его жене, и о том, как последняя деликатно намекает мужу на свое желание более жарких объятий и супружеских ласк. В XVIII в. это сочинение считалось непристойным, но СД и О. Голдсмит воспринимали его как нравоучительную историю; недаром СД прямо пишет о значи¬

506
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
мости предисловия, в котором говорится: «For ’tis in Life, as ’tis in Painting, | Much may be Right, yet much be Wanting...» — «Ибо в жизни, как в искусстве живописи, | Многое может быть правильным, и всё же многого может не хватать...».
94 ...не очень благопристойный «Ханс Карвел»... — Басня «Ханс Карвел» («Hans Carvel»), написанная в 1701 г., рассказывает историю старика, женившегося на молодой девице. Супруг пытается наставить молодую жену на путь истинный, предлагая ей читать Библию и проповеди, но она продолжает ездить на балы и в театр; не выдержав, Ханс Карвел призывает на помощь дьявола, тот советует старику проучить жену, устроив ночную пирушку и тем самым заставив ее страдать; заканчивается рассказ непристойной сценой пробуждения после попойки.
95 ...«Протоген и Апеллес» — басня на старинный сюжет, не без пикантности нашпигованная современными образами. — Басня «Протоген и Апеллес» («Protogenes and Apelles») была опубликована в 1718 г., в сборнике «Несколько стихотворений на случай», и представляет собой полушутливую версию истории, рассказанной Плинием Старшим, о состязании двух великих художников древности — Апеллеса с острова Эфес и Протогена, уроженца Родоса. Согласно Плинию, Апеллес поплыл на Родос, чтобы увидеть картины Протогена; не застав его дома, он провел кистью на доске тонкую цветную линию и велел служанке передать это «послание» хозяину дома; увидев рисунок, Протоген сразу понял, что в его доме побывал Апеллес, и поверх линии, начертанной гостем, провел еще одну, более тонкую и другим цветом; когда Апеллес зашел к Протогену второй раз и увидел ответный рисунок, он начертил совсем тонкую линию; Протоген вынужден был признать свое поражение (см.: Естественная история. XXXV. 101—106). Концовка этой истории в пересказе Прайора такова:
<...> the distinguish’d Part of Men,
<...> выдающаяся часть людей With Compass, Pencil, Sword, or Pen,
С циркулем, карандашом, шпагой или пером в руке,
Shou’d in Life’s Visit leave their Name,
Посетив земную жизнь, пишут свое имя In Characters, which may proclaim
Символами, знаменующими That They with Ardor strove to raise
Их стремление достичь вершины At once their Arts, and Countrey’s Praise... — Etc.
В своем искусстве и упрочить славу страны — И т.д.
Ls 95—100

Приложения. Примечания. Прайор
507
Говоря о «современных образах» в этом стихотворении Прайора, СД подразумевает гувернантку в доме Протогена («the governante of the house»), чаепитие, обращение «сэр» и другие приметы английского быта.
96 «Влюбленный юноша» едва ли вправе претендовать на звание басни. — Речь идет о стихотворении «К влюбленному юноше» («То a Young Gentleman in Love»); СД считает, что оно не может именоваться басней, хотя сам Прайор снабдил подзаголовком «A Tale» («Басня») и ввел заключительную мораль. Очевидно, что СД не разделял представление Прайора о жанре басни; в «Словаре...» он приводит следующее определение слова «tale»: «Повествование; рассказ. Обычно рядовое описание пустякового или бытового случая» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Tale»).
97 Приключения,описанные в «Хансе Карвеле», прошли через руки многих весельчаков-острословов, о них рассказывал еще Ариосто в своих «Сатирах», и, возможно, кто-то до него. — Л. Ариосто обыгрывает сюжет, схожий с историей Ханса Карвела (см. выше, примеч. 94), в Пятой сатире. Впрочем, как справедливо отмечает СД, этот мотив имеет более глубокие корни: он встречался еще у Поджо Браччолини в сборнике «Фацеции» (№41: «Рассказ Франческо Фидельфи»), впоследствии был пересказан Рабле в Третьей книге «Гаргантюа и Пантагрюэля» (гл. 28: «О том, как брат Жан убеждает Панурга, что рогоношение ему не опасно»); также к нему обращались Ч. Малеспини, Ж. де Лафонтен и др. Сведения о Пятой сатире СД мог почерпнуть из рукописей Дж. Спенса (см.: Spence 1820:101).
98 Сначала Венера вопрошает в духе греческой эпиграммы, когда ее видели «обнаженной в купальне». — В оригинале: «naked and bathing». СД цитирует стихотворение Прайора «Ошибка Венеры» («Venus Mistaken»; 1709). Известен прозаический перевод этого произведения на русский язык: Ошибка Венеры / Приор // Иппокре- на, или Утехи любословия. 1800. Ч. 7. С. 142 (см.: Левин 1990: 216—217).
99 Далее «ошибается» Купидон... — Намек на стихотворение Прайора «Ошибка Купидона» («Cupid Mistaken»; 1709); как и «Ошибка Венеры», это сочинение также переводилось на русский язык прозой: Ошибка Купидона / Приор // Иппокрена, или Утехи любословия. 1800. Ч. 7. С. 95—96 (см.: Левин 1990: 216—217).
100 ...затем Купидона «обезоруживают»... — Намек на заглавие стихотворения Прайора «Любовь обезоруженная» («Love Disarmed»; 1709).
101 ...потом он проигрывает стрелы Ганимеду... — Отсылка к стихотворению Прайора «Купидон и Ганимед» («Cupid and Ganymede»; 1709), в котором, со слов автора, обыгрывается сюжет из стихотворения Анакреонта («In Heavn, one Holy- day, you read | In wise Anacreon» (Is 1—2) — «На небесах однажды днем святым, как читаем | У мудреца Анакреона») о том, как Ганимед, троянский юноша, взятый богами на Олимп и служивший им виночерпием, приглашает Купидона сыграть в кости и хитростью выигрывает у него стрелы.

508
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
102 ...далее Юпитер шлет ему с Меркурием призыв. — Намек на стихотворение Прайора «Меркурий и Купидон» («Mercury and Cupid»; 1718), в котором рассказывается о том, как Юпитер поручил Гермесу (в оригинале: «Hermes») отправиться на землю и сломать стрелы Купидона или выбросить pix в Лету, и что из этого вышло (бог любви переубедил гонца этого не делать).
103 Вслед за тем Хлоя отправляется на охоту, «изящно прикрепив к пояску колчан слоновой кости»... — В оригинале: «ivory quiver graceful at her side». СД цитирует строку 2 из стихотворения Прайора «Хлоя на охоте» («Chloe Hunting»).
104 ...ее принимает за одну из своих нимф Диана... — Неточность СД: в стихо- творении Прайора Хлою принимает за Диану Аполлон.
105 Он говорит как «человек не от мира сего». — В оригинале: «Не talks not like а man of this world» — парафраз слов Фальстафа из хроники Шекспира «Генрих IV. Часть вторая» (акт V, сц. 3); ср. в пер. Е.Н. Бируковой: «Выкладывай <...> скорее, да только говори по-человечески».
106 Из любовных опусов самый пространный — это его «Генри и Эмма»... — См. выше, примеч. 39.
107 ...блеклый утомительный диалог не к чести мужчины и не во благо женщины ~ слепец, не понимающий, что навлекает на нее позор или губит собственное счастье. — Такая оценка «Генри и Эммы» многим современникам СД, от его ближайшей подруги миссис Трейл и до Уильяма Купера, казалась излишне суровой. Примечательно, что Дж. Остен в романе «Доводы рассудка» («Persuasion»; 1817) упоминает «чувства какой-нибудь Эммы к своему Генри» (гл. XII).
108 Его пародия на «Оду на взятие Намюра» Буало... — Речь идет о стихотворении Прайора «Английская баллада: в ответ на оду на взятие Намюра месье Депрео, написанную в духе Пиндара» («Ап English Ballad: In Answer to Mr. Despreauxs Pin- darique Ode on the Taking of Namure»; 1695), представляющем собой пародийный отклик на сочинение Н. Буало «Ode sur la prise de Namur» (1693). Об осаде Намюра см. также примеч. 50 к жизнеописанию Конгрива.
109 Его же «Послание к Буало»... — Речь идет о сочинении Прайора «Письмо к месье Буало» («Letter to Monsieur Boileau»; 1704; у СД — «Epistle to Boileau»).
110 ...стихи к королю... — Имеются в виду многочисленные стихотворения Прайора, посвященные королю Вильгельму III (см. выше, примеч. 28).
111 ...про «Carmen Seculare» и говорить нечего: кто же сегодня осилит эту оду? — См. выше, примеч. 28 и 29.
112 ...еще недавно это ныне забытое творение было у всех на устах и даже переложено на латынь одним преискусным мастером. — Речь идет о Томасе Диббене, приятеле Прайора по Вестминстерской школе. В предисловии к сборнику «Не¬

Приложения. Примечания. Прайор
509
сколько стихотворений на случай» Прайор выразил благодарность «другу и однокашнику, мистеру Диббену, за сей превосходный перевод» (Prior 1718: XXIV).
113 Его оду битве при Рамилъи... — Речь идет о стихотворении Прайора «Ода, смиренно посвящаемая королеве» (см. выше, примеч. 40).
114 Подражание Спенсеру сводится в основном к тому, что он употребляет «I ween» и «I weeb>... — СД ссылается на предисловие Прайора к «Оде, смиренно посвящаемой королеве», в котором тот поясняет, что, подражая Э. Спенсеру, он «избегал слишком устаревших, как мне казалось, слов. Однако я всё же сохранил несколько, дабы придать стихам спенсеровский оттенок, таких как “I weet”, “I ween” и др.» (Prior 1709: 276). Поэтический оборот «I ween» означает «представлять себе», «иметь суждение» и образован от др.-англ. wenan; оборот «I weet» означает «мне ведомо» и происходит от старогерманского глагола «wetan» — «знать».
115 ...отчего ода делается и не вполне древней, и не совсем новой. — Здесь СД высказывает сдержанную оценку прайоровского подражания Спенсеру в «Оде...», что объясняется его критическим отношением к замыслу, смешивающему прошлое и настоящее, мифологию и историю (см. след, примеч.). Более общую характеристику Прайора как последователя Спенсера СД приводит в «Словаре...», где дает два определения глагола «to moralize» («морализировать», «поучать»): «У Спенсера он, видимо, означает “научить приличиям” или “снабдить примерами” <...>. У Прайора, подражающего строке (из «Королевы Фей» Спенсера. — Н.Р.), это слово либо вообще не имеет никакого смысла, либо он обнаруживается с большим трудом» (Johnson 1775/2: сл. ст. «Moralize»).
116 Упоминания же Марса, Беллоны и сравнение Мальборо с орлом громовержца Юпитера... — СД ссылается на мифологические аллюзии, встречающиеся в «Оде, смиренно посвящаемой королеве», — упоминание орла, бывшего одним из главных атрибутов древнеримского верховного бога Юпитера (сф V), а также Беллоны, богини войны, входившей в свиту древнеримского бога Марса (сф XV); при этом сам Марс, чье имя было популярной метафорой для великого полководца, в стихотворении не фигурирует.
117 ...длинный рассказ отчаявшегося Луи о Бруте, Новой Трое и зубах Кадма, вкупе с иносказательными образами ворона, орла, волка и льва. — СД подразумевает эпизод, описанный в «Оде...» Прайора (сф XXI—XXII). Зубы Кадма — известный сюжет беотийских мифов о Кадме, сыне финикийского царя Агенора и Телефассы, объясняющий догреческое название фиванской крепости Кадмея. Прежде чем выстроить крепость, вокруг которой впоследствии вырос город Фивы, Кадму пришлось вступить в борьбу с владыкой тех мест — драконом; Кадм победил чудовище, вырвал у него зубы и засеял ими землю; впоследствии из зубов дракона вырос¬

510
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ли воины — спарты (др.-греч. Σπαρτοί — «посеянные»), которые вступили в борьбу друг с другом и дрались до тех пор, пока не осталось в живых лишь пятеро; именно они стали родоначальниками самых знатных фиванских родов. Что касается Брута и Новой Трои, фигурирующих в «Оде...» (сф XXII), то Прайор в предисловии дает следующее пояснение этим образам:
Подобно Горацию, восхвалявшему римлян как потомков Энея, я почитаю британцев за потомков Брута, который так же был троянцем. О том, что Брут, потомок Энея в четвертом или пятом поколении, осел в Англии и основал Лондон, назвав его Новой Троей, <...> сказано в истории, восходящей к Галь- фриду Монмутскому и писателям-монахам.
Prior 1709: 276—277
118 По счастью, в эпилогах к «Федре» и «Луцию»... — Речь идет о стихотворном эпилоге, написанном Прайором к трагедии Э. Смита «Федра и Ипполит» (см. при- меч. 29 и 62 к жизнеописанию Смита), а также об эпилоге к пьесе Д. Мэнли «Луций, первый христианский король Британии» («Lucius, the First Christian King of Britain»; 1717).
119 ...в прологе перед королевой в нем опять просыпается книжник, с чьих уст не сходят все эти Минервы и Персеи с Андромедами. — Имеется в виду сочинение Прайора «Пролог, произнесенный при дворе перед королевой, по случаю дня рождения Ее Величества, в 1704 году» («Prologue Spoken at Court before the Queen, On Her Majesty’s Birth-Day, 1704»). СД перечисляет мифологические образы, встречающиеся в «Прологе...»: Минерва и Персей фигурируют в строке 34, Андромеда — в строке 37.
120 ...из лучших — это «Хамелеон»... — «Хамелеон» («The Chameleon»; у СД — «Camelion») — сочинение Прайора, вошедшее в сборник «Несколько стихотворений на случай»; СД процитировал его 27 марта 1772 г. в беседе с Дж. Босуэллом и сэром Александром Макдоналдом, пэром Шотландии, о сложившейся в Англии практике назначения лиц на должность лорда-канцлера (см.: Boswell 1934—1950/2: 158).
121 ...эпитафия на Джона и Джоанну. — Речь идет о стихотворении Прайора «Эпитафия» («Ап Epitaph»; 1718), написанной на смерть обыкновенной, ничем не примечательной семейной пары Джоанны и Джека (уменын. от Джон); основная идея стихотворения состоит в том, что жизнь многих людей проходит в заботах об удовлетворении насущных потребностей, не оставляя зримого следа на земле.
122 ...есть только один его перевод из Каллимаха... — В действительности Прайор перевел два гимна Каллимаха: Первый (в 1709 г.) и Второй (в 1718 г.).

Приложения. Примечания. Прайор
511
123 ...на редкость красивое переложение «Восхваления святым Павлом бескорыстной любви». — Речь идет о сочинении Прайора «Бескорыстная любовь. Изложение [стихами] тринадцатой главы Первого послания к Коринфянам» («Charity. A Paraphrase on the Thirteenth Chapter of the First Epistle to the Corinthians»; 1704).
124 Прайор заявлял, что свою «Альму» написал в подражание «Худибрасу... — Имеются в виду первые двадцать строк Второй песни поэмы «Альма» (см. выше, примеч. 75), в которых Прайор говорит о своей попытке подражать С. Батлеру, автору «Худибраса», несравненному «танцору» и «канатоходцу»:
As Butler did his Bear and Fiddle <...>
Подобно Батлеру в «Медведе и скрипке» <...>
Не, perfect Dancer, climbs the Rope,
Он, танцор отменный, взобравшись по канату,
And balances your Fear and Hope.
Балансирует на грани страха и надежды.
<...>I advance,
<...> Я приближаюсь,
False mimic of my Master s Dance:
Фальшивый подражатель моему ментору-танцору:
А-round the Cord a while I sprawl;
Пытаюсь взобраться по канату And thence, tho’ low, in earnest fall.
И, едва поднявшись над землей, падаю вниз.
Ls 4, 9—10,17—20
Об эпизоде с медведем и скрипкой см. примеч. 37 к жизнеописанию Батлера.
125 ...никакой особой целью Прайор не задавался, идеи не было, всё писалось под воздействием момента. — Согласно О. Раффхеду, автору «Жизнеописания Александра Поупа», сам Прайор называл поэму «Альма» «бессвязным и наспех изготовленным сочинением, которое писалось, дабы скрасить скуку нахождения под арестом» (Ruffhead 1769: 482). (Об аресте Прайора см. выше, примеч. 66 и 74.) О критическом замечании СД по поводу отсутствия ясного замысла в поэме «Худибрас» см. примеч. 46 к жизнеописанию Батлера.
126 О его подражании Батлеру можно вполне сказать словами Горация о Луци- лии, которому тот подражал: слог у него неровный, жесткий. — СД ссылается на строки из Первой книги сатир Горация, относящиеся к поэту Луцилию: «Весел, тонок, остер; но в составе стиха был он жёсток: | Вот в чем его был порок» (IV.8—9. Пер. М.А. Дмитриева).

512
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
127 ...inventore minor... — Цитата из Первой книги сатир Горация; ср. в пер. М.А. Дмитриева: «Лучше пишу я сатиры, хотя и другой изобрел их» (Х.48).
128 У его «Альмы» много поклонников, и только ее одну из всех сочинений Прайора Поуп, по его словам, хотел бы себе присвоить. — СД отсылает к словам А. Поупа, которые цитирует О. Раффхед в своем «Жизнеописании...» (см.: Ruffhead 1769: 482).
129 ...отстоять свое имя Прайор надеялся с помощью другого творения — «Соломона»... — Речь идет о поэме Прайора «Соломон о мирском тщеславии», в трех книгах и с предисловием, опубликованной в сборнике 1718 г. (см. выше, примеч. 76); в 1734—1736 гг. она была переложена на латинский язык неустановленным переводчиком из Оксфорда.
130 ...даже стоик, способный обуздать жажду мгновенной славы и дать рукописи отлежаться целых девять лет... — Аллюзия на известный принцип Горация, сформулированный им в трактате «Искусство поэзии» (см.: 388—389) и процитированный Прайором в предисловии к «Соломону...» (начатому, вероятно, в 1706 г.) (см.: Prior 1718: 391).
131 ...не нарушаемых никаким другим рассказчиком или действующим лицом, кроме Авры... — Имя Авра (Абра) упоминается в Библии лишь в одном эпизоде: согласно неканонической Книге Юдифи, так звали служанку, сопровождавшую вдову Юдифь в лагерь Олоферна и впоследствии, за верную службу, отпущенную госпожой на свободу (см.: Юд. 8: 10; 10: 2; 12: 15; 16: 23). У Прайора так зовут одну из жен Соломона, его любимицу и советницу; кроме того, это имя было популярно в Англии в XVII в.
132 Изобретательная сила. — В оригинале: «Invention». СД употребляет один из критериев оценки поэтического мастерства, введенных О. Раффхедом (см. также примеч. 572 к жизнеописанию Поупа).
133 ...его более пространные вещи — сплошь тонкая материя чувства... — В изд. 1783 г. эта фраза переделана: «his greater pieces are only tissues of common thoughts» — «его более пространные вещи — сплошь банальности» (Johnson 1783/3: 35).
134 Кончетто. — См. примеч. 83 к жизнеописанию Коули.
135 ...он был любитель попастись среди полузабытых поэтов. — В качестве источника трех своих коротких стихотворений — «Ода» («Ode»; 1720), «Амур, играющий в шахматы» («Amour jouant aux echecs»; 1720) и «Песня» («Chanson»; 1720) — Прайор указал французского поэта Жана Бонфона (Jean Bonnefons; 1554—1614) (см.: Prior 1720: 451). Дополнительную информацию о французских заимствованиях в поэзии Прайора СД почерпнул из сведений, предоставленных ему Д. Дол- римплом через посредничество Дж. Босуэлла (см. выше, примеч. 87). В записи от

Приложения. Примечания. Прайор
513
22 июля 1779 г. Босуэлл отмечает, что Долримпл прислал ему три эпиграммы Прайора, представляющие собой заимствования из стихотворений Жана Ожье де Гомбо (Jean Ogier de Gombauld; 1576—1666), французского поэта, члена-основателя Французской академии. Эти эпиграммы, как сообщает Долримпл, были опубликованы в третьем томе «Собрания поэтов» («Recueil des Poetes»): «В долгу я был перед Джоном» («То John I owed great obligation»), «Герцогу де Ноаю» («То the Duke of Noailles») и «Фланирующий Джон и праздная Джоанна» («Sauntering Jack and Idle Joan») (см.: Boswell 1934—1950/3: 396,533).
136 «Похититель и монах-францисканец». — Речь идет о балладе Прайора «The Thief and the Cordelier» (1718), повествующей о воре, осужденном на смерть через повешение. Вора уже ждет палач, перед ним накрыт последний ужин, и к нему приходит священник, монах-францисканец, чтобы принять последнюю исповедь; увидев еду, монах начинает расхваливать ужин и предстоящее освобождение от тягот земной жизни; в ответ вор предлагает ему поменяться ролями, но находчивый францисканец отказывается от яств под предлогом поста и, обращясь к палачу, заявляет цинично, что их с ним общий удел — собирать мзду, за которую другие умирают.
137 De Sacerdote Furem consolante ~ Ducere, jejunans hac edo luce nihil. — СД цитирует эпиграмму Г. Сабина, вошедшую в его латинский сборник «Стихотворения» («Poemata»; 1558); возможный альтернативный источник — латинские эпиграммы Джона Оуна (см.: Johnson 2006/3: 308).
138 ...он... подобно Коули, полагал, что героической поэзии не противопоказаны стихи вполовину строчки. — В оригинале СД использует слово «hemistich» (букв. — «полстроки»). Вопрос «полустрочий» уже поднимался им ранее — в жизнеописании Коули, в связи с поэмой «Давидиада»: там СД определенно полагал укороченный (половинный) стих погрешностью стихотворца (см. примеч. 261 к указанному жизнеописанию).
139 Говорит же Лонгин о Еврипиде: ему дабы подняться до высот трагедии, приходится, аки льву, в ярости нахлестывающему себя хвостом, вводить себя в исступление. — СД ссылается на главу XV эстетического трактата «О возвышенном» («De Sublimitate»), который долгое время приписывали анонимному греческому писателю I—III вв., условно именуемому Псевдо-Лонгином. Последний, в свою очередь, цитирует «Илиаду» Гомера, слова, относящиеся к Ахиллесу: «Гневно косматым хвостом по своим он бокам и по бедрам | Хлещет кругом и себя самого подстрекает на битву» (XX. 170—171. Пер. Н.И. Гнедича).
140 ...«по ночам к нему не слетает» Муза... — В оригинале: «по nightly visitations» — цитата из «Потерянного Рая» Милтона (Bk IX, 1п 22); ср. в контексте в пер.

514
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
А.А. Штейнберга: «Моя заоблачная опекунша, | Которая, призыв мой упредив, | Слетает доброхотно по ночам...» (Милтон 2006:237).
141 ...беззастенчиво вводит в свои сочинения трехстишие и александрийский стих. — О неприятии СД трехстиший и александрийского стиха подробнее см. в жизнеописании Драйдена (кн. 1, с. 354 наст. изд.).
142 В предисловии к «Соломону» он предлагает некоторые нововведения, например, распространить смысл одного двустишия на последующее посредством разнообразных пауз. — В предисловии к поэме «Соломон...» Прайор указывает, что законченное двустишие «слишком отрывисто и слабо подходит для выражения героических чувств и образов» и что эпосу более подходит белый стих или спенсо- рова строфа (Prior 1718: 390). См. также след, примеч.
143 Спенсерова строфа — поэтическая форма, изобретенная Э. Спенсером; состоит из восьми строк, написанных пятистопным ямбом, с последующей девятой строкой, написанной шестистопным; строки рифмуются по системе: abab bcbc с. Этой строфой, в частности, написана поэма Спенсера «Королева Фей» («Faerie Queene»; 1590).
144 Летя от неба ненавистных глаз ~ Там, где покой желанный каждый обретет. — СД цитирует «Королеву Фей» Спенсера (Кн. I, песнь VIII, сф 50).
145 Испуган, ворон ко скале летит ~ А их удел — бороться во поле с врагом. — Цитата из стихотворения Прайора «Ода, смиренно посвящаемая королеве» (стк 201—210).
146 ...подражание Спенсеру здесь ни при чем. — В нарушение спенсеровой строфы, состоящей из девяти строк (см. выше, примеч. 143), Прайор предложил десятистрочную: вместо трех концевых рифм, как у Спенсера, он ввел пять, изменив тем самым систему рифмовки. В своей ранней статье, опубликованной в периодическом издании «The Rambler» от 14 мая 1751 г. (№ 121), СД описывал спенсерову строфу как «трудную и неблагозвучную», — и это объясняет его слова о том, что изменения, произведенные Прайором в спенсеровой строфе, помогли тому избежать трудностей.
147 Иные его стихотворения написаны без строгого размера, и это ранние стихи., сочиненные в пору нашей общей влюбленности в Пиндара... — СД ссылается на раннее стихотворение Прайора «На день рождения Его Величества: в подражание Пиндару» («А Pindarique on His Majesties Birth-day»; 1690), вероятно, имея в виду, что Прайор не сразу оценил справедливость суждения У Конгрива о том, что «нет ничего более регулярного, чем оды Пиндара, как в том, что касается точного соблюдения метра и размера в его строфах и стихах, так и в непоколебимой ясности его мыслей» (см. примеч. 64 к жизнеописанию Конгрива). О неприязни СД к подражаниям Пиндару см. также в жизнеописании Коули (кн. 1, с. 52 наст. изд.).

Приложения. Примечания. Конгрив
515
148 ...«Запах, который впитал еще новый сосуд, сохраняется долгое время». — СД цитирует одну строку Первого послания Горация (1.2.69) в собственном переводе на английский язык: «the vessel long retains the scent which it first receives»; cp. в оригинале на латыни: «Quo semel est imbuta recens, servabit odorem testa diu».
КОНГРИВ
CONGREVE
1 ...он был сыном Уильяма Конгрива, второго сына Ричарда Конгрива, что родом из Конгрива и Стрэттона. — Имеется в виду поместье Стреттон-холл (Stretton Hall, не Stratton, как у СД) в Южном Стаффордшире, которым в течение нескольких столетий владело семейство Конгривов (см. след, примеч.).
2 ...писал своего «Старого холостяка». — СД ссылается на легенду о том, что комедию «Старый холостяк» («The Old Batchelor»; пост. 1693, опубл. 1693) У Конгрив писал в родовом имении своего деда (см. пред, примеч.), находясь там проездом из Дублина в Лондон в 1689 г. (см.: Johnson 2006/3: 311). В 1777 г. СД с Дж. Босуэллом посетили это место неподалеку от Айлэма (Ham), живописной деревни на границе Стаффордшира и Дербишира (см.: Boswell 1934—1950/3:187).
3 ...если верить надписи на памятнике, он родился в 1672 году. — Согласно современным данным, Уильям Конгрив родился 24 января 1670 г. в семье Уильяма и Мэри (в девичестве — Браунинг) Конгривов в Бардси (Bardsey), что в окрестностях Лидса, графство Йоркшир. Неточность в дате рождения будущего поэта вкралась из-за ошибки в надписи на его надгробном памятнике в Вестминстерском аббатстве, согласно которой он умер в 1728 г. в возрасте 56 лет. Эта ошибка воспроизведена и в статье Т. Бёрча в «Генеральном словаре» (см.: GD 1734—1741/4: 429), и в статье Дж. Кэмпбелла в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/3:1449), которыми СД пользовался при работе над жизнеописанием Конгрива. В изд. 1783 г. СД снял ошибочное примечание о якобы не существующих в Йоркшире Бардсе или Бардси (см.: Johnson 1783/3: 42). О справочнике «Villare Anglicanum» см. примеч. 2 к жизнеописанию Роу.
4 ...он называл своей колыбелью Англию. За это и заслужил суровую критику Сатерна... — Имеется в виду драматург Томас Сатерн, чья версия ирландского происхождения У Конгрива воспроизводится в «Генеральном словаре» (см.: GD 1734—1741/4: 426).
5 Биографы же со слов самого Конгрива, сказанных, как они полагают, Джейкобу, называют местом его рождения Бардсу... — СД ссылается на трех биографов Конг¬

516
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
рива — Дж. Кэмпбелла (см.: ВВ 1747—1766/3: 1439—1449), Дж. Джейкоба, автора двух статей о Конгриве, вошедших в его собрание «Летопись поэтов» (см.: Jacob 1719—1720/1: 41—46; 2: 248—250) (см. преамбулу и примеч. 1 к жизнеописанию Степни и примеч. 1 к жизнеописанию Дьюка), а также Ч. Уилсона (предположительно под этим именем скрывается Дж. Олдмиксон), автора книги «Воспоминания о жизни, сочинениях... Уильяма Конгрива...» (см. примеч. 249 к жизнеописанию Драй- дена), чьи материалы использовал Кэмпбелл в своей статье (см. выше, примеч. 3).
6 Буало, однажды солгав по пустяковому поводу перед Людовиком XIV... не смел «из соображений нести», как говорит его поклонник, опровергнуть сказанное им самим когда-то и воспринятое с таким благосклонным вниманием. — Ложь Н. Буало заключалась в словах о том, что он на год старше короля Людовика XIV. В действительности Буало родился 1 ноября 1636 г., а монарх — 5 сентября 1638 г.; но однажды, когда Людовик XIV спросил у Буало о дате его рождения, тот ответил, что явился на свет за год до его величества, чтобы возвещать чудеса его правления; король был тронут, а подданные аплодировали. С тех пор Буало во всех предисловиях (и вообще всех текстах, где указывал дату рождения) систематически прибавлял себе год (см.: Boileau 1747/1: LIX—LX).
7 ...учиться он начал в Килкенни... — О Килкенни см. примеч. 6 к жизнеописанию Свифта.
8 ...отправил его вскоре после Революции изучать право в Миддл-Темпл... — Миддл-Темпл — одна из четырех лондонских корпораций, готовящих юристов; Уильяму Конгриву был 21 год, когда его приняли туда (см. также примеч. 10 к жизнеописанию Роу). Под «Революцией» имеется в виду Славная революция 1688 г. (см. примеч. 96 к жизнеописанию Уоллера).
9 ...роман под названием «Инкогнита, или Примирение Любви и Долга»... — Роман Конгрива «Incognita, or Love and Duty Reconciled» был издан в 1692 г.
10 Я готов хвалить, но читать — увольте. — Дж.Б. Хилл (см.: Johnson 1905/2: 214) полагает, что эти слова СД являются парафразом высказывания Н. Буало «J aime quon me Use, et non pas quon me loue» — «Я люблю, когда меня читают, и не люблю, когда меня хвалят» (Boileau 1747/5: 98).
11 ...«Старый холостяк», о котором он пишет, защищаясь от нападок Колльера... — Имеется в виду Джереми Колльер — священник, известный памфлетом- декларацией «Обозрение царящих на английской сцене безнравственности и нечестивости», в котором он обрушился с критикой на Дж. Драйдена, У Уичерли, У Конгрива, Т. Отуэя, Дж. Ванбру и Т. Д’Эрфи за профанный сценический диалог и насмешки над священниками в их пьесах (см. примеч. 272 к жизнеописанию Драйдена). Подробнее об этом памфлете см. далее в тексте, на с. 35 наст. кн.

Приложения. Примечания. Конгрив
517
12 Да будет известно некоторым ~ бесконечную войну против негодяев и глупцов. — СД цитирует памфлет «Исправления огрехов и ошибок в цитатах мистера Колльера» (см.: Congreve 1698:39—40), который Конгрив написал в ответ на критику Дж. Колльером его комедии.
13 ...автору было не более двадцати одного года... — В действительности на момент постановки «Старого холостяка» Конгриву уже исполнилось 22 года.
14 ...его пьесу уже заметили и мистер Драйден, и мистер Сатерн, и мистер Мэ- нуоринг. — СД ссылается на статью Т. Бёрча в «Генеральном словаре», при написании которой автор использовал материалы, предоставленные ему Т. Сатерном; в частности, в ней отмечалось:
Поскольку у него (Конгрива. — Н.Р.) не было никаких связей с театральным миром, кузены представили его мистеру Томасу Сатерну, и тот не только оказался ему очень полезен при работе над пьесой, но и рассказал о ней мистеру Драйдену. Познакомившись с рукописью, этот великий человек объявил: «Я таких дебютов еще не видывал; однако то, что автор не знает ни сцены, ни публики, может сыграть против него, поэтому ему нужно немного помочь. Материал богатый, ему только не хватает модной отделки». Мистер Драйден, мистер Артур Мэнуоринг и мистер Томас Сатерн внимательнейшим образом прочитали пьесу, после чего мистер Драйден сложил ее в том порядке, в каком она и предстала на сцене.
GD 1734—1741/4: 427
Впоследствии этот эпизод также воспроизведет Дж. Кэмпбелл в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/3: 1441). Т. Сатерн откликнулся на «Старого холостяка» хвалебным стихотворением «Мистеру Конгриву» («То Mr. Congreve»), которое вошло в качестве предваряющего элемента в первое издание комедии (оно начинается словами: «When virtue in pursuit of fame appears...» — «Когда добродетель пускается на поиск славы...»). Артур Мэнуоринг — литератор, критик и влиятельный политик из партии вигов (см. о нем примеч. 224 к жизнеописанию Поупа).
15 ...покровительство самого Галифакса, который моментально ввел его в комиссию ~ с годовым доходом в шестьсот фунтов. — Имеется в виду Чарлз Монтегю, граф Галифакс, в описываемые времена занимавший пост лорда-казначея и обладавший большим влиянием (см. примеч. 208 и 215 к жизнеописанию Драйдена). По его протекции Конгрив стал членом комиссии по предоставлению каретных лицензий (в 1695—1707 гг.) с годовым доходом в 100 фунтов, а также членом комиссии по выдаче акцизов на торговлю вином (в 1705—1714 гг.), что приносило ему

518
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
еще 200 фунтов годовых. Пост коллектора таможенных пошлин Конгрив занимал с 1700 по 1703 г.
16 ...не очень правдоподобная ошибка, заключающаяся в женитьбе на женщине в маске. — Р. Лонсдейл (см.: Johnson 2006/2: 314) отмечает, что еще в 1699 г. Чарлз Гилдон в «Жизнеописаниях и характерах английских поэтов-драматургов» обратил внимание на повторяющийся у Конгрива неправдоподобный мотив бракосочетания в масках (см.: Langbaine, Gildon 1699: 22, 25). В «Предисловии к Шекспиру» СД называл этот мотив «обманным венчанием в масках, чего в реальности быть не могло и что в любом случае изобрел не он» (кн. 3, с. 81 наст. изд.).
17 ...оно «всё вокруг преображает». — В оригинале: «oer-informs its tenement» — парафраз строки из сатирической поэмы Дж. Драйдена «Авессалом и Ахитофел»: «[A fiery soul] or inform’d the Tenement of Clay» (In 158) — «[Пламенная душа] преобразила жилище из глины». Подробнее об этой поэме см. примеч. 185 к жизнеописанию Драйдена.
18 ...он явил новый образец своих талантов в пьесе «Двойная игра»... — Комедия «The Double Dealer» (букв. — «Двойной игрок») была впервые показана в Королевском театре «Друри-Лейн» в октябре 1693 г. и напечатана в 1694 г., с посвящением лорду Галифаксу.
19 ...разразился раболепнейшей пасторальной элегией, в которой всё манерно и, увы, не ново. — Речь идет об элегии «Скорбящая муза Алексиса, пастораль. Оплакивая смерь нашей покойной благодетельницы достопамятной королевы Марии» («The Mourning Muse of Alexis, a Pastoral: Lamenting the Death of Our Late Gracious Queen Mary of Ever Blessed Memory»; 1695), за которую Конгрив получил 100 фунтов в награду от короля Вильгельма.
20 Форсайт (Foresight — букв.: «Предсказатель») — действующее лицо в комедии Конгрива «Любовь за любовь» («Love for Love»; 1695), дядя Анжелики, согласно авторской ремарке — «темный старик, капризный, самоуверенный и суеверный, убежден, что понимает в астрологии, хиромантии, физиогномике и умеет толковать сны, приметы и тому подобное» (Конгрив 1977:142. Пер. Р.Н. Померанцевой).
21 ...астрологией увлекался Драйден; в свою счастливую звезду верили и Кромвель, и король Вильгельм, и даже чуждый религии Шефтсбери, говорят, полагался на предсказания. — Согласно «Истории восстания и гражданских войн в Англии» Э. Кларендона, Оливер Кромвель был уверен, что его счастливый день — 3 сентября; именно в этот день в 1658 г. он скончался (см.: Clarendon 1707/3.2: 648). Вильгельм III полагал своим «звездным днем» 4 ноября (см.: Burnet 1724—1734/1: 787). Политический деятель Энтони Эшли Купер, 3-й граф Шефтсбери был деистом и также верил в астрологию (см.: Ibid.: 96).

Приложения. Примечания. Конгрив
519
22 Менее убедительным выглядит Моряк, зато он очень обаятелен. — Под «Моряком» (Sailor) СД подразумевает Бена — персонажа пьесы «Двойная игра»; он — младший сын сэра Сэмпсона Ледженда, юноша, получивший воспитание «частично дома, частично на море» (Конгрив 1977:142. Пер. МЛ. Донского).
23 ...открытие нового театра под началом трагика Беттертона... — Речь идет о театре «Линкольнз-Инн-Филдз», который был открыт 30 апреля 1695 г. (в день премьеры комедии Конгрива «Любовь за любовь») на одноименной площади в Лондоне, по инициативе актера и антрепренера Томаса Беттертона.
24 ...два года спустя (в 1697-м) Конгрив представил публике свою трагедию «Невеста в трауре»... — Трагедия Конгрива «The Mourning Bride» была поставлена в театре на Линкольнз-Инн-Филдз предположительно 20 февраля 1697 г.
25 ...эти четыре пьесы он сочинил, когда ему еще не было двадцати пяти... — На самом деле на момент сочинения последней Конгриву исполнилось двадцать семь лет (об источнике ошибки СД см. выше, примеч. 3), — в этом же возрасте А. Поуп уже опубликовал свои «Пасторали», «Опыт о критике», «Виндзорский лес» и перевод первых песней «Илиады».
26 ...Принн... издал огромный фолиант под названием «Histrio-mastrix», в котором подверг осуждению сценические постановки. — Речь идет о труде Уильяма Принна «Histrio-mastix: Бич актеров, или Трагедия лицедея» («Histrio-mastix: The Players Scourge, or, Actors Tragedy»; 1633), публикация которого, в числе прочих выпадов, способствовала закрытию театров в 1642 г.
27...Колльер, будучи ревностным и непреклонным неприсягателем... — «Непри- сягателями» (non-jurors) называли священников Англиканской церкви, которые отказались присягать королю Вильгельму III и королеве Марии II. Дж. Колльер, будучи таковым с 1689 г., был подвергнут остракизму за то, что в 1696 г. даровал прощение двум участникам заговора против Вильгельма III, приговоренным к смерти через повешение, — сэру Джону Френду и сэру Уильяму Паркинсу. Хотя отношение СД к неприсягателям было прохладным (ср. его высказывания, зафиксированные в «Жизнеописании...» Дж. Босуэлла: «Я ни разу <...> не встречал неприсягателя, который умеет здраво мыслить»; «<...> [мне] ни разу в жизни не довелось побывать на собраниях неприсягателей» (Boswell 1934—1950/4: 287—288), конкретно к Дж. Колльеру СД питал большое уважение за его здравомыслие, честность и принципиальность (см.: Ibid./4:286). См. также примеч. 6 к жизнеописанию Фентона.
28 ...опубликовал... «Обозрение царящих на английской сцене безнравственности и нечестивости». — См. выше, примеч. 11.
29 ...нужен был не только меч, но и кулак Скандербега... — Скандербег (Scander- beg) — военачальник XV в., предводитель албанского восстания против турецкого

520
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ига; в народном сознании он воспринимался как герой-богатырь, отличавшийся недюжинной силой.
30 ...осыпать обидчика тумаками Конгрив был гораздо а вот силы сразить его наповал ему недостало. — Конгрив ответил Дж. Колльеру в памфлете «Поправки к ложным и искаженным и проч. цитатам мистера Колльера...» («Amendments of Mr. Colliers False and Imperfect Citations, etc. from “The Old Batchelor”, “The Double Dealer”, “Love for Love” and “the Mourning Bride” by the Author of the Plays»), где он писал следующее:
Большая часть примеров, приводимых им (Колльером. — Я.Р.), свидетельствует о его собственной испорченности, отдают они только его манерой выражаться и были весьма приятного запаха и вкуса, пока он не осквернил их своим дыханием. Там, где выражение или фраза сами по себе безукоризненны и значение их вполне невинно, он внедряется в них, овладевает ими, как злой дух, и заставляет их извергать его же собственное сквернословие. Если я не отвечаю любезностью на любезность и не обрываю его подобным же образом, то лишь потому, что недостаточно владею подобным словарем... Буду называть его только мистером Колльером и притом так часто, как он будет того заслуживать. Вся эта кислая критика — порождение испорченной фантазии подгнившей духовной особы.
Конгрив 1977: 299. Пер. И.В. Ступникова
Кроме того, Конгрив высмеял Колльера в комедии «Так поступают в свете»; ср. слова Леди Уишфорт (акт III, сц. 1): «Там на камине лежат книги. Куорлз и Принн, “Краткий очерк безнравственности и нечестивости английской сцены” и еще творения Бэньяна — так что не соскучитесь» (Там же: 242. Пер. Р.Н. Померанцевой).
31 ...последовал его ответный выпад... — Речь идет о памфлете Дж. Колльера «В защиту “Обозрения...”» («А Defence of the “Short View”...»), изданном в 1699 г.
32 После него на подмостки выходили другие защитники... — По мнению Р. Лонсдейла, под «другими защитниками» имеются в виду Т. Д’Эрфи (а не «Дэр- фи», как у СД), Э. Сеттл, Дж. Деннис и Том Браун (см.: Johnson 2006/3: 317). О критике и памфлетисте Томе (Томасе) Брауне см. примеч. 208 к жизнеописанию Драй- дена.
33 Сэмпсон — самое что ни на есть имя ~ как вы помните, обрушил на себя дом. — Цитата из пьесы Конгрива «Любовь за любовь» (акт V, сц. 2). Анжелика намекает на библейского героя Самсона (чье имя носит ее собеседник, англ. Sampson), который, желая отомстить ослепившим его филистимлянам, обрушил колонны

Приложения. Примечания. Конгрив
521
храма Дагона, в котором те собрались, и сам погиб под развалинами. Дагон — божество, которому поклонялись филистимляне; согласно Книге Судей, Самсон разрушил его храм в городе Газа (см.: Суд. 16:23—31).
34 Здесь перед нами в шутейном виде представлена священная история, и Самсона вновь приводят в храм Дагона, чтобы позабавить филистимлян\ — СД цитирует памфлет «В защиту “Обозрения...”», комментарий Дж. Колльера на комедию Конгрива «Любовь за любовь» (см.: Collier 1698:76). Бурлескный подтекст в отрывке, на который негодующе указывает Колльер, связан со значением имени главного героя (см. пред, примеч.).
35 Если говорить о последней пьесе Конгрива «Так поступают в свете»... — Комедия «Так поступают в свете» («The Way of the World») была поставлена в театре «Линкольнз-Инн-Филдз» 5 марта 1700 г. и вскоре после этого напечатана.
36 ...в «The Toiler» отдал только одну заметку... — Речь идет о заметке, опубликованной в № 292 за 1711 г. Дж. Свифт упоминает о ней в своем дневнике (запись от 13 февраля):
Он (Конгрив. — Н.Р.) показал мне очередной номер «Тэтлера», который он, несмотря на то, что едва видит, выправил для малыша Гаррисона. В нем идет речь об одном мошеннике: разбогатев, он купил себе герб в геральдической палате и обзавелся кучей предков на Флит-Дитч; написано довольно недурно и дня через два-три будет напечатано; такого рода вещицы могут, я думаю, доставить вам развлечение.
Свифт 1981: 102—103
В этой записи Свифта речь идет об Уильяме Хэррисоне (Гаррисоне), английском поэте и дипломате, который предложил себя в качестве преемника Р. Стила, когда тот прервал издание «The Tatler» в конце 1710 г. Первый номер газеты под редакцией У Хэррисона вышел 13 января, последний — 19 мая 1711 г.; всего Хэррисон выпустил 52 номера.
37 ...к своей «Поэтической смеси», изданной много лет назад... — Речь идет о собрании стихотворений «Стихи на случай» («Poems on Several Occasions»), опубликованном в третьем томе «Сочинений» Конгрива в 1710 г.
38 Non obtusa adeo gestamus pectora Poeni, \ Nec tam aversus equos Tyria sol jungit ab urbe. — Вергилий. Энеида. 1.567—568.
39 ...Конгрив получил пост государственного секретаря острова Ямайка... — Это произошло в 1714 г.
40 ...Стил посвятил ему свою «Поэтическую смесь»... — Речь идет о сборнике

522
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Р. Стила «Поэтическая смесь, состоящая из оригинальных стихотворений и переводов» (1714). См. также примеч. 13 к жизнеописанию Парнелла.
41 ...посетивший его Вольтер... не стерпел и выпалил в ответ: «Будь вы только светским человеком, я бы не пришел знакомиться с вами». — Этот случай воспроизведен во всех биографических источниках о Конгриве, на которые опирался СД, — в статьях Т. Бёрча (см.: GD 1734—1741/4: 429) и Дж. Кэмпбелла (см.: ВВ 1747—1766/3:1448), а также в собрании «Жизнеописания поэтов Великобритании и Ирландии», составленном Р. Шилзом (см.: LPGBI 1753/4: 93—94). Источником данного анекдота, по мнению Р. Лонсдейла, послужил ранний английский перевод «Философских писем» Вольтера («Lettres philosophiques»; англ. пер. — «Letters Concerning the English Nation» («Письма об английской нации»; 1733)); во французском издании 1739 г. этот фрагмент уже был удален (см.: Johnson 2006/3: 319):
Из всех англичан более всех содействовал росту славы комедийного театра покойный г-н Конгрив. Он написал мало пьес, но все они в своем роде выдающиеся. В них строго соблюдаются сценические правила и многочисленные типы даны в высшей степени тонкой нюансировке; в этих комедиях совершенно нетерпимы шутки дурного тона; повсюду в них царит речь порядочных людей, соединенная с поступками плутов, что доказывает его отличное знание своего окружения — так называемого порядочного общества. Когда я его узнал, он был немощен и почти при смерти; у него был один недостаток — он мало уважал свое главное занятие, писательство, составившее ему имя и состояние. Он говорил мне о своих сочинениях как о безделках, которые его недостойны, и в первой же беседе со мной просил меня относиться к нему лишь как к дворянину, весьма просто живущему. Я отвечал ему, что, если бы он имел несчастье быть лишь дворянином, как любой другой, я никогда не нанес бы ему визита; я был очень шокирован этим столь неуместным тщеславием.
Вольтер 1988:167
42 ...умер в своей постели... случилось это 29 января 1729 года. — В действительности Конгрив умер 19 января 1729 г.; СД следует сведениям из статьи в «Генеральном словаре» (см.: GDB 1761—1762/3: 429); при этом в «Biographia Britannica» приводится верная дата (см.: ВВ 1747—1766/3:1449).
43 Иерусалимская палата (Jerusalem Chamber) — одно из помещений Вестминстерского аббатства, построенное в XIV в. (название получила в память о Генрихе IV, скончавшемся в Иерусалиме 20 марта 1413 г.); до роспуска монастыря в 1540 г. здесь была резиденция аббата, впоследствии — комната декана (настоятеля) собо¬

Приложения. Примечания. Конгрив
523
ра. Иерусалимская палата — одно из мест, где разворачивается действие в хронике Шекспира «Генрих IV. Часть вторая» (акт IV, сц. 4).
44 ...герцогиней Мальборо, которой Конгрив, то ли по неизвестным, то ли по неоглашаемым причинам, завещал в наследство около десяти тысяч фунтов... — Современный историк литературы Дж.К. Ходжис в издании «Уильям Конгрив: письма и документы» указывает на тот факт, что у Конгрива от герцогини Мальборо была внебрачная дочь — Мэри Годолфин (см.: Congreve 1964: 248—251).
45 ...ей эти деньги... были ни к чему, зато они могли бы пригодиться старинному семейству, из которого он вышел и которое в те дни испытывало большие затруднения. — У историков литературы на этот счет разные мнения: напр., Дж.К. Ходжис полагает, что родные Конгрива не испытывали никаких денежных затруднений (см.: Hodges 1941:177), а Р. Лонсдейл допускает, что у СД всё же имелись сведения об их стесненности в средствах, однако не указывает источник (см.: Johnson 2006/3: 320). См. также выше, примеч. 2.
46 Альмерия. Почудилось тебе. Покой кругом ~ Твой глас — ведь мой своим пугает эхом. — СД цитирует отрывок из комедии Конгрива «Невеста в трауре» (д. И, явл. 1).
47 Разверзлись скалы, новые ручьи ~ Любовь забыли, дух их сокрушен. — СД цитирует отрывок из элегии «Скорбящая муза Алексиса» (стк 139—158). См. также выше, примеч. 19. В этом фрагменте упоминается Палее — древнеримская богиня скотоводства.
48 Ветрй, спокойные до этих пор ~ И Эхо умножало каждый звук. — СД цитирует отрывок из элегии Конгрива «Слезы Амариллис, пролитые по Аминту. Пастораль» («The Tears of Amaryllis for Amyntas: A Pastoral»; 1703), написанной на смерть Джона Чёрчилла, маркиза Блэнфорда, единственного сына герцога Мальборо.
49 ...от гробницы Pastora... — СД ссылается на следующие строки из «Скорбящей музы Алексиса»:
«But see, Menalcas, where a sudden Light,
«Но посмотри, Меналк, туда, где свет вдруг With Wonder stops my Song, and strikes my Sight!
Чудом гасит мою песню и поражает мой взор!
And where Pastora lies, it spreads around,
И там, где покоится Пастушка, он ширится,
Shewing all Radiant Bright, the Sacred Ground.
Озаряя ярким сиянием всю священную землю.
While from her Tomb, behold a Flame ascends
А из ее усыпальницы восходит пламя

524
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Of whitest Fire, whose Flight to Heav’n extends!
Чистейшего огня, устремляющегося к небесам!
On flaky Wings it mounts, and quick as Sight
Он поднимается на легчайших крыльях и,
подобно быстрому взгляду,
Cuts thro’ the yielding Air, with Rays of Light;
Пронзает податливый воздух лучами света,
’Till the Blew Firmament at last it gains,
Пока наконец не покорит голубой простор And fixing there, a Glorious Star remains»:
И не зажжет на нем звезду»:
Fairest it shines of all that light the Skies,
Ярче всех звезд, что освещают небеса, она сияет,
As once on Earth were seen PASTORA’S Eyes.
Как когда-то на земле сияли глаза ПАСТУШКИ.
Ls 199—210
В этом фрагменте речь идет о «Pastora Divina», то есть о Деве Марии в образе Божественной Пастушки.
50 Парящий ветр на крыльях ласковых замрет, | В чужие земли звук летучий унесет. — СД цитирует двустишие (стк 18—19) из «Оды в подражание Пиндару, смиренно поднесенной королю в ознаменование взятия им Намюра» («A Pindarique Ode, Humbly Offer’d to the King on his taking Namure»; 1695). Город Намюр на территории совр. Бельгии был предметом борьбы во время Войны Аугсбургской лиги и несколько раз переходил от маршала де Буффлера (командовавшего французскими войсками) к Вильгельму III и обратно. В данном случае речь идет о Второй осаде Намюра (2—4 сентября 1695 г.), завершившейся тем, что город сдался английским войскам (см. также примеч. 108 к жизнеописанию Прайора и примеч. 6 и 9 к жизнеописанию Ялдена).
51 Тогда мир красили цветы лугов ~ На славный град Намюр — трофей войны. — Цитата из «Оды в подражание Пиндару...» (стк 44—57). См. также пред, примеч.
52 «Рождение Музы» («The Birth of the Muse») — стихотворение Конгрива, написанное в 1698 г. (с посвящением Чарлзу Монтегю) в ознаменование Рейсвейкско- го мирного договора об окончании девятилетней войны с Францией, более известной как Война Аугсбургской лиги (см. выше, примеч. 50, также примеч. 29 к жизнеописанию Аддисона и примеч. 21 к жизнеописанию Прайора). Словами «жалкий вымысел» («а miserable fiction») СД, вероятно, указывает на образ Музы, сотворенной Юпитером для прославления героических подвигов Вильгельма III.

Приложения. Примечания. Конгрив
525
53 Единственная изрядная строка, и та взята у Драйдена. — Дж.Б. Хилл отмечает, что в этом стихотворении много перекличек с Дж. Драйденом и выделить какую-либо одну не представляется возможным (см.: Johnson 1905/2: 232).
54 Из более мелких стихотворений Конгрива, наверное, самые удачные — его стихи к миссис Арабелле Хант... — Имеется в виду стихотворение Конгрива «О пении миссис Арабеллы Хант» («On Mrs. Arabella Hunt Singing»; 1692).
55 ...в «Оде на День Цецилии» встречаются строки, которые явно держал в памяти Поуп, сочиняя собственную оду. — СД ссылается на стихотворение Конгрива «Гимн гармонии» («А Hymn to Harmony»; 1703), напоминающее, на его взгляд, «Оду музыке» А. Поупа (см. примеч. 494 и 499 к жизнеописанию Поупа).
56 ...в описании вербены и эвкалипта, которыми ублажают Венеру. — Речь идет о стихотворении Конгрива «Переложение Горация. Ода XIX. Кн. I» («Paraphrase upon Horace. Ode XIX. Lib. I»; 1710); СД имеет в виду его заключительное четверостишие:
Vervain and gums, and the green turf, prepare;
Вербену, и эвкалипт, и зеленый дерн приготовьте;
With wine of two years old your cups be fill’d
Вином двухлетней выдержки наполнят ваши чаши.
After our sacrifice and prayer
После нашего жертвоприношения и молитвы
The goddess may incline her heart to yield.
Богиня, возможно, душой склонится к уступке.
Ls 25-28
Ср. в пер. А.П. Семёнова-Тян-Шанского: «Так подайте ж, прислужники, | Дерна мне, и ветвей свежих, и ладана, | И вина с чашей жертвенной; | Да богиня грядет, жертвой смиренная!»
57 ...перевод Ювеналовой сатиры. — Имеется в виду вклад Конгрива в подготовленное Дж. Драйденом издание «Сатиры... Ювенала... [и] Персия» (см. примеч. 232 к жизнеописанию Драйдена). Конгрив перевел для него Одиннадцатую сатиру Ювенала (см.: Dryden 1693:218—234) и написал стихотворение «Мистеру Драйдену на его перевод Персия» («То Mr. Dryden on His Translation of Persius»), которое предваряет вторую часть издания, включающую драйденовские переложения четырех сатир Персия. Помимо Конгрива, в переводе шестнадцати сатир Ювенала участвовали Н. Тейт, У Боулз, Дж. Степни, С. Херви, Т. Пауэр, Т. Крич, а также сыновья Дж. Драйдена — Чарлз и Джон (см. примеч. 232 к жизнеописанию Драйдена).
58 ...за исключением, пожалуй, гомеровского «Гимна Венере». — Речь идет о сочинении Конгрива «Гомеровский гимн Венере: переложение английскими стиха¬

526
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ми» («Homers Hymn to Venus: Translated into English Verse»; 1710), представляющем собой вольный перевод Гомерова гимна «К Афродите» (IV).
59..яеди Гэтин — не что иное, как подражание драйденовской «Оде миссис Кил- лигру»... — СД имеет в виду стихотворение Конгрива «Стихи, посвященные памяти леди Грейс Гэтин, навеянные чтением ее книги, озаглавленной “Reliquias Gethi- nianae V («Verses to the Memory of Grace Lady Gethin, occasioned by Reading Her Book Intituled “Reliquiae Gethinianae”»; 1710), которое он сравнивает с одой Дж. Драйдена «Светлой памяти достойнейшей молодой госпожи миссис Анны Киллигру» (о последней см. примеч. 269 к жизнеописанию Драйдена). Книга «Reliquiae Gethinianae», включающая очерки, остроумные изречения и афоризмы писательницы-эссеистки Грейс Гэтин, вышла в 1699 г.
60 ...«Дорис», на все лады превозносимая Стилом... — Речь идет о статье Р. Стила, напечатанной в «The Spectator» 4 июля 1712 г. (№ 422); в ней автор называет стихотворение Конгрива «Дорис» («Doris») «шедевром» добродушной насмешки:
Лучшая сатира получается не тогда, когда на посмешище выставлен преступник, а когда высмеивается сам порок. «Дорис» Конгрива — это шедевр беззлобной шутки. Перед нами образ совершенно заблудшей женщины, однако ее бесцеремонность подана с таким мягким юмором, что иначе как великодушием ее не назовешь.
61 ...самая поразительная черта героини уже была показана в «Любви за любовь». — Заглавная героиня стихотворения «Дорис» сравнивается здесь с миссис Форсайт из комедии «Любовь за любовь»; ср., в частности, описание, которое дает ей Скэндл (д. IV, явл. 12): «Мне говорили, что у нее редкое свойство — позабыть наутро мужчину, с которым провела ночь <...>» (Конгрив 1977: 190. Пер. Р.Н. Померанцевой).
62 За основу «Искусства угождать» Конгрив берет примитивный и, пожалуй, неосуществимый принцип... — Речь идет о поэтическом трактате Конгрива «Об угождении. Послание сэру Ричарду Темплу» («Of Pleasing. An Epistle to Sir Richard Temple»; 1710), где автор, в частности, утверждает:
All rules of pleasing in this one unite,
Все способы угождать одинаково хороши,
Affect not any thing in Natures spight <...>
Если они не противны Природе <...>
«Посмертная гэтиниана» (лат.).

Приложения. Примечания. Блэкмор
527
None are, for being what they are, in fault,
Человек таков, каков он есть, и это нормально;
But for not being what they woud be thought
Гораздо хуже, если он не тот, кем кажется.
Ls 59—60, 63—64
Ср. с выражением «что естественно, то не безобразно», на которое, вероятно, и намекает СД.
63 Тот клочок поэзии, которым он надеялся создать себе непреходящее в веках имя... — По мнению Дж.Б. Хилла и Р. Лонсдейла, СД намекает здесь на заключительные строки стихотворения Конгрива «Послание к лорду Галифаксу» («Epistle to Lord Halifax»; 1710): «And Poets have unquestiond right to claim, | If not the greatest, the most lasting name» (ls 43—44) — «И у поэтов есть бесспорное право претендовать | Если не на величайшую славу, то на нетленное имя» (см.: Johnson 1905/2:234; Johnson 2006/3: 323).
64 Он первым указал английским поэтам на регулярный стих в одах Пиндара... — СД ссылается на сочинение Конгрива «Рассуждение об оде Пиндара» («Discourse on the Pindarique Ode»; 1706), которое предваряет «Оду в подражание Пиндару... о победном шествии армии Ее Величества...» и в котором есть следующие слова: «<...> нет ничего более регулярного, чем оды Пиндара — как в том, что касается точного соблюдения метра и размера в его строфах и стихах, так и в непоколебимой ясности его мыслей» (Congreve 1706: И). См. также примеч. 41 к жизнеописанию Прайора.
БЛЭКМОР
BLACKMORE
Другое написание — Блекмур (см.: Ступников 1977: 311).
1 ...немногие упоминания о нем принадлежат недоброжелателям — такова его планида. — В «Жизни Сэмюэла Джонсона» Дж. Босуэлл отмечает следующее суждение СД о Блэкморе, датированное 27 октября 1769 г.: «<...> своими многочисленными нападками критики оказали сэру Ричарду Блэкмору огромную услугу» (Boswell 1934—1950/2:107).
2 ...Роберта Блэкмора... которого Вуд записал «джентльменом» и который предположительно был поверенным... — СД почерпнул эти сведения из статьи о Блэкморе, опубликованной во втором издании «Biographia Britannica» (1780) (см.:

528
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ВВ 1780/2: 328—335), которое, согласно Р. Лонсдейлу, служило ему основным источником при работе над жизнеописанием Блэкмора (см.: Johnson 2006/3: 326). В свою очередь, подготовитель второго издания, доктор Эндрю Кэппис, опирался на короткую биографическую справку Э. Вуда о Блэкморе, приведенную в его «Athenae Oxonienses» (см.: Wood 1813—1820/4: 791—792).
3 ...по достижении тринадцати лет его отправили учиться в Вестминстер... — Речь идет о Вестминстерской школе (см. примеч. 10 к жизнеописанию Коули). В источниках, которыми пользовался СД, указаны разные (и все неверные!) даты поступления Блэкмора в Вестминстер: согласно «Историческому обзору...» Дж. Джейкоба, переизданному в 1723 г. под заглавием «Летопись поэтов», Блэкмору в ту пору было 13 лет (см.: Jacob 1723/2: 9); Р. Шилз в «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5: 177) и вслед за ним Э. Кэппис в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1780/2: 328) указывают на двенадцатилетний возраст Блэкмора («когда ему шел тринадцатый год»).
4 ...в 1668 году он поступил в Оксфорд в Эдмунд-холл и вышел из него 3 июня 1676 года со степенью магистра искусств... — Эдмунд-холл (колледж Святого Эдмунда) — старейший колледж Оксфордского университета, основанный в 1236 г. СД, скорее всего, почерпнул дату поступления у Э. Вуда, отмечающего, что Блэк- мор был принят в колледж 19 марта 1668 г. (см.: Wood 1813—1820/4: 792). В действительности же, согласно Р. Лонсдейлу, Блэкмор поступил в Оксфорд 19 марта 1669 г. (см.: Johnson 2006/3: 326).
5 ...целых тринадцать лет, что намного больше обычного. — В изд. 1783 г. СД расширил эту фразу, закончив ее так: «...и, по-видимому, не сильно утруждая себя учебой, судя по тому, что встречающиеся у него в стихах древние названия народов и местоположений часто произносятся без всяких правил» (Johnson 1783/3: 65— 66). Обычно получение степени бакалавра занимало три или четыре года, и приблизительно такой же период требовался для подготовки к экзамену на степень магистра.
6 ...вернулся домой. — Как пишет Дж. Джейкоб, Блэкмор «отправился в Италию, в университете Падуи получил степень доктора медицины, после чего, объездив большую часть Франции, Германии и стран Низменности, вернулся в Англию» (Jacob 1723/2:9). Об этом же сообщают Э. Вуд в конце своей биографической справки о Блэкморе (см.: Wood 1813—1820/4: 792) и Р. Шилз в «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5:177).
7 Одно время (какое именно, неизвестно) нужда заставила его учительствовать... — Об этом пишет Э. Кэппис в статье в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1780/2: 328). СД и сам учительствовал в 1730-е годы; о его отношении к педагогическому поприщу см. в жизнеописании Милтона (кн. 1, с. 87 наст. изд.).

Приложения. Примечания. Блэкмор
529
8 Вступив на поприще изучения медицины, он... поинтересовался у доктора Сайднема, какие книги ему лучше почитать, и Сайднем указал на «Дон Кихота», сказав, что «это очень хорошая книга, я читаю ее до сих пор». — Речь идет об английском медике Томасе Сайднеме. Об этом случае рассказал сам Блэкмор в предисловии к своему «Трактату о черной оспе» («А Treatise upon the Small-Pox»; 1723), отмечая, что он «желал тем самым выказать свое презрение к сочинениям по медицине» (Blackmore 1723b: XI). Впервые СД воспроизвел эту историю в своем раннем биографическом очерке «Жизнеописание доктора Сайднема» («The Life of Dr. Sydenham»), которое было опубликовано в виде предисловия к собранию сочинений последнего (см.: Johnson 1742: VI).
9 ...он стал одним из тридцати новых членов ученого совета Королевскогй коллегии врачей, кои были дополнительно введены в прежний состав совета, согласно новой хартии короля Вильгельма. — Блэкмор стал одним из сорока (не тридцати) новых членов ученого совета, введенных в 1687 г. в прежний состав. Этот факт (без указания даты) упоминается во всех основных источниках, которыми пользовался СД (см.: Jacob 1719—1720/2: 9; LPGBI 1753/5:178). О Королевской коллегии врачей см. примеч. 2 к жизнеописанию Гарта.
10 ...слово «горожанин» было ругательным, а его местожительство... служило еще одной мишенью для нападок его неприятелей. — Дом Блэкмора находился в Чипсайде, районе в лондонском Сити, который в кон. XVII в. был торговой частью Лондона — местом обитания купцов, которых лондонская знать презрительно называла «горожанами» (citizens), то есть торговцами, людьми неблагородного звания. Известно, что Дж. Драйден в предисловии к «Преданиям...» насмехался над Блэкмором, называя его «городским бардом или рыцарем-эскулапом» («the City bard or knight physician») (Dryden 1700: XXVIII). В своем «Словаре...» СД приводит следующее определение слова «горожанин»: «Городской житель, торговец, человек неблагородного звания» (см.: Johnson 1755/1: сл. ст. «Citizen»).
11 ...из благородных побуждений поставить стихи на службу добродетели. — СД намекает на представление Блэкмора о главном назначении поэзии — служить религии и праведности, — которое он излагает в предисловии к поэме «Принц Артур» («Prince Arthur»; 1695):
Несомненная цель всей поэзии — внушить людям правильные и справедливые представления о религии и праведности, помочь их разумному намерению сдержать неуемный аппетит и неистовые страсти, подчинив их жизнь правилам и закону истинной мудрости, тем самым способствуя общему благу человечества.
Blackmore 1695: VI

530
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
12 ...пока не вышел в свет (в 1699 году) его «Принц Артур», поэма в десяти книгах... — В изд. 1781 г. в этом месте вкралась ошибка, устраненная в изд. 1783 г.: героическая поэма Блэкмора «Принц Артур» была опубликована в 1695 г. (см.: Johnson 1783/3: 68). См. также прид. примеч.
13 ...«урывками, между делом ~ а то и на ходу, во время уличных прогулок». — СД цитирует предисловие Блэкмора к поэме «Король Артур» (см. о ней ниже, примеч. 21), в котором он пишет о причинах огрехов и недоработок, встречающихся в «Принце Артуре» (см.: Blackmore 1697: V).
14 ...сочинять «под стук колес своей кареты». — В оригинале: «to the rumbling of his chariot-wheels». Это неточная цитата из стихотворного пролога, написанного Дж. Драйденом для комедии Дж. Ванбру «Пилигрим» («The Pilgrim»; 1700) — прозаической адаптации одноименной комедии Дж. Флетчера (1647): «At leisure hours in Epic Song he deals, | Writes to the rumbling of his Coaches Wheels» (Is 41—42) — «В часы досуга он балуется эпической песней, | Строча ее под стук колес своей кареты».
15 ...«За свою жизнь прочитал очень мало стихов, а за предыдущие пятнадцать лет не написал и сотни строк, если не считать единственного латинского стихотворения в знак похвалы другу за его книгу». — СД вольно цитирует предисловие к поэме «Король Артур» (см.: Blackmore 1697: V). Латинские стихи, о которых говорит Блэкмор, были напечатаны в медицинском трактате Уильяма Коула «Новая гипотеза, объясняющая симптомы перемежающейся лихорадки» («Nova Hypothesis ad explicanda febrium intermittentium symptomata»; 1693).
16 Пусть я круке владыки стихотворческой компании и не прикладывался ~ в зону их торговли я незаконно не вторгался и контрабандой товары, которыми они торгуют, не провозил. — СД неточно цитирует предисловие Блэкмора к поэме «Король Артур» (см.: Blackmore 1697:1—II).
17 ...критика в виде занудных, мелочных замечаний Денниса... не замедлила появиться. — Под «замечаниями Денниса» имеются в виду «Заметки о книге под названием “Принц Артур, героическая поэма”» («Remarks on a Book Entituled “Prince Arthur, An Heroick Poem”»; 1696). О Джоне Деннисе см. примеч. 56 к жизнеописанию Коули и примеч. 67 к жизнеописанию Смита.
18 ...одобрительный отзыв Локка и восторженный отклик Молинью, содержащиеся в их опубликованной переписке. Особенное наслаждение Молинью доставила песня Мопаса, помещенная в конце этого жизнеописания. — СД ссылается на статью Э. Кэпписа из «Biographia Britannica», в которой цитируется переписка Дж. Локка с У Молинью (Молинё), ирландским философом, о Р. Блэкморе (см.: ВВ 1780/2: 328,333). Восторженный отзыв У Молинью содержится в его письме к Дж. Локку от 27 мая 1697 г.:

Приложения. Примечания. Блэкмор
531
Мистер Чёрчил оказал мне любезность, подарив «Короля Артура» сэра Ричарда Блэкмора. До этого я уже читал «Принца Артура», и читал с восхищением, и должен сказать, что это новое сочинение его отнюдь не умаляет. По сравнению с Блэкмором все наши английские поэты (кроме Милтона) — это просто сочинители баллад. Когда вышла его первая поэма, я написал ему через мистера Чёрчила о том, что, по моему разумению, судя по многим штрихам в его «Принце Артуре», в особенности по песне Мопаса, он мог бы исполнить пре- изрядную философическую поэму.
Locke, Molyneux 1742: 172
19 ...«возвысившись до героя, человек порой себя роняет». — В оригинале: «raises a hero often sinks the man» — неточная цитата из «Опыта о человеке» А. Поупа: «And all that rais’d the hero, sank the man» (Bk IV, In 294); cp. в пер. В.Б. Микушевича: «И человек в герое каждом пал».
20 ...превозносил Денниса как «соперника Буало, равного ему по стихотворству и превосходящего по критическому разумению». — СД неточно цитирует предисловие Блэкмора к эпической поэме «Альфред» («Alfred, An Epick Роет»; 1723) (см.: Blackmore 1723а: II). Р. Лонсдейл отмечает, что Блэкмор был одним из подписчиков «Оснований критики...» («The Grounds of Criticism...»; 1704) Дж. Денниса и состоял с ним в переписке в 1716 г.; Деннис, в свою очередь, защищал Блэкмора от насмешек А. Поупа (см.: Johnson 2006/3: 328).
21 ...через два года (в 1697-м) выпустил в свет «Короля Артура» ~ стал одним из лейб-медиков короля Вильгельма и был удостоен рыцарского титула, вкупе с золотой цепью и медалью. — Героическая поэма «Король Артур» («King Arthur: An Heroick Poem»), в аллегорической форме прославляющая Вильгельма III как главного защитника протестантизма, вышла ровно в тот день, когда Блэкмор был посвящен в рыцари, — 18 марта 1697 г. Получение придворного чина лейб-медика (physician-in-ordinary) в описываемое время в Англии предполагало годовой доход в размере 2000 фунтов. В 1708 г. Блэкмор стал одним из лейб-медиков королевы Анны.
22 ...«не бахвальства ради будет сказано, но его вклад в продолжение рода Ган- новеров был весьма заметным». — СД неточно цитирует посвящение принцу Ганновера Фредерику, предваряющее поэму Блэкмора «Альфред» (см.: Blackmore 1723а: V).
23 ...опубликовал «Переложение Книги Иова» вкупе с изложением некоторых других частей Писания. — Речь идет о сочинении Блэкмора «Paraphrase of the Book of Job», в которое вошли переложения пяти псалмов Давида из Псалтири (2,8,103,114

532
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
и 148), «Оплакивание Давидом смерти Саула и Ионафана» (парафраз гл. 2 из Второй книги Царств) и переложение фрагментов глав 14, 34, 40, 52, а также главы 53 (целиком) из Книги пророка Исаии. В 1721 г. Блэкмор опубликовал «Новый перевод псалмов, приспособленный к исполнению в храме» («New Version of the Psalms, Fitted to the Tunes used in Churches»). См. также ниже, примем. 59.
24...Драйден, который... постарался выставить его на посмешище в «Прологе». — СД ссылается на пролог Дж. Драйдена к комедии «Пилигрим» (стк 16—53). См. также выше, примем. 14.
25 ...высказав в своем предисловии к «Принцу Артуру» большинство из тех претензий к драматическим писателям... — Недовольство Блэкмора вызывало несоответствие сочинений современных ему драматических писателей истинному назначению поэзии, которое он видел в «изображении порока как самого отвратительного, что есть в мире, и добродетели как всего самого желанного»:
Я полагаю справедливыми упреки в адрес этих, с позволения сказать, поэтов, чье остромыслие совершенно бесполезно; но, по моему разумению, осуждению подлежат и те, кто употребляет свое остромыслие против религии, разрушая добродетель и добронравие.
Blackmore 1695: V
26 ...которые впоследствии предъявил им Колльер... — СД имеет в виду сочинение Дж. Колльера «Обозрение царящих на английской сцене безнравственности и нечестивости» (см. о нем примем. 272 к жизнеописанию Драйдена и примем. 11 к жизнеописанию Конгрива).
27 ...постаралсярасположить к себе хотя бы одного доброжелателя своим предисловием к «Королю Артуру»... — СД ссылается на суждения Блэкмора об изменениях в английской драматургии, высказанные им в предисловии к «Королю Ар- туру»:
И хотя эти вредные веяния в поэзии всё еще имеют место, нанося урон религии и добронравию, всё же я не сомневаюсь, что если в английском народе проснется былой вкус к благочестию, то большинство писателей из тех, кому еще недавно во времена распущенности и порока рукоплескали, будут с возмущением и презрением отвергнуты как позорящие Мельпомену и подрывающие общественное благо.
Blackmore 1697: VI—VII

Приложения. Примечания. Блэкмор
533
28 ...благодаря тому, что... он не постеснялся рассыпаться в похвалах перед «Невестой в трауре», ему удалось перетянуть на свою сторону Конгрива. — СД ссылается на предисловие Блэкмора к «Королю Артуру», в котором он отмечает:
Уже после того, как я написал вышесказанное [о современной драматургии], я увидел трагедию «Невеста в трауре», и я не могу не отозваться о ней. Эта поэма, по моему мнению, совершенно заслуженно получила всеобщее одобрение как самая совершенная трагедия, написанная в этом столетии.
Blackmore 1697: VII
О трагедии У Конгрива «Невеста в трауре» см. примеч. 24 к жизнеописанию Конгрива.
29 В тот же год он опубликовал предерзкую «Сатиру на остромыслие», заставив поэтов сплотиться против обидчика и вызвав на себя шквал пасквилей и насмешек со всех сторон. — Речь идет о сатирической поэме Блэкмора «Satyre against Wyt» (1700), в которой Блэкмор парировал нападки С. Гарта, содержавшиеся в его «Диспенсарии» (см. примеч. 4 и 11 к жизнеописанию Гарта) — напр., упоминание о «городском барде» («the City Bard») в песни V, которое затем подхватил Дж. Драй- ден (см. выше, примеч. 10). Коллективным ответом на публикацию «Сатиры...» Блэкмора стал сборник «Хвалебных стихов автору двух Артуров и сатиры против остромыслия» («Commendatory Verses, on the Author of the Two Arthurs, and the Satyr against Wit»; 1700), с которым выступили его оппоненты: С. Гарт, Т. Браун, Р. Стил и др. Ответным «выстрелом» сторонников Блэкмора стали «Хулительные стихи... об авторе двух Артуров» («Discommendatory Verses... on the Author of the Two Arthurs»; 1700).
30 ...опозорил себя заявлением о том, что истинные законодатели национального вкуса — вовсе не поэты, а знать и влиятельные особы, пусть не самые остроумные и праведные. — В «Сатире на остромыслие» (см. пред, примеч.) Блэкмор призвал поэтов-аристократов — Сомерса, Дорсета, Шеффилда, Монтегю и других, — чтобы те приложили силы и расправились с «национальным бедствием — остромыслием» («То regulate the Nations Grievance, Wit») (стк 182—188).
31 ...он предлагает учредить «Банк для остромыслия». — В оригинале: «Bank of Wit». СД отсылает к образу из «Сатиры на остромыслие» Блэкмора: «Let us erect а Bank for Wit and Sense» (In 226) — «Давайте учредим банк для Остроумия и Разума».
32 Справедливо пеняя Драйдену на допущенные ляпсусы, Блэкмор в этой поэме признаёт его силу, но уже в следующем издании хвала была снята... — Имеется в

534
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
виду критическое суждение Блэкмора о Дж. Драйдене, переходящее в похвальное слово поэту, в издании «Сатиры...» 1700 г.:
Into the melting Pot when D-n comes,
Когда в тигель вливается Д-н,
What horrid Stench will rise, what noisome Fumes?
Сколько вони и грязных испарений поднимается!
How will he shrink, when all his leud Allay
Что останется от него после выплавки And wicked Mixture shall be purgd away? <...>
И очищения от вредных примесей? <...>
But what remains will be so pure, ’twill bear
Остаток будет столь чистым, что он выдержит Th’ Examination of the most severe.
Любое, самое пристальное изучение.
Ls 206—209,216—217
Последнее двустишие было снято при публикации поэмы в «Сборнике стихотворений на различные темы» («А Collection of Poems on Various Subjects»), изданном в 1718 г. Cp. поэтический перевод этих строк в жизнеописании Драйдена (кн. 1, с. 303 наст. изд.).
33 ...в 1705 году он опубликовал «Элизу» в десяти книгах. — Речь идет об эпической поэме Блэкмора «Элиза» («Eliza: An Epick Роет»; 1705), действие которой разворачивается во времена Англо-испанской войны 1585—1604 гг.
34 ...«сошла с печатного станка мертворожденной». — В оригинале: «dropped <...> dead-born from the press». СД цитирует поэму А. Поупа «Эпилог к сатирам» («Epilogue to the Satires»; 1738): «All, all but truth, drops dead-born from the press» (Bk II, In 226) — «Всё, всё, кроме правды, сходит мертворожденным с печатного станка».
35 Джейкоб говорит, «рукопись была поправлена и отредактирована для следующего оттиска»... — СД ссылается на «Летопись поэтов» Дж. Джейкоба (см.: Jacob 1723: 10).
36 ...он написал поэму о клубе «Кит-Кэт»... — «Кит-Кэт» — знаменитый клуб вигов (см. примеч. 15 к жизнеописанию Гарта); поэма Блэкмора под названием «Клуб котов» («The Kit-cats») вышла в 1708 г.
37 «Совет поэтам, как поздравить герцога Мальборо». — СД имеет в виду стихотворение Блэкмора «Совет поэтам. По случаю блестящей победы во Фландрии армии Ее Величества под командованием герцога Мальборо» («Advice to the Poets:

Приложения. Примечания. Блэкмор
535
Occasion’d by the Wonderful Success of Her Majesty’s Arms, under the Conduct of the Duke of Marlborough in Flanders»; 1706), посвященное победоносной для Англии битве при Рамильи. См. также примем. 41 к жизнеописанию Прайора.
38 ...он написал еще одну поэму — «Совет вышивальщику гобеленов». — В оригинале: «Advice to a Weaver of Tapestry». Речь идет о поэме Блэкмора «Наставления Ван дер Бэнку. Продолжение “Совета поэтам”» («Instructions to Vander Bank: A Sequel to the Advice to the Poets»; 1709), посвященной Джону Вандербэнку-старшему [sic\] (John Vanderbank Senior), изготовителю гобеленов и портретисту.
39 ...но словам Фентона, с писателями, подвизавшимися на ниве «Советов живописцам», было раз и навсегда покончено. — СД ссылается на утверждение Э. Фентона, которое тот сделал в издании «Сочинения Эдмунда Уоллера, эксвайра, в стихах и прозе» («The Works of Edmund Waller, Esq., in Verse and Prose»; 1729): «<...> один из наших поэтов опозорил жанр “Совета живописцу”, которому подражал Уоллер, [тем, что] низвел его от карандаша до Вандербэнкова станка» (Fenton 1729: LVIII). См. также примем. 27 к жизнеописанию Фентона.
Поэму Блэкмора «Наставления Вандер Бэнку. Продолжение “Совета поэтам”» (см. пред, примем.) Р. Стил высмеял в газете «The Tatler» (1709. № 3), но вскоре принес автору свои извинения (см.: Johnson 2006/3: 330). Впоследствии СД писал о моде на подобные стихи (советы поэтам, живописцам и проч.) в своей газете «The Rambler» (1751. №121).
40 ...Блэкмор опубликовал «Творение, философическую поэму», включенную, по моей рекомендации, в недавнее издание. — Сочинение Блэкмора «Творение. Философическая поэма, доказывающая существование и Промысел Божий» («Creation: A Philosophical Poem Demonstrating the Existence and Providence of a God») было опубликовано в 1712 г. Дж.Б. Хилл ссылается на письмо Блэкмора от 10 сентября 1708 г., в котором тот отмечает: «Я завершил философическую антиатеистическуто поэму. Я назвал ее “Творением” в семи книгах. Друзья льстят мне, говоря, что ничего лучше я не писал» (цит. по: Johnson 1905/2: 242). Это единственное произведение Блэкмора, которое СД включил в антологию «Английские поэты».
41 ...хвалебный отклик Аддисона на эту поэму («Spec.», 339)... — СД имеет в виду отзыв Дж. Аддисона, содержащийся в номере «The Spectator» от 29 марта 1712 г.:
Я <...> не могу не упомянуть недавно появившуюся поэму «Творение». Это сочинение было задумано с таким добродетельным намерением и исполнено с таким изрядным мастерством, что оно заслуживает именоваться одним из самых полезных и благородных произведений нашей английской поэзии. Читателя приятно удивит, что глубины философии в этой поэме представлены жи¬

536
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
во и поэтически искусно, а мощь разума соединена с неспешной красотой воображения.
Впоследствии Аддисон еще раз упомянет эту поэму в № 543 газеты (от 22 ноября 1712 г.).
42 ...«по красоте стихосложения эта философическая поэма сравнима с Лукре- циевой, а по силе и твердости разумения бесконечно превосходит оную». — СД цитирует «Заметки о переводе мистером Поупом Гомера» Дж. Денниса (см.: Dennis 1943/2: 120) — первого критика, сравнившего «Творение» Блэкмора с поэмой «О природе вещей» Лукреция. Многие современники Блэкмора называли «Творение» прижизненной классикой (см.: Johnson 2006/3: 330).
43 Всё время, пока Блэкмор трудился над ней ~ не наберется и тридцати строк в их первоначальном виде. — Дж. Босуэлл в «Жизни Сэмюэла Джонсона» отмечает, что в беседе 27 октября 1769 г. СД заявил, что «Блэкмору помогали разные остро- мыслы: Филипс с одной строчкой, Тикелл с другой, вот так, с их помощью и при содействии других поэма и была написана» (цит. по: Boswell 1934—1950/2: 107— 108). Сам Блэкмор в поэме «Совет поэтам» писал, что стихотворцы должны общими усилиями восславить победу при Рамильи (см. выше, примеч. 37): «Let many Master Bards their force unite, | And with Confederate Fire a Song Heroic write» (Is 220— 221) — «Пусть многие умелые поэты сложат воедино силы | И напишут в духе содружества героическую песнь».
44 ...вдвоем с мистером Хьюзом затеял издание « The Lay Monastery»... — Блэкмор начал печатать газету «The Lay-Monk» [sicl] (букв. — «Монах-мирянин») в ноябре
1713 г., после того как Р. Стил прекратил издание «The Guardian» (см. примеч. 113 к жизнеописанию Аддисона); всего вышло 40 выпусков (последний — 15 февраля
1714 г.), которые впоследствии были собраны в сборник «Монастырь мирян» («The Lay-Monastery»; 1714). Под «Хьюзом» здесь подразумевается поэт Джон Хьюз, который отвечал за пятничные выпуски.
45 ...некто мистер Джонсон... весьма зауряден, а по исполнению — безыскусен... — Джонсоноведы (в частности, Р. Лонсдейл — см.: Johnson 2006/3: 331) полагают, что СД, обожавший истории про своих тезок и однофамильцев, в данном случае упивается самоиронией, цитируя пассаж про «ослепительного светоча» из эссе Блэкмора (см. также ниже, примеч. 47).
46 ...подобно Горацию, он может простить автору изрядного сочинения некоторые недостатки, справедливо объясняя их несовершенством человеческой природы, неспособной создать непогрешимые творения. — Блэкмор ссылается на трактат Горация «Искусство поэзии»:

Приложения. Примечания. Блэкмор
537
Есть, однако, ошибки, которым прощать мы готовы;
Ведь не всегда и струна послушна желанью и пальцам:
Звука низкого ждешь, а она забирает повыше.
Да и лук не всегда попадает туда, куда метил.
Если большая часть творенья блестяща, к чему мне Малых пятен искать, небрежностью только разлитых Иль неизбежных в природе людской?
347—352. Пер. АЛ. Фета
47 Первым я назову мистера Джонсона ~ если берется за перо, то не для славы, а к радости друзей. — СД цитирует дифирамб своему однофамильцу, напечатанный в газете «The Lay-Monk» (1714. № 8—10), не скрывая при этом самоиронии (см. выше, примеч. 45). Предположительно, в строчках про критика, накидывающегося на превосходную драму, содержится намек на Дж. Денниса, раскритиковавшего трагедию Дж. Аддисона «Катон» (см. примеч. 89 к жизнеописанию Аддисона).
48 ...все остальные «монахи-миряне» рядом с ним — просто карлики ~ впоследствии вышли отдельным томом под названием «Продолжение “The Spectator Y — «Монахи-миряне» — в оригинале: «Lay Monks»: это словосочетание представляет каламбур СД, указывающий одновременно на подзаголовок газеты (см. выше, примеч. 44) и на литератора (см. пред, примеч.). В действительности же указание СД на подзаголовок «Продолжение “The Spectator”» («А Sequel to “The Spectator”») ошибочно, поскольку в сборнике «Монастырь мирян» он отсутствует (см.: Johnson 2006/3: 331).
49 Что до действенной причины, то остромыслие обязано своим происхождением необыкновенному и своеобразному темпераменту ~ среди остромыслов не бывает двух одинаковых. — СД цитирует эссе Блэкмора «Об остромыслии» («Ап Essay upon Wit») из сборника «Опыты о нескольких предметах» (см.: Blackmore 1716— 1717/1: 193—194); курсив СД.
50.. .книга, называемая «Сказкой бочки». — См. примеч. 42 и 44 к жизнеописанию Свифта.
51 Иные остроумцы в своих книгах ~ смогут те, кто более всего знаком с их нравами. — СД цитирует эссе «Об остромыслии» (см.: Blackmore 1716—1717/1: 217—218).
52 В другом месте Блэкмор с неподдельным ужасом отзывается о «безбожнике»... — СД ссылается на «Опыты о нескольких предметах» Блэкмора (см.: Blackmore 1716—1717/2: 270).
53.. .Поуп, объявивший вознаграждение тому, кто откроет имя оклеветавшего его пасквилянта... впоследствии сделался заклятым врагом Блэкмора. — Речь идет о

538
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
«Римско-католическом переводе первого псалма» («А Roman Catholick Version of the First Psalm»; 1716), приписываемом А. Поупу; последний свое авторство публично не признал, однако СД не сомневается, что это сочинение принадлежит именно ему (см.: Johnson 2006/3:332). В письме от 20 июня 1716 г. А. Поуп сообщал Дж. Свифту: «Меня начинают раздражать “Псалмы Давида” (виной тому те недоброжелатели, что напечатали под моим именем один скандально известный перевод)» (Pope 1751— 1760/9:11). Блэкмор и Деннис перевод не одобрили, и впоследствии затаивший обиду Поуп несколько раз высмеивал Блэкмора в своих сочинениях.
54 ...несколькораз публиковал свой опус, ничего в нем не меняя, сначала в «The Lay Monastery», затем в «Опытах»... — Согласно Р. Лонсдейлу, в газете «The Lay-Monastery» в 1714 г. воспроизводились фрагменты, почти идентичные будущему «Опыту о сплине» (см.: Johnson 2006/3: 332).
55 ...в предисловии к «Медицинскому трактату о сплине». — Речь идет о предисловии к сочинению Блэкмора «Трактат о сплине и парах, или О предрасположенности к ипохондрии и истерии; вкупе с тремя рассуждениями о природе и лечении разлива желчи, приступов меланхолии и паралича» («А Treatise of the Spleen and Vapours; or, Hypocondriacal and Hysterical Affections: With Three Discourses on the Nature and Cure of the Cholick, Melancholy, and Palsies»; 1725), в котором он ссылается на свой «Опыт о сплине» и в которое включает некоторые выдержки из него (см. Blackmore 1725: XVIII—XIX). Кроме того, в приложении к трактату перепечатан и текст «Опыта о сплине», впервые опубликованный в 1717 г. (см.: Ibid.: 216—284).
56 Как сплин, помешательство и потеря рассудка ~ не свободен полностью от той или иной нелепой смеси. — СД цитирует «Опыт о сплине» («Ап Essay upon the Spleen») из второй части «Опытов...» Блэкмора (см.: Blackmore 1716—1717/2: 232— 233).
57 ...избрали в лицензиары Коллегии врачей, а вскоре... назначили цензором. — Вплоть до 1860 г. в лицензиары (Elect) избирались восемь членов Королевской коллегии врачей; их обязанностью было выдавать лицензии на врачебную практику, а также они имели право выбирать из числа своих соратников президента колледжа. О цензорах (Censor) см. примеч. 14 к жизнеописанию Гарта.
58 ...написана новая поэма об «Искуплении» ~ написал «Природу человека» в трех книгах... — СД ссылается на поэмы Блэкмора «Искупление» («Redemption»; 1722) и «Природа человека» («The Nature of Мал»; 1711).
59 ...так и не был допущен в святая святых, где безраздельно властвуют Брэди с Тейтом. — Речь идет о самом популярном ритмизованном переводе Книги Псалтирь, выполненном Н. Брэди и Н. Тейтом в 1696 г.; именно он признавался канони¬

Приложения. Примечания. Блэкмор
539
ческим в Англиканской церкви вплоть до нач. XIX в., несмотря на наличие нескольких других переводов Псалтири — таких как, в частности, «Новый перевод псалмов, приспособленный к исполнению в храме», осуществленный Блэкмором (см. также выше, примеч. 23).
60 ...восславил в двенадцати книгах своего «Альфреда» (в 1723 году). — Поэма Блэкмора «Альфред» (см. выше, примеч. 20) посвящена королю Альфреду Великому. Ее предваряет пространное предисловие, в котором автор рассуждает о превосходстве в эпической поэме христианских мотивов над языческими (см.: Blackmore 1723а: I-XLVIII).
61 ...и о черной оспе, и об инокуляции, рьяным противником которой он всегда выступал, и о воспалении легких,, и о сплине, и о подагре, и о ревматизме, и о золотухе, и о водянке, и о разлитии желчи, и о камнях,> и о диабете, и о чуме. — Р. Шилз в «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5: 187) перечисляет семь медицинских трудов Блэкмора, которые были опубликованы в 1721—1727 гг.:
• «Трактат о чуме, предваряемый описанием вредоносных лихорадок, в двух частях; в продолжение анализа природы этих заболеваний и метода лечения» («А Discourse on the Plague, with a preparatory Account of Malignant Fevers, in Two Parts; Continuing an Explication of the Nature of Those Diseases, and the Method of Cure»; 1720);
• «Трактат о черной оспе в двух частях, содержащий описание природы и нескольких видов этого заболевания, вкупе с надлежащими методами лечения, а также рассуждение о новой практике инокуляции» («А Treatise on the Small-Pox, in Two Parts; Containing an Account of the Nature, and Several Kinds of that Disease; with the Proper Methods of Cure; and a Dissertation upon Modern Practice of Inoculation»; 172<3>);
• «Трактат о видах воспаления легких и других заболеваниях грудной клетки и легких» («А Treatise on Consumptions, and Other Distempers Belonging to the Breast and Lungs»; 1724);
• «Трактат о водянке, вздутии живота, разлитии желчи, камнях и диабете» («Dissertation on a Dropsy, a Tympany, the Jaundice, the Stone, and the Diabetes»; 1727) - ит.д.
В описываемое время инокуляция (заражение путем введения небольшого количества вредоносного биологического материала) как раз входила в моду благодаря, в

540
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
частности, леди Мэри Уортли Монтегю (Mary Wortley Montagu; 1689—1762), которая познакомилась с этой практикой во время путешествия в Турцию, так что Блэкмор не случайно включил в свой «Трактат о черной оспе» «Рассуждение о новой практике инокуляции» (см. выше, примеч. 8).
62 ...подобно одноименному сочинению господина Бэкона... — Блэкмор ссылается на трактат Ф. Бэкона «Собрание апофегм, новых и древних» («А Collection of Apophthegms, New and Old»; 1625). СД в своем «Словаре...» определяет «афоризм» как «максиму, посылку, изложенную кратко, лапидарно» (см.: Johnson 1755/1: сл. ст. «Aphorism»), а «апофегму» как «яркое спонтанное изречение» (Ibid.: сл. ст. «Apophthegm»).
63 Что принадлежит до этой книги афоризмов ~ сентенциями, которыми нас ежедневно угощают за беседой люди умные и ученые. — СД цитирует отрывок из предисловия Блэкмора к «Трактату о черной оспе» (см.: Blackmore 1723b: XXIII).
64 Некоторые господа повели себя по отношению ко мне злонамеренно ~ из кабинетного схоласта, обремененного грузом путаных познаний. — Цитата из предисловия Блэкмора к «Трактату о видах воспаления легких и других заболеваниях грудной клетки и легких» (см.: Blackmore 1724: XVIII—XIX).
65 ...писал книги на совсем другие темы, например, «Достоверную и беспристрастную историю заговора в 1695 году против светлейшего короля Вильгельма». — Речь идет о сочинении Блэкмора «А True and Impartial History of the Conspiracy Against the Person and Government of King William III, of Glorious Memory, in the Year 1695», опубликованном в 1723 г. и посвященном описанию заговора шотландского якобита сэра Джорджа Барклая (George Barclay; ок. 1636—1710) с целью убийства короля Вильгельма III в 1696 г.
66 ...«Справедливые суеверия против арианской гипотезы» и «Современные ариа- не без маски». — Оба названных сочинения Блэкмора против ариан — «Just Prejudices against the Arian Hypothesis» и «Modern Arians Unmasked» — были написаны в 1721 г. и связаны с осуждением так называемой «арианской ереси» — учением александрийского священника Ария о неравенстве Сына Божия с Богом Отцом. На Вселенском соборе в Никее (325 г.) ересь Ария была осуждена, и в Константинополе (381 г.) был установлен церковный догмат о единосущии Бога Отца и Сына и составлен Символ Веры. Однако спор сторонников и противников Ария продолжался вплоть до XVII в.
67 ...«Естественная теология, или Моральный долг, изучаемый сверх теологии позитивной; вкупе с некоторыми наблюдениями над желанностью и необходимостью сверхъестественного Откровения». Это его последнее опубликованное сочинение. — Трактат Блэкмора «Natural Theology; or, Moral Duties Considered apart from

Приложения. Примечания. Блэкмор
541
Positive; With Some Observations on the Desirableness and Necessity of a Supernatural Revelation» увидел свет в 1728 г.
68 «Выдающийся проповедник, или Опыт о божественном красноречии». — Речь идет о сочинении Блэкмора «Выдающийся проповедник, или Как стать проповедником. Опыт о божественном красноречии» («The Accomplished Preacher; or, An Practice of Preaching. Essay on Divine Eloquence»), которое было опубликовано посмертно, в 1731 г.
69 Умер Блэкмор 8 октября 1729 года. — В действительности Блэкмор умер 9 октября 1729 г., на что указывает Р. Шилз в «Жизнеописаниях...» (см.: LPGBI 1753/5: 184—185). Источник ошибки СД — статья о Блэкморе во втором издании «Bio- graphia Britannica» (см. выше, примеч. 2).
70 Блэкмор довольствовался первыми проблесками воображения, не обременяя себя дальнейшими поисками. — В изд. 1783 г. после этих слов следует еще одна фраза: «В его сочинениях с трудом можно отыскать хотя бы одну строчку, выделяющуюся среди прочих» (Johnson 1783/3: 94).
71 Такому мастерству мог бы поучиться и сам Поуп в пору создания своих «Нравоучительных опытов»... — См. примеч. 348 к жизнеописанию Поупа.
72 ...не посчитай он для себя зазорным снизойти до Блэкмора. — Согласно Р. Лонсдейлу, СД проявляет большую смелость,намекая на то, что Блэкмор мог составить конкуренцию Поупу в искусстве философского рассуждения в стихах. Во всяком случае, судя по жизнеописанию Поупа, похвала СД в адрес поэмы Блэкмора «Творение» (см. выше, примеч. 40) могла быть вызвана его желанием увидеть в последней положительную альтернативу «Опыту о человеке» (см.: Johnson 2006/3: 334). В целом, попытка подобного сравнения не кажется неожиданностью у СД: в жизнеописаниях он не раз говорит о превосходстве веры над литературой (см., напр., в жизнеописании Уоллера — кн. 1, с. 218 наст. изд.).
73 Дрожащие утишил семена... — В оригинале: «jarring seeds» — букв.: «вибрирующие (вариант пер.: дребезжащие) семена». Предположительно это отсылка к трактату Роберта Бойла «Скептичный химик» («The Sceptical Chymist»; 1661), в котором автор развивает идею, что весь мир состоит из атомов и pix соединений, пребывающих постоянно в движении.
74 Чему с отрадою Артур внимал ~ А лишнее убило 6 образ сей. — СД цитирует поэму «Принц Артур» (кн. IV, стк 71—150) — тем самым, по мнению Р. Лонсдейла, показывая, что эпические поэмы Блэкмора осмеивали только те, кто никогда pix не читал (см.: Johnson 2006/3: 334).

542
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ФЕНТОН
FENTON
Главным источником биографических данных о Фентоне СД послужила статья Ф. Николса в справочнике «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 50— 52).
1 ...жизнеописание Элайши Фентона... — В изд. 1781 г. имя Элайджи Фентона дано в транскрипции «Elisha» (Элайша). Р. Лонсдейл предполагает, что СД воспроизвел написание имени поэта по титульной странице сборника «Поэтическая смесь, переводы и подражания» («Miscellaneous Poems, Translations and Imitations»), опубликованного А. Поупом в 1722 г. (см.: Johnson 2006/3: 335).
2 Родился Фентон близ Ньюкасла в Стаффордшире... — По уточненным данным, Фентон родился 20 мая 1683 г. в поместье Шелтон-Олд-холл (Shelton Old Hall) вблизи торгового города Ньюкасл-под-Лаймом (Newcastle-under-Lyme), графство Стаффордшир на севере Англии.
3 ...затем в Кембридж... — Фентон учился в колледже Иисуса в 1700—1704 гг. (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 50; BD 1812/1.1: 235).
4 ...не желая связывать себя присягой, которая, тем не менее, была необходимым условием признания пригодности для гражданского служения... — СД имеет в виду присягу верности монарху (Oath of Allegiance), которую все выпускники университета были обязаны давать при окончании; такая присяга была необходимым условием получения степени. Р. Лонсдейл отмечает, что во время учебы в Кембридже Фентон «следовал принципам, далеким от политики правительства, что и послужило причиной отказа в предоставлении ему церковного сана» (Johnson 2006/3:335).
5 ...Фентон очутился в положении... обыкновенного смертного... — Называя Фентона «обыкновенным смертным» («а commoner of nature»), СД ссылается на реплику Антония из пьесы Дж. Драйдена «Всё за любовь»: «Гт now turned wild, a commoner of nature; | Of all forsaken, and forsaking all» (act I, sc. 1) — «Я ныне одичал, стал обыкновенным смертным, | Все покинули меня, и я покинул всех» (см.: Johnson 1905/2:258). О пьесе «Всё за любовь» см. примеч. 138 к жизнеописанию Драйдена.
6 ...не позволил себе ничего низкопробного или постыдного. — СД указывает на возможные негативные последствия отказа Фентона принести присягу верности (см. выше, примеч. 4), а также его позиции неприсягателя, которых, впрочем, Фентон сумел избежать. СД определял «неприсягателя» (non-juror) как «человека, который полагает, что Иаков II был низложен несправедливо, и потому отказывается приносить присягу верности сменившим его монархам» (Johnson 1755/2: сл. ст.

Приложения. Примечания. Фентон
543
«Non-juror»). О неприсягателях см. примем. 27 к жизнеописанию Конгрива, а также ниже, примем. 10.
7 Одно время он служил секретарем у Чарлза, графа Оррери в бытность последнего во Фландрии... — СД упоминает Чарлза Бойла, 4-го графа Оррери, полковника одного из пехотных полков, сражавшегося под командованием Мальборо в 1709 г. СД опирается на сведения из статьи Ф. Николса (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 50); однако, согласно Р. Лонсдейлу, Фентон в действительности не служил у того в должности секретаря (см.: Johnson 2006/3: 336).
8 ...был наставником его юного отпрыска... — Речь идет о Джоне Бойле (впоследствии — 5-м графе Оррери), единственном сыне Чарлза Оррери; последний был дружен со многими писателями, в том числе с Дж. Свифтом, А. Поупом и СД (см. также примем. 10 к жизнеописанию Дорсета).
9 ...посулы мистера Сент-Джона, пообещавшего ему более почетное место. — Известно, что Генри Сент-Джон, 1-й виконт Болингброк, в действительности ничего не сделал для Фентона (см.: Johnson 1905/2: 258).
10 Будучи неприсягателем... — Имеется в виду отказ Фентона присягать королю Вильгельму III и его супруге и соправительнице Марии II (см. выше, примем. 6).
11 ...он рассыпался в похвалах и благодарности королеве Анне и очень щедро и горячо превозносил герцога Мальборо... — СД ссылается на «Оду солнцу на Новый год» («Ode to the Sun, for the New-Year»; 1707) Фентона, написанную в честь королевы Анны и известного военачальника Джона Черчилла, которому королева пожаловала в 1702 г. титул 1-го графа Мальборо; и его же стихотворение «К королеве, по случаю дня рождения Ее Величества» («То the Queen, On Her Majesty’s Birth Day»; 1712).
12 Посвятив... элегическую пастораль маркизу Блэнфорду... — СД имеет в виду элегию Фентона «Флорелио» («Florelio»; 1708), написанную на смерть Джона Чёр- чилла, маркиза Блэнфорда — единственного сына герцога Мальборо, умершего в 1703 г.
13 Его дружба с Сатерном и Поупом запечатлена в нескольких памятниках. — СД ссылается на «Послание к мистеру Сатерну. Писано в Кенте, 28 января 1711 года» («Ап Epistle to Mr. Southern. From Kent, Jan. 28, 1710/11»; 1711) и на хвалебное стихотворение «К мистеру Поупу, в подражание греческой эпитафии Гомеру» («То Mr. Pope, In Imitation of a Greek Epitaph on Homer») по случаю перевода «Илиады»; последнее впервые было напечатано в качестве предваряющего посвящения в «Сочинениях» («The Works») А. Поупа в 1717 г. (см.: Johnson 2006/3: 337).
14 В1707году Фентон опубликовал собрание стихов. — По мнению Дж.Б. Хилла, это ошибка или опечатка в тексте оригинала; правильно — в 1717 г., поскольку речь

544
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
идет о сборнике «Несколько стихотворений на случай» («Poems on Several Occasions»), отпечатанном в издательстве Бернарда Линтота (см.: Johnson 1905/2: 259). Однако Р. Лонсдейл полагает, что СД имеет в виду другой сборник, изданный Фентоном, — «Оксфордская и кембриджская поэтическая смесь» («Oxford and Cambridge Miscellany Poems»), вышедший, впрочем, не в 1707-м, а в 1708 г. (см.: Johnson 2006/3: 337).
15 В ответ на просьбу Крэггза, новоиспеченного государственного секретаря (это было году в 1720-м), подыскать ему ментора... Поуп порекомендовал ему Фентона... — Об этой рекомендации (в качестве литературного ментора) Поуп сообщал в письме Фентону от 5 мая 1720 г. Джеймсу Крэггзу-младшему, занявшему место государственного секретаря (Secretary of State) после отставки Дж. Аддисона в 1718 г. (см.: Pope 1956/2: 45—46). См. также примеч. 145 к жизнеописанию Аддисона и примеч. 29 и 30 к жизнеописанию Тикелла.
16 ...оспа похоронила заманчивые перспективы. — Дж. Крэггз, сменивший Дж. Аддисона на посту государственного секретаря (см. пред, примеч.), умер от оспы в феврале 1721 г.
17 ...он решил прибегнуть к услугам помощников. — Об истории перевода «Одиссеи» см. в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 261—263 наст, изд.), а также примеч. 252,253,254 и 261 к указанному жизнеописанию.
18 ...одиннадцатую песню, ту самую, которую Фентон еще раньше перевел белым стихом... — Фентон опубликовал перевод одиннадцатой песни «Одиссеи», выполненный белым стихом, в сборнике «Стихотворения» (1717).
19 В 1723 году состоялась премьера трагедии Фентона «Мариамна»... — Впервые трагедия «Mariamna» (названная по имени главной героини — царицы Мариам- ны, второй жены Ирода Великого) была сыграна в лондонском театре «Линкольнз- Инн-Филдз» 22 февраля 1723 г.
20 Готовую трагедию Фентон показал Сибберу, а тот ее забраковал... — Речь идет о Колли Сиббере, который с 1712 г. был совладельцем лондонского Королевского театра «Друри-Лейн».
21 ...в другой театр... — Под «другим» театром подразумевается второй (после «Друри-Лейн») крупнейший лондонский театр того времени — «Линкольнз-Инн- Филдз» (см. выше, примеч. 19).
22 ...ФордоМу облаченным саном священника... — Речь идет о Корнелиусе Форде, кузене СД (см. о нем также примеч. 5 к жизнеописанию Брума).
23 ...с особой, слишком хорошо известной своими способностями... — Согласно толкованию Р. Лонсдейла, Фентона сопровождали трое: Брум, Форд и «некая особа, слишком хорошо известная»; джонсоновед предполагает, что речь здесь идет о поэтессе Марте Фоук Сэнсом, входившей в кружок Аарона Хилла и первоначально

Приложения. Примечания. Фентон
545
известной под именем Клио (в честь Музы истории), а затем — под псевдонимом Мира (Mira) (см. также примеч. 17 к жизнеописанию Томсона). Хотя у СД в тексте чуть далее (<«...> сделали бы ему честь <...»>) употреблено местоимение мужского рода («him»), в эпизоде сохраняется неопределенность и двусмысленность относительно состава участников.
24 В тот вечер играли «Виндзорских насмешниц» ~ (Тогда еще в пьесе фигурировало имя Брум., которое Поуп затем исправил на Брука.) — Соль этой истории состоит в том, что Форд (Ford) и Фентон (Fenton) — это имена персонажей в пьесе Шекспира «Виндзорские насмешницы» («The Merry Wives of Windsor»), а в качестве придуманного имени, которым представляется Форд, в Первом фолио (1623) фигурирует имя Брума. Впоследствии в издании шекспировских пьес 1733 г. Л. Тиболд (а не Поуп) исправил имя Брум (Broome) на Брук (Brook), согласно Первому кварто (1603) (см.: Johnson 2006/3:339). Ср.: «Слушай! Я пришлю тебе кувшин подогретого хереса, если ты представишь меня Фальстафу и скажешь, что моя фамилия не Форд, а Брук. Так, просто для шутки, Брук» (Акт II, сц. 1. Пер. М.М. Морозова).
25 ...Фентон взялся выправить знаки препинания в «Поэмах» Милтона... на том основании, что автор не видел рукописи и корректуру не вычитывал. — Речь идет об издании поэмы Дж. Милтона «Потерянный Рай», увидевшем свет в 1725 г.; готовя для него текст, Фентон выправил пунктуацию и внес некоторые изменения (см.: Johnson 2006/3: 339). Об истории более радикальной правки текста поэмы Милтона кембриджским ученым-классиком Р. Бентли см. примеч. 368 к жизнеописанию Милтона.
26 ...его емкое, выразительное и трогательное жизнеописание Милтона. — Имеется в виду краткая биография, которую Фентон предпослал изданию «Потерянного Рая» 1725 г. (см. также примеч. 1 к жизнеописанию Милтона).
27 Еще Фентон опубликовал роскошное издание Уоллера... — Речь идет о богато иллюстрированном гравюрами издании ин-кварто (в четвертую долю листа) «Сочинений Эдмунда Уоллера... в стихах и прозе», которое СД использовал в качестве источника в жизнеописаниях Роскоммона (см. примеч. 4,12,14 и 21 к данному жизнеописанию), Уоллера (см. примеч. 21,23 и др. к нему) и Блэкмора (см. примеч. 39 к нему).
28 ...Фентон включил в них длинные цитаты из Кларендона. — В своем «Жизнеописании Уоллера» («Life of Waller»), предваряющем его «Сочинения», Фентон цитировал «Историю восстания и гражданских войн в Англии, начавшихся в 1641 году» Э. Кларендона (см.: Waller 1784/1: VI; см. также примеч. 20 к жизнеописанию Уоллера). Некоторые цитаты из этого предисловия СД воспроизвел в своем жизнеописании Уоллера (см. примеч. 51 к нему).

546
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
29 По рекомендации Поупа он был приглашен в наставники сына вдовы сэра Уильяма Трамбела... — СД имеет в виду леди Джудит Трамбел, вдову Уильяма Трам- бела, воспитанником которого был А. Поуп. Об Уильяме Трамбеле (Трамбулле) см. примеч. 45 и 598 к жизнеописанию Поупа.
30 Умер Фентон в 1730 году в родовом поместье леди Трамбел в Истхэмстеде в Беркшире... — Фентон умер 16 июля 1730 г. в деревне Истхэмстед (Easthampstead), расположенной в окрестностях города Брэкнелл (графство Беркшир) и известной своей главной достопримечательностью — старинной церковью Святого Михаила и Святой Марии Магдалины.
31 ...его память почтил эпитафией, позаимствовав для нееуКрэшо две строчки, Поуп... — Речь идет о стихотворении А. Поупа «Памяти Элайджи Фентона из Шелтона в Стаффордшире, почившего в Истхэмстеде в 1730 году в возрасте сорока семи лет. В честь его безукоризненной добропорядочности и учености. Уильям Трамбел, эсквайр, воздвиг сей памятник» («То the Memory of Elijah Fenton of Shelton in Staffordshire, Who Dyed at Easthampstead Anno 1730, Aged Forty Seven Years. In Honour of His Great Integrity Sc Learning. William Trumbell Esq. Erected This Monument»). СД имеет в виду две первые строки этой эпитафии, напоминающие первое четверостишие эпитафии Ричарда Крэшо «На смерть мистера Эштона, законопослушного горожанина» («Epitaph upon Mr. Ashton, a Conformable Citizen; 1646»). Cp. у А. Поупа:
This modest stone, what few vain marbles can,
Сей скромный камень — не чета пышному мрамору,
May truly say, «Неге lies an Honest Man».
Истинно говорит он: «Здесь честный человек покоится».
И у Р. Крэшо:
The modest front of this small floore
Скромный вид сего малого камня <...> can say more
<...> скажет больше,
Than many a braver Marble can;
Чем многие мраморные плиты пышнее этой;
Here lyes a truly honest man
Здесь лежит поистине честный человек.
Впоследствии эпитафия Поупа была высечена на стене церкви Святого Михаила и Святой Марии Магдалины в Истхэмстеде (см. пред, примеч.).
32 ...«умер от лености»... — СД цитирует письмо А. Поупа к Дж. Гэю от 21 июля 1730 г. (см.: Johnson 1905/2: 262), в котором тот пишет, что «бедняга Фентон» «умер

Приложения. Примечания. Фентон
547
в Истхэмстеде от лености и бездействия» («poor Fenton died at Easthamstead, of indolence and inactivity») (Pope 1770/6:20). Дж. Спенс в «Историях...» приводит схожее суждение Поупа о Фентоне, высказанное в 1730 г.: «Фентон — кристально честный человек. Толстяк, лентяй, превосходный ученый, домосед, занятый лишь чтением или сочинительством» (цит. по: Spence 1820:135).
33 Так его описывает граф Оррериу бывший его воспитанник... — Имеется в виду Джон Бойл, 5-й граф Оррери (см. выше, примеч. 7). В примечании к письму графа Оррери, адресованному Т. Сатерну, от 1 ноября 1733 г. Джон Данком отмечает:
«Мистер Фентон, — сообщает этот благородный литератор (то есть Дж. Бойл. — Н.Р.) в письме другу, датированном 1756 годом, — научил меня читать по-английски, а с семи до тринадцати лет я изучал латынь под его неусыпным руководством <...>. Хотя его нет с нами уже более двадцати лет, я не могу вспоминать о нем без слез».
Duncombe 1772/2: 27—28
34 ...так о нем вспоминает Поуп... — Ср. слова А. Поупа: «Фентон — кристально честный человек», а также строки из написанной им эпитафии (см. выше, примеч. 31 и 32).
35 Примечательную историю рассказывает прежний составитель его «Жизнеописания» ~ Однажды за семейным застольем, устроенным его старшим братом, он обратил внимание на отсутствие одной из сестер ~ Фентон не успокоился до тех пору пока ее не пригласили... и не усадили за стол, где он проявил к ней подчеркнутое внимание. — СД ссылается на «Жизнеописание Фентона», составленное Р. Шилзом и включенное в пятитомное издание «Жизнеописания поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/4: 164). Старший брат Фентона был юристом и, как и их отец, занимал должность поверенного в Ньюкасле (см.: ВВ 1747— 1766/6.2 арр.: 50).
36 Теперь обратимся к собранию поэтических сочинений Фентона. — Здесь СД, в соответствии с классической композицией своего жизнеописания, переходит к критическому разбору стихов поэта. Под «собранием поэтических сочинений Фентона» имеется в виду сборник «Несколько стихотворений на случай» (см. выше, примеч. 14).
37 Его «Ода солнцу...» написана по обычной схеме, без неожиданных восторгов, однако ее портит большой объем. — «Ода солнцу» Фентона (см. выше, примеч. 11) состоит из 24 десятистрочных строф.
38 Про «Флорелио» Фентона довольно будет сказать, что это пастораль на случай... — «Пасторалью на случай» данную элегию делает скорбный повод для ее

548
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
написания (см. выше, примеч. 12). Об отношении СД к жанру пасторали см. при- меч. 16 к жизнеописанию Коули и примеч. 81 к жизнеописанию Милтона.
39 Следующая ода небезупречна, ибо писана без строгого размера. Что же принадлежит до выражения религиозных чувств, то здесь трудно ожидать от поэта каких-то новшеств, если этими вопросами человечество занималось спокон веку'. — Речь идет о стихотворении Фентона «Ода» («An Ode»), посвященном Чарлзу Бойлу, 4-му графу Оррери, и известном по первой строке: «What art thou, Life, whose stay we court?» («Что ты такое, жизнь, чье промедление мы ищем?»). В этой оде чередуются четырехстопный и пятистопный ямб; как известно, СД не жаловал в стихах вольный размер и религиозную конвенциональность. В антологии «Английские поэты» она была напечатана сразу после элегии «Флорелио», поэтому СД называет ее «следующей».
40 Ничего особенно благоприятного нельзя сказать и о «Переводе из Исаии». — СД имеет в виду фентоновское «Переложение части четырнадцатой главы [Книги пророка] Исаии» («Part of the Fourteenth Chapter of Isaiah Paraphrased»).
41 Вернулся Мир, | Как голубь, ласков, бел... — СД цитирует «Переложение из Исаии» (стк 5—6).
42 ...они с Конгривом рассказывают одну и ту же историю... — СД сравнивает стихотворения Фентона «Прекрасная монахиня» («The Fair Nun») и У Конгрива «Невозможное» («Ап Impossible Thing»; 1720), полагая, что в их основе лежит один и тот же сюжет об обманутом чёрте, известный по басням Ж. де Лафонтена (см.: Johnson 1905/2:264; Johnson 2006/3: 340).
43 ...он переводит из Овидия то же самое «Послание», что и Поуп... — СД ссылается на стихотворение Фентона «Сафо к Фаону. Любовное послание. Из Овидия» («Sappho to Phaon. A Love Epistle. Translated from Ovid»). См. также примеч. 36 к жизнеописанию Поупа.
44 Когда есть переложение Гомера рифмой, едва ли кто-то из читателей захочет читать его перевод, выполненный белым стихом. — См. об этом выше, примеч. 18. В английской традиции XVII—XVIII вв. было принято переводить Гомера и других античных поэтов рифмованными двустишиями.
45...сочинение, обращенное к Ломбарду... — Имеется в виду «Послание к Томасу Ломбарду из Туисдена» («Epistle to Thomas Lambard of Twysden»); согласно Дж. Уортону, А. Поуп ревниво восторгался этим сочинением Фентона: «Поуп сказал мистеру Харту, что самое близкое к Горацию послание на английском языке — это фентоновское послание Лэмбарду. “Жаль, что не я его написал”, — заметил он» (Warton 1782/1: 307, η.).
46 ...его оду лорду Гору Поуп... провозгласил второй по значимости одой в английском языке после «Цецилии» Драйдена. — Имеется в виду стихотворение Фентона

Приложения. Примечания. Фентон
549
«Ода достопочтенному лорду Джону Гору» («Ап Ode to the Right Honourable John Lord Gower»; 1716), посвященное Джону Льюсену-Гору, чей сын был воспитанником поэта; позднее Фентон посвятил Гауэру и трагедию «Мариамна» (см. выше, примеч. 19). Под «“Цецилией” Драйдена» здесь подразумевается «Пир Александра» (см. о нем примеч. 243 к жизнеописанию Драйдена). Согласно R Лонсдейлу, наиболее вероятным источником сведений СД о похвальном отзыве Поупа служит Уолтер Харт, который был хорошо осведомлен о подробностях жизни Фентона (см.: Johnson 2006/3: 341); кроме того, эту похвалу отмечает Дж. Уортон, приводя слова Поупа о том, что «[ода] лорду Гору написана в духе истинно лирической поэзии» («one to lord Gower written in the true spirit of Lyrical poetry») (цит. no: Warton 1782/1: 306).
47 ...назвать Фентона отменным стихотворцем и изрядным поэтом. — Этими словами заканчивается жизнеописание Фентона в изд. 1781 г. В оценке поэтических достоинств Фентона, данной СД, обращает на себя внимание общее благосклонное суждение и отрицательная оценка отдельных стихотворений. R Лонсдейл объясняет такую противоречивость критики тем, что значительную часть своей деятельности Фентон посвятил сотрудничеству с А. Поупом и работе над переводом «Одиссеи» (см.: Johnson 2006/3: 341).
В изд. 1783 г. далее следует заключительный фрагмент, в котором СД приводит полный текст письма А. Поупа к У Бруму от 29 августа 1730 г.:
Подтверждением моих слов о Фентоне служит письмо Поупа с сообщением о его смерти, которое он направил Бруму.
Преподобному мистеру Бруму,
В Пулэм, вблизи Харлстона, что в Нор<фолке>.
Саффолк*
(Доставить почтовой службой Бекклза.)
Дорогой сэр!
Я собирался упредить Вас, написав Вам об этом печальном событии, кончине мистера Фентона, но задержался в надежде узнать побольше подробностей, дабы сообщить их Вам. Мне рассказали, что за последние полгода он сильно
* Брум служил настоятелем прихода в Пулэме (графство Норфолк), однако у него был дом и в Саффолке, поэтому, во избежание недоразумений, Поуп указал двойной адрес. Оригинал этого письма принадлежал приятелю СД, доктору Ричарду Фармеру из Кембриджа. В 1780 г. по просьбе СД Фармер снял с письма копию, однако она затерялась, а дубликат подоспел только к изданию 1783 г. (см.: Johnson 2006/3: 342).

550
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
сдал, хотя до старости ему было еще далеко. Насколько я понял, причиной была не столько желудочная шишка, сколько, по моему разумению, осложнение вследствие отсутствия оттока тяжелых туморов, к которым он, будучи от природы человеком грузным, был предрасположен, а физических упражнений не делал. Ни один человек не выдержал тяготы приближающегося конца с той же стойкостью, с какой выдержал их он (так мне рассказывают), и ни один не отринул свое существо столь же незаметно для окружающих, как это сделал он. Никогда вся та безмерная скромность и то безмерное презрение, что он питал ко всякому тщеславию и парадности, свойственные ему, как Вы знаете, от рождения, не проявлялись столь явно, как в эти последние мгновения жизни: он, несомненно, испытывал удовлетворение при мысли о том, что поступает правильно, честно, по совести и не притворяется лучше, чем он есть. Он умер, как жил, испытывая это тайное, но достаточное удовлетворение.
Что принадлежит до оставшихся после него рукописей, осмелюсь предположить, что таковых немного; и всё по той же причине: он никогда не писал тщеславия ради и не тешил себя надеждами на успех у публики. Я знаю только об одном исключении, когда он постарался не дать волю своей скромности, и если к этому добавить его врожденную Любовь к удобству, то, думаю, нам не стоит ждать такого рода открытий: по крайней мере, я ни о чем таком не слышал, кроме нескольких дополнительных замечаний о Уоллере (но и относительно них он из чувства предосторожности распорядился, поставив в известность мистера Тонсона)*, и еще, возможно, обнаружится его перевод первой книги Оппиана**, который я видел много лет тому назад. Он начинал писать «Трагедию Диона»***, но далеко не продвинулся.
Что до прочих дел, то умер он бедным, зато честным, никому не должным и никому ничего не завещая, если не считать нескольких фунтов, оставленных мистеру Трамбелу и его супруге — в знак почтения, благодарности и взаимного признания.
Я почту за честь воздать должное этому милому, тихому, достойному, скромному христианину и философу, написав его эпитафию. Моя правда будет скупа на слова; а что до поэтических красот и красноречия, то я предостав¬
* Речь идет об издании «Сочинений Эдмунда Уоллера, эсквайра, в стихах и прозе», подготовленном Э. Фентоном и осуществленном Дж. Тонсоном в 1729 г. (см. также выше, при- меч. 27).
** Имеется в виду греческий поэт V в., автор поэм «Галиевтика» (о рыбной ловле; в 5 кн.) и «Кинегетика» (о псовой охоте; в 4 кн.); современная наука считает, что их авторами были два разных человека, по имени Оппиан. Перевод Фентона обнаружен не был.
*** Эта трагедия Фентона осталась незавершенной.

Приложения. Примечания. Гэй
551
ляю их более молодым и резвым писателям, любителям сочинять сочинительства ради и более выказывать собственные дарования, нежели свидетельствовать о достоинствах других. Посему элегии не будет.
Я всей душой соболезную Вам и скорблю о потере достойнейшего человека, нашего общего друга. Теперь, когда его не стало, должен признаться Вам, что он сделал для Вас много добра и всегда выставлял Вас в самом выгодном свете перед теми, кто был с Вами не знаком или имел о Вас ложное представление. Не сомневаюсь, что он точно так же поступал и в отношении моей персоны.
Adieu*. Да пребудет с нами его память и да воспоследуем его примеру.
Искренне Ваш,
дорогой сэр,
преданный и неизменный слуга,
А. Поуп 29 авг<уста> 1730 г.
Johnson 1783/3:109—113
ГЭЙ
GAY
Во избежание нежелательных коннотаций, здесь и далее используется транскрипция имени Джона Гэя, отмеченная в ЭСБЕ (Джон Гей); еще один вариант написания — «господин Ге», употреблявшийся в русских переводах конца XVIII века, напр., «Басни господина Ге» (1783).
1 Голдуорти не отмечен в «Villare». — О справочнике «Villare Anglicanum» см. примеч. 2 к жизнеописанию Роу. Название этого поместья СД почерпнул из статьи Ф. Николса в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4: 2182).
2 ...родился в 1688 году... — СД опирается на сведения из «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4: 2182). По уточненным данным, Джон Гэй родился 30 июня 1685 г. (см.: Johnson 2006/3: 344).
3 ...образование получил под началом мистера Лака... издавшего незадолго до ухода на покой томик латинских и английских стихов. — Роберт Лак возглавил грамматическую школу в городе Барнстепл (Barnstaple) в 1698 г.; в 1736 г. он упомянул Джона Гэя в числе своих бывших учеников в стихотворении «Женщина-Фаэтон»
* Прощайте (фр.).

552
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
(«The Female Phaeton»), обращенном к герцогу Куинсберри и Дувра (см. также ниже, примеч. 48). Это стихотворение было напечатано в сборнике, подготовленном Э. Кейвом — главным редактором «The Gentlemans Magazine», куда СД устроился журналистом в 1738 г.:
О Queensbury! coud happy Gay
О Куинсберри! Ужели счастливый Гэй
This Off ring to thee bring,
Тебе назначит подношение сие?
’Tis his, my Lord, (hed smiling say)
«Мой господин, — с улыбкой скажет он, — оно принадлежит тому,
Who taught your Gay to sing.
Кто научил твоего Гэя петь».
Luck 1736: 9
Впрочем, современные историки литературы традиционно отводят роль наставника Гэя не Р. Лаку, а Уильяму Рэйнеру (William Rayner) (см.: Johnson 2006/3: 344); он же назван таковым и в статье в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4: 2182).
4 ...герцогиня Монмутская... — Анна, герцогиня Монмутская, вдова Джеймса Скотта (внебрачного сына Карла И), была, по словам Дж. Драйдена, его (Драйдена) «первой и лучшей патронессой», о чем он написал в «Посвящении маркизу Галифаксу», предпосланном изданию трагедии «Король Артур» (см.: Dryden 1808/8: 121). А. Поуп поздравил Гэя с этим назначением в письме от 24 декабря 1712 г. (см.: Johnson 2006/3: 344).
5 ...через год опубликовал стихотворение о «Сельских радостях», посвятив его восходящей звезде — мистеру Поупу. — Сочинение Гэя «Сельские радости. Георги- ка, посвященная мистеру Поупу» («Rural Sports. A Georgia Inscribd to Mr. Pope») увидело свет в январе 1713 г.
6 В собрании остромыслов Гэй был своим, общим любимцем... — К 1713 г. Гэй вместе с А. Поупом, Дж. Свифтом, Т. Парнеллом и Т. Арбетнотом составили «Клуб писак» («Scriblerus Club»). Впрочем, Р. Лонсдейл полагает, что СД не придавал большого значения дружеским и литературным связям членов клуба (см.: Johnson 2006/3: 345). См. также примеч. 379 к жизнеописанию Поупа.
7 ...Гэй опубликовал «Будни пастуха», шесть английских пасторалей... — Сочинение Гэя «Будни пастуха. В шести пасторалях» («The Shepherds Week. In Six Pastorals») было опубликовано в апреле 1714 г.

Приложения. Примечания. Гэй
553
8 ...Стил посвятил несколько хвалебных статей в «The Guardian» пасторалям Эмброуза Филипса, сказав, что в сочинении пастушеских стихов тот уступает только Феокриту, Вергилию и Спенсеру. — СД ссылается на ряд эссе, напечатанных в газете «The Guardian» в апреле 1713 г. (№ 22,23,28,30, 32) и посвященных пасторалям Э. Филипса; хотя все пять текстов подписаны Р. Стилом, в действительности их автором был Т. Тикелл (см.: Guardian 1806/1:92). (См. также примеч. 38 к жизнеописанию Э. Филипса.) Хвалебное суждение о Феокрите, Вергилии, Э. Спенсере и Э. Филипсе, на которое ссылается СД, взято из № 32: «За последние две тысячи лет было всего четыре наследника (пастушеской поэзии) <...> — Феокрит, оставивший свое царство Вергилию, которому наследовал его сын Спенсер, и старший [сын] Спенсера, урожденный Филипс» (Ibid.: 186).
9 Издавший незадолго до этого свои пасторали Поуп оскорбился таким невниманием и в ответном сравнении их с песнопениями Филипса (которое он из предосторожности оставил безымянным) намекнул на собственное превосходство. — О «Пасторалях» А. Поупа см. примеч. 46, 48 и 49 к его жизнеописанию. Под «ответным сравнением» СД подразумевает иронический ответ Поупа, содержавшийся в № 40 «The Guardian» (ответ был анонимный, поэтому в начале цитаты поэт пишет о себе в третьем лице):
После всего сказанного, надеюсь, мистер Поуп не сочтет несправедливым тот факт, что я не упомянул его в числе пишущих пасторали; <...> коль скоро о его буколиках, вкупе с отдельными Вергилиевыми, можно сказать, что они ни в коей мере не пасторали в том смысле, в каком этот вид стихотворства описан выше, — они «кое-что получше».
Guardian 1806/1: 235
10 ...Гэй... предварил свои пасторали «Прелюдом»... — Предисловие Гэя, озаглавленное в оригинале среднеанглийским словом «Proeme», представляло собой пародию на «Послание-посвящение» («The Epistle») из «Пастушеского календаря» («The Shepheardes Calender»; 1579) Э. Спенсера.
11 В 1713 году на сцене сыграли комедию Гэя «Жена из Бата», но успеха она не имела... — Премьера пьесы Гэя «The Wife of Bath. A Comedy», вдохновленной «Рассказом Батской ткачихи» из «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера, состоялась 12 мая 1713 г. в Королевском театре «Друри-Лейн»; пьеса выдержала два представления.
12 ...через семнадцать лет решил повторить попытку ~ та же публика, недавно рукоплескавшая его «Опере нищего», освистала его пьесу. — Обновленная версия комедии «Жена из Бата» была поставлена на сцене в январе 1730 г., но выдержала

554
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
всего три спектакля, несмотря на недавний громкий успех «Оперы нищего» (см. ниже, примеч. 33), премьера которой состоялась в 1728 г.
13 В последний год правления королевы Анны Гэя сделали секретарем графа Кла- рендона, бывшего в то время послом при дворе Ганноверов. — Эдуард Хайд, 3-й граф Кл арен дон, отправился в Ганновер в качестве чрезвычайного посла в июне 1714 г. (за полтора месяца до кончины королевы Анны и последующего восшествия на престол Георга I) и в сентябре того же года вернулся в Англию.
14 Новое положение... внушало ему надежды на благоволение любой из партий... — Под «любой из партий» имеются в виду сторонники династии Ганноверов и приверженцы якобитов, династии Стюартов (см. также след, примеч.).
15 ...заставила его посвятить свои «Будни пастуха» Болингброку, что, по мнению Свифта, было равносильно преступлению, исключавшему какую-либо милость со стороны Ганноверского дома. — Речь идет о Генри Сент-Джоне, 1-м виконте Бо- лингброке, который поддержал восстание якобитов в 1715 г. против короля Георга I, а после неудачи бежал во Францию, где вплоть до 1723 г. находился в изгнании в качестве министра иностранных дел при Джеймсе Франсисе Эдварде Стюарте (см. примеч. 130 к жизнеописанию Драйдена). СД ссылается на слова Дж. Свифта, обращенные к Гэю, в письме от 8 января 1723 г.: «Признайтесь, разве Вы не совершили первородный грех, посвятив свои пасторали лорду Болингброку?» (Цит. по: Pope 1751—1760/9: 35—36.)
16 Ко дню прибытия принцессы Уэльской он написал стихотворение... — Речь идет о сочинении «Стихи. В форме письма к неизвестной даме по случаю прибытия Ее королевского Высочества принцессы Уэльской» («А Poem: In A Letter То a Lady, Occasioned by the Arrival of Her Royal Highness the Princess of Wales»; 1714), в котором Гэй с иронией пишет о своих надеждах быть замеченным. Это стихотворение было посвящено Вильгельмине Шарлотте Каролине Бранденбург-Ансбахской, которая прибыла в Великобританию вслед за своим мужем, Георгом Августом (будущим королем Георгом И), в октябре 1714 г.
17 ...оно так восхитило принца и принцессу... — Речь идет о Георге Августе, принце Уэльском, и его супруге, Каролине Бранденбург-Ансбахской (см. пред, примеч.).
18 ...его пьесу «Как это у вас называется», своеобразную трагикомедию, в которой комические персонажи разыгрывают серьезную драму... — Имеется в виду драма Гэя «Как это у вас называется: трагикомический фарс-пастораль» («The What D’Ye Call It: A Tragi-Comi-Pastoral Farce»; 1715).
19 ...как вспоминает Поуп, тугой на ухо мистер Кромвель был в полном недоумении, отчего в зале публика хохочет, а на подмостках разворачивается настоя¬

Приложения. Примечания. Гэй
555
щая трагедия. — СД ссылается на письмо Поупа и Гэя к Джону Кэриллу-младше- му, 2-му барону Кэриллу Дэрфорду, от 3 марта 1715 г., в котором описывается реакция зрителей, включая упомянутого Генри Кромвеля, а также принца Уэльского и его супруги (см. выше, примем. 16). Это письмо приведено с некоторыми фактическими неточностями в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4: 2183).
20 ...актер Гриффин вкупе с мистером Тиболдом... сочинили памфлет под названием «Ключ к тому, как это у вас называется», где «меня, — пишет Гэй, — назвали тупицей, а мистера Поупа — наглецом». — Речь идет о памфлете «Полный ключ к последнему новому фарсу “Как это у вас называется”» («A Compleat Key to the last New Farce The What dye call it»; 1715); несмотря на некоторые сомнения в авторстве (есть версия о принадлежности его самим Гэю и Поупу), это сочинение принято считать делом рук Бенжамина Гриффина и Льюиса Тиболда (о последнем см. примем. 248 и 277 к жизнеописанию Поупа). СД цитирует письмо Гэя к Дж. Кэ- риллу-младшему от апреля 1715 г.: «Недавно напечатали дешевый пасквиль на трагедию “Как это у вас называется”, коего автор тоном умника и знатока назвал меня тупицей, а мистера Поупа — наглецом» (Gay 1966: 23).
21 ...комедией «Через три часа после женитьбы», которую, как резонно полагали, он написал не без участия Поупа и Арбетнота. — Пьеса «Three Hours After Marriage» была поставлена в Королевском театре «Друри-Лейн» в январе 1717 г.; соавторство в ее написании Гэя, Поупа и Арбетнота в настоящее время считается доказанным фактом (см.: Johnson 2006/3: 347).
22 Пьеса была призвана сделать посмешище из доктора Вудворда, знатока окаменелостей... — Персонаж пьесы доктор Фоссил (Dr. Fossile, от англ, fossil — букв.: «окаменелость») имел прототип в лице Джона Вудворда, медика, геолога и антиквара, автора «Опыта о естественной истории Земли» («Ап Essay Towards a Natural History of the Earth»; 1695).
23 ...сцену, где появляются мумия и крокодил... — По ходу действия пьесы в дом доктора Фоссила проникают два любовника его невесты: один из них забирается в саркофаг, второй предстает в виде чучела крокодила. Как отмечает Дж.Б. Хилл, вся эта сцена представляет собой «плоский и скучный фарс» (Johnson 1905/2:272).
24 ...молнией убило влюбленную сельскую парочку, о чем подробно рассказано в «Письмах» Поупа. — Неточность СД: в действительности трагическую гибель влюбленных описал сам Гэй в письме к А. Поупу от 9 августа 1718 г. (см.: Gay 1966: 33— 35), а Поуп впоследствии запечатлел ее в стихотворении «О Джоне Хьюзе и Саре Дрю» («On John Hughes and Sarah Drew»; 1718).
25 В тот бедственный год Гэй получил в подарок от молодого Крэггза некоторые акции Тихоокеанской компании и одно время мнил себя обладателем двадцати

556
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
тысяч фунтов. — СД почерпнул эти сведения из рукописей Дж. Спенса (см.: Spence 1820:139). Речь здесь идет о Джеймсе Крэггзе-младшем, английском политическом деятеле, государственном секретаре, находившемся в приятельских отношениях с Поупом, Гэем и Аддисоном (см. примеч. 173 к жизнеописанию Аддисона и при- меч. 15 к жизнеописанию Фентона). «Бедственным годом» («this disastrous year») СД называл 1720 г., когда разразился кризис из-за «Тихоокеанского финансового пузыря» (см. примеч. 174 к жизнеописанию Поупа).
26 ...по выражению Фентона, «иметь до конца дней своих чистую рубашку на каждый день и баранью лопатку на ужин». — СД цитирует эти слова по статье Ф. Николса в «Biographia Britannica», который утверждает, что слышал их от самого Э. Фентона: «Именно так выразился мистер Фентон, поведавший нам об этой подробности» (ВВ 1747—1766/4: 2185).
27 ...написал трагедию «Пленники»... — Речь идет о трагедии «The Captives», впервые поставленной в Королевском театре «Друри-Лейн» 15 января 1724 г. и опубликованной вскоре после этого с посвящением принцессе Уэльской (см. выше, примеч. 16).
28 Их играли... в 1723 году. — Неточность СД (см. пред, примеч.).
29 ...в 1726 году он взял на себя труд написать во улучшение нравов юного герцога Камберленда том «Басен». — «Басни» («Fables») Гэя публиковались в 1727— 1738 гг. Они неоднократно переводились прозой и стихами на русский язык в кон. XVIII — нач. XIX в.; в частности, известны стихотворные переводы отдельных басен, осуществленные И. Ильинским и Н.Р. Политковским (см.: Левин 1990:207).
30 ...коронование принца и принцессы... — Речь идет о восшествии на английский трон после смерти Георга I (в июне 1727 г.) его сына Георга Августа, принца Уэльского, и его супруги, Каролины Бранденбург-Ансбахской.
31 ...ему прочат роль наставника принцессы Луизы. — Имеется в виду Луиза Великобританская, младшая дочь Георга II и Каролины Бранденбург-Ансбахской; в описываемое время ей было 2 года, так что, по сути, речь идет о роли не столько наставника, сколько няньки.
32 ...обхаживали миссис Хауард, будущую графиню Саффолк... — Имеется в виду Генриетта Хауард, любовница Георга И. В 1706 г. она вышла замуж за Чарлза Хауарда, третьего сына Генри Хауарда, 5-го графа Саффолка (Henry Howard, 5th Earl of Suffolk; 1627—1706); в 1731 г., после смерти своего старшего брата Эдварда, Чарлз Хауард получил графский титул (9-й граф Саффолк), а Генриетта, как его жена, стала графиней. См. о ней также примеч. 123 к жизнеописанию Свифта.
33 Успех «Оперы нищего»... положил конец терзаниям Гэя... — Музыкальная комедия «Опера нищего» («The Beggars Opera», композитор И.К. Пепуш) была по¬

Приложения. Примечания. Гэй
557
ставлена в театре «Линкольнз-Инн-Филдз» 29 января 1728 г. и имела огромный успех у зрительской публики, что принесло автору колоссальную прибыль и сделало его одним из популярнейших драматургов эпохи (см. об этом далее в тексте, а также ниже, примеч. 36—40).
34 Эту пьесу, написанную в осмеяние музыкальной итальянской драмы... — Еще Дж. Хокинс, редактор и составитель первого, четырнадцатитомного, собрания сочинений СД, усомнился в том, что мишенью для пародии Гэя в «Опере нищего» была итальянская опера (см.: Johnson 1787—1788/3:209); современные же историки литературы склонны полагать, что Гэй скорее высмеивал моду на итальянскую оперу, нежели само театральное действо (см., напр.: Johnson 2006/3: 349). О популярности итальянской оперы в описываемые времена см. примеч. 11 к жизнеописанию Хьюза.
35 ...предложил Сибберу и его театральной братии из «Друри-Лейн»... — Речь о Колли Сиббере, который в 1690 г. был принят актером в труппу лондонского театра «Друри-Лейн», сочинял для этого театра пьесы, а в 1710 г. стал его содиректором (см. также примеч. 387,389 и др. к жизнеописанию Поупа).
36 ...как шутили современники, с этой пьесой Гэй-весельчак разбогател, а Рич- богатей — повеселел. — Каламбур, который впервые появился в газете «The Craftsman» (букв. — «Ремесленник») в 1728 г., строится на внутренней форме фамилий Джона Гэя (от «gay» — «веселый») и директора театра «Линкольнз-Инн-Филдз» Джона Рича (от «rich» — «богатый»); смысл же шутки состоит в том, что Гэй с Ричем заработали на постановке «Оперы нищего» ок. 4 тыс. фунтов — огромную сумму по тем временам.
37 Как-то раз в разговоре с Гэем доктор Свифт обронил слова о ньюгейтской пасторали ~ под конец зал потонул в аплодисментах. — СД цитирует историю, известную со слов А. Поупа, по рукописям Дж. Спенса (см.: Spence 1820:136—137). О тюрьме Ньюгейт см. примеч. 26 к жизнеописанию Спрэта.
38 В примечаниях к «Дунсиаде» есть запись о дальнейшей судьбе постановки... — Далее в тексте СД цитирует комментарий Поупа к Третьей книге «Дунсиа- ды» (1729), который был воспроизведен в статье Ф. Николса (см.: ВВ 1747—1766/4: 2186). В издании «Дунсиады» 1735 г. этот комментарий претерпел незначительные изменения (см. ниже, примеч. 40).
39 ...в Лондоне спектакль играли шестьдесят три дня подряд... — В действительности — 62 дня (см.: Gay 1983/2: 373).
40 ...в Ирландии ее играли двадцать четыре раза подряд. — После этих слов в изд. 1783 г. следует фраза: «Напоследок ее поставили на Менорке» (Johnson 1783/3: 120; добавлена по комментарию Поупа к изд. 1738 г.). Менорка (Menorca) — один из

558
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Балеарских островов, расположенных в Средиземном море; в 1708—1756 гг. был британской колонией; в настоящее время принадлежит Испании.
41 ...актриса, игравшая Полли и бывшая ранее никому не известна, вмиг полюбились горожанам ~ даже состряпали из ее шуток и высказываний памфлеты. — Во время театрального сезона 1728 г., когда состоялась премьера «Оперы нищего», роль красавицы Полли Пичем (Polly Peachum) исполняла актриса Лавиния Фентон; слава ее широко распространилась, и в том же году вышла ее биография «Жизнь Л. Бесвик, она же Фентон, она же Полли Пичем» («The Life of L. Beswick, alias Fenton, alias Polly Peachum»). В письме от 20 марта 1728 г. Гэй писал Дж. Свифту, что слава Лавинии Фентон едва ли не превосходит славу самой оперы (см.: Johnson 2006/3: 349).
42 ...в Англии пьеса Гэя вытеснила... властительницу дум последнего десятилетия — итальянскую оперу. — В письме к Дж. Свифту от 15 февраля 1728 г. Гэй замечал: «Заморская (как теперь ее называют) опера стала в последнее время такой худосочной, что некоторые называют ее “оперой нищего”» (цит. по: Johnson 1905/2: 278).
43 ...«выставлены в их истинно-одиозном свете всякого рода пороки»... — Цитата из статьи Дж. Свифта, опубликованной в газете «The Intelligencer» (букв. — «Осведомитель») в мае 1728 г. в ответ на нападки Т. Херринга (о них см. далее в тексте) и представляющей собой, по сути, апологию «Оперы нищего» (см.: Johnson 2006/3: 349). СД цитирует этот фрагмент по статье в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747— 1766/4: 2186).
44 ...доктор Херринг, будущий архиепископ Кентерберийский... — Томас Херринг занимал этот пост в 1747—1757 гг.
45 ...после постановки «Оперы нищего» якобы выросло число грабителей. — В предисловии к «Проповедям» Т. Херринга, изданным в 1763 г., отмечалось: «<...> несколько уличных грабителей сознались в Ньюгейте, что песни Макхита придали им смелости» (Herring 1763: 5). О Макхите см. след, примеч.
46 ...безнаказанно орудующего Макхита... — Макхит (Macheath — букв.: «Сын вересковой пустоши») — персонаж «Трехгрошовой оперы» Гэя, пародия на благородного разбойника (Гэй именует его «джентльмен с большой дороги»).
47 ...вторую часть под названием «Полли» ~ на нее был наложен запрет лорда- камергера. — Балладная опера «Полли» («Polly», композитор И.К. Пепуш), служившая продолжением «Оперы нищего», была запрещена к показу 12 декабря 1728 г. по указанию Чарлза Фицроя, 2-го герцога Графтона (с 1724 г. занимал должность лор- да-камергера), предположительно инспирированному X. Уолполом (см.: Johnson 2006/3: 350). Ее мировая премьера состоялась лишь 19 июня 1777 г., в лондонском театре «Хеймаркет».

Приложения. Примечания. Гэй
559
48 Еще одним вознаграждением за якобы причиненный Гэю ущерб явилось трогательное внимание герцогской четы Куинсберри ~ герцог взялся вести его денежные расчеты и выдавал ему требуемые суммы по мере необходимости. — Гэй познакомился с Чарлзом Дагласом (Charles Douglas; 1698—1778) и Кэтрин Хайд (Catherine Hyde; 1701—1777), герцогом и герцогиней Куинсберри, в 1721 г. Лишившись в 1729 г. своих апартаментов в Уайтхолле, он поселился у них и постоянно проживал либо в их лондонском доме, либо в поместье в Эймсбери (графство Уилтшир). Чета Куинсберри оставила королевский двор в знак протеста против запрета «Полли» (см.: Johnson 2006/3: 350). Сведения о том, что герцог взялся вести дела Гэя, СД почерпнул из рукописей Дж. Спенса (см.: Spence 1820:139—140). О герцоге Куинсберри см. также выше, примеч. 3.
49 ...по словам Арбетнота, в одночасье угас. — СД ссылается на совместное письмо Дж. Арбетнота и А. Поупа от 5 декабря 1732 г., адресованное Дж. Свифту (см.: Pope 1751—1760/9: 224—225). См. также эпитафию А. Поупа на смерть Гэя в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 339 наст. изд.). Примечательно, что СД не упоминает автоэпитафию Гэя («Му Own Epitaph»): «Life is a jest; and all things show it. | I thought so once; and now I know it» — «Жизнь есть игра, и всё доказывает это. | Я догадывался о том, а теперь знаю наверняка» (ср. в переводе Н.М. Карамзина: «Всё в свете есть игра, жизнь самая ничто...»). Это красноречивое умолчание СД заставляет вспомнить его раннюю гневную заметку о недопустимости обнародования «святотатственных для христианина строк» на памятнике Гэю в Уголке поэтов, опубликованную в 1738 г. в «The Gentlemans Magazine» и подписанную «Pamphilus» — «Памфил» (от др.-греч. Πάμφιλος — «всеми любимый»).
50 Когда Свифту доставили письмо с известием о смерти Гэя, у него сердце сжалось от предчувствия беды, и письмо пролежало у него несколько дней нераспечатанным. — Речь идет о совместном письме Т. Арбетнота и А. Поупа от 5 декабря 1732 г. (см. пред, примеч.), на котором рукой Дж. Свифта было начертано: «О смерти моего дорогого друга мистера Гэя. Получил 15 декабря, но прочел лишь 20-го, почувствовав, что случилось несчастье» (цит. по: Pope 1751—1760/9:224).
51 ...второй том... «Басен», оказавшийся более политизированным, чем первый. — Второй том «Басен» («Fables») Гэя был опубликован в 1738 г.; его «политизированность» состоит в сатирическом изображении конкретных лиц кабинета министров (см.: Johnson 2006/3: 351). О «Баснях» Гэя и их переводах на русский язык см. выше, примеч. 29.
52 ...сбережений у него было три тысячи фунтов... — СД почерпнул эти сведения из рукописей Дж. Спенса (см.: Spence 1820:140), который, в свою очередь, записал их со слов А. Поупа. Р. Лонсдейл несколько уточняет сумму: в действительности сбережения Гэя составляли 3400 фунтов (см.: Johnson 2006/3: 351). Опера

560
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
«Ахилл» («Achilles») представляет собой любопытное театральное действо на ква- зимифологический сюжет, в котором персонажи вынуждены играть роли противоположного пола: так, Ахилл, переодетый женщиной, прячется среди дочерей Лико- меда, царя острова Скирос, поскольку его мать, богиня Фетида, не хочет отпускать сына на войну с троянцами. Впервые оперу поставили в феврале 1733 г. в Королевском театре «Ковент-Гарден» и в течение этого месяца исполнили 19 раз.
53 ...двум сестрам-вдовушкам. — Имеются в виду сестры Дж. Гэя — Кэтрин Воллер и Джоанна Фортескью.
54 ...под его именем вышли комедия «Бедствующая жена» и сатира «Репетиция в Готэме». — Комедия «Бедствующая жена» («The Distress’d Wife») была поставлена в 1734 г. в Королевском театре «Ковент-Гарден» и опубликована в 1743 г. Фарс «Репетиция в Готэме» («The Rehearsal at Goatham»), сатира на цензурный запрет «Полли», был опубликован в 1754 г., а на сцене ни разу не ставился. О городе Готэм см. примеч. 55 к жизнеописанию Драйдена.
55 ...по описанию Поупа,«человек он был простодушный, бесхитростный, что у него на уме, то на языке»; «нрава он был робкого и пуще всего боялся прогневать кого-то из вельмож»... — СД вольно цитирует рукописи Дж. Спенса (см.: Spence 1820:137).
56 ...«невысокого полета», как сказала про него одна знакомая критикесса. — Джонсоноведы сходятся во мнении, что под «знакомой критикессой» СД имеет в виду свою жену Элизабет, в девичестве Джервис (Elizabeth Johnson, nee Jervis; 1689—1752); основанием для этого суждения послужило наблюдение миссис Трейл (Пьоцци), опубликованное в ее «Рассказах о покойном докторе Сэмюэле Джонсоне, собранных в течение последних двадцати лет его жизни» («Anecdotes of the Late Samuel Johnson LL.D. during the Last Twenty Years of His Life»; 1786): «Это ее (Элизабет Джонсон. — Н.Р.) он имел в виду, сославшись на мнение критикессы в жизнеописании “Гэя”» (Piozzi 1897: 258).
57 ...mens divinior... — Цитата из «Сатир» Горация; ср. эту фразу в контексте:
Первое: я не считаю себя в тех, которым бы дал я Имя поэта: ведь стих заключить в известную меру —
Этого мало! — Ты сам согласишься, что кто, нам подобно,
Пишет, как говорят, тот не может быть признан поэтом.
Этого имени честь прилична лишь гению, духу Божеской силы <...>.
1.4.39—44. Пер. МЛ. Дмитриева;
курсив наш. — Н.Р.

Приложения. Примечания. Гэй
561
58 ...«Веер» принадлежит к тем мифологическим фикциям, которых у античности всегда в избытке... — Речь идет об ироикомической поэме Гэя «Веер. В 3-х книгах» («The Fan. A Poem. In Three Books; 1714»), представляющей собой пародию на увлечение модой светских дам. В основе сюжета поэмы лежит рассказ о том, как богиня Венера помогла аркадскому пастуху Стрефону обратить на себя внимание Коринны, подарив ему модный веер, изготовленный по ее просьбе купидонами. Этот сюжет в духе поэмы А. Поупа «Похищение локона», — иронической вариации на тему античного предания о локоне Береники (см. примеч. 98, 109, 515 и др. к жизнеописанию Поупа), — Гэю подсказал именно Поуп, чье стихотворение «О веере» («On a Fan») было напечатано в «The Spectator» 4 ноября 1712 г.
59 Очевидно, что и Федр своими историями, и Гэй своими историями и аллегориями ... — В изд. 1783 г. эта фраза звучит иначе: «Очевидно, что и Федр своими историями, и Гэй своими историями и аллегорическими просопопеями...» (Johnson 1783/3: 125). СД имеет в виду «Басни» Федра, написанные в пер. пол. I в. н. э. и являющиеся во многом переложениями басен Эзопа; в своем «Словаре...» он дает следующее определение термина «просопопея»: «Олицетворение; фигура речи, посредством которой предметы предстают одушевленными существами» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Prosopopoeia»).
60 Аполог — нравоучительная история из жизни животных.
61 ...«arbores loquuntur.; поп tantum ferce». — СД цитирует «Пролог» к первой книге «Басен» Федра; ср. в пер. М.Л. Гаспарова: «Не только звери, а и деревья речь ведут».
62 ...за басню он выдает простую историю или аллегорию... — В изд. 1783 г. эта фраза была несколько изменена: «...он выдает за басню историю или умозрительную аллегорию» (Johnson 1783/3:125).
63 Зато его «Тривия» всем хороша... — Речь идет о сборнике «Тривия, или Искусство гулять пешком по улицам Лондона» («Trivia; or, The Art ofWalking the Streets of London»; 1716), состоящем из стихотворных зарисовок английской столицы времен Георга I. Латинское «Trivia» означает и Музу, к которой взывает автор («Thou, Trivia, aid my song» — «Ты, Тривия, поддержи мою песню»), и богиню Диану (римский аналог Артемиды), и развилку трех дорог (позднесредневековая латынь), и, наконец, имя нарицательное со значением «безделка», «пустячок».
64 Услуга, которую Пэтти оказывает Вулкан, по силам любому честному кузнецу. — В поэме описывается, как римский бог огня Вулкан, увидев прелестную румяную голубоглазую барышню Пэтти, решает изготовить для нее башмачки, в которых ей было бы удобно ходить по лондонским улицам, — и мастерит для нее «patten», то есть «сабо», башмаки на толстой деревянной подошве; Гэй обыгрывает

562
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
связь между внутренней формой слова «patten» и говорящим именем «Patty» (от англ, pat — «звук шагов»; ср. рус. топ-топ).
65 Омерзительно и абсолютно неоправданно выглядит появление Клоакины: уличного чистильщика сапог вполне могли произвести на свет сожительствующие смертные. — Эпизод с описанием Венеры-Клоакины (Venus Cloacina), или Венеры- Очистительницы, был добавлен Гэем в 1720 г. (см.: Johnson 2006/3: 352—353). «Омерзительным» («nauseous») СД называет это описание потому, что богиня, ответственная за сточные воды, рожает мальчика, которому впоследствии боги находят подходящее занятие — уличного чистильщика сапог.
66 ...«dignus vindice nodus»... — СД цитирует строку из трактата «Искусство поэзии» Горация; ср. в контексте:
Если ты хочешь, чтоб драму твою, раз увидевши, зритель Видеть потребовал вновь, то пять актов ей должная мера.
Но чтоб боги в нее не вступались; разве твой узел Требует высшей их силы\
189—192. Пер. М.А. Дмитриева;
курсив наш. — Н.Р.
67 ...ни хвалЫу ни хулы они не вызывают. — В изд. 1783 г. далее следует фраза: «История привидения взята из рассказа Поджо» (Johnson 1783/3: 127). Вероятно, СД имеет в виду, что сюжет стихотворения Гэя «Достоверный рассказ о привидении» («А True Story of an Apparition») был заимствован из сто тридцатой новеллы «О человеке, который во сне нашел золото» («De homine qui in somnis aurum re- periebat») в составе «Фацеций» («Facetiae»; опубл. 1470) — сборника новелл Джан- франческо Поджо Браччолини (Gianfrancesco Poggio Bracciolini; 1380—1459), видного итальянского гуманиста.
68 Те же, что навеяны «Гулливером», доставляют наименьшее удовольствие — ибо что может быть интересного в отзвуке откровенной небылицы? — Кружок А. Поупа откликнулся на книгу Дж. Свифта «Путешествия Гулливера» (см. о ней примеч. 119 к жизнеописанию Свифта) многочисленными юмористическими опусами; один из них, «Ответ Человека-горы на лилипутские стихи» («Man-Mountains Answer to the Liliputian Verses»; опубл. 1773), принадлежал Гэю.
69 Гэева «Диона» — двойник «Аминты»,«Верного пастуха»... — СД уподобляет пастораль Гэя «Диона: пастушеская трагедия» («Dione. A Pastoral Tragedy»; 1720) другим знаменитым пасторалям — «Аминте» («Aminta»; 1573) Торквато Тассо и «Верному пастуху» Джанбаттиста Гуарини. Диона (греч. миф.) — дочь Океана и Тетии (по другой версии — Урана и Геи), титанида, считавшаяся в Додоне супругой

Приложения. Примечания. Грэнвилл
563
Зевса и матерью Афродиты; в позднейших мифах Диона отождествлялась с Герой (см.: МНМ 1991—1992/1: 380).
70 В стихотворной «Аркадии» есть нечто столь далекое от привычной реальности и даже умозрительной достоверности... — СД имеет в виду «Диону» Гэя (см. пред, примеч.), которую иносказательно и иронично называет здесь «Аркадией», выражая свое стойкое неприятие современной ему пасторальной поэзии как незрелой, устаревшей и выхолощенной (см. примеч. 81 к жизнеописанию Милтона).
ГРЭНВИЛЛ
GRANVILLE
Другое написание: Гренвилль (ЭСБЕ).
1 О Джордже Грэнвилле, или, как иногда пишут, Гринвилле, или же Гренвилле, — одним словом, о лорде Лэнсдауне Бидфорде... — В «Biographia Britannica» фигурирует два варианта фамилии поэта: Greenvile и Granville (см.: ВВ 1747— 1766/4: 2342). Р. Лонсдейл отмечает, что написание «Грэнвилл» устоялось лишь в период Реставрации (см.: Johnson 2006/3: 354). А. Поуп в стихотворном письме к Г. Кромвелю от 12 (или 13) июля 1707 г. утверждает, что эта фамилия образована от распространенной английской фамилии Гринфилд (Greenfield), однако «простая фамилия Гринфилд не устраивает Грэнвиллов» (Pope 1735—1737/2:15).
2 ...коему в годы Реставрации Манк поручал наисекретнейшие дела... — СД имеет в виду генерала Дж. Манка, который вел переговоры о возвращении в Англию Карла II (см. о нем также примеч. 29 к жизнеописанию Драйдена), а также приходился двоюродным братом отцу Грэнвилла.
3 ...внук сэра Бевила Гринвилла, павшего за дело короля на поле брани при Лэнсдауне... — СД ссылается на событие времен Гражданской войны (см. примеч. 20 к жизнеописанию Коули и примеч. 260 к жизнеописанию Милтона). Сражение между армией роялистов, сторонников короля Карла I, и армией восставшего парламента под предводительством сэра Уильяма Уоллера произошло 5 июля 1643 г. на Лэнсдаунском холме, неподалеку от города Бат в графстве Сомерсет. Девятитысячное войско Уоллера, стремившееся сдержать продвижение роялистов на юго-западе Англии, потерпело поражение; однако победа досталась роялистам дорогой ценой: их девятитысячное войско потеряло убитыми от 800 до 1000 солдат.
4 ...Джордж Грэнвилл родился около 1667 года. — СД опирается на сведения из статьи Джона Кэмпбелла в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4: 2342 —

564
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
2355). В настоящее время установлено, что Грэнвилл родился в 1666 г. (см.: Johnson 2006/3: 354).
5 Мальчиком он воспитывался под началом сэра Уильяма Эллиса... — Речь идет о священнике-роялисте Уильяме Эллисе, воспитаннике знаменитого доктора Баз- 6и, директора Вестминстерской школы (см.: Johnson 1905/2: 286). О Р. Базби см. примеч. 3 к жизнеописанию Дж. Филипса.
6 ...когда университет посетила принцесса Мария д’Эсте Моденская (в то время герцогиня Йоркская), он выступил перед ней с декламацией своих стихов. — СД имеет в виду латинское стихотворение Джорджа Грэнвилла «О, постоянный дом! Не покинет Юнона-покровительница...» («О Mansura Domus! Non exit Pronuba Juno...»), написанное в честь бракосочетания Вильгельма Оранского и принцессы Марии и опубликованное в 1677 г. в альманахе «Эпиталама на желаннейшее бракосочетание светлейшего и сиятельнейшего правителя Виллема Хендрика Оранье и Марии Британской в исполнении Кембриджской академии» («Epithalamium in desideratissimis nuptiis serenissimorum & illustrissimorum principum Guilielmi-Henrici Arausii & Mariae Britanniarum ab academia Cantabrigiensi decantatum»). Дж. Грэнвилл поступил в кембриджский колледж Троицы в 1677 г.; Мария Моденская, носившая титул герцогини Йоркской и герцогини Олбани в 1673—1685 гг., посетила Кембридж в 1678 г. (см.: Johnson 2006/3: 354).
7 ...тремя короткими стихотворениями, из коих первое содержало святотатство... — В одном из трех стихотворений, прославлявших Иакова И, Грэнвилл назвал короля «Спасителем мира» («the worlds saviour»); этими же словами в Библии неоднократно именуется Иисус Христос (см., напр.: Ин. 4:42) (см.: ВВ 1747—1766/4: 2343). Все три стихотворения Грэнвилла в честь короля Иакова II были опубликованы в приложении «Избранные песни и любовные стихи» («А Collection of Songs and Love-Verses») к его анонимному переводу сказки Мадам д’Онуа «Остров блаженства», изданному в Англии в 1691 г. под заглавием «История Адольфа, русского князя, и счастливой княжны» («The History of Adolphus, Prince of Russia; and the Princess of Happiness»).
8 ...они все удостоились похвалы Уоллера... — Речь идет о стихотворении Э. Уоллера «Мистеру Грэнвиллу о ранее опубликованных стихах» («То Mr. Granville upon Foregoing Verses»; 1691), которое увидело свет уже после смерти его автора.
9 ...хвалебный отклик Уоллера о шести строках, несмотря на невнятное начало и скучный конец, вызвал ответное бурное признание, сочиненное «размером, какой и сам Уоллер не погнушался бы употребить». — СД ссылается соответственно на шестистишие Э. Уоллера (см. пред, примеч.), начинающееся строкой «Ап early plant, which such a blossom bears...» («Ранний сей росток цветком раскрылся...»), и

Приложения. Примечания. Грэнвилл
565
заканчивающееся так: <«...> how sweetly will he sing | The growing greatness of our matchless King» («<...> как сладкозвучно будет он воспевать | Растущее величие нашего несравненного короля»); и на стихотворение Грэнвилла «Ответ мистеру Уоллеру» («Answer. То Mr. Waller»; 1691), перефразируя притом слова Дж. Аддисона из его «Обзора крупнейших английских поэтов»: «То Dorset he directs his artful muse | In numbers such as Dorset's self might use» (Is 136—137) — «К Дорсету обращает он искусные стихи, | Писанные размером, какой и сам Дорсет не погнушался бы употребить».
10 ...стихотворение графу Питерборо во славу «свершения» им бракосочетания герцога Йоркского с принцессой Моденской... — Имеется в виду стихотворение Грэнвилла «Графу Питерборо по случаю счастливого содействия бракосочетанию Его королевского Высочества и принцессы Марии д'Эсте Моденской. Писано несколько лет спустя» («On the Earl of Peterborough's Happy Negotiation of the Marriage between his Royal Highness and the Princess Mary d’Efte of Modena. Written Several Years After»; 1701). Бракосочетание герцога Йоркского, будущего короля Иакова II, и Марии Моденской состоялось в 1673 г., при содействии Генри Мордо, 2-го графа Питерборо, выступившего в роли доверенного лица в деле сватовства герцога Йоркского к молодой герцогине.
11 ...чьи чары, судя по всему, сильнейшим образом подействовали на его воображение... — Согласно Р. Лонсдейлу, эту фразу СД можно истолковать двояко: речь идет не столько о влиянии Марии Моденской на воображение Грэнвилла, сколько о короле Иакове II, подпавшем под влияние супруги, истой католички (см.: Johnson 2006/3: 355).
12 Он стремился сохранить верность и королю, и Церкви. — СД с уважением отзывается о стремлении Грэнвилла оставаться верным и монарху-католику, и Англиканской церкви, прихожанином которой он всегда оставался.
13 ...написанное им за месяц до высадки принца Оранского послание к отцу. — Далее в тексте СД приводит письмо Грэнвилла к отцу от 6 октября 1688 г., впервые опубликованное в его «Подлинных сочинениях» (см.: Granville 1732/1: 429—431) и позднее перепечатанное в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4:2344—2345).
14 ...Вы помните, с какой неохотой я поддался Вашим приказам касательно восстания Монмута: в тот раз Вы ни под каким предлогом не разрешили мне оставить Академию... — Грэнвилл ссылается на события трехлетней давности: в 1685 г. его брат и дядя сражались против восставшего герцога Монмута, а сам он в то время находился в Париже (см.: Johnson 2006/3: 355).
15 Мой дядя Ват был моложе меня, когда остался лежать среди убитых на поле битвы при Ньюбери, да и Вы сами... были не старше меня, когда убежали из школы,

566
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
чтобы встать плечом к плечу с братом, защищая Силли. — Грэнвилл ссылается на события 1643 г. (см. выше, примеч. 3); его дядя, роялист Джон Грэнвилл, считавшийся погибшим во время сражения при Ньюбери, в действительности выжил и впоследствии принимал участие в боях на стороне короля Карла I по защите островов Силли (Scilly) на западе Корнуолла; тогда же отец Грэнвилла убежал из дома и примкнул к армии защитников короля.
16 ...едва ли высадка состоится в ближайшее время... — Речь идет о высадке Вильгельма Оранского, будущего короля Вильгельма III; она состоялась на юге Англии, 5 ноября 1688 г. (см. примеч. 14 к жизнеописанию Роу).
17 Как отмечают его биографы, он был младшим сыном младшего брата: этой фразой наши предки как нельзя более точно выражали крайнюю степень нужды и материальной зависимости. — СД ссылается на статью Дж. Кэмпбелла в «Bio- graphia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4:2345). Дж.Б. Хилл (см.: Johnson 1905/2:289) усматривает здесь аллюзию на слова Фальстафа о завербованных им бойцах (из хроники Шекспира «Генрих IV. Часть первая»): «Все они отроду не были солдатами; это проворовавшиеся служащие, младшие сыновья младших братьев, беглые трактирные слуги да разорившиеся трактирщики <...>» (акт IV, сц. 2. Пер. Е.Н. Бируко- вой). Кроме того, джонсоновед соотносит замечание СД с мнением Аддисона, высказанным в «The Spectator» (1711.4 июля. № 108): «<...> это судьба многих младших братьев в благородных семействах, для чьих родителей преуспевание их высокородных чад в торговле или ремесле было смерти подобно — пусть лучше умирают с голоду у них на глазах».
18 ...он воспылал нежными чувствами к графине Ньюбург, страстно воспевая ее в стихах под именем Миры. — Речь идет о Фрэнсис Бруднелл, супруге графа Нью- бурга, скончавшегося в 1694 г., которая предпочла преданному Грэнвиллу лорда Ричарда Беллью, 3-го барона Беллью-Дьюлика (Richard Bellew, 3rd Baron Bellew of Duleek; 1695—1715), выйдя за него замуж в 1699 г. и получив таким образом титул баронессы. Стихи, обращенные к Мире («К Мире. Песня», «К Мире. Любовь с первого взгляда» и другие), были опубликованы в сборнике «Несколько стихотворений на случай» («Poems on Several Occasions») в 1712 г. Впоследствии стихотворение Грэнвилла «Графине Ньюбург, желающей знать, кого я имел в виду под Мирой» («То the Countess of Newbourg insisting earnestly to be told who I meant by Myra») вошло в антологию «Английские поэты».
19 ...он... создал... «Щеголих» (поставлены в 1696 году)... — Пьеса Грэнвилла «Щеголихи» («The She-Gallants») была впервые поставлена в 1695 г. в лондонском театре «Литтл-Линкольнз-Инн-Филдз» и опубликована отдельным изданием в 1696 г. Согласно Р. Лонсдейлу, неточности в датировке этой и некоторых других пьес Грэн-

Приложения. Примечания. Грэнвилл
567
вилла (см. ниже, примем. 22) объясняются тем, что СД почерпнул эти сведения из неразборчивых пометок своего издателя и редактора Дж. Николса на полях гранок «Жизнеописаний...» (см.: Johnson 2006/3: 356).
20 «Единожды любовник — любовник на всю жизнь» («Once a Lover and Always а Lover»). — Комедия под таким названием фигурирует во втором томе собрания «Подлинных сочинений» Грэнвилла 1732 г. Согласно Р. Лонсдейлу, эту пьесу впервые исполнили на сцене не ранее 1746 г. (см.: Johnson 2006/3: 356).
21 ...«Венецианского еврея», переделанного из «Венецианского купца» Шекспира (1701 год)... — Речь идет о комедии «Венецианский еврей» («The Jew of Venice»), сыгранной в театре «Литтл-Линкольнз-Инн-Филдз» в 1701 г. и представляющей собой адаптацию трагедии Шекспира «Венецианский купец» («The Merchant of Venice»; 1596), что прямо отмечалось на титульной странице первого издания.
22 ...трагедию «Героическаялюбовь» (1698 год)... — Трагедия Грэнвилла «Героическая любовь» («Heroick Love») была впервые поставлена в театре «Литтл-Линкольнз- Инн-Филдз» предположительно в декабре 1697 г. и вышла отдельным изданием в 1698 г. (см.: Johnson 2006/3: 356). Первое издание трагедии предваряли стихи Дж. Драйдена «Мистеру Грэнвиллу по случаю его отменной трагедии «Героическая любовь» («То Mr. Granville, On His Excellent Tragedy, Called “Heroic Love”»). Как отмечается в статье Дж. Кэмпбелла, «игра актеров сопровождалась овациями» («It was acted with great applause») (BB 1747—1766/4:2345).
23 ...драматическую поэму «Британские чародеи»... — СД ссылается на трагедию Грэнвилла «Британские чародеи, или Нет волшебства выше любви» («The British Enchanters; or, No Magick Like Love»), написанную в 1706 г.; ее новая редакция, поставленная в 1707 г., была опубликована в 1712 г. в сборнике «Несколько стихотворений на случай» (см. выше, примем. 18).
24 ...маску «Лелей и Фетида», написанную в пару к «Венецианскому еврею». — Речь идет о сочинении Грэнвилла «Peleus and Thetis», написанном в жанре маски (см. примем. 47 к жизнеописанию Милтона). Текст его впервые был напечатан в 1701 г., под одной обложкой с «Венецианским евреем» (см. выше, примем. 21), а в 1712 г. опубликован в сборнике «Несколько стихотворений на случай» (см. выше, примем. 18); отдельное представление маски состоялось в 1747 г. (см.: Johnson 2006/3: 356).
25 ...комедии Грэнвилла, что не вошли в его собрание сочинений... — Ошибка СД: в действительности все комедии Грэнвилла вошли во второй том его собрания «Подлинных сочинений» (см. выше, примем. 13). Это замечание позволило Р. Лонсдейлу предположить, что автор жизнеописаний не видел источника (см.: Johnson 2006/3: 356).

568
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
26...также, как у Уоллера он выучился мифологии, от Уичерли он усвоил непристойность. — Об оценке СД мифологических тем в поэзии Э. Уоллера см. при- меч. 140 к жизнеописанию последнего. Говоря об У Уичерли, СД ссылается на похвалу в его адрес, высказанную Грэнвиллом в его стихотворном ответе «Миссис Хиггонс по случаю ее стихов, написанных и отправленных автору, пребывающему в уединении» («То Mrs. Higgons, Occasioned by Some Verses Written by that Lady, and Sent to the Author in His Retirement»; 1690):
Let others fight, and eat their bread in blood,
Пусть другие воюют, поедая хлеб, политый кровью,
Regardless if the cause be bad or good,
He важно, за дурное или доброе дело,
Or cringe in courts, depending on the nods
Или пресмыкаются при дворе, ожидая кивка головы Of strutting pigmies, who would pass for gods;
Продажных пигмеев, рядящихся в небожителей;
For me, unpractisd in the courtiers school,
Мне, не искушенному в интригах придворных,
Who loathe a knave, and tremble at a fool
Омерзительны плуты, к глупцам я отношусь
с брезгливым содроганием,
Who honour genrous Wycherley opprest,
Я чту великодушного Уичерли, задавленного,
Possessd of little, worthy of the best...
Лишенного достатка, достойного лучшей из судеб...
Ls 62—69
Ср. также «Письмо с портретом мистера Уичерли» («Letter with a Character of Mr. Wycherley»), в котором он уподобляет этого поэта Геркулесу (Гераклу): «Его свершения другому просто не под силу; это всё равно что вложить в руки рядового человека палицу Геркулеса: то, что в руках героя кажется тросточкой, для другого — неподъемная ноша» (Granville 1732/1: 434). R Лондсейл отмечает, что в истории английской поэзии стало общим местом говорить о Грэнвилле как о последователе Э. Уоллера (см.: Johnson 2006/3: 359).
Об отношении СД к непристойности в литературе см. примеч. 268 к жизнеописанию Драйдена. См. также изображение характера Уильяма Уичерли в жизнеописании А. Поупа (кн. 2, с. 228 наст. изд.).
27 ...вместо того чтобы испытывать при его виде омерзение, мы хохочем. — СД ссылается на следующие слова Н. Роу из предисловия к шеститомному собранию

Приложения. Примечания. Грэнвилл
569
сочинений Шекспира (1709): «<...> хотя мы видели, что эту пьесу (“Венецианский купец”. — Н.Р.) переделали в комедию и сыграли как таковую, а роль еврея исполнил отменный комедиант, всё же я не могу не думать о том, что автор задумал ее как трагедию» (Rowe 1709/1: XIX—XX).
28 ...как бы ни нахваливал ее в стихах Драйден и ни славил своей прозой Поуп... — СД ссылается здесь на стихотворение Дж. Драйдена «Мистеру Грэнвиллу по случаю его отменной трагедии “Героическая любовь”» (см. выше, примеч. 22) и на предисловие А. Поупа к переводу «Илиады»: «Это и благородный автор трагедии “Героическая любовь”, чье благоволение ко мне, начавшись с первых сочинений “Пасторалей”, перешло на попытки переложить “Илиаду”» (Pope 1763/1: XXXI).
29 Судьба всем движет, как детей, ведет | По жизни нас; успех с небес идет. — СД цитирует заключительную реплику Улисса из последней сцены последнего (пятого) акта трагедии «Героическая любовь»; впрочем, за этой репликой следует еще стихотворный авторский эпилог.
30 ...его избрали в парламент от Фоуи. — Речь идет о городе Фоуи (Fowey) в графстве Корнуолл, где находилось родовое поместье Грэнвиллов. В парламент Грэнвилл был избран в 1702—1710 гг. и представлял в нем партию тори.
31 ...занялся переводом «Филиппик», вынашивая незрелый, ребяческий план обрушить громы Демосфена на голову Луи. — СД ссылается на коллективный переводческий труд «Несколько речей Демосфена, призванных поднять афинян на борьбу против непомерной власти Филиппа Македонского» («Several Orations of Demosthenes to encourage the Athenians to oppose the exorbitant Power of Philip of Macedonia»; 1702), в котором участвовали Дж. Грэнвилл, Дж. Сомерс, С. Гарт и другие авторы. Этот труд был вдохновлен Войной за испанское наследство и направлен против французского короля Людовика XIV (здесь именуемого «Луи» — Lewis).
32 ...долю старшего брата, сэра Бевила Грэнвилла, который погиб в море, возвращаясь с Барбадоса, где служил губернатором. — Речь идет о безвременной гибели в сентябре—октябре 1706 г. сэра Бевила Грэнвилла, занимавшего пост губернатора Барбадоса в 1703—1706 гг.
33 В памятный год смены правительства (1710-й) Грэнвилла назначили на должность военного министра, которую до него занимал мистер Роберт Уолпол. — Имеется в виду отставка правительства вигов (в котором Р. Уолпол занимал должность военного министра с 1708 до 1710 г.), произошедшая в 1710 г., и последующее формирование кабинета министров из представителей партии тори.
34 ...Поуп посвятил ему свой «Виндзорский лес». — Грэнвилл, познакомившийся с «Пасторалями» юного Поупа еще в рукописи, не только уговорил последнего опубликовать поэму «Виндзорский лес», но и настоял на том, чтобы она была рас¬

570
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ширена до панегирика в честь Утрехтского договора 1713 г. (см. о нем примеч. 124 к жизнеописанию Аддисона); в знак благодарности Поуп предварил ее посвящением «достопочтенному Джорджу, лорду Лэнсдауну» («То the Right Honourable George Lord Lansdown»).
35 ...no горячим следам мятежа в Шотландии... — Имеется в виду антиправительственное восстание шотландских якобитов под предводительством Джона Эрс- кина, 6-го графа Мара (John Erskine, 6th Earl of Mar; 1675—1732), в августе—декабре 1715 г. Подобно волнениям английских якобитов в том же году на западе Англии и в Уэльсе, причиной выступления шотландцев стало недовольство тем обстоятельством, что после смерти королевы Анны в 1714 г. английский трон перешел к представителю Ганноверской династии — королю Георгу I. Закончился мятеж поражением якобитов, безуспешной высадкой в Абердине Джеймса Франсиса Эдварда Стюарта (сына Иакова II) и его последующим бегством вместе с графом Маром во Францию в феврале 1716 г. Как отмечает R Лонсдейл, это единственное упоминание в «Жизнеописаниях...» СД о шотландском восстании 1715 г. (см.: Johnson 2006/3:357).
36 ...он выступил с пылкой и гневной инвективой против отзыва законопроекта о противодействии избирательной ортодоксии... — Постановление об «избирательной ортодоксии» от 1711 г. запрещало членам неортодоксальных общин, находящимся на государственной службе, причащаться в англиканских храмах (см. также примеч. 18 к жизнеописанию Галифакса).
37 ...при тому что она была напечатана. — Речь Грэнвилла, с которой он выступил в 1719 г., была впервые опубликована в его «Подлинных сочинениях» в 1732 г. (см. выше, примеч. 13).
38 ...он бежал от долговой ямы. — СД имеет в виду финансовые обстоятельства Грэнвилла, который вложил почти все свои сбережения в бумаги Тихоокеанской компании, а когда она лопнула, оказался в долгах; после этого, с 1720 по 1724 г., Грэнвилл жил во Франции. О так называемом «Тихоокеанском мыльном пузыре» см. примеч. 174 к жизнеописанию Поупа.
39 ...первый том «Истории» Бёрнета... — Имеется в виду трехтомная «История его времени» Гилберта Бёрнета, епископа Солсбери (см. примеч. 200 к жизнеописанию Милтона).
40 ...выступив в защиту генерала Манка против наветов доктора Бёрнета и неверного толкования некоторых событий мистером Экардом. — СД ссылается на апологию Грэнвилла «В защиту генерала Манка» (полн. название: «В защиту генерала Манка, герцога Албермарла, от иных наветов доктора Бёрнета и ошибочных мнений доктора Экарда касательно продажи Дюнкерка и португальского союза» — «А Vindication of General Monk, Duke of Albermarle, from some Calumnies Dr. Burnet

Приложения. Примечания. Грэнвилл
571
and some Mistakes of Dr. Echard, in relation to the Sale of Dunkirk, and the Portugal Match»), опубликованную в первом томе его «Подлинных сочинений» (1732). Оправдание Грэнвиллом генерала Манка, кузена его отца, последовало в ответ на обвинения, выдвинутые Гилбертом Бёрнетом (см. пред, примеч.), а также Лоренсом Экардом в его трехтомной «Истории Англии со времен Юлия Цезаря и римлян (до окончания правления короля Иакова II и восшествия на трон короля Вильгельма и королевы Марии)» («History of England, From the First Entrance of Julius Caesar and the Romans (to the conclusion of the reign of King James the Second, and establishment of King William and Queen Mary)»; 1707—1718).
41 ...реплики мистера Томаса Бёрнета и Олдмиксона и менее любезный отклик доктора Колбэтча. — СД ссылается на статью Дж. Кэмпбелла «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/4: 2351), где обсуждались отзывы упомянутых им авторов: опус Томаса Бёрнета (сына епископа Г. Бёрнета) «Замечания о... письме лорда Лэн- сдауна» («Remarks upon... Lord Lansdownes Letter»; 1732), сочинение Джона Олдмиксона «Размышления исторические и политические» («Reflections Historical and Political»; 1732) (см. примеч. 88 и 140 к жизнеописанию Аддисона), а также критический труд Джона Колбэтча «Оценка описания покойным архиепископом Экардом брачного договора между королем Карлом II и королевой Екатериной» («Ап Examination of the Late Archdeacon Eachards Account of the Marriage-Treaty between King Charles II and Queen Catherine»; 1733).
42 ...лорд Кларендон выставил в дурном свете его родственника сэра Ричарда Гринвилла... — Ричард Гринвилл, дядя Дж. Грэнвилла по отцовской линии, сражался на стороне роялистов в чине генерала. (О вариативности написания семейной фамилии см. выше, примеч. 1.) Говоря о лорде Кларендоне, СД имеет в виду его «Историю восстания и гражданских войн в Англии...» (см. примеч. 20 к жизнеописанию Уоллера). Грэнвилл ответил Кларендону в сочинении «В защиту сэра Ричарда Грэнвилла, генерала, сражавшегося за короля Карла I на Западе, от наветов графа Кларендона и преподобного мистера архидиакона Экарда» («А Vindication of Sir Richard Granville, General in the West for King Charles the First, from the Mispresenta- tion of the Earl of Clarendon, and the Reverend Mr. Archdeacon Echard»), опубликованном в первом томе собрания «Подлинных сочинений» (1732).
43 Эти штудии Грэнвилл опубликовал уже по возвращении в Англию. — Грэнвилл вернулся в Англию в 1729 г. и через год присягнул на верность королю Георгу И. Обе апологии были опубликованы в «Подлинных сочинениях» (1732).
44 ...исключив из него всё нежелательное и, наоборот, добавив недостающее. — См. выше, примеч. 25.
45 ...не преминув поднести ее величеству и принцессе Анне... — Р. Лонсдейл от¬

572
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
мечает, что этими подробностями СД подчеркивает перемену, произошедшую с Грэнвиллом: прежний якобит стал приверженцем Ганноверской династии (см.: Johnson 2006/3: 358).
46 Умер Грэнвилл в своем доме на Ганновер-сквер 30 января 1735 года, на несколько дней пережив свою супругу, леди Энн Вильерс... родившую ему четырех дочерей, но не оставившую наследника. — На самом деле Грэнвилл умер 29-го, а не 30 января, как сказано в статье Дж. Кэмпбелла, которой следует СД (см.: ВВ 1747—1766/4: 2355). Жена Грэнвилла, леди Мэри (но не Энн), в девичестве Вильерс, скончалась незадолго до смерти мужа, 17 января 1735 г. Дочерей Грэнвилла звали Энн, Мэри, Грейс и Элизабет (см.: Ibid.: 2350, 2355).
47 ...Поуп назвал Грэнвилла «учтивым»... — Имеются в виду следующие строки из «Послания к доктору Арбетноту»: «But why then publish? Granville the polite, | And knowing Walsh, would tell me I could write» — «Но зачем тогда публиковать? Учтивый Грэнвилл I И ученый Уолш говорят мне, что я писать умею» (ср. также их художественный перевод в жизнеописании Уолша — кн. 1, с. 252 наст. изд.).
48 ...Грэнвилл по-детски увлечен мифологией: король у него — непременно Юпитер ~ начавшись с громоподобных раскатов имен Юноны и Паллады, Марса и Ал- кидау Кассиопеи, Ниобы и пропетид, Геркулеса, Миноса и Радаманта, заканчивается богохульной нотой. — СД ссылается на стихотворение «Красота и закон. Прошение в стихах» («Beauty and Law. A Poetical Pleading»), опубликованное в сборнике «Стихи на случай» в 1712 г. (см. выше, примеч. 18). Судя по краткому вступлению, в основе стихотворения лежит исторический факт: прения в Палате лордов о передаче королем Карлом II полномочий главы суда королевской скамьи его сыну герцогу Графтону, оспоренной лордом главным судьей. Генри Чарлз Фицрой, 1-й герцог Графтон, незаконнорожденный сын Карла И, скончался от ран, полученных при штурме ирландского города Корк в 1690 г. В этом произведении Грэнвилл использует многочисленные мифологические аллюзии (подражая тем самым Э. Уол- леру — см. выше, примеч. 26); в частности, он называет королеву Юноной Палла- дой (стк 11), объединяя в ней черты двух богинь — древнеримской Юноны и греческой Афины (Паллада — ее постоянный эпитет), а также упоминает других античных богов, героев и легендарных персонажей, а именно:
• римского бога войны Марса и греческого героя Алкида (настоящее имя Геракла) (стк 23);
• Кассиопею, супругу эфиопского царя Кефея и мать Андромеды, чьим именем названо одно из созвездий (стк 51);
• супругу фиванского царя Амфиона Ниобу, которая после гибели всех своих детей («в наказание за дерзкое сравнение себя с богиней Дианой»,

Приложения. Примечания. Грэнвилл
573
как поясняет в примечании сам Грэнвилл), превратилась в скалу, источающую слезы (стк 97);
• пропетид, «срамных» дочерей Пропета, «бросивших вызов богине Венере» (примечание Грэнвилла), рассказ о которых содержится в «Метаморфозах» Овидия (см.: Х.220—244) (стк 98);
• героя Геркулеса (римский вариант имени Геракла) (стк 107);
• критского царя Миноса, сына Зевса и Европы, брата Радаманта, одного из трех судей в подземном царстве (стк 108).
Под «богохульной нотой» («profaneness»), по мнению Р. Лонсдейла, СД имеет в виду следующие строки:
So Lucifer, revolting, brav’d the power
Так Люцифер, восстав, грозит властителю,
Whom he was wont to worship and implore.
Коего склонен был боготворить и умолять.
Like impious is their rage, who have in chace
Подобна нечестивцам ярость тех, кто ищет
A new Omnipotence in Grafton’s face.
Нового Всемогущего в лице Графтона.
Ls 161—164
О скептическом отношении СД к мифологии в современной ему английской поэзии см. в жизнеописании Батлера (кн. 1, с. 159 наст. изд.).
49 ...его прологи и эпилоги действительно хороши. — Предположительно СД имеет в виду прологи и эпилоги, которые Грэнвилл писал к собственным пьесам: пролог к комедии «Щеголихи», пролог и эпилог к «Британским чародеям», эпилог к «Венецианскому еврею». Известен также пролог, написанный Грэнвилл ом к трагедии его кузена Бевила Хиггонса «Великодушный завоеватель, или Своевременное открытие» («The Generous Conqueror; or, The Timely Discovery»; 1702).
50 ...одно из самых изощренных сочинений Грэнвилла — это «Торжество красоты»... — СД ссылается на поэму Грэнвилла «The Progress of Beauty», опубликованную в «Собрании стихотворений» («А Collection of Poems») в 1701 г. и посвященную Марии Моденской (см. выше, примеч. 10). Королева Мария (как и ее муж Иаков И) утратила королевский титул в ходе Славной революции 1688 г.
51 Не лишенным изящества и глубины представляется его «Опыт о неестественных полетах в поэзии»... посылки его справедливы, и осторожность в суждениях оправданнау и пусть эти последние не отличаются новизной, но от назида¬

574
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
тельной поэмы трудно ждать изобретательности... — Речь идет о сочинении «Касательно неестественных полетов в поэзии» («Concerning Unnatural Flights in Poetry»), которое было опубликовано в сборнике «Новая смесь оригинальных стихов на случай» («А New Miscellany of Original Poems on Several Occasions»), составленном Ч. Гилдоном в 1701 г. В этом стихотворении, написанном двустишиями героического пятистопного ямба, Грэнвилл обсуждает вопрос о правде в поэзии, завершая сочинение знаменательными словами:
But let the bold adventurer be sure
Но пусть смелый искатель приключений
твердо знает,
That ev’ry line the test of truth endure:
Что каждая строка должна выдержать
проверку правдой:
On this foundation may the fabric rise,
Лишь на этом основании можно возвести здание, Firm and unshaken, till it touch the skies.
Крепкое и нерушимое, до самых небес.
From pulpits banish’d, from the court, from love,
Изгнанная с амвона, отринутая судом, любовью, Forsaken Truth seeks shelter in the grove:
Забытая Правда ищет уединения в роще:
Cherish, ye Muses! the neglected fair,
Вы, Музы! Обласкайте честную беглянку,
And take into your train the abandon’d wanderer.
Введите в свою свиту покинутую странницу.
Ls 117—124
52 В «Британских чародеях» Грэнвилл дерзко перемешал несовместные обычаи самых разных эпох... — В этой драматической поэме, описывающей «древнюю Британию» («Ancient Britain»), наряду с друидами, добрыми и злыми волшебниками, действуют римляне, пастухи и пастушки, а также рыцари и британские придворные; сама же пьеса открывается сценой в королевском дворце («the King’s Palace»). О неодобрительном отношении СД к искажению хронологии в драматургии см. в жизнеописании Роу (кн. 1, с. 415 наст. изд.).

Приложения. Примечания. Ялден
575
ЯЛДЕН
YALDEN
Согласно Р. Лонсдейлу, жизнеописание Томаса Ялдена СД написал предположительно в 1778 или 1779 году, одновременно с жизнеописанием Рочестера; основным источником сведений для него стала статья Ф. Николса в «Biographia Britannica». Известно, что стихи Ялдена были включены в состав собрания «Английские поэты» именно по настоянию СД, однако конкретная причина этого решения неизвестна. В «Словаре...» СД имеется цитата из стихотворения Ялдена «Мистеру Конгриву. Эпистолярная ода по случаю его недавней пьесы» («То Mr. Congreve. An Epistolary Ode Occasion’d by His Late Play»; 1693), приведенная в качестве примера значения слова «humble» («кроткий», «смиренный», «невзрачный»): «Denied what ev’ry wretch obtains of fate, | An humble roof and an obscure retreat» — «Лишен того, что каждый несчастный получает от судьбы: | Невзрачную крышу и покой в глуши» (Johnson 1755/1: сл. ст. «Humble»; курсив наш. — Н.Р.).
Первоначально семейная фамилия Ялденов звучала как Йолдинг (Youlding) и была изменена либо самим поэтом, либо его отцом (см.: Johnson 2006/3: 362).
1 Томас Ялден... родился в 1671 году... — Как было установлено Э. Вудом в его «Athenae Oxonienses», Томас Ялден родился 2 января 1669 г. (см.: Wood 1813—1820/4: 1023). Неверную дату СД почерпнул из статьи Ф. Николса в словаре «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2:4379).
2 ...его наставником был легендарный Джосая Пуллен... — Речь идет о Джосае (Иосии) Пуллене, занимавшем на протяжении 57 лет (с 1656 по 1714 г.) должность заместителя главы колледжа Магдалины в Оксфорде.
3 ...глава колледжа доктор Хоф... — Имеется в виду епископ Джон Хоф, избранный главой колледжа Магдалины в 1687 г., вопреки попыткам короля Иакова II назначить на этот пост представителя Католической церкви, и возглавлявший его до 1701 г. А. Поуп в «Эпилоге к сатирам» пишет о «незапятнанной митре Хофа» («Houghs unsully’d Mitre». — Part II, In 240).
4 В колледже Ялден учился в одно время с Аддисоном и Сэшевереллом, которые тогда были друзьями... — Как известно, Дж. Аддисон впоследствии стал вигом, а Генри Сэшеверелл — известным проповедником и крайне противоречивой фигурой в лоне Англо-католической церкви (см. примеч. 21 к жизнеописанию Аддисона).
5 Нельзя сказатЬу что впоследствии Ялден изменил тем верованиям, которых придерживался, будучи студентом... — С раннего детства Ялден был сторонником католической веры, что не помешало ему, впрочем, получить сан священника Анг¬

576
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ликанской церкви и сделать карьеру священнослужителя и университетского богослова (см.: Johnson 2006/3: 363)
6 В год взятия королем Вильгельмом Намюра Ялден разразился одой. — СД ссылается на сочинение Ялдена «На победу при Намюре: ода в подражание Пиндару, смиренно посвящаемая Его священному Величеству в честь его победы» («On the Conquest of Namure [sicl]: A Pindarique Ode, Humbly Inscribd To His Most Sacred and Victorious Majesty»; 1695). Речь в ней идет о боевых действиях в ходе Войны Аугсбургской лиги 1689—1698 гг., в частности, о Второй осаде Намюра, происходившей в июле—сентябре 1695 г. и оцениваемой английскими историками как главное военное достижение Вильгельма III; по итогам этой осады войска союзников (Великобритании, Нидерландов и Австрийских Габсбургов) вернули захваченную французами в мае—июне 1692 г. фландрскую крепость Намюр — самую хорошо укрепленную на то время цитадель в Нидерландах.
7...правитель, абсолютно равнодушный к поэзии... — В своих «Жизнеописаниях...» СД не раз высказывает скептическое мнение о литературных интересах Вильгельма III (см., напр., в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 429 наст, изд.) и в жизнеописании Свифта (кн. 2, с. 185 наст. изд.)).
8 Примечательно, что именно за эту оду Ялдена высмеяли в одном юмористическом стихотворении того времени под названием «Оксфордский лауреат»... — Это сатирическое стихотворение появилось в периодическом издании в 1697 г.; авторство его приписывали некоему Уильяму Питтису (Pittis). Сатира была направлена против вновь утвержденной должности профессора поэзии в Оксфорде, на которую безуспешно претендовали и Аддисон, и Ялден.
9 Выясняется, что обвиняемый украл стихи у Конгрива. — В действительности совпадений между одами Конгрива и Ялдена было совсем немного (см.: Johnson 1905/2: 299); ср., напр., отрывок из «Оды в подражание Пиндару, смиренно поднесенной королю в ознаменование взятия им Намюра» Конгрива (см. примеч. 50 к жизнеописанию последнего):
Of arms and war my Muse aspires to sing,
Оружие и войну моя Муза хочет воспеть,
And strikes the lyre upon an untryd string
Коснуться желает нетронутой лиры струны;
New fire informs my soul, unfelt before.
Новый, неведомый пламень вспыхивает в моей душе,
And on new wings to heights unknown I soar.
И, окрыленный новой силой,
я воспаряю к неведомым высотам, —
Ls 1—4

Приложения. Примечания. Ялден
577
со следующим фрагментом из оды Ялдена:
Once more, my Muse, resume thy lyre!
Вновь, моя Муза, возьмись за лиру!
Of heroes, arms, and lofty triumphs sing:
Воспой героев, оружие, славные победы:
Strike, boldly strike th’ unpractisd string;
Ударь, дерзко ударь по непривычным струнам; ’Tis Williams acts my soaring thoughts inspire,
Мои мысли устремлены к деяниям Вильгельма, And animate my breast with nobler fire.
Что отзываются во мне благородным
пылким трепетом.
Ls 1—5
10 Другой своей одой Ялден почтил память герцога Глостера. — СД подразумевает оду Ялдена «Храм славы» («The Temple of Fame»; 1700), написанную на смерть одиннадцатилетнего герцога Глостера, сына будущей королевы Анны.
11 В 1710 году он стал членом совета колледжа... — Речь идет о должности члена университетского совета колледжа Магдалины, которую Ялден на самом деле занял еще в 1699 г. (см.: Johnson 2006/3: 364)
12 Следующее свое стихотворение Ялден написал по случаю коронования королевы Анны... — Речь идет о стихотворении Ялдена «На восшествие покойной [sic\] королевы на трон» («On the Late Queens Accession to the Throne»). Источником сведений СД предположительно послужил труд Дж. Джейкоба «Летопись поэтов» (подробнее о нем см. в преамбуле к примечаниям к жизнеописанию Степни) (см.: Jacob 1719—1720/2: 239); согласно Р. Лонсдейлу, определение «покойная» («late») в названии стихотворения добавлено именно Джейкобом (см.: Johnson 2006/3: 364). Королева Анна взошла на престол в 1702 г. и скончалась в 1714-м (то есть на момент первой публикации «Летописи поэтов» она уже была «покойной»).
13 ...как сообщает автор «Biographia»... — СД ссылается на Ф. Николса, автора заметки о Ялдене в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2: 4379—4380).
14 ...объявил о своей принадлежности к партии, именующей себя прихожанами Англиканской церкви. — К 1702 г. англиканские священники образовали внутри государственной Церкви две консолидированные фракции, известные также как Высокая (High Church) и Низкая церковь (Low Church). Главными темами споров между их адептами были взаимоотношения Церкви и государства, а также вопросы раскола (dissent). В «Жизни... Джонсона» Дж. Босуэлл вспоминает о случае, который доказывает приверженность СД Высокой церкви (см. кн. 3, с. 194 наст. изд.).

578
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
15 ...портрет его основателя. — Основателем колледжа Магдалины в Оксфорде, а также учредителем почетной должности лектора по моральной философии был Уильям из Уэйнфлита (урожд. Пэттен; William of Waynflete, пё Patten; ок. 1395— 1486), епископ Винчестера (с 1447 г.), лорд-канцлер Англии (в 1456—1460 гг.). Согласно Р. Лонсдейлу, портрет был подарен Ялденом в 1713 г. и до сих пор украшает здание колледжа (см.: Johnson 2006/3: 364).
16 ...место настоятеля в Чалтоне и Кленвилле, двух сопредельных городках и приходах в Хартфордшире, вкупе с пребендами, точнее синекурами, в Динзе, Хейнсе и Пендле в Девоншире. — Здесь в текст СД в изд. 1781 г. вкралась опечатка: вместо графства Хэмпшир было ошибочно указано графство Хартфордшир (см.: Johnson 2006/3:364). Пребенда (prebend, от лат. praebere — «даровать») — часть сборов храма, отчисляемая священнику в виде вознаграждения; другим источником пребенды может быть церковная земля или десятина. Синекура (sinecure, от лат. sine cura — «без заботы») — хорошо оплачиваемая должность, не требующая особого труда и не сопряженная с какими-либо обязательными занятиями.
17 Ранее, в 1698 году, его назначили, после отставки доктора Эттербери, пастором в доме призрения в Брайдуэлле. — На самом деле Ялден получил место пастора в доме призрения (а по сути, больнице для бедных) при тюрьме Брайдуэлл (Bridewell) в лондонском Сити в 1713 г. (см.: Johnson 1905/2: 300). Источник неверной даты — статья Ф. Николса в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2: 4379). Доктор Эттербери ушел с этой должности, приняв в том же году пост епископа Рочестера.
18 ...вдруг грянул гром, связанный с заговором Эттербери ~ Ялден... был на короткой ноге с его помощником Келли... подпал под подозрение и был взят под стражу. — Речь идет об якобитском заговоре, у истоков которого стояли Ф. Эттербери и его помощник Дж. Келли, ирландский священник из числа неприсягателей (non- juring). Подробнее об этом заговоре см. примеч. 255 и 256 к жизнеописанию Поупа.
19 Слова эти — «пустозвонное учение» ~ искушения «пустозвонным учением, кое, войдя в одно ухо, выходит в другое, не задев мысли». — СД цитирует статью Ф. Николса из «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.1: 4379—4380). Дэниел Берджесс был известным проповедником-пресвитерианцем, читавшим проповеди в молельном доме на Линкольнз-Инн-Филдз в Лондоне.
20 Умер Ялден... на шестьдесят шестом году жизни. — В действительности Ялден умер на шестьдесят восьмом году жизни (см. выше, примеч. 1).
21 Поэтический характер Ялдена сложился во времена всеобщего увлечения Пиндаром... — Об увлечении одами Пиндара, характерном для поэтов втор. пол.

Приложения. Примечания. Ялден
579
XVII в., см. примеч. 178 и 199 к жизнеописанию Коули и примеч. 36 к жизнеописанию Спрэта.
22 Поставив себе за образец Коули и его «Гимн свету», Ялден... написал собственный «Гимн мраку». — Речь идет о стихотворении Т. Ялдена «Гимн мраку» («Hymn to Darkness»; 1693), которое было написано в подражание «Гимну свету» («Hymn to Light»; 1663) А. Коули. Характерно, что в жизнеописании Коули СД не обсуждает указанное стихотворение.
23 ...первые семь строф очень хороши, а третья, четвертая и седьмая просто безукоризненны; в восьмой строфе есть некое противоречие, зато десятая стройна и гармонична; тринадцатая же, четырнадцатая и пятнадцатая строфы носят отчасти мифологический, отчасти религиозный характер и потому выбиваются из общего строя... — Восьмая строфа содержит двойственный образ сверкающих драгоценных камней и руды в подземных шахтах («the sparkling Gems, and Oar in Mines below»), которые своим прекрасным блеском обязаны свету («То thee their owe their beauteous luster»), хотя и образовались во чреве ночи («Tho’ form’d within the Womb of Night»). В тринадцатой, четырнадцатой и пятнадцатой строфах мифологические отсылки к «древним оракулам» («The Oracles of old»), к «мраку, даровавшему первую религию» («Darkness did first Religion grace»), к явлению Всевышнего «во всеоружии власти и мощи» («arm’d in his Power and Might»), в сопровождении «бурь» («in tempests»), соседствуют с библейскими аллюзиями: «When the Almighty did on Horeb stand» («Когда Всевышний на Синай взошел»); «he gave Laws, and clad himself in Thee» («Он даровал Законы и в одеяние твое Себя облек»).
24 ...слишком уж напоминают две строфы его собственного гимна, шестая и заключительная, вот эти строки: || Illa suo prceest nocturnis numine sacris ~ Et prisco imperio rursus dominabitur umbra. — СД цитирует строки из стихотворения «Dies Aistiva, sive de Umbra Paegnion» Йоханна ван дер Воверна (см. примеч. 25 и 26 к жизнеописанию Рочестера, а также кн. 1, с. 167 наст, изд., где уже цитировалось это стихотворение), а также ссылается на шестую и восемнадцатую (последнюю) строфы «Гимна мраку» Ялдена; ср. соответственно:
In thy serener Shades our Ghosts delight,
Твоей безоблачной сенью упиваются наши призраки,
And court the umbrage of the Night;
Волочась за мраком ночи;
In Vaults, and gloomy Caves, they stray,
Они бродят под арками, в темных пещерах,
But fly the Mornings beams, and sicken at the day.
Но едва завидят утренние лучи,
как тут же разлетаются и вянут днем.
Ls 21 24

580
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
И далее:
Yet fading Light its Empire must resign,
Всё же гаснущему свету суждено утратить свою империю,
And Natures Power submit to Thine:
А силе природы покориться тебе:
An Universal ruin shall erect thy Throne,
Всеобщий распад воздвигнет твой трон,
And Fate confirm thy Kingdom, evermore thy own.
И рок упрочит твое королевство навсегда.
Ls 69—72
25 Ялден... верил в существование абсолютного и непогрешимого Востока, где восходит солнце. — СД ссылается на пятую строфу стихотворения Ялдена «Гимн утру. Хвала свету» («А Hymn to the Morning. In Praise of Light»; 1693):
To Thee, the grateful East their Altars raise,
Для тебя возносит алтари благодарный Восток And sing with early Hymns thy praise
И поет утренние гимны тебе во славу.
Thou dost their happy Soil bestow,
Ты даруешь им счастливую землю,
Inrich the Heav ns above, and Earth below.
Обогащаешь небо в вышине и землю под ногами.
Thou risest in the fragrant East,
Ты возрождаешься на благоуханном Востоке,
Like the fair Phoenix from her balmy Nest:
Подобно прекрасному Фениксу из благовонного гнезда.
No Altar of the Gods can equal Thine,
Никакой божественный жертвенник не сравнится с твоим,
The Air is richest Incense, the whole Land thy Shrine.
Воздух напоен фимиамом, вся земля — твое святилище.
Ls 33—40
26 Ив изумленье Бог стоял. — СД неточно цитирует строку 61 из заключительной строфы «Гимна утру» (см. пред, примеч.): вместо «stood» («стоял») у Ялдена — «viewed» («смотрел»).

Приложения. Примечания. Тикелл
581
ТИКЕЛЛ
TICKELL
Главным источником сведений о Тикелле для СД послужило жизнеописание Р. Шилза (см.: LPGBI 1753/5:17—23); также он пользовался рукописями Дж. Спенса (см.: Johnson 2006/3:366—367). О рукописях Спенса, содержащих записи бесед Поупа с его современниками, см. примем. 8 к «Предуведомлению».
1 ...родился в 1686 году... — В действительности Томас Тикелл родился 17 декабря 1685 г.
2 ...в 1708 году он стал магистром искусств, а еще через два года был избран в члены университетского совета... — На самом деле степень магистра искусств Тикелл получил в 1709 г., а членом совета стал в 1710-м (см.: Johnson 2006/3: 367).
3 ...после своей женитьбы, которая состоялась в Дублине. — Тикелл женился на Клотильде Юстас Гласневин, дочери англо-ирландского политика сэра Мориса Юстаса, в апреле 1726 г.
4 ...под покровительством Аддисона занялся делами практическими, заслужив его благосклонность... своими хвалебными стихами о «Розамунде». — СД ссылается на стихотворение Тикелла «Автору оперы “Розамунда”» («То the Author of “Rosamond”, an Opera»; 1709); подробнее об этой опере см. примем. 47 к жизнеописанию Аддисона.
5 Пусть Розамунду радости ведут ~ Познали кой Вергилий, Аддисон. — СД цитирует стихотворение Тикелла «Автору оперы “Розамунда”» (стк 37—44). Слова «с Д и доны тенью» («with Didos ghost») содержат мифологическую аллюзию: речь идет о Дидоне, сестре тирского царя Пигмалиона, основательнице Карфагена; согласно римским сказаниям, именно у нее после гибели Трои нашел приют Эней; царица влюбилась в прекрасного героя, однако он должен был плыть в Италию и покинул ее; в отчаянии Дидона лишила себя жизни.
6 С восторгом в будущем года узрят ~ Вергилий там, а здесь вот — Аддисон. — СД цитирует строки 59—62 из стихотворения А. Поупа «Послание V. К мистеру Аддисону по случаю его “Диалогов о медалях”» (подробнее о нем см. примем. 213 к жизнеописанию Поупа).
7 Не менее мастерски, хотя и не столь успешно, приветствовал Тикелл и выход в свет «Катона». — Речь идет о «Стихах, посвященных автору трагедии “Катон”» («Verses to the Author of the Tragedy of “Cato”»), написанных Тикеллом и предварявших седьмое издание трагедии 1713 г. (см. примем. 106 к жизнеописанию Аддисона).

582
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
8 В то самое время, когда министры королевы Анны договаривались с Францией, Тикелл опубликовал свое «Чаяние о мире»... — Имеется в виду «Поэма, обращенная к его светлости лорду Тайной печати: чаяние о мире» («А Poem to His Excellency the Lord Privy-Seal, on the Prospect of Peace»; 1713); в ней Тикелл с восторгом пишет о подписании Утрехтского мирного договора, против которого выступила партия вигов — его будущие покровители (см.: Johnson 2006/3:367). Об этом сочинении см. также примеч. 30 к жизнеописанию Прайора.
9 ...Свифт назовет его Whiggissimus... — СД цитирует письмо Дж. Свифта к священнику Томасу Шеридану от 25 сентября 1725 г. (см.: Johnson 2006/3: 367).
10 ...разразился в «The Spectator»... хвалебным панегириком в адрес Тикелла и его поэмы... — СД ссылается на статью Дж. Аддисона, напечатанную в № 523 «The Spectator» (от 30 октября 1712 г.), где автор, в частности, отмечает: «Я надеюсь, она (поэма Тикелла. — Н.Р.) будет встречена покровителями с тем воодушевлением, какого заслуживает столь благородное сочинение». Под «покровителями» Аддисон имеет в виду именитых тори.
11 ..я счел это вещицей из разряда тех, что заслуживают одобрения, но не восторгов. — В оригинале: «а piece to be approved rather than admired». СД ссылается на «Опыт о критике» А. Поупа: «For fools admire, but men of sense approve» (In 391) — «То, чем восторгаются глупцы, разумные люди одобряют».
12 Во времена Тикелла эту поэму принимали на ура и переиздавали целых шесть раз. — Поэма «Чаяние о мире» была напечатана отдельной книжкой и выдержала шесть переизданий в 1713—1714 гг.
13 Когда на трон взошел король Георг, Тикелл приветствовал его «Торжеством величия»... — Имеется в виду стихотворение Тикелла «The Royal Progress», впервые опубликованное в «The Spectator» 15 ноября 1714 г. (№ 620).
14 ...история появления этой оды в «The Spectator» хорошо известна... — Речь идет о публикации оды Тикелла «Торжество величия» в № 620 «The Spectator» (от 15 ноября 1714 г.); в предваряющем ее коротком предисловии автор пишет: «<...> ныне же я знакомлю его (читателя. — Н.Р.) с отменным образцом подлинно [возвышенного]» («<...> I shall here communicate to him an excellent Specimen of the True [Sublime]»). О категории «возвышенное» см. примеч. 69 к жизнеописанию Смита.
15 ...публикация им своего перевода первой песни «Илиады»... — Речь идет о подготовленном Тикеллом издании «Первой песни “Илиады” Гомера в переводе» («The First Book of Homers “Iliad”. Translated»), которое вышло в свет 8 июня 1715 г., через два дня после первого тома «Илиады» в переводе А. Поупа (см.: Johnson 2006/3: 368). См. также примеч. 221 к жизнеописанию Поупа.
16 Поуп тогда, не выказав ни малейшей растерянности, заявил: «На моей сто¬

Приложения. Примечания. Тикелл
583
роне городская чернь ~ пока народ меня поддерживаету мне не страшны баловни Баттона». — СД цитирует письмо А. Поупа к Дж. Крэггзу от 15 июля 1715 г. (см. примеч. 221 к жизнеописанию Поупа). Под «баловнями Баттона» («high-flyers at Buttons») имеются в виду завсегдатаи лондонской кофейни «У Баттона» на Рассел- стрит, слывшие сторонниками Дж. Аддисона (см. примеч. 188 к жизнеописанию Аддисона).
17 ...очень скоро Поуп изменит свое мнение о беспристрастности Аддисона и решит, что он и есть единоличный создатель перевода, приписываемого Тикеллу. — О полемике, разгоревшейся между А. Поупом и Дж. Аддисоном об авторстве перевода первой песни «Илиады», см. в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 257 наст, изд.), а также примеч. 221—224 к указанному жизнеописанию.
18 ...Баджел и Филипс... — Имеются в виду поэты Юстас Баджелл [sicl] и Эмброуз Филипс (см. о них примеч. 76,77,80 и 187 к жизнеописанию Аддисона и примеч. 20 к жизнеописанию Э. Филипса).
19 По словам Янга, ему трудно было в это поверить ~ он... ничего об этом не знал вплоть до самого последнего дня. — Согласно Дж.Б. Хиллу, Э. Янг, учившийся вместе с Тикеллом в Оксфорде, в июне 1715 г. сказал однокашнику следующее:
«Говоря без обиняков, университет почти единодушно отдал пальму первенства Поупу. <...> После того, как я убедил некоторых особ сравнить его перевод с греческим (оригиналом. — Я.Р.), мнение несколько поменялось, и все равно их симпатии целиком на стороне Поупа. <...> Я действительно уверен, что, возьмись вы за нее (то есть за «Одиссею» и ее перевод. — Н.Р.), это сразу же лишит Поупа того победного ореола в глазах пристрастных ценителей, который уже несколько потускнел от вашей “Илиады”».
Цит. по: Johnson 1905/2: 308.
20 ...вкупе с выпадом Стила против Тикелла по тому же поводу... — Имеется в виду недвусмысленное мнение Р. Стила о том, что авторство перевода первой песни «Илиады» принадлежит не Тикеллу:
<...> если определенное лицо (то есть Тикелл. — Н.Р.) посчитает себя оскорбленным (заявлением Стила о принадлежности «Барабанщика» Дж. Аддисону и его же публикацией этой пьесы. — Я.Р.), я готов признать свою вину в том случае, если среди нас появится еще один строгий знаток поэзии, помимо мистера Александра Поупа и с его одобрения (но для этого лжепереводчику первой песни Гомера придется что-нибудь перевести).
Steele 1722: 21

584
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Это мнение было высказано в письме-посвящении Р. Стила «Мистеру Конгриву по поводу “Предисловия” мистера Тикелла к четырехтомному собранию сочинений мистера Аддисона», воспроизведенном в качестве предисловия к комедии «Барабанщик, или Дом с привидениями», автором которой Стил объявил Аддисона (см. примеч. 121 к жизнеописанию последнего). Согласно Дж. Спенсу, А. Поуп назвал это письмо-посвящение Стила «злым»: «Аддисон перевел первую песню “Илиады”, опубликованную под именем Тикелла; а Стил сказал об этом прямо в своем злом предисловии, обращенном против Тикелла» (Spence 1820:147). См. также примеч. 92 к жизнеописанию Аддисона.
21 ...переписал дословно из «Собрания» мистера Спенса. || На некоторое время между мной... и мистером Аддисоном наступило охлаждение ~ Тикелл промолчал; последнее вполне можно принять за знак согласия> учитывая его щепетильность и скорбь по покойному другу.) — СД цитирует фрагмент из «Историй...» Дж. Спенса, которые в данном случае называет «Собранием» («Collection») (см.: Spence 1820: 7—9).
22 ...в своем «Искусстве снижения» Поуп неизменно упоминает этот перевод как принадлежащий перу Аддисона... — В главе XII трактата «Искусство снижения в поэзии» Поуп приводит пять цитат из Первой песни «Илиады» в переводе Тикелла, а затем — цитату из «Обзора крупнейших английских поэтов» Дж. Аддисона, и отмечает, что все эти строки написаны «одной рукой» («of the same hand») (см.: Pope 1968:60—61). См. также примеч. 274 к жизнеописанию Поупа.
23 ...Поуп не мог избавиться от подозрений, подкрепленных... как намекает доктор Уорбертон, некими дополнительными обстоятельствами. — СД ссылается на комментарий У Уорбертона к «Посланию к доктору Арбетноту» (стк 192—196) в «Собрании сочинений Поупа» (см.: Pope 1751—1760/4:27). См. также примеч. 221 к жизнеописанию Поупа.
24 Сравнивать два эти перевода, наверное, нет нужды: пальма первенства давно уже отдана Поупу... — Подробнее об этом см. в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 257—258 наст. изд.).
25 ...начало первой песни выглядит более удачным у Тикелла, недаром Поуп при последующей правке своего перевода изменил первые строки. — Имеются в виду начальные строки перевода Тикелла:
Achilles fatal wrath, whence discord rose,
Ахилла роковой гнев, источник разлада,
That brought the sons of Greece unnumberd woes,
Что принес сынам Греции неисчислимые беды,

Приложения. Примечания. Тикелл
585
О Goddess! Sing. Full many a heros ghost
О Богиня, воспой! Столько теней героев Was driven untimely to th infernal coast.
Преждевременно отправились на берег смерти.
СД полагает, что под влиянием этих строк Тикелла Поуп скорректировал зачин своего перевода; ср. его изначальный вариант: «The wrath of Peleus Son, the direful spring I Of all the Grecian woes, О Goddess, sing!» («Гнев Пелеева сына, грозный источник I Всех греческих бедствий, о Богиня, воспой!») и вариант 1736 г.: «Achilles wrath, to Greece the direful spring | Of woes unnumber’d, heav’nly Goddess, sing!» («Ахилла гнев, Греции грозный источник | Бед неисчислимых, небесная богиня, воспой!») (см.: Johnson 2006/3: 369).
26 ...его «Письмо в Авиньон»... — СД ссылается на антиякобитское стихотворение Тикелла «Послание госпожи, живущей в Англии, к господину из Авиньона» («Epistle from a Lady in England, to a Gentleman at Avignon»; 1717).
27 ...выдержало пять переизданий. — Все пять переизданий «Послания госпожи...» вышли в 1717 г. (см.: Johnson 1905/2: 310).
28 ...Аддисон получил пост государственного секретаря... — Дж. Аддисон был назначен государственным секретарем Южного департамента (см. примеч. 45,144 и 145 к жизнеописанию Аддисона).
29 ...своим заместителем он назначил именно Тикелла. — Дж.Б. Хилл указывает на то, что, по мнению Р. Стила, этим назначением Дж. Аддисон вызвал сильнейшее раздражение других членов партии (см.: Johnson 1905/2:310); в частности, джонсо- новед ссылается на следующие слова Стила из его письма-посвящения Конгриву (см. выше, примеч. 20): «<...> его секретарь (Тикелл. — Н.Р.), которому он отдал предпочтение, к острейшему неудовольствию других кандидатов, выставил его в невыгодном свете» (Steele 1722:17).
30 ...перед смертью Аддисон передал Тикеллу права на издание своих сочинений, не забыв препоручить его покровительству Крэггза. — Благодаря рекомендации Дж. Аддисона, Тикелл не только стал его душеприказчиком, но и сохранил пост заместителя государственного секретаря Южного департамента при его последователях: Джеймсе Крэггзе (см. примеч. 15 и 16 к жизнеописанию Фентона) и лорде Джоне Картерете, получившем эту должность в 1721 г., после скоропостижной смерти Крэггза от оспы, а в 1724 г. назначенном наместником Ирландии (см. также примеч. 37 к жизнеописанию Аддисона).
31 В превосходной элегии Тикелла на смерть Аддисона... — Речь идет об элегии Тикелла «Графу Уорику: на смерть мистера Аддисона» («То the Earl of Warwick, on the Death of Mr. Addison»; 1721).

586
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
32 ...собрание трудов последнего... — Речь идет о четырехтомном собрании «Сочинений достопочтенного Джозефа Аддисона, эсквайра». См. также примеч. 14 и 122 к жизнеописанию Аддисона.
33 ...стихов столь благородных, сколь те, что содержатся в третьей и четвертой строфах элегии, возвышеннее и гармоничнее коей не найти во всей английской словесности. — Примечательно, что О. Голдсмит в своем «Предисловии к красотам английской поэзии» («Preface to the Beauties of English Poetry»; 1767) назвал элегию Тикелла «одной из самых прекрасных, когда-либо написанных по-английски: кажется, так трудно добавить что-то новое к словам о смерти друга <...>, а здесь всё так удивительно свежо и захватывающе интересно» (Goldsmith 1833/4: 294). В третьей и четвертой строфах элегии, особо отмеченных СД, выделяются образ «паломника, зачастившего к твоей святыне» («А frequent pilgrim, at thy sacred shrine» — Ln 24), слова о «сломанной лире и обеззвученном языке» поэта, «забывшего о друге» («Of thee forgetful if I form a song, | My lyre be broken, and untund my tongue». — Ls 29—30), сравнение блуждания по некрополю с «печальной роскошью, неведомой умам плебейским» («Sad luxury! То vulgar minds unknown». — Ln 34) и др.
34 ...полномочия секретарялордов-судей Ирландии... — Речь идет об ирландском Суде королевской фамилии (Court of Kings Bench), возглавляемом лордом главным судьей (Lord Chief Justice); это высшая судебная должность Ирландии, вторая по значимости после лорда главного судьи Королевского суда Великобритании.
35 ...вплоть до самой смерти, постигшей его в Бате 23 апреля 1740 года. — На самом деле Тикелл умер 21 апреля (см.: Johnson 2006/3: 370).
36 «Сады Кензингтона». — Речь идет о пространном стихотворении Тикелла «Сад Кензингтона» («Kensington Garden»; у СД во мн. ч. — «Gardens»), впервые опубликованном в 1722 г.
37 ...из-за смешения греческих божеств и готических фей. — В стихотворении «Сад Кензингтона» многократно встречается совмещение греческих мифов и средневековых преданий о ночном колдовстве; ср., напр., следующие строки:
When Albion ruld the land, whose lineage came
Когда этой землей правил Альбион, чья родословная восходит From Neptune mingling with a mortal dame,
К Нептуну и смертной женщине,
Their midnight pranks the sprightly Fairies playd
Веселые колдуньи резвились в полночь On ev’ry hill, and dancd in ev’ry shade.
На каждом холме и танцевали в каждом укромном уголке.
Ls 51—54

Приложения. Примечания. Хэммонд
587
38 ...среди малых поэтов Тикелл бесспорно занимает высокое место... — СД использует характеристику «малые поэты» («minor poets») в собирательном значении. Известно, что поэт-романтик Уильям Вордсворт так отозвался об этом вердикте СД в письме к преподобному Александру Дайсу (от 10 мая 1830 г.): «<...> [Тикелл], которому доктор Джонсон справедливо отводит высокое место среди малых поэтов и о ком Голдсмит верно судит, говоря, что вся его поэзия “пронизана балладным мышлением”, что очень привлекательно» (Wordsworth 1851/2: 221). В этом письме Вордсворт ссылается на мнение О. Голдсмита о балладном характере поэзии Тикелла, высказанном в его «Предисловии к красотам английской поэзии» (см.: Goldsmith 1833/4:294). См. также выше, примеч. 33.
39 ...он немало потрудился на ниве «The Spectator»... — СД ссылается на тот факт, что в 1714 г., когда Дж. Аддисон возобновил издание «The Spectator» (см. примеч. 130 к жизнеописанию Аддисона), Тикелл стал его главным помощником и выпустил от своего имени 26 номеров (см. выше, примеч. 14); все его статьи были основаны на лекциях о буколической поэзии, которые он читал в Оксфорде в 1711 г. (см.: Johnson 2006/3: 370—371).
ХЭММОНД
HAMMOND
1 ...никаких воспоминаний о нем, помимо тех, что изложены в «Жизнеописаниях поэтов» Сиббера, мне никак не удавалось найти... — СД вспоминает о трудностях, с которыми он столкнулся в процессе работы над жизнеописанием» Хэммонда. Первоначально он черпал сведения о нем из пятитомного издания «Жизнеописаний поэтов Великобритании и Ирландии, до декана Свифта...» («The Lives of the Poets of Great Britain and Ireland, to the Time of Dean Swift...»; 1753»), изданных под редакцией Теофила Сиббера (см. о нем след, примеч.) (см.: LPGBI 1753/5:307—309). Однако затем Дж. Николс обратил внимание СД на заметку о Хэммонде в «Gentlemans Magazine» (букв. — «Журнал джентльмена») за 1779 г., которую он, Николс, составил на основе «Разнообразных сочинений» («Miscellaneous Works») графа Чес- терфилда, изданных Мэтью Мэти, главным библиотекарем Британского музея, в 1777 г. (см. ниже, примеч. 8 и 15).
2 ...никто из Сибберов к этой книге не имеет ни малейшего отношения, ибо писал ее не Сиббер, а Роберт Шилз... — СД ссылается на Роберта Шилза, своего приятеля, помогавшего ему в составлении «Словаря...»; он был автором всех жизнеописаний (кроме трех), включенных в состав пятитомного издания «Жизнеописаний

588
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
поэтов Великобритании и Ирландии...» (см. пред, примеч.). К трем жизнеописаниям, составленным не Шилзом, относятся биография Аарона Хилла, написанная Уранией Джонсон (см.: LPGBI 1753/5: 252—277), биография Мэри Чэндлер, за авторством Сэмюэла Чэндлера (см.: Ibid.: 345—354), а также жизнеописание Юстаса Баджелла, принадлежащее перу неизвестного автора (см.: Ibid./5:1—16). Под «Сибберами» СД подразумевает Колли Сиббера и его сына, актера Теофила Сиббера (см. ниже, примеч. 4).
3 ...он умер в Лондоне от чахотки. — Р. Шилз скончался в Лондоне 27 декабря 1753 г. (см.: DNB 1885—1900/52:106).
4 ...Теофил Сиббер... не побрезговал за десять гиней... поставить свое имя на заглавной странице. — Как справедливо отмечает Р. Лонсдейл, Т. Сиббер лишь отредактировал издание, подготовленное Р. Шилзом, и снабдил его несколькими комментариями (см.: Johnson 2006/3: 372).
5 Рукопись Шилза сейчас находится у меня. — По данным Дж. Босуэлла, впоследствии эта рукопись пропала; предположительно СД перед смертью уничтожил ее во время «того импульсивного сожжения бумаг, которое [он] опрометчиво, я полагаю, предпринял в состоянии moribundus»* (Boswell 1934—1950/3: 31).
6 ...автора нижеследующих «Элегий»... — Речь идет о сочинении Хэммонда «Любовные элегии, писанные в год 1732-й» («Love Elegies written in the Year 1732»), включенном в собрание «Английские поэты». Впервые их опубликовал в 1743 г., уже после смерти поэта, граф Честерфилд, предварив издание хвалебным предисловием, в котором утверждалось, что Хэммонд сочинил элегии, когда ему не было и 22 лет.
7 ...любовь к даме по имени Дэшвуд... — Речь идет о Кэтрин Дэшвуд, которую Р. Уолпол называл «красавицей былых времен, слывшей легендой среди оксфорд- ширских якобитов» (цит. по: Johnson 2006/3: 374). В 1761—1779 гг. К. Дэшвуд исполняла обязанности камер-фрау (lady of the bedchamber) королевы Шарлотты (до замужества — Шарлотты Мекленбург-Стрелицкой, принцессы Мекленбурского дома; с 1761 г. — супруги короля Георга III).
8 ...он представил Джеймса Хэммонда... сыном турецкого купца ~ Джеймс Хэммонд был вторым по старшинству сыном Энтони Хэммонда, который в начале века нынешнего был заметной фигурой... благодаря женитьбе на сестре сэра Роберта Уолпола. — Здесь СД, пытаясь разобраться в ошибках предыдущих биографов, и сам оказывается неточен. На самом деле отцом Джеймса Хэммонда был другой Энтони Хэммонд (Anthony Hammond; 1668—1738) — политик, поэт, член парла-
при смерти (лат.).

Приложения. Примечания. Хэммонд
589
мента, представитель графства Хантингтон. СД ошибочно ссылается на его тезку из Норфолка, женившегося на сестре Р. Уолпола Сьюзан, тогда как Э. Хэммонд женился на Джейн Кларджис, дочери племянника герцогини Олбемарл. Одна из причин разночтения кроется в расплывчатых сведениях, содержавшихся в источниках, которыми пользовался СД. Шилз отмечает в краткой биографии Дж. Хэммонда: «Этот господин, известный свету своими “Любовными элегиями”, <...> был сыном турецкого купца в лондонском Сити» (LPGBI 1753/5: 307). М. Мэти в «Воспоминаниях о графе Честерфилде» («Memoirs of Lord Chesterfield»), которые вошли в первый том изданных под его редакцией «Разнообразных сочинений» («Miscellaneous Works»; 1777) графа Честерфилда, пишет следующее: «Его отец Энтони Хэммонд, эсквайр, был одним из поставщиков флота, имел репутацию хорошего оратора в парламенте и был известен под именем златоуста Хэммонда, которым его окрестил лорд Болингброк» (Maty 1777/1:47). О М. Мэти см. выше, примеч. 1.
9 Родился Джеймс Хэммонду видимОу в 1710 году... — Современные биографы указывают точную дату рождения Хэммонда — 22 мая 1710 г. (см.: Johnson 1905/2: 313; Johnson 2006/3: 373).
10 ...образование получил в Вестминстерской школе... — СД черпает эти сведения из «Воспоминаний...» М. Мэти (см.: Maty 1777/1:48). О Вестминстерской школе см. примеч. 10 к жизнеописанию Коули.
11 Плоды его литературных бдений представлены здесь... — Имеется в виду собрание «Английские поэты», для которого СД впервые подготовил жизнеописание Хэммонда.
12 ...законченный незадолго до смерти «Пролог». — СД ссылается на пролог Хэммонда к пьесе своего современника, английского драматурга Джорджа Лилло (George Lilio; 1691—1739), «Элмерик, или Торжество справедливости» («Elmerick; or, Justice Triumphant»); впервые эта пьеса была поставлена в 1740 г.
13 Разбившая его сердце дама дожила до 1779 года, так и не выйдя замуж. — См. выше, примеч. 7.
14 Хэммонд не увидел публикацию своих «Элегий»... — Об истории публикации этого сочинения см. выше, примеч. 6.
15 ...составитель собрания его стихов, коим предположительно выступил граф Честерфилд (что ныне окончательно доказано доктором Мэти)у был и автором лестного предисловия. — СД ссылается на «Воспоминания...» М. Мэти (см.: Maty 1777/1: 133). См. также выше, примеч. 1 и 8.
16 ...не ведает страсти тот, кто изображает себя козопасом, а Неэру и Делию — пастушками... — СД ссылается на «Любовные элегии» Хэммонда (см. выше, примеч. 8), где лирический герой выведен в образе влюбленного козопаса (его «ста¬

590
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
до коз» (goat-herd) упоминается в элегии XIII), а пастушки носят имена мифологических персонажей: Неэра (согласно греческой мифологии, одна из дочерей Нио- бы, убитая Артемидой и Аполлоном) упоминается в элегиях I—III; Делия (традиционный эпитет Артемиды) —в элегиях VI—XIV.
17 ...добиваться взаимности с помощью римских образов... — Речь идет о подражании Хэммонда римскому поэту Тибуллу, автору любовных элегий. В «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии...» Р. Шилз отмечает: «<...> по- видимому, наш автор сознательно предпочел Овидию Тибулла, полагая его образцом» (LPGBI 1753/5: 308). М. Мэти, в свою очередь, подчеркивает в «Воспоминаниях...»: «<...> ему (Хэммонду. — Н.Р.) особенно удавалось подражать тем великим мастерам античности, чьи сочинения содержали достоверное изображение человеческой души, в первую очередь Тибуллу, который в этом отношении превзошел всех остальных» (Maty 1777/1: 48).
18 Придешь ли труп оплакать мой при всех ~ С твоей слезой, цены которой нет. — СД цитирует элегию IX Хэммонда (стк 25—36).
19 ...не выдержала напора, с каким эту державную строфу насаждал повсюду в нашей поэзии Драйден... — СД ссылается на суждение Дж. Драйдена о том, что именно четверостишие представляет собой стих «более благородный, исполненный большего достоинства в отношении благозвучия и размера, чем любой другой, принятый в нашей поэзии» (см. примеч. 31 к жизнеописанию Драйдена).
СОМЕРВИЛ
SOMERVILE
1 Что касается жизнеописания мистера Сомервила, то удовлетворить любопытство читателей мне здесь нечем. — В изд. 1781 г. биография Уильяма Сомервила представлена весьма скупо из-за практического отсутствия источников: все имевшиеся у СД на тот момент сведения были почерпнуты из сочинений Сомервила и из писем поэта Уильяма Шенстона (см. об этом в его жизнеописании — кн. 2, с. 391 наст. изд.). В изд. 1783 г. СД расширил фактическую базу жизнеописания Сомервила, добавив дату его рождения (к сожалению, ошибочную; см. след, примеч.), дату смерти (см. ниже, примеч. 10) и сведения о его учебе в университете.
2 ...он был хозяином родового поместья Эдстон... — В изд. 1783 г. эта фраза была дополнена: «...в котором он появился на свет в 1692 году» (Johnson 1783/3:166). На самом деле, точная дата рождения У Сомервила до сих пор неизвестна; по мнению Р. Лонсдейла, опирающегося на данные о поступлении Сомервила в университет, он родился в 1676 г. (см.: Johnson 2006/3: 377).

Приложения. Примечания. Сомервил
591
3 ...представителю самой славной фамилии в графстве. — Род Сомервилов восходил к временам Нормандского завоевания (1066 г.); примечательно, что сведения о его шотландской ветви были включены в «Летопись семейства Сомервилов» («Memorie of the Somervilles»), изданную Вальтером Скоттом в 1815 г. (см.: Johnson 2006/3: 377).
4 О себе он пишет, что родился на брегах Эйвона. — В оригинале: «Не tells of himself, that he was born near the Avon’s banks». СД ссылается на строчку из «Подражания девятой оде из Четвертой книги Горация» («Ап Imitation of the Ninth Ode of the Fourth Book of Horace»; 1715) Сомервила: «Born near Avonas winding stream» (In 1) — «Рожденный близ Эйвона петлявшего потока».
5 ...он был воспитанником Винчестерской школы... — Речь идет о старейшей в Англии частной школе-пансионе для мальчиков (Winchester School), основанной в 1382 г. в городе Винчестер (графство Хэмпшир на юго-востоке Англии); согласно Р. Лонсдейлу, Сомервил поступил туда в 1690 г. (см.: Johnson 2006/3: 377).
6 ...никаких сведений о его университетском образовании у меня нет. Для меня Сомервил всегда был только поэтом, помещиком и дельным, толковым мировым судьей. — В изд. 1783 г. этот абзац существенно расширен:
Он был воспитанником Винчестерской школы и после был избран в члены университетского совета Нового колледжа. Судя по всему, в годы учебы он не выказывал ни выдающихся способностей, ни особой начитанности. Только уже став изрядным поэтом, крупным помещиком и дельным толковым мировым судьей, Сомервил заявил о себе в полную силу.
Johnson 1783/3: 166
Новый колледж (New College) в Оксфорде был основан в 1386 г. в качестве «донора» для Винчестерской школы (см. пред, примеч.). Как уточняют Дж.Б. Хилл и Р. Лонсдейл, Сомервил вышел из Нового колледжа в 1694 г. без степени и сразу же был введен в состав членов совета колледжа по праву «родства с основателем» («Founders kin») (см.: Johnson 1905/2: 317; Johnson 2006/3: 377).
7 ...из писем его друга Шенстона, который во многом на него походил... — Вероятно, СД имеет в виду безрассудство и опрометчивость, равно свойственные и Со- мервилу, и Шенстону (см.: Johnson 1905/2: 317).
8 «Sublatum quaerimus». — У Шенстон цитирует Третью книгу «Од» Горация: «Sublatum ex oculis quaerimus invidi» (XXIV.31); cp. в переводе Г.Ф. Церетели: «<...> доблесть нам | Ненавистна, но, лишь скрылась, скорбим по ней!»
9 Скончался наш старинный приятель Сомервил ~ он терзался болью телес¬

592
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ной. — СД цитирует письмо У Шенстона к Р. Яго от июля 1742 г., опубликованное в третьем томе его «Сочинений в стихах и прозе» («The Works in Verse and Prose»; 1769) (цит. no: Johnson 2006/3: 378).
10 Четырнадцатого июля 1743 года Сомервил скончался. — В изд. 1783 г. СД уточнил дату смерти Сомервила: «19 июля 1742 года»; далее следует продолжение фразы («...и был похоронен в Уоттоне близ Хенли-на-Ардене»), а также новый абзац:
Страдания Сомервила преувеличивать не следует: рассказывают, что его поместье приносило полторы тысячи фунтов годового дохода, а после его смерти оно перешло к лорду Сомервилу из Шотландии. Мать же Сомервила, дожившая до девяноста лет, имела в собственности свою долю в шестьсот фунтов годового дохода.
Johnson 1783/3: 167—168
Согласно Дж.Б. Хиллу и Р. Лонсдейлу, эти сведения СД почерпнул из «The Gentlemans Magazine» (1742. Р. 387) (см.: Johnson 1905/2: 318; Johnson 2006/3: 378). В действительности Сомервил умер 17 июля 1742 г. (см.: Ibid.).
11 ...к нему вполне применима сентенция о том, что для аристократа он пишет отменно хорошо. — Эту сентенцию, неоднократно и в разных вариациях, приводит Дж. Босуэлл в «Жизни Сэмюэла Джонсона» (см.: Boswell 1934—1950/3: 35—36; 150—151; 4:114); ср. ее также в жизнеописании Конгрива (кн. 2, с. 38 наст. изд.).
12 В стихотворении, обращенном к Аддисону... — СД имеет в виду сочинение Сомервила «К мистеру Аддисону, по случаю приобретения им поместья в графстве Уорик» («То Mr. Addison, Occasioned by his Purchasing an Estate in Warwickshire»; 1727).
13 ...одним куплетом, где упомянута Клио, выразил свое восхищение... — Речь идет о следующих строках из стихотворения «К мистеру Аддисону...»: «When panting Virtue her last Efforts made, | You brought your Clio to the Virgins Aid» (Is 13— 14) — «Когда дева-добродетель едва дышала, | Ты ей привел на помощь свою Клио». Это высказывание Сомервила содержит отсылку к журналистской деятельности Дж. Аддисона, который многие свои публикации в «The Spectator» подписывал буквами, входящими в состав имени Клио, музы истории (см. также примеч. 117 к жизнеописанию Аддисона).
14 В «Одах к Мальборо», наряду с отменными строками, попадаются неточности: Сомервил плохо изучил своего героя, если во второй оде он пускается в описание его добродетелей. — СД ссылается на «Оду по случаю высадки герцога Мальборо в Остенде в год 1712-й» («Ode, Occasioned by the Duke of Marlborough’s Em¬

Приложения. Примечания. Сомервил
593
barking for Ostend in 1712»; 1714); под ложными добродетелями Мальборо, воспетыми Сомервилом, имеются в виду такие характеристики, как «кроткая любовь» («gentle love») и «великодушие» («mild benevolence»).
15 Его басни... — Речь идет о произведениях Сомервила, составивших третью часть его сборника «Стихи на случай, переводы, басни, сказки и т. д.» («Occasional Poems, Translations, Fables, Tales, etc.»; 1727). О жанре басни см. также примеч. 92— 96 к жизнеописанию Прайора и примеч. 29 и 59 к жизнеописанию Гэя.
16 Что же принадлежит до «Двух источников»... — СД подразумевает оду «Два источника. Басня, написанная по случаю щедрого пожертвования в пользу университетов, сделанного Его королевским Величеством» («The Two Springs, a Fable. Occasiond by His Majesty's Late Bounty to the Universities»; 1725).
17 Сказки у него получились довольно топорными, небрежными по языку, без живости, приличествующей повествованию. — См. выше, примеч. 15.
18 Самое выдающееся его произведение — «Охота»... впрочем, первые две строчки... совсем не получились. — Имеется в виду поэма «The Chase» (1733, опубл. 1735), посвященная Фредерику Луису, принцу Уэльскому; неодобрение СД вызвано цезурой во второй строке первого двустишия: «The Chase I sing, hounds and their various breed, | And no less various use. О thou, great Prince!» — «Пою охоту, всяческих борзых I И пользу всякую. Тебя, о Принц!» (Пер. Т.А. Гуревич).
19 Куда менее оправданным представляется его выбор белого стиха для «Сельских радостей». — В оригинале: «Rural Sports». СД объединяет под одним названием две разные поэмы позднего Сомервила: «Хоббинол, или Сельские игры. Бурлеск, писанный белым стихом» («Hobbinol; or, The Rural Games. A Burlesque Poem, in Blank Verse»; 1740) и «Охотничьи радости. Поэма, смиренно обращенная к Его королевскому Высочеству принцу» («Field Sports. A Poem, Humbly Addressed to His Royal Highness the Prince»; 1742). Первая из двух поэм посвящена английскому художнику Уильяму Хогарту, а имя Хоббинола в ее заглавии отсылает к «Пастушьему календарю» Э. Спенсера. Смешанное же название «Сельские радости», которое приводит СД, повторяет заглавие стихотворения Дж. Гэя «Сельские радости. Геор- гика, посвященная мистеру Поупу» (1713), о котором СД писал незадолго до того, как приступить к жизнеописанию Сомервила (см.: Johnson 2006/3: 381). См. также примеч. 5 к жизнеописанию Гэя.
20 ...в натужно выписанных ходячих образах нет ничего, кроме абсурдной новизны... — Об «абсурдной новизне» (absurd novelty) в поэзии СД пишет также в жизнеописании Дж. Филипса (кн. 1, с. 241 наст. изд.).
21 Это как «Роскошный шиллинг»... — См. примеч. 6 и 45 к жизнеописанию Дж. Филипса.

594
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
СЭВИДЖ
SAVAGE
Другие формы написания имени в русской традиции — Сэведж, Саваж.
«Жизнеописание Сэвиджа» выделяется среди всех других жизнеописаний СД тем, что оно единственное было написано и опубликовано за много лет до выхода в свет «Жизнеописаний прославленных английских поэтов...». В декабре 1743 года, вскоре после смерти Ричарда Сэвиджа (скончался 1 августа), СД написал биографический очерк о жизни многострадального поэта, с которым был знаком и дружен с 1737 года; впервые это сочинение было опубликовано анонимно 11 февраля 1744 года в периодическом издании «Daily Advertiser» (букв. — «Ежедневная афиша») под заглавием «Описание жизни мистера Ричарда Сэвиджа, сына графа Риверса» («Ап Account of the Life of Mr. Richard Savage, Son of the Earl Rivers»; 1744).
Уникальность жизнеописания Сэвиджа в ряду других биографий поэтов состоит и в том, что основным источником сведений СД были его личные воспоминания о Сэвидже и рассказы последнего. О периоде жизни Сэвиджа после его отъезда из Лондона СД знал из переписки поэта и его друзей, а также из его неопубликованной поэмы о Бристоле.
При работе над этой биографией СД также использовал следующие источники:
• анонимное «Жизнеописание мистера Ричарда Сэвиджа, осужденного вместе с мистером Джеймсом Грегори на последних заседаниях Олд- Бейли за убийство мистера Джеймса Синклера в кофейне Робинсона на Чэринг-Кросс» («The Life of Mr. Richard Savage. Who Was Condemnd with Mr. James Gregory, the Last Sessions at the Old Baily, for the Murder of Mr. James Sinclair, at Robinsons Coffee-House at Charing-Cross»; 1727);
• биографический очерк Дж. Джейкоба, одобренный самим Сэвиджем (см.: Johnson 2006/3: 385) и вошедший в состав сочинения «Летопись поэтов» (см. о нем также в преамбуле к примечаниям к жизнеописанию Степни);
• а также некоторые другие, менее значительные, источники, упомянутые им в подстраничных сносках.
Хотя джонсоновское «Описание жизни Ричарда Сэвиджа...» существует также в редакции 1748 года, текст в первом издании «Жизнеописаний...» (1781) повторяет в основном первоначальную редакцию 1744 года (см.: Johnson 2006/3: 387).

Приложения. Примечания. Сэвидж
595
1 ...помнят не менее за их свершения, нем за страдания... — В оригинале: «have been very often no less remarkable for what they have atchieved». Здесь в первом и во всех последующих изданиях допущена ошибка наборщика, впервые исправленная Дж.Б. Хиллом в 1905 г.; следует читать: «...have been very often no less remarkable for what they have suffered than for what they have achieved» — «...помнят не менее за их страдания, чем за их свершения» (см.: Johnson 1905/2: 321).
2 В1697 году графиня Анна Маклсфилд, состоявшая несколько лет в весьма натянутых супружеских отношениях со своим мужем... — СД опирается на сведения, почерпнутые им из анонимного «Жизнеописания мистера Ричарда Сэвиджа...» (1727), которое он сам атрибутирует Чарлзу Бэкингему (см.: Beckingham 1727:3—4). Анна Мейсон вышла замуж за Чарлза Джерарда, 2-го графа Маклсфилда, в 1683 г., но уже два года спустя супруги не жили вместе (см.: Johnson 2006/3: 389).
3 ...она объявляет, что отец ребенка, которого она носит под сердцем, есть не кто иной, как граф Риверс. — Хотя в «Жизнеописании мистера Ричарда Сэвиджа...» имя «другого благородного графа» (см.: Beckingham 1727: 3) не названо, любовная связь графини Маклсфилд с графом Риверсом была отмечена в документах о бракоразводном процессе, состоявшемся в 1697 г. (см.: Johnson 2006/3: 389).
4 ...апеллируя к закону, посредством которого его брак может быть расторгнут... — Имеется в виду Акт о разводе (Act on Divorce), который был принят в Палате лордов 3 марта 1698 г.
5 ...акт заключения брака подлежит рассмотрению исключительно в церковном суде... — СД опирается на сведения, почерпнутые им в сочинении Томаса Сэ- мона «Обзор истории Англии» («А Review of the History of England»; 1722,2-е изд. — 1724) (см.: Salmon 1724/2: 89), а также в «Протоколах Палаты лордов» («Journals of the House of Lords») (cm.: Johnson 2006/3: 390).
6 ...вскоре после обретения обоими супругами свободы с правом вступления в новый брак она вышла замуж за полковника Бретта. — Графиня Маклсфилд вышла замуж за полковника Генри Бретта в 1700 г. (см.: Johnson 2006/3:389). См. также примеч. 188 к жизнеописанию Аддисона.
7 ...10 января 1698 года... — Эта дата рождения Сэвиджа приводится как в анонимном «Жизнеописании...» (см.: Beckingham 1727:5—6), так и в очерке Дж. Джейкоба (см.: Jacob 1719—1720/1: 297). В действительности будущий поэт родился 16 (Р. Лонсдейл) или 18 января (Дж.Б. Хилл) 1697 г. (см.: Johnson 1905/2: 439; Johnson 2006/3: 390). См. также ниже, примеч. 163.
8 ...мать стала вынашивать планы отказаться от ребенка — и вскоре удалила его из семьи ~ никогда не рассказывать ему о том, кто его настоящие родители. — СД черпает сведения из анонимного «Жизнеописания мистера Ричарда

596
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Сэвиджа...» (см.: Beckingham 1727: 5—6). В письме от 10 мая 1739 г. к поэтессе и мемуаристке Элизабет Картер Сэвидж отмечает, что до 17 лет он жил под именем Ричарда Смита (см.: Pennington 1807/1:40).
9 ...вмешалась ее родительница леди Мейсон... — Ср. в «Жизнеописании мистера Ричарда Сэвиджа...»: «<...> ее мать, леди Мейсон, то ли по желанию дочери, то ли из чувства сострадания (точно судить не берусь) сама улаживала все дела с кормилицей» (Beckingham 1727:6).
10 Помогала ей в этом сердобольная миссис Ллойд, крестная новорожденного... она умерла, когда ему исполнилось десять лет, и это стало для него еще одним ударом... — В письме к Элизабет Картер от 10 мая 1739 г. Сэвидж сообщал, что «рассказ о низкорожденной кормилице <...> — это чистый вымысел» и что до семи [sicl] лет его растила миссис Ллойд:
Заботу обо мне взяла на себя некая миссис Ллойд, дама с собственным выездом и соответствующими манерами; как она выразилась в письме, копию которого я нашел в ее бумагах после ее кончины, она берегла меня как зеницу ока. Увы! Я потерял ее, когда мне было всего семь лет.
Цит. по: Pennington 1807/1: 40.
11 ...красное словцо в духе дерзостного юмора, что отличает «Автора внаем»... — Имеется в виду памфлет Сэвиджа «Ап Author to be Lett», опубликованный в 1729 г. с подзаголовком «Скромное предложение, обращенное к рыцарям, эсквайрам, людям благородного звания и другим чудесным и важным членам непоколебимого древнего общества пафистов. Писано их единомышленником и доброхотом Искариотом Поденным» («Being a Proposal humbly addressed to the Consideration of the Knights, Esquires, Gentlemen and other wonderful and weighty members of the Solid and Ancient Society of the Bathos. By their Associate and Well-Wisher Iscariot Hackney»). См. также ниже, примеч. 80.
12 ...следы пылкого воображения, коим писаны торжественные сцены Сэвиджева «Скитальца». — Имеется в виду сочинение Сэвиджа «Скиталец: поэма. В пяти песнях» («The Wanderer: a Poem. In Five Cantos»; 1729). Подробнее о нем см. ниже, примеч. 79.
13 ...потому он отписал шесть тысяч фунтов, завещанные Сэвиджу, кому-то другому. — Граф Риверс умер 18 августа 1712 г.; Ричард Сэвидж не был упомянут в его завещании. 9 октября 1712 г. Свифт записал в дневнике:
Говорил ли я вам о последней воле лорда Риверса? Большую часть имущества он завещал чуть не 20 гнусным старым шлюхам, коих перечислил поименно, и

Приложения. Примечания. Сэвидж
597
не оставил при этом ни фартинга никому из своих друзей, слуг или родственников. Своему единственному чаду — леди Бэрримор — он завещал только имущество ее матери, а остальное отказал своему наследнику по мужской линии — священнику-паписту, троюродному брату, который стал теперь графом Риверсом и с которым он при жизни обращался как с лакеем; в случае же смерти этого последнего всё должно будет перейти к его главной шлюхе и ее ублюдку.
Свифт 1981: 326
Все основные источники, которыми пользовался СД, утверждают, что граф Риверс был введен в заблуждение относительно смерти своего незаконнорожденного сына (см.: Jacob 1719—1720/1: 297; Beckingham 1727: 7).
14 ...тайно услать мальчишку подальше, в Америку, на плантации, и тогда он точно не узнает, кто его настоящая мать. — СД ссылается на «Предисловие» Сэвиджа к сборнику «Стихотворная смесь и переводы нескольких авторов» («Miscellaneous Poems and Translations by Several Hands»; 1726), в котором поэт отмечает: «<...> постоянно держа меня на расстоянии, она предложила взятку в виде странного плана отправить меня на одну из плантаций» (Savage 1962:268). Об этом же плане матери Сэвиджа говорится в анонимном «Жизнеописании...» — с той разницей, что она вынашивала его еще до смерти графа Риверса (см.: Beckingham 1727:6).
15 ...она придумала другой способ сгноить его в нищете и безвестности, приказав отдать его на испытательный срок к одному сапожнику в Холборне... таким образом она надеялась навсегда удалить его из своей жизни. — СД ссылается на «Предисловие» к «Стихотворной смеси...» Сэвиджа (см.: Savage 1962:268); ср. также в анонимном «Жизнеописании...»: «<...> по его (Сэвиджа. — Н.Р.) рассказам, когда ему было пятнадцать, у матери проснулась привязанность к сыну, и она озаботилась тем, чтобы его пристроили подмастерьем к сапожнику, но он с пренебрежением отверг эту идею <...>» (Beckingham 1727: 7). Впрочем, чуть далее в тексте СД отмечает, что Сэвидж не только не отверг это предложение матери, а трудился некоторое время в лавке сапожника, — и это говорит о том, что он основывался на сведениях, почепнутых из некоего третьего, неустановленного, источника.
16 ...кормилица, растившая его как кровного сына... — См. об этом выше, при- меч. 10. Очевидно, СД полагал, что кормилица и миссис Ллойд — это одно лицо; впрочем, согласно Р. Лонсдейлу, установить или опровергнуть эти сведения не представляется возможным (см.: Johnson 2006/3: 391).
17 ...он часто подолгу бродил темными вечерами подле дома родной матери, надеясь мельком увидеть ее в окне или в глубине комнаты при свете свечи. — СД ссы¬

598
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
лается на анонимное письмо, подписанное «Amintas» («Аминт») и напечатанное в газете «The Plain Dealer» (№ 24 от 26 июня 1724 г.): «Я слышал, что он не может отказать себе в печальном удовольствии пройтись три-четыре раза за вечер мимо дома, в котором живет его мать, в расчете на то, что в окне мелькнет ее силуэт, освещенный пламенем свечи».
18 В ту пору внимание литературного мира было приковано к бэнгорианской полемике, наводнившей печать памфлетами, а кофейни — спорщиками. — Начало бэнгорианской полемике (Bangorian controversy) положил Бенджамин Ходли (Benjamin Hoadly; 1676—1761), епископ Бэнгора (город в северном Уэльсе), полемист из партии вигов; в частности, в одной из проповедей, прочитанных в 1717 г., он бросил вызов предустановлениям Англиканской церкви, отстаивая право личного суждения и свободы совести перед законом Церкви. Когда же вслед за осуждением Ходли представителями Нижней палаты церковного Собора (в основном разделявшими взгляды тори и Англиканской церкви) в защиту опального епископа выступило правительство вигов, разгорелась ожесточенная война памфлетов (см. также след, примеч.).
19 Именно эту, самую злободневную на тот момент тему Сэвидж взял для своего первого опыта и... выступил со стихами против епископа. — Имеется в виду поэма Сэвиджа «Собор, или Война памфлетов» («The Convocation; or, A Battle of Pamphlets»; 1717).
20 ...он решил попробовать себя в сочинительстве более прибыльного свойства... — СД опирается на жизнеописание Сэвиджа, опубликованное в «Летописи поэтов» Дж. Джейкоба (см.: Jacob 1719—1720/1: 298).
21 ...тогда он отдал пьесу мистеру Буллоку; тот заинтересовался, немножко подправил^ назвал пьесу «Женщина — загадка» и поставил на сцене, не заплатив незадачливому автору ни пенса выручки. — Комедия Кристофера Буллока «Женщина — это загадка» («Woman is a Riddle»; ср. у Сэвиджа: «Womans a Riddle») была поставлена в театре «Линкольнз-Инн-Филдз» 4 декабря 1716 г. (в следующем году К. Буллок вместе с Т. Кином возглавят этот лондонский театр), а годом позже опубликована отдельным изданием; пьеса представляла собой обработку комедии П. Кальдерона «Дама-невидимка» («La dama duende»; 1629, опубл. 1636). Существует две версии того, как этот сюжет проник на английскую почву. Первая из них принадлежит самому Сэвиджу и известна в пересказе Дж. Джейкоба:
<...> этот господин (Сэвидж. — Я.Р.), обладающий драматическим талантом, подарил нам две пьесы, которые он написал, когда ему было то ли девятнадцать лет, то ли двадцать один год. <...> [Первая из них,] «Женщина — это загадка», комедия, сыгранная на сцене театра «Линкольнз-Инн-Филдз» в 1716 го¬

Приложения. Примечания. Сэвидж
599
ду. Она посвящена маркизу Уортону. Сюжет взят из испанской пьесы под названием «La Dama Duende» <...> автор, незнакомый с театральным миром, разрешил Буллоку написать посвящение к пьесе и поставить свое имя на титульной странице под предлогом некоторых незначительных переделок.
Jacob 1719—1720/1:298
Другая версия принадлежит УР. Четвуду и изложена в его труде «Британский театр» («The British Theatre»; 1750); по рассказу Четвуда, миссис Люси Прайс, дама ученая, жена судьи в казначействе, передала свой перевод испанской пьесы сначала Сэвиджу, а затем — Буллоку, и тот якобы обработал пьесу первым:
Эту комедию перевела с испанского миссис Прайс, супруга барона Прайса. <...> Она слыла знатоком испанского и французского языков. Сначала она отдала перевод этой комедии мистеру Р. Сэвиджу, но, потеряв его из виду на некоторое время, она передала копию мистеру Буллоку <...>. Последний многое изменил в пьесе, и она была поставлена. Из-за этой истории между ним и мистером Сэвиджем вышла ссора, но дело было именно так.
Chetwood 1752: 164
Р. Лонсдейл, в свою очередь, допускает, что Сэвидж и Буллок параллельно работали над переводами двух разных пьес Кальдерона (см.: Johnson 2006/3: 392). См. также след, примеч.
22 ...через два года у него была готова другая комедия — «Любовь под вуалью», тоже на испанский сюжет и тоже не имевшая большого успеха... — СД ссылается на анонимное «Жизнеописание...» (см.: Beckingham 1727: 10). Речь здесь идет о пьесе Сэвиджа «Love in a Veii», представляющей собой обработку комедии П. Кальдерона «Час от часу не легче» («Peor esta que estaba»; ок. 1664); ее представление состоялось на сцене Королевского театра «Друри-Лейн» 17 июня 1718 г.; всего пьесу играли три раза (этот факт, видимо, послужил основанием для утверждения СД о небольшом успехе комедии — в противоположность Дж. Джейкобу, отметившему, что пьеса «шла под аплодисменты» (Jacob 1719—1720/1:289)), и она была напечатана в 1719 г. (согласно Р. Лонсдейлу — в 1718-м (см.: Johnson 2006/3: 392; 4: 628)).
23 ...самый конец сезона... — Театральный сезон завершался в конце июня.
24 ...единственным выигрышем автора оказалось его знакомство с сэром Ричардом Стилом и мистером Уилксом, которые его обогрели, обласкали и обнадежили. — СД ссылается на анонимное «Жизнеописание Ричарда Сэвиджа...», в котором упоминается «мистер Уилкс, один из патентообладателей <...> театра [“Друри-

600
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Лейн”]» (Beckingham 1727:11). Речь здесь идет о королевском патенте на постановку пьес, который Роберт Уилкс получил в 1714 г. благодаря протекции Ричарда Стила. На протяжении почти двадцати лет, с 1711 по 1729 г., Р. Уилкс вместе с К. Сиббером и Т. Доггеттом (а впоследствии — еще и с Б. Бутом) возглавлял Королевский театр «Друри-Лейн».
25 ...«при такой мегере-матери всякий добропорядочный человек ему, Сэвиджу, — отец родной»... — СД сжато цитирует очерк Р. Стила, напечатанный в № 73 газеты «The Plain Dealer» (от 30 ноября 1724 г.):
Полагаю, что слов, сказанных господином, чьи сочинения и доброта многие годы служат предметом восхищения в нашем королевстве, о том, что настало время облеченным властью избавить мистера Сэвиджа от жестокосердия его матери, которое, будучи незаслуженным, дает ему право именовать своим отцом любого хорошего человека.
26 ...истории настолько поразительные... они очень точно передают характер его покровителя. — Согласно Р. Лонсдейлу, изложенные далее в тексте истории СД слышал от самого Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3: 393).
27 Однажды сэр Ричард Стил пригласил к себе в дом ~ распорядился пользы ради и для вящего блеска нарядить их в ливреи. — О схожем случае, но случившемся значительно раньше с «неким знаменитым лицом», сообщала газета «The Examiner» (№ 11 от 5 октября 1710 г.). О другой неприятной «кредитной» истории, в которую попал Р. Стил, см. в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 427 наст. изд.).
28 ...доброта сэра Ричарда тоже не принесла ему ожидаемых плодов ~ он перестал поддерживать его деньгами и навсегда отказал ему от дома. — СД опирается на сведения из анонимного «Жизнеописания Ричарда Сэвиджа...» (см.: Beckingham 1727: 11). О своей несостоявшейся женитьбе Сэвидж рассказывает в письме к Э. Картер от 1739 г. (см. выше, примеч. 8): «Правда такова: я отклонил его (Стила. — Н.Р.) предложение, и знакомство с барышней не состоялось, хотя он часто и горячо пытался устроить встречу, так что я до сегодняшнего дня ее не видел» (цит. по: Pennington 1807/1:40). О причине ссоры с Р. Стилом Сэвидж сообщает следующее:
То, что меня перед ним (Стилом. — Н.Р.) оклеветали и между нами вышла размолвка, длившаяся довольно долго, это так, и причиной тому был достойный мистер Кёрл; но впоследствии мы помирились, и он, Стил, полностью убедился в моей невиновности.
Цит. по: Ibid.

Приложения. Примечания. Сэвидж
601
29 ..я приведу еще один пример щедрости мистера Уилкса, о котором мало кто знает ~ ему назначили солидный пенсион, и вскоре он стал одним из главных придворных медиков. — СД рассказывает историю из жизни Роберта Уилкса (см. выше, примеч. 24), которая была перепечатана в издании «Биографии драматургов, или Путеводитель по театру» («Biographia Dramatica; or, a Companion to the Playhouse»; 1782) с указанием на то, что «упомянутая трагедия [Смита] называлась “Пленная принцесса” (“The Captive Princess”)» и что «благодарственное письмо доктора Смита мистеру Уилксу напечатано в “Истории сцены” Четвуда» (Baker 1782 /1: 424). Действительно, описание этого случая вместе с недатированным письмом Смита, посланным им из Санкт-Петербурга Р. Уилксу, вошло в сочинение УР. Четвуда «Общая история сцены» («General History of the Stage»; 1749) (см.: Chetwood 1749/1: 240-242).
30 При его посредничестве мистер Сэвидж однажды получил от своей матери пятьдесят фунтов вместе с обещанием выписать ему еще сто пятьдесят... — Ср. в анонимном «Жизнеописании Ричарда Сэвиджа...»: «<...> он получил пятьдесят фунтов от женщины, которая, казалось бы, должна была заботиться о нем, со словами, что эта сумма будет увеличена до двух сотен <...>» (Beckingham 1727:11—12).
31 То было время всеобщего помешательства на почве тихоокеанской торговли... — Имеется в виду «Тихоокеанский финансовый пузырь» (см. о нем примеч. 25 к жизнеописанию Гэя).
32 ...особенно сдружившись с миссис Олдфилд... — Имеется в виду знаменитая актриса Анна Олдфилд (см. примеч. 29 к жизнеописанию Роу); Сэвидж вознес ей хвалу в «Послании миссис Олдфилд из Королевского театра» («Ап Epistle to Mrs. Oldfield of the Theatre Royal»; 1718).
33 ...назначила ему пенсию в пятьдесят фунтов в год... — Р. Лонсдейл предполагает, что СД слышал о подобной щедрости Анны Олдфилд от самого Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3:394), поскольку в источниках, откуда он черпал сведения, факт получения Сэвиджем пенсии не упомянут. Примечательно, что Р. Шилз в «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии» отмечает противоположное мнение А. Олдфилд о Сэвидже:
Она с такой неприязнью относилась к этому человеку, настолько не одобряла его поведение, что ни разу не удостоила его своей беседы и не пригласила его в свой дом. Она действительно часто по доброте душевной дарила ему небольшие суммы, откликаясь на просьбы его друзей <...>.
LPGBI 1753/5: 33

602
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
34 Дабы сей великодушный жест миссис Олдфилд был оценен по достоинству и на ее добрые дела не пала тень ее репутации... — Анна Олдфилд была любовницей нескольких видных деятелей — в частности, политика из партии вигов Артура Мэ- нуоринга и генерала Чарлза Черчилла, брата герцога Мальборо.
35 Когда она умерла... — Это случилось 23 октября 1730 г.; похоронена Анна Олдфилд в Вестминстерском аббатстве.
36 ...однажды он воспользовался случаем и упомянул ее хвалебным словом в своем «Скитальце», правда, не за добродетель, а за достоинство, в котором ей невозможно отказать, — за ее красоту... — СД ссылается на следующие строки поэмы «Скиталец»:
Beauty, who sways the Heart, and charms the Sight;
Красота, что трогает душу и чарует взгляд;
Whose Tongue is Music, and whose Smile Delight;
Чьи уста — музыка, а улыбка — радость;
Whose Brow is Majesty; whose Bosom Peace;
Чье чело — само благородство, и объятия — покой;
Who bad Creation be, and Chaos cease;
Что искореняет всё безобразие и хаос;
Whose Breath perfumes the Spring; whose Eye divine
Чьим дыханием благоухает весна; чей божественный взор
Kindled the Sun, and gave its Light to shine.
Воспламенил солнце и превратил его свет в сияние.
Ls 56—61
37 ...восхваление оказалось чересчур пышным. — По мнению Р. Лонсдейла, славословие Сэвиджа по поводу внешних достоинств Анны Олдфилд в ущерб ее нравственным качествам объясняется нежеланием поэта ронять себя в сравнении с великодушием и щедростью знаменитой актрисы; об этом, в частности, писал Томас Дейвис в сочинении «Драматическая смесь» («Dramatic Miscellanies; 1784») (см.: Johnson 2006/3: 394).
38 ...он как-то упомянул об одной гуманной леди, чье имя я позабыл, хотя мне так хотелось бы отдать ей дань моего почтения за то, что не побоялась пойти против силы, наговоров и общего мнения. — Р. Лонсдейл, вслед за Клеренс Трейси, автором научной биографии «Мнимый бастард» («Artificial Bastard»), предполагает, что этой «гуманной леди» была Бесси Сэвидж (Bessy Savage; 1699—1746) — незаконнорожденная дочь графа Риверса, впоследствии титулованная замужняя дама; своим участием в подписке на издание сборника Сэвиджа «Стихотворная смесь...»

Приложения. Примечания. Сэвидж
603
(см. выше, примеч. 14), в который вошли и посвященные ей стихи, она фактически признала в нем сводного брата (см.: Tracy 1953: 23—24).
39 Он остановился на истории жизни сэра Томаса Овербери... — Английский поэт и вельможа Томас Овербери известен тем, что воспрепятствовал женитьбе своего покровителя Роберта Карра на Фрэнсис Хауард, бывшей жене Роберта Деве- рё, 3-го графа Эссекса, за что был помещен в Тауэр и впоследствии отравлен графскими слугами.
40 Крыши над головой у него не было, большую часть времени... он жил впроголодь... — Ср. в анонимном «Жизнеописании Ричарда Сэвиджа...»: «<...> в остальном он был беспросветно несчастен» (Beckingham 1727:12).
41 Зато в мистере Хилле он обрел не только первостатейного критика, но и друга ~ говоря о нем с неизменными почтением и нежностью. — СД следует за «Жизнеописанием Ричарда Сэвиджа...» (см.: Beckingham 1727:12—13). Об Аароне Хилле, драматурге и журналисте, см. в жизнеописаниях Фентона, Томсона и Моллета (кн. 2, с. 64, 349 и 434 наст. изд.). В первом издании «Жизнеописания Сэвиджа» (1744) СД добавил к этим словам примечание: «Он (Сэвидж. — Н.Р.) посвятил ему (Хиллу. — Н.Р.) короткое стихотворение под названием “Друг”*, напечатав его в своей “Смеси”, в котором он обращается к нему с самыми пылкими чувствами преданности» — и далее процитировал фрагменты этого стихотворения (см.: Johnson 1971: 22).
42 ...список своих стихов... — Имеются в виду «Стихи, посланные Аарону Хиллу, эсквайру, вкупе с трагедией о сэре Томасе Овербери, в ожидании поправок» («Verses sent То A. Hill, Esq., with the Tragedy of Sir Thomas Overbury, expecting him to correct it»), которые СД приводит в подстраничной сноске к первому изданию «Жизнеописания Сэвиджа» (см.: Johnson 1971: 23).
43 ...Сэвидж не увидел большого проку в поправках мэтра... w, невзирая на лица, убрал их в нескольких местах... — СД опирается на сведения из «Жизнеописания...» 1727 г., в котором отмечается также, что Сэвидж в «Предуведомлении» («Advertisement») поблагодарил А. Хилла «за многочисленные справедливые исправления» (Beckingham 1727:12; ср.: Savage 1724: VIII—IX).
44 ...добавил к трагедии пролог и эпилог, где весьма сочувственно отозвался об условиях, в которых создавалась пьеса. — В письме к Сэвиджу от 1 мая 1723 г. А. Хилл упоминает его эпилог к трагедии «Сэр Томас Овербери» (см.: МсКШор 1954: 389); согласно анонимному «Жизнеописанию...», Сэвидж также написал и
Полное название этого стихотворения: «Друг. Посвящается Аарону Хиллу, эсквайру» («The Friend. Address’d to Aaron Hill, Esq.»).

604
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
пролог (см.: Beckingham 1727:12—13). Примечательно, что в первом издании «Жизнеописания Сэвиджа» (1744) СД процитировал в подстраничной сноске строки из «Пролога» об условиях, в которых создавалась пьеса: «Бедствуя, он всё же не роптал. В суете дней безволию не поддавался» (Johnson 1971: 23; ср.: Savage 1724: XII).
45 ...в пору, когда основной состав актеров уже закончил сезон и театр отдан на откуп молодой части труппы. — Представление трагедии «Сэр Томас Овербе- ри» состоялось в Королевском театре «Друри-Лейн» 12 и 19 июня 1723 г.; затем она была сыграна еще раз, на бенефисе Сэвиджа 2 октября.
46 Играть роль сэра Томаса Овербери поручили самому Сэвиджу ~ своего появления на подмостках он стыдился... — В «Предуведомлении» Сэвиджа к опубликованной пьесе говорится о том, что «он выступает в двойной роли — актера и автора» (Savage 1724: IX). Примечательно, что в анонимном «Жизнеописании...» отмечается, что зрители оценили игру Сэвиджа, а саму пьесу встретили «продолжительными овациями» (см.: Beckingham 1727:12).
47 Трагедию предваряло ничем не примечательное «Посвящение»... — Сэвидж посвятил свою трагедию Герберту Тристу (не спросив его разрешения) в знак благодарности «за прошлые милости» (см.: Johnson 2006/3:396). Известно, что Сэвидж также написал стихотворение в честь бракосочетания Триста в 1724 г., опубликованное в его «Стихотворной смеси...» (см. выше примеч. 14) (см.: Savage 1962: 50—51).
48 ...«Предисловие» растекалось столь медоточивым панегириком цветущим дарованиям мистера Теофила Сиббера... — Теофил Сиббер, сын Колли Сиббера, был драматургом, постановщиком и актером. Р. Шилз в биографическом очерке о Дж. Томсоне отмечает, что, по воспоминаниям Т. Сиббера, когда они с отцом впервые встретили «голодающего» Сэвиджа, то обогрели, накормили, одели его и впоследствии опекали всё то время, пока в театре шла подготовка к премьере трагедии «Сэр Томас Овербери» (см.: LPGBI1753/5: 213). Т. Сиббер сыграл в этой пьесе роль Сомерсета, а в июле 1723 г. Сэвидж, в свою очередь, исполнил роль герцога Йоркского в его постановке «Генриха VI», которая представляла собой адаптацию шекспировской исторической хроники. О Теофиле Сиббере см. также примеч. 2 к жизнеописанию Хэммонда.
49 ...затеял подписку на его «Стихотворную смесь»... — Речь идет о собрании «Miscellaneous Poems...» (см. выше, примеч. 14).
50 ...рассказав историю его жизни в «The Plain Dealer»... — Речь идет о биографических очерках А. Хилла, опубликованных в газете «The Plain Dealer» в 1724 г. (№ 15, 28,73).
51 ...несколько слезных строк о том, какому обращению подвергла его мать, якобы написанных самим Сэвиджем, а в действительности... сочиненных автором рассказа. — Под «слезными строками» имеются в виду «Стихи, сочиненные для мисте¬

Приложения. Примечания. Сэвидж
605
ра С-в-джа и посланные его матери госпоже М-лс-д» («Verses Made for Mr. S-v-ge; and sent to my Lady M-ls-d, His Mother»), опубликованные в собрании А. Хилла «Сочинения» («The Works»; 1753): «Her Eyes shed Mercy, wheresoe’er they shine; | And her Soul melts at ev’ry Woe — but mine» (Is 23—24) — «Ее глаза излучают прощение, стоит им задержаться на чем-то, | А душа ее тает при виде горя — но только не моего» (см.: НШ 1753/4: 52). Первоначально СД процитировал их в подстраничной сноске к «Жизнеописанию Сэвиджа» (1744), но впоследствии снял в изданиях жизнеописаний 1781 и 1783 гг.
52 Мало того, что Хилл содействовал подписке на «Стихотворную смесь», так он еще и предложил состав сборника в значительной его части, напечатав в качестве примера «Счастливца». — СД ссылается на анонимное «Жизнеописание Ричарда Сэвиджа...», где рассказывается о подписке на сборник «Стихотворная смесь и переводы нескольких авторов» (см.: Beckingham 1727:13,18—19). (См. также выше, примеч. 14 и 38.) Согласно Р. Лонсдейлу, в этот сборник вошли стихи ряда поэтов: Р. Сэвиджа, А. Хилла, Дж. Дайера, Д. Моллета, М.Ф. Сэнсом и др. (см.: Johnson 2006/3: 397); среди напечатанных в нем сочинений Сэвиджа было и стихотворение «Счастливец» («The Happy Man»).
53 Мы должны назвать здесь имена тех, кто столь щедро помог ему и кто был упомянут в предыдущем перечне. — СД ссылается на перечень подписчиков, включенный в анонимное «Жизнеописание...» (см.: Beckingham 1727:18—19), несколько расширяя этот список и переставляя имена местами. В итоге было заказано около 110 экземпляров, каждый стоимостью в полгинеи (см.: Johnson 1905/2: 343).
54 В «Предисловии» к этому сборнику Сэвидж... нарисовал образ непреклонной матери. — Речь идет об автобиографическом предисловии Сэвиджа к сборнику 1726 г. (см. выше, примеч. 14 и 15). СД перепечатал его полностью в подстраничной сноске к «Жизнеописанию Сэвиджа» (1744), однако в издания 1781 и 1783 гг., в силу пространности, не включил. Согласно Р. Лонсдейлу, предисловие Сэвиджа «вышло только в одном из двух выпусков “Стихотворной смеси...”, если не считать двух номеров (28 и 73) “The Plain Dealer” » (Johnson 2006/3: 397). В анонимном «Жизнеописании...», на которое ссылается СД, «длинное предисловие <...>, повествующее об исключительно суровом отношении его матери» (Beckingham 1727:19), характеризуется как «напечатанный, но по веским причинам не преданный публичной огласке опус» (Ibid.: 7). Далее в «Жизнеописании...» говорится о том, что Сэвиджа «убедили не публиковать [предисловие] посредством вмешательства некоторых весьма влиятельных особ, и приблизительно в это же время ему назначили пенсию в размере 50 фунтов в год» (Ibid.: 19). Под «образом непреклонной матери», нарисованном в «Предисловии» Сэвиджа, имеется в виду, в частности, следующий пассаж:

606
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Так, будучи законным сыном одного графа и незаконным другого, я формально ничей сын, ибо, одарив меня несколькими отцами, мать решила уравновесить положение дел тем, что лишила меня материнской опеки. Меня вытолкнули в мир, и с тех пор я болтаюсь, как флюгер, между законом и естеством.
Savage 1962: 266
55 В посвящении же леди Мэри Уортли Монтегю... — Об этом посвящении упоминается в анонимном «Жизнеописании Ричарда Сэвиджа...» (см.: Beckingham 1727: 19). Леди Мэри Уортли Монтегю была английской писательницей и путешественницей; известна научно ценными «Турецкими письмами», первым произведением светской женщины о мусульманском Востоке; именно она впервые привезла в Англию технику прививания оспы (см. примеч. 61 к жизнеописанию Блэк- мора). Для современников она была образцом «передовой женщины».
56 Поскольку отечество наше удостоилось славы Вашего ума ~ не смогу передать словами свое безмерное восхищение Вашим совершенством. — СД цитирует «Посвящение...» Сэвиджа, изменяя порядок абзацев (см.: Savage 1962: 264).
57 Вскоре новую тему для состязания стихотворцев задала смерть короля... — Имеется в виду король Георг I, скончавшийся 11 июня 1727 г.
58 ...Сэвидж мало того что участвовал в поэтическом ристалище... — СД ссылается на анонимное «Жизнеописание...» (см.: Beckingham 1727: 20). Сэвидж откликнулся на смерть монарха «Стихами светлой памяти упокоенного монарха нашего короля Георга» («А Poem Sacred to the Glorious Memory of Our Late Most Gracious Sovereign Lord King George»), опубликованными в Дублине в 1727 г. с посвящением меценату Джорджу Баббу Додингтону (о последнем см. примеч. 21 к жизнеописанию Томсона).
59 ...приказавшим отправить их сначала в Гейт-хаус ~ ночью перевели в Нью- гейт... — Гейт-хаус — тюрьма на Тотхилл-стрит в районе Вестминстер; о Ньюгейте см. примеч. 26 к жизнеописанию Спрэта.
60 ...поместили в бывшую пыточную... — В оригинале: «press-yard» (букв. — «давильный двор») — закрытый двор в лондонской тюрьме Ньюгейт, где изначально применяли пытку «peine forte et dure»* (в ходе которой на грудь заключенного устанавливали доску, а на нее постепенно, один за другим, укладывали тяжелые камни, постепенно увеличивая давление), а впоследствии устроили одиночные камеры, откуда осужденных отправляли на казнь.
«жестокое и продолжительное мучение» (фр.).

Приложения. Примечания. Сэвидж
607
61 В день суда... — Согласно «Избранным протоколам судебных заседаний в Олд-Бейли...» («Select Trials at the Sessions-House in the Old-Bailey...») — основном источнике, откуда СД черпал сведения о «деле Синклера», — суд над Сэвиджем и его товарищами состоялся 7 декабря 1727 г. (см.: ST 1742/3: 77).
62 ...рану ему нанес Сэвидж... — В «Избранных протоколах...» приводятся показания одного из свидетелей: он якобы спросил у умирающего Синклера, помнит ли он, от кого получил укол шпагой, и тот ответил: «От коротышки в черном» (имея в виду Сэвиджа) (см.: ST 1742/3: 81). Впрочем, согласно Р. Лонсдейлу, источник, на который опирался СД, описывая линию защиты Сэвиджа в суде, не установлен; вероятно, он полагался на воспоминания о слышанном от самого Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3: 398).
63 ...его страшила мысль о суровых порядках в тюрьме... — Ср. в «Избранных протоколах»: «Мистер Сэвидж объявил, что его попытка сбежать была вызвана лишь нежеланием оказаться в тюрьме» (ST 1742/3: 81).
64 ...он — тихий недрачливый человек, не дуэлянт, не скандалист... — Ср. ту же характеристику в «Избранных протоколах» (см.: ST 1742/3: 83).
65 ...в прокурорском кресле восседал преядовитый, незнающий снисхождения сэр Франсис Пейдж... — Заседание по «делу Синклера» возглавил судья Франсис Пейдж, возведенный в рыцари при короле Георге I в 1715 г. и прозванный из-за своей ригористичности «вешателем» (см.: Johnson 2006/3: 398). А. Поуп сурово отзывался о нем в «Дунсиаде» (кн. IV, стк 27—30), в «Подражании первому посланию из Второй книги Горация» (стк 80—81), а также во втором диалоге из «Эпилога к Сатирам» (стк 159).
66 «Господа судебные заседатели ~ разве, уважаемые заседатели, это дает мистеру Сэвиджу право убивать меня или вас, господа судьиМ» — Как отмечает Р. Лонсдейл, эту речь Ф. Пейджа СД записал со слов самого Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3: 398).
67 «Ваша честь у теперь уже слишком поздно говорить что-то в свою защиту или в оправдание ~ ничего так не желал быу как оказаться один на один с этой бедой». — СД цитирует речь Сэвиджа по анонимному «Жизнеописанию...» 1727 г. (см.: Beckingham 1727:23—25); она же приводится в «Избранных протоколах» (см.: ST 1742/3: 83—84). В письме к Э. Картер от 1739 г. Сэвидж назвал этот пересказ «подлинным и точным» («genuine and exact») (цит. по: Pennington 1807/1:41).
68 Когда Сэвиджу открылась тайна его рождения, он только и искал случая с ней поговорить ~ почел за нужное ретироваться иу насколько я знаю, более с ней никогда не заговаривал. — Р. Лонсдейл полагает, что этот рассказ СД слышал от самого Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3: 399).

608
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
69 Графиня Хертфорд. — Речь идет о Фрэнсис Сеймур, графине Хертфорд, которая была покровительницей поэта Дж. Томсона, близкого друга Сэвиджа.
70 ...9 марта 1728 года он написал прошение королю о помиловании. — Согласно Р. Лонсдейлу, прошение о помиловании было подано 6 января 1728 г. (см.: Johnson 2006/3: 399). Ср. в «Избранных протоколах»:
В конце следующих заседаний, состоявшихся 20 января [1728 года], Ричарда Сэвиджа и Джеймса Грегори отпустили на поруки в связи с поданным прошением о помиловании. И в заключительный день следующих заседаний, 5 марта 1728 года огласили помилование Его Величества, и дело было закрыто.
ST 1742/3: 84
71 Женщина эта до сих пор жива... — Миссис Бретт, леди Маклсфилд, мать Сэвиджа, была «до сих пор жива» в 1744 г., когда СД работал над первой версией «Жизнеописания Сэвиджа» (она умерла в октябре 1753 г.). В 3-м и 4-м изданиях (1776—1777) СД добавил подстраничную сноску: «в год 1743-й» («Anno 1743»), однако в «Жизнеописаниях прославленных... поэтов...» (1781,1783) эта помета была снята. Р. Лонсдейл объясняет эту разницу тем, что в зрелые годы СД полагал, что прежде был слишком суров к миссис Бретт (см.: Johnson 2006/3:400).
72 Благодаря опубликованному в то время краткому очерку, который разлетелся по стране тысячами оттисков... — Речь идет об анонимном «Жизнеописании Ричарда Сэвиджа...», которое, по мнению СД, принадлежало перу поэта и драматурга Чарлза Бекингема (см. об этом также в преамбуле к наст, жизнеописанию). По мнению Р. Лонсдейла, соавтором Бекингема мог быть Аарон Хилл (см.: Johnson 2006/3:400), тогда как К. Трейси в «Мнимом бастарде» допускает, что таковым мог выступить поэт и драматург Томас Кук (см.: Tracy 1953: 90). На титульную страницу издания была вынесена характерная цитата из «Энеиды»: «quis talia fando | temperet a lachrymis» — «Кто, о них повествуя, | Мог бы слезы сдержать?» (Н.6.8. Пер. С.А. Ошерова)
73 ...его забросали подарками... — Рассказ об одном из таких подарков содержится в «Историях» Дж. Спенса:
Мистер Поуп попросил доктора Янга передать пять гиней бедному Сэвиджу, находившемуся в Ньюгейте. Доктор был настолько любезен, что сделал это собственноручно, а потом мистер Поуп ему сказал, что он держал наготове еще пять гиней на случай, если Сэвиджу понадобились бы предметы первой необходимости.
Spence 1820: 356

Приложения. Примечания. Сэвидж
609
74 ...мистер Грегори, ныне возглавляющий таможню на Антигуа... — Антигуа — остров в Карибском море, в группе Малых Антильских островов, с 1632 г. — британская колония. Дж. Грегори получил указанную должность в январе 1743 г. (см.: Johnson 2006/3:400).
75 ...незадолго до смерти судьи отомстил ему в сатире. — Речь идет о сочинении Сэвиджа «Послание об авторах» («Ап Epistle upon Authors»; 1741). В первое издание своего «Жизнеописания...» (1744) СД включил следующую подстраничную сноску: «Сатиру, из которой взяты следующие строки, мистер Сэвидж назвал “Посланием об авторах”. Она никогда не публиковалась целиком, однако после его отъезда из Лондона он напечатал несколько отрывков в “The [Gentlemans] Magazine”» (Johnson 1971: 41). Под «недавним собранием» имеется в виду антология «Английские поэты». См. также ниже, примеч. 127.
76 В одном письме он описывает случившееся как «роковую, увы, нашумевшую ссору». — Источник цитаты установить не удалось.
77 По опубликованному много лет спустя стихотворению можно судить, как глубоко и долго раскаивался он в случившемся. — СД имеет в виду поэму «Бастард» («The Bastard»); в первом издании «Жизнеописания Сэвиджа» он цитирует из него пространный фрагмент (стк 67—86). Однако, как указывает Р. Лонсдейл, СД ошибается с датировкой: в действительности это сочинение написано не «много лет спустя», а в апреле 1728 г., через несколько месяцев после судебного процесса (см.: Johnson 2006/3:401). См. ниже, примеч. 105.
78 ...на примере совершённого Сэвиджем в виноградном жару убийства... — Вероятно, речь идет о стихах, опубликованных в «The Gentlemans Magazine» в 1735 г.; в них анонимный автор описывает «впавшего в бессмысленную ярость, разгоряченного полуночным вином» Сэвиджа в момент убийства и призывает его продолжать писать, дабы «исправить порочный век» (см.: Johnson 2006/3:401).
79 ...только лорд Тирконел по ему одному ведомой причине принял Сэвиджа в свою семью... заручившись его обещанием не трепать имя матери всуе. — Имеется в виду ирландский вельможа Джон Браунло, 1-й виконт Тирконел, член парламента от округа Грантем, связанный родственными узами с миссис Бретт; СД предполагал, что Тирконел откупился от Сэвиджа, которого не ценил как поэта (см. выше, примеч. 54). Примечательно, что Сэвидж несколько раз нарушал данное слово: так, в поэме «Скиталец» он в очередной раз «проехался» по теме жестокой матери:
Ye cruel Mothers! — Soft! Those Words command!
Вы, жестокие матери! — Тише! Осторожнее со словами!
So near, shall Cruelty, and Mother stand?
Ужели жестокость и мать можно поставить рядом?

610
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Can the Doves Bosom snaky Venom draw?
Разве может голубка источать змеиный яд?
Can its Foot sharpen, like the Vultur s Claw?
Разве способна она точить лапки, подобно когтям стервятника?
Can the fond Goat, or tender, fleecy Dam
Разве может любящая козочка или ее нежная, кудрявая мать
Howl, like the Wolf, to tear the Kid, or Lamb?
Волком выть, грозя разорвать детеныша, ягненка?
Yes, there are Mothers <...>
Да, есть такие матери <...>.
Canto III, Is 123—129
80 ...Сэвидж доказал своим коротким памфлетом «Автор сдается внаем»... — Об этом сочинении см. выше, примеч. 11. В предисловии к нему Сэвидж сатирически изобразил некоторых писателей-современников, однако, как отмечает Р. Лонсдейл, указание СД на «много неизвестных подробностей» — явное преувеличение (см.: Johnson 2006/3: 402). На титульную страницу памфлета, изданного в 1729 г., были вынесены слова, отсылающие к «Потерянному Раю» Дж. Милтона «Evil be thou my good. Satan» — «Зло, стань моим добром. Сатана» (ср.: Bk IV, In 110). Упоминание в заглавии о «непоколебимом древнем обществе пафистов» («the Solid and Ancient Society of the Bathos») указывает на связь этого сочинения Сэвиджа с кампанией Поупа против литературных рабов, которую тот развернул в «Дунсиаде» (кн. И, стк 46). См. об этом ниже, примеч. 86, а также в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 264 наст. изд.).
81 ...выведенный в нем Искариот Поденщик... — В оригинале: «Iscariot Hackney». Под этим именем в памфлете «Автор сдается внаем» выведен рассказчик (см. также пред, примеч.).
82 ...«Автор сдается внаем» вышел... в составе сочинений, имевших касательство к кругу «Дунсиады» и обращенных (судя по посвящению, подписанному именем Сэвиджа, но имевшему совсем другое авторство) к графу Мидлсексу... — Речь идет о «Собрании произведений в стихах и в прозе, публикуемых по случаю [издания] “Дунсиады”» («А Collection of Pieces in Verse and Prose, Which have Been Published on Occasion of the Dunciad»), опубликованном в 1732 г.; в него вошли сочинения А. Поупа, Э. Янга, У Харта, Дж. Миллера, Дж. Литлтона и др. Хотя Сэвидж подписался под посвящением к этому сборнику, адресованному Чарлзу Сэквилу, 1-му графу Мидлсексу, СД полагал, что настоящим автором этого посвящения был А. Поуп (см. об этом в жизнеописании последнего — кн. 2, с. 265 наст. изд.).

Приложения. Примечания. Сэвидж
611
83 ...доставили Сэвиджу немало сожалений. — Согласно Р. Лонсдейлу, СД первоначально перепечатал посвящение в подстраничной сноске к «Жизнеописанию Сэвиджа» (1744), но затем снял его в издании 1775 г. и во всех последующих (см.: Johnson 2006/3: 402).
84 ...«вольности, какие себе дозволяют в отношении вышестоящих лиц наши сочинители, пишущие в журналы, неоправданны и перехлестывают через край». — СД цитирует посвящение к «Собранию произведений в стихах и в прозе...» (см. выше, примеч. 82).
85 ...когда мы вооружаемся пером против оппонентов, свобода прессы для нас — это благо, а когда нас атакуют толпы противников, мы кричим «караул\»... — Ср. схожие рассуждения о свободе прессы в жизнеописаниях Милтона (кн. 1, с. 93 наст, изд.) и Свифта (кн. 2, с. 201 наст. изд.).
86 Хотя Сэвиджу и надлежало говорить, что буквенные обозначения разрядов плохих поэтов в «Пафосе» были «выбраны случайно»... — СД цитирует малоубедительное утверждение Сэвиджа из посвящения к «Собранию произведений в стихах и в прозе...» о том, что инициалы, сопровождающие стихотворные цитаты в трактате Поупа «Пери Пафос, или Мартин Скриблерус» (см. примеч. 274 к жизнеописанию Поупа), не были подобраны намеренно.
87 ...приятель деликатно заметил на это... — Упоминание о «приятеле» («friend») позволяет предположить, что СД вспоминает свои беседы с Сэвиджем (см.: Johnson 2006/3: 402).
88 По-моему, эта эпиграмма так и не была опубликована. || Представь, что Деннис о тебе сказал ~ Тупым, безумным между нас ходить. — В действительности этот текст был напечатан в журнале «The Gentlemans Magazine» в 1731 г., но с другим зачинным двустишием: «Should D-s print how once you robbd your brother, | Traducd your monarch and debauchd your mother» — «Представь, что Д-с печатно объявил, что ты ограбил родного брата, | Опорочил монарха иль соблазнил родную мать». У Уорбертон атрибутировал эту эпиграмму А. Поупу в издании его «Сочинений» (см.: Pope 1751—1760/5: 88). Р. Лонсдейл предполагает, что СД был введен в заблуждение относительно авторства этого опуса тем, что обнаружил список среди рукописей Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3:403). О Деннисе см. в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 458—469 наст. изд.).
89 ...нашел в Поупе ровного и неизменного друга, каковым тот оставался почти до самого конца жизни. — СД намекает на ссору Поупа с Сэвиджем незадолго до смерти последнего (см. об этом далее в тексте, на с. 177 наст. кн.).
90 ...всегда выступавший на словах за партийный нейтралитет Сэвидж разразился панегириком в честь сэра Роберта Уолпола... — Речь идет о стихотворении

612
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Сэвиджа «Послание к высокочтимому сэру Роберту Уолполу» («Ап Epistle to the Right Honorable Sir Robert Walpole»; 1732). Роберт Уолпол, 1-й граф Орфорд, в описываемые времена (с 1721 по 1742 г.) занимал пост премьер-министра Великобритании (см. о нем также ниже, примеч. 92).
91 ...полученная им впоследствии от особы более высокопоставленной и претендовавшей на роль законодателя в литературе. — Дж.Б. Хилл указывает, что речь здесь идет о меценате Джеймсе Бриджесе, 1-м герцоге Шандо (см.: Johnson 1905/2: 363); Р. Лонсдейл предполагает, что СД имеет в виду более позднюю по времени попытку Сэвиджа заручиться покровительством Фредерика, принца Уэльского (см.: Johnson 2006/3: 403). См. также ниже, примеч. 129.
92 ...Сэвидж и близко не одобрял политику сэра Роберта Уолпола... — В 1730-е годы Сэвидж принадлежал к литераторам, находившимся в так называемой «патриотической» оппозиции ко двору и правительству вигов, которую возглавлял Фредерик, принц Уэльский (см. примеч. 29 к жизнеописанию Томсона). Сам СД в описываемое время также открыто выражал свое несогласие с политикой Р. Уолпола (см. об этом, напр., в поэме «Лондон» — кн. 3, с. 10 наст, изд.), хотя впоследствии переменил свое мнение: согласно рассказу У Сьюорда, включенному Дж.Б. Хиллом в «Джонсоновскую смесь»,
принципом политики сэра Роберта Уолпола было «Quieta non movere» — «Пусть всё остается как есть». Это позволило доктору Джонсону заметить: «Лучшего премьер-министра, чем Уолпол, наша страна не знала; словно не замечая сопротивления света (он имеет в виду свою неистовую фракцию), он сохранял в стране мир».
Johnson 1897/2: 309
93 Бегу продажного, хвалы мирской ~ Возвысит душу и очистит ум. — СД цитирует поэму Сэвиджа «Скиталец» (Песнь I, стк 13—18).
94 Страданье душу к подвигам влечет ~ И слава — всё, что ищет человек. — Цитата из поэмы «Скиталец» (Песнь II, стк 245—250).
95 ...при первом прочтении поэма его не разочаровала, при втором доставила ему удовольствие, а в третий раз он ею восхитился. — Источник, по которому СД воспроизводит эту реакцию А. Поупа, не установлен. Р. Лонсдейл предполагает, в этой реплике содержится ироничный намек на порядок, в котором следуют восхваления поэтов в Первой песни поэмы (см.: Johnson 2006/3: 403): вначале идут Э. Янг, Д. Моллет, Э. Фентон, А. Хилл и Дж. Томсон (стк 326—335), а замыкает ряд А. Поуп, «Монарх благозвучной свиты» («the Monarch of the tuneful Train». — Ln 357).

Приложения. Примечания. Сэвидж
613
96 ...главный тезис: «добро есть следствие зла». — СД приводит тезис, к которому сводится смысл пассажей из Первой песни «Скитальца» (стк 391—410), а также из Пятой песни поэмы (стк 159—198).
97 Солнце опаляет верхушки гор, и оно же золотит созревающие в долинах плоды; обрушивающийся с крутизны бурный поток растекается в низине ажурными ручьями, и воздух после грозы делается чище. — СД ссылается на образы из поэмы «Скиталец» (Песнь I, стк 113—128; Песнь IV, стк 5—50).
98 ...доказывая глубину своей обиды. — Речь идет о строках из Третьей песни поэмы, которые СД приводит в первом издании «Жизнеописания Сэвиджа» (1744) (см. выше, примеч. 79).
99 ...потрясающей сцене самоубийства... — Речь идет о пассаже из Второй песни поэмы (стк 158—216), в котором посредством фигуры олицетворения описывается отчаяние несчастного, чувствующего неотвратимое приближение «дьявола в злые мгновения жизни» («а Fiend in evil moments ever nigh». — Ln 195), доводящее его в итоге до самоубийства.
100 ...точных зарисовках интеллектуальных физиономий бунтовщиков, чья мучительная смерть описана в последней песни поэмы. — Имеются в виду отрывки из Пятой песни «Скитальца» (стк 417—428,481—488,493—522, 529—570), в которых описываются три бунтовщика, «разгоряченные различными мотивами» («by different motives firci»): честолюбием, местью и жаждой обогащения, — чья жизнь была нескончаемым пиром («one continued feast»), а смерть стала суровым, но справедливым приговором («by rigrous Justice doomed»).
101 Обращена поэма к лорду Тирконелу, о чем говорят не только первые строки... — Сэвидж посвятил поэму «Скиталец» лорду Тирконелу, а также обратился к нему в первых десяти строках, которые СД процитировал в подстраничной сноске к «Жизнеописанию...» 1744 г., но в последующих изданиях снял:
Fain would my Verse, Tyrconnel, boast thy Name,
Тирконел, удастся моему стиху восславить твое имя,
Brownlow at once my Subject, and my Fame:
И мои тема и слава воссияют:
О could that Spirit which thy Bosom warms,
Тем духом, что согревает твою душу,
Whose Strength surprises, and whose Goodness charms,
Что удивляет своей силой и добродетелью чарует,
Thy various Worth — could that inspire my Lays,
являя разнообразные достоинства —
да вдохновится моя лира;

614
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Envy should smile, and Censure learn to praise:
Тогда сама зависть улыбнется, а критика познает хвалу;
Yet though unequal to a Soul like thine,
И, пусть твоей душе неравноценна,
A genrous Soul approaching to divine;
От твоих щедрот моя душа стремится ввысь;
While blessd beneath such Patronage I write,
До той поры, пока пишу с твоим благословеньем,
Great my attempt, though hazardous my Flight
Мои стремленья не напрасны, пусть и прерывист мой полет.
Цит. по: Johnson 1971: 59
Об отрицательном отношении СД к лести см. в жизнеописании Драйдена (кн. 1, с. 281 наст. изд.).
102 ...превозносил своего покровителя за деликатность, за проницательный ум, за человеколюбие, великодушие, искренность, учтивость... — СД ссылается на следующий фрагмент из «Посвящения» к поэме «Скиталец»:
Иметь честь беседовать с Вашей милостью (говорю истинную правду) означает быть допущенным самым ненавязчивым образом к поучительнейшим и приятнейшим пределам литературы: познакомиться с тончайшими наблюдениями над человеческой природой и получить ценнейшие уроки светской жизни, преподанные легко, мило, тепло и искренне и всегда проверенные Вашими собственными поступками.
Savage 1729: 6
103 ...он написал оду на исцеление после продолжительной болезни его супруги, которую назвал «Торжество Крепости и Радости». — Первое издание «Стихов по случаю излечения в Бате досточтимой леди виконтессы Тирконел» («Verses, Occasion’d by the Right Honourable the Lady Viscountess Tyrconnels Recovery at Bath») вышло в мае 1730 г., за четыре месяца до кончины названной дамы. СД употребляет название, закрепившееся за стихотворением во второй его редакции 1737 г. — «The Triumph of Health and Mirth», — о чем говорит упоминание Белинды (см. далее в тексте): в первом издании Сэвидж прямо называет виконтессу Тирконел, а во втором вводит аллегорическое имя (от ит. bella — «красивая»).
104 Особенно от него доставалось одному политику... Сэвидж всегда говорил, что это человек мелкий, недалекий, у него коротенькие мысли и за душой у него

Приложения. Примечания. Сэвидж
615
ничего нет, кроме политики и непристойности. — Речь идет о Роберте Уолполе (см. выше, примеч. 90 и 92).
105 Наступило время, когда он мог опять открыто говорить о жестокости матери, и, по-моему, именно в эту пору он опубликовал своего «Бастарда»... — Сочинение Сэвиджа «Бастард. Поэма, посвященная с должным почтением миссис Брет, бывшей графине Маклсфилд» («The Bastard. A Poem, Inscribed with all due reverence to Mrs. Bret, once Countess of Macclesfield») увидело свет 18 апреля 1728 г., то есть спустя всего несколько месяцев после судебного процесса над Сэвиджем и за семь лет до его разрыва с Тирконелом. Согласно Р. Лонсдейлу, СД ошибочно принял журнальную публикацию поэмы в «The Gentlemans Magazine» в 1737 г. за первое ее издание (см.: Johnson 2006/3: 406), а потому полагал, что Сэвидж смог беспрепятственно напечатать поэму о жестокой матери, лишь перестав быть зависимым от Тирконела (см. также выше, примеч. 77).
106 ...удивительную поэму с остроумнейшим началом, где идет пышное описание воображаемых преимуществ низкого происхождения, и с проникновенным финалом, где поэт делится воспоминаниями о реальных бедах, пережитых по вине родителей. — В подстраничной сноске к первому изданию «Жизнеописания...» (1744) СД процитировал два пространных фрагмента из поэмы (стк 1—55,89—92), однако снял их в изд. 1775 г. и с тех пор не восстанавливал.
107 ...печатники не успевали готовить переиздания. — В 1728 г. увидело свет пять изданий поэмы. Второе издание, согласно объявлению в «The Daily Post», вышло всего через две недели после первого — 3 мая 1728 г. (см.: Johnson 1905/2: 377).
108 Когда был мал ~ За зло не сек, за правду не хвалил. — Цитата из поэмы «Бастард» (Ч. II, стк 89—92).
109 ...Сэвидж, стремясь поправить бедственное положение, обратил взоры на вакансию поэта-лауреата, открывшуюся со смертью Юсдена... — Лоренс Юсден, поэт-лауреат (с 1718 г.), скончался 30 сентября 1730 г.
110 ...договоренность расстроил лорд-церемониймейстер... — Речь идет о Чарлзе Фицрое, 2-м герцоге Графтоне, который занимал эту должность с 1724 г.
111 ...должность в итоге получил Колли Сиббер. — Колли Сиббер, английский комический актер, драматург, театральный деятель, удостоился звания поэта-лауреата в декабре 1730 г., за что был осмеян, и написал «Апологию жизни комедианта мистера Колли Сиббера» («Ап Apology for the Life of Mr Colley Cibber, Comedian»; 1740) (см. примеч. 387—390к жизнеописанию Поупа).
112 ...напечатал к дню ее рождения стихи, назвав их престранным образом — «Лауреат-доброволец». — Ср. в оригинале: «The Volunteer Laureat». Стихи по дню рождения королевы (1 марта) были опубликованы в 1732 г.

616
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
113 ...поведал в письме, которое приложил к стихотворению, когда спустя некоторое время перепечатал его в «The Gentlemans Magazine»... — Речь идет о послании, подписанном «Т.Б.» (предположительно это инициалы Томаса Бёрча, приятеля Сэвиджа и СД), которое было напечатано вместе со стихотворением 1732 г. в апрельском выпуске «The Gentlemans Magazine» (1738); в «Жизнеописании...» 1744 г. СД снял инициалы, полагая, что автором письма был именно Сэвидж. Адресат письма — Эдвард Кейв, издатель и печатник, главный редактор журнала «The Gentlemans Magazine», известный под псевдонимом Сильвана Эрбана; упомянутые в послании лорд Норт и граф Гилфорд — придворные Фредерика, принца Уэльского (см.: Johnson 2006/3:407).
114 ...по прискорбнейшему случаю смерти Ее Величества... — Каролина Бранденбург-Ансбахская скончалась 20 ноября 1737 г.
115 ...удовольствие доставили ей строки, принадлежащие до Его Величества короля... — Речь идет о следующих строках:
Plans he some scheme to reconcile mankind,
Вынашивает ли он план, как примирить человечество,
People the seas and busy every wind?
Населить моря и заставить работать ветер?
Would he by pity the deceiv’d reclaim,
Явит ли он жалость к жертвам обмана And smile contending factions into shame?
И пристыдит враждующие фракции улыбкой?
Would his example lend his laws a weight,
Своим примером придаст ли он законам вес And breathe his own soft morals o’er the state.
И нравы на свой манер смягчит ли по всей стране?
Ls 48—52
116 ...написал на ее отъезд стихи... — Речь идет о стихотворении «На отъезд принца и принцессы Оранских» («On the Departure of the Prince and Princess of Orange»; 1734), которое Сэвидж впоследствии перепечатал под названием «Гений свободы» («The Genius of Liberty») в «The Gentlemans Magazine» (1738). Свадьба принцессы состоялась 14 марта 1734 г. Под «недавним собранием» подразумевается антология «Английские поэты».
117 Газетчик из «The Daily Couranb>> в ту пору издававшейся под эгидой кабинета министров... — «The Daily Courant» — британская ежедневная газета (листок), проводившая политику правительства вигов во главе с Р. Уолполом; издавалась с 11 марта 1702 г. и до 1735 г., когда была объединена с «The Daily Gazeteer». 2 мая

Приложения. Примечания. Сэвидж
617
1735 г. эта газета подвергла критике недавно опубликованную поэму Сэвиджа «Путь святоши» (см. ниже, примеч. 122) и, приняв автора за другого человека с похожей фамилией, обвинила его в беспорядках во время выборов.
118...город, где проходили выборы... — Выборы проходили в Уэльсе; город установить не удалось.
119 ...в Королевский суд... — Имеется в виду Суд королевской скамьи (Court of the Kings Bench), отделение Высокого суда в Англии и Уэльсе в период правления короля, одно из старейших судебных учреждений в Великобритании.
120 ...полемика между епископом Лондона и лордом-канцлером на какое-то время стала главным политическим событием... — Речь идет о печально известной полемике 1733—1735 гг. между Эдмундом Гибсоном, епископом Лондона в 1723— 1748 гг., консультантом премьер-министра Р. Уолпола по вопросам богословия, и Чарлзом Тэлботом, 1-м бароном Тэлботом, лордом-канцлером Великобритании в 1733—1737 гг. Тэлбот хотел выдвинуть на должность епископа Глостера вольнодумного Томаса Рандла, подозреваемого в симпатиях к арианству (об арианской ереси см. примеч. 66 к жизнеописанию Блэкмора); однако в конечном итоге место епископа Глостера получил Мартин Бенсон, а Рандл в феврале 1735 г. стал епископом Дерри (см.: Johnson 2006/3:409).
121 ...не это заставило его взять в споре сторону доктора Рандла, а дружба с мистером Фостером и мистером Томсоном, его давними приятелями. — СД имеет в виду доктора Джеймса Фостера, известного сектанта-диссентера, и Джеймса Томсона, шотландского поэта и драматурга (см. его жизнеописание в кн. 2 наст. изд.). О диссентерах см. примеч. 13 к жизнеописанию Дорсета и примеч. 2 к жизнеописанию Хьюза.
122 ...принялся за новую поэму под названием «Путь святоши»... — Имеется в виду сатира «The Progress of a Divine», впервые опубликованная в 1735 г.; в ней Сэвидж восхваляет Дж. Фостера (см. пред, примеч.) и нападает на Э. Гибсона, выведенного в поэме под именем Кодекс (лат. Codex — букв.: «книга») (см. выше, примеч. 120 и 121). А. Поуп в письме к С. Уэсли от 21 октября 1735 г. отозвался об этой сатире как о «странной выходке Сэвиджа, которую Церковь не заслужила» (цит. по: Johnson 1905/3: 389).
123 ...пригрел этого законченного негодяя епископ Лондона. — Речь идет о следующих строках поэмы «Путь святоши»:
Thus with much wealth, some jargon, and no grace,
Так, при больших деньгах, неплохо
подвязанном языке, лишенный манер,
То Seat episcopal our Doctor trace!
Наш доктор доходит до места епископа!

618
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Codex, deceiving the superior Ear,
Кодекс, обманув высочайшее ухо,
Procures the Conge (much miscalTd) D’Elire. <...>
Достает Conge (часто неверно называемое) D’Elire*. <...> Lawn-sleevd, and mitred, stand he now confest
И вот он уже в ризе с длинными рукавами и в митре:
See Codex consecrate! — A solemn Jest!
Кодекс, облаченный саном! — Вот так шутка!
Ls 377—380, 387—388
124 ...«The Weekly Miscellany» так высек автора, что эту критику Сэвидж запомнил на всю жизнь. — Газета «The Weekly Miscellany» выходила с 10 января 1734 г. по 1735 г. Критический отклик был напечатан здесь в апреле 1735 г., после чего его, месяц спустя, перепечатали в журнале «The Gentlemans Magazine» (см.: Johnson 2006/3: 409).
125 ...как он написал в стихотворении по этому случаю,«я доверял — и доверяли мне»... — В оригинале: «trusted and was trusted». Это неточная цитата из стихотворения Сэвиджа «Поэт и вельможа» («А Poets Dependence on a Statesman»; 1736), где автор изливает свое недовольство Р. Уолполом, нарушившим данное ему обещание: «I trust, am trusted on my fairy Gain; | And Woes on Woes attend, an endless Train» (ls 19—20) — «Я доверяю, все верят, будто я баснословно разбогател, | А беды тянутся за мной нескончаемой свитой». СД включил большой отрывок из этого стихотворения в «Жизнеописание...» 1744 г., но затем, в последующих изданиях, снял.
126 ...лорд Болингброк, невзирая на свои эскапады и характер, имел в его лице неизменного защитника... — В последние годы правления королевы Анны кабинет министров тори возглавляли Роберт Харли и Генри Сент-Джон, лорд Болингброк, который в 1730-е годы был в оппозиции к правительству Р. Уолпола (подробнее об этом см. примеч. 83 и 84 к жизнеописанию Свифта).
127 ...Сэвидж с большим пиететом отозвался о нем в «Послании об авторах», которое в то время сочинял, но, к счастью, не опубликовал целиком, ограничившись несколькими отрывками, вошедшими в «Magazine» уже после того, как он оттуда ушел. — О поэме «Послание об авторах» см. выше, примеч. 75. Отрывок из нее, озаглавленный «Сатира на фальшивых историков» («Satire on False Historians»), был опубликован в «The Gentlemans Magazine» в 1741 г. По мнению Р. Лонсдейла,
* Этим французским юридическим термином в Англии принято называть право настоятеля кафедрального собора (даруемое ему королем), назначать выборы епископа или архиепископа при наличии вакансии в какой-либо из епархий.

Приложения. Примечания. Сэвидж
619
СД полагал поведение Сэвиджа по меньшей мере недальновидным, поскольку в то время он еще пользовался покровительством королевы (см.: Johnson 2006/3:410).
128 В ту пору все взоры устремились на принца, очень щедро вознаградившего некоторых литераторов... — Известно, что в 1730-е годы Фредерик Луис, принц Уэльский, покровительствовал писателям, находившимся в оппозиции к королевской власти: А. Поупу, Дж. Томсону, Д. Моллету, Дж. Литлтону и др.
129 ...написал поэму «В духе публичности касательно публичных сочинений». — Первоначально поэма была напечатана в 1736 г. под названием «Стихи на день рождения принца Уэльского» («А Poem on the Birth-Day of the Prince of Wales»); однако для принца она прошла незамеченной, и тогда А. Хилл посоветовал Сэвиджу выпустить ее под другим названием. Сэвидж расширил поэму, озаглавив ее «В духе публичности касательно публичных сочинений» («Of Public Spirit in Regard to Public Works») и добавив посвящение принцу Уэльскому, и напечатал у Роберта Додели в июне 1737 г.; чуть позже она появилась и в «The Gentlemans Magazine». Впоследствии, в 1739 г., Сэвидж опубликовал третью, еще более пространную, редакцию поэмы.
130 ...толковать об освоении пустынных земель и захвате несметных природных богатств... — Об этом пишет и сам СД в поэме «Лондон» (см. кн. 3, с. 13 наст. изд.).
131 Сэвидж настаивал на естественном равенстве людей, призывал к смирению гордецов, возомнивших, что право есть следствие силы. — Мысли, которые Сэвидж излагает в поэме, были созвучны идеям СД. Впервые он написал о колонизации во введении к памфлету «Дебаты в сенате Лилипутии» («Debates in the Senate of Lilli- put»), опубликованному анонимно в «The Gentlemans Magazine» в декабре 1738 г. Во вступлении к сборнику «Мир как он есть, или Коллекция мореплаваний и путешествий» («The World Displayed; or, A Collection of Voyages and Travels»; в 20 т., 1759— 1761), составленному совместно с О. Голдсмитом и К. Смартом, СД утверждал, что «европейцы высаживались на разных побережьях с одной-единственной целью — потуже набить карманы и всех развратить; захватить власть без всякого на то права и предаваться жестокости без всякого к тому повода» (Johnson 1759: XVI).
В письме к американскому политику Уильяму Сэмюэлу Джонсону от 4 марта 1773 г. СД писал: «Я не большой сторонник открытия новых земель, мне всегда страшно подумать, чем оно закончится, а закончится оно порабощением и грабежом» (Johnson 1992—1994/2:16).
132 Когда-то в одном своем юношеском стихотворении, опубликованном в «Смеси», он презрительно отзывался о второй половине жизни, жалкой поре иссохших взглядов и несбывшихся надежд, заявляя о своей решимости или оставаться несгибаемым, аки кедр, или сгинуть, наподобие невзрачного куста... — СД имеет в виду стихотворение Сэвиджа «Картина. Мистеру Дайеру на отдыхе» («The Picture.

620
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
То Mr. Dyer, when in the Country»), впервые опубликованное в «The Plain Dealer» в 1724 г. и затем перепечатанное в сборнике «Стихотворная смесь» (см. выше, примем. 14); ср., в частности, следующие его строки:
Falsly, we Those of guilty Pride accuse,
Мы ложно обвиняем в гордыне тех,
Whose God-like Souls Life’s Middle State refuse:
Чьей душе богоподобной середина жизни претит:
Self-Love, inactive, seeks ignoble Rest,
Когда пассивная самовлюбленность ищет
плебейского покоя,
Care sleeps not calm, when Millions wake unblest.
Забота сном не освежает, а миллоны просыпаются
без благословения.
Mean let Me shrink, or spread sweet Shadeer All,
До наступленья середины дай мне либо увянуть [мелким кустом], либо раскрыть над всеми тенистый купол Low as the Shrub, or as the Cedar Tall
Подобно высокому кедру.
Ls 23—28
133 ...он людей среднего возраста рисует как наидостойнейшиху познавших величие, истинную опору власти... — СД имеет в виду следующие строки поэмы «В духе публичности...»: «These, Sir, salute you from life’s middle state, | Rich without gold, and without titles great» (ls 315—326) — «Сэр, они приветствуют вас с высоты середины жизни, | Богатой без золота и великой без титулов».
134 Почто владельцы гордые садов ~ И кто из Муз потщится их воспеть? — СД цитирует поэму «В духе публичности...» (стк 79—86). Эти строки были удалены из версии 1737 г., но восстановлены в 1739 г. (см.: Johnson 2006/3: 411). О разных версиях поэмы см. выше, примем. 129.
135 ...вспомнил о разрешении показывать за деньги королевские владения в Ричмондеу парк и пещеру... — Живописный Ричмонд-парк на юго-западе совр. Лондона был основан в XVII в. (при Карле I) как заповедник; крупнейший королевский парк Лондона. Под «пещерой» подразумевается расположенная на его территории пещера Мерлина (Merlins Cave), красочно описанная в многотомном путеводителе «Лондон и его окрестности» (см.: LED 1761/5: 258). В 1735 г. королева назначила смотрителем этой достопримечательности Стивена Дака (см. ниже, примем. 139). Сэвидж снимал жилье в Ричмонде в 1727 г., а в 1737—1738 гг. гостил у жившего там Дж. Томсона (см.: Johnson 2006/3: 410—411).

Приложения. Примечания. Сэвидж
621
136 ...поэма вышла спустя два дня после объявления о перерыве в деятельности парламента... — В действительности о перерыве в работе парламента было объявлено 21 июня 1737 г., а поэма «В духе публичности...» увидела свет 25 июня — то есть через четыре дня после этого.
137 Пусть нищета к блаженству приведет ~ Хоть клял их и боялся называть. — СД цитирует поэму «Скиталец» (Песнь III, стк 265—266,269—272).
138 ...мистер Миллер... вывел его в своем фарсе, распорядившись, чтобы актер вышел на сцену в платье, как у Сэвиджа, подло намекая на то, что другого у него нет... — Речь идет о Джеймсе Миллере и его опере «Кофейня» («The Coffee-House»; 1737), где в образе персонажа Бейза (Bays) выведен поистаскавшийся поэт; впрочем, как отмечает Р. Лонсдейл, нет прямых доказательств того, что прототипом Бейза послужил именно Сэвидж (см.: Johnson 2006/3:413).
139 ...наблюдал за тем, как у Дака набирается вдвое больше подписчиков... — Имеется в виду Стивен Дак, провинциальный рифмоплет, обративший на себя внимание двора и лично королевы Каролины Бранденбург-Ансбахской (см. выше, примеч. 135).
140 Сэвидж особо отличал герцога Шандо... — Имеется в виду меценат Джеймс Бриджес, 1-й герцог Шандо; подробнее о нем см. в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 269 наст. изд.).
141 ...друг не оставил его в беде... — Р. Лонсдейл предполагает, что речь идет о Соломоне Мендесе, богатом купце, интересовавшемся литературой, с которым Сэвидж встречался в Лондоне в 1738 г. (см.: Johnson 2006/3:414).
142 ...поэма его по праву принадлежит к лучшим сочинениям из всех, написанных на смерть коронованных особ. — Речь идет о «Стихотворении VII» («Роет VII») «лауреата-добровольца», опубликованном 1 марта 1738 г., в годовщину рождения покойной королевы Каролины Бранденбург-Ансбахской.
143 ...так после смерти королевы у него забрали последнее, причем у него одного. — СД имеет в виду письмо Сэвиджа к Т. Бёрчу от 1 сентября 1738 г., в котором тот сообщал: «Меня одного вычеркнули из списка пенсионеров, составленного покойной королевой» (см.: Johnson 1905/2:409; Johnson 2006/3:414).
144 ...один из приятелей написал ему письмо... — СД полагал, что этим «приятелем» был А. Поуп (см. подстраничную сноску к кн. 2, с. 165 наст. изд.).
145 ...его знания сельской жизни исчерпывались лишь пасторалями и пастушескими песнями. — О негативном отношении СД к современной пасторали см. в жизнеописании Милтона (кн. 1, с. 128 наст. изд.).
146 ...о чем он и сказал одному своему другу, когда тот пожурил его за необдуманное согласие жить по подписке и посоветовал, пока не поздно, напрячь все свои силы

622
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
и выкручиваться самому. — По мнению Р. Лонсдейла, этим «другом» был сам СД (см.: Johnson 2006/3: 415), считавший, что «мудрый человек <...> не станет тешить себя пустыми мечтаниями и не допустит ничтожных мелких мыслей»: это суждение он высказал в эссе, опубликованном в «The Rambler» (1750. 26 июня. № 29).
147...друзья, не желая торопить события, помогли ему снять жилье на северной стороне Флит-лейн... — На северной стороне улицы Флит-лейн в Лондоне находились здания тюрьмы, протянувшиеся далеко вниз по холму Ладгейт.
148 Взбешенный известием о намерении доброхотов, он пожаловал на квартиру к другу и, когда тот поинтересовался, чем он так взволнован, вскричал потрясенно: «Где это видано — снимать с меня мерку7.\» — Р. Лонсдейл предполагает, что под именем «друга» скрывается сам СД (см. также выше, примеч. 146) (см.: Johnson 2006/3: 415).
149 В расчете, что возобновлению отношений с лордом Тирконелом не откажется посодействовать сэр Уильям Лэмен... — Расчет основывался на том, что Уильям Лэмен был женат на миссис Бретт, которая приходилась Сэвиджу дальней родственницей по отцу (см.: Johnson 2006/3:415—416).
150 ...от имени Сэвиджа составили письмо... || Это сделал мистер Поуп. — Подстраничную сноску, в которой говорится об авторстве Поупа, СД впервые внес в «Жизнеописание Сэвиджа» 1775 г. (и затем — во все последующие); по мнению Р. Лонсдейла, это служит подтверждением того, что источником этих сведений 6ьЩ сам Сэвидж (см.: Johnson 2006/3:415).
151 ...некто из подписчиков единолично внес двадцать фунтов. — Как отмечает Р. Лонсдейл, эти двадцать фунтов внес, вероятно, А. Поуп, первоначально планировавший внести только десять (см.: Johnson 2006/3: 416). Интересно, что в жизнеописании последнего СД упоминает о подписке в сорок фунтов в пользу Сэвиджа, из которых двадцать фунтов были уплачены именно Поупом (см. кн. 2, с. 302 наст, изд.).
152 ...нежно попрощавшись с друзьями и прослезившись при расставании с автором этих строк... — Согласно Р. Лонсдейлу, это единственное в жизнеописаниях прямое упоминание СД о его дружбе с Сэвиджем (см.: Johnson 2006/3:416).
153 В Бристоле обнаруживается, что на морские перевозки введена пошлина... — Судя по некоторым источникам (напр., «ТЪе Gentlemans Magazine»), 30 июня 1739 г. на весь морской транспорт в королевстве была наложена пошлина (ввиду угрозы войны Англии с Испанией), которая, однако, была снята менее чем через месяц — 26 июля. В связи с этим не исключено, что Сэвидж просто искал предлог для объяснения своей задержки в Бристоле на пути в Суонси (см.: Johnson 2006/3: 416).

Приложения. Примечания. Сэвидж
623
154 ...почтив особым вниманием мистера Пауэла и миссис Джонс, которым посвятил несколько стихотворений, опубликованных в «The Gentleman s Magazine». — Имеются в виду стихи Сэвиджа «Миссис Бриджит Джонс, молодой вдове из Ллэн- ли» («Mrs. Bridget Jones, A Young Widow Lady of Llanelly), посвященные светской даме Бриджит Джонс, и «Джону Пауэллу, эсквайру, барристеру» («То John Powell, Esq., Barrister of Law»), обращенные к видному адвокату Дж. Пауэллу (у СД — Пауэл). Они были опубликованы в «The Gentlemans Magazine» в 1741 и 1742 г. соответственно, а впоследствии вошли в антологию «Английские поэты», которую СД именует «недавним собранием».
155 ...встретил горячее сопротивление со стороны своего главного благодетеля... — Речь идет об А. Поупе; ср. письмо от 15 сентября 1742 г., в котором он с огорчением писал Сэвиджу о том, что, ввиду его скандальных отношений с лордом Тирконелом, самым разумным было бы попробовать пристроить пьесу через посредников, — что и было сделано его друзьями, однако Сэвидж почему-то встретил это предложение в штыки.
156 ...посоветовал ему поручить постановку мистеру Томсону и мистеру Мол- лету... — Имеются в виду соответственно Джеймс Томсон и Дэвид Моллет (см. pix жизнеописания в кн. 2 наст. изд.).
157 ...видел с их стороны «одно предательство, помноженное на другое преда- тельствОу одну бесчеловечность, помноженную на новую бесчеловечность». — В письме к Д. Моллету от 25 января 1740 г. Поуп писал о том, что едва ли можно чем-то помочь этому бедному несчастному человеку, который отвергает дружескую помощь не из гордости, а из-за беспросветной нужды.
158 ...ему из Лондона присылают пять фунтов... — Согласно Р. Лонсдейлу, в «Жизнеописании Сэвиджа» 1748 г. СД изменил цифру «пять» на «пятьдесят»; этот вариант был сохранен во всех последующих изданиях. Однако первоначальный вариант более правдоподобен: в письме от 15 сентября 1742 г. Поуп отмечает, что отправил Сэвиджу пять гиней, а в письме от декабря того же года указывает, что послал ему еще пять фунтов (см.: Johnson 2006/3:419).
159 ...10 января 1742—1743 года... — Как предполагает К. Трейси, СД вычислил дату задержания Сэвиджа по упомянутому в письме дню рождения, которое он ошибочно определял как 10 января (см.: Johnson 1971:121). (См. также ниже, при- меч. 163.) Двойная дата указывает на зимний месяц, то есть на начало 1743 г.
160 ...препровожден в дом помощника шерифа. — В оригинале: «sheriffs officer» — глава королевской исполнительной службы графства, отвечающий за общественный порядок.
161 ...по иску миссис Рид... — Примечательно, что в письме, написанном неза¬

624
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
долго до смерти, Сэвидж характеризует ее иначе: «Госпожа волчица, африканское чудовище» («Madam Wolf Bitch, the African monster»). Это письмо было опубликовано 44 года спустя в «The Gentlemans Magazine», в рубрике «Подлинные письма прославленного Ричарда Сэвиджа».
162 ...ничего не рассказывайте миссис С-с... — Предположительно речь идет о миссис Сондерс (Saunders), жене (или, по другим сведениям, матери) бристольского священника Уильяма Сондерса, который тремя месяцами ранее посвятил Сэвиджу благодарственные стихи: «Ричарду Сэвиджу, эсквайру, сыну покойного графа Риверса» («On Richard Savage, Esq. Son of the late Earl Rivers»), опубликованные в «The Gentlemans Magazine».
163 ...в день моего рождения'. — Сэвидж родился 16 или 18 января (см. выше, при- меч. 7 и 159).
164 ...спустя какое-то время его перевели... в Нъюгейт. — Речь идет о муниципальной тюрьме в центре Бристоля; об одноименной лондонской тюрьме см. при- меч. 26 к жизнеописанию Спрэта.
165 Покрыть расходы, или, как он выражается, «убыток», ему великодушно помог мистер Нэш из Бата... — Имеется в виду Ричард Нэш — известный церемониймейстер из города Бата, чьи человеколюбие и щедрость О. Голдсмит воспел в «Жизнеописании Ричарда Нэша, эсквайра из Бата» («Life of Richard Nash, of Bath, Esq.»; 1762).
166 ...как было заявлено публично. — В подстраничной сноске к «Жизнеописанию...» 1744 г. СД ввел подстраничную сноску: «В письме, написанном после заключения под стражу»; во всех последующих изданиях эта помета была снята.
167 По словам Эпиктета, мудрым человека делают две силы: сила превозмочь несчастье и сила превозмочь желание... — Согласно Р. Лондсдейлу, возможным источником ссылки СД служит сочинение Эллис Уокер «Epicteti Enchiridion*. Мораль Эпиктета, переложенная на английский язык поэтическим парафразом» («Epicteti Enchiridion. The Morals of Epictetus Made English, In a Poetical Paraphrase»; 1692); cp., в частности, следующий пассаж из него: «Эпиктет готов был всю философию свести к воздержанию и терпению, и по этой причине у него на языке всё время вертелись два слова: сдержанность и воздержание» (цит. по: Johnson 2006/3:420). СД не раз ссылался на советы Эпиктета в своих эссе, опубликованных в «The Rambler»; так, в выпуске № 2 (от марта 1750 г.) он пишет:
Эпиктет дает человеку мудрый совет приучать себя к мысли о самом страшном и ужасном, ибо подобные размышления помогут ему уберечься от слиш¬
* Руководство Эпиктета (лат.).

Приложения. Примечания. Сэвидж
625
ком пылких желаний при встрече с мнимым добром и от слишком большого разочарования при встрече с настоящим злом.
В выпуске № 17 (от 7 июля 1750 г.) он вновь возвращается к этой теме: «Эпиктет советует: думай чаще о бедности, изгнании и смерти, и тогда ты не станешь предаваться буйным желаниям или терзаться из-за мелких переживаний».
169 Начальник тюрьмы мистер Дэгг... — Авель Дэгг был начальником бристольской тюрьмы в 1730—1740 гг. В своих письмах от 19 и 21 июня 1743 г., опубликованных в 1787 г. в «The Gentlemans Magazine», Сэвидж описывает совместные прогулки с Дэггом по летнему городу, за стенами тюрьмы.
169 ...в тюрьме он занялся, не найдя для себя лучшего времяпрепровождения, сочинением поэмы под названием «Лондон и Бристоль в зарисовках». — В оригинале: «London and Bristol Delineated». В раннем «Жизнеописании Сэвиджа» (1744) СД приводит эту поэму Сэвиджа целиком, сопроводив ее следующим примечанием:
Автор предпочитает это заглавие («Лондон и Бристоль в зарисовках». — Н.Р.) другому заголовку — «Лондон и Бристоль в сравнении», поскольку, начиная работу над этим сочинением, Сэвидж намеревался опубликовать его именно под первоначальным заглавием.
Johnson 1971:127
Желание СД опубликовать после смерти автора неизданную поэму (Эдвард Кейв, главный редактор журнала «The Gentlemans Magazine», которому ее направил Сэвидж, отказался это делать по очевидным соображениям) понятно, однако к моменту выхода в свет «Жизнеописания...» эта поэма уже была напечатана под другим названием — «Лондон и Бристоль в сравнении. Сатира. Писано в Ньюгейте, Бристоль, покойным Ричардом Сэвиджем» («London and Bristol Comparci. A Satire; Written in Newgate, Bristol. By the Late Richard Savage»). Ясно, что при перепечатке этого жизнеописания в 1781 г. СД удалил и текст поэмы, и некоторые (хотя и не все) подробности, уже давно известные публике. Конкуренция за право первому напечатать «горячее» произведение была в XVIII в. столь же острой, как и сегодня.
170 ...даже если не принимать во внимание пробел... — В издании поэмы 1744 г. имеется пробел (после строки 96), который Сэвидж пометил шестью строками отточий.
171 ...Сэвидж сообщил приятелю в Лондон о своем замысле и решимости напечатать поэму под своим именем... — Под «приятелем» СД подразумевает Э. Кейва (см. выше, примеч. 113 и 169), которого Сэвидж, по всей видимости, просил опублико¬

626
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
вать поэму в «The Gentlemans Magazine». Отказ Кейва был продиктован заключительными строками стихотворения, крайне обидными для жителей Бристоля:
Proceed, great Bristol in all-righteous ways,
Великий Бристоль, следуй и дальше
всё тем же праведным путем,
And let one Justice heighten yet thy praise;
Добавь только одну добродетель к своей славе:
Still spare the catamite and swinge the whore,
Смилуйся над содомитом и поколоти шлюху,
And be, whateer Gomorrha was before.
А в остальном пребудь той же Гоморрой, что и раньше.
Ls 107—110
172 ...зачем мистер Вуластон добавил то же самое слово к своему «Поклонению природе»? — Речь идет об Уильяме Вуластоне, авторе трактата «Поклонение природе в зарисовках» («The Religion of Nature Delineated»; 1722).
173 Тебе кажется, что это не понравится моему другу мистеру С-? — Имеется в виду мистер Стронг (Strong), служащий лондонской почты, которому Сэвидж адресовал два вышеупомянутых письма от 19 и 21 июня 1743 г. (см. выше, при- меч. 168).
174 ...прекратил сношения со всеми своими подписчиками-корреспондентами, кроме одного... — Речь идет об А. Поупе.
175...письмо, в котором тот в пылу негодования обличал его в самой черной неблагодарности. — Данное письмо не сохранилось (см.: Johnson 2006/3: 421). В изд. 1783 г. СД добавил далее еще две фразы: «О “третировании Поупом Сэвиджа” сообщил в одном из своих предуведомлений Хенли. Поуп решил, что это Сэвидж пожаловался на него Хенли, и обрушился на того с яростной критикой» (см.: Johnson 1783/3:343). Джон Хенли (John Henley; 1692—1756) был обижен на Поупа из-за того, что он в неблагоприятном свете выставил его в своей «Дунсиаде», — и задумал, судя по предуведомлению от 21 мая 1743 г. выступить с «проповедью» «О болезни мистера Поупа и о его жестокости к мистеру Сэвиджу». Судя по всему, Сэвидж посетовал Хенли на то, что все подписчики его бросили, забыв упомянуть о Поупе как об исключении, и тот воспользовался этим обстоятельством.
176 ...наутро Сэвидж умер. — Это произошло 1 августа 1743 г. «The Gentlemans Magazine» в списке некрологов за 1743 г. ошибочно сообщил, что «Ричард Сэвидж, эсквайр» умер 5 августа.
177 ...если не считать одного его сочинения, которое он отказался печатать... — Речь идет о поэме «Путь святоши» (см. о ней выше, примеч. 122).

Приложения. Примечания. Свифт
627
178 Это повествование может оказаться небесполезным для тех, на чью долю выпали лишения ~ следует помнить, что благоразумию замены нет и что распущенная и беспорядочная жизнь, войдя в привычку, делает знание ненужным, остроумие — посмешищем, а гения — глупцом. — Этот последний абзац в рукописи помечен словом «Добавлено», что объясняет его смысл. Если ранее в тексте СД оспаривает читательское самодовольство и чувство превосходства над несчастным Сэвиджем, то этот заключительный пассаж возвращает читателя к началу жизнеописания, где говорится о «несчастиях, постигших ученых», а также к комментарию СД о том, что «репутации Сэвиджа не запятнать никакими слухами о его проступках, поскольку они неотделимы от рассказов о бедах, которые он на себя навлек». Добавленное заключение резюмирует мораль о незаменимости «благоразумия», а заключительные слова о растраченных ценностях относятся не только и не столько к Сэвиджу, сколько в принципе к любым знанию, остроумию и гению. По мнению Р. Лонсдейла, последний абзац СД добавил (возможно, не без совета издателя Э. Кейва) для того, чтобы уравновесить сочувственное отношение и критическую оценку, которые проходят через всё жизнеописание Сэвиджа (см.: Johnson 2006/3: 425).
СВИФТ
SWIFT
1 У нас уже есть «Жизнеописание доктора Свифта», с завидным трудолюбием и вниманием составленное доктором Хоксуортом... — СД имеет в виду биографический очерк о Свифте своего друга литератора Джона Хоксуорта, послуживший основным источником для его жизнеописания. Хоксуорт был издателем собрания сочинений Свифта, куда вошел и упомянутый биографический очерк (см.: Swift 1755—1766), а также его писем (см.: Swift 1767—1769). Помимо того, СД опирается на ряд других источников, в частности, на письма Свифта к Поупу и на его «Дневник для Стеллы» («Journal to Stella»; 1710—1713) (см.: Johnson 2006/3:426—427).
2 ...согласно записи, собственноручно им составленной... — СД ссылается на очерк Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755—1766/1: 3), в котором воспроизведен автобиографический фрагмент «Семейство Свифтов» («The Family of Swift»), написанный Джонатаном Свифтом ок. 1739 г. и впервые опубликованный в приложении к «Эссе о жизни, сочинениях и характере доктора Джонатана Свифта» («Ап Essay Upon the Life, Writings, and Character, of Dr. Jonathan Swift»; 1755), составленному Дином Свифтом (Deane Swift; 1706—1783), редактором и издателем, двоюродным

628
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
братом Дж. Свифта (см.: Swift 1755/Арр.: 38). Как сообщает Дин Свифт, «удостоенный чести получить этот манускрипт в подарок от его (Свифта. — Н.Р.) старого преданного друга и кузины миссис Уайтуэй», он передал его в библиотеку Дублинского университета (Ibid.: 2—3).
3 ...родился он... в День святого Андрея... — Ср. у Дж. Хоксуорта: «30 ноября 1667 года <...> она (миссис Эбигейл Ирик, мать Свифта. — Н.Р.) разрешилась от бремени сыном, которого назвала Джонатаном в честь его отца» (Hawkesworth 1755/1:4). День святого Андрея (St. Andrews Day) празднуется 30 ноября.
4 ...был сыном священника, служившего в Хирфордширском приходе. — Историками литературы установлено, что священником в Хирфордшире был дед Свифта по отцовской линии; рассказ же А. Поупа в изложении Дж. Спенса (см.: Spence 1820: 131—132) явно ошибочен, о чем СД наверняка знал — и тем не менее отметил обе версии происхождения Свифта. Причина, как указывает Р. Лонсдейл (см.: Johnson 2006/3:430), возможно, объясняется словами СД из жизнеописания Конгрива:
Сомнение в правдивости слов выдающегося человека о своем рождении может показаться проявлением черствости, но любой, кто пожил на белом свете, знает, как легко слетают с уст и потом надолго закрепляются слова лжи, произнесенные то ли ради сиюминутной выгоды, то ли из тщеславия, и как эта ложь, лишенная очевидного злого умысла, серьезно подрывает веру в свидетельства людей.
Кн. 2, с. 31 наст. изд.
Ср. также суждение СД на эту тему, высказанное в жизнеописании Прайора: «<...> возможно, он (Прайор. — Н.Р.) намеренно скрывал свое происхождение в надежде, что ему подыщет подобающую родословную будущий летописец его деяний, подобно тому, как этого желал Дон Кихот» (кн. 2, с. 7 наст. изд.). Из эссе Дина Свифта известно, что при жизни Дж. Свифт «иногда отказывался признавать, что родился в Ирландии, и вообще производил впечатление человека, сетующего на то, что его принимают за уроженца этой страны» (Swift 1755: 26). См. также след, примеч.
5 Он не возражал, когда ирландцы называли его уроженцем Ирландии, но сам себя иногда называл англичанином. — СД опирается на сведения из очерка Дж. Хоксуорта: «Многие полагают, что Свифт родился в Англии, но это ошибка, закрепленная многими подобными случаями; часто, когда он бывал недоволен ирландцами, от него можно было слышать: “Я не из этой гадкой страны, я — англичанин”» (Hawkesworth 1755/1: 5).
6 В шесть лет его отправили учиться в школу в Килкенни... — СД ссылается на

Приложения. Примечания. Свифт
629
Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 6), который, в свою очередь, цитирует автобиографический фрагмент Дж. Свифта, приведенный в приложении к «Эссе...» Дина Свифта (см.: Swift 1755: 30; Арр.: 40). Килкенни — город в юго-восточной части Ирландии, названный по имени св. Каника (Каниса) из Ахабо (515/516—600), который в 597 г. возглавил христианскую миссию Килкенни (англ. Kilkenny, ирл. СШ Chainnigh — «Церковь Каника») в этих краях, где находился последний оплот друидического язычества.
7 ...степень он в конце концов получил особой милостью — так в университете Дублина именуют полное небрежение обязанностями. — Об этом обстоятельстве подробно пишет Дж. Хоксуорт:
<...> он (Свифт. — Н.Р.) не смог избежать соблазна пренебречь многими академическими дисциплинами, к которым по природе своей не питал склонности, дабы углубиться в чтение истории и поэзии, позволявшим ему без напряжения мысли предаваться приятным образам, забыв на какое-то время о насущных делах. Забвение будущего ради настоящего <...> всегда чревато наказанием, и Свифт вскоре оказался в положении человека, старательно рубившего сук, на котором сидел, поскольку на исходе четвертого года обучения ему отказали в присуждении степени бакалавра искусств по причине недостаточного усердия (insufficiency), и допустили его в конце концов speciali gratia*, что в тех местах равнозначно высочайшей степени недовольства и позора.
Hawkesworth 1755/1: 6—7
«Speciali gratia» — юридический термин, означающий присуждение степени не по праву, а из снисхождения к соискателю. Дин Свифт, в свою очередь, замечает в «Эссе...», ссылаясь на слова самого писателя, что студентом он был прилежным, однако «не понимал логику, физику, метафизику, философию природы, математику и всё такое» (Swift 1755:30). Р. Лонсдейл отмечает, что основанием для претензий университета к Дж. Свифту послужили пропуски им богослужений и лекций и что степень бакалавра он получил в феврале 1686 г. (см.: Johnson 2006/3:431).
8 ...если память и наблюдательность не подводят его старого однокашника... — Речь идет об Уильяме Уоринге, получившем степень бакалавра в 1685 г.; в 1695—1696 гг. Свифт ухаживал за его сестрой Джейн (подписывавшей свои письма как Варина (Varina)). СД почерпнул эти сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 7), который, в свою очередь, цитирует «Эссе...» Дина Свифта,
* особой милостью (лат.).

630
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ошибочно указавшего фамилию однокашника Дж. Свифта как «Уоррен» (Warren) (см.: Swift 1755: 31). См. также след, примем.
9 ...тогда-то и появился на свет первый набросок «Сказки бочки». — СД ссылается на Дж. Хоксуорта, цитирующего «Эссе...» Дина Свифта (см. пред, примем.), в котором тот утверждает, что Уильям Уоррен (Уоринг) в свою бытность студентом видел, по его словам, список «Сказки бочки», написанный рукой Джонатана Свифта (см.: Swift 1755: 31). Под «Сказкой бочки» («А Tale of a Tub») подразумевается сочинение Дж. Свифта, опубликованное в 1704 г. Р. Лонсдейл отмечает, что, хотя какая-то часть «Сказки бочки», возможно, и была написана Свифтом в пору студенчества, но основная работа над этим произведением началась в 1696—1697 гг. (см.: Johnson 2006/3: 431).
10 В1688 году... умирает его дядя Годвин Свифт... — Здесь у СД вкралась ошибка: на самом деле дядя писателя, Годвин Свифт, умер в 1695 г., а сам он уехал из Дублина в Лестер предположительно в 1689-м. Источник ошибки — «Эссе...» Дина Свифта (см.: Swift 1755:20—21), которое цитирует в своем «Очерке...» Дж. Хоксуорт (см.: Hawkesworth 1755/1: 7); у последнего СД и почерпнул эти сведения.
11 ...он остается без средств к существованию и едет за советом к матери в Лестер... — Мать писателя Эбигейл Ирик проживала в Лестере с тех пор, как ее сын пошел в школу в Килкенни (см. выше, примем. 6).
12 ...та надоумила его обратиться за помощью и покровительством к супругу одной из своих родственниц, сэру Уильяму Темплу... — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:7—8), который пересказывает следующий фрагмент из «Эссе...» Д. Свифта:
Так случилось, пожалуй, к счастью для доктора Свифта, что старший сын сэра Джона, знаменитый сэр Уильям Темпл женился на даме, приходившейся родственницей матери доктора, и это обстоятельство вкупе с памятью о старой дружбе двух семей вполне могло побудить столь влиятельного и щедрого человека, каким был сэр Уильям Темпл, выступить советчиком и ментором молодого человека недюжинных способностей.
Swift 1755: 34
13 ...сэр Джон Темпл, глава Кассационного суда Ирландии... — Джон Темпл возглавлял Кассационный суд Ирландии в 1641—1677 гг. (официальное название должности: «Master (Keeper) of the Rolls» — букв.: «Держатель (Хранитель) свитков»).
14 Темпл доброжелательно принял племянника старинного друга... Свифт про¬

Приложения. Примечания. Свифт
631
жил в его доме два года. — СД опирается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkes- worth 1755/1: 8), цитирующего, в свою очередь, «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755: 40). Дж. Свифт поселился в доме У Темпла весной 1689 г., вероятно, когда тот еще жил в усадьбе близ города Шин (Sheen), что в графстве Сарри. См. также ниже, примеч. 16.
15 ...Свифт взялся сопровождать короля на прогулке по саду, и его величество собственноручно показал ему, как следует на голландский манер срезать спаржу. — СД почерпнул эти сведения у Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 8), опиравшегося на «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:108).
16 Вместе с семейством Темпла Свифт переехал в Мур-парк... — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 8), который цитирует автобиографический фрагмент «Семейство Свифтов», опубликованный в приложении к «Эссе...» Д. Свифта:
<...> сэр Уильям Темпл, устав жить в непосредственной близости от Лондона, решил переехать подальше в более уединенное место и с этой целью купил приблизительно за 100 фунтов поместье недалеко от Фарнэма в Сарри, куда за ним последовал и мистер Свифт.
Swift 1755/Арр.: 43—44
Примечательно, что Хоксуорт указывает на противоречивость сведений, предоставленных Д. Свифтом, о Мур-парке (Moor-park) — поместье, приобретенном У Темплом:
Совместить первый и последний абзацы раздела XXIII в очерке декана о своей жизни в Мур-парке весьма затруднительно: в начале говорится о том, что после посещения матери в Лестере Свифта принял [сэр] Уильям, поселившийся в Мур-парке, а в конце сказано, что [сэр] Уильям, которому надоело жить поблизости от Лондона, приобрел поместье неподалеку от Фарнэма в Сарри, куда переехал и мистер Свифт. Получается, что ответственность за точность сведений о том, что Свифт жил в доме сэра Уильяма в Шине до того, как он переехал в Мур-парк, лежит целиком на мистере Дине Свифте.
Hawkesworth 1755/1:8
17 ...убедить графа Портленда в совершенной безопасности для королевской власти нового законопроекта о трехлетнем сроке действия парламента... — Речь идет о так называемом «Билле о трехлетием сроке», призванном ограничить полномочия Вильгельма III; он был впервые предложен в 1693 г., отвергнут королем, но

632
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
в 1694 г. всё равно принят. Ханс Виллем Бентинк, 1-й граф Портленд, был воспитателем юного принца Вильгельма, а впоследствии, уже в бытность его королем, стал главным постельничим (first gentleman of the bedchamber) и членом Тайного совета.
18...впоследствии, когда ему доводилось вспоминать о том первом поражении, он всегда ссылался на него как на лучшее средство излечиться от гордыни. — СД опирается на «Очерк...» Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 9), который в свою очередь цитирует автобиографический отрывок «Семейство Свифтов» (см.: Swift 1755/Арр.: 45—46).
19 Незадолго до отъезда из Ирландии у него случилось расстройство, которое он связывал с тем, что однажды переел фруктов. — СД почерпнул эти сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:9), цитирующего отрывок «Семейство Свифтов» (см.: Swift 1755/Арр.: 43). Упоминание об этом случае содержится и в письме Дж. Свифта к миссис Хауардот 19 августа 1727 г.; вспоминая о давнем происшествии, Свифт писал: «Я заработал приступы головокружения в Ричмонде, съедая за один присест по сотне ранеток» (Swift 1801/19: 57).
20 ...он возобновил свои занятия, прочитав среди прочего Киприана и Иринея Лионского. — Киприан Карфагенский— латинский богослов, чьи сочинения посвящены осмыслению вопросов отступничества и раскола; Ириней Лионский — один из первых Отцов Церкви, богослов, автор трактата «Против ересей». СД отмечает факт чтения Свифтом ранних церковных писателей как свидетельство его работы над «Сказкой бочки».
21 ...его решение поступить в Оксфорд... — СД черпает эти сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 10), который опирается на «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:30,44,56) и на сочинение Джона Бойла, 5-го графа Оррери «Замечания по поводу жизни и сочинений доктора Джонатана Свифта» (см.: Boyle 1752: 11—13). Дж. Свифт записался в Харт-холл в Оксфорде (ныне это колледж Хертфорд) 14 июня 1692 г. и получил степень магистра искусств 5 июля того же года (см.: Johnson 2006/3:432). В письме к дяде Уильяму Свифту от 29 ноября 1692 г., приведенному Дж. Бойлом в его «Замечаниях...», Свифт описал дружеский прием, оказанный ему в Оксфорде:
Я был как никогда удовлетворен тем, как меня встретили в Оксфордском университете. Более любезное отношение трудно себе представить, за несколько недель пребывания там я, чужак, услышал столько лестных слов в свой адрес, скольких не удостоился за семь лет учебы в Дублинском колледже.
Boyle 1752:12

Приложения. Примечания. Свифт
633
22 Позорящая его формулировка в предъявленном им документе не фигурировала... — Речь идет о формулировке «speciali gratia», которая сопровождала присуждение Свифту степени бакалавра в Дублинском университете (см. выше, примеч. 7).
23 Лорд Оррери объясняет такую повадку Свифта его врожденной слабостью к грубости и плебейству... — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkes- worth 1755/1:12), который пересказывает сведения из «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755: 99), а также из «Замечаний...» Дж. Бойла:
Он имел обыкновение есть за одним столом с простолюдинами: кучерами, трактирщиками; еще ему нравилось останавливаться на ночлег в местах, где предлагали «угол за один пенс». Простонародная жизнь его увлекала. Уличный говор был для него не просто источником юмора, — откровенно говоря, это было нечто сродни его природе.
Boyle 1752: 22—23
24 ...кто-то с той же долей вероятности узрит в этом глубоко затаенную страсть к накопительству. — СД черпает эти сведения из «Эссе...» Д. Свифта, который отмечает, что сэкономленные в дороге деньги Свифт тратил затем на дорогую одежду (см.: Swift 1755: 101).
25 ...должность капеллана в торговом квартале Лиссабона... — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта, в котором тот сообщает о письме Дж. Свифта от 3 июня 1694 г. своему кузену Дину Свифту, находившемуся в то время в Лиссабоне (текст его приводится также в «Эссе...» последнего; см.: Swift 1755: 51—52). В этом письме Дж. Свифт рассказывает о своей ссоре с Уильямом Темплом, о своем намерении принять духовный сан в сентябре, и просит кузена похлопотать для него о месте капеллана (см.: Hawkesworth 1755/1:13). Дж.Б. Хилл уточняет дату рукоположения, отмечая, что Свифт был избран дьяконом 25 октября 1694 г., а священником — 13 января 1695 г. (см.: Johnson 1905/3: 7).
26 ...благодаря рекомендации лорда Кейпла... — В описываемые времена сэр Генри Кейпл был одним из трех ирландских лордов-судей (с 1693 г.); кроме того, он входил в Тайный совет Ирландии, а в 1695—1696 гг. занимал пост лорда-намест- ника.
27 ...он получил пребенду в Килруте... — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 12), который цитирует «Эссе...» Д. Свифта, — причем, согласно последнему, это событие произошло в конце 1694 г. (см.: Swift 1755: 50); в действительности же оно случилось 15 марта 1695 г. (см.: Johnson 2006/3:432). Килрут (англ. Kilroot, ирл. СШ Ruaidh — букв.: «Церковь рыжего») — город в север¬

634
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
ной Ирландии; по преданию, первая христианская церковь в Килруте была основана в 412 г. О пребенде см. примеч. 16 к жизнеописанию Ялдена.
28 ...они снова зажили душа в душу... — Свифт пробыл в Килруте около полутора лет и возвратился в Англию в мае 1696 г.
29...вероятно, за те четыре года, что пролегли между его возвращением и кончиной Темпла, он и мог написать «Сказку бочки» и «Битву книг». — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:12), который цитирует «Эссе...» Д. Свифта: «<...> именно тогда, вслед за полным примирением, воцарившимся между ними, доктор написал свою знаменитую “Битву книг”, посвятив ее своему досточтимому ученому другу» (Swift 1755:66—67; Арр.: 47—49). «Битва книг» («The Battle of the Books») — раннее сатирическое произведение Свифта, написанное в 1697 г. и впервые опубликованное вместе со «Сказкой бочки» в 1704 г.; история его восходит к эссе Уильяма Темпла «Размышления о древней и новой учености» («Reflections upon Ancient and Modern Learning»; 1694) на тему сравнительных достоинств древних и современных книг, — в описываемое время этот вопрос был предметом жарких споров во Франции и в Англии. Темпл навлек на себя критику ученых классиков Уильяма Уоттона и Ричарда Бентли тем, что имел неосторожность высказать хвалу в адрес писем сицилийского тирана Фалария (VI в. до н. э.). Свифт же в своем сочинении «Битва книг» подходит к вопросу как сатирик: сочинение начинается с требования к «древним» освободить вершину Парнаса; однако прежде разворачивается спор между пауком, живущим в углу библиотеки, и пчелой, застрявшей в паутине паука; точку в их споре ставит Эзоп, говоря, что паук похож на «новых» авторов, которые ткут свою ученость из собственных внутренностей, тогда как «древние» обращаются к природе, подобно пчеле, собирающей мед с цветков. Замечание Эзопа нарушает сон в библиотеке, и книги бросаются в бой. «Древние» под эгидой Афины-Паллады представлены Гомером, Пиндаром, Эвклидом, Аристотелем и Платоном, причем их союзником выступает У Темпл; в рядах «новых» выступают Дж. Милтон, Дж. Драйден, Р. Декарт, Т. Гоббс и другие; сама же битва книг описана с воодушевлением и блеском (см. также выше, примеч. 9, и ниже, примеч. 32 и 44).
30 ...кому только не посвящал свои оды в духе Пиндара: и Темплу, и королю, и Афинскому обществу — этой небольшой кучке малоизвестных литераторов, выпускавших газетный листок с ответами на вопросы, которые якобы поступали от читателей по почте. — Речь идет о следующих сочинениях Свифта: «Ода досточтимому сэру Уильяму Темплу. Писано в Мур-парке в июне 1689 года» («Ode to the Hon. Sir William Temple. Written at Moor-Park in June 1689»); «Ода королю. На его ирландский поход и триумф его оружия. Писано в 1691 году» («Ode to the King. On

Приложения. Примечания. Свифт
635
His Irish Expedition and the Success of His Arms in General. Written in 1691»); «Ода Афинскому обществу» («An Ode to the Athenian Society»; 1691). «Афинское общество» было создано английским книготорговцем и литератором Джоном Дантоном в 1691 г. для поддержки основанного им периодического издания «Афинский Меркурий» («The Athenian Mercury»); изначально в его состав входили Дж. Дантон, Дж. Норрис, Р. Солт и С. Уэзли. В 1693 г. Афинское общество стало печатать первую в Англии газету, адресованную женщинам, — «Дамский Меркурий» («The Ladies Mercury»); впрочем, она выходила в течение всего одного месяца.
31 ...Драйден сказал ему: «Братец, поэта из тебя не получится»... — В 1735 г. Свифт отозвался о Дж. Драйдене как о близком родственнике: в действительности они были троюродными братьями (см.: Swift 1963—1965/4: 321). Эта история существует в нескольких редакциях; в частности, на нее ссылается Д. Свифт в «Эссе...» (см.: Swift 1755:117); Дж. Уортон воспроизвел ее в своем «Эссе о гении и сочинениях Поупа» в том виде, в каком о ней поведал его отцу, Томасу Уортону-старшему, Элайджа Фентон (см.: Warton 1782/2: 312—313).
32 ...после того вердикта Свифт всегда с неприязнью отзывался о Драйдене. — Известно, что Свифт скрыто вышучивал Дж. Драйдена в «Сказке бочки»; ср., напр., в предисловии к ней: «Наш знаменитый Драйден пошел еще дальше, попробовав ввести также многочисленных крестных отцов (см. его перевод Вергилия), что является значительным усовершенствованием по весьма понятной причине» (Свифт 1976: 68). Ср. также чуть ранее в том же тексте:
Итак, даю слово честного человека, что в настоящее время у нас есть в живых некий поэт, по имени Джон Драйден, чей перевод Вергилия недавно напечатан большим, прекрасно переплетенным томом in folio, и если тщательно поискать, то, насколько мне известно, его еще можно найти.
Там же: 48
О драйденовском переводе Вергилия Свифт насмешливо пишет и в «Битве книг»: «<...> Вергилий был стиснут Драйденом с одной стороны и Уитером с другой» (Свифт 1955: 11. Пер. ЮД. Левина). Подробнее об этом переводе см. примеч. 240 и 241 к жизнеописанию Драйдена.
33 Свифт, спеша напомнить королю о себе, посвятил его величеству изданные посмертно сочинения Темпла из унаследованных им рукописей... — Помимо свода рукописей, У Темпл оставил Свифту 100 фунтов; в 1700—1703 гг. Свифт издал трехтомное собрание писем У Темпла с посвящением королю Вильгельму III.
34 ...не оживило в памяти короля Вильгельма данное когда-то слово. — СД опи¬

636
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
рается на сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:14). Известно, что после этого происшествия Свифт неоднократно, с нескрываемым презрением повторял: «Слово короля! Ну и выражение!»; эта фраза, в частности, встречается в его трактате «Замечания об “Истории восстания” лорда Кларендона» («Remarks On Lord Clarendons “History of The Rebellion”»; в 3 т., 1707): «Я всегда презирал и ненавидел из-за тысячи разных причин это частое выражение “Слово короля!”» (Swift 1814/10: 231).
35 ...граф Беркли предложил Свифту сопровождать его ~ должность перехватил некто Буш, убедивший графа в том, что священник на роль секретаря не подходит. — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 14). Чарлз Беркли, государственный деятель, в описываемые времена (с 1699 г.) был одним из лордов-судей Ирландии. Артур Буш, занявший место его секретаря, служил на ирландской таможне.
36 В ответ на подобные ложь и непостоянство такой человек, как Свифт, не мог не разразиться бурей негодования. — О своем возмущении Свифт писал в стихотворении «Открытие» («The Discovery»; 1706):
When wise lord Berkeley first came here,
Когда сюда впервые пожаловал мудрый лорд Беркли,
Statesmen and mob expected wonders,
Чиновники и чернь ждали,
Nor thought to find so great a peer
Что столь важный пэр сотворит чудеса,
Ere a week past committing blunders. <...>
А он допустил грубые промахи,
хотя и недели еще не прошло.
Our listener stood a while confus’d,
Постоял озадаченно наш слушатель,
But gathering spirits, wisely ran for’t,
А потом, собравшись с духом, сбежал оттуда,
Enrag’d to see the world abus’d,
Возмутившись тем, как с миром обошлись By two such whispering kings of Brentford.
Два шептуна-короля из Брентфорда.
Ls 1—4,45—48
Ср. те же сведения в автобиографическом фрагменте «Семейство Свифтов», опубликованном в приложении к «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755/Арр.: 51—52).

Приложения. Примечания. Свифт
637
37 ...Беркли собирался передать в новые руки церковный приход в Дерри ~ Свифту же достались пребенды Ларакора и Рэтбеггана в церковном округе Мит... — Дерри (также Лондондерри, англ. Derry, Londonderry) — город в северо-западной части графства Ольстер. Ларакор (англ. Laracor, ирл. Laithreach Cora) и Рэтбегган (англ. Rathbeggan, ирл. Rath To, Bardntacht) — небольшие приходы в графстве Мит (Meath); кроме них, Свифт получил также в ведение приход Ахер (англ. Agher, ирл. Achair).
38 ...он пригласил в Ларакор бедную Стеллу, молодую женщину по фамилии Джонсон... — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта: «<...> в 1699 году, когда умер сэр Уильям, ей шел шестнадцатый год, а из Англии она уехала спустя два года, по приглашению Свифта <...>» (Hawkesworth 1755/1:16); о том же пишет в «Эссе...» Д. Свифт (см.: Swift 1755: 86, 90). Стелла (букв. — «Звезда») — адресат собрания писем Свифта, известного как «Дневник для Стеллы» («А Journal to Stella») и впервые опубликованного в 1766 г.; ее настоящее имя — Эстер Джонсон; согласно метрической книге прихода Ричмонд, она была дочерью Эдуарда Джонсона, управляющего в доме У Темпла, которому последний завещал аренду земель в Ирландии. По-видимому, Свифт познакомился с Эстер в Мур-парке, когда ей было восемь лет (см.: Johnson 2006/3:434). О Мур-парке см. выше, примеч. 16.
39 Вместе с ней приехала миссис Дингли... — СД черпает эти сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 16), который, в свою очередь, цитирует «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755: 86). Имеется в виду Ребекка Дингли, дальняя родственница У Темпла, сопровождавшая Стеллу в поездке в Ирландию в 1701 г.; согласно «Эссе...» Д. Свифта, она была на 15 лет старше своей спутницы (см.: Ibid.: 86); известно также, что Дж. Свифт втайне поддерживал ее деньгами.
40 ...первое свое сочинение, «О раздорах в Афинах и Риме», он опубликовал в тридцать четыре года (в 1701 году). — Речь идет о сочинении Свифта «Слово о раздорах и расколе между знатью и плебсом в Афинах и Риме» («Discourse of the Contests and Dissentions between the Nobles and the Commons in Athens and Rome»), посвященном конституционной борьбе представителей Палаты лордов и Палаты общин по вопросу импичмента четырем пэрам, которые подписали Договор о разделе испанского наследства (Partition Treaty).
41 ...Бёрнет написал очередной памфлет... принимавший его епископ... — Речь идет об Уильяме Шеридане, епископе Килмора и Арды в 1682—1691 гг. (см.: Johnson 2006/3:434). Под «Бёрнетом» подразумевается Гилберт Бёрнет, автор «Истории его времени». Предположение о принадлежности «Слова о раздорах...» Г. Бёрнету высказал в «Эссе...» Д. Свифт (см.: Swift 1755:121—123).
42 ...архиепископ Шарп и герцогиня Сомерсет показали книгу королеве. — Историю о противодействии выдвижению Свифта в епископы рассказывают биографы

638
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
писателя: Дж. Бойл, граф Оррери (см.: Boyle 1752: 31—32), П. Делани (см.: Delany 1754: 270—271) и Дж. Хоксуорт (см.: Hawkesworth 1755: 18). Речь идет об архиепископе Йоркском Джоне Шарпе и об Элизабет Сеймур, герцогине Сомерсет. В «Дневнике для Стеллы» содержатся нелицеприятные отзывы Свифта об этих персонах; ср., напр.: «<...> герцогиня Сомерсет <...> особа чрезвычайно пронырливая <...>» (запись от 10 марта 1711г.; цит. по: Свифт 1981:111); «<...> всё это козни пр<оклят>ой герцогини Сомерсет» (запись от 15 декабря 1711г.; цит. по: Там же: 251); «Мой смертельный враг — архиепископ Йоркский <...>» (запись от 25 апреля 1713 г.; цит. по: Там же: 390). Примечательно, что СД впервые выразил серьезные сомнения в авторстве Свифта еще в 1773 г.; по его мнению, «“Сказка бочки” выказывает намного больше разумения, знаний, силы, красок, нежели любое из принадлежащих ему (Свифту. — Н.Р.) сочинений» (Boswell 1934—1950/5:44). СД предполагал, что автором «Сказки бочки» в действительности был Дж. Арбетнот (см.: Johnson 1897/1: 374); кроме того, известно, что он не включил ни одной цитаты из этого сочинения в свой «Словарь...».
43 ...Сэшеверелл в беседе со Смолриджем намекнул... на его... авторство, на что последний... ответил: «Никакие блага мира, ни ваши, ни мои, ни вместе взятые, ни нынешние, ни будущие, не подвигли бы меня написать “Сказку бочки ’». — СД ссылается на Генри Сэшеверелла, священнослужителя Англиканской церкви, и на Джорджа Смолриджа, настоятеля кафедрального собора Христа в Оксфорде, впоследствии — епископа Бристоля (с 1714 г.). Согласно Р. Лонсдейлу, источник этой истории не установлен (см.: Johnson 2006/3:434).
44...отступления, касающиеся Уоттона и Бентли... — «Сказка бочки» содержит многочисленные отсылки к этим двум авторам и их сочинениям. Уильям Уот- тон оспорил аргументы У Темпла, утверждавшего превосходство античных писателей над современными, в своем труде «Размышления о древней и новой учености» (см. выше, примеч. 29). Ричард Бентли, также сторонник «новых», доказал, что письма сицилийского тирана Фалария, которые Темпл считал образцом античной словесности и ставил их автора выше Шекспира и Милтона, на самом деле являются значительно более поздней подделкой, созданной в первые века нашей эры. Свифт в споре «древних и новых» был на стороне Темпла и жестоко высмеивал обоих его противников в «Сказке бочки» и «Битве книг».
45 Потомки справедливо расценили, кто достоин лавров победителя в споре за ученость. — Этой фразой СД подчеркивает, что, по его мнению, Бентли и Уоттон вышли из спора «древних и новых» победителями.
46 «Combat des Livres» — Имеется в виду сочинение французского дипломата Франсуа де Кальера (Fra^ois de Callieres; 1645—1717) «Поэтическая история о

Приложения. Примечания. Свифт
639
вновь объявленной битве древних и новых» («Histoire poetique de la guerre nouvel- lement declaree entre les Anciens et les Modernes»), опубликованное в 1688 г.
47 ...безапелляционные анонимные опровержения, предпосланные английской книге в доказательство неведения автора о французском сочинении, не кажутся мне убедительными. — СД ссылается на раздел «Апология автора», предпосланный «Сказке бочки», в котором Свифт, оспаривая высказанные ему претензии, пишет:
Третий пример выражен следующими словами: «Меня уверяли, что битва в Сент-Джеймсской библиотеке заимствована, mutatis mutandis*, из одной французской книги, озаглавленной “Combat des Livres”, если мне не изменяет память». В этом отрывке бросаются в глаза две оговорки: «меня уверяли» и «если мне не изменяет память». Желал бы я знать, будут ли эти две оговорки достаточным оправданием для нашего достойного критика, если его предположение окажется совершенно ложным?
Свифт 1976: 36
Чуть далее в том же сочинении Свифт замечает: «Я не знаю ничего более презренного в писателе, чем плагиат, который критик устанавливает здесь наобум, и не для какого-нибудь отрывка, а по отношению к целому сочинению, будто бы заимствованному из другой книги, только mutatis mutandis» (Там же).
СД, по-видимому, разделяет взгляд У Уоттона на «Битву книг» как на заимствование из труда Ф. де Кальера. Известно, что в своем «Жизнеописании преподобного доктора Свифта, настоятеля собора Святого Патрика в Дублине» («The Life of the Rev. Dr. Swift, Dean of St. Patricks Dublin»; 1784) литератор Томас Шеридан (не смешивать с его однофамильцем-епископом; см. выше, примеч. 41) осудил СД «за неприкрытую предвзятость и лицемерие» («gross prejudice, and want of candour») в вопросе плагиата, якобы имевшего место в обсуждении «Битвы книг» (см.: Sheridan 1787: 453—463).
48 ...опубликовав за один 1708 год «Переживания прихожанина Англиканской церкви», пародию на астрологию под именем Бикерстаффа,«Рассуждение о неудобстве уничтожения христианства в Англии»... — Сочинения Свифта «Переживания прихожанина Англиканской церкви касательно религии и правительства» («The Sentiments of a Church of England Man, with Respect to Religion and Government») и «Рассуждение о том, что уничтожение христианства в Англии может быть сопряжено с некоторыми неудобствами, и, возможно, не произведет хорошего эффекта» («Ап Argument to Prove that the Abolishing of Christianity in England May, as
изменяя то, что нужно изменить (лат.).

640
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Things Now Stand Today, be Attended with Some Inconveniences, and Perhaps not Produce Those Many Good Effects Proposed Thereby») впервые появились в его сборнике «Пестрая смесь в прозе и стихах» («Miscellanies in Prose and Verse»), опубликованном в 1711 г. Говоря о том, что Свифт опубликовал «Переживания прихожанина Англиканской церкви...» в 1708 г., СД следует сведениям из статьи в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.1: 3864). Под маской Исаака Бикерстаффа (Isaac Bickerstaff; необычная фамилия образована от слов «bicker» — «пререкаться» и «staff» — «материал») Свифт опубликовал четыре сочинения — «Предсказания на 1708 год» («Predictions for the Year 1708»), «Исполнение первого из пророчеств мистера Бикерстаффа» («The Accomplishment of the First of Mr. Bickerstaff s Predictions»), «Мистер Бикерстафф разоблачен» («Squire Bickerstaff Detected») и «Опровержение Исаака Бикерстаффа» («А Vindication of Isaac Bickerstaff»); все они были выдержаны как пародия на предсказания популярного тогда астролога и составителя альманахов Джона Партриджа (John Partridge; 1644 — ок. 1715).
49 ...и апологию причащения. — Речь идет о трактате Свифта «Письмо члена английской Палаты общин... по поводу Причащения» («А Letter from a Member of the House of Commons in England... Concerning the Sacramental Truth»; 1709). Cm. ниже, примеч. 51, а также примеч. 18 к жизнеописанию Галифакса и примеч. 36 к жизнеописанию Грэнвилла.
50 Если бы христианство в один прекрасный день было отменено ~ все сто тотчас бы канули в Лету. — СД приводит отрывок из «Рассуждения о том, что уничтожение христианства в Англии...» (см.: Swift 1801/2:394—395; рус. пер. цит. по изд.: Свифт 1955: 33).
51 Доказать разумность причащения нетрудно, сложнее подметить, как пренебрегают его истинным смыслом. — Свифт выступил против отмены закона о причащении, согласно которому все, кто поступал на государственную службу, должны были проходить обряд по уставу Английской церкви. 25 ноября 1711 г. Свифт записал в дневнике:
Нынче я пришел к секретарю пораньше, но, оказалось, что он уже ушел на утреннее богослужение, с тем чтобы заодно принять потом причастие; то же самое сделали еще несколько распутников, не из благочестия, разумеется, а по долгу службы, как того требует постановление парламента.
Свифт 1981: 242
Под «секретарем» здесь подразумевается в виду Генри Сент-Джон, 1-й виконт Бо- лингброк. См. также примеч. 56 и 60 к жизнеописанию Прайора, примеч. 15 к жизнеописанию Гэя и примеч. 126 к жизнеописанию Сэвиджа.

Приложения. Примечания. Свифт
641
52 Стил, задумывая свою газету «The Toiler» ~ решил воспользоваться этим., уже известным среди читателей прозвищем. — Периодическое издание «The Tat- ler» выходило с 12 апреля 1709 г.; готовя в 1711 г. собрание опубликованных в нем статей, Р. Стил в предисловии поблагодарил Свифта за разрешение использовать в заглавии имя его персонажа — Исаака Бикерстаффа (см. выше, примеч. 48). Кроме того, в 1711 г. за «авторством» Бикерстаффа было издано 59 выпусков (с 4 января по 17 мая), а в 1753—1754 гг. вышло несколько дополнительных изданий («The Tatler» на тот момент уже не существовал), подписанных именем «Уильяма Бикерстаффа, племянником покойного Исаака Бикерстаффа».
53 На следующий год Свифт выступил с «Проектом содействия преуспеянию религии»... — Речь идет о сочинении Свифта «Проект содействия преуспеянию религии и исправлению нравов» («Project for the Advancement of Religion and the Reformation of Manners»), которое вышло в 1709 г. с посвящением известной придворной даме, филантропу Элизабет Беркли. Суть «проекта» состояла в том, чтобы закрепить за нравственностью и религией статус «модных придворных добродетелей».
54 ...он еще написал «Защиту Бикерстаффа» и пояснение к «Древнему пророчеству» — ту его часть, что следует за изложением фактов... — О «Защите Исаака Бикерстаффа» см. выше, примеч. 48. Под «Древним пророчеством» («Ancient Prophesy») подразумевается сочинение Свифта «Знаменитое предсказание Мерлина, британского волшебника, писанное свыше тысячи лет назад и относящееся к 1709 году» («А Famous Prediction of Merlin, the British Wizard, Written Above a Thousand Years Ago, and Relating to the Year 1709»), представляющее собой пародийный разбор стихотворного пророчества Мерлина — мистификации, сочиненной в нач. XVI в. Автором комментария к пророчеству значится некий Т.Н. Филомат (T.N. Philomath — букв.: «Любитель учености»), еще одна пародийная «маска» Свифта.
55 В 1710 году прелат Ирландии... — Имеется в виду архиепископ Армы Нар- циссий Марш.
56 ...возвращение ирландскому духовенству десятин и первинок. —Первинки (First Fruits) — это первые плоды садов и полей, которые прихожане жертвовали в пользу Церкви (образ восходит еще к ветхозаветному обычаю приносить Богу в жертву первые плоды от всякого урожая). В эпоху Реформации и первинки, и десятина стали отчисляться в пользу английской короны. Во времена Карла II совокупный объем десятины по Англии достигал 16 тыс. фунтов, по Ирландии — 3 тыс. фунтов. В июле 1711 г. указом королевы Анны десятина была восстановлена; первинки также были возвращены — их платили миряне, нанимавшие земли у Церкви.
57 ...Свифт вступил в сношения с мистером Харли... — Роберт Харли, 1-й граф

642
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Оксфорд, в описываемые времена (август 1710 г. — июнь 1711 г.) занимавший пост канцлера казначейства, принял Свифта на службу в октябре 1710 г.
58 ...стараниями Шарпа, именуемого не иначе как «безобидным орудием в руках ненавистников»... — В оригинале: «the harmless tool of others hate». СД цитирует строку 51 из стихотворения Свифта «Автор о самом себе» («The Author upon Himself»; 1714), где говорится об архиепископе Шарпе (см. выше, примеч. 42).
59 ...«ищущего спасения в судебных исках». — В оригинале: «suing for pardon» — неточная цитата из стихотворения «Автор о самом себе» (стк 52); ср. у Свифта: «Не sues for pardon».
60 Разумеется, он был вхож во все те кабинеты ~ входили в так называемое общество «Братьев». — СД опирается на сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 19). В «Дневнике для Стеллы» Свифт не раз упоминает «Общество» («The Society»), или «Братьев» («The Brothers»), — вечерний клуб тори, созданный Генри Сент-Джоном, лордом Болингброком, в который входили 22 члена: ср., напр., письма от 20 июня и 11 августа 1711 г. (см.: Swift 1948/1: 294, 337). Р. Лонсдейл отмечает, что, по свидетельству Д. Долримпла, Свифт в действительности членом клуба не был (см.: Johnson 2006/3:437).
61 ...несколькими публикациями в «The Toiler», выходившей с 1710 года. — До 1705 г. Свифт в политических вопросах придерживался вигских позиций (см.: Johnson 2006/3:437,439); среди его знакомых были такие видные виги, как Дж. Аддисон, Р. Стил, Э. Филипс, У Конгрив. В газете «The Tatler», которая в действительности начала выходить 12 апреля 1709 г., Свифт опубликовал два своих стихотворения: «Утренняя картина» («А Description of the Morning»; 1709. № 9) и «Описание городского ливня» («А Description of a City Shower»; 1710. № 238).
62 ...он в том же году разразился тридцатью тремя статьями в новоявленной «The Examiner». — Периодическое издание «The Examiner», выходившее со 2 ноября 1710 г., было органом партии тори. Со 2 ноября 1710 г. по 14 июля 1711 г. Свифт регулярно печатался в журнале; его статьи появлялись в каждом выпуске с 13-го по 45-й. 19 июля 1711 г. он записал в дневнике: «Нет, после 45-го номера мне ничего в “Экзаминере” не нравится, кроме разве начала 46-го, а всё остальное — сущая дрянь, так что если они вам нравятся, особенно 47-й, значит, ваши суждения испорчены дурным обществом и недостаточной начитанностью <...>» (Свифт 1981:177).
63 ...ни один из выпадов Свифта не сравнится по остроумию ни с одним из ответных уколов Аддисона. — Осенью 1710 г. Дж. Аддисон выпустил пять номеров газеты «The Whig Examiner» (букв. — «Исследователь вигов»). Впрочем, Т. Шеридан в своем «Жизнеописании преподобного доктора Свифта...» отмечает, что, судя по разнице в датах, Аддисон не мог отвечать на выпады Свифта: последний выпуск

Приложения. Примечания. Свифт
643
«The Whig Examiner» под редакцией Аддисона вышел 12 октября 1710 г., а первая статья Свифта в «The Examiner» была напечатана 10 ноября (см.: Sheridan 1787:454).
64 ...в свет вышло его «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка в письме графу Оксфорду»... — Сочинение Свифта «А Proposal for Correcting, Improving, and Ascertaining the English Tongue» вышло в мае 1712 г. Виги подвергли его острой критике, Вольтер же в своих «Письмах об английской нации» вменил в вину вигам отказ создать после смерти королевы Анны Академию английского языка (см.: Вольтер 1988:186—187).
65 ...он написал «Письмо членам “Клуба октября ’»: так называлась группа сельских представителей партии тори, которых пригласили заседать в парламенте, а они собрали клуб в составе приблизительно ста человек и устраивали закрытые заседания для поднятия общего настроения и боевого духа. — Имеется в виду сочинение Свифта «Совет, обращенный в духе смирения к членам “Клуба октября”» («Some Advice Humbly OfFerd to the Members of the “October Club”»; 1712). СД опирается на сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта, в котором тот пишет, основываясь на рассказе Свифта из «Дневника для Стеллы» (запись от 18 февраля 1711 г.):
Эти буйные тори объединились в общество, именуемое «Клубом октября», о котором Свифт говорит так: «Это приблизительно сто парламентариев из сельских мест, дома у себя они распивают пиво нового урожая, каждый вечер собираясь в таверне рядом с ратушей, до хрипоты критикуя вигов, призывая к ответу старый кабинет министров и грозя снести с плеч пять-шесть голов».
Hawkesworth 1755/1: 20—21; см. также: Swift 1948/1: 194—195
«Клуб октября» («The October Club») представлял собой объединение нескольких десятков эсквайров; члены его призывали к жестким мерам против прежнего кабинета министров, состоявшего из вигов.
66 ...он тайно переписывался сразу с двумя претендентами на трон... — Речь идет о будущем короле Англии Георге I, представителе династии Ганноверов, и о Джеймсе Франсисе Эдварде Стюарте, наследнике династии Стюартов (см. при- меч. 15 к жизнеописанию Гэя).
67 ...в 1712 годуу за десять дней до созыва парламента он опубликовал «Поведение союзников». — Сочинение Свифта «The Conduct of the Allies» было опубликовано 21 ноября 1711г. Новый состав парламента должен был заседать 7 декабря, чтобы, по сути, ратифицировать мирный договор с Францией, обсуждение которого в то время велось весьма активно (см. также след, примеч.).

644
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
68 ...склонить соотечественников к миру... — Речь идет о мирном договоре с Францией, положившем конец Войне за испанское наследство (см. примем. 53 к жизнеописанию Прайора).
69 ...с обожанием взирая на генерала... — Имеется в виду генерал Джон Черчилл, 1-й герцог Мальборо, крупнейший военачальник времен Войны за испанское наследство.
70 ...«рудники истощены, миллионы убиты»... — В оригинале: «mines had been exhausted, and millions destroyed». СД вольно цитирует строку из стихотворения Т. Тикелла «Чаяние о мире» (см. примем. 8 к жизнеописанию Тикелла); ср.: «On mines exhausted and on millions slain» (In 12) — «Об истощенных рудниках, о миллионах убиенных» (см.: Johnson 2006/3:439).
71 ...прославления императора... — Речь о Леопольде I, императоре Священной Римской империи (1658—1705 гг.), чьи интересы, помимо своих, Англия защищала в Войне за испанское наследство.
72 ...факты подкупа соседей, за чьи интересы мы же и воевали... — СД ссылается на памфлет Свифта «Поведение союзников», в котором говорится о том, что Англия воевала за торговые интересы Соединенных провинций республики Голландии: «Мы завоевали для них (голландцев. — Н.Р.) Фландрию, и сегодня наша торговля находится в худшем положении, чем она была накануне войны» (Swift 1801/3: 362). Ср. также далее:
А когда, благодаря нашим успехам во Фландрии, кредит доверия генералу у соотечественников поднялся на небывалую высоту, голландцы постепенно пошли «в атаку»: стали урезать квоты, нарушать условия, размещать военные гарнизоны без поставок снабжения в тех городах, что мы для них завоевали, а мы на все эти и многие другие нарушения закрывали глаза, поскольку и генералу было так удобно, и богачам в Англии понравилось воевать, и виги еще не вполне укрепились, и существовала угроза того, что с наступлением мира власти нескольких временщиков придет конец. Ясно, что и император, и другие наследные принцы действовали по примеру голландцев и преуспевали на тех же основаниях.
Ibid.: 380
73 «Что бы ни получал человек, — сказано в учении, — он всё получает по заслугам». — Парафраз сентенции, встречающейся у многих средневековых схоластов; ср., например, у Фомы Аквинского в «Книге об истинности католической веры в опровержение ошибок неверующих» («Liber de veritate catholicae fidei contra

Приложения. Примечания. Свифт
645
errores infidelium; 1259—1265): «quod recipitur in aliquo, est in eo per modum recipientis» (11.79) — «ибо получено столько, сколько причитается».
74 В том же,, 1712 году Свифт опубликовал свои «Размышления о барьерном договоре»... — Памфлет «Некоторые замечания о барьерном договоре между Ее Величеством и Генеральными Штатами» («Some Remarks on the Barrier Treaty Between Her Majesty and the States-General») был опубликован в феврале 1712 г. Барьерный договор (Barrier Treaty) — первый из трех договоров 1709—1715 гг., подписанный 29 октября 1709 г. и закреплявший за Соединенными провинциями право размещать военные гарнизоны в укрепленных городах вдоль южной границы Испанских Нидерландов во избежание нападения со стороны Франции. По условиям договора 1709 г., Англия соглашалась содействовать возвращению Соединенным провинциям тех крепостей, которые отошли к ней по Рейсвейкскому договору 1697 г., однако в 1701 г. были сданы французам; взамен Голландия гарантировала Англии поддержку правящей династии Ганноверов. Второй барьерный договор, менее выгодный с точки зрения торговли для Голландии, был подписан 29 января 1713 г.; третий был заключен 15 ноября 1715 г. между Австрией, Республикой Соединенных провинций и Великобританией и действовал до кон. XVIII в.
75 ...в ответ на памфлет епископа Бёрнета, опубликованный в назидание народу против усиления в стране папистских настроений... — Имеется в виду епископ Гилберт Бёрнет, напечатавший в 1713 г. памфлет «Вступление к третьей части “Истории Реформации Английской церкви”» («Ап Introduction to the Third Part of the “History of the Reformation of the Church of England”»).
76 ...Свифт разразился «Замечаниями no поводу вступительной статьи епископа Сарума к третьему тому его “Истории Реформации'»... — Речь идет о сочинении Свифта «Предисловие ко вступительной статье преподобного доктора Бёрнета, еп<иско>па С<а>р<у>ма к третьей части его “Истории Реформации Английской церкви”» («А Preface to the Right Reverend Dr. Burnet B<isho>p of S<a>r<u>ms Introduction to the Third Part of His “History of the Reformation of the Church of England”»); под «епископом Сарума» подразумевается Г. Бёрнет, который в 1689—1715 гг. занимал пост епископа Солсберийского, чья резиденция с XIII в. находится в городе Новый Сарум (New Sarum). В своем памфлете Свифт, в частности, писал, что Бёрнет «за пятьсот миль носом чует Папство» (Swift 1755—1766/9: 310).
77 ...что наводит на мысль о существовании каких-то иных причин его неприязни к Бёрнету, нежели политическая брезгливость. — Об этом Свифт писал в своих «Воспоминаниях, касающихся перемены, которая случилась в 1710 году в правительстве королевы» («Memoirs Relating to the Change, which Happened in the Queens Ministry in the Year 1710»); в частности, он сообщал, что Бёрнет и его окружение

646
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
«были очень щедры в своих обещаниях осыпать меня привилегиями в случае обретения ими власти» (Swift 1755—1766/15: 20).
78 Как говорил Людовик XIV, «стоит мне сделать назначение, и сто подданных оказываются недовольными, а от одного жди неблагодарности». — СД приводит в собственном переводе высказывание французского короля, процитированное в сочинении Вольтера «Век Людовика XIV» («Le Siecle de Louis XIV»; 1751) (гл. XXVI): «Toutes les fois que je donne une place vacante, je fais cent mecontents et un ingrat» — «Каждый раз, когда я даю кому-нибудь хорошую должность, я создаю сто недовольных и одного неблагодарного» (Voltaire 1752/2: 270). СД перифразировал эти слова Людовика XIV в своей повести «Принц Абиссинский» (гл. XXVII): «<...> вознаграждая одного, он обижает другого» (Johnson 1790: 160); кроме того, он не раз цитировал их в беседах с Дж. Босуэллом, напр., 31 марта 1772 г: «Вы похожи на французского вельможу, любившего повторять всякий раз, оказывая милость: “J ai fait dix mecontents et un ingrat”»* (Boswell 1934—1950/2:167).
79 В 1713 году Свифт получил место настоятеля Святого Патрика... — Речь идет о кафедральном соборе Святого Патрика, главном англиканском храме Дублина (возведен в XII в.). Свифт оставался его настоятелем до самой своей кончины в 1745 г.
80 ...Свифт отказался взять пятьдесят фунтов, предложенные ему лордом Оксфордом... — СД черпает сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkes- worth 1755/1: 25), опирающегося, в свою очередь, на «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:324—325). Речь идет о банковском билете в 50 фунтов, которые Роберт Харли, 1-й граф Оксфорд, послал Свифту 5 февраля 1711 г. в качестве вознаграждения за его статьи в «The Examiner» (см. выше, примеч. 62). Свифт был оскорблен этим поступком; в дневниковой записи от 6 февраля 1711 г. он сообщает, что поссорился с Харли и не станет «с ним встречаться до тех пор, пока он не извинится» (Свифт 1981: 96). На следующий день, 7 февраля, мистер Харли прислал ему письмо, в котором выражал желание помириться, но Свифт «остался глух ко всем уговорам» (Там же). Кроме того, месяцем позже, в записи от 7 марта, Свифт рассказал об этом происшествии Стелле, однако в зашифрованном виде:
<...> да будет вам известно, что он дал мне бларниксорвный аблирлнент мниа опляртьяднелснянттфруинитрояв, каковой я возвратил ему <...>, сопроводив его письмом, в котором выражал свое крайнее негодование и которое было ему показано; и этим дело закончилось.
Там же: 112
* «Я создал десяток недовольных и одного неблагодарного» (фр.).

Приложения. Примечания. Свифт
647
Чтобы разгадать шифр, следует читать лишь нечетные буквы, и тогда получится: «банковый билет на пятьдесят фунтов».
81 ...зато позднее ничто не помешало ему принять от казначейства вексель на тысячу фунтов... — Вексель на 1000 фунтов Свифт принял в 1713 г., в надежде пустить эти деньги на ремонт дома настоятеля в Дублине (см.: Johnson 2006/3:442).
82...пришлось, как он пишет, «multa gemens» («не переставая вздыхать») распрощаться с мыслью об этой сумме. — СД цитирует письмо Свифта к А. Поупу от 23 апреля 1726 г., в котором Свифт сетует, что из-за смерти королевы Анны в 1714 г. он так и не получил обещанные 1000 фунтов, цитируя при этом несколько раз упомянутую в «Энеиде» Вергилия фразу «multa gemens» (см.: 1.465; IV.395; V.869; XII.886).
83 ...его снова затребовали в Англию, дабы он помирил лорда Оксфорда и лорда Болингброка... с каждым днем их взаимная неприязнь только росла, а Болингброк так и не избыл свою до конца дней. — СД опирается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 23), цитирующего, в свою очередь, «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755: 340). Впрочем, характерно, что еще задолго до описываемых событий 1713 г. Свифт писал в «Дневнике для Стеллы» 15 августа 1711 г. о щекотливой задаче, связанной с необходимостью прояснить «какое-то непонимание, возникшее между ними» (Swift 1948/1: 334). Об этой истории он также вспоминал в шуточной автоэпитафии «Стихи на смерть доктора Свифта» («Verses on the Death of Dr. Swift»; 1732, опубл. 1739):
He labour’d many a fruitless Hour
Он трудился долгие часы, тщетно пытаясь
То reconcile his Friends in Power;
Помирить своих друзей, облеченных властью;
Saw Mischief in a faction Brewing,
Он знал, что во фракции зреет беда,
While they pursu’d each others Ruin.
Видя, как они стараются уничтожить друг друга.
Ls 365—368
84 Свифту удалось свести враждующие стороны ~ устроил второе рандеву, после которого у него самого не осталось сомнений в неизбежности разрыва, о чем он недвусмысленно предупредил обоих политиков. — Речь идет о непримиримых противоречиях в вопросе престолонаследия (см. выше, примеч. 66), которые возникли между лордом Болингброком и графом Оксфордом, бывших в описываемый период соответственно министром и главой правительства тори; упомянутая встреча со¬

648
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
стоялась в мае 1714 г. (см.: Hawkesworth 1755/1:23—24). Дж. Свифт вспоминал о ней в письме к сыну покойного графа Оксфорда от 14 июня 1737 г., опубликованном в «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:340—344). Намек на эту встречу содержится также в стихотворении Свифта «Автор о самом себе» (см. выше, примем. 58 и 59):
And Harley, not ashamed his choice to own,
И Харли, не стыдясь признать свой выбор,
Takes him to Windsor in his coach alone.
Везет его (Свифта. — H.P.) в своей карете в Виндзор.
At Windsor Swift no sooner can appear,
Едва явится в Виндзор Свифт,
But St. John comes, and whispers in his ear...
Как Сент-Джон его встречает и шепчет на ухо...
Ls 31—34
85 В начале 1714 года... Свифт в ответ на памфлет Стила «О кризисе»... опубликовал свой под названием «О гражданском духе вигов». — Сочинение «The Publick Spirit of the Whigs» (1714) — последняя попытка Свифта защитить кабинет министров во главе с Робертом Харли, графом Оксфордом; этот памфлет написан в опровержение пространной статьи Р. Стила «Кризис, или Рассуждение, основанное на подлинных свидетельствах законности причин недавней славной революции и увенчания ее величества коронами Англии и Шотландии... Вкупе с несколькими своевременными замечаниями относительно опасности папистского преемника» («The Crisis; or, a Discourse Representing from the Most Authentick Records, the Just Causes of the Late Happy Revolution: and the Several Settlements of the Crowns of England and Scotland on Her Majesty... With Some Seasonable Remarks on the Danger of a Popish Successor»; 1714), представлявшей собой апологию династии Ганноверов.
86 ...несколько раз упоминались шотландцы... — СД ссылается на фрагмент памфлета Свифта «О гражданском духе вигов», вызвавший недовольство шотландцев тем, что его автор, возражая Р. Стилу (полагавшему, что «англичанам надобно <...> заботиться о сохранении Унии»), указал на лицемерие шотландских аристократов, которые, делая вид, будто жаждут расторжения Унии с Англией, «сколотили такое состояние, какое иному шотландцу, не покидавшему своей родины, никогда даже и не снилось» (Свифт 1987: 304—305).
87 ...их «нельзя безнаказанно обидеть»... — СД перифразирует девиз Шотландии: «Nemo me impune lacessit» (лат.) — «Никто не тронет меня безнаказанно».
88 ...«спастись только благодаря одной уловке»... — В оригинале: «secured by а

Приложения. Примечания. Свифт
649
sleight». СД вольно цитирует стихотворение «Автор о самом себе» (см. выше, при- меч. 58 и 59); ср. у Свифта: «His watchful friends preserve him by a sleight» (In 62) — «Бдительные друзья уберегли его одной уловкой».
89 ...«Шотландия снова предложила ему свою дружбу». — В оригинале: «the Scottish Nation applied again that he would be their friend» — неточная цитата из стихотворения «Автор о самом себе»; ср. у Свифта: «The Scottish nation, whom he durst offend, I Again apply that Swift would be their friend» (Is 69—70) — «Шотландский народ, коего он дерзнул обидеть, | Вновь предлагает Свифту свою дружбу».
90 ...на чем особенно настаивали Айлаби и Уолпол... — Имеются в виду политики из партии вигов — Джон Айлаби, государственный деятель, создатель так называемого «Южноазиатского финансового пузыря», а также водяного сада в Королевском парке Стадли, и Роберт Уолпол, 1-й граф Орфорд.
91 ...пользуясь гостеприимством своего знакомого... — Речь идет о преподобном Джоне Гири, в доме которого, в местечке Летком Бассет (Letcom Bassett) к юго-западу от рыночного города Уонтеджа (Wantage), Свифт прожил лето 1714 г.
92...памфлет, который впоследствии был запрещен, а ныне известен под названием «Свободные мысли о современном положении дел». — В оригинале: «Free Thoughts on the Present State of Affairs». Речь идет о памфлете Свифта «Некоторые свободные мысли о современном положении дел» («Some Free Thoughts upon the Present State of Affairs»); его публикацию отложили из-за смерти королевы Анны в 1714 г. и впервые напечатали в 1741-м. СД следует за «Очерком...» Дж. Хоксуорта, который цитирует письмо Свифта к А. Поупу от 10 января 1721 г. (см.: Hawkesworth 1755/1: 24).
93 ...Свифту был оказан почтительный прием... — СД отсылает к следующему пассажу из сочинения П. Делани «Некоторые наблюдения по поводу “Заметок о жизни и сочинениях доктора Джонаната Свифта” лорда Оррери» («Observations upon Lord Orrery’s “Remarks on the Life and Writings of Dr Jonathan Swift”»; 1754): «Хорошо осведомленные люди уверяют меня в том, что прием, ему оказанный, был столь радушен и уважителен, что о лучшем и мечтать нельзя» (Delany 1754: 87).
94 О его возвращении в Ирландию лорд Оррери и доктор Делани рассказывают столь по-разному ~ когда Оррери рассказывает об обструкции... он толкует о более позднем времени, когда Свифт уже окончательно обосновался на новом месте, то есть уже после смерти королевы. — Королева Анна умерла 1 августа 1714 г. (см. также выше, примеч. 92). СД следует за «Очерком...» Дж. Хоксуорта, который приводит противоречивые описания из «Заметок...» Дж. Бойла (см.: Boyle 1752:49—50), «Некоторых наблюдений...» П. Делани (см.: Delany 1754: 87) и «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:178,183):

650
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
Согласно описанию лорда Оррери и мистера Дина Свифта, возмущению черни по его (Свифта. — Н.Р.) прибытии для вступления в должность настоятеля и по его возвращении [в Ирландию] после смерти королевы не было предела; дело не ограничивалось только оскорблениями и проклятиями: когда он шел по улице, в него летели камни и грязь. Автор же «Наблюдений», напротив, утверждает, что люди разных сословий встретили его, Свифта, не просто доброжелательно, а с почетом, ибо тори в то время были у власти как в Англии, так и в Ирландии, и заслуги Свифта перед Церковью и оказываемое ему доверие при дворе были всем хорошо известны. Всё это было действительно так, однако лишь во время первого его приезда, когда он прибыл принять приход; когда же он вернулся окончательно, тори уже не были у власти, и он не имел прежнего влияния при дворе <...>.
Hawkesworth 1755/1: 31
95 ...рогатки в юридических вопросах ему пытался ставить архиепископ Дублина... — В описываемое время архиепископом Дублина был Уильям Кинг, занимавший этот пост с 1703 по 1729 г. О «рогатках», которые он расставлял Свифту, пишет в «Некоторых заметках...» П. Делани (см.: Delany 1754: 88).
96 ...он написал записки о «Смене министров» и о «Поведении кабинета министров». — В оригинале: «Change of the Ministers», «Conduct of the Ministry». Трактат «Воспоминания о случившейся в 1710 году перемене» («Memoirs Relating to that Change Which Happened in the Year 1710») Свифт написал осенью 1714 г., а «Расследование поведения последнего при жизни королевы кабинета министров» («Enquiry into the Behaviour of the Queens Last Ministry») — в 1715—1717 гг.; оба сочинения были опубликованы посмертно, в 1765 г.
97 ...тогда же он возобновил работу над «Историей последних четырех лет правления королевы Анны»... — Речь идет о произведении Свифта «History of the Last Four Years of the Queen», над которым он работал в 1712—1713 гг.; впервые оно было напечатано посмертно, в 1758 г. (см.: Johnson 2006/3:444).
98 Уже после его смерти рукопись оказалась в руках лорда Оррери и доктора Кинга ~ упомянутая публикация никоим образом не совпадает с тем представлением о книге, которое я как слушатель вынес из беседы графа Оррери и Льюиса- старшего. — В 1737 г. Свифт переслал рукопись своей «Истории последних четырех лет правления...» через графа Оррери Уильяму Кингу, тогдашнему главе колледжа Святой Марии в Оксфорде (в 1719—1764 гг.), якобиту по убеждениям; однако Роберт Харли, 1-й граф Оксфорд, сын покойного Роберта Харли, главы кабинета министров при королеве Анне, публиковать ее отсоветовал (см. выше, примеч. 84).

Приложения. Примечания. Свифт
651
Впоследствии редактором и первым издателем «Истории...» Свифта стал доктор Чарлз Лукас, врач по профессии и радикал по политическим взглядам. Излагая свои сомнения в этом вопросе, СД ссылается на своего знакомого Эразма Льюиса, политика, дружившего с А. Поупом и Дж. Свифтом. Р. Лонсдейл, в свою очередь, полагает, что сомнения СД по поводу подлинности рукописи «Истории...» Свифта, опубликованной в 1756 г., необоснованны (см.: Johnson 2006/3:444).
99 ...наладить свою жизнь в стране, которая казалась ему местом ссылки. — В письмах и стихах, начиная с 1709 г., Свифт часто сетует на свое положение изгоя в Ирландии (см.: Hawkesworth 1755/1: 30); в шуточных «Стихах на смерть доктора Свифта» он описывает себя так:
Pursu’d by base envenom’d Pens,
Язвимый уколами низких борзописцев,
Far to the Land of Slaves and fens <...>
[Он удалился] прочь в край рабов и болот <...>
In Exile, with a steady Heart,
Он стоически провел в ссылке Не spent his Life’s declining Part.
Увядающую часть жизни.
Ls 395-396, 431-432
См. также выше, примеч. 5.
100 ...его впервые посетила мысль о смерти... — СД ссылается на “Очерк...” Дж. Хоксуорта, который отмечает, что Свифт сообщал об этом в письме к Болинг- броку, отправленном 31 октября 1729 г.: «Мне было сорок семь лет, когда я впервые задумался о смерти, и теперь эта мысль не оставляет меня ни днем, ни ночью: с ней я просылаюсь и с ней засыпаю» (цит. по: Hawkesworth 1755/1: 33).
101 ...у кафедрального капеллана мистера Уоррэла... — Как отмечает И. Эрен- прайс, Джон Уоррэл был назначен викарием настоятеля, главой церковного хора в соборе Святого Патрика в Дублине в 1695 г. (см.: Ehrenpreis 1962—1983/3: 333— 335).
102 ...он... любил говаривать, что среди ирландцев благородного звания он единственный бедняк, который ест на серебре, и единственный богач без собственного выезда. — СД заимствовал этот рассказ из «Приложения к сочинениям доктора Свифта», изданного в 1779 г. под ред. П. Делани, Т. Шеридана и др. (см.: Swift 1779/1: LIX).
103 ...доктор Эш, епископ Клогера... — Джордж Эш, бывший наставник Свифта, занимал должность епископа в 1697—1717 гг.

652
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
104 ...как сообщил мне доктор Мэдден... — СД ссылается на своего знакомого — Сэмюэла Мэддена, ирландского священника и литератора.
105 ...«если бы кто-то захотел доказать, что они встречаются наедине, без третьих лиц, сделать это было бы трудно». — СД вольно цитирует «Замечания...» Дж. Бойла (см.: Boyle 1752:17).
106 ...в 1720 году Свифт напечатал памфлет, в котором посоветовал ирландцам, как лучше им распорядиться своей мануфактурой и, следовательно, как ее усовершенствовать. — Имеется в виду сочинение Свифта «Предложение о всеобщем употреблении ирландской мануфактуры» («Proposal for the Universal Use of Irish Manufacture»; 1720).
107 ...как справедливо замечает Хоксуорт, публика обратила внимание на предложение памфлетиста, и вскоре имя автора было у всех на устах. — СД излагает сведения из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:42).
108 ...миссис Ван Омри — история этой бедной женщины... слишком хорошо известна, чтобы повторять ее в подробностях. — СД ссылается на подробное описание истории взаимоотношений Эстер Ваномри и Джонатана Свифта, приведенное в «Очерке...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 29—30, 37—40), который, в свою очередь, опирается на «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:258—265) и «Замечания...» Дж. Бойла (см.: Boyle 1752: 71—78). Эстер Ваномри, ученица и корреспондентка Свифта, известная под псевдонимом Ванесса, познакомилась с писателем в Лондоне примерно в 1707—1708 гг. и последовала за ним в Ирландию в 1714 г., надеясь завоевать его признание и любовь; Свифт, однако, ответил отказом; в 1723 г. Эстер Ваномри умерла — предположительно, от туберкулеза.
109 Cadenus. — Этим псевдонимом Свифт подписывал свои письма к Э. Ваномри; кроме того, известно его стихотворение «Каденус и Ванесса» (см. ниже, при- меч. 111).
110 ...хорошо бы вспомнить столь ненавистную Свифту сентенцию «мужчины есть мужчины». — Источник, подтверждающий скептическое отношение Свифта к этой расхожей фразе, не установлен.
111 ...перед смертью она распорядилась об опубликовании стихотворения, в котором Cadenus клялся ей в любви и пел панегирик ее совершенству. — Речь идет о стихотворении Свифта «Каденус и Ванесса» («Cadenus and Vanessa»), написанном в 1713 г. и опубликованном в 1726 г., уже после смерти миссис Ваномри.
112 С большой долей уверенности полагаю ~ «это еще нужно доказать, ведь всем известно, Декан и метлу может воспеть в стихах». — СД цитирует отрывок из «Некоторых наблюдений...» П. Делани (см.: Delany 1754: 57—58).
113 В1724 году репутация Свифта сильно поднялась благодаря «Письмам сукон¬

Приложения. Примечания. Свифт
653
щика». — Речь идет о сочинении Свифта «Письма суконщика к ирландскому народу» («The Drapiers Letters to the People of Ireland»; 1724).
114 ...сделал подношение герцогине Мюнстера... — Речь идет об Эренгард Ме- люзине фон дер Шуленбург, герцогине Кендала и Мюнстера, любовнице короля Георга I.
115 ...некто Уитшед, в то время занимавший должность верховного судьи... — Уильям Уитшед занимал пост лорда-судьи (главы Королевского суда Ирландии) в 1714—1727 гг.
116 Тогда лорд Картерет... — Речь идет о Джоне Картерете, 2-м графе Грэнвил- ле, английском наместнике в Ирландии в 1724—1730 гг.
117 ...Свифт сохранял инкогнито, доверяя только своему дворецкому, которому и продиктовал памфлет ~ тот еще несколько лет продолжал служить у него дворецким. — СД пересказывает пассаж из «Очерка...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkes- worth 1755/1: 44), который, в свою очередь, пересказывает «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755: 190).
118 ...вместе с Поупом он подготовил к публикации три тома «Пестрой смеси», снабженные жалобно-извинительным предисловием Поупа. — Имеется в виду четырехтомное [sicl] издание «Пестрая смесь в прозе и стихах» («Miscellanies in Prose and Verse»; 1727—1732), в которое на самом деле вошло больше сочинений Свифта, нежели Поупа (см. также 269 к жизнеописанию Поупа).
119 ...свет увидели «Путешествия Гулливера»... — Речь идет о романе Свифта «Путешествия Гулливера в некоторые удаленные страны мира. В четырех частях. Сочинение Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей» («Gullivers Travels, or Travels into Several Remote Nations of the World. In Four Parts. By Lemuel Gulliver, First a Surgeon, and then a Captain of Several Ships»; 1726). См. также примеч. 68 к жизнеописанию Гэя.
120 ...тем временем подоспело известие о кончине короля... — Король Георг I умер в дороге по пути в Ганновер 11 июня 1727 г.
121 ...он уже чествовал новых короля и королеву... — Имеются в виду король Георг II и его жена королева-консорт Каролина; номинально Георг считался королем сразу после кончины отца, однако официальная коронация его состоялась 11 октября 1727 г.
122...она, пообещав прислать ему какие-то медали, слово свое не сдержала. — Сетования Свифта по этому поводу содержатся в его письме от 21 ноября 1730 г. к Генриетте Хауард (см. след примеч.), а также в его «Стихах на смерть доктора Свифта»:

654
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
The queen, so gracious, mild, and good,
Королева, само изящество, сама мягкость и доброта,
Cries, «Is he gone! ’tis time he should.
Воскликнет: «Как, он умер? Давно пора.
Hes dead, you say; then let him rot;
Итак, он умер, говорите; ну что ж, пускай гниет,
Гт glad the medals were forgot.
Я рада, что больше он не вспомнит о медалях.
I promisd him, I own; but when?
Признаюсь, обещала, но когда это было?
I only was the princess then
Я тогда была принцессой,
But now, as consort of the king,
А ныне я — соправительница короля,
You know, ’tis quite another thing.
Вы понимаете, это совсем другое дело.
Ls 181—188
123 ...постарался заручиться благорасположением миссис Хауард... — Речь идет о Генриетте Хауард, графине Саффолк, любовнице Георга И.
124 ...как поступала в прежние времена миссис Мэгием... — Имеется в виду Эби- гейл Мэшем, фрейлина королевы Анны, неоднократно упоминаемая в «Дневнике для Стеллы».
125 ...«двум больным друзьям под одной крышей не ужиться». — СД цитирует письмо Свифта к А. Поупу от 12 октября 1727 г.; впрочем, согласно Дж.Б. Хиллу, оно было отправлено не из Честера, а из Дублина (см.: Johnson 1905/3:40).
126 ...ей было сорок четыре года. — СД следует за «Очерком...» Дж. Хоксуорта: «<...> она отошла 28 января 1727 года, на 44-м году жизни <...>» (Hawkesworth 1755/1:48). В действительности Эстер Джонсон скончалась в возрасте 46 лет (родилась 13 марта 1681 г., умерла 28 января 1728 г.).
127 Судя по его записям, ради нее он был готов на всё, лишь бы она жила... — СД ссылается на стихотворения Свифта «Молитвы за больную во время ее недомогания» («Prayers for a Sick Person During Her Illness»; датировано 17 октября и 6 ноября 1727 г.) и «На смерть миссис Джонсон» («On the Death of Mrs Johnson»; было начато вечером того дня, когда умерла Э. Джонсон, 28 января 1728 г.) (см.: Johnson 2006/3: 449).
128 Как пишет Делани, она, на свою беду, полюбила человека, обожавшего всё неординарное и возжелавшего для себя такого счастья, которое было бы не похоже

Приложения. Примечания. Свифт
655
на жизнь других людей и на то, что диктует Провидение. — Здесь СД пересказывает фрагмент из «Некоторых замечаний...» П. Делани (см.: Delany 1754: 62), в остальном же его характеристика взаимоотношений Свифта и Эстер Джонсон основана на «Очерке...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 33, 35—36, 46— 50), а также на «Эссе...» Д. Свифта (см. след, примеч.).
129 ...предпринял всё для расстройства намечавшегося вполне выгодного брака, чиня мелочные препятствия и предъявляя заведомо невыполнимые требования. — СД ссылается на сведения из «Эссе...» Д. Свифта (см.: Swift 1755:89). Известно письмо Свифта от 20 апреля 1704 г., адресованное сватавшемуся к Стелле Уильяму Тис- даллу и извещающее его о невозможности этого брака (см.: Johnson 2006/3:440).
130 ...для «закрепления уверенности»... — В оригинале: «assurance double sure». СД цитирует трагедию У Шекспира «Макбет» (акт IV, сц. 1), слова заглавного персонажа, обращенные к Макдуфу: «But yet ГИ make assurance double sure | And take a bond of fate» — «Но нет, пусть для уверенности вящей | Судьба мне даст залог» (Пер. Ю.Б. Корнеева).
131 ...когда наконец он предложил признать ее своей законной супругой, она отказалась: «Слишком поздно». — СД цитирует «Некоторые наблюдения...» П. Делани (см.: Delany 1754: 56).
132 ...среди метких фраз, записанных с ее слов самим Свифтом, настоящих перлов нет. — СД имеет в виду сочинение Свифта «Остроты Стеллы» («Bon Mots de Stella»; 1745) (см.: Johnson 2006/3:450).
133 Читатель «Письма к Даме по поводу ее замужества» вправе усомниться, стоит ли принимать на веру суждение Свифта о женском совершенстве... — В оригинале: «Letter to a Lady on Her Marriage». СД ссылается на стихотворение Свифта «Письмо к молодой даме по поводу ее замужества» («Letter to a Young Lady on Her Marriage»; 1723). В прозаическом сочинении «Мысли на различные темы, благочестивые и занимательные» («Thoughts on Various Subjects, Moral and Diverting»; 1706) Свифт писал: «А very little Wit is valued in a Woman; as we are pleased with a few Words spoken plain by a parrot» — «В женщине ценна лишь крупица ума, как у попугая — два-три ясно произнесенных слова» (Swift 1755—1766/2: 230).
134 ...у Делани о том сказано сочувственно как о несомненном факте. — СД ссылается на «Некоторые наблюдения...» П. Делани (см.: Delany 1754: 52—53).
135 Свифт не мог вспоминать о Стелле без вздоха. — Об этом сообщается в «Замечаниях...» Дж. Бойла (см.: Boyle 1752: 28).
136 ...«но если не доведется, то расстанемся, как все смертные». — СД цитирует письмо Свифта к А. Поупу от 12 октября 1727 г.
137 В коротком стихотворении о пресвитерианах... он нелестно отозвался о законнике Беттсуорте... — Имеется в виду Ричард Беттсуорт, член ирландского

656
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
парламента, адвокат высшего ранга. Свифт высмеял его в стихотворении «О словах — братья протестанты и братья христиане» («On the Words — Brother Protestants, and Fellow Christians»; 1733).
138 «Мистер Беттсуорт ~ вы ошиблись адресом». — Источник цитаты не установлен.
139 «Vive la bagatellel» — СД в своем «Словаре...» дает следующее определение французского слова «bagatelle»: «Пустячок, безделка» (Johnson 1755/1: сл. ст. «Bagatelle»). Ср. у Л. Стерна в «Сентиментальном путешествии по Франции и Италии» в письме Жана Рока: «Vive Гатоиг! et vive la bagatelle!» — «Да здравствует любовь и да здравствуют интрижки!» (Стерн 1968: 583)
140 ...случилось это с ним в 1736 году, во время работы над поэмой «Клуб Легиона». — Имеется в виду сочинение Свифта «The Legion Club» (1736), представляющее собой сатиру на ирландский парламент.
141 ...забил себе голову житейскими заботами, доведя себя до сумасшествия. — Ср. пророческие слова Свифта о том, что на склоне лет он лишится разума, в жизнеописании Янга (кн. 2, с. 403 наст. изд.).
142 ...то был его ранний опус «Учтивая беседа»... — Речь идет о сочинении Свифта «Polite Conversation», написанном в 1730—1735 гг. и опубликованном в 1738 г. в Дублине.
143 ...посмертно напечатали его «Наставления слугам». — СД упоминает сатирическое эссе «Directions to Servants», которое Свифт начал писать в 1704 г. и переработал в 1730—1738 гг.; опубликовано оно было уже посмертно, в 1745 г.
144 Дольше других он привечал миссис Уайтви... — Имеется в виду Марта Уайт- ви, овдовевшая кузина Свифта.
145 Он не преувеличивал, говоря, что Ирландия — «его должница». — В оригинале: «was his debtor». СД перефразирует строчку из сочинения Свифта «Стихи на смерть доктора Свифта»: «That Kingdom he hath left his Debtor» (In 483) — «То королевство (то есть Ирландию. — H.P.) он оставил должником».
146 Кончетто. — См. примеч. 83 к жизнеописанию Коули.
147 ...склад мысли «прихожанина Англиканской церкви». — Это определение СД отсылает к заглавию сочинения Свифта «Переживания прихожанина Англиканской церкви...» (см. выше, примеч. 48).
148 ...сраскольниками старался держаться границ терпимости, но их нападкам всегда давал отпор. — В письме от 7 февраля 1736 г. к А. Поупу Свифт замечал: «Все мудрые христианские правители всегда имели какую-то прочную форму религии, предоставляя другим проявлять терпимость» (цит. по: Johnson 1905/3:53). В том же году 8 декабря он писал своему другу Олдерману Барберу: «Да быть тебе еще долгие

Приложения. Примечания. Свифт
657
лета уздой на шее наглых раскольников, кои, вкупе с учениками своими атеистами, ныне взялись всерьез за разрушение Церкви» (цит. по: Ibid.).
149 ...по словам Делани, при нем на поновление и ремонт церкви денег ушло большеу чем за всё время с момента ее постройки. — СД ссылается на эпизод из «Некоторых наблюдений...» П. Делани (см.: Delany 1754:46—47).
150 ...читал «звучно, проникновенно, без изысков; голосу него был резкий, высокого тембра, совсем не мелодичный». — СД цитирует «Некоторые наблюдения...» П. Делани (см.: Delany 1754:42).
151 ...«ему не оставалось ничего другого, как проповедовать памфлеты». — СД вольно цитирует «Очерк...» Дж. Хоксуорта, где о Свифте сказано: «<...> yet he could not rise higher than preaching pamphlets» — «<...> всё же он не смог подняться выше проповедования памфлетов» (Hawkesworth 1755/1: 35). Эти же слова («preaching pamphlets» — «проповедование памфлетов») приводит в «Некоторых наблюдениях...» П. Делани (см.: Delany 1754:42).
152 ...гостивший у него доктор Делани узнал об этом только спустя полгода. — СД ссылается на «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:72), пересказывающего фрагмент из «Некоторых наблюдений...» П. Делани (см.: Delany 1754:44).
153 ...лицемерие — меньшее зло, чем неприкрытое кощунство. — СД подразумевает следующие слова из памфлета Свифта «Проект содействия преуспеянию религии»: «<...> лицемерие более достойно, чем открытая неверность и порок; оно носит одежды религии; оно признает ее верховенство» (Swift 1709:17).
154 Доктор Делани... неодобрительно отозвался об этой черте его характера. — СД ссылается на «Некоторые наблюдения...» П. Делани (см.: Delany 1754:45—46).
155 ...умывался, как восточный чистюля. — Об этом пишет Дж. Хоксуорт (см.: Hawkesworth 1755/1: 74).
156 Он взял за правило давать зараз по одной монете, поэтому карман у него всегда был набит монетами разного достоинства. — СД излагает сведения из жизнеописания Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1:68), цитирующего, в свою очередь, «Некоторые наблюдения...» П. Делани (см.: Delany 1754:13).
157 Незнакомцы принимают странную, резкую манеру доктора Свифта за неприязнь ~ по сути, заставил нас принять деньги, не дав нам вставить ни слова. — Этот рассказ А. Поупа, относящийся к 1730 г., заимствован из рукописей Дж. Спенса (см.: Spence 1820:132—134).
158 Дать ему совет означало, как выражается его приятель Делани, «дерзнуть заговорить с ним». — В оригинале: «to venture to speak to him». СД цитирует «Очерк...» Дж. Хоксуорта (см.: Hawkesworth 1755/1: 62), опирающегося на слова из «Некоторых наблюдений...» П. Делани: «По правде говоря, Свифт всем своим собе¬

658
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
седникам внушал некий священный трепет: и друзьям, и простым смертным, с которыми ему доводилось разговаривать» (Delany 1754:18—19).
159...точен, как счетная машинка... — В оригинале СД использует слово «computer» (от лат. computare — «считать») в значении «счетная машинка» или «человек, быстро и правильно складывающий числа», которое закрепилось в английском языке начиная с XVII в.
160 ...предложил Свифту бросить свой приход и получить новый в Англии... — Речь идет о письме Болингброка от июля 1732 г.; в нем он предлагал Свифту приход Баклберри (Buckleberry) в Беркшире с годовым доходом в 400 фунтов, но предложение было отвергнуто.
161 Делани хочется думать, что изначально мысль Свифта была свободна от всей этой проказы и что виной всему его долгий визит к Поупу. — СД ссылается на «Некоторые наблюдения...» П. Делани (см.: Delany 1754: 75).
162 ...Гулливер много раньше описал своих йэху... — Речь идет о четвертой части романа Свифта «Путешествия Гулливера...», где описывается край, населенный умными лошадьми — гуигнгнмами (houyhnhnms) и мерзкими безобразными человекоподобными йэху (yahoo). См. также выше, примеч. 119.
163 ...это с его легкой руки (без преувеличения) в Лондоне построили пятьдесят новых церквей. — СД намекает на сочинение Свифта «Проект содействия преуспеянию религии...» (см. выше, примеч. 53), которым он внес свою лепту в решение парламента построить в Лондоне пятьдесят новых церквей; решение это было принято в 1711 г.
164 Сударь, если принять во внимание исключительный, своеобычный и всеяднейший склад Свифтова ума ~ Он прожил благочестивую жизнь, умер благодетелем, и имя его в Ирландии будут чтить в веках. — СД, ценивший в биографии личные знания биографа, полностью приводит здесь заключительную часть «Некоторых наблюдений...» П. Делани (см.: Delany 1754: 289—291).
165 ...«подобающие слова в подобающих им местах». — Цитата из сочинения Свифта «Письмо к молодому священнику, недавно принявшему сан» («А Letter to а Young Clergyman, Lately Entered into Holy Orders»; 1720) (cm.: Swift 1801/5:87). Эту же фразу СД воспроизвел также в своем «Словаре...» в качестве примера к определению слова «стиль»: «Подобающие слова в подобающих им местам составляют верное определение стиля» (см.: Johnson 1755/2: сл. ст. «Style»).
166 В предисловии к одному из ирландских изданий говорится как об установленном факте, что Свифт не позаимствовал ни одной идеи ни у древних, ни у новых писателей. — Предположительно СД ссылается на «Предуведомление» («Advertisement») Джорджа Фолкнера к «Сочинениям» («Works»; 1735) Дж. Свифта:

Приложения. Примечания. Брум
659
<...> автор известен тем, что ни разу ни у кого не позаимствовал ни в стихах, ни в прозе ни одной мысли, ни одного сравнения, эпитета или особенности стиля: всё, им написанное, независимо от качества, хорошего, или дурного, или среднего, оригинально само по себе.
Swift 1939—1968/13: 184
БРУМ
BROOME
1 ...не смог добыть сведений ни о месте его рождения, ни о первых годах жизни. — Согласно Р. Лонсдейлу, Уильям Брум был сыном фермера Рэндла (по другим сведениям — Рэндолфа) Брума и родился в 1689 г. (см.: Johnson 2006/3:463).
2 ...в Королевском колледже... — Речь идет о Королевском колледже в Кембридже (см. о нем также примеч. 4 и 83 к жизнеописанию Уоллера); начиная с сер. XV в. сюда могли поступать, по окончании школьного курса, стипендиаты Итона (одаренные мальчики из бедных семей).
3 ...он целый год оставался старостой школы. Случай., говорят, сам по себе невероятный... — СД ссылается на биографическую заметку о Бруме, опубликованную Дж. Николсом в «Избранном собрании стихотворений» («А Select Collection of Poems») и ставшую основным источником его жизнеописания (см.: Nichols 1780— 1782/4:283—286). СД оценивает ситуацию, в которой оказался Брум, как неслыханную, потому что, будучи старостой школы, Брум не получил вовремя причитавшейся ему стипендии и на целый год остался в школе без средств к существованию. Ср., однако, схожую ситуацию в жизнеописаниях Коллинза (кн. 2, с. 380 наст, изд.) и Янга (кн. 2, с. 398 наст. изд.).
4 ...поступить в колледж Святого Иоанна... — Как отмечает Р. Лонсдейл, Брум окончил кембриджский колледж Святого Иоанна (St. Johns College) в 1712 г. и получил магистерскую степень в 1716 г.; между этими двумя событиями, в 1714 г., он был рукоположен в священники (см.: Johnson 2006/3:463).
5 Одно время соседом Брума по комнате был небезызвестный Форд... — Речь идет о Корнелиусе Форде, кузене СД, с которым они впервые встретились в Личфилде в 1725 г.; знакомство К. Форда с У Брумом относится к 1723 г. (см.: Johnson 2006/3: 463).
6...выступив, вкупе с Озеллом и Олдисуортом, соавтором прозаического перевода «Илиады». — Имеется в виду пятитомный перевод на английский язык фран¬

660
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
цузского переложения «Илиады» (1699), выполненного Анной Дасье (Anne Dacier; ок. 1654—1720); этот перевод был осуществлен в 1712 г. совместными усилиями Дж. Озелла, У Олдисуорта и У Брума. Об Олдисуорте см. примеч. 1 к жизнеописанию Смита.
7 ...ОзелЛу по словам Толэнда, именно его ставил выше перевода Поупа... — В предисловии 1712 г. к переводу «Илиады» Дж. Озелл утверждал, что перекладывать Гомера уместно белым стихом и что подготовленная ими версия представляет собой именно белый стих, оформленный как проза. В приложении ко второму, дополненному изданию «Дунсиады» («Dunciad»; 2-е изд. — 1729), атрибутированном Мартину Скриблерусу (вымышленный персонаж, немецкий ученый с говорящей фамилией, образованной от лат. scribere — «писать»), А. Поуп процитировал заявление Озелла о том, что преподобные Дж. Толэнд и Ч. Гилдон оценили прозаический перевод «Илиады» выше, чем его собственный стихотворный. Вот как звучало это утверждение Озелла, первоначально опубликованное в «The Weekly Medley» 20 сентября 1729 г. и полностью приведенное Поупом: «Мистер Толэнд и мистер Гилдон публично объявили о том, что озелловский перевод Гомера и предшествует поуповскому, и превосходит оный. Истинно, истинно, каждый человек волен удостоиться славы в своем отечестве!» (цит. по: Pope 1871—1889/4:122—123).
8 ...во время визита последнего к сэру Джону Коттону в поместье Мэдингли под Кембриджем... — Джон Хайнд Коттон, владелец поместья Мэдингли, был членом парламента от графства Кембридж, а впоследствии — видным якобитом; с А. Поупом его связывали общие друзья — в частности, Джеймс Крэггз (см. о нем примеч. 172 к жизнеописанию Поупа, а также примеч. 15 и 16 к жизнеописанию Фентона и примеч. 30 к жизнеописанию Тикелла).
9 ...подрядил его заняться отбором отрывков из Евстафия для составления примечаний к своему переводу «Илиады»... — Имеется в виду Евстафий Солунский — архиепископ Фессалоникийский, византийский историк и писатель, автор знаменитого комментария к Гомеру. Об участии Брума в составлении комментариев к поуповскому переводу «Илиады» см. примеч. 158 и 159 к жизнеописанию Поупа.
10 ...в томиках стихову изданных Линтотом и известных в народе как «Поу- повская пестрая смесь», есть немало ранних стихотворений Брума. — Речь идет о собрании «Несколько стихотворений на случай» («Poems on Several Occasions»; 1717), нередко именуемом также «Поуповская пестрая смесь» («Popes Miscellany»); кроме того, в 1716 г. оно издавалось под заглавием «Придворные стихотворения» («The Court Poems»). Помимо этого сборника, ранние стихи Брума выходили в нескольких изданиях Б. Линтота: «Поэтическая смесь и переводы» («Miscellaneous Poems and Translations»; 1712), «Оригинальные стихотворения и переводы несколь¬

Приложения. Примечания. Брум
661
ких авторов» («Original Poems and Translations by Several Hands»; 1714) (cm.: Johnson 2006/3:465).
11 ...в его жизнеописании я уже перечислил доставшиеся ему песни... — Фентону достались первая, четвертая, девятнадцатая и двадцатая песни «Одиссеи» (см. об этом в его жизнеописании — кн. 2, с. 63 наст. изд.).
12 ...в подписных листах есть упоминание о двух его соратниках... — СД имеет в виду проект «Предложение мистера Поупа об “Одиссее” (напечатанное Дж. Уоттсом 10 янв<аря> 1724 года)» («Mr. Popes Proposal for the “Odyssey” (printed by J. Watts, 10 Jan. 1724)»), впервые опубликованный как предисловие к «Дунсиаде» в 1729 г.; в нем действительно фигурировали фамилии Фентона и Брума (цит. по: Pope 1871— 1889/4: 61—62).
13 ...в более позднем по времени предуведомлении, предпосланном новому изданию своих сочинений, Поуп заявил свое авторство на двенадцать песен. — СД ссылается на издание сочинений Поупа 1736 г., в примечаниях к которому поэт писал: «<...> перевод половины “Одиссеи” занял всё время [начиная с 1719 года и] вплоть до 1725-го» (цит. по: Pope 1871—1889/4:185).
14 ..я еще раз навел справки у доктора Уорбертона о помете Брума и в ответ услышал возмущенное «Враки\»... — Речь идет об Уильяме Уорбертоне, редакторе девятитомного собрания сочинений А. Поупа, изданного в 1751 г. (см. о нем также примеч. 23 к жизнеописанию Тикелла и примеч. 3 и 56 к жизнеописанию Поупа); упомянутый разговор СД с Уорбертоном состоялся в 1773 г. Слову «враки» в оригинале соответствует существительное «Не»: в «Словаре...» СД дает ему три определения: (1) «преступная ложь»; (2) «обвинение во лжи»; (3) «вымысел, небылица» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Lie»).
15 Я их получил от мистера Лэнгтона, а ему их в свое время передал мистер Спенс. — СД ссылается на сведения, полученные им от своего приятеля Беннета Лэнгтона, которые тому сообщил Дж. Спенс, друг и секретарь А. Поупа (см.: Johnson 2006/3: 465).
16 ...Поуп уплатил Фентону триста фунтов, а Бруму пятьсот ~ сумму, уплаченную Бруму, Поуп прямо назвал в примечаниях к «Дунсиаде». — Эти сведения СД почерпнул из заметки Дж. Николса (см. выше, примеч. 3), а тот, в свою очередь, воспользовался данными, приведенными в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра», составленном О. Раффхедом в 1769 г. (см.: Ruffhead 1769:205). Разночтение в суммах (Раффхед говорит о 600 фунтах, уплаченных Бруму, а СД — о 500) объясняется тем, что СД воспроизводит данные, приведенные самим Поупом (от лица Мартина Скриблеруса; см. выше, примеч. 7) в комментарии к Третьей книге «Дунсиады» (In 328):

662
С. Джонсон. Жизнеописания... Том III
<...> мистер Брум, участвуя в предприятии (речь о переводе «Одиссеи») без какого-либо предварительного договора, настолько замечательно выполнил свою часть работы, что мистер Поуп вознаградил его круглой суммой в пять сотен фунтов <...>.
Pope 1729:168
Характерно, что чуть далее в тексте СД называет ту же сумму, что и Раффхед, — 600 фунтов.
17 ...стоили больше, чем шестьсот. — См. пред, примеч.
18 ...неприлично обозвал Брума в «Дунсиаде»... — СД ссылается на следующие строки из «Дунсиады» А. Поупа: «Hibernian Politicks, О Swift, thy doom, | And Popes, translating three whole years with Broome» (Bk III, Is 327—328) — «Ирландская политика, Свифт, твое проклятие, | А заодно и Поупа, целых три года корпевшего над переводом вместе с Брумом»; в издании 1736 г. фамилия Брума была снята (вместо нее значилось «В-те»).
19 ...высек его в «Пафосе», выставив адептом Искусства Снижения... — Речь идет о сочинении Поупа «Пери Пафос, или Мартин Скриблерус, его трактат об искусстве снижения в поэзии» («Peri Bathous; or, Martin Scriblerus, his Treatise of the Art of Sinking in Poetry»; 1727), в главе VII которого он так отзывается о строках «Thus Phoebus thro’ the zodiac takes his way | And amid monsters rises into day» («Так Феб чрез зодиак прокладывает путь | И, в окружении уродов, подъемлет день») из стихотворения Брума «Послание моему другу Элайдже Фентону, автору трагедии “Мариамна”» («Ап Epistle to my Friend Elijah Fenton, Author of “Mariamne”, a Tragedy»): «Разве есть в этом поэтический дар? Автор одним взмахом карандаша, подобно волшебной палочке Цирцеи, обращает всё в уродов» (Pope 1968:32). О трагедии «Мариамна» см. примеч. 19 к жизнеописанию Фентона.
20 ...«попугаев, старающихся до хрипоты перекричать друг друга и таким образом присвоить себе чужие слова». — СД цитирует главу VI из трактата Поупа «Искусство снижения» (см.: Pope 1968: 27).
21 ...Брум опубликовал свою «Поэтическую смесь», и она вошла с некоторыми поправками в недавнее собрание поэзии. — Имеется в виду сборник Брума «Несколько стихотворений на случай» («Poems on Several Occasions»; 1727); не следует смешивать с одноименным собранием Поупа (см. выше, примеч. 10); впоследствии некоторые произведения из него были включены, с поправками СД, в собрание «Английские поэты». За рукопись этой книги Брум получил 35 фунтов от издателя Б. Линтота (см.: Johnson 1905/3: 79).

Приложения. Примечания. Брум
663
22 ...он женился на богатой вдове... — Речь идет об Элизабет Кларк; их бракосочетание состоялось 22 июля 1716 г. (см.: Johnson 1905/3: 79; Johnson 2006/3:467).
23 В 1733 году указом короля ему был пожалован приход Пулом в Норфолке... — В изд. 1783 г. СД уточняет дату: «В августе 1728 года...» (Johnson 1783/3:430).
24 ...он увлекся одами Анакреонта; позже его переводы были опубликованы под именем Честера в «The Gentlemans Magazine». — Перевод одиннадцати од Анакреонта, осуществленный Брумом и напечатанный под псевдонимом Чарлз Честер (Charles Chester), увидел свет в 1739—1740 гг. Впоследствии — по всей видимости, благодаря СД, работавшему в 1740 г. в редакции «The Gentlemans Magazine», — все эти тексты были включены в собрание «Английские поэты».
25 Умер Брум 16 ноября 1745 года в Бате, где и похоронен в Батском аббатстве. — Батское аббатство Святых Петра и Павла — англиканская церковь и бывший бенедиктинский монастырь в городе Ват. Ошибка, вкравшаяся в дату смерти Дж. Свифта (1667—1745) (см. его жизнеописание — кн. 2, с. 207 наст, изд.), вызвала нарушение хронологической последовательности в композиции «Жизнеописаний...»: следуя логике, «Поуп» должен был бы предшествовать «Свифту» и «Бруму» (см.: Johnson 2006/3: 467).
26 ...в «Меланхолии» в одном месте «breath» рифмуется с «birth», а в другом — с «earth». — СД ссылается на строки 25—26 и 43—44 из сочинения Брума «Меланхолия: ода (на смерть дочери, умершей во младенчестве)» («Melancholy: An Ode (on the Death of an Infant Daughter)»; 1723).
27 Твой светлый ум и боль перехитрит, \ Грусть в повод для улыбки превратит... — СД цитирует строки 18—19 из стихотворения Брума «На смерть моего дорогого друга Элайджи Фентона» («On the Death of my dear Friend, Mr. Elijah Fenton»; 1730).
28 ...напомнили мне стихи одного поэта на смерть королевы Марии: то был Барнс... — Речь идет о стихотворении Джошуа Барнса «На безвременную кончину королевы» («On the Untimely Death of the Queen»; 1695), посвященное памяти королевы Марии II, супруги Вильгельма III, скончавшейся в 1694 г.
29 О Муза, ты, чей бесподобный глас ~ Боль в повод для улыбки превратит. — СД цитирует стихотворение Дж. Барнса «На безвременную кончину королевы» (стк 5—8).
30 С Гомером Поуп бел и чист предстал, \ Но, говорят, всё Брум пред ним убрал. — В оригинале: «Pope came off clean with Homer; but they say | Broome went before, and kindly swept the way». В этой эпиграмме Джон Хенли обыгрывает двустишие из стихотворения неизвестного автора «О современных поэтах» («On the Time-Poets»),

664
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
опубликованного в сборнике «Отборные шутки: песни и сонеты» («Choyce Drollery: Songs & Sonnets»; 1656); там упоминается драматург XVII в. Ричард Брум, однофамилец Уильяма Брума: «Sent by Ben Johnson, as some Authors say, | Broom went before and kindly swept the wap — «Посланный, как говорят иные авторы, Беном Джонсоном, | Добряк Брум бежал впереди, расчищая путь» (Choyce Drollery 1656: 7). Обе двустишия построены на каламбуре, связанном с буквальным значением фамилии Брум (англ, broom — «метла»).
Том IV ПОУП
POPE
В другой транскрипции — Поп (см.: КЛЭ 1964—1978/5: 883—885; Левин 1990: 213). Это жизнеописание СД написал последним; оно завершается разбором эпитафий Поупа.
1 Родился Александр Поуп 22 мая... — На самом деле Поуп родился 21 мая, и именно эта дата была верно указана в рукописи СД. Однако в печатной версии была допущена ошибка, СД ее не заметил, и все последующие издания перепечатывали текст с ней (см.: Johnson 2006/4: 243).
2 ...родители его «благородных кровей»... — В оригинале: «[of] gentle blood». СД цитирует сочинение Поупа «Послание к доктору Арбетноту»: «Of gentle blood (part shed in honours cause, | While yet in Britain honour had applause) | Each parent sprung» (Is 388—390) — «Благородной крови (частью пролитой за дело чести | Во времена, когда в Британии рукоплескали чести) | Были оба родителя».
3 ...по отцовской линии он состоял в родстве с семейством, чей род пошел от графа Доуна... — Речь идет об Уильяме Поупе, 1-м графе Доуне. СД опирается на сведения, приведенные в комментарии Уильяма Уорбертона (составителя девятитомного собрания сочинений Поупа) к строке 381 «Послания к доктору Арбетноту» (см.: Pope 1751—1760/4: 44). К этому изданию СД впоследствии будет неоднократно обращаться.
4 ...мать была дочерью Уильяма Тёрнера, эсквайра из Йорка. — В некрологе от 1733 г., напечатанном в «The Gentlemans Magazine» и, предположительно, составленном самим Поупом, сообщается о кончине миссис Эдит Поуп, «матери Алексан¬

Приложения. Примечания. Поуп
665
дра Поупа, прославленного поэта», дочери Уильяма и Томазины Тёрнер (в девичестве — Ньютон) из Йорка.
5 ...один с честью служил Карлу I и погиб, второй умер на королевской службе, третий получил генеральское звание в Испании... — Эти сведения, отмеченные в некрологе матери Поупа (см. пред, примеч.), приводит также У Уорбертон, комментируя «Послание к доктору Арбетноту» (стк 381) (см.: Pope 1760/4:44).
6 ...больше о своем отце Поуп ничего не сообщает... — СД имеет в виду, что сам Поуп указывает лишь на благородное происхождение отца (см. выше, примеч. 2). В комментарии же к «Посланию к доктору Арбетноту» У Уорбертон пишет, что «в некоторых памфлетах Кёрла и других авторов отца Поупа называют механиком, шляпником, фермером и даже банкротом» (Pope 1751—1760/4:44).
7 ...отец его разбогател торговлей... — Согласно рассказу матери Поупа, который приводит в «Историях...» Дж. Спенс, муж ее был «честным купцом, занимался оптовой торговлей голландским полотном» (Spence 1820:8).
8 По умолчанию считалось, что отец его разбогател торговлей, но, где именно он торговал — в лавке или на Бирже, — так и осталось тайной. — В изд. 1783 г. это предложение было исправлено и дополнено:
По умолчанию считалось, что отец его разбогател торговлей, но, где именно он торговал — в лавке или на Бирже, — оставалось тайной, пока мистер Тайере не уточнил, сославшись на миссис Рэкет, что отец Поупа торговал льняным полотном на Стрэнде.
Johnson 1783/4: 2
В этом фрагменте СД ссылается на сочинение Томаса Тайерса «Историческая рапсодия о мистере Поупе» («Ап Historical Rhapsody on Mr. Pope»; 1781,2-е изд. — 1782) (см.: Thyers 1782: 5); впервые эти сведения были приведены в заметке в «The Gentlemans Magazine» (сентябрь 1781 г.), предположительно написанной Т. Тайерсом, в ответ на публикацию «Жизнеописаний...» СД:
<...> доктор Джонсон отмечает в четвертом томе: «Отец его (Поупа. — Н.Р.) разбогател торговлей, но, где именно он торговал — в лавке или на Бирже, — так и осталось тайной». Миссис Рэкет, дожившая до нынешнего времени родственница племянника Поупа, могла бы сообщить, что отец Поупа торговал льняным полотном на Стрэнде.
Магдалина Рэкет приходилась Поупу сводной сестрой (см.: Spence 1820: 5); она фигурирует в завещании Поупа (см.: Pope 1751—1760/9: 370).

666
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
9 ...его ласково прозвали «соловушкой». — Согласно Джону Бойлу, 5-му графу Оррери, этими словами («the little nightingale») называл юного Поупа драматург Томас Сатерн; ср. рассказ об этом в бойловских «Замечаниях по поводу жизни и сочинений доктора Джонатана Свифта» (см.: Boyle 1752:158). Об отношениях Сатерна и молодого Поупа см. также примеч. 13 к жизнеописанию Фентона.
10 ...его определили в Хэмпшир к Тэвернеру... — Эти сведения приводят сразу несколько биографов поэта: О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769: 9), R Шилз в биографической статье о Поупе, включенной в «Жизнеописания поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI1753/5: 220), и Ф. Николс в статье в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5:3404).При- мечательно, что Дж. Спенс в «Историях...» указывает другую фамилию наставника Поупа — Джон Бэнистер, — отмечая, что он был семейным священником Поупов (см.: Spence 1820:192).
11 ...учить малыша азам греческого вкупе с латынью — метода очень редкая! — Дж. Спенс отмечает, что это, напротив, была вполне обычная практика для школ иезуитов: «Он (Поуп. — Н.Р.) начал изучать латынь вместе с греческим (как принято в школах иезуитов, и, как ему казалось, то был хороший способ) <...>» (Spence 1820: 259).
12 ...он корпел над Гомером Оуглби и Овидием Сэндиса. — Имеются в виду соответственно Дж. Оуглби, переводчик Вергилия и Гомера, и Дж. Сэндис, переводчик «Метаморфоз» Овидия. Эти сведения приводит У Уорбертон в комментариях к «Прологу к Сатирам»: «Когда ему (Поупу. — Н.Р.) было восемь лет, ему в руки попался Гомер Оуглби, чтение которого привело его в восторг; затем настал черед Овидия Сэндиса <...>» (Pope 1751—1760/4:17). Дж. Спенс, в свою очередь, воспроизводит рассказ самого Поупа о Сэндисовом переводе Овидия, прочитанном им в раннем возрасте: «<...> примерно в восемь лет [чтение Гомера в переводе Оуглби] привело меня к Овидию Сэндиса, который мне очень понравился» (цит. по: Spence 1820: 276). См. также примеч. 324 и 443 к жизнеописанию Драйдена.
13 ...нынешней гармонией английская поэзия во многом обязана именно переводам Сэндиса... — Речь идет о следующих словах Поупа из его комментария к Песни XXII «Илиады»: «Английская версификация улучшилась во многом благодаря его (Сэндиса. — Н.Р.) переводам» (Pope 1939—1967/8: 463). См. также примеч. 325 к жизнеописанию Драйдена.
14 ...потом его поместили сначала в Твайфордскую школу близ Винчестера, а затем в другую — на Гайд-Парк-корнер. — Дж. Спенс в «Историях...» приводит слова Поупа о том, что его «первой школой была семинария в Твайфорде близ Винчестера» (цит. по: Spence 1820: 9). Характерно, что география школьного образования Поупа была довольно широкой: графство Хэмпшир расположено на юго-востоке

Приложения. Примечания. Поуп
667
Англии; частная твайфордская школа (первая, где он учился) находилась в деревне Твайфорд, вблизи Винчестера — столицы Хэмпшира, а вторая школа — рядом с Гайд-Парком, в центре Лондона.
15 ...у него даже составилось нечто вроде пьесы ~ пригласив на роль Аякса школьного садовника. — Об этом пишет У Уорбертон в примечаниях к «Посланию к доктору Арбетноту», добавляя, что, по замыслу Поупа, «все актеры были наряжены в костюмы, как на картинках в его любимом Оуглби» (цит. по: Pope 1751— 1760/4: 17—18).
16 ...многое из того, чему его научил Тэвернер, он подрастерял... — Об этом пишет У Уорбертон в комментариях к «Подражанию второму посланию из Второй книги Горация»: «Под руководством этих двух наставников (в твайфордской и лондонской школах; см. выше, примеч. 14. — Н.Р.) он потерял то немногое, чему его обучил священник» (цит. по: Pope 1751—1760/4: 205). Эти же сведения, но уже со слов Поупа, приводит и Дж. Спенс в «Историях...»: «<...> по его словам, он семь лет (с двадцати до двадцати семи) старательно забывал то, чему его учили до этого» (Spence 1820: 8), а также О. Раффхед в своем «Жизнеописании...» (см.: Ruff- head 1769: 15).
17 ...больше упражнялся в сатире на своих твайфордских наставников. — По сообщению М. Рэкет, сводной сестры Поупа (см. выше, примеч. 8), «в Твайфордской школе моего брата третировали вплоть до наказания розгами за сатиру на учителя, после чего его оттуда забрали» (цит. по: Spence 1820: 206).
18 ...перевел одну четвертую часть «Метаморфоз». — В действительности Поуп занялся этим переводом позднее, о чем упоминает Дж. Спенс: «Рассказ об Акиде и Галатее из Овидия он (Поуп. — Н.Р.) перевел, когда ему было всего четырнадцать» (Spence 1820: 283).
19 Сколько себя помнил, он всегда «складно лепетал»... — В оригинале: «lisp’d in numbers» — цитата из «Послания к доктору Арбетноту»: «I lisp’d in numbers, for the numbers came» (In 128) — «Я лепетал стихами, ведь они слагались сами собой»; ср. в пер. И.И. Дмитриева: «От самой люльки я в младенческие годы | Невинным голосом на рифмах лепетал».
20 Эти басни сродни легенде о Пиндаре: рассказывают, когда тот младенцем спал в колыбели, «подле уст его, жужжа, роились медоносные пчелы». — Легенда, на которую ссылается СД, многократно встречается в античных источниках — напр., в «Пестрых рассказах» Элиана, где сообщается, что «Пиндара, подкинутого в младенчестве, [пчелы] вскормили своим медом, вместо молока родительницы» (XII.45. Пер. С.В. Поляковой), или в «Описании Эллады» Павсания; согласно последнему, Пиндар, будучи в Феспии (где находилось знаменитое святилище муз) и идя по дороге, утомился и заснул; во время сна пчелы слепили медовый сот у него на

668
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
устах, «и с тех пор Пиндар сделался поэтом» (Описание Эллады. IX.23.2—3). Ср. также эпиграмму Антипатра Сидонского, включенную в «Палатинскую антологию» (X в.):
Как пред военной трубой умолкают звуки свирели:
Так пред тобою, о Пиндар, всякая муза молчит.
Видно, недаром, жужжа, роились вокруг тебя пчелы,
Сладкие соты свои у тебя на устах оставляя.
Цит. по: ДГП 1895: 4.
Согласно Р. Лонсдейлу, СД, предположительно, цитирует второе издание «Классической биографии: жизнеописания и характеры всех классических авторов, греческих и римских поэтов, историков, ораторов и биографов» («Biographia Classica: The Lives and Characters of All the Classic Authors, the Greek and Roman Poets, Historians, Orators, and Biographers»; 1740; 2-е изд. — 1750), в которой рассказывается о том, как «однажды он (Пиндар. — Н.Р.) ребенком заснул в поле, и там его обнаружил рой пчел; они накормили его медом; этот случай, несомненно, обратил его к поэтической ниве» (ВС 1750/1: 65).
21 Вскоре после Революции... — Речь идет о Славной революции 1688 г. (см. при- меч. 103 к жизнеописанию Уоллера).
22 ...наследнику-сыну достались крохи. — СД ссылается на слова Марты Блаунт, приятельницы поэта, приведенные в «Историях...» Дж. Спенса: «<...> я слышала от мистера Поупа, что он получил от отца три или четыре тысячи фунтов» (цит. по: Spence 1820: 357).
23 ...в течение нескольких месяцев мальчик брал уроки у другого священника, некоего Дина... — Эти сведения приводит в «Историях...» Дж. Спенс: «Его ненадолго отдали в семинарию в Марлибоне под начало мистера Дина» (Spence 1820: 259). Марлибон (Marylebone) — район в лондонском Вест-Энде.
Р. Лонсдейл полагает, что наставником Поупа в то время был, по всей вероятности, не Томас Дин, член университетского совета в Оксфорде, а священник Уильям Мэннок (William Mannock; 1677—1749) (см.: Johnson 2006/4:244—245).
24 ...вдвоем они успели немного разобрать «Обязанности» Туллия. — СД ссылается на воспоминание Поупа, зафиксированное в «Историях...» Дж. Спенса: «Всё, что я умел по выходе из последней [школы], это немного разбирать “Обязанности” Туллия» (цит. по: Spence 1820: 270). «Об обязанностях» («De officiis»; 44 до н. э.) — последнее крупное сочинение Марка Туллия Цицерона в виде писем-наставлений, адресованных его сыну Марку; Туллий (Tully) — его сокращенное имя, бывшее в ходу у англичан в ХУШ в.

Приложения. Примечания. Поуп
669
25 ...составил план занятий иу подстегиваемый исключительно жаждой самосовершенствованияу последовательно осуществил его. — СД пересказывает воспоминания Поупа, приведенные в «Историях...» Дж. Спенса (см.: Spence 1820: 259, 270).
26 ...было его наипервейшей цельюу в которой его невольно укреплял отец ~ пока наконец не заключал умудренно и с удовлетворением: «Изрядный вышел стих». — Об этом пишет У Уорбертон в комментариях к «Посланию к доктору Арбетноту»:
Когда мистер Поуп был еще маленьким, его отец, который вовсе не был поэтом, побуждал его сочинять стихи на родном языке. Угодить ему было трудно, чаще всего он просил сына их переделать. Зато, когда ему нравилось, он говорил: «Изрядный вышел стих».
Pope 1751—1760/4: 18
Более кратко ту же историю излагает и Дж. Спенс, приводящий ее со слов матери Поупа (см.: Spence 1820: 7).
27 ...выделил среди английских поэтов Драйдена: именно его версификацию он положил себе за образец... — В комментариях к «Посланию к доктору Арбетноту» У Уорбертон отмечает, что
в двенадцать лет <...> он (Поуп. — Н.Р.) впервые познакомился с сочинениями Уоллера, Спенсера и Драйдена, в той последовательности, в какой я их перечисляю. Стоило ему только раз взглянуть на [стихи] Драйдена, как он обнаружил желанное. Он не выпускал их из рук; они стали для него образцом, и именно по ним он выучился своей волшебной версификации.
Pope 1751—1760/4: 18
28 ...когда он узнал о том, чтоДрайден захаживает в одну кофейню, он уговорил друзей отвести его тудау чтобы воочию лицезреть своего кумира. — Об этом сообщает У Уорбертон в комментарии к письму Поупа, адресованному У Уичерли, от 26 декабря 1704 г. (см.: Pope 1751—1760/7: 2). О кофейне Уилла, в которой любил бывать Драйден, см. примеч. 290 к жизнеописанию последнего.
29 Драйден умер 1 мая 1701 года, — Поупу тогда еще не было полных двенадцати лет... — На самом деле Дж. Драйден скончался 1 мая 1700 г. (см. примеч. 248 к его жизнеописанию). В рецензии на первое издание «Жизнеописаний...», опубликованной в «The Gentlemans Magazine», указывалось, что на тот момент Поупу, родившемуся в 1688 г., уже в любом случае было двенадцать, но СД не исправил эту ошибку и в изд. 1783 г. (см.: Johnson 1783/4:6)

670
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
30 ...самое раннее сочинение Поупа — «Ода уединению», — написанное еще до того, как ему исполнилось двенадцать... — СД опирается на комментарий У Уор- бертона к этому стихотворению Поупа («Ode on Solitude»): «Это очень раннее сочинение нашего автора, написанное, когда ему было около двенадцати лет» (цит. по: Pope 1751—1760/1: 81). О. Раффхед, в свою очередь, характеризует поуповскую «Оду...» как «первый сохранившийся плод его поэтического гения» (Ruffhead 1769: 17). Наконец, согласно Р. Лонсдейлу, Поуп, вероятно, отредактировал свой ранний опус в июле 1709 г., поскольку именно этим числом датируется самая ранняя из дошедших до нас рукописей «Оды...» (см.: Johnson 2006/4: 246).
31 ...сранними пробами пера Коули, созданными в столь же нежном возрасте. — Одно из первых сравнений ранних опытов Поупа и Коули провел Джозеф Уортон в своем «Эссе о гении и сочинениях Поупа»: «Ода Коули, написанная им в тринадцать лет, того же рода и, пожалуй, не ниже, чем эта ода (“Ода уединению”. — Н.Р.) Поупа» (Warton 1756: 78). См. также примеч. 15 к жизнеописанию Коули.
32 ...в четырнадцать лет он закончил перевод первой книги «Фиваиды», который впоследствии отредактировал и опубликовал. — «Фиваида» — героическая поэма римского поэта Стация (ок. 45 — ок. 96). Перевод Поупом ее первой книги датируется 1703 г.; впоследствии, в 1708—1709 гг., он был отредактирован и опубликован в издании Б. Линтота «Смесь: стихотворения и переводы нескольких авторов» («Miscellaneous Poems and Translations. By Several Hands»; 1712) (cm.: Johnson 2006/4: 246). В короткой преамбуле к переводу говорится следующее: «Переводчик надеется, что ему не придется извиняться за выбор этой вещи, который он сделал еще в детстве» (Pope 1751—1760/2:149).
33 Если ему никто не помогал с латынью, то, судя по всему, он был неплохо в ней подкован. — Дж. Спенс в «Историях...» приводит слова Поупа о том, что он «прочел почти всех <...> латинских поэтов» (цит. по: Spence 1820: 279). О. Раффхед, в свою очередь, сообщает, что «между [пятнадцатью] и двадцатью годами он (Поуп. — Н.Р.) полностью отдался чтению самых значительных поэтов и критиков на греческом, латинском, французском, итальянском и английском языках» (Ruffhead 1769: 12— 13). См. также пред, примеч.
34 ...будучи наслышан от любителей поэзии о «Преданиях» Драйдена, которые тогда только-только были изданы... — Речь идет о сборнике Дж. Драйдена «Предания, древние и новые», опубликованном в начале 1700 г. (см. о нем примеч. 237 к жизнеописанию Драйдена).
35 ...он переложил на современный английский «Январь и май» и «Пролог» к «Батской ткачихе», дерзнув придать Чосеру более стильный вид. — Имеется в виду переложение двух отрывков из «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера — про¬

Приложения. Примечания. Поуп
671
лога к «Рассказу Батской ткачихи» («The Wife of Bath, from Chaucer») и «Рассказа купца» («The Merchants Tale»), под общим названием «Январь и май (из Чосера)» («January and May, from Chaucer»). Переложение этих фрагментов Поуп закончил около 1704 г.; опубликованы они были в 1709 и 1713 гг. соответственно (см.: Johnson 2006/4: 246).
36 То же самое он проделал с Овидиевым «Посланием Сафо к Фаону», сославшись на то, что ранний перевод не завершен и не безупречен... — Обновленный перевод «Послания Сафо к Фаону» Поуп завершил ок. 1707 г. и опубликовал его в 1712 г., вместе с переводом «Посланий» Овидия («Ovids Epistles»). В предуведомлении к изданию Поуп пояснил, что более ранний перевод, выполненный сэром Карром Скрупом в 1680 г., не был полным (см.: Johnson 2006/4:246). См. об этом примеч. 27 и 28 к жизнеописанию Рочестера, а также примеч. 182 к жизнеописанию Драйдена.
37 ...в четырнадцать лет сочинил в подражание «Пустоте» Рочестера стихотворение «Силенция». — Речь идет о «Стихах о пустоте» Джона Уилмота, 2-го графа Рочестера (см. о них примеч. 18 к его жизнеописанию); подражание им Поупа, под названием «Силенция: в подражание графу Рочестеру» («On Silence, in Imitation of the Earl of Rochester»), было опубликовано в 1712 г. в «Смеси» Б. Линто- та (см. выше, примеч. 32).
38 ...какое трудно ожидать от четырнадцатилетнего подростка из Виндзор- Форест. — В 1700 г. Поуп переехал вместе с родителями в местечко Бинфилд (Binfield), в окрестностях Виндзор-Форест (Windsor Forest) — обширной территории в графстве Беркшир (Berkshire), на которой располагается королевский парк (см.: Ruffhead 1769:11; Spence 1820:270). См. также ниже, примеч. 45.
39 ...его влекли современные языки, и он на время переехал в Лондон ~ преуспел в своем начинании. — Об этом пишет Дж. Спенс в «Историях...», приводя слова матери Поупа (см.: Spence 1820: 25—26).
40 ...сочинил комедию, трагедию, эпическую поэму, где панегириком отметил каждого из правящих монархов Европы, и в какой-то момент, как он пишет, <<решил про себя, что выше его на свете гения нет». — СД цитирует «Предисловие» Поупа к его «Сочинениям» («The Works»; 1717), предположительно — по более позднему изданию У Уорбертона: «Я сочинил эпическую поэму и панегирики всем правителям Европы и решил, что выше меня гения нет» (Pope 1751—1760/1: XI, рукописный вариант). Это же высказывание приводит и О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769:18).
41 ...по настоянию Эттербери... — Имеется в виду Франсис Эттербери, занимавший пост епископа Рочестера в 1713—1723 гг. СД ссылается на его письмо к Поупу от 18 февраля 1717 г.

672
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
42 ...была сожжена эпическая поэма «Алькандр» — трагедия, основанная на легенде о святой Женевьеве. — Об этом сообщает в «Историях...» Дж. Спенс, приводящий слова Поупа: «Я написал четыре книги на эту тему, примерно по тысяче слов каждая, а потом по совету епископа Рочестера сжег рукопись незадолго до его отъезда за границу» (цит. по: Spence 1820: 276—277). Речь идет об эпической поэме «Alcander», объемом 4000 строк, повествующей о жизни св. Женевьевы (V в.), покровительницы Парижа. Причиной настойчивого совета Эттербери, которого подозревали в связях с якобитами, могли стать его опасения, что сочинение о католической святой может навредить Поупу (см. также ниже, примеч. 258 и 259).
43 ...он перевел «О старости» Туллия... — Имеется в виду поздний трактат Цицерона «De Senectute» (44 до н. э.), построенный в форме монолога Катона Старшего, который перемежается диалогическими пассажами — разговорами Катона с другими философами (см. также примеч. 16 к жизнеописанию Дэнема). СД опирается на слова Поупа, которые приводит в «Историях...» Дж. Спенс: «В те ранние годы я перевел “De Senectute” Туллия, в библиотеке лорда Оксфорда есть один список» (цит. по: Spence 1820:278); о том же упоминает в «Жизнеописании...» О. Рафф- хед (см.: Ruffhead 1769:13).
44 ...он еще штудировал «Опыты» Темпла и «О человеческом разумении» Локка. — Речь идет соответственно о следующих сочинениях:
• «Опыт о прообразе и природе правительства» («Ап Essay upon the Original and Nature of Government»; 1672), «Опыт о продвижении торговли в Ирландии» («Ап Essay upon the Advancement of Trade in Ireland»; 1673) и др., представленные в трехтомном издании «Miscellanea» (1680—1701) У Темпла;
• «Опыт о человеческом разумении» («Ап Essay Concerning on Human Understanding»; 1689) английского философа Дж. Локка.
45 Когда в Бинфилде обосновался отошедший от дел сэр Уильям Трамбел, в недавнем прошлом посол в Константинополе и бывший министр ~ завязалась переписка. — Об этом пишет О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769: 16—17). Сэр Уильям Трамбулл (Trumbull; у СД — Trumbal) занимал пост посла в Константинополе (то есть в Оттоманской империи) в 1687— 1691 гг., а в 1695—1697 гг. был государственным секретарем Северного департамента (Secretary of State for the Northern Department). Поуп посвятил ему первую эклогу из собрания «Пасторалей», а на его смерть откликнулся эпитафией (см. с. 331 наст, кн.). Переписку Поупа и Трамбулла, которую они вели в 1705—1716 гг., впоследствии опубликовал У Уорбертон (см.: Pope 1751—1760/7: 150—161).

Приложения. Примечания. Поуп
673
46 Отсчет творчества Поупа справедливо вести от шестнадцатилетнего возраста: именно тогда он написал «Пасторали»... — Об этом сообщает О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769: 42), основываясь на примечании Поупа к его «Пасторалям» («The Pastorals»), воспроизведенном в уорбертоновском собрании сочинений: «Написаны в шестнадцать лет» (Pope 1751—1760/1:45). См. также ниже, примеч. 48.
47 ...показал их нескольким поэтам и критикам. — В числе «первых друзей-по- этов» Поупа Дж. Спенс упоминает У Уичерли и У Уолша (см.: Spence 1820: 25). А.А. Субботин в комментарии к «Пасторалям» называет, в свою очередь, У Уичерли, У Конгрива, У Уолша и Дж. Грэнвилла (см.: Субботин 1988:218).
48 ...наряду с «Предисловием»... — Имеется в виду «Рассуждение о пасторальной поэзии» («А Discourse on Pastoral Poetry»), опубликованное в сочинениях Поупа в 1717 г. и датированное 1704 г. (то есть временем, когда Поупу было 16 лет) (см. выше, примеч. 46).
49 ...опубликованы «Пасторали» были лишь пять лет спустя. — «Пасторали» Поупа были впервые напечатаны Дж. Тонсоном в шестой части сборника «Поэтическая смесь» (1709).
50 ...только у одного из них — у Коули — сочинения были опубликованы в детстве... — Имеется в виду сборник стихотворений А. Коули «Поэтические цветы» («Poetical Blossoms»; 1633). Подробнее о нем см. примеч. 15 к жизнеописанию Коули.
51 ...Уичерли... пользовался у современников непререкаемым авторитетом и был ими ценим и обласкан вопреки голосу добродетели и без толики любви. — Как отмечает Р. Лонсдейл, СД возмущала «нечистоплотность» (impurity), которой отличался У Уичерли (см.: Johnson 2006/4: 247).
52 ...Уичерли посвятил ему стихи (Деннис объявит их собственным творчеством Поупа)... — Поуп посвятил У Уичерли третью эклогу из собрания «Пасторали»; известно также стихотворение «Моему другу мистеру Поупу на его “Пасторали”» («То Му Friend Mr. Pope, on his Pastorals»), опубликованное в шестой «Поэтической смеси», изданной Дж. Тонсоном в 1709 г. (см. выше, примеч. 49), и подписанное именем Уичерли. Два года спустя Дж. Деннис в своих «Размышлениях над “Опытом о критике”» («Remarks on “Essay on Criticism”»; 1711) заявил, что это стихотворение сочинил сам Поуп, приписав авторство Уичерли. Поуп опроверг эти слова в комментарии к своему письму к Уичерли от 13 мая 1708 г., который он привел в издании своих писем 1729—1742 гг. (см.: Pope 1956/1: 50). Впрочем, Дж. Шер- берн, современный британский поуповед, составитель пятитомного издания писем поэта, полагает, что это стихотворение увидело свет всё же не без правки Поупа (см.: Pope 1956/1: 50).
53 ...небрежный авторский тон... — В оригинале СД использует слово «eant»

674
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
(«жаргон»), определение которого он приводит в своем «Словаре...»: «Возможно, происходит от латинского слова “cantu”, подразумевающего тон речи бродяг; по другой версии, это испорченная форма слова “quaint” (причудливый)». В качестве примера СД цитирует высказывание Дж. Аддисона из эссе, опубликованного в «The Spectator» (1712. № 291): «Порой несколько общих правил, усвоенных от французских авторов, вкупе с определенными жаргонными словами (cant), позволяют неграмотному тяжеловесному литератору выдать себя за прозорливого и строгого критика» (Johnson 1755/1: сл. ст. «Cant»). Примером такого литературного «жаргона» может служить первое из сохранившихся писем Поупа к Уичерли, от 26 декабря 1704 г., где этот тон уже дает о себе знать (см.: Pope 1956/1:1—2).
54 Его угораздило предложить на суд... Поупа несколько своих стихотворений ~ должен был бы обрадоваться тому, что их исправили. — Об этом случае рассказывает в «Историях...» Дж. Спенс, приводя его со слов Поупа (см.: Spence 1820: 150— 151).
55 ...он неизменно по-доброму относился к Уичерли и навестил старика незадолго до его кончины. — См.: Spence 1820:17.
56 Среди его ранних корреспондентов был еще мистер Кромвель... — Имеется в виду Генри Кромвель, происходивший, как отмечает Дж.Б. Хилл, «из той же семьи, что и лорд-протектор (то есть Оливер Кромвель. — Н.Р.)» (Johnson 1905/3: 92). Переписка Поупа с Кромвелем в 1708—1711 гг. вошла в собрание сочинений, опубликованное У Уорбертоном (см.: Pope 1751—1760/7: 54—110).
57 ...тот в ответ отпускал замечания, которые и тогда, и сегодня сочли бы непозволительными... — В письме к Дж. Гэю от 13 ноября 1712 г. Поуп отмечает, что Г. Кромвель «высказал недовольство некоторыми из моих вольностей (my freedoms)» (Pope 1956/1:153). Примером такой вольности может служить письмо Поупа к Кромвелю от 11 июля 1709 г., в котором Поуп пишет: «Я могу гордиться тем, что в порядке отмщения обнаружил в ваших стихах несколько погрешностей <...>» (Ibid.: 68).
58 ...что не помешало Поупу отдать ему на проверку свое юношеское переложение Стация. — Речь идет о переводе первой книги «Фиваиды» (см. выше, при- меч. 32). В письме Г. Кромвелю от 22 января 1709 г. Поуп замечает: «<...> некоторое время назад я отослал Вам приложенные [к письму] бумаги, хотя надеялся вручить их лично» (Pope 1751—1760/7: 59); согласно комментарию У Уорбертона, речь здесь идет о рукописи перевода Стация (см.: Ibid.). Кромвелевская правка переложения «Фиваиды» упоминается в нескольких письмах обоих корреспондентов (см., напр., письмо Г. Кромвеля к Поупу от 10 июня 1709 г. и ответное письмо Поупа от 17 июля) (см.: Pope 1751—1760/7: 64,68).

Приложения. Примечания. Поуп
675
59 Кромвель передал письма Поупа некой миссис Томас... — Имеется в виду Элизабет Томас — английская поэтесса, любовница Г. Кромвеля (см.: Johnson 1905/3:93; Johnson 2006/4:275,638). Поуп в «Дунсиаде» вывел ее под именем Коринны.
60 ...она спустя годы продала их Кёрлу, и тот поместил их в один из томов своей «Смеси»... — Речь идет об издателе Эдмунде Кёрле: именно он в 1726 г. опубликовал в первом томе сборника (второй том вышел в 1727 г.) «Пестрая смесь» («Miscellanea») письма Поупа к Генри Кромвелю, которые приобрел у бедствовавшей в то время Элизабет Томас.
61 В числе его ранних сторонников был и Уолш... — См. выше, примеч. 47.
62 Его внимание привлекли «Пасторали» ~ посоветовал Уолш соблюдать правильность... — В 1743 г. Поуп сообщил Дж. Спенсу: «<...> хотя у нас есть несколько великих поэтов, ни один из них не может служить образцом правильности, и он (Уолш. — Н.Р.) посоветовал мне сделать это предметом и целью изучения» (цит. по: Spence 1820:280). О «пасторальной комедии» (pastoral comedy) У Уолш писал Поупу в письмах от 24 июня и 20 июля 1706 г. (см.: Pope 1751—1760/7:42—43,46—47).
63 ...стал посещать кофейню Уилла... — См. выше, примеч. 28.
64 Поуп той поры — неустанный, до всего любопытный, не знающий меры труженик ~ на втором — учился о них судить... — Эти сведения содержатся в комментариях У Уорбертона к «Подражанию второму посланию из Второй книги...» (см.: Pope 1760/4: 206), а также в «Жизнеописании...» О. Раффхеда (см.: Ruff- head 1769: 33).
65 ...в «Поэтической смеси», изданной Тонсоном в 1709 году... — См. выше, примеч. 49.
66 В том же году Поуп написал «Опыт о критике»... — Речь идет о сочинении «Ап Essay on Criticism», написанном в 1709 г. и впервые опубликованном в 1711 г.; ср. слова Поупа, которые приводит Дж. Спенс: «Я написал “Опыт о критике” за два- три года до того, как его напечатали» (цит. по: Spence 1820:41).
67 Опубликован «Опыт...» был примерно два года спустя... — Некоторая уклончивость СД («about two years afterwards»), предположительно, объясняется тем, что в издании сочинений Поупа У Уорбертон воспроизвел слова самого поэта: «Написано в год 1709-й» («Written in the Year MDCCIX»), однако дату опубликования не указал (см.: Pope 1751—1760/1:133).
68 ...после весьма хвалебного отзыва Аддисона в «The Spectator»... — Дж. Аддисон опубликовал положительную (хотя и не лишенную критических замечаний) рецензию на «Опыт о критике» Поупа в газете «The Spectator» от 20 декабря 1711 г. (№ 53). См. также ниже, примеч. 88.
69 ...его атаковали, хотя он не подал к тому ни малейшего повода ~ притворщи¬

676
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ка... надевающего личину искреннейшего, великодушнейшего добряка на свете\ — СД цитирует сочинение Дж. Денниса «Размышления критические и сатирические о недавней рапсодии, называемой “Опытом о критике”» («Reflections Critical and Satyri- cal, Upon a Late Rhapsody, CalTd an Essay upon Criticism»; 1711); в оригинале оно выстроено как речь от 1-го лица (см.: Dennis 1939—1943/1: 396—397).
70 Почему нападки «тайные», не очень понятно... — Дж.Б. Хилл (со ссылкой на самого Поупа) отмечает, что в первом издании «Опыт о критике» был напечатан анонимно: «“Опыт...” вышел без имени автора, нападавший спрятался» (цит. по: Johnson 1905/3: 95). Дж. Денниса Поуп вывел в этом сочинении под именем Аппия (Appius).
71 ...«молод и незрел». — СД отсылает к словам из «Размышлений...» Дж. Денниса: «Это писал какой-то молодой или незрелый автор» (Dennis 1939—1943/1: 398).
72 ...под жезлом ходит... — В оригинале: «he is under the rod». СД обыгрывает библейское выражение «ходить под жезлом», означающее «наказывать», а также «блюсти» — подобно тому, пастух пропускает под своим посохом стадо овец, чтобы всех осмотреть и сосчитать (см.: Лев. 27: 32; Иез. 20: 37).
73 Во-первых, он явно взялся за непосильную задачу ~ В-пятых, почти все его суждения ошибочны. — СД резюмирует (но не цитирует) пространное обсуждение Дж. Деннисом сочинения Поупа в статье «Размышления над “Опытом о критике”» (см.: Dennis 1939—1943/1: 398—402).
74 Умом отменным Небо может наделять ~ Ведь ум и критика — враги навек... — В оригинале: «There are whom heaven has blessd with store of wit, | Yet want as much again to manage it; | For wit and judgement ever are at strife». СД приводит отрывок из «Опыта о критике» (Is 80—82). В уточненной редакции Поупа (1744) эти строки звучат иначе: «Some, to whom Heaven in wit has been profuse, | Want as much more, to turn it to its use; | For wit and judgement often are at strife» — «Иные, кому Небо в обилии даровало остромыслие, | Лишены многого другого для того, чтобы употребить его на пользу, | Ведь ум и суждение часто враждуют меж собой» (Pope 1751— 1760/1: 148).
В вольном переводе А.А. Субботина этому пассажу, возможно, соответствуют строки 84—86: «Чтоб всё служило гению его; | Талант и рассудительность порой | Питаются взаимною враждой» (Поуп 1988: 69).
75 Кстати, что за редкий размер ~ ее всю перекосило от острого приступа застарелой подагры. — СД цитирует «Размышления...» Дж. Денниса (см.: Dennis 1939—1943/1: 404).
76 И такой человек собрался спасать нацию от нашествия варваров\ — Непосредственным поводом к написанию «Размышлений...» Дж. Денниса послужило,

Приложения. Примечания. Поуп
677
судя по первой части его эссе, «национальное бедствие» — мода на итальянскую оперу; в то же время «Опыт о критике» Поупа он расценил как «наиприскорбнейший пример бесталанности и безвкусицы» (Dennis 1939—1943/1: 404). Эти слова следуют буквально сразу же за цитатой, которую приводит СД.
77 К чему сей ум7... \ Где нет — презрен, где есть — там ждут его. — СД цитирует «Опыт о критике» Поупа — фрагмент, приведенный в «Размышлениях...» Дж. Денниса (см.: Dennis 1939—1943/1:411); позднее Поуп (под влиянием критики Денниса) переписал эти строки: «What is this Wit, which must our cares employ? <...> And still the more we give, the more requir’d» (Is 500, 503) — «Что это за ум, если он требует наших забот? <...> И чем больше мы отдаем, тем больше от нас требуют» (Pope 1751—1760/1:192).
78 Каким образом... можно презирать ум, коего нет7 Не той же ли бессмыслицей часто грешат ирландцы7 Действительно, тот, кто ума лишен, достоин презрения, однако само презрение выказывает в осуждающем всю меру почитания, с коим тот куму относится. — СД цитирует «Размышления...» Дж. Денниса (см.: Dennis 1939— 1943/1: 411). Под «бессмыслицей» («figure») здесь имеется в виду противоречивое утверждение: это становится ясно из письма Поупа его приятелю Джону Кэриллу- младшему от 15 июня 1711 г., на которое, по-видимому, опирается СД: «Действительно, признаюсь, получилось по-ирландски: англичане называют это “рогами и копытами” (bulls), хотя, казалось бы, смысл понятен: Деннис редко придирается к “рогам и копытам” в речи, его почти всегда интересует смысл» (Pope 1751—1760/7: 163). В «Словаре...» СД приводит следующее определение слова «bull»: «Ошибка; противоречие», цитируя в качестве примера фразу из вышеприведенного письма Поупа к Дж. Кэриллу (см.: Johnson 1755/1: сл. ст.: «Bull»).
79 ...знакомство с мистером Уолшем... — Речь идет о строках 729—734 «Опыта о критике»; ср. в пер. А.А. Субботина:
И был Уолш — давно ль! — судья, поэт,
Кто точно знал, что — хорошо, что — нет;
Кто слабости прощал, как добрый друг,
Но был ревнитель истинных заслуг.
Какое сердце! Что за голова!
Прими же, друг, признания слова От Музы, продолжающей скорбеть;
Ее, младую, научил ты петь,
Отверз ей выси и подсек крыло (Тебя уж нет, и время то ушло).
Поуп 1988: 92

678
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
80 Он ссылается ~ нематериальное существо очень далеко от человеческого разумения. — СД цитирует «Размышления...» Дж. Денниса (см.: Dennis 1939— 1943/1: 416—417), фрагмент, касающийся похвального слова Поупа в адрес Уолша (см. пред, примеч.). Упоминание Деннисом Саннинг-Хилла и Оукингема объясняется тем, что «Размышления...» обращены «К господину *** из Саннинг-Хилла, что в Беркшире» («То Mr. - at Sunning-НШ, Berks»); Оукингем же расположен близ Бин- филда, где в то время жил Поуп.
81 ...«Хорошо, если хотя бы один человек из пяти дюжин просвещенных умов сможет понять мое сочинение». Он обмолвился, что тысяча оттисков — это много. — СД ссылается на письмо Поупа Джону Кэриллу-младшему от 19 июня 1711г., в котором Поуп замечает:
<...> думаю, книга пройдет незамеченной, ведь печатник Тонсона сказал мне, что он изготовил первый оттиск в тысячу экземпляров; и я полагаю, едва ли потребуется большее количество, поскольку это трактат, который способен понять разве что один образованный читатель из шестидесяти.
Pope 1760/7: 171
Книгопродавец Уильям Льюис, школьный приятель Поупа, издавший «Опыт о критике» в мае 1711г., рассказывал, что «книга долгое время пылилась у него в лавке», пока Поуп «собственноручно не отправил нескольким влиятельным лицам десятка два экземпляров» (цит. по: Pope 1797/1: XVIII). К 1722 г. «Опыт...» Поупа выдержал уже семь переизданий (см.: Johnson 2006/4:250—251).
82 ...в его время просвещенные умы и образование находились на более низкой ступени, нежели нынче. — О развитии просвещения и увеличении числа читателей в Англии в XVII—XVIII вв. см. также в жизнеописании Милтона — кн. 1, с. 117 наст, изд.
83 ...перестарался с восхвалением Эразма. — Это отсылка к хрестоматийным строкам «Опыта о критике»: «At length Erasmus, that great injurd name, | (The glory of the Priesthood and the shame!) | Stemmd the wild torrent of a barbrous age, | And drove those holy Vandals off the stage» (Is 694—697) — «Наконец Эразм, сие великое изувеченное имя, I (Слава священнослужительства и позор!) | Запустил бешеный водоворот варварского века | И смыл со сцены сих святых вандалов». Ср. в пер. А.А. Субботина:
Эразм (священства слава и позор!),
Чье имя оскорбляют до сих пор,
В свой дикий век на варварство восстал,
И был повержен им святой вандал.
Поуп 1988: 91

Приложения. Примечания. Поуп
679
84 На французский язык «Опыт...» перевели Гамильтон, автор «Comte de Grammont», хотя перевод его так и не был напечатан... — Имеется в виду Антуан (Энтони) Гамильтон, англо-французский писатель, известный прежде всего как автор сочинения «Мемуары графа де Грамона» («Memoires de la vie du Comte de Gra- mont»), представляющего собой художественную биографию французского вельможи Филибера, графа де Грамона (Philibert, comte de Gramont; 1621—1707). Об этом переводе Поуп сам писал в письме к Гамильтону от 10 октября 1713 г.: «Облачив меня во французское платье, Вы не только украсили мою внешность, но и поправили фигуру, и <...> теперь я всем хорош» (Pope 1751—1760/7:178).
85...Робтон, секретарь короля Ганновера... — Джон Робтон был личным секретарем короля Георга I; его перевод «Опыта о критике» был напечатан двумя изданиями (в Амстердаме и в Лондоне) в 1717 г.
86 Реснель. — Имеется в виду Жан-Франсуа дю Белле дю Реснель, переводчик «Опыта о критике» на французский язык; его перевод был издан в Париже в 1730 г.
87 ...комментарии были составлены доктором Уорбертоном... — Речь идет о подробных комментариях к «Опыту о критике», написанных У Уорбертоном и впервые опубликованных в подготовленном им издании сочинений Поупа (см.: Pope 1751—1760/1:135—211). См. также выше, примеч. 3.
88 ...стройность и порядок, каких не заметил Аддисон... — Речь идет о статье в «The Spectator», где Дж. Аддисон сравнивал недостаток «последовательности» в «Опыте о критике» Поупа с аналогичным (и притом сознательным) недостатком в трактате «Искусство поэзии» Горация (об этой статье см. выше, примеч. 68).
89 «Если долго ходить вокруг одной истины... то из нее можно вывести и все другие». — СД несколько неточно цитирует сочинение богослова Ричарда Хукера «О законах церковного устроения»; в первоисточнике эта фраза звучит так: «<...> by long circuite of deduction it may be that even all truth out of any truth may be concluded» — «<...> посредством длинного круга дедукции можно из любой истины вывести истину в целом» (Hooker 1604/2: 96). Об отношении СД к Р. Хукеру см. также в жизнеописании Уоллера (кн. 1, с. 189 наст. изд.).
90 Аристотеля хвалят за то, что... он выделил твердость духа... — СД ссылается на «Никомахову этику» Аристотеля (III.VI); использованное в оригинале слово «fortitude» («стойкость») соответствует греческому «άνδρεία», которое в русскоязычной традиции передается как «мужество».
91 «Мессия». — Речь идет о сочинении Поупа «Мессия: священная эклога... в подражание “Поллиону” Вергилия» («Messiah: A Sacred Eclogue...in Imitation of Virgil’s “Pollio”»; 1712).
92 ...Поуп сперва представил на суд Стила, получил от него замечания... — СД

680
С Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ссылается на письмо Р. Стила к Поупу от 1 июня 1712 г., в котором он пишет следующее:
<...> по-моему, только одна строчка уступает оригиналу: «Он навсегда стирает слезы с наших глаз». Вы выразили это хорошо, с набожным чувством, однако не столь возвышенно и поэтично по духу, как это сказано у пророка: «И отрет Господь Бог слезы со всех лиц» [Ис. 25:8]. Если вы со мной согласны, поменяйте эту фразу, когда будете готовить сборник к печати. Ваша поэма уже сейчас лучше, чем «Поллион».
Цит. по: Pope 1760/7: 181.
93 ...после этого стихотворение напечатали в «The Spectator». — Эклога «Мессия» была напечатана в «The Spectator» от 14 мая 1712 г. (№ 378).
94 Из его писем следует, что стихи о «Несчастной леди»... — В оригинале: «The Unfortunate Lady». Имеется в виду стихотворение Поупа «Элегия памяти одной несчастной леди» («Elegy to the Memory of an Unfortunate Lady»; 1717). Предположительно СД ссылается здесь на письмо Поупа к Дж. Кэриллу-младшему от 28 мая 1712 г. (см.: Pope 1760/7:174—175).
95 Как я ни старался найти имя и подробности жизни этой женщины, мои поиски были напрасны. — Прототип героини «Элегии...» Поупа неизвестен и по сей день. Согласно одной версии, эта женщина происходила из семьи католиков по фамилии Скудаморэ (Scudamore), о чем сообщает анонимный корреспондент в письме от 16 ноября 1784 г. к главному редактору «The Gentlemans Magazine». По другой версии, принадлежащей Дж. Уортону (см. выше, примеч. 31), несчастную звали Уэйнсбери (Wainsbury), и она выглядела такой же нескладной и скрюченной, как и сам Поуп (см.: Pope 1797/1: 336).
96 Поэтому я лишь изложу здесь то, о чем мистер Раффхед пишет с уверенностью и чему определенно доверяет. — СД ссылается на «Жизнеописание Александра Поупа...» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769:133).
97...неизвестно, насколько справедливо называть дядю... «лжеопекуном»... — В оригинале: «false Guardian». СД ссылается на образ из «Элегии...» Поупа: «But thou, false guardian of a charge too good...» (In 29) — «Но ты, лжеопекун особы слишком благородной...».
98 ...лорд Пэтр то ли украдкой, то ли насильно срезал прядь волос у миссис Арабеллы Фермор. — В основу ироикомической поэмы Поупа «Похищение локона» («The Rape of the Locke») положен реальный эпизод из жизни Роберта Пэтра, 7-го барона Пэтра, и Арабеллы Фермор — двух блестящих представителей видных се¬

Приложения. Примечания. Поуп
681
мейств английских католиков, послуживших прототипами двух главных героев поэмы — Барона (Baron) и Белинды (Belinda). Сочинение открывается прозаическим посвящением «Госпоже Арабелле Фермор»; в нем Поуп намекает на эпизод, послуживший поводом для написания поэмы:
Что касается последующих песен, все события в них так же невероятны, как видение в начале и превращение в конце (единственное исключение — утрата Вашего локона, о чем я упоминаю с неизменным к вам почтением).
Поуп 1988: 96. Пер. В.Б. Микушевича
99 Тогда мистер Кэрилл — а джентльмен этот служил секретарем у супруги короля Иакова, в составе ее свиты последовал за ней во Францию; к тому же был автором комедии «Холостяк сэр Соломон»... — Джонсоноведы установили, что СД, вслед за Дж. Уортоном и О. Раффхедом (см.: Pope 1751—1760/1: 217—218; Ruffhead 1769: 80), здесь допускает ошибку и смешивает Джона Кэрилла-младшего, друга и корреспондента Поупа (см. выше, примеч. 78,81 и 94), и его дядю, Джона Кэрилла- старшего, который действительно был секретарем Марии Моденской и автором пьесы «Холостяк сэр Соломон» («Sir Solomon Single»; 1671). Хотя Кэрилл упоминается в «Похищении локона» («I sing — This verse to Caryl, Muse! is due» (Canto I, In 3) — «Пою — стихом сим, Муза, я обязан Кэриллу»), но при жизни Поупа его имя в этой строке печаталось не полностью, а только в сокращенном виде («С-1»), и поэтому ошибиться с прототипом было легко.
100 ...автор поэмы, во избежание обвинений в пиратском издании, вынужден был ее опубликовать. — Первый вариант поэмы, включавший всего две (а не три) песни, был напечатан в собрании Б. Линтота «Смесь» (см. выше, примеч. 32). Это издание СД называет «пиратским» (surreptitious), ссылаясь на суждение Поупа, которое приводит в «Историях...» Дж. Спенс, о том, что поэму напечатали быстро с черновой копии: «Списки с поэмы ходили по рукам, ее надо было печатать, поэтому я опубликовал первый черновик (без машинерии) в “Смеси”» (цит. по: Spence 1820:195).
101 ...все заинтересованные стороны остались довольны, за исключением сэра Джорджа Брауна, которого немало огорчило то обстоятельство, что в поэме он выведен под именем сэра Плюма., изрекающего разные глупости. — Об этом обстоятельстве со слов Поупа упоминает Дж. Спенс (см.: Spence 1820:194—195). Под «глупостями» имеются в виду следующие строки из «Похищения локона»:
Не first the snufF-box opend, then the case,
Сначала открыл он (сэр Плюм) табакерку, сдвинул крышку,

682
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
And thus broke out — «Му Lord, why, what the devil?
Потом взорвался: «Мой бог, почему, какого черта?
Z-ds! Damn the lock! ’fore Gad, you must be civil!
Тьфу! Проклятый локон! Клянусь Богом,
нужно быть учтивым!
Plague on’t! ’tis past a jest — nay prithee, pox!
Чума вас порази! Это плохая шутка — ей-богу, язва!
Give her the hair» — he spoke, and rapp’d his box.
Отдайте локон ей», — сказал он и защелкнул табакерку.
Canto IV, Is 126—130
Ср. в пер. В.Б. Микушевича:
Открыл сначала табакерку Плюм,
Потом вскричал: «Милорд, какого черта!
Тьфу, пропасть! Шутка не такого сорта...
Отдайте локон! Разве я не прав?»
И замолчал, по крышке постучав.
Поуп 1988: 115.
Пер. В.Б. Микушевича
102 ...несколько лет назад в Париже племянница миссис Фермор, настоятельница английского женского монастыря, едва упомянула в разговоре поэму Поупа... — 16 октября 1775 г. СД встречался в Париже с миссис Фермор, аббатисой женского католического монастыря Остин, расположенного в городе Грат (Grate). В записной книжке, в которой СД делал подневные записи с 10 октября по 4 ноября 1775 г. и которая сохранилась у Дж. Босуэлла, он отметил: «Миссис Фермор, аббатиса. Она была знакома с Поупом, и он был ей неприятен» (цит. по: Boswell 1934—1950/2: 392—393).
103 ...Аддисон окрестил ее «merum sal». — Цитата из сочинения Лукреция «О природе вещей» (IV. 1162; в пер. Ф.А. Петровского — «искра»). Дж. Аддисон употребил это высказывание в положительной рецензии на первый вариант «Похищения локона», опубликованной в «The Spectator» от 30 октября 1712 г. (№ 523) (см.: Johnson 2006/4: 253).
104 ...его посетила счастливая мысль воспользоваться для этого машинерией розенкрейцеров... — Поуп, вероятно, заимствовал свою розенкрейцеровскую «ма- шинерию» из романа «Граф де Габалис, или Беседы о тайных науках» («Le Comte de Gabalis, ou Entretiens sur les sciences secretes»; 1670), автором которого был Николя Пьер Анри де Монфокон, аббат де Виллар (Montfaucon de Villars; 1635—1673) —

Приложения. Примечания. Поуп
683
дворянин, священник, масон, увлекался каббалистикой. Поуп пояснил свой замысел в посвящении, предваряющем переработанное издание поэмы:
Поскольку книгопродавцу был предложен ее (поэмы. — Н.Р.) несовершенный вариант, Вы были так добры, что, снизойдя к моим интересам, согласились на публикацию другого, более верного: я не мог не пойти на это, лишь наполовину осуществив мой замысел, так как полностью отсутствовала машинерия, необходимая для цельности.
Машинерия, мадам, — термин, изобретенный критиками, дабы обозначить роль, которую играют в поэме божества, ангелы или демоны, ибо древние поэты в одном отношении уподобляются многим современным леди: как бы ни было тривиально действие само по себе, они всегда выдают его за крайне важное. Такую машинерию я решил построить на весьма новом и странном основании, использовав учение розенкрейцеров о духах.
Поуп 1988: 95. Пер. В.Б. Микушевича
Р. Лонсдейл указывает, что учение розенкрейцеров о духах ранее также использовал С. Батлер в «Худибрасе» (см.: Johnson 2006/4: 253).
105 ...он поделился ею с Аддисоном, а тот охладил его пыл... и отсоветовал что- либо переделывать. — Об этом обстоятельстве упоминается в комментарии У Уор- бертона к «Посланию к доктору Арбетноту» (см.: Pope 1751—1760/4: 27).
106 В этом поступке Аддисона горячие головы усмотрели зависть... — Речь идет об оценке, высказанной У Уорбертоном в изданном им «Собрании сочинений Поупа» (см.: Pope 1751—1760/4:28), а впоследствии повторенной Дж. Уортоном в «Эссе о гении и сочинениях Поупа» (см.: Warton 1756: 159—160) и О. Раффхедом в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769:144—145).
107 Ее автор снискал похвалу Беркли... — Отзыв Дж. Беркли о поэме «Похищение локона» содержится в его письме к Поупу, отправленном из Ливорно 1 мая 1714 г.: «Я и раньше восторгался в Ваших сочинениях стилем, живописностью, здравым смыслом и одухотворенностью; но эта поэма очаровала меня волшебством изобретательности <...>» (цит. по: Pope 1751—1760/7: 226).
108 ...он с неподражаемым изяществом и продуманностью формы явил живородящую изобретательность. — Слова «живородящая изобретательность» («fertility of invention») принадлежат не Беркли, а СД и выражают его представление об изобретательности как главном достоинстве поэзии Поупа (см. ниже, примеч. 572, а также примеч. 182 к жизнеописанию Милтона).
109 Ничто не могло переубедить Поупа в том, что найденное им сочетание ма-

684
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
шинерии и действия — самая большая его удача в стихотворстве. — Дж. Спенс в «Историях...» приводит воспоминание Поупа на этот счет: «“Похищение локона” <...> — одно из самых весомых доказательств мною сделанного» (цит. по: Spence 1820:142). Об этом же пишут У Уорбертон в комментарии к «Похищению локона» (см.: Pope 1751/1:218) и О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769: 80).
110 ...много позже свои критические заметки на эту тему опубликует Деннис... — Деннис опубликовал «Заметки о “Похищении локона” мистера Поупа» («Remarks on Mr. Popes “Rape of the Lock”») в 1728 г.
111 Приблизительно тогда же Поуп опубликовал «Храм славы»... — Имеется в виду небольшая (525 строк) поэма «Храм славы: видение» («The Temple of Fame: A Vision»), впервые напечатанная в 1715 г.
112 ...когда ему было всего двадцать два, что, согласитесь, довольно рано для той меры учености и жизненного опыта, коих эта поэма исполнена. — В письме к Р Стилу от 16 ноября 1712 г. Поуп отмечает, что написал «Храм славы» в 1710 г. (см.: Pope 1751—1760/7:187). В предуведомлении к поэме он сообщает:
Замысел <...> был подсказан «Домом славы» Чосера. Манера исполнения изменена полностью; описание и суждения по большей части мои собственные; и всё же было бы непозволительно издать поэму без благодарственного слова.
Pope 1715: [6]
Примечательно, что, хотя в следующих строках краткого предуведомления Поуп отсылает читателя к третьей книге чосеровского «Дома славы», самые первые строки его собственной поэмы («In that soft Season when descending Showers | Call forth the Greens, and wake the rising Flowers; | When opening Buds salute the welcome Day, | And Earth relenting feels the Genial Ray...» — «В то теплое время года, когда обильные ливни I Призывают зелень и будят поднимающиеся цветы; | Когда открывшиеся почки приветствуют желанный день, | И земля, смягчаясь, чувствует живородящий луч...») заставляют вспомнить начало «Пролога» к «Кентерберийским рассказам»:
Когда Апрель обильными дождями Разрыхлил землю, взрытую ростками, И, мартовскую жажду утоля,
От корня до зеленого стебля

Приложения. Примечания. Поуп
685
Набухли жилки той весенней силой,
Что в каждой роще почки распустила — ит.д.
Чосер 2012: 7. Пер. ИЛ. Кашкина
113 ...Деннис подверг ее критике, высказав одну здравую мысль о том, что кое-где движение описывается так, словно речь идет о скульптуре. — Речь идет о сочинении Дж. Денниса «Заметки о переводе мистером Поупом Гомера, сопровождаемые двумя письмами о “Виндзорском лесе” и “Храме славы”» («Remarks upon Mr. Popes Translation of Homer, with Two Letters Concerning “Windsor Forest” and “The Temple of Fame”»; 1717), в котором он писал: «Ни живопись, ни скульптура не способны показать движение», — обнаружив нарушение этого правила в поэме Поупа «Храм славы» (в частности, в строках 83—92) (см.: Dennis 1939—1943/2:143).
114 Что до «Послания Элоизы Абеляру», точной даты я не знаю. — Стихотворение «Eloisa to Abelard: an Epistle» было опубликовано в 1717 г. P. Лонсдейл указывает на то, что оно было написано приблизительно в 1716 г. и впоследствии напечатано в «Сочинениях» Поупа (1717).
115 ...к мысли попробовать сочинять такого рода нежные стихи Поупа склонило чтение прайоровской «Смуглянки». — См. примеч. 39 к жизнеописанию Прайора.
116 Через год, в 1713-м, он опубликовал «Виндзорский лес»... — Поэма «Windsor Forest» увидела свет в марте 1713 г. (см. также выше, примеч. 38).
117 ...заключительная часть была добавлена позднее... — В издании 1736 г. Поуп (в примечании к строке 11) датировал первую часть поэмы (объемом в 289 строк) 1704 г., объясняя, что «дополнение» было введено в текст в 1712 г. и начинается оно со строчки 290 (всего в поэме 435 строк). У Уорбертон (и, следом за ним, О. Рафф- хед) воспроизвел это примечание Поупа следующим образом: «Поэма сочинялась дважды в разное время: первая ее часть, описывающая природу, в 1704 году, одновременно с “Пасторалями”; заключительная же была добавлена не ранее 1713 года, года опубликования» (Pope 1751—1760/1: 89,105; ср.: Ruffhead 1769: 39).
118 ...точную дату легко установить по строчкам о Мире. — Указание на Утрехтский мир содержится в следующих строках поэмы: «Hail, sacred Peace! Hail, long-expected days, | That Thames’s glory to the stars shall raise!» (Is 355—356) — «Да здравствует священный мир! | Он к славе Темзы приобщил эфир» (Пер. В.Б. Мику- шевича).
119 Посвящена поэма лорду Лэнсдауну, лицу высокочтимому и влиятельному среди тори той поры... — Имеется в виду Джордж Грэнвилл, 1-й барон Лэнсдаун; в самом тексте поэмы его имя упоминается несколько раз; ср., напр.: «Granville commands; your aid, О Muses, bring! | What Muse for Granville can refuse to sing?» (Is

686
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
5—6) — «О музы! Грэнвилл ждет, а где же дар? | Неужто Грэнвилл недостоин чар?» (Пер. В.Б. Микушевича). См. также примем. 34 к жизнеописанию Грэнвилла.
120 ...заключительная ее часть своим поэтическим и политическим смыслом, говорят, вызвала сильнейшее неудовольствие Аддисона ~ у Аддисона было много других, более серьезных поводов почувствовать себя уязвленным гениальностью Поупа. — Здесь имеются в виду следующие строки из поэмы «Виндзорский лес»: «Oh stretch thy reign, fair Peace! from shore to shore, | Till Conquest cease, and slav’ry be no more» (Is 405—406) — «Мир, торжествуй ты в наши времена, | Чтобы исчезли рабство и война...» (Пер. В.Б. Микушевича). По мнению Р. Лонсдейла, в этом пассаже СД отвечает Дж. Уортону, утверждавшему в своем «Эссе о гении...», что одно «высокопоставленное лицо» рассказывало ему, будто Дж. Аддисона страшно раздосадовали строки из заключительной части поэмы «Виндзорский лес», которые он истолковал как отказ от прославления войны, содержавшегося в его собственном стихотворении «Поход» (см.: Warton 1756:29—30; см. также примем. 43 к жизнеописанию Аддисона). Судя по джонсоновской оценке поэмы Поупа, его, в отличие от Аддисона, мало занимала политическая сторона вопроса (см.: Johnson 2006/4: 255).
121 ...ведь к нему обратились за советом при редактировании «Катона»... — Речь идет о просветительской трагедии Дж. Аддисона «Катон» (см. о ней примем. 34,95 и 105 к жизнеописанию Аддисона).
122 ...именно он написал к этой трагедии «Пролог»... — Подробнее об этом см. в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 438 наст, изд.), а также примем. 91,94 и 95 к нему.
123 ...когда Деннис разразился своими «Замечаниями», именно Поуп взял на себя труд... отомстить их общему обидчику в своем «Рассказе о том, как у Джона Денниса помрачился рассудок». — В 1713 г., вскоре после того, как Дж. Деннис опубликовал «Замечания о “Катоне”» (см. примем. 89 и 102 к жизнеописанию Аддисона), Поуп откликнулся на них едким памфлетом, озаглавленным «Рассказ о том, как у Джона Денниса помрачился рассудок» («А Narrative of the Frenzy of John Dennis»). СД замечал по этому поводу в жизнеописании Аддисона:
Настал момент, когда Поуп мог искать дружбы с Аддисоном под видом намерения ославить своего старого противника (Денниса. — Н.Р.) и выплеснуть наконец накопившееся против него раздражение, никак себя не компрометируя. Он публикует «Рассказ о том, как у Джона Денниса помрачился рассудок», где, ловко оставив без ответа все критические выпады Денниса против пьесы, обнаруживает желание более отомстить критику, нежели защитить поэта.
Кн. 1, с. 439 наст. изд.

Приложения. Примечания. Поуп
687
124 ...если бы дело касалось меня одного, я бы, не раздумывая, согласился с Вашим суждением ~ (впрочем, уже в следующую минуту меня разобрал смех). — СД цитирует поддельное письмо Поупа к Дж. Аддисону, датированное 20 июля 1713 г. и сфабрикованное автором из его более раннего письма к Дж. Кэриллу-младшему (от 19 ноября 1712 г.) (см.: Johnson 1905/4: 106; Johnson 2006/4: 255). См. также примем. 103 к жизнеописанию Аддисона.
125 В тот же год «The Guardian» напечатал ироничное сравнение «Пасторалей» Филипса с «Пасторалями» Поупа... — В действительности это сочинение написал сам Поуп: оно было опубликовано в газете «The Guardian» от 27 апреля 1713 г. (№ 40) и впоследствии перепечатано в приложении к «Дунсиаде» (см.: Pope 1939—1967/5: 222—229). См. также примем. 37—40 к жизнеописанию Э. Филипса.
126 ...Поуп... стал брать уроки у Джерваса. — Речь идет о приятеле Поупа портретисте Чарлзе Джервасе, получившем в 1723 г. должность главного живописца при дворе короля Георга I, а в 1742 г. издавшем свой перевод «Дон Кихота». Известна переписка Поупа с Джервасом, относящаяся к 1713—1716 гг. (см.: Pope 1751—1760/7: 208—211,228—233).
127 В собственности лорда Мэнсфилда имелся портрет Беттертона, предположительно работы Поупа... — О написанном им портрете актера Томаса Беттертона Поуп упоминает в письме к Кэриллу-младшему от 31 августа 1713 г. (см.: Pope 1956/1: 66, 189). Впрочем, как справедливо указывает Р. Лонсдейл, этот портрет в действительности был лишь копией с картины, написанной в 1690-х годах Готфридом Кнеллером и ныне хранящейся в Национальной портретной галерее (см.: Johnson 2006/4:256).
128 ...к тому времени, о котором идет речь, Беттертона уже не было в живых. — Т. Беттертон умер в 1710 г.
129 ...Поуп посвятил Джервасу хвалебные стихи... — Речь идет о стихотворении Поупа «Послание мистеру Джервасу» («Epistle to Mr. Jervas»; 1716).
130 ...коих поэтическая сила несомненна, а разумение живописи, как мне сказали, ничтожное. — По собственному признанию СД, ему особенно понравились следующие строки из «Послания мистеру Джервасу»: «Led by some rule, that guides, but not constrains; | And finishd more thro’ happiness than pains» (Is 67—68) — «Следовать правилу, которое направляет, но не ограничивает; | И завершать, ликуя, а не мучаясь»; в них он усмотрел мысль «о союзе, который составляет в искусстве высшую меру безупречности» (Johnson 1897/2: 254). О «невежестве» Поупа (ignorance), или его «ничтожном разумении живописи», СД, видимо, узнал от Дж. Рейнолдса, который возражал против строк 37—38 «Послания...» («Caracas strength, Correggios softer line, I Paulo’s free stroke and Titians warmth divine» — «Мощь Карраччи, смягченная

688
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
линия Корреджо, | Свободный мазок Паоло [Веронезе] и божественное тепло Тициана»), отмечая, что, «по его мнению, в них дана неточная характеристика этих художников» (цит. по: Pope 1797/2: 314).
131 ...переложение на современный английский «Прологов» и одного из «Рассказов» Чосера... — Речь идет о том, что Поуп редактировал переложение нескольких отрывков из «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера, которое выполнил Т. Беттертон (см. выше, примеч. 127). Об этом упоминает Дж. Кэрилл-младший в письме к Поупу от 23 мая 1712 г., где он от имени вдовы Беттертона (с которым был знаком) благодарит поэта за то, что он взялся позаботиться о литературном наследии (remains) покойного актера (см.: Pope 1760/7:172—173). В примечании к этому письму У Уорбертон приводит слова самого Поупа: «Перевод фрагмента чосеровских “Кентерберийских рассказов”, прологов и проч. напечатан в “Смеси” вкупе с некоторыми сочинениями мистера Поупа из второго тома, изданного Б. Линтотом» (Pope 1751—1760/7:172). См. также выше, примеч. 35.
132...Фентон, по словам мистера Харта, усмотрел сочинение самого Поупа и даже готов был поспорить на пять фунтов, что тот не сможет предъявить перевод, писанный рукой Беттертона. — Речь идет об Уолтере Харте, приятеле Поупа и Фентона (см. о нем примеч. 380 к жизнеописанию Драйдена). Согласно Р. Лонсдейлу, в рабочих заметках СД к жизнеописанию Поупа сохранилась запись: «Есть подозрение, что наследие Беттертона принадлежит Поупу. Харт» (цит. по: Johnson 2006/4: 257). Схожий рассказ У Харта воспроизводит также Дж. Уортон в своем издании «Сочинений Поупа» (см.: Pope 1797/2:166).
133 На следующий (1713-й) год Поуп, искавший и выгоды, и славы, отважился на шаг еще более дерзновенный. — Имеется в виду перевод «Илиады» Гомера (подробнее о нем речь пойдет далее в тексте). Дж. Спенс в «Историях...» приводит признание Поупа, сделанное им в 1744 г., о том, что он занялся переводом «Илиады» «исключительно из-за отсутствия денег. Полное безденежье, даже книги было не на что купить» (цит. по: Spence 1820: 304). С этой целью Поуп учредил подписку; сведения о ее организации подробно излагает О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffliead 1769:139).
134 ...вспомоществование было в абсолютных цифрах невелико, хотя в относительном выражении оно было, пожалуй, даже щедрым... — См. выше, примеч. 22.
135 Порой ему было не на что купить книги. — См. выше, примеч. 133.
136 ...первой ласточкой в этом важном начинании стал Вергилий Драйдена... — Драйденовский перевод Вергилия был издан по подписке в 1697 г. (подробнее об этом см. в жизнеописании Драйдена (кн. 1, с. 340—344 наст, изд.); см. также примеч. 240 к указанному жизнеописанию). Примечательно, что в рецензии на «Жиз¬

Приложения. Примечания. Поуп
689
неописания...» СД, подписанной именем «Евгений» (Eugenio) и опубликованной в «The Gentlemans Magazine» 5 июля 1781 г., отмечается, что «можно привести еще более ранний и, пожалуй, более успешный пример: это фолио Милтона, напечатанное по подписке в 1688 году» (см. также примеч. 251 к жизнеописанию Милтона).
137 ...после по подписке и с большим успехом было напечатано собрание выпусков «The Tatler». — Подробнее об этом см. примеч. 56—58 к жизнеописанию Аддисона.
138 ...он одинаково хорошо ладил с обеими партиями... — Имеются в виду партии тори и вигов.
139 ..лорд Оксфорд предпочел бы, чтобы гений создавал лишь оригинальные творения, но сам палец о палец не ударил, чтобы помочь таким трудам. — О сожалении Роберта Харли, 1-го графа Оксфорда, по поводу того, что Поуп занялся переводом «Илиады», Дж. Свифт сообщал в письме к Поупу от 19 июля 1725 г.: «Наш лорд Оксфорд часто проклинал обстоятельства, заставившие Вас заниматься переводами, и, будь на то его воля и воля к<оролевы>, Вы бы следовали единственно велению Вашего гения <...>» (цит. по: Pope 1956/2: 311).
140 Аддисон выступал за осторожность и умеренность, советуя Поупу не искать хвалы у половины нации, а стремиться к всеобщему признанию. — Поуп рассказывал Дж. Спенсу о том, как еще в юности получил от Дж. Аддисона письмо, где тот советовал ему не связывать себя принадлежностью к той или другой партии. «Вы, — писал Аддисон, — заслуживаете того, чтобы Вам рукоплескала вся нация, а не только одна ее половина» (цит. по: Spence 1820:9).
141 ...на александрийской бумаге... — В оригинале: «royal paper» — «королевская бумага». Имеется в виду сорт дорогой плотной бумаги для высокохудожественной печати, ввозившейся в описываемое время с Востока.
142 ...но продажи не пошли, и его сын вынужден был продать весь тираж первого тома по цене два шиллинга за фолиант с преогромными полями. — В изд. 1783 г. этот пассаж был выпущен (см.: Johnson 1783/4: 35).
143 Некто из Голландии напечатал ~ и тайно ввез его в Англию в расчете на тех нетерпеливых любопытствующих читателей, кому лицензионные фолианты не по карману. — Речь идет о Томасе Джонсоне, гаагском печатнике пиратских изданий книг английских авторов (см.: Johnson 2006/4: 258). В изд. 1783 г. это предложение было изменено следующим образом: «Издание английской “Илиады” было напечатано в Голландии в половину листа и тайно ввезено» — и т. д. (Johnson 1783/4: 36).
144 Это издание, несомненно, расходилось очень хорошо... — В изд. 1783 г. заключительное предложение этого пассажа читается иначе: «Первоначальный тираж этого издания составлял две тысячи пятьсот экземпляров, а через несколько недель допечатали еще пять тысяч» (Johnson 1783/4:36).

690
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
145 ...он всерьез подумывал «о петле». — Дж. Спенс в «Историях...» приводит воспоминания Поупа о том периоде времени, когда он работал над переводом: «Когда взваливаешь на себя большой труд, тебя начинают посещать жуткие мысли! Я сотни раз готов был лезть в петлю, переводя “Илиаду”. Она не давала мне покоя, снилась по ночам и даже сейчас еще иногда снится» (цит. по: Spence 1820:218).
146 ...очень скоро он набил руку и ежедневно переводил по пятьдесят строк... — СД передает сведения, почерпнутые у Дж. Спенса, который приводит рассказ Поупа о том, что он часто «писал по сорок—пятьдесят стихов утром, лежа в постели» (цит. по: Spence 1820:142,218). Еще одно указание на эту привычку содержится в письме Поупа к Дж. Гэю от 23 сентября 1714 г., где он упоминает о «задаче, возложенной на меня Гомером, писать по пятьдесят стихов в день» (Pope 1806/8:181).
147 Если человек нуждается, ему приписывают озлобленность, а если он желает сохранить свои сбережения, про него говорят: он скуп и себе на уме. — Р. Лонсдейл полагает, что СД выражает в этих словах и собственные горькие воспоминания об издании по подписке в 1765 г. сочинений Шекспира (см.: Johnson 2006/4:259).
148 ...иные тори... усомнились в его принципах из-за публикаций в «The Guardian», где редактором был Стил. — В течение 1713 г. Поуп опубликовал в «The Guardian» четырнадцать эссе (см. выше, примеч. 125, а также примеч. 114 к жизнеописанию Аддисона).
149...скептики, ставившие под сомнение его познания в греческом языке и его способность выступить переводчиком Гомера. — Одним из таких скептиков был Дж. Деннис, писавший в «Заметках о переводе мистером Поупом Гомера»: «Этот мальчик-с-пальчик, наделенный неподражаемым апломбом, взялся переводить с греческого на английский Гомера, хотя он ни слова не знает по-гречески, да и английским владеет слабо» (Dennis 1939—1943/2:123—124).
150 ...в одном из писем весьма ловко уклонился от их уколов. — Речь идет о письме Поупа от 5 апреля 1708 г. к Ралфу Бриджесу, капеллану при епископе Лондона, в котором он признаёт «свое несовершенство в [греческом] языке» («ту own imperfectness in the Language») (Pope 1956/1:44).
151 ...его образ жизни в основном сводился к времяпрепровождению за беседой, поэтому маловероятно, чтобы греческий не сходил у него сует. — В качестве возможного источника этого высказывания СД Дж.Б. Хилл приводит цитату из «Подражания второму посланию из Второй книги Горация»: «Bred up at home, full early I begun | To read in Greek the wrath of Pelleuss son» (Is 52—53) — «Воспитанный дома, я очень рано начал | Читать по-гречески об Ахиллесе в гневе» (см.: Johnson 1905/3:113).
152 ...он мог обращаться к поэтическому переводу Эобана Гесса, неутомимого сочинителя латинских стихов... — Имеется в виду Гелий Эобан Гесс, германский гу¬

Приложения. Примечания. Поуп
691
манист-протестант, латинист, названный Лютером «царем поэтов» (rex poetarum) за искусные импровизации латинских стихов; был автором метрического перевода «Илиады» Гомера (1540).
153 ...подрукой у него были французские переводы Гомера Ла Валътери иДасье... — Речь идет о двухтомном издании Гомера в переводе аббата де Ла Вальтери «“Илиада” Гомера. (“Одиссея” “Война мышей и лягушек”)» («“L’lliade” cTHomere. (“LOdyssee”; “Le Combat des Rats et des Grenouilles”)»; 1681), а также о переводе Анны Лефевр Да- сье «“Илиада” Гомера в переводе на французский, с комментариями» («“L’lliade” d’Homere, traduite en fran$ois, avec de remarques»; 1711).
154 ...английские — Чэпмена, Гоббса, Оуглби. — Имеются в виду следующие английские издания сочинений Гомера:
• полные переводы «Илиады» и «Одиссеи» (1616), осуществленные Джорджем Чэпменом (см. примеч. 119 к жизнеописанию Уоллера, а также при- меч. 314 и 503 к жизнеописанию Драйдена);
• «Песни “Илиады” и “Одиссеи” Гомера. В переводе с греческого на английский» («The Iliads and Odysses of Homer. Translated out of Greek into English»; 1676,2-е изд. — 1677) Томаса Гоббса;
• «Песни “Илиады” Гомера, в переводе, с гравюрами и комментариями» («Homer His Iliads, Translated, Adornd with Sculpture, and Illustrated with Annotations»; 1660—1665) Джона Оуглби.
См. также выше, примеч. 12.
155 ...он-de переводил не с подлинника, а с чужого перевода. — Поуп обсуждал некоторые из вышеназванных переводов (см. пред, примеч.) в своих письмах 1708 г., а также в переписке с Т. Парнеллом в 1714 г. (см.: Johnson 2006/4:260), что и дало основание считать, что он работал не с подлинником. О Т. Парнелле см. также ниже, примеч. 166.
156 Требовалось также составить комментарии, ибо без оных шесть томов немногим отличались бы от дюжины памфлетов. — Согласно «Словарю...» СД, памфлет — «книжка небольшого объема, обычно не переплетенная, а лишь сброшюрованная» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Pamphlet»). В «Жизнеописании...» Дж. Босуэлла приводится возражение СД против мнения о том, что памфлет — это исключительно прозаическое произведение (см.: Boswell 1934—1950/3: 319).
157 ...Дасье обыкновенным читателям была известна. — В новом издании своего перевода (Париж, 1719) А. Дасье критически отозвалась о предисловии Поупа к переводу «Илиады» (см.: Johnson 2006/4:260). О понятии «обыкновенный читатель»

692
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
см. примем. 253 к жизнеописанию Милтона, примем. 10 к жизнеописанию Помфре- та и примем. 85 к жизнеописанию Грея.
158 ...Поупу пришлось прибегнуть к трудам Евстафия. — Имеется в виду Евстафий Фессалонийский — комментатор Гомера, живший в XII в. (см. также примем. 9 к жизнеописанию Брума); в описываемое время в Англии его труды — и, в частности, комментарии к Гомеру — были доступны лишь на древнегреческом языке, а также в переводе на немецкий. Согласно Р. Лонсдейлу, в каталоге личной библиотеки СД фигурирует несколько сочинений Евстафия (см.: Johnson 2006/4: 261).
159 В предисловии к своим стихотворениям Брум объявил себя комментатором «части “Илиады »... — СД цитирует слова из предисловия У Брума к сборнику «Несколько стихотворений на случай» (см. примем. 21 к жизнеописанию Брума), в котором он объявляет себя «автором части комментариев к “Илиаде”» (Broome 1727: 3).
160 ...из письма же Фентона, сохранившегося в Музее... — Речь идет о письме Э. Фентона, которое тот отправил Поупу в сентябре 1718 г. СД обнаружил это письмо среди рукописных вариантов поуповского перевода Гомера (Поуп часто использовал оборотную сторону письма как чистую бумагу) (см.: Johnson 2006/4: 261).
161 ...третьим же, которого рекомендовал Тэрлби... — Имеется в виду Стайн Тэрлби, теолог из колледжа Иисуса в Кембридже.
162 ...не кто иной, как Джортин... — Речь идет об историке и критике Джоне Джортине.
163 ...Поуп ни разу не высказал желания с ним встретиться, хотя и отозвался одобрительно о его работе. —В изд. 1783 г. далее следует продолжение фразы: «...при этом заявляя о том, что забыл, на каких условиях был принят Джортин» (Johnson 1783/4:41). СД ввел эти слова после того, как прочел воспоминание Дж. Джортина, напечатанное в «Биографических и литературных историях Уильяма Боуэра» («Biographical and Literary Anecdotes of William Bowyer»; 1782): «Я не вспомню, сколько мистер Поуп положил за каждую книгу Гомера: мне кажется, 3 или 4 гинеи» (цит. по: Bowyer 1782:258, η.).
164 ...если получу остальное до возвращения... — Здесь в цитату из письма Э. Фентона у СД вкралась неточность: в оригинале сказано «до Вашего возвращения».
165 Думаю, переводу него, на первый взгляд, получился изрядный ~ сохраню у себя до дальнейших Ваших распоряжений. — СД цитирует письмо Э. Фентона к Поупу, упомянутое ранее в тексте (см. выше, примем. 160) (см.: Pope 1956/1:496—497).
166 Свою лепту в виде «Жизнеописания Гомера» внес и Парнелл... — Судя по всему, СД имеет в виду сочинение Т. Парнелла «Опыт о Гомере» («Essay on Homer»), вошедшее во второй том «Илиады» в переводе Поупа (1718). Впрочем, не исключе¬

Приложения. Примечания. Поуп
693
но, что существовал и черновой вариант этого произведения, озаглавленный «Жизнеописание Гомера» («Life of Homer»).
167 ...написано оно деревянным языком... — Об этом сообщает Дж. Спенс в «Историях...», приводя следующие слова Поупа: «Всё еще коряво, а было и того хуже. Думаю, поправить это будет намного тяжелее, чем написать заново» (цит. по: Spence 1820:138).
168 Начал он свой труд в 1712 году, когда ему было двадцать пять, а закончил в 1718-м, в год своего тридцатилетия. — В 1735 г. Поуп сообщил Дж. Спенсу, что он «начал переводить “Илиаду” в 1712-м, когда мне шел двадцать пятый год; и мне понадобилось пять лет, чтобы закончить перевод» (цит. по: Spence 1820: 177); однако Спенс приводит и другое высказывание Поупа — о том, что работа над переводом заняла у него шесть лет (см.: Ibid.: 283). Издание поуповского перевода «Илиады» было напечатано в шести томах, период с июня 1715 г. по май 1720 г.
169 Этому переводу была оказана поддержка, какую мало кому доводилось доселе получать, при том, что молва ее сильно раздула. — Под «молвой» («report») СД, вероятно, подразумевает в виду замечание О. Раффхеда, указавшего в «Жизнеописании...», что Поуп выручил за Гомера «не менее 6000 фунтов», а позднее продал Б. Линтоту права на издание перевода «за 1200 фунтов, помимо экземпляров для подписчиков и подарочных копий» (Ruffhead 1769:141—142).
170 ...шестьсот пятьдесят четыре экземпляра... — В изд. 1783 г. после этих слов следует еще одно предложение: «...всего же для подписчиков напечатали шестьсот шестьдесят копий...» (Johnson 1783/4:43). СД почерпнул эти сведения из «Биографических и литературных историй Уильяма Боуэра» (см.: Bowyer 1782: 502). Для сравнения: когда Дж. Драйден объявил подписку на перевод Вергилия, на нее откликнулось всего 349 человек.
171 ...лорд Оксфорд часто сетовал на невозможность подыскать для Поупа доходное место, однако так и не удосужился назначить ему пенсию... — О том, что Роберт Харли, 1-й граф Оксфорд, не вполне оправдывал свою репутацию мецената, рассказывают все вышеупомянутые биографы Поупа — Дж. Спенс, У Уорбертон и О. Раффхед (см.: Spence 1820: 201, 305; Pope 1751—1760/4: 68—69 n; Ruffhead 1769: 310 n.). См. об этом также в жизнеописании Парнелла (кн. 1, с. 406 наст, изд.) и в примеч. 9 к нему, а также примеч. 33—35 и 37 к жизнеописанию Роу.
172 ...ему вызвался было помочь мистер Крэггз, тогдашний государственный секретарь ~ на период действия его собственных полномочий и на условиях конфиденциальности. — Пенсию Поупу предложил Дж. Крэггз-младший, наследовавший должность государственного секретаря Южного департамента после смерти Дж. Аддисона в 1718 г.: об этом сообщают Дж. Спенс в «Историях» (см.: Spence 1820: 307), У Уорбертон в комментарии к сочинениям Поупа (см.: Pope 1751—1760/4:69—

694
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
70) и О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769:303,383). См. об этом также в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 448 наст. изд.).
173 ...полагал для себя зазорным просить без надобности. — Об этом сообщает Дж. Спенс в «Историях...» (см.: Spence 1820: 307).
174 ...в статье ежегодных расходов дома герцога Букингема была предусмотрена выплата в объеме пятисот фунтов в пользу Поупа, которую ему, без сомнений, обеспечил перевод Гомера. — Биографы Поупа отмечают, что в 1720 г. Поуп вложил вырученные деньги в бумаги Тихоокеанской компании; что же касается ежегодной ренты, то данный факт отмечает О. Раффхед в своем «Жизнеописании... Поупа» (см.: Ruffhead 1769: 306), тогда как сам поэт утверждал в «Подражании первому посланию из Седьмой книги Горация», что он «купил одну или две годовых ренты» («bought an Annual Rent or two». — Ln 71).
175 ...вначале его приобрел как некую диковину Болингброк... — СД ссылается на Генри Сент-Джона, 1-го виконта Болингброка. Именно ему, судя по документу «Последняя воля и завещание Александра Поупа, эсквайра» («The Last Will and Testament of Alexander Pope, Esq.»), поэт завещал «все свои рукописи и не изданные на момент смерти сочинения» (см.: Pope 1751—1760/9: 368).
176 ...от него он перешел к Моллету... — Речь идет о Дэвиде Моллете (см. его жизнеописание в кн. 2 наст. изд.).
177 ...благодаря заботе ныне покойного доктора Мэти... — Имеется в виду доктор Мэтью Мэти, главный библиотекарь Британского музея.
178 ...хранится в Музее. — Здесь подразумевается Британский музей (см. пред, примеч.).
179 Я скопировал с сохранившейся рукописи несколько отрывков... — Рукопись перевода «Илиады» была доставлена СД 10 декабря 1780 г., и он собственноручно стал ее переписывать; затем эту работу продолжили Джордж Стивенс, шекспиро- вед, помогавший СД с источниками «Жизнеописаний...», и миссис Трейл (см.: Johnson 2006/4: 263).
180 Пелея сына гнев, источник злой ~ Безвременно скончавшихся вождей. — Цитируются первые четыре строки из опубликованного перевода; они соответствуют следующим четырем строкам перевода Н.И. Гнедича:
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:
Многие души могучие славных героев низринул В мрачный Аид и самих распростер их
в корысть плотоядным...

Приложения. Примечания. Поуп
695
По первым же четырем строкам первой песни (в общей сложности СД приводит 34) очевидно, что Поуп переводил «Илиаду» «героическим двустишием», который в английской поэзии обыкновенно использовали для перевода эпической поэзии. Под «героическим двустишием», или куплетом, подразумевается десятисложный ямб с мужской (в данном случае) концевой рифмой. Гнедич же переводил нерифмованным шестистопным размером, имитировавшим античный гекзаметр, а именно, сочетанием стоп дактиля и хорея.
W W W W W W
(Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал).
Другой вариант имитации древнегреческого гекзаметра в переводе Гомера принадлежит В.А. Жуковскому: в его переводе «Одиссеи» использован чистый шестистопный дактиль.
181 Пелида ярость, о Богиня, пой ~ И в ад свела вождей, безвременно... — Здесь СД воспроизводит скопированные им с рукописи Поупа варианты перевода первых четырех строк Первой песни.
182 Чьи члены на песок сырой легли ~ Юпитера то воля, бич небес то был. — Приведенные здесь строки 5—8 из Первой песни опубликованного Поупом перевода соответствуют следующим строкам перевода Н.И. Гнедича:
Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля), —
С оного дня, как, воздвигшие спор, воспылали враждою Пастырь народов Атрид и герой Ахиллес благородный.
Кто ж от богов бессмертных подвиг их к враждебному спору?
183 Чьи члены на враждебный брег легли ~ Юпитера то воля, бич небес то был. — В оригинале у СД приведен рукописный вариант строк 5—8.
184 Ответь нам, Муза: что же привело ~ А Феб людей за это умертвил. — Приведенные здесь строки 9—14 из Первой песни соответствуют следующим строкам перевода Н.И. Гнедича:
Сын громовержца и Леты — Феб, царем прогневленный,
Язву на воинство злую навел; погибали народы В казнь, что Атрид обесчестил жреца непорочного Хриса.
Старец, он приходил к кораблям быстролетным ахейским Пленную дочь искупить и, принесши бесчисленный выкуп И держа в руках, на жезле золотом, Аполлонов...

696
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
185 Ответь, о Муза: что, какое зло ~ А Феб людей за это умертвил. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 9—14.
186 Пытался Хрис при помощи даров ~ Венок и скипетр выставил вперед. — Цитируемые здесь строки 15—20 из Первой песни соответствуют следующим строкам перевода Н.И. Гнедича:
Красный венец, умолял убедительно всех он ахеян,
Паче ж Атридов могучих, строителей рати ахейской:
«Чада Атрея и пышнопоножные мужи ахейцы!
О! да помогут вам боги, имущие домы в Олимпе,
Град Приамов разрушить и счастливо в дом возвратиться;
Вы ж свободите мне милую дочь и выкуп примите...
187 При помощи подарков Хрис готов ~ Стенаньем хочет упросить царей. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 15—20.
188 Он всех молил — молений большинство ~ Юпитеру как придет победы час. — Цитируемые здесь строки 21—26 из Первой песни соответствуют следующим строкам перевода Н.И. Гнедича:
Чествуя Зевсова сына, далеко разящего Феба».
Все изъявили согласие криком всеобщим ахейцы Честь жрецу оказать и принять блистательный выкуп;
Только царя Агамемнона было то не любо сердцу;
Гордо жреца отослал и прирек ему грозное слово:
«Старец, чтоб я никогда тебя не видал пред судами!
189 Он всех молил, молений большинство ~ Юпитеру как придет победы час. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 21—26.
190 Ты Хрисеиду-дочь ослобони ~ О мести Феба помни, устрашись». — Цитируемые здесь строки 27—30 из Первой песни соответствуют следующим строкам перевода Н.И. Гнедича:
Здесь и теперь ты не медли и впредь не дерзай показаться!
Или тебя не избавит ни скиптр, ни венец Аполлона.
Деве свободы не дам я; она обветшает в неволе,
В Аргосе, в нашем дому, от тебя, от отчизны далече...
191 От боли ты отца ослобони ~ мести Феба. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 27—30.
192 Согласны грекиу просят пощадить ~ Ответ дал, жестко Хриса отстра¬

Приложения. Примечания. Поуп
697
нив. — Цитируемые здесь строки 31—34 из Первой песни соответствуют следующим строкам перевода Н.И. Гнедича:
Ткальный стан обходя или ложе со мной разделяя.
Прочь удались и меня ты не гневай, да здрав возвратишься!»
Рек он, и старец трепещет и, слову царя покоряся,
Идет, безмолвный, по брегу немолчношумящей пучины.
193 Сказал он. Просят греки пощадить ~ Ответ дал, жестко Хриса отстранив. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 31—34. Помета Поупа в квадратных скобках указывает на заимствование из Драйдена.
194 Сомкнул сон вежды смертных, гул зачах ~ А Илион к падению готов. — Цитируемые здесь строки 1—18 из Второй песни «Илиады» соответствуют следующим строкам в переводе Н.И. Гнедича:
Все, и бессмертные боги, и коннодоспешные мужи,
Спали всю ночь, но Крониона сладостный сон не покоил.
Он волновался заботными думами, как Ахиллеса Честь отомстить и ахеян толпы истребить пред судами.
Сердцу его наконец показалася лучшею дума:
Сон послать обманчивый мощному сыну Атрея.
Зевс призывает его и крылатые речи вещает:
«Мчися, обманчивый Сон, к кораблям быстролетным ахеян;
Вниди под сень и явись Агамемнону, сыну Атрея;
Всё ты ему возвести непременно, как я завещаю:
В бой вести самому повели кудреглавых данаев Все ополчения; ныне, вещай, завоюет троянский Град многолюдный: уже на Олимпе имущие домы Боги не мнят разномысленно; всех наконец согласила Гера своею мольбою; и над Троею носится гибель».
Рек он, — и Сон отлетел, повелению Зевса покорный.
Быстрым полетом достиг кораблей мореходных аргивских,
К кущам Атридов потек и обрел Агамемнона: в куще...
195 Вы, Девы, севшие за Бога трон ~ Гортань, как медь, и легкие-алмаз. — Цитируемые здесь строки 572—581 из Второй песни соответствуют строкам 484—493 в переводе Гнедича:
Ныне поведайте, Музы, живущие в сенях Олимпа:
Вы, божества, — вездесущи и знаете всё в поднебесной;

698
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Мы ничего не знаем, молву мы единую слышим:
Вы мне поведайте, кто и вожди и владыки данаев;
Всех же бойцов рядовых не могу ни назвать, ни исчислить,
Если бы десять имел языков я и десять гортаней,
Если 6 имел неслабеющий голос и медные перси;
Разве, небесные Музы, Кронида великого дщери,
Вы бы напомнили всех, приходивших под Трою ахеян.
Только вождей корабельных и все корабли я исчислю.
196 Вы, Музы, севшие за Бога трон ~ Хоть для того ртов тысячу собрать. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 572—581 из Второй песни.
197 Паллада наполняет с быстротой ~ Подобно красной огненной звезде. — Цитируемые здесь строки 1—8 из Пятой песни «Илиады» соответствуют тем же строкам в переводе Н.И. Гнедича:
В оное время Афина Тидея великого сыну
Крепость и смелость дала, да отличнейшим он между всеми
Аргоса воями будет и громкую славу стяжает.
Пламень ему от щита и шелома зажгла неугасный,
Блеском подобный звезде той осенней, которая в небе Всех светозарнее блещет, омывшись в волнах Океана, —
Пламень подобный зажгла вкруг главы и рамен Диомеда И устремила в средину, в ужасное брани волненье.
198 Паллада наполняет с быстротой ~ Сродни осенней, яркой он звезде. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 1—8 из Пятой песни.
199 Когда впервые тело предстает ~ Где бой кипит, где гнев сильней всего. — Цитируемые здесь строки 9—14 из Пятой песни соответствуют вышеприведенным строкам 5—8 в переводе Гнедича.
200 Когда же новым тело предстает ~ бой кипит сильней. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 9—14 из Пятой песни.
201 Сыны Дареса первыми шли в бой ~ К натугам битв сынов приготовлял... — Цитируемые здесь строки 15—18 из Пятой песни соответствуют строкам 9—14 в переводе Н.И. Гнедича:
Был в Илионе Дарес, непорочный священник Гефеста,
Муж и богатый и славный, и было у старца два сына,
Храбрый Фегес и Идей, в разнородных искусные битвах.
Оба они, отделясь, полетели против Диомеда...

Приложения. Примечания. Поуп
699
202 Троянец, звавшийся Даресом, жил ~ Жреца в достатке, с чистою душой... — В оригинале приведен рукописный вариант строк 15—18 из Пятой песни.
203 Когда луна — в ночи яснее нет ~ Бойцы зовут рассвет прийти быстрей. — Цитируемые здесь строки 687—708 из заключительной части Восьмой песни «Илиады» соответствуют строкам 545—565 в переводе Н.И. Гнедича:
После из града и тучных волов, и упитанных агниц К рати поспешно пригнали, вина животворного, хлебов В стан принесли из домов, навлачили множество леса И сожигали полные в жертву богам гекатомбы.
Их благовоние ветры с земли до небес возносили Облаком дыма; но боги блаженные жертв не прияли,
Презрели их; ненавистна была им священная Троя,
И владыка Приам, и народ копьеносца Приама.
Гордо мечтая, трояне на поприще бранном сидели Целую ночь; и огни их несчетные в поле пылали.
Словно как на небе около месяца ясного сонмом Кажутся звезды прекрасные, ежели воздух безветрен;
Всё крутом открывается — холмы, высокие горы,
Долы; небесный эфир разверзается весь беспредельный;
Видны все звезды; и пастырь, дивуясь, душой веселится, —
Столько меж черных судов и глубокопучинного Ксанфа Зрелось огней троянских, пылающих пред Илионом.
Тысяча в поле горело огней, и пред каждым огнищем Вкруг пятьдесят ратоборцев сидело при зареве ярком.
Кони их, белым ячменем и сладкой питался полбой,
Подле своих колесниц ожидали Зари лепотронной.
204 Когда в ночи, спокойней коей нет ~ Тьму золотят, ночь гонят поскорей. — В оригинале приводится рукописный вариант строк 687—708 из заключительной части Восьмой песни.
205 Тому у кто сам сочинял стихи и любит разбираться в том, как движется мысль стихотворца от первого убогого замысла к законченному воплощению, естественно, хотелось бы побольше таких примеров... — СД использовал лишь половину скопированного текста рукописи, в частности, сократив объем цитат из Восьмой песни. Современники отнеслись к этому обстоятельству по-разному: если Дж. Спенс отмечал: «Какой полезный опыт для поэта <...> сравнить написанное ранее с последующими изменениями» (Spence 1820: 35—36), то Дж.Т. Кэллендер, политический деятель и критик СД, в сочинении «Изъяны доктора Сэмюэла Джонсона: выбороч¬

700
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ные места из его сочинений» («Deformities of Dr. Samuel Johnson, Selected From His Works»; 1782) не одобрил включение в текст многочисленных примеров: «Он (СД. — Н.Р.) страницами цитирует вымаранные пассажи из рукописи поуповского перевода “Илиады”» (Callender 1782: 56).
206 ...я пишу не только для поэтов и философов и не желаю утомлять других читателей. — Забота СД о «других читателях», которых может утомить текстологический разбор, возможно, была вызвана откликом миссис Трейл на чтение гомеровских рукописей Поупа; в своих заметках она написала:
Всё это крючки да веревочки! Из-за них великолепные строки в конце Восьмой песни меня совсем не трогают <...>, когда видишь эти закулисные ухищрения <...>. Джонсон говорит, ему приятно следить за развитием мысли. Ну что ж, наверное, — только здесь больше злорадства, чем удовольствия. Того самого, когда мужчина смотрит, как женщина убирает себя перед зеркалом.
Thrale 1942/1: 464
207 «Илиада» выходила том за томом по мере готовности перевода; первые четыре песни были опубликованы в 1715 году. — «Илиада» в переводе Поупа публиковалась с 1715 по 1720 г.: первый том вышел в 1715 г., второй — в 1716-м, третий — в 1717-м, четвертый — в 1718-м, пятый и шестой — в 1720-м.
208 О своем желании услышать декламацию нескольких песен до их опубликования заявил... Галифакс. — Имеется в виду Чарлз Монтегю, 1-й граф Галифакс (см. его жизнеописание в кн. 1 наст. изд.). О репутации Галифакса как литературного покровителя см. примеч. 25 и 26 к его жизнеописанию.
209 В вопросах вкуса знаменитый лорд Галифакс был скорее самозванцем ~ «Ах, как прелестно! Теперь не к чему придраться». — СД цитирует этот рассказ по «Историям...» Дж. Спенса (см.: Spence 1820:134—136).
210 Я признателен Вам за оказанную честь ~ откланиваюсь, Ваш —- и проч. — СД цитирует письмо Поупа к лорду Галифаксу, опубликованное в уорбертоновском «Собрании сочинений...» (см.: Pope 1751—1760/7: 213—214); оно послужило ответом на предложение Галифакса назначить поэту пенсию (см.: Spence 1820: 65—66). Согласно Р. Лонсдейлу, в действительности это письмо датировано 3 декабря 1714 г. (см.: Johnson 2006/4: 264).
211 Последний едва ли питал к Поупу личное расположение, а тот платил ему откровенным презрением и неприязнью. — Известен следующий факт: Галифакс незадолго до смерти (он умер 19 мая 1715 г.) подписался на десять экземпляров «Илиады», и Поуп признал его заинтересованное участие в своем «Предисловии к переводу “Илиады”», а также с похвалой отозвался о его «любви к искусствам» («Love of

Приложения. Примечания. Поуп
701
Arts». — Ln 25) в стихотворении «Прощание с Лондоном. Год 1715-й» («А Farewell То London. In the Year 1715»), опубликованном вскоре после кончины Галифакса. Позднее, однако, Поуп пародировал строки 183—184 из стихотворения Галифакса «Послание достопочтенному графу Дорсету и Мидлсексу по случаю победы Его Величества в Ирландии» («Ап Epistle to the Right Honourable Charles Earl of Dorset and Middlesex. Occasion’d by His Majesty’s Victory in Ireland») в «Дунсиаде» («<...> the wounded Arm wou’d furnish all their Rooms, | And bleed for ever Scarlet in the Looms» (Bk II, Is 147—148) — «<...> раненая рука украшает все их комнаты, | И алым кровоточа навек в ткацких станках»), а в «Послании к доктору Арбетноту» вывел его в образе покровителя Буфо (см. примеч. 27 к жизнеописанию Галифакса). В 1734 г. Поуп отозвался о Галифаксе как о «претенденте на звание законодателя в вопросах вкуса, нежели истинном знатоке»; эти слова приводит в «Историях...» Дж. Спенс (см.: Spence 1820:134).
212...писателю, который, по словам Гомера, «ничего не знает, молву единую слышит». — В оригинале: «nothing but rumour has reached, and who has no personal knowledge». СД вводит парафраз из «Илиады» в переводе А. Поупа: «But guess by rumour, and but boast we know» (Bk II, ln 486) — «Догадываемся по слухам и знаем только хвастовство»; ср. в пер. Н.И. Гнедича: «Мы ничего не знаем, молву мы единую слышим».
213 ...сочинил стихотворение про «Диалоги о медалях», которые Аддисон рассчитывал тогда опубликовать. — Речь идет о стихотворении Поупа «Послание V. К мистеру Аддисону, по случаю его “Диалогов о медалях”» («Epistle V. То Mr. Addison, Occasioned by His Dialogues on Medals»); хотя Поуп утверждал, что написал его в 1715 г., а опубликовал в 1720-м, сегодняшние историки литературы склоняются к мнению, что это произведение было создано в 1713 г., когда Дж. Аддисон рассматривал возможность публикации своих «Диалогов». Впрочем, известно также, что Аддисон умер в 1719 г., а его «Диалоги о медалях» были изданы посмертно, в 1721 г. (см. также примеч. 33 к жизнеописанию Аддисона).
214 ...Аддисон внушал ему больше приязни, чем другие. — О положительном отношении Поупа к Аддисону сообщается в «Историях...» Дж. Спенса, где приводятся соответствующие высказывания поэта (см.: Spence 1820:195—196).
215 Такие интриганы, конечно, вились вокруг Аддисона... — Подробнее об этом см. в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 440 наст. изд.). Об интригах, затевавшихся против Поупа, свидетельствует, в частности, его ссора с Колли Сиббером (см. об этом далее в тексте, на с. 287—289 наст, кн., а также ниже, примеч. 394—399).
216 ...Аддисон уже не выказывал Поупу того доброго отношения, какое питал к нему... в пору составления предложений по «Илиаде», с благодарностью воспринятых последним. — В 1739 г. Поуп отмечал, что вначале Дж. Аддисон поддерживал

702
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
его идею перевести «Илиаду» (см.: Spence 1820: 196); в предисловии к «Илиаде» (1715) он выразил Аддисону благодарность за то, что он «был первым, кто посоветовал мне взяться за эту задачу» (Pope 1763/1: XXIX—XXX), а тот, в свою очередь, похвалил перевод в газете «The Freeholder» от 7 мая 1716 г. (№ 40): «<...> те части Гомера, которые уже перевел мистер Поуп, дают основание полагать, что “Илиада” появится на английском языке с ничтожными потерями для этой бессмертной поэмы».
217 Живописец Джервас тешил себя надеждой ~ В этом же письме он упоминает старания Филипса разжечь между ними ссору... — СД ссылается на письмо Ч. Джер- васа к Поупу от 20 августа 1714 г. (см.: Pope 1751—1760/7: 210—211), а также на ответное письмо Поупа от 27 августа (см.: Ibid.: 212—213). Упоминание об Э. Филипсе отсылает к письму последнего Дж. Кэриллу-младшему от 8 июня 1714 г., в котором содержатся нападки на Поупа (см.: Johnson 1905/3:130).
218 ...в письме к самому Аддисону признаёт некоторую невнимательность в выражении почтения к его особе. — СД ссылается на письмо Поупа к Аддисону от 10 октября 1714 г. (см.: Pope 1751—1760/7:200—202). Мнения Дж.Б. Хилла и Р. Лонсдейла о подлинности этого письма несколько расходятся. Если Хилл выражает уверенность, что это письмо, несомненно, было подложным (см.: Johnson 1905/3:130), то Лонсдейл лишь допускает вероятность того, что данное письмо было «сочинено» Поупом в 1730-е годы (см.: Johnson 2006/4: 265).
219 ...свидетельством Кеннета, которого трудно заподозрить в приязни к Свифту или к Поупу. — Имеется в виду Уайт Кеннет, епископ Питерборо (в 1718— 1728 гг.); естественно, что, будучи приверженцем англиканской веры, он на дух не переносил католиков. См. об этом также в жизнеописании Кинга (кн. 1, с. 392 наст, изд.).
220 2 ноября 1713 г. Л кофейню явился доктор Свифт ~ «ибо, — сообщил он, — автор не отдаст рукопись в печать, пока я не соберу для него тысячу гиней». — Цитата из неопубликованного дневника У Кеннета, ныне хранящегося в библиотеке Британского музея (см.: Johnson 2006/4:265). СД мог позаимствовать этот фрагмент из заметки Дж. Николса в «The Gentlemans Magazine» (7 апреля 1781 г.), вышедшей в свет незадолго до публикации «Жизнеописания Поупа»; в ней он сообщает о своем намерении «воспроизвести несколько неопубликованных миниатюр, касающихся доктора Свифта, которые духоподъемно записал в своих обширных свидетельствах епископ Кеннет (в бытность придворным капелланом)».
221 «На моей стороне... городская чернь ~ мне не страшны баловни Баттона». — 6 июня 1715 г. Б. Линтот опубликовал первый том поуповского перевода «Илиады», а два дня спустя, 8 июня 1715 г., вышла «Первая песня гомеровской “Илиады”» («The

Приложения. Примечания. Поуп
703
First Book of Homers “Iliad”») в переводе T. Тикелла. Известно, что 31 мая 1714 г. Тикелл заключил договор с Тонсоном на полный перевод «Илиады» с гонораром 100 гиней; в предисловии «К читателю» он примирительным тоном пишет о Поупе и сообщает, что отказался от первоначального замысла, узнав, что «гораздо более умелая рука» взялась за перевод Гомера, а потому он предлагает читателю перевод только первой песни, чтобы заручиться поддержкой публики в другом своем начинании — переводе «Одиссеи». СД пересказывает эту историю, опираясь на письмо Поупа к Дж. Крэггзу-младшему от 15 июля 1715 г. (см.: Pope 1751—1760/7: 218); также она известна в изложении Дж. Спенса (см.: Spence 1820:146—148) и О. Рафф- хеда (см.: Ruffhead 1769: 145). Под «баловнями Баттона» («high-flyers at Buttons») здесь подразумеваются завсегдатаи одноименной лондонской кофейни (см. при- меч. 188 к жизнеописанию Аддисона).
222 Поуп... обвинил в составившейся против него оппозиции Аддисона, весьма неприятно удивив тоном своих претензий их общего друга Крэггза. — См. пред, примеч., а также выше, примеч. 172.
223 Обратились за мнением к Аддисону ~ у Тикелла больше Гомера. — СД черпает эти сведения из письма Дж. Гэя к Поупу от 8 июля 1715 г. Это же высказывание приводит О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruff- head 1769:146).
224 Он даже было вознамерился напечатать все четыре перевода вместе — Драйдена, Мэнуоринга, свой и Тикелла, — дабы их можно было наглядно сравнить и оценить по достоинству. — Джейкоб Тонсон владел правом на издание трех переводов Первой песни «Илиады», выполненных Дж. Драйденом, А. Мэнуорингом и Т. Тикеллом. Неудавшийся замысел Поупа — сравнить его собственный перевод с переводами Дж. Дэнема, Дж. Драйдена, У Конгрива и Т. Тикелла — осуществил впоследствии литератор и юрист Уильям Мелмот (William Melmoth; 1665/1666— 1743) в собрании «Письма на разные темы» («Letters on Several Subjects»; 1749); позднее, уже в XIX в., Джон Конингтон предпринял подобное сравнение в сборнике «Оксфордские эссе» («Oxford Essays»; 1858), придя к выводу, что «Поуп превзошел своих предшественников».
225 ...Поуп... отметил в списке, который мне довелось видеть... — Этот список в 1776 г. приобрел Айсак Рид (Isaac Reed), юрист, ученый, который и показал его СД (см.: Johnson 2006/4: 266). До этого он находился в собственности У Уорбертона (см.: Pope 1751—1760/4: 27).
226 ...Гилдон написал пасквиль на Уичерли... — Речь идет о литераторе Чарлзе Гилдоне; об этой истории упоминает также О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа...» (см.: Ruffhead 1769:148—149).

704
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
227 Лорд Уорик... — Имеется в виду Эдвард Генри Рич, 7-й граф Уорик, приемный сын Дж. Аддисона.
228 ...если в отместку я решу дать ему суровую отповедь, я стану употреблять столь же подлые средства, какие употребил он... — Согласно Р. Лонсдейлу, этот фрагмент из «Историй...» Дж. Спенса переписала для СД миссис Трейл, допустив притом опечатку: «я стану употреблять столь же подлые средства» вместо очевидного «я не стану» (см.: Johnson 2006/4:267).
229 ...черновой набросок, который с той поры известен как моя сатира на Аддисона. — Имеется в виду сатирический образ Аттика (Atticus), фигурирующий в «Послании к доктору Арбетноту» (Is 193—214).
230 «По-видимому, в кофейнях и за беседами Филипса ~ мистер Аддисон был неизменно со мной учтив». — СД цитирует «Истории...» Дж. Спенса (см.: Spence 1820: 148—149).
231 Свои стихи об Аддисоне Поуп отослал Эттербери... — В ответ Ф. Эттербери прислал Поупу письмо от 26 февраля 1722 г., в котором одобрил сатиру на Аддисона (см.: Pope 1751—1760/8: 108—109).
232 В том же, 1715 году, оказавшемся для него удачным, ибо благодаря подписке у него появились свободные средства, он уговорил отца продать их поместье в Бин- филде... — В действительности Поуп вместе с родителями переехал из Бинфилда в Чизик (Chiswick) в апреле 1716 г., а дом в Твикенеме снял не раньше марта 1719 г. Ошибочные сведения о датах переезда Поупа СД почерпнул из «Жизнеописания...» О. Раффхеда, в котором эти события датированы неверно (см.: Ruffhead 1769:152).
233 ...приобрел... на правах пожизненной аренды... — СД опирается на «Жизнеописание...» О. Раффхеда, согласно которому Поуп владел домом в Твикенеме на правах пожизненной аренды (см.: Ruffhead 1769:367—368). Землевладельцем Твикенем- парка был купец Томас Вернон, умерший в 1726 г. (см.: Pope 1956/2: 82); в начале 1742 г., когда скончалась вдова Т. Вернона, у Поупа была возможность выкупить право на владение землей, о чем он сообщил в письме к Р. Аллену от 8 февраля (см.: Ibid./4: 387), однако впоследствии этим шансом не воспользовался. О причинах можно судить по письму Поупа к его приятелю Хью Бетелу от 9 августа 1726 г., в котором он отмечал: «Я здесь всего лишь постоялец <...>. Я здесь только на срок моей аренды — ибо что общего между Вечностью и смертным?» (Ibid./2: 387). В «Подражании второй сатире из Второй книги Горация» он снова ссылается на свои «пять акров <...> арендованной земли» («five acres <...> of rented land». — Ln 136).
234 ...устроил quincunx, упоминаемый в его стихах... — Речь идет о «Подражании второй сатире из Первой книги Горация»: «Now, forms my Quincunx, and now

Приложения. Примечания. Поуп
705
ranks my Vines» (In 130) — «И вот образуется мой Пятиугольник, идут рядами мои виноградные лозы».
235 ...ему ничего не оставалось, как прорыть подземный проход, который он выложил разными окаменелостями и стал величать гротом... — Вот какую картину нарисовал Поуп, изображая грот, прорытый в 1722 г., в письме к Эдварду Блаунту от 2 июня 1725 г.:
Стены грота украшены ракушками вперемежку с зеркальцами треугольной формы. Из грота ведут два выхода, оба заканчиваются крыльцом, на котором устроены ниши и сиденья: одно, открытое, светлое, выложенное гладким камнем, смотрит на реку, а другое, с шероховатыми стенами из ракушечника, песчаника и железняка, ведет под сень деревьев.
Pope 1751-1760/8: 37
236 ...Поупу подземный проход был необходим как воздух, — иначе попасть в его сад было нельзя... — Поуп арендовал два участка земли, которые разделяла дорога из Лондона во дворец Хэмптон-Корт; чтобы соединить эти участки, ему потребовался подземный туннель. Дж. Свифт сообщал Поупу в письме от 29 сентября 1725 г.: «<...> мне рассказали о подземном лазе в Ваш сад, который Вы превратили в жемчужину, произведение искусства» (цит. по: Johnson 1905/3: 135). У Поупа на этот счет был собственный афоризм: «What we cannot overcome we must undergo» — «Не получается превзойти препятствие — попытайся его обойти низом»; ср. рус. поговорку «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет».
237 ...Поуп... к 1717 году составил из своих сочинений отдельный том в четверть листа, предварив его преискусно и очень живо написанным «Предисловием», которое потом переиздали, присовокупив те места, которые он в первый раз выпустил... — СД ссылается на предисловие Поупа к его сборнику «Сочинения», изданному в двух форматах (в четверть листа и фолио); в нем поэт отмечает: «Если за опубликованное я могу только надеяться быть прощенным, то за сожженное я заслуживаю похвалы» (Pope 1938—1967/1: 8).
238 Как указывает Уоллер, из-за того, что читатель не знает, сколько всего поэты у себя вымарывают, они получают лишь половину причитающихся им лавров. — СД ссылается на стихотворение Э. Уоллера «На перевод графом Роскоммоном Горациева “De Arte Poetica”»* («Upon the Earl of Roscommon’s Translation of Horace, “De Arte Poetica”»): «Poets lose half the praise they should have got. | Could it be
* «Искусство поэзии» (лат.).

706
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
known what they discreetly blot» (Is 41—42) — «Поэты теряют половину хвалы, какую заслужили бы, | Будь известно, что они благоразумно вымарывают». Эти строки СД воспроизвел в «Словаре...» в качестве примера значения слова «discreetly»: «Благоразумно, осторожно, предусмотрительно» («Prudently, cautiously, circumspectly») (Johnson 1755/1: сл. ст. «Discreetly»).
239 В том же году... скончался его семидесятипятилетний отец ~ О личности его мы знаем лишь по описанию, оставленному сыном. — Речь идет о словесном портрете отца, который Поуп приводит в двух своих сочинениях — в «Послании к доктору Арбетноту» (стк 388—405) и в «Подражании второму посланию из Второй книги Горация» (стк 54—67). В действительности отец Поупа умер 23 октября 1717 г. в возрасте 71 года.
240 ...Бёрнет (кстати, из него потом вышел неплохой судья) уже громил Поупа в своих «Гомеридах»... — Речь идет о критическом памфлете Т. Бёрнета «Гомериды, или Письмо к мистеру Поупу, по случаю его намерения перевести Гомера» («Homerides; or, A Letter to Mr. Pope, Occasiond by His Intended Translation of Homer»), написанном в соавторстве с Дж. Дакеттом (см. след, примеч.) и изданном в 1715 г.
241 ...ему вторил Дакетт, стремившийся выставить автора на всеобщее посмешище. — Имеется в виду Джордж Дакетт, литератор и член парламента (см.: Johnson 2006/4: 573). В 1716 г. выступавшие ранее в соавторстве (см. пред, примеч.) Т. Бёрнет и Дж. Дакетт написали и издали под коллективным псевдонимом Сэр Илиада Рифмач (Sir Iliad Doggrel) совместное стихотворное продолжение «Гоме- рид» — «Гомериды, или Первая песнь Гомера в современном переложении» («Homerides; or, Homers First Book Modernizd»).
242 Когда акции взлетели, он на какое-то время ощутил себя «Властелином мира»... — В оригинале: «The Lord of Thousands» (букв. — «Владыка тысяч») — цитата из «Подражания второму посланию из Второй книги Горация»: «In South Sea days not happier when surmisd | The Lord of Thousands <...>» (Is 133—134) — «В Южном море дней более счастливых не бывало, чем когда [я] воображал себя | Владыкой тысяч <...>». В примечании к этим строкам У Уорбертон поясняет, что накануне краха (см. след, примеч.) акции Поупа оценивались в двадцать—тридцать тысяч фунтов (см.: Pope 1751—1760/4: 91).
243 ...вскоре наваждение исчезло, и он ясно понял, что потерял приблизительно столько же, сколько, как он надеялся, приобрел, или же немного меньше. — Речь идет о так называемом «Тихоокеанском финансовом пузыре» (см. примеч. 25 к жизнеописанию Гэя).
244 ...он издал избранные стихотворения своего друга доктора Парнелла... — Речь идет о сборнике Т. Парнелла «Несколько стихотворений на случай», увидев¬

Приложения. Примечания. Поуп
707
шем свет в 1722 г. (см. примем. 10 и 13 к жизнеописанию Парнелла). В предварявшем его посвящении «достопочтенному Роберту, графу Оксфорду и графу Мортимеру» Поуп превозносил «неустрашимое поведение» покровителя в 1715 г., во время его заключения в Тауэре.
245 ...который, несмотря на то что уже отошел от дел, оставив позади треволнения и баталии, всё еще вызывал неудовольствие победившей партийной фракции, не желавшей слышать ни слова похвалы в его адрес. — СД опирается на «Эссе о гении и сочинениях Поупа» Дж. Уортона, в котором тот отмечает, что Болингброк был уязвлен похвалой Поупа в адрес «своего давнего противника» лорда Оксфорда (см.: Warton 1782/2: 389). О событиях 1714—1715 гг. подробнее см. в жизнеописании Прайора (кн. 2, с. 15 наст. изд.).
246 В тот же год (1721-й) Поуп издал Шекспира. — СД допускает неточность, которую он почерпнул из «Жизнеописания...» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769:156): на самом деле в 1721 г. Поуп подписал договор с Дж. Тонсоном на издание Шекспира, однако само собрание увидело свет лишь в марте 1725 г.
247 ...сто сорок экземпляров были распроданы по шестнадцать шиллингов за штуку. — Подписная цена составляла 6 гиней, то есть 126 шиллингов, следовательно, изначально издание стоило на 110 шиллингов дороже.
248 ...на все изъяны, им допущенные, не преминул победно указать в своей книге «Шекспир восстановленный», а затем и в собственном издании Шекспира Льюис Тиболд... — Льюис Тиболд подверг критике поуповское издание Шекспира в своем труде «Шекспир восстановленный, или Образец множественных ошибок, допущенных и не исправленных мистером Поупом в его недавнем издании сего поэта» («Shakespeare Restored; or, A Specimen of the Many Errors, as Well Committed, as Unamended, by Mr. Pope in his Late Edition of This Poet»; 1726).
249 Пускай он с небрежением отнесся к ранним изданиям... — В своем «Предисловии к Шекспиру» (1765) СД отметил, что
Поуп соединил старые, неисследованные списки и восстановил в целости большое количество стихов; однако не понравившиеся ему пассажи он просто выбрасывал, оправдывая свое решение пространными объяснениями, а вообще больше думал об ампутации, чем о лечении.
Кн. 3, с. 83 наст. изд.
При этом Поуп определенно полагал сверку изданий «ниже своего достоинства»: в своем «Предисловии издателя» он говорит о «скучной обязанности редактора» (Pope 1725: XXII); комментируя эти слова, СД замечает:

708
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Он (Поуп. — Н.Р.) плохо понимал суть дела, за которое взялся. Действительно, труд сверщика кропотлив, но необходим; и меньше всего на эту отнюдь не скучную роль годится хвалебный критик.
Кн. 3, с. 83 наст. изд.
250 Тот эскиз, что Драйден когда-то набросал о характере Шекспира... — Подробнее об этом см. примеч. 60 и 307 к жизнеописанию Драйдена.
251 ...Поуп в своем предисловии развернул преискусно и с изрядным изяществом в целую картину. — Критически относясь к работе Поупа — редактора Шекспира, СД хвалебно отозвался о его «Предисловии», «изящном <...> и точном» (кн. 3, с. 84 наст, изд.); по воспоминаниям Э. Трейл, он однажды возразил некой даме, сказавшей, что его собственное предисловие лучше поуповского: «Боюсь, что нет, — тот золотник хоть и мал был, но дорог» (цит. по: Thrale 1942/1:164).
252 ...Поуп, не давая публике остыть, на волне общественного признания объявляет о подписке в пять гиней на пятитомное издание перевода «Одиссеи». — Поуп объявил о подписке 10 января 1725 г. (см.: Johnson 2006/4:271).
253 ...как полагает Раффхед, прослышал о готовящемся переводе Фентона и Брума и подумал, что лучше привлечь их на свою сторону, чем иметь в их лице соперников. — СД ссылается на «Жизнеописание...» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769: 158— 159), который допускает анахронизм: в действительности слух о том, что Э. Фентон и У Брум приступили к переводу «Одиссеи», распространился лишь в 1730 г., как о том сообщает Дж. Спенс (см.: Spence 1820:326). Ту же ошибку допустил Ф. Николс в статье о Поупе в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3411).
254 В отличие от «Илиады», заявленной как собственноручный «перевод» Поупа ~ «организована не только исключительно в его интересах, но и во благо двух его друзей — помощников в сем деле». — Разница формулировок в патентах на издание перевода «Илиады» и «Одиссеи» была впервые отмечена в июле 1725 г. на страницах «London Journal» (букв. — «Лондонская газета») (см.: Johnson 2006/4: 271).
255 ...Поуп предстал перед Палатой лордов по случаю памятного процесса над епископом Эттербери... — В 1722 г. Франсис Эттербери, епископ Рочестера, был обвинен в якобитском заговоре и заключен под стражу как государственный преступник.
256 Когда-то Эттербери, понадеявшись на новообращение Поупа, посоветовал ему заняться изучением контроверсии папистов, на что тот дал ответ, не делающий чести ни ему, ни его убеждениям. — СД ссылается на письмо Поупа к Ф. Эттербери от 20 ноября 1717 г., в котором тот пишет:

Приложения. Примечания. Поуп
709
Ранее Ваше преосвященство советовали мне прочитать лучшие контроверсии между Церквями. Можно, я скажу по секрету? Я прочитал pix в четырнадцать лет (я любил читать, а в доме отца других книг не было): собрание всего, что было написано обеими сторонами во времена правления короля Иакова II <...>.
Pope 1751—1760/8: 86
Речь здесь идет о том, что после смерти отца Поупа епископ Эттербери предложил поэту подумать о «новообращении»: перейти из католичества в протестантизм (см.: Ibid.: 83). Поуп ответил на это предложение так:
Только Богу известно, пойдет ли на пользу моей душе это изменение. Знаю лишь, что мне столь же покойно в той вере, какую я сейчас исповедую, сколь было бы в любой другой <...> Ясно, что все земные блага, блага самые блестящие, покоятся на той стороне, куда Вы меня призываете <...>.
Ibid.: 86
См. также выше, примеч. 41 и 42.
257 Поупу нужно было сказать всего несколько слову но и в этой короткой реплике он допустил серьезные просчеты. — СД опирается на сведения из воспоминаний Поупа, зафиксированных Дж. Спенсом:
Когда меня вызвали свидетельствовать на процессе по делу епископа Рочестера, где мне надо было коротко ответить на простой вопрос (чем занимался епископ, когда я гостил у него в Бромли), я допустил несколько грубых промахов, и это притом, что в первом ряду (дальше я ничего не видел) сидели лорды, большей частью мне знакомые.
Цит. по: Spence 1820: 156.
Как отмечает Дж. Уортон, на судебном процессе Поуп «спотыкался на каждом слове, и было трудно разобрать, о чем он говорит» (Warton 1782/2:176). В итоге епископа Эттербери признали виновным и отправили в изгнание во Францию, где он умер в 1732 г.; впоследствии, согласно завещанию, его прах был погребен в Вестминстерском аббатстве, «как можно дальше от королей и политиков».
258 ...«возможно, мне и на том свете доведется помянуть добрым словом епископа Рочестера». — СД цитирует письмо Поупа к Ф. Эттербери от 20 апреля 1723 г. (см.: Pope 1751—1760/8: 131).

710
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
259 Во время их последнего свидания в Тауэре Эттербери подарил ему Библию. — Судя по письму Поупа к Ф. Эттербери от 17 июня 1723 г., опубликованному в изданном У Уорбертоном собрании сочинений Поупа, епископ вручил поэту Библию 17 июня 1723 г. (см.: Pope 1751—1760/8:131—134).
260 ...вплоть до выхода издания в свет, с присовокупленным в конце отчетом, — отчетом, как мы сегодня знаем, фальшивым. — Подробнее об истории участия нескольких литераторов в переводе «Одиссеи» см. в жизнеописаниях Э. Фентона и Брума (кн. 2, с. 63 и 219 наст. изд.). В заключительном примечании к переводу «Одиссеи» У Брум признаётся, что он перевел только три песни (а не восемь), тогда как Э. Фентон — только две (а не четыре) (см.: Pope 1758/5: 206—207).
261 В Музее можно посмотреть первый рукописный экземпляр перевода песен «Одиссеи»... — Речь идет о библиотеке Британского музея, где хранятся рукописи поуповского перевода поэм Гомера (см.: Johnson 2006/4: 272).
262 ...с тех пор Поуп твердо решил переводом более не заниматься. — В письме к Дж. Свифту от 14 сентября 1725 г. Поуп отметил: «Я имею в виду не переводы, а что- то личное, подходящее для моей страны и моего времени» (Pope 1956/2: 321—322).
263 ...он даже попытался выставить Поупа мошенником, затеяв (или пригрозив, что затеет) разбирательство в канцелярском суде. — В оригинале: «Chancery». Имеется в виду Канцелярский суд (см. примеч. 14 к жизнеописанию Милтона).
264 С критикой английской «Одиссеи» тогда выступил Спенс... — Речь идет о сочинении Дж. Спенса «Эссе об “Одиссее” Поупа, посвященное разбору отдельных удач и недостатков сего труда» («Ап Essay on Popes Odyssey: in which Some Particular Beauties and Blemishes of that Work are Considerd»), изданном в двух частях (ч. I — 1726г.,ч. И—1727г.).
265 Нимало не обиженный и даже растроганный такой критикой, Поуп свел знакомство с ее автором... — Поуп и Спенс впервые встретились приблизительно в 1727 г. Подтверждением тому служит следующее замечание Дж. Спенса, сделанное во второй части его «Эссе об “Одиссее” Поупа...»: «<...> теперь у нас имеется ценное добавление в виде комментариев самого мистера Поупа» (Spence 1726/2:9). Дж. Уортон во втором томе «Эссе о гении и сочинениях Поупа» отмечает, что «благодаря доброму отношению нынешнего епископа Лондона, я видел экземпляр этого труда (“Эссе...” Спенса. — Н.Р.) с пометами на полях, сделанными рукой Поупа» (Warton 1782/2: 239).
266 Приблизительно тогда же с Поупом приключилось несчастье ~ при этом несчастный поранил о стекло руку, навсегда потеряв подвижность двух пальцев. — Этот несчастный случай произошел в сентябре 1726 г., когда Поуп возвращался от Генри Сент-Джона, 1-го виконта Болингброка (см.: Johnson 2006/4: 274).

Приложения. Примечания. Поуп
711
267 На это событие откликнулся сочувственным письмом Вольтеру находившийся в то время в Англии. — Речь идет о письме Вольтера к Поупу от сентября 1726 г., в котором есть авторская помета: «[Написано] в доме лорда Болингброка, в пятницу пополудни» (цит. по: Pope 1956/2: 399). Это письмо впервые опубликовал в своем «Жизнеописании...» О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769:164); позднее оно было перепечатано с датой «16 сентября 1726 года» в собрании сочинений Поупа, изданном Дж. Уортоном (см.: Pope 1797/1: XXXVII). В примечании к данному письму историк литературы Дж. Шерберн высказывает сомнения по поводу датировки, введенной Дж. Уортоном и впоследствии воспроизведенной Дж.Б. Хиллом (см.: Johnson 1905/4:144). Шерберн отмечает, что в сентябре 1726 г. пятница ни по старому, ни по новому стилю не выпадала на 16 сентября и что Вольтер не мог написать это письмо через два месяца после происшествия. Более вероятной датой современному литературоведу представляется 9 сентября 1726 г. (см.: Pope 1956/2: 399).
Вольтер прибыл в Англию 2 мая 1726 г. (куда был отправлен в изгнание, в качестве альтернативного наказания за оскорбление графа де Шабо) и оставался там до 1729 г., изучая культуру, политику и философию страны.
268 Он бывал в гостях у Поупа и «прославился» застольными скабрезными ре- чамиу из-за которых миссис Поуп однаждыу не выдержав, бросилась вон из комнаты. — О «скабрезных речах» Вольтера («talked with so much grossness») за столом в доме Поупа рассказывает О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769: 165), со ссылкой «на одного из ближайших друзей» поэта; под последним, скорее всего, подразумевается У Уорбертон, от которого, по-видимому, исходило и обвинение Вольтера в том, что он шпионит в пользу Р. Уолпола. СД не жаловал Вольтера; ср. его критические высказывания о взглядах последнего на пьесы Шекспира (см. кн. 3, с. 60 наст, изд.), а также отзывы СД о Вольтере в «Жизни...» Дж. Босуэлла (см. кн. 3, с. 204 наст, изд.).
269 ...воспользовавшись пребыванием в Англии Свифта, Поуп с ним вдвоем опубликовали трехтомную «Пеструю смесь», куда Поуп включил... «Воспоминания приходского служки»... — Имеется в виду четырехтомное [sicl] издание «Пестрая смесь в прозе и стихах» (1727—1732), первые два тома которого вышли в свет в 1727 г. (см. также примеч. 118 к жизнеописанию Свифта). В первый том «Пестрой смеси...» вошло сочинение «Воспоминания приходского служки» («Memoirs of a Parish Clerk»), написанное Поупом в соавторстве с Дж. Гэем и представлявшее собой сатиру на «Историю его времени» Г. Бёрнета (см.: Johnson 2006/4: 275). Впоследствии, в пролегоменах к «Дунсиаде» Поуп отрицал свое авторство, отмечая, что «эти воспоминания были написаны за много лет до появления этой Истории» (Pope 1729: 39).

712
. С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
270 ...сбить спесь с кичившегося своей «Историей» Бёрнета... — Речь идет об «Истории его времени» Г. Бёрнета, первый том которой был издан в 1724 г. (см. также пред, примеч.).
271 «Спор о вороных и белых лошадях». — В оригинале: «Debate upon Black and White Horses». Речь идет о сатирическом памфлете Дж. Свифта «Образцовый отчет Скриблеруса: перемахнуть или вскарабкаться» («А Specimen of Scriblerus’ Reports: Stradling versus Stiles»), написанном им в соавторстве с А. Поупом и У Фортескью. Подробнее об этом см. в жизнеописании Свифта (кн. 2, с. 202 наст. изд.).
272 ...«взламывают и опустошают конторки немощных и кабинеты упокоенных»... — СД цитирует «ламентацию» Поупа о незаконной публикации Кёрлом некоторых его писем в 1726 г. предположительно по заметке, подписанной Мизелли- ем (Misellus) в «The Rambler» (1750. № 16.12 мая): «Вы наверняка читали у Поупа и Свифта про то, как у видных людей взламывали кабинеты и опустошали конторки».
273 ...года не прошло, как миссис Томас продала Кёрлу письма Поупа, писанные им в юности мистеру Кромвелю, и тот их напечатал. — См. выше, примеч. 59 и 60.
274 В той же «Пестрой смеси» было впервые опубликовано «Искусство снижения в поэзии»... — В оригинале: «The Art of Sinking in Poetry». Речь идет о трактате Поупа «Пери Пафос, или Мартин Скриблерус, его трактат об искусстве снижения в поэзии», опубликованном во втором томе «Пестрой смеси» (1727) и впоследствии выпущенном отдельным изданием (1728). См. о нем в жизнеописании Свифта (кн. 2, с. 202 наст, изд.), а также примеч. 19 к жизнеописанию Брума).
275 ...Поуп решил последовать совету Эттербери — попробовать свои силы в сатире... — Речь идет о письме Ф. Эттербери к Поупу от 26 февраля 1722 г. (см. выше, примеч. 231), в котором епископ посоветовал своему адресату не растрачивать втуне талант сатирика (см.: Pope 1751—1760/8: 108—109). Однако, как отмечает Дж.Б. Хилл, Эттербери полагал, что в «Дунсиаде» «Поуп ввязался в весьма рискованную скандальную историю, совершенно недостойную его пера» (Atterbury 1783—1790/4:136—137; Johnson 1905/3:145).
276 ...опубликовал «Дунсиаду»... — Первые три книги сатиры «Дунсиада, героическая поэма» («The Dunciad: An Heroic Poem») были впервые опубликованы 28 мая 1728 г., после чего последовало несколько перепечаток (в частности, так называемые «второе» и «третье» издания), а уже в следующем, 1729 г. увидело свет дополненное издание (по-прежнему в трех книгах) «Дунсиада. С пестрыми заметками и пролегоменами Скриблеруса» («The Dunciad, Variorum. With the Prolegomena of Scriblerus»). Название поэмы переводится буквально как «Тупициада» (от англ, dunce — «тупица», «невежда», «глупец»). Дж. Спенс в «Историях...» приводит слова Поупа об этой

Приложения. Примечания. Поуп
713
сатире, сказанные им в 1735 г.: «Никакая другая вещь не стоила мне стольких мучений, сколько “Дунсиада”» (цит. по: Spence 1820:142).
277 Предводителем Тупиц... он определил бедного Тиболда, повинного лишь в том, что тот успешнее самого Поупа отредактировал Шекспира. — Имеется в виду Льюис Тиболд; в примечании к Книге I «Дунсиады» (стк 106) Поуп обвиняет Тиболда в том, что тот пользовался его дружбой, а сам втайне готовил издание «Шекспира восстановленного» (см.: Pope 1729: 80). См. также выше, примеч. 248.
278 Эффект, произведенный его сатирой, оказался ровно таким, на какой он рассчитывал, — губительным для каждого, кто был им задет. — Прилагательному «губительный» в оригинале соответствует слово «blast», которое в «Словаре...» СД имеет три значения: (1) «убить в результате болезни или бедствия»; (2) «обессилеть», «зачахнуть»; (3) «нанести увечье», «искалечить», «обесславить» (Johnson 1755/1: сл. ст. «Blast»). Г. Филдинг в газете «The Covent-Garden Journal» (букв. — «Журнал Ковент-Гардена»), которую он издавал под псевдонимом Александра Дро- кенсэра (Alexander Drawcansir), так описывал губительные для писателя последствия сатиры Поупа (№ 56, выпуск от 18 января 1753 г.):
С каким бы сладострастием ни оскорбляли Свифта и Поупа те великие мужи, чьи имена вписаны в предисловие к «Дунсиаде» и в саму поэму, утверждая, по своему обыкновению, что первый — вовсе не поэт, а второй лишен чувства юмора, сдается мне, что удовольствие это куплено очень дорогой ценой — Публичным Презрением <...>.
279 Рэлф... сетовал, что после того случая книгопродавцы отказывались какое- то время его печатать и он чуть было ноги не протянул с голоду. — Политический журналист, поэт и историк Джеймс Рэлф имел неосторожность задеть Поупа в своем сочинении «Соуни: героическая поэма» («Sawney: An Heroic Роет»; 1728), за что и был включен Поупом в дополненное издание «Дунсиады»: «<...> while Ralph to Cyntia howls» (Bk III, In 159) — «<...> пока Рэлф исходит воплями по Цинтии» (Pope 1729:135). Цинтия (Кинфия) — одно из имен древнегреческой богини Артемиды; также Цинтией звали возлюбленную римского поэта Пропорция.
280 В своем посвящении лорду Мидлсексу, написанном от имени Сэвиджа, Поуп подробнейшим образом пересказывает историю «Дунсиады». — Далее СД цитирует посвящение к «Собранию фрагментов... опубликованному по случаю “Дунсиады”» («А Collection of Papers... Published on Occasion of “The Dunciad”»; 1732), вышедшее за подписью Ричарда Сэвиджа и адресованное Чарлзу Сэквилу, 1-му графу Мидлсексу. Р. Лонсдейл отмечает, что современные историки оспаривают поуповское ав¬

714
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
торство посвящения, хотя СД основывал свое мнение на свидетельстве, полученном от самого Сэвиджа в 1744 г. (см.: Johnson 2006/4:276).
281 Двенадцатого марта 1729 года... — В этот день было издано второе, дополненное издание «Дунсиады», с разделом «Пролегомены» и полностью напечатанными именами всех упомянутых в ней литераторов (см. также выше, примеч. 276).
282 Сент-Джеймсский дворец — комплекс зданий, расположенный на улице Пэлл-Мэлл в Лондоне, к северу от одноименного парка; с 1698 по 1809 г. был основным местопребыванием королевского двора.
283 ...слова его относятся к тому изданию поэмы, в котором ясно давалось понять, кто те сатирические персонажи, чьи имена упоминались в тексте и чьи характеры в развлекательной манере описывались в примечаниях. — СД имеет в виду издание 1729 г. в трех книгах (см. выше, примеч. 276), которое включало витиеватый квазинаучный аппарат, составленный из предисловий, примечаний и приложений. Первое издание 1728 г. вышло без этих указателей, и Дж. Свифт в письме к Поупу от 16 июля 1728 г. сетовал на безымянность персонажей поэмы (см.: Pope 1751—1760/9: 117—118). Вскоре после этого Э. Кёрл издал «Полный ключ к “Дунсиаде”» («The Compleat Key to the “Dunciad”»; 1728).
284 ...обыкновенный читатель... — См. выше, примеч. 157.
285 ...Дакетт, коего выставили как воспылавшего «истовой набожностью» к Бёрнету, сделал вид, что оскорблен в нравственных чувствах, и пригрозил жестоко отомстить обидчику. — Поуп ссылается на следующие строки «Дунсиады»: «Famd for good nature, B-, and for truth | D- for pious passion to the youth» (в 1-м изд. — Bk III, Is 137—138; во 2-м изд. — Bk III, Is 175—176) — «Добродушием прославившийся правдолюбец Б- | И к юноше [склонный] истовой набожностью Д-». О Дж. Дакетте и Т. Бёрнете и об их выпадах против Поупа см. выше, примеч. 240 и 241.
286 ...Поуп умаслил его тем, что изменил «истовую набожность» на «сердечную дружбу», присовокупив примечание с яростным опровержением какого-либо злого умысла, якобы содержавшегося в первоначальном высказывании. — Как отмечает Р. Лонсдейл, речь идет о единственном (так называемом «третьем») издании «Дунсиады» 1728 г. (см. выше, примеч. 276), в котором словосочетание «истовая набожность» («pious passion») было заменено фразой «сердечная дружба» («cordial friendship») (Bk III, In 176) (см.: Johnson 2006/4: 277).
287 Аарон Хилл, представленный в роли ныряльщика за призом ~ не имел в виду ничего плохого. — Образ Аарона Хилла — «ныряльщика» выведен во Второй книге «Дунсиады» (стк 283—286). В «Жизнеописании Александра Поупа...» О. Раффхед подробно воспроизвел историю взаимоотношений А. Хилла с Поупом на почве недовольства первого тем, как он изображен в поэме (см.: Ruffhead 1769:270—271). Об А. Хилле см. также в жизнеописании Сэвиджа (кн. 2, с. 114 наст. изд.).

Приложения. Примечания. Поуп
715
288 Полное издание «Дунсиады» посвящено доктору Свифту ~ подписанное именем Клеланда, по всей видимости, принадлежит Поупу. — СД имеет в виду издание 1729 г. (Вк I, Is 17—26). Р. Лонсдейл высказывает предположение, что помощником в составлении примечаний был скорее Р. Сэвидж, нежели Дж. Арбетнот, известный своим неприятием персональной сатиры (см.: Johnson 2006/4: 278). Письмо, предваряющее издание, подписано именем Уильяма Клеланда, английского литератора, автора «Воспоминаний женщины легкого поведения» («Memoirs of a Woman of Pleasure»; опубл. 1748—1749).
289 В 1731 году он опубликовал поэму «О вкусе», где зло высмеял за безвкусицу богача Тимона, описав придирчивейшим образом его дом, обстановку, сады и прихоти. — Речь идет о сочинении Поупа «Пестрая смесь о вкусе» («А Miscellany on Taste»), состоящем из четырех посланий. Богач Тимон (носящий имя знаменитого богача Тимона Афинского) изображен в первой части смеси — «О вкусе в архитектуре. Послание достопочтенному Ричарду, графу Бэрлингтону» («Of Taste in Architecture. Epistle to the Right Honourable Richard Earl of Burlington»; 1731), в строках 99-168.
290 Свет решил — и это мнение поддержал граф Бэрлингтон, коему адресована поэма, — что под именем Тимона выведен герцог Шандо... — Имеется в виду Джеймс Бриджис, 1-й герцог Шандо, известный меценат, владелец поместья в Кэннонз (см. о нем также примеч. 91 и 140 к жизнеописанию Сэвиджа). Единственное доказательство слов Ричарда Бойла, 3-го графа Бэрлингтона, о том, что Шандо является прототипом Тимона, содержится в письме Поупа от 21 декабря 1731 г., в котором он отрицал эту связь (см.: Pope 1956/3:259), о чем также сообщил А. Хиллу в письме от 22 декабря (см.: Ibid.: 259—261). Как отмечает Р. Лонсдейл, «сегодня Тимон воспринимается как собирательный образ, посредством которого Поуп высмеивает нравы владельцев богатых английских поместий» (Johnson 2006/4: 278). Согласно современному исследователю Мэйнарду Мэку, автору книги «Александр Поуп: жизнеописание» («Alexander Pope: a Life»; 1985), Поуп никогда не бывал в поместье герцога Шандо и даже не был близко знаком с ним, однако его смутило то обстоятельство, что герцог был дружен с Дж. Арбетнотом, А. Бэтерстом, Г. Болингброком и Р. Бэр- лингтоном (см.: Mack 1985:498—499).
291 Упрек в получении тысячи фунтов Поуп письменно опроверг... — В примечании к «Посланию к доктору Арбетноту» (стк 375) Поуп написал, что не получил от герцога Шандо и 500 фунтов.
292 Последовало извинительное письмо, в котором вновь всплыло имя Клеланда и которое тоже никого не убедило... — Под «извинительным письмом» здесь имеется в виду письмо У Клеланда к Дж. Гэю от 16 декабря 1731 г., опубликованное

716
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
впоследствии в газете «Daily Post-Boy» (букв. — «Ежедневный курьер») и в действительности, как считается, сочиненное Поупом. Текст этого письма приводит также Уильям Эйр в своих «Воспоминаниях о жизни и сочинениях Александра Поупа» («Memoirs of the Life and Writings of Alexander Pope») (см.: Ayre 1745/2: 73—76).
293 Он написал герцогу покаянное послание, тот ответил самым великодушным образом... — «Покаянное послание» Поупа к герцогу Шандо не сохранилось, однако оно упомянуто в «Воспоминаниях о жизни...» У Эйра, который в заключение процитированного письма У Клеланда к Дж. Гэю (см. пред, примеч.) отмечает, что мнение света не изменили «ни это письмо, ни то, которое он (Поуп. — Н.Р.) написал герцогу» (Ауге 1745/2: 76). Впрочем, сохранился ответ герцога Шандо от 27 декабря 1731 г., отрывок из которого в пересказе Поупа приводит в «Историях...» Дж. Спенс (см.: Spence 1820: 145). Поуп также подстраховался, польстив Шандо в «Послании Кобэму» («The Epistle to Cobham»; 1734): «Thus gracious Chandos is belovd at sight» (ln 113) — «Так изящный Шандо обожаем на расстоянии».
294 ...Поуп... признаётся: «его пугают такие зубоскалы, из-за них пропадает всякое желание писать — спасибо этому веку». — СД неточно цитирует письмо Поупа к графу Бэрлингтону (см.: Pope 1956/3: 267), которое, согласно У Уорбертону и Дж.Б. Хиллу, датируется 7 марта 1731 г. (см.: Pope 1760/8: 195; Johnson 1905/3: 153), тогда как в современном издании эпистолярного наследия Поупа указывается более достоверная дата — 22 января 1732 г. (см.: Pope 1956/3: 266—267).
О незначительности индивида в сравнении с человечеством (ср. далее в тексте) СД писал неоднократно; ср., напр., в «Расселасе» (гл. XLVI): «Всегда помни главное: ты — лишь один атом в массе человечества».
295 ...об одном глупце, решившем в отместку за свои обиды пролежать всю ночь на мосту. — Согласно Дж.Б. Хиллу и Р. Лонсдейлу, первоначально в рукописи жизнеописания говорилось о «глупце, привыкшем добиваться своего под страхом угрозы, что он будет биться головой о стену», однако в корректуре СД заменил эту фразу на нынешнюю. Под «мостом» здесь подразумевается Лондонский мост (London Bridge).
296 «Чему только ни поверит человек, — замечает Ювенал, — если это говорит в его пользу». — СД цитирует (в собственном переводе) вошедшие в поговорку слова из Четвертой сатиры Ювенала: «nihil est quod credere de se | non possit, quum laudatur dis aequa potestas» (ls 70—71); ср. в пер. Д.С. Недовича: «<...> есть ли такое, чему не поверит | Власть богоравных людей, если их осыпают хвалами?»
297 Через год умер Гэй... — Дж. Гэй скончался 4 декабря 1732 г.; в письме к Дж. Свифту от 5 декабря 1732 г. Поуп говорит о «неожиданной смерти бедного мистера Гэя» (цит. по: Johnson 1905/4:154).

Приложения. Примечания. Поуп
717
298 ...через год он потерял мать, и, хотя ее смерть не была скоропостижной (она дожила до девяноста трех лет)... — Эти сведения воспроизводят У Уорбертон (см.: Pope 1760/4: 43; 8: 233) и О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769: 484). В действительности Эдит Поуп умерла 7 июня 1733 г., за неделю до своего девяностолетия (см.: Маек 1985: 899). Источником неверных сведений для СД послужил некролог, написанный самим Поупом и опубликованный в «The Gentlemans Magazine» (8 июня 1733 г.). См. также выше, примем. 4.
299 «Стихотворец он изрядный... но в прозе, готов поспорить, я ему ровня». — Во вступительной статье Э. Кёрла «История о том, каким способом были опубликованы письма мистера Поупа» («The Narrative of the Method by which Mr. Popes Letters Have Been Published»), предваряющей подготовленное им издание «Литературная переписка мистера Поупа. Том второй» («Mr. Popes Literary Correspondence. Volume the Second»; 1735), есть следующие замечания: «Мистер Поуп — сын торговца, как и мистер Кёрл — par nobile»* (Curii 1735:1); «У мистера Поупа право именоваться человеком благородного звания не больше, чем у мистера Кёрла; и поэт он не более выдающийся, чем известный книгопродавец» (Ibid.: XVI). Ответом Поупа Кёрлу стал его памфлет «История о том, каким способом личные письма мистера Поупа были добыты и опубликованы книгопродавцем Эдмундом Кёрлом» («The Narrative of the Method by which the Private Letters of Mr. Pope Have Been Procurd and Publishd by Edmund Curll, Bookseller»; 1735).
300 ...Поупу ничего другого не оставалось, как искать на обидчика новую управу. — Биографы Поупа, У Уорбертон и О. Раффхед, обошли вниманием вопрос о запутанных отношениях Поупа с книгопродавцем Э. Кёрлом (см. выше, при- меч. 283). Современные же исследователи полагают, что в истории с письмами Поуп обманул Кёрла, заставив его купить через посредников разрозненные пачки с корреспонденцией и опубликовать их в 1735 г., якобы вопреки желанию Поупа, — о чем тот заявил во всеуслышание; такой ход позволил Поупу предпринять по прошествии определенного времени собственное издание «подменных “писем”», вышедшее в 1737 г. Что же касается судебного расследования в Палате лордов, состоявшегося в 1735 г., то оно было заведомо не в пользу Поупа, поскольку издание Кёрла не содержало ни одного письма, полученного от вельможи или пэра (см.: Johnson 2006/4: 279).
301 Версия Кёрла по поводу случившихся событий такова: как-то вечером к нему пришел человек в рясе, с воротником на манер адвокатских ~ он вправе употребить приобретение по своему усмотрению. — Этот рассказ содержится во втором томе
* достойная парочка (лат.); здесь в значении: «два сапога пара».

718
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Литературной переписки мистера Поупа», изданной Э. Кёрлом (см.: Pope 1735— 1737/2:14). «Воротник на манер адвокатских» — в оригинале: «lawyers band», историческая реалия: широкий воротник тонкой ткани, отделанный кружевами.
302 ...в разговоре с Линтотом, сыном Бернарда, я вспомнил о той истории, и он прямо сказал: Поупу лучше других было известно о том, каким образом Кёрл приобрел свои экземпляры писем, ибо в то же самое время другую такую же пачку прислали и ему и даже денег не запросили... — Речь в данном случае идет о Генри Линтоте, сыне лондонского книгопродавца Бернарда Линтота (см. примеч. 103 и 230 к жизнеописанию Аддисона); известно, что СД «кое-что» («some things») для него писал, когда только переехал в Лондон (см.: Boswell 1934—1950/1:103). В 1760—1765 гг. СД, живший в это время на Иннер-Темпл-лейн, держал свою библиотеку в бывшем складском помещении, ранее принадлежавшем Г. Линтоту (см.: Ibid.: 435).
303 Единственной целью публикации была отнюдь не прибыль, а предание писем огласке, — это следует из количества экземпляров... — О том, что главным мотивом Поупа в этой истории была прибыль, сообщается в статье Ф. Николса, опубликованной в «Biographia Britannica»: «<...> очевидно, что [для Поупа] пополнение кошелька было не последним мотивом в опубликовании писем» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3413). Тираж «Литературной переписки... Поупа» в издании Э. Кёрла составил 650 экземпляров (для сравнения — см. выше, примеч. 144).
304 Именно чтение писем побудило мистера Аллена искать знакомства с автором... — СД ссылается на Ралфа Аллена, филантропа, реформатора почтовой службы в Англии; именно он послужил прототипом эсквайра Элверти в романе Г. Фил- динга «История Тома Джонса, найденыша» («The History of Tom Jones, a Foundling»; 1749); ему же Филдинг посвятил свой роман «Амелия» («Amelia»; 1751).
305 Поуп... организовал подписку на издание в четверть листа, которое по выходе (в 1737 году) принесло автору... солидную прибыль. — Об истории издания «Писем Александра Поупа и нескольких его друзей» («Letters of Mr. Alexander Pope, and Several of His Friends»; 1737) рассказывает О. Раффхед в своем «Жизнеописании...», основываясь на предисловии Поупа к «Письмам» (см.: Pope 1737: [1—9]; Ruffhead 1769: 360—365).
306 Как указал Поуп в «Предисловии» к изданию, письма хранились в библиотеке одного его знакомого, якобы графа Оксфорда, откуда были выкрадены и впоследствии напечатаны. — В действительности Поуп в «Предисловии» утверждает, что он «поместил копию писем в библиотеку благородного друга» (см.: Pope 1737: [2]), подразумевая под последним Эдварда Харли, 1-го графа Оксфорда.
307 Кому-то могло показаться подозрительным совпадение с «Предисловием» к «Пестрой смеси», словно приуготовлявшим публику к подобным происшествиям... — Ср. ранее в тексте: «Предваряет “Пеструю смесь” предисловие, и, хотя подписано

Приложения. Примечания. Поуп
719
оно Свифтом и Поупом, ясно, что писал его Поуп, ибо только он мог сочинить эту смехотворно-слезливую ламентацию о воровстве, коему подвергаются авторы, у которых тайно выкрадывают рукописи, а потом их продают» (с. 264 наст. кн.).
308 ...заявление живописца Джеймса Уорсдейла, подвизавшегося на поприще тайных переговоров и большого доверия не вызывавшего, будто именно он по распоряжению Поупа доставил письма Кёрлу, лишь укрепляло возникавшее сомнение. — Согласно Р. Лонсдейлу, СД первым установил, что под именем некоего Ричарда Смита (Смайта), который вел переговоры с Э. Кёрлом (см. выше, примеч. 299), скрывается живописец и драматург Джеймс Уорсдейл (см.: Johnson 2006/4: 280). Это предположение СД позднее подтвердил Дж. Уортон, приведя в издании «Сочинений Поупа» (1797) свидетельства того, что Уорсдейл был агентом Поупа (см.: Pope 1797/2: 339).
309 Приблизительно сто лет назад вышли письма Хауэла... — Речь идет о собрании писем Дж. Хауэлла [sic!], изданных под названием «Epistolae Ho-Elianae*. Личные письма из дома и заграницы» («Epistolae Ho-Elianae. Familiar Letters Domestic and Forren»; 1645—1655) (cm.: Johnson 2006/4: 281).
310 ...заслужившие похвалу Морхоффа... — СД упоминает Дэниела Георга Морхо- фа [sicl], известного автора латинских писем, изданных в Любеке в 1716 г. под названием «De Ratione Conscribendarum Epistolarum Libellus»**. Известно мнение СД и о другом его сочинении: в 1765 г. в библиотеке колледжа Троицы (Кембридж) он взял в руки энциклопедию Морхофа «Полигистор, или Заметки об авторах и комментариях к вещам» («Polyhistor, sive de auctorum notitia et rerum commentarii»), воскликнув: «Вот на какой книге зиждилась вся моя ранняя слава! Прочтя ее, я мог учить моих учителей!» (цит. по: Johnson 2006/4: 281). См. об этом также в статье Н.И. Рейнгольд «Сэмюэл Джонсон и его “Жизнеописания...”» (кн. 1, с. 492 наст. изд.).
311 Единожды были изданы «Письма» Лавдея... — СД ссылается на собрание корреспонденции Роберта Лавдея, известное как «Письма из дома и заграницы» («Letters Domestick and Forrein»; 1659). P. Лонсдейл уточняет, что эта публикация не была единственной: к 1684 г. письма были переизданы уже семь раз (см.: Johnson 2006/4: 281).
312 ...о писанных же Гербертом и Саклингом почти никто не знает. — Одиннадцать писем Джорджа Герберта были опубликованы в качестве приложения к его «Жизнеописанию...» («The Life of Mr. George Herbert»), составленному А. Уолтоном и изданному в 1670 г. Письма Джона Саклинга увидели свет в его собрании сочине¬
«Греческие послания» (лат.).
** «Трактат о природе эпистолярных сочинений» (лат.).

720
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ний, известном как «Последние сочинения сэра Джона Саклинга» («Last Remains of Sir John Suckling»; 1659).
313 В том же забвении пребывают письма миссис Филлип (Оринды)... — Речь идет о собрании из 48 писем Кэтрин Филипс [sic!], адресованных сэру Чарлзу Котт- релу; они были изданы после смерти автора, в 1705 г., под названием «Письма Оринды к Полиарху» (подробнее о них см. примеч. 42 и 43 к жизнеописанию Роскоммона).
314 ...послания Уолша — это, видимо, всего лишь проба пера: ни одно он так и не отправил возлюбленной или другу. — Речь идет о письмах Уильяма Уолша, опубликованных под названием «Письма и стихи, любовные и учтивые» («Letters and Poems, Amorous and Gallant»; 1692). P. Лонсдейл уточняет, что письма Уолша не были упражнением, но представляли собой отредактированные варианты подлинных писем, хранящихся в Библиотеке Британского музея и в Бодлианской библиотеке в Оксфорде (см.: Johnson 2006/4:281).
315 ...одно длинное письмо Болингброка обращает на себя внимание изумительной легкостью и изяществом исполнения. — Р. Лонсдейл (см.: Johnson 2006/4: 281) предполагает, что СД ссылается здесь на письмо лорда Болингброка к Дж. Свифту от 14 сентября 1725 г. — единственное его послание, опубликованное в издании «Писем» Поупа (1737) и перепечатанное У Уорбертоном в собрании его, Поупа, сочинений (см.: Pope 1751—1760/9: 42—46).
316 Незадолго до выхода в свет писем Поуп опубликовал «Опыт о человеке» — первую часть сочинения, которое он про себя называл системой этики... — Сочинение «Опыт о человеке. Часть I» («Ап Essay on Man, Part I») было опубликовано без имени автора 20 февраля 1733 г. «Эпистолы II—IV» («Epistles II—IV») были изданы также анонимно, двумя порциями, в марте 1733 г. и в январе 1734 г. (см.: Johnson 2006/4:282—283). О публикации «Писем» Поупа см. выше, примеч. 305.
317 ...если верить комментатору его письма к Свифту от 14 сентября 1725 года... — Речь идет о письме Поупа к Дж. Свифту от 14 сентября 1725 г., в котором автор высказывает намерение оставить перевод и создать «что-то личное, подходящее для моей страны и моего времени» (см. выше, примеч. 262). В комментрии к данному письму У Уорбертон отметил эту фразу как первую предпосылку замысла «Опыта о человеке» (см.: Pope 1751—1760/9: 51).
318 Первые издания «Опыта...» предусмотрительно вышли без указания имен автора и того, кому он посвящался... — В первом издании «Опыта о человеке», опубликованном в январе 1735 г. и посвященном Генри Сент-Джону, лорду Болинг- броку, последний именовался Лелием (Laelius).
319 ...по словам Уорбертона, в числе авторов поэмы побывали все, только не ее

Приложения. Примечания. Поуп
721
создатель. — В комментарии к «Посланию к доктору Арбетноту» У Уорбертон сообщает, что анонимный «Опыт о человеке» приписывали многим: и доктору Янгу, и доктору Дезагюлье (автору трактата «Ньютоновская система мира... Аллегорическая поэма» («The Newtonian System of the World... An Allegorical Poem»; 1728)), и лорду Болингброку, и Томасу Кэтсби, лорду Пейджету (автору стихотворного сочинения «Опыт о жизни человека» («Essay on Human Life»; 1734)) (см.: Pope 1751— 1760/4: 35).
320 С такими предосторожностями в 1733 году была опубликована первая эпистола «Опыта о человеке». — См. выше, примеч. 316.
321 Путь человека описать мудрён — | Сложнейший лабиринт, без плана он. — СД цитирует строки 5—6 из «Опыта о человеке» Поупа (как они выглядели в первом издании; окончательный вариант приводится чуть далее в тексте).
322 Назло рассудку, спеси вопреки: | Что есть, то благо — правды тут ростки ~ Грехам рассудка, спеси вопреки. — СД цитирует заключительные строки (Is 293— 294) из эпистолы I «Опыта о человеке» (в их изначальном и окончательном варианте).
323 Затем последовали вторая и третья эпистолы... — Эпистолы II и III были изданы, без указания автора, соответственно в марте и мае 1733 г.; эпистола IV увидела свет вкупе с первыми тремя в январе 1734 г.
324 В заключение подчеркивается: лежащее в основе «Опыта о человеке» учение заимствовано у Болингброка... — Поуп воздает должное Болингброку (в первом издании — Лелию) в заключительных строках пистолы IV (Is 373—398); ср. их в переводе В.Б. Микушевича:
Приди, вожатый замыслов моих,
Навеявший поэту этот стих!
<...>
Когда былых врагов твоих сыны Стыдиться будут отческой вины,
Докажет ли тогда моя строка,
Что видел я в тебе проводника?
Поуп 1988: 187,188
О. Раффхед в своем «Жизнеописании...» провел сравнение воззрений Поупа с суждениями Болингброка, придя к заключению о том, что «гипертрофированная привязанность» Поупа к Болингброку «граничила с безволием» («bordered upon imbecility») (Ruffhead 1769: 413). Примечательно, что и О. Раффхед, и Дж. Уортон пеняли Болингброку на то, что он ввел Поупа в заблуждение, предложив ему в за¬

722
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
вуалированной форме идею религиозного скептицизма (см.: Ruffhead 1769:168,303; Warton 1782/2: 120—123).
325 ...Болингброк, возможно, и задал первоначальную канву, но всё остальное — строй, речение, красота — бесспорно, от Поупа. — В письме к Дж. Свифту от 2 августа 1731 г. (см.: Pope 1956/3: 210—215) Болингброк упоминает «благородное сочинение, которое, по моему настоянию, он (Поуп. — Н.Р.) начал писать» (см.: Ibid.: 213). О помощи Болингброка Поупу в 1730—1731 гг. сообщает Дж. Спенс в «Историях...»: «<...> он (Поуп. — Н.Р.) получил от Болингброка семь или восемь листов касательно этой темы» (Spence 1820: 144). Согласно Дж. Босуэллу, 21 сентября 1779 г. священник Хью Блэр, узнав о том, что СД работает над жизнеописанием Поупа, направил ему письмо, где рассказал о давней встрече «со старым лордом Бэтерстом», состоявшейся, по его словам, 22 апреля 1763 г. Во время беседы лорд Бэтерст объявил, что он видел рукопись прозаического сочинения Болингброка, которое Поуп, создавая «Опыт...», якобы облек в поэтическую форму. 10 октября 1779 г., обсуждая с Босуэллом это письмо X. Блэра, СД выразил сомнение в достоверности данной истории: отведя подозрения от лорда Бэтерста в намеренном искажении правды, СД заметил, что Поуп, «возможно, получил от Болингброка философскую канву (the philosophical stamina)», однако «мы (СД говорит о себе во множественном числе. — Н.Р.) уверены в том, что весь образный строй поэмы принадлежит исключительно Поупу» (цит. по: Boswell 1934—1950/3:402—403). Судя по рассуждениям СД о противопоставлении философии и поэзии, изложенной в «Опыте...» Поупа (см. далее в тексте), его враждебное отношение к Болингброку было связано с религиозным скептицизмом последнего.
326 Вначале ее переложили на французский прозой, а затем Реснелъ перевел стихами. — Прозаический перевод «Опыта о человеке» на французский язык был выполнен Этьеном де Силуэтом (Etienne de Silhouette) и опубликован в 1736 г. под названием «Essai sur Thomme»; в следующем, 1737 г. увидел свет и первый стихотворный перевод, осуществленный Жаном-Франсуа дю Белле дю Реснелем и изданный под названием «Les Principes de la morale» (фр. — «Принципы морали»).
327 Когда эти переводы попали в руки Крузаца, он первым делом составил общий критический разбор прозаического перевода, а впоследствии перепечатал перевод Реснеля, снабдив его подробными подстрочными примечаниями. — Имеется в виду сочинение Ж.-П. де Крузаца «Комментарий к стихотворному переводу в стихах месье аббатом дю Реснелем “Опыта о человеке” месье Поупа» («Commentaire sur la traduction en vers de Mr. ГАЬЬё du Resnel, de l’Essai de M. Pope sur Thomme»; 1738), вскоре переведенное на английский язык под названием «Комментарий к “Принципам морали” мистера Поупа» («А Commentary on Mr. Popes Principles of Morality»; 1742).

Приложения. Примечания. Поуп
723
328 Крузац — швейцарский профессор, автор выдающегося трактата о логике и «Examen de Pyrrhonisme»... — В 1700 г. Ж.-П. Крузац был избран профессором философии и математики в университете Лозанны, а в 1724 г. возглавил кафедру философии в Гронингенском университете (Нидерланды). СД упоминает здесь соответственно его ученые трактаты «Система размышлений, коя способна внести вклад в ясность и широту наших знаний, или Новый опыт логики» («Systeme de reflexions qui peuvent contribuer a la nettete et letendue de nos connaissances ou Nouvel essai de logique»; 1712) и «Исследование древнего и нового пирронизма» («Examen du Pyrrhonisme ancien et moderne»; 1733). Пирронизм — философия скепсиса (по имени древнегреческого мудреца Пиррона — современника Аристотеля, основателя скептической философии).
329 Он словно взял себе за правило линию римского императора: «Oderint dum metuant»... — Цитата из трагедии «Атрей», написанной древнегреческим поэтом Акцием; как сообщает Гай Светоний Транквилл, эту фразу любил повторять император Калигула (см.: Жизнь двенадцати цезарей. Гай Калигула. ЗОЛ).
330 От той поры сохранилось забытое им, наверное, письмо, в котором он сообщил Конкэнену... — Речь идет о письме У Уорбертона к поэту и драматургу Мэтью Конкэнену от 2 января 1727 г. (см.: Johnson 2006/4: 285).
331 ...«Милтон ворует помпы ради, Драйден — из лености, а Поуп — по необходимости». — Согласно М. Мэку, письмо Уорбертона процитировал в 1751 г. Томас Бёрч (см.: Mack 1985: 921); опубликовано оно было Э. Мэлоуном в его «Приложении к Шекспиру» («Supplement to Shakespeare»; 1780). В изд. 1783 г. СД поправил цитату из письма Уорбертона следующим образом: «Полагаю, Драйден ворует из лености, а Поуп — по скудости гения; Милтон — из гордыни, а Аддисон — по скромности» (Johnson 1783/4:104).
332 Когда Тиболд, в пику Поупу, опубликовал своего «Шекспира»... — См. выше, примеч. 248.
333 ...с завидным упорством из месяца в месяц он печатал в литературном журнале того времени «Республика словесности» статьи в защиту «Опыта о человеке». — Эпистолярная апология «Опыта о человеке» У Уорбертона выходила с декабря 1738 г. по апрель 1739 г. в антологии «История трудов ученых мужей» («The History of the Works of the Learned»), которая поглотила издание «Настоящее положение республики словесности» («The Present State of the Republic of Letters»); в 1739 г. эти письма вышли отдельным томом под названием «Защита “Опыта о человеке” мистера Поупа» («А Vindication of Mr. Popes “Essay on Man”»). СД выступил «посредником» в споре У. Уорбертона и Ж.-П. Крузаца, опубликовав в «Gentlemans Magazine» (в марте 1743 г.) заметку в форме открытого письма, адресованного главному редактору журнала; но дальше этого дело не пошло, несмотря

724
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
на последовавшую в ноябре 1743 г. публикацию продолжения заметки под названием «Примеры рассуждений месье Крузаца из английского перевода его комментария к “Опыту о человеке” мистера Поупа», которое представляло собой изложение комментариев Крузаца.
Интересно, что спор этот прокомментировал Ж.-Ж. Руссо: в романе «Юлия, или Новая Элоиза» он отмечал, что
Господин Крузас недавно издал опровержение на «Послания» Попа, оно мне не понравилось. Говоря откровенно, я не знаю, кто из двух сочинителей прав. Но я хорошо знаю, что книга г-на Крузаса никогда никого не заставит свершить доброе деяние и что нет такого доброго поступка, какого не попытаешься сделать, прочтя книгу Попа. Я всегда сужу о прочитанном по себе — вдумываюсь, как воздействовало оно на мою душу, и просто не представляю себе, какую пользу может принести книга, ежели она не зовет читателей к добру.
Руссо 1968: 238—239
334 24 марта 1743 г. — Далее СД цитирует письмо Поупа к У Уорбертону, которое в действительности датируется 11 апреля 1739 г. (см.: Pope 1760/9:324—325). На ошибку в датировке указал Дж. Лавдей (пишущий под псевдонимом «Scrutator» — «Исследователь») в статье «Критические замечания по поводу “Предисловий к ‘Английским поэтам”' доктора Джонсона», напечатанной в «The Gentlemans Magazine» 20 августа 1781 г.
335 Я только что получил от мистера Р.... — Имеется в виду Джейкоб Робинсон, книгопродавец и издатель «Истории трудов ученых мужей» (см. выше, при- меч. 333).
336 ...открыл их однажды мистеру Хуку... — Речь идет о Натаниэле Хуке, переводчике и историке, приятеле Поупа. В письме к Свифту от 20 марта 1731 г., написанном совместно с Болингброком, Поуп отозвался о Н. Хуке как об «очень ценном человеке и моем особенном друге» (a very valuable Man and my particular friend) (cm.: Pope 1956/3:185).
337 Как известно, свои истинные суждения Болингброк от Поупа утаил ~ Бо- лингброк объявил: Хук неправильно его понял. — Об этом случае рассказывают Дж. Спенс в «Историях...» (см.: Spence 1820: 369) и О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа...» (см.: Ruffhead 1769:169—170).
338 ...отрекомендовав его мистеру Марри... — Речь идет об Уильяме Марри, 1-м графе Мэнсфилде, известном законнике и политическом деятеле.
339 ...Уорбертон получил место проповедника в Линкольнз-Инн... — Это произошло в 1746 г.

Приложения. Примечания. Поуп
725
340 ...с мистером Алленом, который отдал ему в жены свою племянницу... — Судя по письмам Поупа к У Уорбертону от 12 и 22 ноября 1741 г., он познакомил Уорбертона с Ралфом Алленом осенью 1741 г., передав ему приглашение Аллена приехать погостить у него в Бате (см.: Pope 1956/4:370—371). (См. также выше, при- меч. 304.) Уорбертон женился на племяннице Р. Аллена в 1746 г.
341 По договоренности с Добсоном, составившим себе имя латинским переводом «Соломона» Прайора... — Имеется в виду Уильям Добсон, ученый-классик, чуть ранее, в 1734—1736 гг., переведший на латинский язык поэму М. Прайора «Соломон о мирском тщеславии» (см. примеч. 76 к жизнеописанию Прайора). Заказчиком латинского перевода «Опыта о человеке» выступил сэр Роберт Уолпол, 1-й граф Ор- форд. Судя по всему, Добсон успел перевести эпистолы I и II (см.: Pope 1956/4:483), после чего переключился на перевод «Потерянного Рая» Дж. Милтона (Уолпол и Поуп не стали против этого возражать). См. также след, примеч.
342 ...по предложению Бенсона взялся за другой, многотрудный перевод «Потерянного Рая». — Перевод «Потерянного Рая» на латинский язык, осуществленный У Добсоном, вышел в 1750—1753 гг. (в виде двухтомного издания) под заглавием «Paradisus Amissus».
343 Тогда Поуп обратился к другу... — О каком именно друге Поупа идет речь, установить не удалось. Дж.Б. Хилл допускает, что здесь имеется в виду У Уорбертон, и ссылается на письма Поупа к нему от 24 июня и 27 октября 1740 г. (см.: Johnson 1905/3:171); Р. Лонсдейл считает, что в рукописи СД изначально стояло слово «друзья» («friends») (см.: Johnson 2006/4: 288).
344 Поуп в ту пору обитал «среди Знатных»... — В оригинале: «among the Great» — цитата из «Подражания первой сатире из Второй книги Горация»: «Envy must own, I live among the Great» (In 133) — «Зависть должна признать: я живу среди знатных»; эта строка представляет собой почти дословный перевод с латыни; ср.: «С знатными жил же и я — в том признаётся самая зависть» (Гораций. Сатиры. И.1.76. Пер. МЛ. Дмитриева).
345 ...когда тот попросил его похлопотать перед французским министром о месте аббата для мистера Сауткота... — Томас Сауткот был священнослужителем Католической церкви. К Р. Уолполу Поуп обратился в 1728 г.; впоследствии, в письме к Дж. Свифту от 28 ноября 1729 г., он отмечал: «Сэр Р. Уолпол обошелся со мной учтиво» (Pope 1956/3: 81).
346 ...желанием Поупа отблагодарить человека, вьосодившего его после долгой болезни. — Об этом случае пишут Дж. Спенс (см.: Spence 1820:7) и О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769: 395).
347 ...Свифта, изобразившего, как он «отвергает визиты королевы»... — В ори¬

726
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
гинале: «Refus'd the visits of the Queen» — цитата из стихотворения Дж. Свифта «Пасквиль на доктора Делани» («А Libel on Doctor Delany»; 1730): «Contemning Courts, at Courts unseen, | Refusd the visits of a Queen» (Is 73—74) — «Презрев придворных, не бывая при дворе, | Отказал в визитах королеве».
348 ...одной из них стало «Послание к лорду Бэтерсту об употреблении богатства» (1733)... — В оригинале: «Epistle to Lord Bathurst on the Use of Riches». Имеется в виду поэма Поупа «Об употреблении богатства: послание достопочтенному Аллену, лорду Бэтерсту» («Of the Use of Riches, an Epistle to the Right Honourable Allen, Lord Bathurst»; 1733), составившая одно из четырех посланий, которые Поуп, рассматривая их вместе с «Опытом о человеке» как часть задуманного им «главного труда» («Opus Magnum»), называл «Этическими посланиями» («Ethick Epistles») (см. ниже, примеч. 385). СД неоднократно ссылается на «Этические послания» — ср. далее в тексте (см. с. 323 наст, кн.), а также в жизнеописании Блэкмора (см. примеч. 71 к нему), где, однако, они именуются иначе — «Нравоучительные опыты»: это же заглавие приводит У Уорбертон в издании «Сочинений Поупа» (см.: Pope 1751—1760/3: 213—355).
349 ...на создание которой он положил, по собственному признанию, немало труда. — СД ссылается на рассказ Поупа, приведенный в «Историях...» Дж. Спенса: «Первые четыре послания задают масштаб всему остальному сочинению, и они были самой многотрудной частью» (цит. по: Spence 1820:142—143). Эти же слова фигурируют в письме Поупа к Дж. Свифту от 16 февраля 1733 г. (см.: Pope 1956/3: 348).
350 ...это похвальное слово Кирпу, «человеку из Росса»... который... вырос на ничтожных «пяти сотнях в год». — Имеется в виду Джон Кирл — филантроп, воспетый Поупом в «Послании лорду Бэтерсту» (стк 249—280). СД отсылает к строкам «Послания...», в которых описывается этот «человек из Росса» (то есть из Росса-на- Уайе, небольшого городка в юго-восточной части графства Хертфорд): «Of debts and taxes, wife and children clear, | This man possessd — five hundred pounds a year» (Is 279—280) — «Свободный от долгов и налогов, супруги и детей, | Этот человек имел всего пятьсот фунтов в год».
351 Этот словесный портрет мистер Виктор... — Речь идет о Бенджамине Викторе, управляющем театром и литераторе.
352 ...в насмешливом описании сожжения паписта и в негодующем возгласе против надписи на памятнике угадывается намек на его собственное вероисповедание. — Речь идет о следующих строках «Послания лорду Бэтерсту»: «То town he comes, completes the nations hope, | And heads the bold Train-bands, and burns a Pope» (Ep. Ill, Is 213—214) — «Он приходит в город, исполнив чаяние народа, | И, встав во главе банд храбрецов, сжигает паписта (вариант пер.: Поупа)». Сам Поуп был рим¬

Приложения. Примечания. Поуп
727
ским католиком (см. выше, примеч. 256). Надпись на монументе в память о лондонском пожаре 1666 г., которая гласила, что город сожгли паписты, упомянута в примечании Поупа к строкам 339—340 «Послания...»: «The Monument built in memory of the fire of London, with an inscription importing that city to have been burnt by the Papists» — «Памятник, установленный в память о лондонском пожаре, [украшала] надпись о том, что город сожгли паписты» (Pope 1751—1760/3:313). Во время правления Иакова II надпись убрали, затем, в период правления Вильгельма III, восстановили — и, наконец, окончательно уничтожили уже при Вильгельме IV (правил в 1830—1837 гг.).
353 ...он посвятил лорду Кобэму свои «Мужские характеры»... — Речь идет о стихотворении Поупа «О знании и мужских характерах. Послание лорду Кобэму» («Of the Knowledge and Characters of Men: An Epistle to the Lord Cobham»), посвященном сэру Ричарду Темплу, 1-му виконту Кобэму (см. примеч. 3 к жизнеописанию Уэста).
354 ...излагает свою любимую теорию «правящей страсти»... — В оригинале «the Ruling Passion». СД ссылается на следующие строки «Послания лорду Кобэму»: «Search then the ruling passion: there alone | The wild are constant, and the cunning known» (Is 173—174) — «Тогда исследуй правящую страсть: в ней одной | Упорствуют дикие, а хитрецы выдают себя». Впервые о «правящей страсти ума» («the Ruling Passion of your Mind») написал Роскоммон в стихотворении «Эссе о переводе стихов» («Essay on Translated Verse»; 1684): «Examine how your humour is inclind | And which the ruling passion of your mind» (Is 93—94) — «Изучи, к чему тебя склоняет нрав I И какова правящая страсть твоего ума».
СД отрицательно относился к теории «правящей страсти», видя в этой идее некое моральное предначертание.
355 ...случилось сие в «Послании», предположительно обращенном к Марте Блаунт, за исключением последнего издания, где обращение было снято. — Речь идет о поэме «Женские характеры: Послание к леди» («Of the Characters of Women: An Epistle to a Lady»; 1735); согласно предположению Уильяма Эйра, это сочинение было адресовано знакомой Поупа Марте Блаунт (см.: Ауте 1745/2:30). О Марте Блаунт см. выше, примеч. 22; Поуп познакомился с ней и с ее сестрой Терезой в 1707 г. В сентябре 1714 г. он писал Терезе, что «с младенческих лет я каждую неделю бывал поочередно влюблен в одну из вас» (Pope 1956/1: 258). В письме к Дж. Гэю от 1 октября 1730 г. Поуп сообщал, что «последние 15 лет провожу по три-четыре часа на дню с Другом (Подругой! Помоги мне Господь!)» (Ibid./3: 135). СД ошибается относительно «последнего издания, где обращение было снято» (см.: Johnson 2006/4: 291): в действительности в предуведомление к поэме был добавлен соответствующий комментарий (см. след, примеч.).

728
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
356 ...читателей, как предположил комментатор, расхолодило предуведомление об отсутствии в поэме «характеров, писанных с натуры». — Имеется в виду У Уорбертон и его комментарий к подготовленному им изданию «Женских характеров» (в собрании сочинений Поупа) о том, что в поэме «ни один характер не списан с натуры. <...> сатира, в которой нет ничего личного» (Pope 1751—1760/3: 249). Добавить примечание о том, что автор не имел в виду «никаких живых примеров или реальных имен» («по living examples or real names»), Уорбертона просил в постскриптуме к письму от апреля (?) 1744 г. Поуп (см.: Pope 1956/4: 516).
357 ...метившего, среди прочего, в «порок столь высокопоставленный»... — В оригинале: «vice too high». СД ссылается на примечание Поупа ко второму тому его «Сочинений» (1735), в котором автор признает «отсутствие связности» в тексте «Послания к леди»: «Примеры и иллюстрации к изложенным максимам», по его словам, были опущены как «порок, столь высокопоставленный», что их надлежит оставить до следующего века (цит. по: Johnson 2006/4: 290—291). Само же выражение о пороке представляет собой цитату из поуповского «Подражания первому посланию из Второй книги Горация»: «[Му muse intends <...>] Publish the present Age, but where my Text | Is Vice too high, reserve it for the next» (Is 59—60) — «[Моя муза намерена <...>] Публиковать век нынешний, а там, где мой текст — | Порок высокопоставленный, приберечь его для следующего».
358 ...это нововведение не прибавит чести Поупу, который мог бы выказать себя более благодарным автором. — Поуп ввел характер Атоссы в предсмертное издание «Послания к леди», опубликованное в 1744 г. Как полагали многие современники, в этом образе была запечатлена Сара Чёрчилл, герцогиня Мальборо (которая и сама разделяла это мнение). Лорд Болингброк разрывался между желанием «замять» эту параллель и публично ее опровергнуть ввиду особого «расположения» герцогини к Поупу; в частности, Болингброка подозревали в том, что он организовал отдельное издание «Атоссы» в 1746 г. под названием «Стихи о покойной г-не М-. От мистера П-» («Verses upon the late D-ss of M-. By Mr. P-»), с указанием на то, что Поуп получил от герцогини 1000 фунтов с просьбой не печатать эти стихи (чем и объясняется ремарка СД о недостаточной благодарности Поупа).
359 ...он время от времени публиковал под своим именем подражания различным сочинениям Горация и лишь однажды, как подозревают, не подписался. — СД имеет в виду скабрезный памфлет «Трезвый совет Горацию: к золотой молодежи. По мотивам его второй проповеди. Подражание в духе мистера Поупа» («Sober Advice to Horace: To the Young Gentlemen about Town. As Deliverd in his Second Sermon. Imitated in the Manner of Mr. Pope»), напечатанный анонимно в 1734 г. Из письма Болингброка к Дж. Свифту от 27 июня — 6 июля 1734 г. следует, что именно Поуп был

Приложения. Примечания. Поуп
729
автором этого опуса (см.: Pope 1956/3:413—414). Хотя Поуп и не признал последнего, он всё же включил этот памфлет (сохранив в названии слова «Подражание в духе Поупа») в двухтомное издание своих «Сочинений» (см.: Ibid.: 413), которое в январе 1736 г. опубликовал Б. Линтот (см.: Ibid./4: 5).
360 ...когда в уста Горация вкладывают мнения о Шекспире, которые в действительности относились к Эннию... — Имеется в виду древнеримский поэт Квинт Энний. СД ссылается на следующие строки из второй книги «Посланий» Горация: «Энний, что мудр и могуч был, Гомером вторым величался | (Критики так говорят), — заботился, видимо, мало, | Чем Пифагоровы сны и виденья его завершатся» (1.50—52. Пер. Н.С. Гинцбурга). Ср. осовремененный вариант этих строк у Поупа в «Подражании первому посланию из Второй книги Горация», где в схожем контексте фигурирует Шекспир:
Shakespeare (whom you and ev’ry play-house bill
Шекспир (коего ты и каждая театральная афиша Style the divine, the matchless, what you will)
Именуете божественным, несравненным, как угодно)
For gain, not glory, wingd his roving flight,
Воспарял в головокружительном полете не для славы,
And grew immortal in his own despite.
А ради выгоды — и вопреки тому бессмертным стал.
Ls 69-72
361 ...когда Горациевы сатиры на Пантолаба и Номентана... — Пантолаб и Но- ментан — персонажи, упоминаемые в Первой книге «Сатир» Горация: «Общее было здесь всякого нищего люда кладбище; | Пантолаба ль шута, Номентана ль известного мота» (8.10—11. Пер. М.А. Дмитриева).
362 ...первыми такими зачинателями были во времена Карла II Олдем и Рочестер... — СД ссылается на поэтов XVII в. — Джона Олдема и Джона Уилмота, графа Рочестера (см. его жизнеописание в кн. 1 наст. изд.).
363 ...он возродил по совету герцога Шрусбери и графа Оксфорда и «Сатиры» доктора Донна, переложив их более гладким размером. — Обновленные версии второй и четвертой сатир Дж. Донна были опубликованы во втором томе «Сочинений» (1735) Поупа; причем Р. Лонсдейл полагает, что первая из них была написана ок. 1713 г. (см.: Johnson 2006/4: 292). В «Предуведомлении» к этим текстам Поуп сообщил, что написал свое подражание Донну по совету Чарлза Тэлбота, 1-го герцога Шрусбери, и Роберта Харли, 1-го графа Оксфорда; сам он объяснял свой замысел так:

730
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Пример гораздо большей свободы в столь прославленном богослове, каким был Донн, — лучшее доказательство того, какое негодование и презрение вызывает у христианина порок или глупость, увиденные им как с высоты положения, так и со дна.
Pope 1751—1760/4: 51
364 В январе 1735 года увидело свет «Послание к Арбетноту», замысел которого восходит... к обращению Буало «й son Esprib>... — Речь идет соответственно о «Послании мистера Поупа к доктору Арбетноту» («Ап Epistle From Mr. Pope, To Dr. Ar- buthnot»), которое вышло в свет 2 января 1735 г., и о сочинении Н. Буало «Послание X. К моим стихам» («Epitre X: A mes vers»). В «Предуведомлении» к своему «Посланию...» Поуп замечает, что оно написано в ответ на нападки, которым подверглись «не только мои сочинения (кои опубликованы, и публика им судья), но и я сам, моя семья и мои нравственные устои, о которых людям, со мной не знакомым, требуется более правдивая информация» (Pope 1953/4: 95). (См. также ниже, примеч. 366 и 367.) Адресатом «Послания...» Поупа был Джон Арбетнот, врач и литератор; СД был о нем очень высокого мнения, называя его «первым человеком» («the first man») среди писателей эпохи королевы Анны: «Он был настоящий универсал, — отличный врачеватель, глубокий ученый, с отменным чувством юмора» (цит. по: Boswell 1934—1950/1: 425).
365 Как без улыбки на него смотреть? | Без смеха Аддисона в нем узреть? ~ И как без смеха на него смотреть? | Без плана Аттикуса в нем узреть? — СД цитирует строки из «Послания к доктору Арбетноту» Поупа (стк 213—214) — две черновые редакции и окончательный вариант; ср. в переводе И.И. Дмитриева: «Ах! кто не поражен сим жалким сочетаньем | Столь малыя души с столь редким дарованьем!» В «Предуведомлении» к «Посланию...» Поуп отмечает, что «это сочинение — своего рода сетование, начатое мной много лет назад и писавшееся урывками при каждой возможности» (Pope 1953/4: 95).
366 Поуп тогда открыто враждовал с лордом Хёрви... когда на один из его памфлетов последовала уничижительная отповедь, он обиды не стерпел и вызвал Пал- тни на поединок. — Имеются в виду соответственно Джон Хёрви, 2-й барон Хёрви — агент Р. Уолпола, наперсник королевы Каролины; и Уильям Палтни, 1-й граф Бат, английский политик. Их дуэль состоялась 25 января 1731 г.
367 ...«Жестокосердый ты, и роду ты безвестного»... — В оригинале: «Hard as thy heart, and as thy birth obscure» — строка 20 из сочинения «Стихи, адресованные подражателю Горация» («Verses to the Imitator of Horace»), которое современники приписывали леди Монтегю (см.: Johnson 2006/4: 294).

Приложения. Примечания. Поуп
731
368 ...ославив его отца словом «Шляпа». — В оригинале: «Hatter» — букв.: «Шляпник». Этот намек на профессию отца Поупа (который в действительности торговал мануфактурным товаром; см. выше, примеч. 6 и 8) содержится в сочинении Дж. Хёр- ви «Послание человека благородного звания к доктору богословия» («Epistle from а Nobleman to a Doctor of Divinity»; 1733).
369 В ответ Поуп разразился стихами и прозой... — Поуп высмеял Дж. Хёрви, выведя его в образе Споруса (Sporus) в «Послании к доктору Арбетноту» (стк 303— 335). Под «прозой» же подразумевается сочинение Поупа «Письмо благородному лорду» («А Letter to a Noble Lord»), написанное 30 ноября 1733 г.; оно не было отправлено адресату (Дж. Хёрви) и распространялось частным порядком; впервые его опубликовал У Уорбертон (назвавший этот текст «шедевром») в собрании сочинений Поупа (см.: Pope 1751—1760/8: 253—280). Историю создания «Послания к доктору Арбетноту» подробно запечатлел О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769: 272—275), а Дж. Уортон, в свою очередь, охарактеризовал «Письмо благородному лорду» как «шедевр инвективы» (см.: Warton 1782/2: 259—260).
370 Сатиры на общие темы завершают два диалога «Одна тысяча семьсот тридцать восьмой», названные так по году опубликования. — Речь идет о двухчастном сочинении Поупа «Одна тысяча семьсот тридцать восьмой. Диалог в духе Горация» («One Thousand Seven Hundred Thirty Eight: A Dialogue Something Like Horace»; 1738); c 1740 г. оно издавалось под заглавием «Эпилог к сатирам» («Epilogue to the Satires»).
371 В то время он сблизился с оппозицией, записался в последователи принца Уэльского и даже пригласил его к себе обедать... — Фредерик Луис, принц Уэльский, возглавлял оппозицию патриотов (Patriot) по отношению ко двору. Хотя СД описывает Поупа как «последователя» («а follower») принца Уэльского, сам поэт в «Эпилоге к сатирам» говорит о себе как «о друге, а не последователе» принца (диал. II, стк 93). Кстати, сам СД в описываемое время исповедовал антиправительственные взгляды, выраженные им в поэме «Лондон» (1738) (см. кн. 3, с. 9 наст. изд.).
372 ...желая воспеть Аллена из Бата, назвал его «низкорожденным» ~ заменив менее резким «из простых». — В оригинале соответственно: «low-born Allen», «humble Allen» — цитата из «Эпилога к сатирам» (диал. I, стк 135), в черновой и окончательной версии. Об Аллене см. также выше, примеч. 304.
373 ...Поуп, среди прочих, весьма бесцеремонно прошелся насчет одного из Фоксов... — Речь идет о политике Генри Фоксе; в «Эпилоге к сатирам» Поуп сообщает, что в 1738 г. Хёрви написал за Фокса обращение к Палате общин с соболезнованиями по поводу смерти королевы Каролины (диал. II, стк 69—72).

732
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
374 ...тот не преминул это опротестовать в своем письме к Литлтону... — Имеется в виду Джордж Литлтон, секретарь принца Уэльского (см. о нем выше, примеч. 371). Упомянутое СД событие произошло в 1740 г. (см. примеч. 9 к жизнеописанию Литлтона).
375 ...к ответу перед Палатой лордов за стихотворение «Манеры» призвали мелкого поэтишку Пола Уайтхеда и его издателя Додели. — В стихотворении П. Уайтхеда «Манеры: сатира» («Manners: A Satire»), опубликованном в 1739 г. книгопечатником Р. Додели, содержался неосторожный намек на ростовщичество Томаса Шерлока, епископа Солсбери (а с 1748 г. — епископа Лондона); за это поэта и его издателя вызвали в Палату лордов.
376 ...объединять патриота с поэтом... — В оригинале: «attempted to join the patriot with the poet». P. Лонсдейл полагает, что эта фраза отсылает к стихотворению Э. Литлтона «Послание к мистеру Поупу» («Epistle to Mr. Pope»; 1730), в котором автор убеждает своего адресата «объединить хвалу патриоту с хвалой поэту» («join the Patriots to the poets praise») (cm.: Johnson 2006/4: 295). О понятии «патриот» в данном контексте см. выше, примеч. 371.
377 Его комментатор объясняет этот отказ от попыток реформировать общество: Поуп отчаялся побороть продажность века. — СД ссылается на заключительный комментарий У Уорбертона к «Эпилогу к сатирам» Поупа (см.: Pope 1751— 1760/4: 333).
378 Опубликованные приблизительно в это время «Воспоминания Мартина Писаки»... — Речь идет о сочинении «Memoirs of the Extraordinary Life, Works and Discoveries of Martinus Scriblerus» (букв. — «Воспоминания о необычайной жизни, сочинениях и открытиях Мартина Скриблеруса»), в создании которого участвовали, помимо Поупа, Дж. Свифт, Дж. Гэй, Т. Парнелл и Дж. Арбетнот; оно было опубликовано в 1740 г. в составе «Прозаических сочинений Поупа» (см.: Pope 1751—1760/6: 107—193).
379 ...в бытность их «Клуба писак» времен королевы Анны. — «Клуб писак» («Scriblerus Club») существовал в 1712—1714 гг., то есть в последние годы правления королевы Анны (см.: Johnson 2006/4: 296).
380 ...в вымышленном «Жизнеописании влюбленного школяра»... — Имеется в виду незаконченное коллективное сочинение«Воспоминания о необычайной жизни, сочинениях и открытиях Мартина Скриблеруса», представляющее собой сатиру на педантизм и псевдоученость (см. выше, примеч. 378).
381 ...помимо общего сходства с «Дон Кихотом», в нем встречались отдельные случаи подражания «Истории мистера Уффла». — Речь идет об английском переводе сочинения «История экстравагантных вымыслов месье Уфла» («Lhistoire des

Приложения. Примечания. Поуп
733
imaginations extravagantes de monsieur Oufle»; 1710) французского писателя Лорана Борделона (Laurent Bordelon; 1653—1730); перевод был издан в 1711 г. под заглавием «History of the Ridiculous Extravagances of Mr. Oufle» (в изд. 1781 и 1783 гг. фамилия героя была дана с двойной «f», из-за чего утрачивалась французская анаграмма: «1е fou» — «дурак»).
382 Свифт из него перенес на ирландскую почву ровно столько, сколько требовалось, чтобы родилась идея «Путешествий....... — Имеются в виду «Путешествия
Гулливера...» Дж. Свифта (см. о них примеч. 119 к его жизнеописанию). Ср. высказывание Поупа, которое приводит в «Историях...» Дж. Спенс:
Замысел «Воспоминаний Скриблеруса» состоял в высмеивании всех ложных проявлений учености в личности довольно способного человека <...>. Фрагменты этих воспоминаний и подсказали доктору Свифту его Гулливера. Упоминания о пигмеях и прожектах Лапуты встречались в путешествиях Шрайб- лера.
Цит. по: Spence 1820:10.
383 ...один человек, пожелавший остаться неизвестным, напечатал в Лондоне небольшое собрание сочинений из итальянцев, писавших по-латыни... — СД имеет в виду издание «Anthologia»* (1684), представлявшее собой сборник стихотворений, написанных на латыни итальянскими поэтами; современники считали, что его составителем выступил друг Поупа — Франсис Эттербери, епископ Рочестера (последний, как считалось, хранил инкогнито, не желая признавать невинные забавы юности). Однако Джеймс Босуэлл-младший впоследствии утверждал, что составителем на самом деле был Томас Пауэр из колледжа Троицы в Кембридже (см.: Johnson 1825/8:299).
384 Поуп это собрание более чем вдвое расширил ив 1740 году опубликовал в двух томах, позорным образом выпустив предисловие своего предшественника. — Речь идет о двухтомнике «Избранные итальянские песни, писанные по-латыни» («Selecta Carmina Italorum Qui Latine Scripserunt»), подготовленном Поупом и изданном в 1740 г.; он представлял собой расширенную версию сборника «Anthologia» (см. пред, примеч.), содержал 119 стихотворений против изначальных 81 (то есть — всего на треть больше, чем в изд. 1684 г.) и не включал анонимное предисловие (см. пред, примеч.).
385 Но ему уже было не по силам взяться за этот грандиозный труд... — Поуп иногда называл свой проект «Opus Magnum» (лат. — «труд главный»), что и обы¬
* «Антология» (лат.).

734
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
грывает здесь СД. В письме к Свифту от 25 марта 1736 г. Поуп сообщает о давнем плане создания сочинения из четырех эпистол и констатирует его неосуществимость: «Увы! Задача грандиозная, но non sum qualis eram!»* (Pope 1956/4: 5). См. также выше, примеч. 348.
386 ...из собранных к тому времени материалов составил еще одну книгу «Дун- сиады», написанной в осмеяние штудий заведомо беспомощных лиу бесполезных, что затеваются с целью достичь недостижимого, а если даже и достигают оного, то без всякой пользы. — Речь идет о Четвертой книге «Дунсиады», опубликованной в 1742 г. под заглавием «Новая Дунсиада, какой она предстала в 1741 году. С иллюстрациями Писаки и примечаниями самыми разными» («The New Dunciad: As it was Found in the Year 1741. With the Illustrations of Scriblerus and Notes Variorum»); вкупе с предыдущими тремя книгами она составила окончательное издание поэмы Поупа, вышедшее годом позже. В Четвертую книгу вошла и задуманная Поупом «Эпистола об образовании» («Epistle on Education») (стк 135—336).
387 ...Сиббер уже несколько лет носил звание поэта-лауреата... — Колли Сиббер был избран поэтом-лауреатом в 1730 г.
388 ...в одном из своих «Подражаний Горацию» он не поскупился на похвалу «Беспечного мужа». — Речь идет о комедии Колли Сиббера «The Careless Husband», написанной в 1704 г. и неоднократно ставившейся на сцене на протяжении XVIII в. Поуп упоминает эту пьесу в «Подражании второму посланию из Первой книги Горация» (1737): «То “Gammer Gurton” if it give the bays, | And yet deny “The Careless Husband” praise» (Is 91—92) — «Если отдавать лавры, то “Гэммер Гэртон”, | И отказывать в похвале “Беспечному мужу”». В первой из этих строк содержится намек на комедию «Иголка Гэмми Гэртон» («Gammer Gurtons Needle»; 1575), впервые поставленную в колледже Христа (Кембридж) в 1567 г.
389 В «Дунсиаде» Поуп упомянул Сиббера в числе никчемных писак... — СД ссылается на первоначальное издание «Дунсиады» 1729 г., в котором Сиббер несколько раз упоминается с насмешкой (см., напр.: кн. I, стк 240; кн. III, стк 134,262,289,320).
390 ...тот не преминул посетовать в своей «Апологии» на недоброжелательность великого поэта, тем более неблаговидную, что, как он пишет, «я ничем его не обидел». — СД ссылается на автобиографическое сочинение «Апология жизни комедианта мистера Колли Сиббера»: «Поэтому, когда я вижу свое имя в сатирических произведениях нашего самого прославленного из ныне живущих авторов, я отношусь к этим строкам не как к личной неприязни, ибо я ничем его не задел и он об этом знает, но как к выгоде для него самого» (Cibber 1740: 22).
я уже не тот (лат.).

Приложения. Примечания. Поуп
735
391 ...он отзывался о нем только презрительно: сначала в одной из своих «Сатир»... — Речь идет о выпаде против Сиббера в «Подражании первой сатире из Второй книги Горация»: «They scarce can bear their Laureate twice a year» (In 34) — «Слушать Лауреата дважды в год — большое испытание для pix (муз. — Н.Р.) ушей».
392 ...затем — в «Послании к Арбетноту»... — Речь идет о следующей строке из «Послания...»: «Has drunk with Cibber, nay, has rhym’d for Moore» (In 373) — «Пил c Сиббером и не гнушался рифмами для Мура».
393 ...еще раз ядовито уколол в четвертой книге «Дунсиады»... — Имеется в виду следующая строка из «Новой Дунсиады» (см. выше, примеч. 386): «Soft on her lap her laureate poet reclines» (In 20) — «У нее (богини Скуки (Dulness). — Н.Р.) на коленях мирно возлежит ее поэт-лауреат».
394 ...Сиббер... хорошо представлял себе, как лишить покоя своего противника ~ первым делом он пишет памфлет... — Речь идет о памфлете «Письмо мистера Сиббера к мистеру Поупу» («А Letter from Mr. Cibber, to Mr. Pope»; 1742), в котором автор сравнивает себя с «боксером» (boxer), способным «часами находиться в обороне», лишь бы измотать противника (см.: Cibber 1742: 8).
395 ...публика, недовольная появлением на сцене мумии и крокодила, освистала «Через три часа после женитьбы». — См. примеч. 21—23 к жизнеописанию Гэя.
396 ...Сиббер вышел на подмостки в роли Бейза в «Репетиции»... — См. примеч. 23 к жизнеописанию Драйдена.
397 Публика «эту ремарку... зашикала, выражая свое отвращение к пьесе ~ никто не может запретить ему, играя эту роль, повторять сказанное сегодня со сцены». — СД пересказывает следующий эпизод из «Письма мистера Сиббера к мистеру Поупу» (см. выше, примеч. 394):
<...> публика гулом аплодисментов показала свое презрение к пьесе <...>. [Поуп] с побелевшими губами примчался за кулисы и дрожащим голосом, понося меня самыми грубыми словами, на какие только способен сумасшедший, потребовал, чтобы я ответил за нанесенное оскорбление <...>. «Мистер Поуп (ответил Сиббер), вы настолько неординарная особа, что мне стыдно отвечать вам теми же словами, но раз уж вы напали на меня таким чудовищным образом, знайте: пока эта пьеса идет, я буду снова и снова говорить со сцены то, что сказал сегодня».
Cibber 1742: 18—19
398 ...под шумок пуская сплетню о посещении Поупом борделя. — СД ссылается на соответствующий пассаж в «Письме к мистеру Поупу» К. Сиббера:

736
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
<...> много лет назад <...> молодой аристократ, ныне покойный <...> с другим ныне здравствующим джентльменом <...> завлекли мистера Поупа, прославленного остромысла, <...> в некий дом плотских утех (House of Carnal recreation) <...>.
Cibber 1742:47—49
Эта «сплетня» Сиббера получила подробное освещение в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/5: 3414).
399 ...в новом издании «Дунсиады» в бесславной роли предводителя тупиц красовался уже не Тиболд, а Сиббер. На беду, характеры у двух этих героев были противоположными... — Современники выражали неодобрение по поводу замены Тиболда Сиббером: согласно Дж. Уортону, Тиболд, при всех его недостатках, был «умен, проницателен и имел чувство юмора», тогда как Сиббер слыл «холодным, тяжеловесным литератором, лишенным вкуса» (Warton 1782/2: 370, 376—377).
400 ...Осборн заметил: это его самого следовало бы продернуть в «Дунсиаде»... — Поуп полагал, что Томас Осборн смошенничал, выдав обрезанные экземпляры фолиантов его «Илиады» за более дорогие издания в четверть листа по подписке 1739 г. СД знал о беспринципности Осборна не понаслышке: Дж. Босуэлл в своем «Жизнеописании...» приводит рассказ о том, что в 1742 г. СД по заказу Т. Осборна работал над составлением каталога (написанного на латыни) книг из библиотеки графа Оксфорда, которую тот купил за сумму, «равную стоимости переплетов»; продажа книг шла очень медленно, денежных поступлений почти не было, и однажды в книжной лавке Осборна СД сбил его с ног и прижал коленом к полу. Однако «правду об этой истории, — пишет Босуэлл, — я услышал из уст самого Джонсона. “Сэр, он повел себя со мной заносчиво, и я его поколотил, только это случилось не у него в лавке, а в моей комнате”» (Boswell 1934—1950/1:154).
401 ...предсказание Осборна сбылось. — Имеется в виду, что Поуп всё же включил Т. Осборна в состав персонажей «Дунсиады» (см. выше, примеч. 386). Если в первоначальном издании 1729 г. в эпизоде, описывающем состязание в мочеиспускании, участвовали книгопродавцы Уильям Четвуд и Эдвард Кёрл (кн. И, стк 158—172), то в издании «Дунсиады» 1743 г. место Четвуда занял Осборн (кн. II, стк 167—190). См. также пред, примеч.
402 ...ибоу показав, что ему всё равно, над кем смеяться, он уподобился им же самим осмеянной сороке, кличущей всех без разбору рогоносцами. — СД ссылается на образ сороки из «Послания Кобэму», которая трещит про всех проходящих мимо одно и то же (стк 5—8).
403 ...Сиббер, держа данное им слово, разразился новым памфлетом, который

Приложения. Примечания. Поуп
737
ему лично, заметил Поуп, «как щепотка нюхательной соли»... — СД ссылается на памфлет «Еще одно случайное письмо мистера Сиббера к мистеру Поупу» («Another Occasional Letter from Mr. Cibber to Mr. Pope»; 1744), а также цитирует письмо Поупа к У Уорбертону от 12 января 1744 г. (см.: Pope 1956/4:492—493; в девятом томе издания «Писем Поупа» приведена неверная датировка — 1743 г.; см.: Pope 1751— 1760/9: 360—361).
404 Мистер Ричардсон... вместе со своим отцом-художником... — Речь идет соответственно о Джонатане Ричардсоне-младшем, литераторе и живописце, и его отце мистере Джонатане Ричардсоне-старшем, художнике и литераторе.
405 ...замыслов на оставшиеся годы не строил... — О. Раффхед в «Жизнеописании...» упоминает о планах Поупа, относящихся к описываемому времени, сочинить две поэмы: «Зло любоначалия» («Mischiefs of Arbitrary Power») и «Глупость честолюбия» («Folly of Ambition») (см.: Ruffhead 1769:327). Об этом же поэтическом замысле сообщает и современный биограф М. Мэк (см.: Mack 1985: 769—771).
406 ...занимался лишь тем, что редактировал и правил писанное ранее, в чем ему всячески помогал его советник Уорбертон, к которому он, видимо, испытывал величайшее доверие и уважение. — Дж. Спенс в «Историях...» приводит следующие слова Поупа: «Мне нужно подготовить совершенное издание моих сочинений, после чего мне останется только одно — умереть» (цит. по: Spence 1820:296). Об этом же Поуп сообщает в письмах к У Уорбертону от 28 декабря 1742 г. и от 12 января 1744 г.: «Мне хотелось включить полностью наше описание “Дунсиады”, и поэтому, пока я не закончил, я не двинулся с места»; «<...> я продолжаю неспешно готовить большое издание моих вещей с Вашими комментариями <...>» (Pope 1956/4: 434— 435,491).
407 ...более нелепой фикции, чем сказание о Бруте Троянском, основателе колонии в Британии, и помыслить трудно. — От поэмы «Брут» («Brutus»), задуманной Поупом, сохранилось всего восемь строк, а также подробный план, составленный в прозе и впоследствии опубликованный О. Раффхедом в его «Жизнеописании...» (см.: Ruffhead 1769:208, 316—325).
408 У Раффхеда сохранился небольшой набросок, судя по нему, Поуп наобум окрестил своих героев, взяв их имена из разных мест и веков. — В «Перечне действующих лиц» («Dramatis Personae»), включенном в план поэмы «Брут», фигурировали Оронт (Orontes), Магог (Magog), Ганно (Hanno), Гоффарий (Goffarius), Пизандер (Pisander) и Сагиберт (Sagibert), а также несколько других персонажей (см.: Ruffhead 1769: 316). В изд. 1783 г. конец этой фразы звучит иначе: «...взяв их имена из пределов, несовместных со временем или страной, в которых происходит действие» (Johnson 1783/4:131).

738
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
409 ...«идет под гору». — В письме к У Уорбертону от 21 февраля 1744 г. Поуп сообщает о себе следующее: «Эти несколько последних месяцев я думаю, что довольно быстро иду под гору» (Pope 1956/4: 501).
410 ...настойки ялапы... — Порошок ялапы (точное название — Ялапа настоящая, лат. Ipomoea purga) с древних времен используется как слабительное.
411 ...он заметил стоящую в отдалении Марту Блаунт ~ подавая даме руку, услышал ее вопрос: «Как, он еще не умерЪ — Об этом случае СД рассказал в мае 1779 г. граф Марчмонт (один из главных живых информаторов СД о событиях жизни Поупа) (см.: Johnson 2006/4: 301). О Марте Блаунт см. выше, примеч. 355.
412 ...он почувствовал — дни его сочтены. — Дж. Спенс в «Историях» приводит следующие слова Поупа: «Больше всего страданий мне доставляет то, что я не могу думать» (цит. по: Spence 1820: 319).
413 Болингброк не мог смотреть без слез на своего немощного, угасающего друга ~ и тут от горя у него перехватило дыхание. — Этот случай описан в «Историях...» Дж. Спенса (см.: Spence 1820:321) и в «Жизнеописании...» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769: 396).
414 О своем ближайшем будущем Поуп думал с непоколебимой уверенностью. Когда мистер Хук, его друг-католик ~ благодарен вам за напоминание». — Об этом эпизоде упоминают Дж. Спенс (см.: Spence 1820: 322) и О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769:421). О Н. Хуке см. выше, примеч. 336.
415 ...он сказал: «Воздаяния достойны лишь добродетель и дружба, и, несомненно, дружба — только часть добродетели». — СД цитирует это высказывание Поупа по «Историям» Дж. Спенса (см.: Spence 1820: 322).
416 Похоронили его в Твикенеме, подле отца и матери, и там же воздвиг ему памятник епископ Глостерский, его комментатор. — На самом деле отец Поупа был похоронен в Чизике (см. также выше, примеч. 232 и 239), однако его имя указано на памятной табличке в церкви Святой Марии в Твикенеме, где был упокоен его сын (см.: Mack 1985: 875). Под «комментатором» Поупа подразумевается У Уорбертон, который в 1759—1779 гг. занимал должность епископа Глостера и который в 1761 г. добавил на табличку надпись в память о Поупе (она воспроизведена в собрании «Сочинений Поупа», изданном Дж. Уортоном в 1797 г. — см.: Pope 1797/1: LXVI).
417 ...он надеялся, что они будут гордиться оказанным доверием и почтут за честь восславить его имя. —Согласно завещанию Поупа, опубликованному У Уор- бертоном в собрании «Сочинений Поупа» (1751) и озаглавленному «Последняя воля и завещание Александра Поупа, эсквайра» («The Last Will and Testament of Alexander Pope, esq.»), душеприказчиками поэта назначались лорд Бэтерст, лорд Марчмонт, Уильям Марри и Джордж Арбетнот; при этом, в соответствии с воле¬

Приложения. Примечания. Поуп
739
изъявлением Поупа, «все рукописные и ненапечатанные документы, которые останутся после моего ухода, должны быть доставлены моему благородному другу, Генри Сент-Джону, лорду Болингброку, <...> или вышеназванному графу Марчмонту в том случае, если он меня не переживет» (Pope 1751—1760/9: 368). В изд. 1783 г. этот пассаж звучит немного иначе: «Своим душеприказчикам — в первую очередь лорду Болингброку, а в случае смерти первого — графу Марчмонту» (Johnson 1783/4:135). Все опубликованные сочинения Поуп завещал У Уорбертону.
418 ...«предназначенное для следующих веков». — В оригинале: «reserved for the next age» — цитата из «Подражания первой сатире из Второй книги Горация» (см. выше, примеч. 357). По мнению Р. Лонсдейла, об этой истории СД услышал непосредственно от Р. Додели (см.: Johnson 2006/4: 302). О Р. Додели см. выше, примеч. 375.
419 Когда-то Поупу передали для изготовления нескольких оттисков политический памфлет под названием «Король-патриот»... — Речь идет о памфлете «The Patriot King», рукопись которого лорд Болингброк передал Поупу в 1738 г.; отредактировав стиль, Поуп отослал текст печатнику Джону Райту (John Wright); возможно, в 1744 г. Поуп планировал тайно издать памфлет.
420 ...печатник перед Поупом оказался человеком слова, а Поуп перед своим другом — нет. — СД имеет в виду возмущенные слова Болингброка, которые фигурируют в «Предуведомлении» к «Письмам о духе патриотизма» («Letters on the Spirit of Patriotism»; 1749): «Книгопечатник сдержал честное слово, которое ему дал, а тот свое слово, данное другу, нет» (Bolingbroke 1749: VI—VII); впоследствии это «Предуведомление» было перепечатано О. Раффхедом в «Жизнеописании Александра Поупа...» (см.: Ruffhead 1769:406).
421 Он обратился к Моллету... — Речь идет о Дэвиде Моллете (см. его жизнеописание в кн. 2 наст, изд.)
422 ...он взялся не то чтобы оправдать проступок Поупа... загладить несколько его вину. — Слово в защиту Поупа, на которое здесь ссылается СД, содержится в сочинении У Уорбертона «Письмо редактору писем о духе патриотизма» («А Letter to the Editor of the Letters on the Spirit of Patriotism»; 1749), написанном в качестве ответа на памфлет лорда Болингброка (см. выше, примеч. 419) и перепечатанном О. Раффхедом в приложении к «Жизнеописанию Александра Поупа...» (см.: Ruff- head 1769:447—456).
423 ...Уорбертон весьма резонно предположил ~ посчитал своим долгом сохранить егОу даже в нарушение данного автору слова. — В изд. 1783 г. далее следует еще одно предложение: «Ответом на эту апологию стало “Письмо к наглейшему из современников”» (Johnson 1783/4: 138). Речь идет об ответе Болингброка на письмо

740
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Уорбертона в защиту памяти Поупа (см. пред, примеч.), озаглавленном «А Familiar Epistle to the Most Impudent Man Living» (1749).
424 ...в своем завещании он с колкостью, граничащей с оскорблением., упомянул мистера Аллена и подчеркнуто-вежливо вернул ему его пожертвование. — В завещании Поуп поручал своим душеприказчикам уплатить Ралфу Аллену 150 фунтов, которые он у него занял в 1739 г., — но с условием, чтобы тот пожертвовал их на нужды больницы в Бате.
425 Аллен принял завещанную сумму и передал ее больнице в Вате, заметив, что Поуп всю жизнь был плохим счетоводом и что, прибавь он еще один ноль к 150 фунтам, то был бы ближе к истине. — Согласно О. Раффхеду, Р. Аллен также удвоил сумму (100 фунтов), которую Поуп завещал своему любимому слуге Джону Сёрлу, и принял его семью и его самого под свое крыло (см.: Ruffhead 1769:426); таким образом, СД намекает на то, что Поуп был обязан Аллену гораздо больше, чем он думал.
426 Описывая в одном месте «Клуб коротышек», он сравнивал себя с пауком... — В оригинале: «The Little Club». Гротескный автопортрет Поупа вошел в его шутливый опус об основателе «Клуба коротышек», напечатанный в газете «The Guardian» 25 и 26 июня 1713 г. (№ 91—92): «Внешность у этого человека весьма странная: подвижное существо маленького роста с длинными руками и ногами, отдаленно напоминающее паука или небольшую ветряную мельницу, если смотреть издали».
427 ...по другому поводу сказал, что у него два горба: один спереди, другой сзади. — В действительности Поупа так описывал Вольтер; ср. замечание, которое он приводит в сочинении «Параллели между Горацием, Буало и Поупом» («Parallele d’Horace, de Boileau et de Pope»; 1761): «bossu par-devant et par-derriere» — «горбун спереди и сзади» (Voltaire 1791—1792/68: 327).
428 ...как часто бывает с юными организмами, он... истощил свой изрядным прилежанием. — Поуп признавался Спенсу, что «четыре года усердного прилежания (с момента, когда он занялся своим образованием) превратили его в развалину; он обращался к врачам, но всё было тщетно, и он смирился с мыслью о неизлечимом расстройстве и стал спокойно ждать смерти» (Spence 1820: 7).
429 Черты лица были не лишены приятности, глаза живые и выразительные. — Эти черты внешности Поупа отмечают Дж. Спенс в «Историях...» (см.: Spence 1820: 26), У. Уорбертон в «Сочинениях Поупа» (см.: Pope 1751—1760/4: 16), а также О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769: 370). Свой литературный автопортрет Поуп нарисовал в «Послании к доктору Ар- бетноту», подчеркнув острый пронзительный взгляд: «I cough like Horace, and, tho’ lean, am short; | Ammons great son one shoulder had too high, | Such Ovids nose, and

Приложения. Примечания. Поуп
741
“Sir! You have an Eye”» (Is 116—118) — «Я кашляю, как Гораций, и, хотя тощ, коротышка; I У внука Аммона одно плечо выше другого, | Овидиев нос и “Сэр! Вы видите насквозь”». Аммон — сын Лота, родоначальник аммонитян (см.: Быт. 19: 38).
430 ...жизнь для него превратилась в «затяжную болезнь». — В оригинале: «long disease» — цитата из «Послания к доктору Арбетноту»: «То help me thro’ this long disease, my life» (In 132) — «Помочь мне пережить эту затяжную болезнь — мою жизнь». Эти же слова встречаются тремя годами ранее, в письме Поупа к Аарону Хиллу от 14 марта 1731 г.: «<...> вся моя жизнь — одна долгая болезнь и больше ничего» (Pope 1856/3:182).
431 С est que Г enfant toujours est homme, | Cest que Thomme est toujours enfant. — Этот стихотворный афоризм, приписываемый французскому поэту и драматургу Антуану Удару де ла Мотту (Antoine Houdar de la Motte; 1672—1731), СД почерпнул из статьи «Рассуждения нравственные» («Reflexions Morales»), написанной французским публицистом Шарлем-Ирене Кастелем (Charles-Irenee Castel; 1658—1743) и включенной в его собрание «политических и нравственных сочинений» («Ouvra- ges de morale et de politique») (см.: Castel 1733—1741/16:157—165).
432 ...«клевал носом»... — В оригинале «nodded in company». СД ссылается на строки из «Подражания первой сатире из Второй книги Горация»: «I nod in company, I wake at night. | Fools rush into my head, and so I write» (Is 13—14) — «В обществе я клюю носом, по ночам просыпаюсь, | В голове толпятся шуты, и я пишу».
433 Ганнибал погиб не от меча или копья, как замечает Ювенал, а от кольца, отомстившего ему за бойню при Каннах. — СД отсылает к следующим строкам из Десятой книги «Сатир» Ювенала:
Жизни его, потрясавшей когда-то дела все людские,
Что положило конец? Не мечи, не каменья, не копья,
Но незаметный отмститель за Канны, за кровь пролитую —
Перстень.
Х.163—166. Пер. Ф.А. Петровского
Карфагенский полководец Ганнибал, оказавшись окружен в городе Либиссе войсками вифинского царя Прусия I, принял яд, запечатанный в его перстне (183 г. до н. э.). Битва при Каннах состоялась 2 августа 216 г. до н. э. и считается одним из самых знаменитых (и самых кровопролитных) сражений, в которых участвовал Ганнибал.
434 «Он без уловок не выпивал и чашки чаю». — В оригинале: «Не hardly drank tea without a stratagem» — парафраз строки из стихотворения Э. Янга «Любовь к славе, всеобщая страсть» (Sat. VI, In 190).

742
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
435 Ширму от лорда Оррери он заполучил именно так. — Об этом СД предположительно рассказал сам Джон Бойл, 5-й граф Оррери (см.: Johnson 2006/4: 307). См. также примеч. 10 к жизнеописанию Дорсета.
436 ...у леди Болингброк... вошло в обычай говорить по-французски: «Он разыгрывает из себя политика перед капустой и репой». — Об этом высказывании (первоначально звучавшем по-французски: «un politique aux choux et aux raves»), которое любила повторять Мэри-Клэр Сент-Джон, вторая жена Болингброка, СД узнал от лорда Марчмонта (см.: Boswell 1970:333).
437 Его неоправданный, ничем немотивированный поступок с «Королем-патри- отом»... — Об истории с изданием памфлета Болингброка см. выше, примеч. 419.
438 Отвечая критикам его посвящения Шекспиру, ссылавшимся на авторитет Пэтрика... — На памятнике Шекспиру, установленном в Вестминстерском аббатстве в 1738 г., была выбита надпись на латыни, принадлежавшая Поупу: «Gulielmo Shakespear. Anno Post Mortem LXXIV. Amor Publicus Posuit» — «Уильяму Шекспиру. Посмертно в год 74-й. Воздвигнуто любовью народной». Словосочетание «amor publicus» вызвало возражение доктора Мида (Mead), который сослался на авторитет Саймона Пэтрика — редактора «Словаря латинского языка» («Dictionary of the Latin Tongue»), подготовленного Робертом Эйнсвортом (дополненное издание вышло в 1745 г.).
439 ...«horresco referens»... — Цитата из «Энеиды» Вергилия (см.: 11.204).
440 ...«он еще может допустить, что издатель словаря знает смысл одного словау но чтобы сочетание двух — никогда». — СД цитирует это высказывание Поупа по «Жизнеописанию...» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769:158).
441 ...подавал за ужином одну пинту вина... — Одна английская пинта равняется 0,56 л.
442 ...«рад им всей душой, и двери дома его для них распахнуты, и всё его состояние к их услугам». — СД неточно цитирует письмо Поупа к Дж. Свифту от 23 марта 1737 г.: «<...> и привозите с собой Вашего старика эконома и двух-трех слуг. Здесь всего всем хватит — и места, и сердечной заботы, и (не подумайте ничего дурного) моего достатка» (Pope 1956/4: 64).
443 ...своих врагов он, как преступников, попрекал долгами, долговой тюрьмой, жизнью впроголодь. — Поуп высмеивал нуждающихся литераторов в «Письме издателю по случаю опубликования настоящей “Дунсиады”», предваряющем поэму и подписанном именем У Клеланда (см.: Pope 1953/5: 14—17), а также в «Послании к доктору Арбетноту»:
Then from the Mint walks forth the Man of rhyme.
Затем из долговой тюрьмы выходит рифмоплет.
Ln 13

Приложения. Примечания. Поуп
743
Yet then did Gildon draw his venal quill;
Потом Гилдон всё же взялся за продажное перо,
I wishd the man a dinner and sate still.
Но я знал, что он сидит без обеда, и не двинулся с места.
Yet then did Dennis rave in furious fret;
Потом разразился яростной атакой Деннис,
I never answerd, I was not in debt.
И снова я смолчал: я ведь не был должником.
Ls 151—154
444 Свой гений Поуп никогда не разменивал... — В изд. 1781 г. СД употребляет сочетание «his genius» («его гений», «свой гений»), которое во всех последующих (начиная с изд. 1783 г.) заменяет на просто «гений» («genius») (см.: Johnson 1783/4: 149).
445 ...Поуп несколько уронил свое достоинство, написав двустишие на «собаку Его Высочества». — Речь идет об эпиграмме, написанной Поупом в 1738 г., в которой он высмеивает сервилизм по отношению к сильным мира сего: «I am his High- nesss dog at Kew, | Pray tell me, Sir, whose dog are you?» — «Я — пес его высочества во [дворце] Кью, IА вы — чья шавка будете и служите кому?» Р. Лонсдейл считает, что СД не оценил иронию Поупа (см.: Johnson 2006/4: 309).
446 ...в истории литературы не сохранилось следов особой дружбы, их связывавшей, как нет упоминания Конгрива и в письмах Поупа. — В изд. 1783 г. эта фраза звучит иначе: «...в истории литературы не сохранилось следов особой дружбы, их связывавшей. Имя Конгрива всплывает в письмах Поупа среди прочих имен, без видимых отличий или особой важности» (Johnson 1783/4:149).
447 ...упоминание Кобэма, Бэрлингтона или Болингброка... — Поуп посвятил три из четырех «Этических посланий» (см. выше, примеч. 348) лорду Кобэму, лорду Бэтерсту и графу Бэрлингтону (см. также примеч. 289,354 и 402); лорду Болингбро- ку же он адресовал «Опыт о человеке» (см. выше, примеч. 318) и «Подражание первому посланию из Первой книги Горация».
448 Но выискивать ложь и лицемерие в любезностях, коими грешит каждый... — Похожую мысль об отрицательных сторонах сурового осуждения любой похвалы СД высказывает, в частности, в жизнеописании Галифакса:
Конечно, только люди несведущие в человеческой природе и не разумеющие жизни могут находить в каждой незаслуженной похвале грех лести и судить о том, что хвалитель никогда не обманывается насчет фальшивости собственных славословий. На самом деле, когда человеку приходится действовать не по правилам, а сообразно опыту и поступкам других людей, он всегда в какой-то

744
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
степени подвержен влиянию чувства. Между восхищением и желанием восхищаться — всего один шаг.
Кн. 1, с. 403 наст. изд.
449 Поуп признавал, его ранние письма подпорчены «выспренностью и апломбом»... — В оригинале: «affectation and ambition» — неточная цитата из предисловия Поупа к изданию «Писем мистера Александра Поупа и некоторых его друзей» («Letters of Mr. Alexander Pope, and Several of his Friends»; 1737): «<...> в этих письмах <...> слишком много от юношеской выспренности остромысла или апломба весельчака» (Pope 1737: III).
450 По его словам, он писал «от нечего делать»... — В оригинале: «he has just nothing else to do» — цитата из письма Поупа к Дж. Ричардсону-младшему, отправленного в феврале или марте 1732 г. (см.: Pope 1956/3: 270).
451 ...у него «в голове вечно крутится какой-то стихотворный замысел». — Неточная цитата из письма Дж. Свифта к миссис Сизар от 30 июля 1733 г. (см.: Johnson 2006/4:311).
452 ...в жуткую зиму сорокового года... — Зима 1740 г. в Европе выдалась непривычно суровой: во многих столицах, в том числе Париже и Лондоне, случались метели и снежные заносы.
453 ...заявляя: «при дворе он не бывает». — В оригинале: «he never sees Courts» — неточная цитата из письма Поупа к Дж. Свифту от 20 апреля 1733 г.: «Courts I see not, Courtiers I know not, Kings I adore not, Queens I compliment not» — «При дворах не бываю, с придворными не знаюсь, перед королями не преклоняюсь, королевам комплименты не раздаю» (Pope 1751—1760/9: 238; ср.: Pope 1956/3: 367).
454 ...он не сразу нашелся что ответить, когда его королевское высочество спросил: «Как же ваша любовь к принцу уживается с неприязнью к королям?» — Этот эпизод (вопрос и ответ Поупа) стал хрестоматийным благодаря «Жизнеописанию...» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769:416).
455 ...свое положение «шута славы»... — В оригинале: «а fool to Fame» — цитата из «Послания к доктору Арбетноту»: «As yet a child, nor yet a fool to fame <...>» (In 127) — «Ребенок, еще не славы шут <...>» (см. также выше, примеч. 19).
456 Упорство, с каким он твердил о своем презрении к знатным... — Ср., напр., следующие рассуждения Поупа в «Опыте о человеке»:
От королевской шлюхи ордена Получишь ты, но грош тебе цена.
<...>

Приложения. Примечания. Поуп
745
Мудрец коварный, негодяй храбрец
Не просто глуп; он, в сущности, подлец. — Ит.д.
Поуп 1988: 182,183 Пер. В.Б. Микушевича
457 ...нет-нет да похвалялся, что обретается «среди знатных». — Отсылка к словам Поупа из «Подражания первому посланию из Второй книги Горация» (стк 133). См. также выше, примем. 344.
458 Он боялся писать письма, подозревая, что почтовые клерки хотят выведать его секреты. — Речь идет о незаконной перлюстрации — весьма распространенном явлении в описываемые времена. СД ссылается на письмо Поупа к Дж. Свифту от 15 сентября 1734 г., в котором он сообщает: «Всё же я уверен: ничто из сказанного нами друг другу (даже если самые наши души откроются служащим почты) не может нам навредить» (Pope 1751—1760/9:255; ср.: Pope 1956/3:432).
459 «Многие умерли, многие рассеяны по миру ~ какие узы дружбы связывают остроумцев». — СД неточно цитирует письма Поупа к Дж. Свифту от 14 сентября 1725 г. и от 23 марта 1737 г. (Pope 1751—1760/9: 51, 298—299; ср.: Pope 1956/2: 321; 4: 64).
460 Когда ему было еще только двадцать пять, он рассказывал, что,«пресытившись знаниями и уединением, бросился в объятия света»... — Цитата из письма Поупа к Дж. Свифту, отправленного в августе (по сведениям У Уорбертона — 12 января) 1723 г. (см.: Pope 1751—1760/9: 39; ср.: Pope 1956/2: 185). Здесь СД допускает ошибку или опечатку: Поупу в то время было 35, а не 25 лет.
461 ...как бы «пресыщенному светом вновь не замкнуться в тиши кабинета, наедине с книгами». — Цитата из письма Дж. Свифта к Поупу от 20 сентября 1723 г. (см.: Pope 1751—1760/9:47—48; ср.: Pope 1956/2:199).
462 Он тщился доказать ничтожность Бентли по причине, для меня до сих пор неясной. — В Четвертой книге «Дунсиады» (стк 199—274) Поуп сатирически изобразил ученого-классика Ричарда Бентли (см. примем. 29,44 и 45 к жизнеописанию Свифта). Согласно Р. Лонсдейлу, неприятие Поупа вызвали отзывы Р. Бентли о его переводе Гомера. В статье, опубликованной в «The Gentlemans Magazine» (октябрь 1773 г.), приводится мнение Бентли: «Сами по себе стихи изрядные, но это не Гомер».
463 ...всё же сто фунтов на открытие книжной лавки Додели он отписал... — В 1730-е годы Поуп покровительствовал Р. Додели, который вышел из лакеев и стал литератором и книгопечатником. Дж.Б. Хилл отмечает, что благодаря протекции Поупа весной 1735 г. была поставлена пьеса Додели «Лавка игрушек» («The Toy- Shop») (см.: Johnson 1905/3: 213). Ср. письмо Поупа к Додели от 5 февраля 1733 г., в

746
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
котором он сообщает: «Я сделаю больше того, о чем Вы просите: я порекомендую ее (пьесу. — Н.Р.) мистеру Ричу» (Pope 1956/3:346); речь идет о Джоне Риче, актере и управляющем театра.
464 ...из годовой подписки в сорок фунтов, объявленной им в пользу Сэвиджа... — Об этом эпизоде см. в жизнеописании Сэвиджа (кн. 2, с. 166 наст. изд.).
465 ...в письмах к Расину он даже заявлял о себе как об истовом приверженце веры. — Речь идет о Луи Расине, сыне Жана Расина; он выступил с критикой «Опыта о человеке» Поупа в поэме «Религия» («La Religion»; 1742), после чего между ними завязалась переписка. Письмо Поупа к Л. Расину от 1 сентября 1742 г. и ответ Л. Расина Поупу от 25 октября 1742 г. были опубликованы в «The Gentlemans Magazine» в 1754 г.
466 ...многочисленные случаи употребления им всуе сентенций из Священного Писания... — Неблагочестивые отсылки к Священному Писанию можно найти в Четвертой книге «Дунсиады» (напр., стк 562).
467 Но сколько бы Поуп ни бравировал легкомыслием,, оно оставалось наносным, ничуть не задевая его принципов и не ставя под сомнение его веру в Откровение. — В письме к лорду Харкорту, отправленному 6 мая 1723 г. (во время судебного процесса над епископом Эттербери), Поуп замечал:
Если быть папистом означает исповедовать и придерживаться таких догматов веры, какие предписаны папистам, то я таковым себя не считаю. Если быть папистом означает иметь суждения, которые противоречат действующему правительству, королю, конституции или оказываются для них разрушительными, то я не папист.
Pope 1956/2: 171-172
См. об этом также выше, примеч. 257.
468 ...он отошел от старых мастеров и поступил в академию Парацельса... — Под «академией Парацельса» здесь метафорически подразумевается изучение природы, эмпирическое познание жизни, поиск истины опытным путем (к которому и призывал знаменитый алхимик). Это выражение СД впервые употребляет в письме к миссис Трейл от 29 октября 1777 г. (в начале его работы над «Жизнеописаниями...») (см.: Johnson 1992—1994/3:90—91).
469 ...Добсон, некоторое время трудившийся в его доме над переводом «Опыта о человеке», ответил:«Более обширными, чем я думал». — Речь идет об Уильяме Добсоне, который перевел на латинский язык две первые эпистолы «Опыта о человеке» Поупа (см. выше, примеч. 341).

Приложения. Примечания. Поуп
747
470 ...желание путешествовать, которым Поуп делится в стихах к Джерва- су... — СД ссылается на «Послание мистеру Джервасу»:
What flattering scenes our wand ring fancy wrought,
Какие приятные картины
рисовала наша вольная фантазия,
Romes pompous glories rising to our thought!
Наводя нас на мысли о величественной славе Рима!
Together o’er the Alps methinks we fly,
Казалось, мы вдвоем парим над Альпами,
Fir’d with Ideas of fair Italy.
Воодушевленные образами прекрасной Италии.
With thee, on Raphael’s Monument I mourn,
С тобой скорблю над памятником Рафаэля Or wait inspiring Dreams at Maro’s Urn.
Иль вдохновляюсь мечтами над урною Марона.
Ls 23—28
471 Для первенства у Поупа был гений... — В «Словаре...» СД приводит, в частности, следующие определения слова «гений»: «Умственная сила или умственные способности; природная склонность, благодаря которой человек готов к определенному роду занятий» (см.: Johnson 1755/1: сл. ст. «Genius»).
472 ...в своих благородных исканиях... — В оригинале: «in its noblest researches». В изд. 1783 г. эта фраза звучит иначе: «in its widest searches» — «в своих обширных исканиях» (Johnson 1783/4:162).
473 Поэзия для него была делом жизни... — Ср. определение, которое Поуп дает понятию «здравомыслие» («good sense») в предисловии к своим «Сочинениям» (1717): «<...> качество, которое позволяет не только стать хорошим писателем, но и хорошим человеком» (Pope 1953/1: 5).
474 Про Вергилия же рассказывают, что он имел обыкновение утром выплеснуть много стихов за один присест, а потом в течение дня трудиться над ними, отсекать лишнее, исправлять неточности. — Об этом писал Элий Донат в «Жизнеописании Вергилия» (см. примеч. 332 к жизнеописанию Драйдена).
475 У Поупа... метод был другой: записать первое, что придет на ум, первыми сырыми стихами, а потом постепенно шлифовать их, дописывать, исправлять и украшать. — Высказывания Поупа о тщательном редактировании своих переводов поэм Гомера приводит Дж. Спенс в «Историях...»:

748
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Когда я переводил “Илиаду” и “Одиссею” Гомера, я действовал одним и тем же способом: сначала выплескивал всё на бумагу, дабы не растратить пыл, затем правил песнь за песнью, сравнивая перевод с подлинником и с другими переводами, и уже напоследок читал вслух, проверяя благозвучие».
Цит. по: Spence 1820:270.
476 Он почти всегда употреблял одну и ту же основу стиха и, надо сказать, не прибавил к своей славе тем, что проделал несколько опытов с другими стихотворными ладами. — Как замечает Р. Лонсдейл, под «другими стихотворными ладами» («any other fabric of verse») СД, вероятно, имеет в виду короткие четверостишия и стансы; из них он, однако, обсуждает лишь «Оду музыке на День святой Цецилии» («Ode for Musick, on St. Cecilias Day») (cm.: Johnson 2006/4: 318).
477 ...гибкость пришла к нему с переводами. — Дж. Спенс приводит в «Историях...» следующие высказывания Поупа на эту тему: «Когда мне что-то особенно нравилось у лучших греческих и латинских поэтов, я сразу начинал это переводить и таким образом сформировал свой вкус»; «<...> мой главный способ овладения ими (латынью, французским, древнегреческим) — это перевод» (цит. по: Spence 1820: 259,270).
478 ...если их сравнить, то в портрете Поупа, пожалуй, появятся новые краски. — Здесь и далее СД проводит сравнение между Поупом и Драйденом. Традиция таких литературных сопоставлений восходит к античности: известны сравнение Лонгином Демосфена и Цицерона, «Параллельные жизнеописания» Плутарха; в XVII—XVIII вв. появились сравнения Ювенала и Горация (Дж. Драйден, 1693), Гомера и Вергилия (У Темпл, 1690; Дж. Драйден, 1700); сам Поуп в предисловии к «Илиаде» (1715) проводит сравнение между Вергилием и Гомером (см.: Pope 1763/1: V—VII, ГК—X, XIII—XIV, XV—XVI, XIX—XX, XXVI).
479 Он сам признаётся — писал небрежно... — Ср. в жизнеописании Драйдена:
Всё это — издержки кичливости; ошибкам же, сделанным по небрежности, просто несть числа. В его сочинениях не найти и десяти строк без изъяна — обязательно встретится какой-нибудь постыдный ляп, так что о равности стиха говорить не приходится. К себе Драйден относился снисходительно: редко доводил написанное до совершенства, чаще хватался за первое попавшееся слово, довольствуясь тем, что довольны другие.
Кн. 1, с. 352 наст. изд.
См. также примеч. 381 к указанному жизнеописанию.

Приложения. Примечания. Поуп
749
480 Я слышал от Додели, автор сам принес ему рукопись ~ переслал мне ее уже для печати с заново вписанными поверх строк вариантами». — Эта история известна в пересказе Дж. Уортона, который, как и СД, слышал ее от Р. Додели и включил в «Собрание сочинений» Поупа (см.: Pope 1797/4:294).
481 ...его не волнует судьба его сочинений, коль скоро они опубликованы. — СД, предположительно, ссылается на ироническую статью Поупа в газете «The Guardian» (1713. № 40), в которой говорится об известной привычке автора «самым тщательным образом заботиться о своих сочинениях до того, как они выйдут в свет», и о «полном к ним пренебрежении после того, как они напечатаны».
482 ...у Поупа это ровная бархатистая лужайка с выкошенной травой и выровненной поверхностью. — Подобное сравнение не единично; так, Дж. Босуэлл в «Жизнеописании...» описывает беседу с СД в феврале 1766 г. после своего возвращения из Парижа, где он встречался с Вольтером, и приводит следующее суждение последнего о Поупе и Драйдене: «Поуп правит элегантной коляской с парой гладких смирных лошадок, а Драйден — каретой, запряженной могучим шестериком», которое СД парирует так: «Нет, сэр, не так: они оба идут шестериком, только у Драйдена лошади то и дело сбиваются, переходят на галоп, а у Поупа они трусят ровным, мерным шагом» (цит. по: Boswell 1934—1950/2: 5).
483 Я надеюсь, эта параллель будет расценена ~ возможно, поразмыслив, он сочтет мою оценку резонной. — Данный абзац отсутствует в рукописном варианте «Жизнеописания» и был добавлен в первое издание не автором, а рукой неустановленного лица. «Слабость» СД по отношению к Дж. Драйдену отмечала и миссис Трейл (см.: Johnson 1897/1:184—185).
484 Молодому поэту, кажется, естественно начать с пасторалей ~ выражая лишь простые движения незамутненных страстей. — Известно, что СД не любил новые пасторали, видя в них модную литературную забаву (см. об этом в жизнеописании Э. Филипса (кн. 2, с. 370 наст, изд.), а также примеч. 24—36 к указанному жизнеописанию).
485 Жаль только, что, увлекшись, он проглядел ту строчку, где «Зефиры» предстают «безмолвно плачущими». — СД иронически ссылается на строки из пасторали «Зима, или Дафна» («Winter; or, Daphne»): «The balmy zephyrs, silent since her death, | Lament the ceasing of a sweeter breath» (Is 49—50) — «Ласкающие зефиры, смолкнув после ее смерти, | Безмолвно плачут об утрате нежнейшего дыхания».
486 Хотя «Виндзорский лес» определенно задуман с оглядкой на «Холм Купера» и в меньшей степени на уоллеровское стихотворение о парке... — Речь идет соответственно о стихотворении Дж. Дэнема «Холм Купера» (см. примеч. 10 к жизнеописанию Дэнема) и о сочинении Э. Уоллера «Стихи о Сент-Джеймсском парке, не¬

750
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
давно обновленном Его Величеством» («А Poem on St. James’s Park, as Lately Improved by His Majesty»; 1661).
487 К недостаткам поэмы Деннис отнес отсутствие плана и последовательного соподчинения частей, какие потребны для превращения стихотворения в законченную и самостоятельную постройку. — СД ссылается на «Заметки о переводе мистером Поупом Гомера» (см.: Dennis 1939—1943/2:136—137).
488 Внимание здесь можно удержать только пестротой картин, но никак не их нарастанием, что, собственно говоря, и происходит в его поэме. — Р. Лонсдейл отмечает странное употребление местоимения «его» («his») в этой фразе, которое сужает общее значение высказывания СД (см.: Johnson 2006/4: 323).
489 ...это сцены появления Старца Темзы и преображения Лодоны. — СД ссылается на персонажей поэмы Поупа «Виндзорский лес» (стк 329—354,171—218); олицетворениями реки Темзы выступают Старец Темзы (Father Thames) (ср. в переводе
В.Б. Микушевича: «О Темза, матерь всех британских рек») и нимфа Лодона. Образ «Старца Темзы» (old father Thames) встречается в стихотворении Драйдена «Annus Mirabilis» (см. примеч. 99 к жизнеописанию Драйдена).
490 ...Аддисон в «Походе» насмешничал над тем, что «реки поднимаются с илистого ложа», дабы поведать миру о героях... — В оригинале: «rise from their oozy beds»; речь идет о следующих строках из стихотворения Дж. Аддисона «Поход»:
When actions unadorn’d are faint and weak,
Когда походы неприукрашенны, ничтожны и слабы,
Cities and countries must be taught to speak.
Нужно давать голос городам и странам.
Gods may descend in factions from the skies.
Пусть боги, разделенные на фракции, спустятся на землю,
And rivers from their oozy beds arise.
А реки поднимутся с илистого ложа.
Ls 467—470
См. также примеч. 43 к жизнеописанию Аддисона.
491 Зато у «Храма славы», как горячо объявил Стил, «тысячи красот». — СД ссылается на письмо Р. Стила к Поупу от 12 ноября 1712 г., в котором он отмечает «тысячью тысячу красот» («а thousand thousand beauties») стихотворения Поупа «Храм славы», и признаётся, что «прочитал [его] <...> дважды» (цит. по: Pope 1956/1: 152). (См. также выше, примеч. 111 и 112.) Это письмо Стила воспроизвел в своем «Жизнеописании...» О. Раффхед (см.: Ruffhead 1769:133).
492 Прежде чем превозносить «Мессию» перед «Поллионом», следует подумать,

Приложения. Примечания. Поуп
751
какой оригинал был взят за основу. — «Мессия, священная эклога» («Messiah, a Sacred Eclogue»; 1712) Поупа основана на предсказаниях Вергилия и библейского пророка Исаии. «Поллион» («Pollio») — Четвертая эклога из «Буколик» Вергилия. Говоря о превознесении «“Мессии” перед “Поллионом”», СД опирается на письмо Стила к Поупу от 1 июня 1712 г., в котором тот пишет: «Ваша поэма уже сейчас лучше, чем “Поллион”» (цит. по: Pope 1760/7:181). См. выше, примеч. 92.
493 ...«Стихи об одной несчастной леди», где предпринята дерзостная попытка оправдать самоубийство... — Имеется в виду стихотворение Поупа «Элегия памяти одной несчастной леди» (см. выше, примеч. 94 и 95).
494 Сочинить «Оду наДень святой Цецилии» было пожеланием Стила... — Речь идет о сочинении Поупа «Ode for St. Cecilias Day», написанном в 1713 г. и известном также как «Ода музыке» («Ode for Musick»). О пожелании Р. Стила упоминает в «Историях...» Дж. Спенс, приводя следующие слова Поупа:
Многие предпочли бы мою «Оду музыке», если бы на ту же тему не писал Драйден. Сочинить ее меня попросил мистер Стил, разумеется, без всякой мысли посоперничать с великим мастером, чью память всегда чтил и чту поныне.
Цит. по: Spence 1820: 158.
В подстраничной сноске на той же странице Спенс датирует эту просьбу Стила 26 июля 1711 г.
495 ...по общему мнению, в этом начинании, если сравнивать сДрайденом, Поуп потерпел неудачу... — Речь идет об оде Драйдена «Пиршество Александра, или Могущество музыки» («Alexanders Feast; or, The Power of Music»; 1697). См. также примеч. 243,472,473 и 556 к жизнеописанию Драйдена.
496 ...Пиндар, по суждению Горация, сочинял «numeris lege solutis»... — СД цитирует выражение из Четвертой книги «Од» Горация (11.12).
497 ...«Пиндар — смельчак, а ты — наглец!» — Источник этого анекдота, изложенного СД, не установлен. Сэмюэл Кобб в период с 1694 по 1709 г., во время учебы в кембриджском колледже Троицы (который в то время возглавлял известный ученый-классик Р. Бентли), опубликовал несколько од в подражание Пиндару.
498 Следующие строфы переносят нас в темные, унылые пределы мифологии ~ много ли толку в форме без изрядного содержания? — Р. Лонсдейл отмечает нелюбовь СД к мифологическим образам в современной ему поэзии (см.: Johnson 2006/4: 326). Неудовлетворенность СД избытком формы в ущерб содержанию сродни критическому заявлению А. Хилла о современной поэзии в «Предисловии» к его поэме

752
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Творение» («Creation»; 1720): «Самый очевидный недостаток нашей Поэзии <...> — тот, что мы изучаем форму и пренебрегаем содержанием <...>. Поэзия — <...> не более чем убогая и презренная Забава (amusement)» (Hill 1720: VI—XIV).
499 ...заканчиваются обе оды, как нетрудно заметить, одинаково ущербным сравнением., в котором мешаются смысл буквальный и смысл метафорический. — Ср. концовку оды Драйдена «Пиршество Александра, или Могущество музыки» с концовкой «Оды на День святой Цецилии» («Ода музыке») Поупа: «Не raised а mortal to the skies, | She drew an angel down» (Is 179—180) — «Он возвысил смертного до небес — | Она свела ангела на землю» (Драйден); «То bright Cecilia greater power is giv n; | His numbers rais’d a shade from hell, | Hers lift the soul to heav η» (Is 133—135) — «Яркой Цецилии дана великая сила; | Его (Орфея. — Н.Р.) музыка вызвала тень [Эвридики] из ада, | Ее (Цецилии. — Н.Р.) музыка возвысила душу до небес» (Поуп).
500 ...сравнение студента, осваивающего науки, с путешественником, штурмующим Альпы, — возможно, лучшее во всей английской поэзии. — Речь идет о следующих строках «Опыта о критике» (в оригинале — Is 219—232):
Воспламеняет нас искусства свет,
Нас обольщает Муза с юных лет,
Когда мы можем воспринять легко Лишь близкое, не видя далеко;
И лишь поздней, не сразу и не вдруг Поймем, как бесконечен мир наук!
Так, покоряя Альпы, мы идем Нелегким и обманчивым путем:
Преодолев долины и леса,
Мы думаем, что вторглись в небеса,
Что более не встретятся снега,
Что первые вершины, облака Последними являются — и вдруг Громады Альп опять встают вокруг,
И поражают наш усталый взор Всё новые холмы и цепи гор!
Поуп 1988: 74—75Лер. А.А. Субботина
501 ...как насмешливо говорил Перро, «длиннохвостые сравнения». — Речь идет о высказывании из трактата Ш. Перро «Сопоставление древних и новых» («Parallele des anciens et des modernes»; 1693) о том, что некоторые сравнения Гомера слишком

Приложения. Примечания. Поуп
753
длинны («comparaisons longue queque»). СД цитирует эти слова в переводе Дж. Аддисона, приведенном в газете «The Spectator» от 16 февраля 1712 г. (№ 303).
502 ...сравнение бега кораблей с бегом упряжек не добавляет картине ни ясности, ни благородствау оно сводится к контрасту суши и моря... — СД имеет в виду описание из «Энеиды» Вергилия, где состязания гребцов сравниваются с состязанием парных упряжек (см.: V.139—150).
503 ...ничего не прибавляет и сравнение Аполлона, преследующего Дафну у с гон- чейу которой травят зайца... — Имеются в виду следующие строки из «Метаморфоз» Овидия, описывающие, как Аполлон, очарованный красотой нимфы Дафны, бросается в погоню за ней: «<...> по пятам преследует деву. | Так на пустынных полях собака галльская зайца | Видит: ей ноги — залог добычи, ему же — спасенья» (см.: 1.533—535).
504 ...«казаться должен эхом смысла звук»... — В оригинале: «the sound should seem an echo to the sense» — цитата из «Опыта о критике» (In 365); ср. в пер. А. А. Субботина: «Звук должен быть созвучен смыслу строк».
505 ...в темпе, с каким они произносятся. — В оригинале СД использует слово «time» в специальном значении «музыкальный темп» («musical measure»), отмеченном в его «Словаре...» (см.: Johnson 1755/2: сл. ст. «Time»).
506 Уставу со стоноМу он едва идет ~ Но вот слетает тот и пыль внизу клубит. — СД цитирует перевод «Одиссеи», осуществленный У Брумом (кн. XI, стк 735—738). В этом переводе обращает на себя внимание не только картина движения, но и искусная аллитерация во второй из цитируемых строк: «Up the high hill he heaves a huge round stone» («На холм огромный камень он несет»); ср. в переводе В.А. Жуковского: «Тяжкий камень снизу обеими влек он руками». У Брум, наряду с Э. Фентоном, участвовал в поуповском переводе «Одиссеи». Р. Лонсдейл отмечает: «Поуп либо написал сам, либо, по крайней мере, одобрил пространное примечание о соотнесении звука и смысла» (Johnson 2006/4: 328). Дж. Аддисон одобрительно высказался об этой стороне «Одиссеи» Гомера в своей статье, опубликованной в «The Spectator» 20 декабря 1711 г. (№ 253), в которой процитировал подлинник. Через три года, в письме к Аддисону от 10 октября 1714 г. Поуп вернулся к его замечанию о соотношении звука и смысла «в стихах Гомера о Сизифовом камне» (см.: Pope 1956/1:263—264).
507 Заслушавшись романсами певца ~ Теперь тщета хождений наших налицо. — СД обыгрывает ритмическую схему, использованную в цитируемом выше четверостишии; интересно отметить, что при этом он не пытается воспроизвести аллитерацию во второй строке, как в переводе Поупа—Брума.
508 Когда Аякс готов скалу метнуть ~ Над полем хлебным,, гладь морскую бороздит... — Цитата из «Опыта о критике» (стк 370—373); ср. в пер. А.А. Субботина:

754
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Аякс изнемогает под скалой —
Слова с трудом ворочают строкой;
Летит Камилла вдоль полей и нив —
И зазвучал уже другой мотив.
Поуп 1988: 80
509 Уоллер гладок был, а Драйден смог ~ Возвышенную поступь, ратный дух создать. — СД цитирует «Подражание первой сатире из Второй книги Горация» (стк 267—269). «Подражания...» были написаны в нач. 1730-х годов — то есть спустя почти 30 лет после «Опыта о критике».
510 ...строка, изображающая стремительность, на один такт длиннее строки, изображающей медлительность. — СД соотносит последнюю из процитированных строк из «Опыта о критике», изображающую стремительный бег Камиллы («Flies oer th’ unbending corn, and skims along the main»), с последней строкой трехстишия из «Подражания Горацию», воспроизводящей неспешный темп драйденовского стиха («The long majestic march, and energy divine»), — и тем подтверждает свою мысль об относительности связи звука и смысла.
511 Как прозорливо заметил доктор Уорбертон, преуспевший в критических штудиях, поэма только выиграла от введения сверхъестественных существ, отвечавших ее замыслу. — СД ссылается на примечания У Уорбертона к поэме «Похищение локона», опубликованной в изданном им собрании сочинений Поупа (см.: Pope 1751—1760/1: 219—220).
512 ...мы бы отвернулись от поединка между Венерой и Дианой. — Этой фразой СД выражает свое скептическое отношение к аллегорическим образам в современной ему поэзии (см. об этом выше, примеч. 498); ср. также в жизнеописании Гэя: «Сказки про Венеру, Диану и Минерву давно набили оскомину и интереса не вызывают» (кн. 2, с. 75 наст. изд.).
513 Этот мелкий народец, заявил один обвинитель, изобрел вовсе не Поуп... — СД ссылается на слова Дж. Уортона из его «Эссе о гении и сочинениях Поупа»: «Он (Поуп. — Н.Р.) не был исконным создателем этих прекрасных подручных, сильфов, на которых держится его претензия демиурга» (Warton 1756: 248).
514 Ведь если в поэме Поупа и есть что-то, не им изобретенное, то это лишь имена сверхъестественных существ. — Речь идет об использовании Поупом «ма- шинерии» розенкрейцеров, которую он, предположительно, заимствовал из романа «Граф де Габалис» (см. выше, примеч. 104).
515 ...посмеяться над «маленькими нечаянными капризами женского пола». — В оригинале: «the little unguarded follies of the female sex». СД цитирует «Посвящение миссис Арабелле Фермор», предваряющее поэму «Похищение локона» (см.: Ро¬

Приложения. Примечания. Поуп
755
ре 1951/ 2: 142); ср. в переводе В.Б. Микушевича: <«...> над маленькими неприметными причудами их пола <...»>.
516 ...напрасно Деннис порицает «Похищение локона» за отсутствие морали и ставит его на этом основании ниже «Le Lutrin», в котором высмеиваются гордыня и распри церковников. — СД ссылается на критику Дж. Денниса в его «Заметках о “Похищении локона” мистера Поупа» (Dennis 1939—1943/2: 330—331). «Le Lutrin» (1674) — антиклерикальная ироикомическая сатира Н. Буало.
517 Давно замеченОу что не вселенское зло единым разом повергает человека в отчаяниеу а разные мелкиеу день ото дня изматывающие душу неприятности. — Это высказывание СД поразительно, по крайней мере, в трех отношениях: во- первых, он обнаруживает себя тонким психологом (хотя он и говорит «давно подмечено», неизвестно, кто до него сформулировал это наблюдение с той же ясностью); во-вторых, он выявляет подспудный, нешуточный смысл поэмы Поупа; в-третьих, перебрасывает смысловой мостик к Вирджинии Вулф (мелочи, «неизвестное знакомое») и к А.П. Чехову (ср. неоконченное эссе В. Вулф «Чехов и “Похищение локона”» («Chekhov and “The Rape of a Lock”»)).
518 ...она не ускоряет и не замедляет основное событие в поэме. — СД ссылается, в частности, на следующие слова Дж. Денниса касательно сильфов: «Они не приближают и не оттягивают опасность, грозящую Белинде» (см.: Dennis 1939—1943/2: 337).
519...кажется, невинная игра в ombre... — Ломбер —карточная игра для трех участников, популярная в XVII—XVIII вв.; она упоминается в кульминационной сцене похищения локона у Белинды (кн. III, стк 151—154).
520 ...о перипетиях и несчастьях этой достославной пары мы знаем из надежных источников. — R Лонсдейл подчеркивает, что уверенность СД в достоверности источников Поупа не вполне оправданна. Латинские письма Элоизы и Абеляра были опубликованы в Париже в 1616 г., однако Поуп опирался на романтизированную французскую версию их истории, изложенную Роже де Бюсси-Рабютеном в 1697 г., переведенную на английский язык Джоном Хьюзом и опубликованную в 1713 г. под названием «Письма Абеляра и Элоизы» («Letters of Abelard and Heloise»).
521 ...та самая curiosa felicitas... — Цитата из «Сатирикона» Петрония Арбитра (гл. 118), где эти слова употреблены применительно к сочинениям Горация.
522 Как показал в своем ученом труде автор «Эссе о жизни и сочинениях Поупа»... — Речь идет о сочинении Дж. Уортона «Эссе о гении и сочинениях Поупа» (см. выше, примеч. 31 и 120). Это один из немногих случаев, когда СД прямо ссылается на Уортона и делает ему комплимент; гораздо чаще он упоминает его косвенно и в негативном ключе (см. выше, примеч. 513).

756
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
523 ...многие сильные и впечатляющие идеи в этом сочинении поэт весьма кстати почерпнул у мистиков. — В частности, СД имеет в виду справедливое, по его мнению, замечание Дж. Уортона о том, что Поуп «извлек рациональное зерно и поэтическую пользу из суждений мистиков» (Warton 1756: 320).
524 ..я не слышал, чтобы хоть один перевод читали с охотой, кроме, пожалуй, Овидиевых «Метаморфоз» Ангиллара. — Речь идет о Джованни Андреа дель Ан- гиллара, итальянском деятеле эпохи Возрождения, авторе вольного перевода «Метаморфоз» Овидия на итальянский язык («Le Metamorfosi di Ovidio Ridotte da Giovanni Andrea delTAnguillara in ottava rima»; 1584). Этот текст упомянут в энциклопедическом справочнике итальянского критика и писателя Джузеппе Марко Антонио Баретти «Итальянская библиотека» («The Italian Library»; 1757), в составлении которого принимал участие СД (см.: Johnson 2006/4: 332).
525 «Илиада» Сальвини. — Речь идет о полном поэтическом переводе «Илиады», выполненном в 1723 г. итальянским поэтом Антонио Мария Сальвини, который был также упомянут в «Итальянской библиотеке» Баретти (см. пред, примеч.).
526 Кое-какие переводы оставили после себя их предшественники — римляне, и, поскольку некоторые из тех трудов принадлежали Туллию и Германику, можно заключить, что деятельность эта, видимо, пользовалась определенным уважением... — Марк Туллий Цицерон, по его собственным воспоминаниям, «в ранней молодости» перевел на латинский язык «Явления и приметы» — астрономическую поэму в 722 стихах, написанную греческим дидактическим поэтом Аратом из Сол (ок. 315—240 до н. э.) (см.: О природе богов. XLI.104); текст перевода не сохранился до наших дней. Римский военачальник Германик (урожд. Тиберий Клавдий Нерон Германик; 15 до н. э. — 19 н. э.) также переводил Арата (сохранились фрагменты перевода).
527 ...за исключением пьес Теренция, которые... были переложениями комедий Менандра... — Латинские пьесы Теренция (ум. 159 до н. э.) являются переработками древнегреческих пьес Менандра (342—291 до н. э.) и сочинений греческого грамматика Аполлодора (ум. после 120 г. до н.э.).
528 Французы же в пору расцвета своей учености весьма похвально стремились обогатить свой язык мудростью древних, но... им пришлось перекладывать греческую и римскую поэзию прозой. — СД имеет в виду, прежде всего, переводы Анны Дасье (см. выше, примеч. 153) и в целом подчеркивает неприспособленность французского языка к героическому стиху.
529 В свое время Вергилий многие свои образы занял у Гомера, и вот теперь настал черед его переводчику вернуть часть того старого долга. — СД иронически обыгрывает тот факт, что Поуп — переводчик Гомера обращался за вдохновением

Приложения. Примечания. Поуп
757
к переводам Вергилия, выполненным Дж. Драйденом (подробнее о них см. при- меч. 240 и 438 к жизнеописанию Драйдена).
530 ...«necessitas quod cogit defendit»... — Неточная цитата из сочинения Сенеки Старшего «Контроверсии» (см.: IX.4.5).
531 Время и место обязательно дадут о себе знать. — Эти суждения СД о переводе наводят на мысль о том, что он придавал больше значения своей эпохе и читательской аудитории своего времени, нежели времени создания оригинала; выражаясь на современный лад, СД — сторонник скорее приемлемости перевода (acceptability), нежели его адекватности (adequacy) (см.: Toury 1995: 56).
532 ...каждый новый век добавляет искусству изысканности. — В этой части жизнеописания Поупа СД часто употребляет слово «elegance» («elegancy») в единственном и множественном числе; в его «Словаре...» для этого понятия приводятся следующие значения: «Красота в искусстве; скорее успокаивающая, нежели поражающая взор; красота без величия» («beauty of art; rather soothing than striking; beauty without grandeur») (cm.: Johnson 1755/1: сл. ст.: «Elegance»).
533 ...слишком частого обращения к читательницам... — СД ссылается на многочисленные примечания Поупа к переводу «Илиады», адресованные женщинам (ср., напр.: Песнь XIV, стк 191,198,203,216,218) (см.: Johnson 1905/3: 240).
534 То же самое можно сказать об «Одиссее»: оба перевода равно достойны хвалы, и подробное изучение каждого потребовало бы солидного тома. — По мнению Р. Лонсдейла, лаконичный комментарий СД к поуповскому переводу «Одиссеи» свидетельствует о нежелании СД проводить различие между переводами «Илиады» и «Одиссеи» на том основании, что половина перевода последней была выполнена У Брумом и Э. Фентоном (см.: Johnson 2006/4: 338). См. также выше, при- меч. 253,260 и 506.
535 Касаясь «Дунсиады» — замысел ее, как известно, был подсказан драйденов- ским «Мак-Флекно»... — Сюжет поэмы «Дунсиада» был подсказан ироикомическим стихотворением Дж. Драйдена «Мак-Флекно», представляющим собой сатиру на поэта Т. Шэдуэлла (см. примеч. 227 и 228 к жизнеописанию Драйдена).
536 ...лавры лучшего на тот момент образца персонажей сатиры... — СД в «Словаре...» приводит следующее определение сатиры: «Это стихотворение, в котором порицается зло или глупость. От пасквиля, направленного против конкретного лица, настоящую сатиру отличает обобщенность мысли, однако их часто смешивают» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Satire»).
537 «Impune diem consumpserit ingens Telephus»... — Цитата из «Сатир» Ювенала (см.: 1.1.4). Телеф — мифологический герой, сын Геракла, один из участников Троянской войны; к его истории обращались многие греческие драматурги (ср. трагедии «Мисийцы» и «Телеф» Эсхила, «Алеады» Софокла и др.).

758
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
538 ...сатирическая стрела, сразившая наповал Тиболда и Мура... — Поэт и драматург Джеймс Мур Смит был высмеян во Второй книге «Дунсиады» Поупа (см. ниже, примеч. 540). О Льюисе Тиболде см. выше, примеч. 248 и 277.
539 ...сатирическая стрела ~ отскочила бессильно от Бентли, подобно копью, что метнул в Неоптолема Приам. — Мифологическая аллюзия: СД сравнивает ученого-классика Ричарда Бентли с ахейским героем Неоптолемом — сыном Ахилла, участником Троянской войны; согласно «Энеиде» Вергилия, копье, брошенное старым царем Приамом, попало в щит и не причинило Неоптолему никакого вреда (см.: 11.544—546); точно так же и Бентли оказывается неуязвим для стрел поупов- ской сатиры. Во втором издании СД скорректировал заключительную часть фразы, удалив упоминание Неоптолема («...подобно копью, что метнул Приам») (см.: Johnson 1783/4:196). См. также выше, примеч. 462.
540 ...эпизод с Муром, образовавшимся из воздуха и бесследно растаявшим, описания Путешественника, Ботаника... — СД ссылается на описание «фантома Мура» (то есть Дж. Мура Смита — см. выше, примеч. 538), призванного на ристалище королевой ослов (кн. И, стк 35—50, 109—120); на образ вездесущего путешественника, «галопом по Европам» объездившего весь мир (кн. IV, стк 293—336), и на эпизод с любителем флоры, вырастившим цветок и засушившим его для гербария (кн. IV, стк 403—436).
541 ...лучшее издание «Дунсиады» — последнее, в него вошли все варианты... — Речь идет об издании, включенном в антологию «Английские поэты».
542 ...метафизическая мораль... — В оригинале: «metaphysical morality». Речь идет о нравственных идеях в основании «Опыта о человеке», которые, по мнению СД, Поуп некритически заимствовал у Болингброка и которые несут в себе скептическое отношение к религии. См. выше, примеч. 324 и 325.
543 Поуп обнаруживает: «весь вопрос состоит лишь в том, правильное ли место отведено человеку?» — В оригинале: «АД the question is whether man be in a wrong place» — цитата из Первой эпистолы «Опыта о человеке» (Ер. I, Is 49—50); ср. в переводе В.Б. Микушевича: «<...> один вопрос не разрешен: | Свое ли место занимает он?» В изд. 1783 г. СД несколько расширил это предложение, включив после слов «Поуп обнаруживает» следующую фразу: «...что эти создания наверное где-то существуют и что...» (Johnson 1783/4: 198).
544 ...сообразно лейбницианской логике поэта... — О сходстве идей Поупа, изложенных в «Опыте о человеке», с учением немецкого философа и математика Готфрида Вильгельма Лейбница пишет Дж. Уортон в своем «Эссе о гении и сочинениях Поупа»:

Приложения. Примечания. Поуп
759
Предмет этого «Опыта» — защита Провидения (providence), в ходе которой поэт предполагает доказать, что из всех возможных систем лучшая сформирована бесконечной мудростью. <...> Своими рассуждениями на эту тему Поуп во многом обязан «Теодицее» Лейбница <...>.
Warton 1782/2: 60—61
Под «Теодицеей» подразумевается философское сочинение Г.В. Лейбница «Опыты теодицеи добра Бога, свободы человека и происхождения зла» («Essais de Theodicee sur la bonte de Dieu, la liberte de Fhomme et lorigine du mal»), опубликованное в Амстердаме в 1710 г. Сам Поуп полагал, что его идеи прямо противоположны воззрениям Лейбница, на что он указывает в письме к Л. Расину от 1 сентября 1742 г.: «<...> мои мнения полностью отличны от суждений Спинозы и даже Лейбница <...>» (Pope 1956/4:415—416). См. выше, примеч. 465.
545 ...имеется-де ни ему, ни читателям не ведомая череда подчиненных существ «от бесконечности до ничто». — В оригинале: «from infinite to nothing». СД цитирует «Опыт о человеке» (Ер. I, Is 240—241); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «<...> начало цепи — Бог, I Конец — ничто <...>» (Поуп 1988:151).
546 ...«пусть мы и глупцы, зато Бог мудр»... — В оригинале: «that though we are fools, yet God is wise» — цитата из «Опыта о человеке» (Ер. И, In 294); ср. в переводе В.Б. Микушевича: «Глуп человек, однако мудр Господь» (Поуп 1988:163).
547 ...то, что, в сравнении с Создателем, мы бессильны и невежественны... — СД пересказывает своими словами мысль, выраженную в начальных строках «Опыта о человеке» (Ер. I, Is 17—32); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Откуда ведом Бог и человек I Нам на земле, где наш проходит век?» — и т. д. (Поуп 1988:144—145).
548 ...нам не дано поддержать цель существования... — Отсылка к мысли, выраженной в «Опыте о человеке» (Ер. I, Is 33—34); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Цепь неисповедимую причин | Ты сопрягаешь или Бог один?» (Поуп 1988:145).
549 ...содеять себе подобных искуснее, чем сотворены мы сами. — Отсылка к рассуждению из «Опыта о человеке» (Ер. I, Is 35—42); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Зачем я, говоришь, не умудрен, | Зачем слепым и слабым сотворен? — И т. д.» (Поуп 1988: 145).
550 ...оказывается, привычки человека суть усвоенные у других животных инстинктивные повадки... — Отсылка к пространному рассуждению из «Опыта о человеке» (Ер. Ill, Is 169—200); ср. в пер. В.Б. Микушевича:
Подъем к наукам был для нас тяжел,
И по стопам инстинкта разум шел;

760
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Ученику звучал Природы глас:
«С прилежных тварей не своди ты глаз!» — И т.д.
Поуп 1988:170
551 ...если мир существует для человека, то с таким же успехом можно сказать, что человек существует для гусей. — Отсылка к строкам из «Опыта о человеке» (Ер. Ill, Is 45—46); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Ты говоришь: “Весь мир я взять могу!” I Однако видит гусь в тебе слугу» (Поуп 1988:166).
552 ...во благо истолкованный эгоизм может способствовать общественному согласию... — В «Опыте о человеке» Поуп неоднократно обращается к этой мысли (Ер. Ill, Is 269—282; Ер. IV, Is 353, 396); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «И Себялюбье свой смирило нрав, | Общественное с личным сочетав» (Поуп 1988:169); «Любовь к себе и обществу одна» (Там же: 174) и т. д.
553 ...оказывая друг другу взаимные услуги, люди взаимно обогащаются... — СД ссылается на мысль, неоднократно высказываемую в «Опыте о человеке» (Ер. II, Is 249—256; Ер. Ill, In 112); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «А господам не обойтись без слуг; I Так все всегда друг другу мы нужны...» (Поуп 1988: 162); «И на взаимной зиждется нужде | Благополучье общее везде...» (Там же: 168) и т. д.
554 ...зло порой уравновешивается добром... — Отсылка к «Опыту о человеке» (Ер. IV, In 114); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Мы можем говорить о частном зле...» (Поуп 1988: 179).
555 ...победы человека ненадежны и относительны, кратковечны и малодейственны... — СД ссылается на пространное рассуждение из «Опыта о человеке» (Ер. IV, Is 67—76, 167—192); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Есть у Фортуны разные дары; I Кто счастлив, кто несчастлив до поры» — и т. д. (Поуп 1988:178).
556 ...подлинная честь состоит не в том, чтобы играть великую роль, а в том, чтобы хорошо исполнить свою... — Отсылка к мысли, выраженной в «Опыте о человеке» (Ер. IV, Is 193—194); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Честь в том, что миновал тебя укор. I Один в своих лохмотьях горделив, | Другой в парче угодлив и пуглив...» (Поуп 1988: 182).
557 ...добродетель — целиком наша собственная заслуга, и счастье всегда в нашей власти. — СД имеет в виду строки, в которых выражена одна из ключевых мыслей «Опыта о человеке» (Ер. IV, Is 29—32,309—398); ср. в пер. В.Б. Микушевича: «Всем счастие доступно, не секрет...» (Поуп 1988:177); «Открыто Счастье здравому уму» (Там же) и т. д.
558 ...с «Сатирой» Буало... — Имеется в виду «Сатира X» Н. Буало, известная как «Сатира на женщин».

Приложения. Примечания. Поуп
761
559 Трудно представить что-то лучше «Самоцвета и цветка». — В оригинале: «The Gem and the Flower»; имеется в виду вставное рассуждение из «Послания лорду Кобэму...», в котором поэт размышляет о противоречивости человеческой натуры, о кажущейся немотивированности людских поступков: «What made (say Montagne, or more sage Charron!) | Otho a warrior, Cromwell a buffoon? | A perjur’d prince a leaden saint revere, | A godless regent tremble at a star?» (Is 87—90) — «Что делает (скажем, Монтеня или тем более мудреца Шаррона!) | Отона — солдатом, Кромвеля — шутом? I Вынуждает обманутого правителя поклоняться оловянному святому, I А безбожника-регента трепетать при виде звезды?»
560 ...женская половина несколько уступает мужской: характер Атоссы не столь отточен, сколь образ Клодио... — СД ссылается на строки из «Послания к леди» (Is 115—150); ср. в пер. В.Л. Топорова: «Но умолкает хор многоголосый | Всех женщин пред великою Атоссой! <...> Себялюбива — и себе тошна, | Всё нищим завещала, сатана» (Поуп 1988:195).
561 ...сказанное о Филомеде справедливо и для Прайора. — СД ссылается на характеристику дамы по имени Филомеда, которую Поуп дает в «Послании леди» (Is 69—86); ср. в особенности ее финальные строки:
Как на пиру бранил гурман Геллавий (Невиданным изыскам к вящей славе)
Хозяйский стол, хозяйское вино,
А дома кушал просо и пшено, —
Так нынче поступает Филомеда,
Изысканности чувств уча соседа,
Возвышенности в малом и большом,
А дома — соглашаясь с дураком.
Поуп 1988:193 Пер. ВЛ. Топорова
Говоря о том, что характеристика Филомеды применима и к Прайору, СД имеет в виду, что последний питал слабость к плебейской жизни (см.: Johnson 2006/4: 342); ср. также в его жизнеописании: «По традиции его изображают человеком, бывшим не прочь сойти с котурнов пиита и государственного мужа и опуститься до низменных радостей плебейского круга» (кн. 2, с. 21 наст. изд.).
562 Доктор Уорбертон усмотрел в «Посланиях к лорду Бэтерсту» и «Лорду Берлингтону»... — Речь идет о стихотворениях Поупа «Об употреблении богатства. Послание... лорду Бэтерсту» (см. о нем выше, примеч. 348) и «О вкусе в архитекту¬

762
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ре. Послание... графу Бэрлингтону» (см. о нем выше, примеч. 289), написанных соответственно в январе 1733 г. и в декабре 1731 г. и опубликованных затем в сборнике «Этические послания» (под номерами III и IV).
563 ...дабы подкрепить свою гипотезу, напечатал последнее из опубликованных посланий первым. — В 1751 г., готовя собрание сочинений Поупа, У Уорбертон поместил «Послание к доктору Арбетноту» в начале раздела «Подражания Горацию», озаглавив его как «Пролог к сатирам»; с тех пор эта дефиниция закрепилась, и «Послание...» нередко публикуется под двойным заголовком («Epistle to Dr. Arbuthnot; or, Prologue to the Satyres»).
564 ...самое ценное — это похвальное слово здравомыслию в одном, а в другом картина смерти герцога Букингема. — Панегирик здравомыслию содержится в «Послании Бэрлингтону» (стк 39—70), а описание кончины герцога Букингема —в «Послании Бэтерсту» (стк 299—314).
565 «Послание к Арбетноту», ныне произвольно окрещенное «Прологом к сатирам»... — См. выше, примеч. 563.
566 Самый изысканный, проникновенный и благородный — это слово поэта в защиту самого себя... — Речь идет о строках 125—192 и 334—359 из «Послания к доктору Арбетноту».
567 ...самый непотребный пассаж — сатира на Споруса. — Спорус (Sporus) — персонаж из «Послания к доктору Арбетноту» (стк 305—333); его прототипом послужил лорд Хёрви (1696—1743), о котором было известно, что он гомосексуал (Поуп недаром окрестил его «лордом Фанни»); последнее обстоятельство — вероятная причина неодобрительной оценки СД. Впрочем, СД в «Словаре...» приводит много ссылок на описание Споруса (ср. статьи «bug», «curd», «flap», «dimple», «emptiness», «mumble», «prompter», «puppet» и др.). См. также выше, примеч. 369.
568 Что до пары стихов с названием года, известных как «Эпилог к сатирам»... — См. выше, примеч. 370.
569 ...в первом есть ни с чем не сравнимые спор о достоинстве Порока и славословие в честь торжествующей Коррупции. — СД ссылается на два пассажа из «Эпилога к сатирам» (стк 113—130,141—172). Как отмечает Р. Лонсдейл, СД определенно обсуждал с Сэвиджем оба диалога в год их появления (то есть в 1738 г.) (см.: Johnson 2006/4: 343).
570 ...у обыкновенных читателей... — По мнению Р. Лонсдейла, «СД невзлюбил литературу, обращенную только “к людям ученым” (men of learning) и исключавшую “обыкновенного читателя”» (Johnson 2006/4:343). См. также выше, примеч. 157.
571 ...римскими образами... — В оригинале: «Roman images»; в рукописи «Жизнеописаний...» было иначе: «Roman sentiments» — «вкусы римлян» (то есть их нравы, привычки и т. п.).

Приложения. Примечания. Поуп
763
572 Он обладал изобретательной силой... — В оригинале: «Invention»; русское соответствие «изобретательная сила» встречается, напр., у Н.М. Карамзина в его «Письмах русского путешественника» (см. примеч. 182 к жизнеописанию Милтона). Здесь и далее в этом абзаце СД опирается на классификацию, которую приводит О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра»; согласно ей, большого поэта отличают изобретательная сила (Invention), воображение (Imagination), чувство меры (Judgement) и вкус (Taste) (см.: Ruffhead 1769: 348—349). Впрочем, в анализе художественных достоинств Поупа СД останавливается лишь на первых трех позициях.
573 ...«музыка есть неизреченная поэзия». — Цитата из предисловия Дж. Драйде- на к пьесе «Тираническая любовь» (см.: Dryden 1670b: V).
574 Подозреваю, что возражения эти исходили от собратьев по цеху, которые руководствуются не музыкальным слухом, а правилами... — Под «правилами» («principies») СД подразумевает жесткие нормы, ригористические предписания; в 1779 г. он сказал в беседе со своей знакомой, писательницей-мемуаристкой Фанни Бёрни, о том, что есть три рода судей:
<...> первые — те, кто не знает правил и судит исключительно сообразно природному вкусу и чувствам; вторые — те, кто знает правила (principles) и судит сообразно им; третьи — те, кто знает правила, но стойт выше оных. Вот этих последних только и стоит принимать во внимание; после них стоит считаться с прирожденными критиками; те же, чьи мнения сформированы правилами, достойны лишь презрения.
Цит. по: Burney 1988/3: 222.
575 ...он был заодно с Буало в понимании того, что предел оттачиванию написанного ставит переход положительного результата в свою противоположность. — СД, возможно, ссылается на рассуждение Н. Буало, встречающееся в его «Поэтическом искусстве» (кн. I, стк 64—66); ср. в переводе Э.Л. Линецкой:
Спасаясь от грехов, он их порою множит.
У вас был вялый стих, теперь он режет слух;
Нет у меня прикрас, но я безмерно сух;
Один избег длиннот и ясности лишился;
Другой, чтоб не ползти, в туманных высях скрылся.
Впрочем, как известно, Буало подчеркивал важность редактирования написанного (кн. I, стк 172—173).

764
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
576 Далеко не всегда структура его языка грамматически выверена... — Одним из первых свои наблюдения над грамматическими неточностями в поэзии Поупа опубликовал епископ Роберт Лоут (Robert Lowth; 1710—1787) в «Кратком введении в английскую грамматику: с критическим комментарием» («Short Introduction to English Grammar. With Critical Note»; 1762) (cm.: Johnson 2006/4: 345).
577 Он не разделял свифтовскую нетерпимость к александрийскому стиху и трехстишиям... — Поуп и Свифт оживленно спорили на тему трехстиший и александрийского стиха в письмах 1733—1735 гг. (см., напр.: Pope 1956/3: 366).
578 ...то и дело прибегая к ним в стихах, хотя не так часто, как хотелось бы Фентону... — Об отношении Э. Фентона к александрийскому стиху см. примеч. 514 к жизнеописанию Драйдена.
579 Встречаются у него банальные рифмы, всегда неудачные — за единственным исключением (в «Похищении локона»). — В оригинале: «double rhyme» — «смежная рифма». СД имеет в виду, в частности, такие банальные пары рифм, как «saint — paint» в «Послании к леди» (стк 15—16) или «fellow — prunella» в «Опыте о человеке» (кн. IV, стк 203—204). Определение «банальная рифма» в отечественной традиции принадлежит В.М. Жирмунскому (см.: Жирмунский 1975: 299). Под «единственным исключением» СД имеет в виду рифму «dissever — ever» в «Похищении локона» (кн. III, стк 153—154).
580 ...кое-где строки, кажется, просто заполняют пустоту, при том что он очень искусен и старателен. — В изд. 1783 г. далее следует еще одна фраза: «Слог в его поздних сочинениях портят французские идиомы, подхваченные им, видимо, у Болингброка» (Johnson 1783/4: 207).
581 Мне рассказывали, какое двустишие он признавал наиприятнейшим для его уха: У Там, где Меотий ослабевший спит | И Танаис в снегах едва бежит. — Цитата из «Дунсиады» (кн. III, стк 87—88). СД слышал об этом мнении Поупа от Р. Сэвиджа или У Харта. Меотий (Maeotis), или Меотское озеро — древнее именование Азовского моря; Танаис — античное название реки Дон (или, по другой версии, одного из ее притоков, известного как Северский Донец).
582 Как заметил Уоттс, в английском языке трудно найти меткое словосочетание или благозвучную фразу, которые Поуп не ввел бы в свой перевод Гомера. — СД ссылается на слова И. Уоттса из его сочинения «Усовершенствование ума» (см.: Watts 1741: 357—358). См. также примеч. 30 к жизнеописанию Уоттса.
583 ...увидев на склоне лет «Сатиры» Холла, он посетовал, что они не попались ему на глаза раньше. — Речь идет о сатирах Дж. Холла. О. Раффхед в своем «Жизнеописании...» отмечает, что Поуп познакомился с этими произведениями уже в старости (см.: Ruffhead 1769: 263); У Уорбертон, в свою очередь, утверждал, что,

Приложения. Примечания. Поуп
765
наряду с осовремениванием сатир Джона Донна (см. выше, примеч. 363), Поуп намеревался написать подражание двум-трем сатирам епископа Холла, чья «сила и классическая строгость приводили его в восторг» (Pope 1770/4:239—240). О «Сатирах» Холла см. также примеч. 93 к жизнеописанию Милтона и примеч. 505 к жизнеописанию Драйдена.
584 Любая попытка охватить поэзию определением чревата указанием на ограниченность самого классификатора... — СД неоднократно высказывал скептическое отношение к однозначным определениям; ср., напр.: «В действительности давать определение — это не дело человека; любая вещь либо превосходит наше разумение, либо его недостойна <...>» (The Rambler. 1751. № 125). На вопрос Дж. Босуэлла «Что же есть поэзия?» СД однажды ответил: «Легче сказать, что не есть поэзия. Мы все знаем, что такое свет, но сказать, что он такое, трудно» (цит. по: Boswell 1934—1950/3: 38).
585 После всего сказанного ~ не требуя никаких других доказательств гениальности. — Несмотря на прилагаемое далее письмо и перепечатку обсуждения эпитафий, этот абзац композиционно завершает не только жизнеописание Поупа, но и всю книгу «Жизнеописаний...».
586 ...письмо, любезно предоставленное мне мистером Джодреллом... — Речь идет о письме от 5 апреля 1708 г., которое девятнадцатилетний Поуп написал Ралфу Бриджесу; с этим письмом СД познакомил Ричард Пол Джодрелл, ученый-классик и драматург.
587 ...подлинник хранится у лорда Хардуика... — Оригинал письма Поупа к Р. Бриджесу в 1781 г. приобрел Филип Йорк, 2-й граф Хардуик.
588 Мистеру Бриджесу, епископат Лондона, Фулхэм. — Ралф Бриджес, приходившийся племянником поуповскому другу молодости сэру Уильяму Трамбуллу, был капелланом Генри Комптона, занимавшего пост епископа Лондона в 1675— 1713 гг. (чем и обусловлен адрес письма). Бриджес высказал свое мнение о раннем переводе эпизода из Гомера, который прислал ему на проверку Поуп (см.: Pope 1953/1: 353—356).
589 ...отклонения от греческого... вызваны были большей частью моим доверчивым следованием за Чэпменом и Гоббсом... — Речь идет о переводах «Илиады», осуществленных соответственно Дж. Чэпменом (1616) и Т. Гоббсом (1676). См. также выше, примеч. 154.
590 ...кембриджские издатели большого «Гомера» на греческом и латыни... — В оригинале: «large Homer». Речь идет о кембриджском издании кварто 1689 г.
591 Ниже следует критика «Эпитафий» Поупа, уже печатавшаяся в «The Visitor» и в «Жизнеописание» не включенная как чрезмерно дотошная и микроскопиче¬

766
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ская. — Впервые критический разбор СД поуповских эпитафий был опубликован в 1756 г. в журнале «Universal Visiter» (букв. — «Вездесущий визитер»). Об отношении СД к детальной критике можно судить по его очеркам в «The Rambler» (1751), где он отмечал: «Очень трудно писать о более мелких вопросах литературы, не впадая в восхваление или порицание. По большей части читателям претит разбор деталей». Ср. также далее, где СД пишет о тех, кто, «кажется, всегда читает, глядя в микроскоп критики, и чье внимание полностью поглощено филигранной обработкой нюансов или ляпсусами, которых обыкновенный читатель не замечает» (цит. по: Johnson 2006/4: 351).
592 ...на сей раз, нанося визит... — В оригинале: «at this visit». Этой фразой СД намекает на название журнала, в котором был впервые опубликован разбор «Эпитафий» Поупа (см. пред, примеч.).
593 На смерть Чарлза, графа Дорсета, в церкви Учтем в Суссексе. — Адресат этой эпитафии — Чарлз Сэквил, 6-й граф Дорсет; Поуп написал ее в 1731 г., впервые она была опубликована в 1735 г. (см.: Johnson 2006/4: 352). См. об этом также в жизнеописании Дорсета (кн. 1, с. 231 наст. изд.).
594 Характер мягок... || Это высокая похвала, но Поуп — не первый, кто одарил ею Дорсета. — В оригинале: «soft in his nature». СД имеет в виду описание Сэквила, которое приводит граф Рочестер в его «Намеке на Горация» («Ап Allusion to Horaee»; ок. 1675—1676): «The best good man with the worst-natured Muse» (In 60) — «Доброжелательнейший человек с вреднейшей музой» (см.: Johnson 2006/4: 352).
595 ...одна строка в нем явно не Поупа. — Никто из историков литературы так и не определил, о каком заимствовании или подражании пишет СД.
596 ...честность критика в том и состоит, чтобы всякой птице в хоре Муз вернуть ее истинное перышко. — Парафраз известного горациевского сравнения плагиатора с вороной, разгуливающей в краденых перьях (см.: Послания. 1.3.15— 20).
597 Слава, осеняющая равного среди лордов... — В оригинале: «the blessing ascribed to the peer» — игра слов: «peer» означает одновременно «пэр» и «равный».
598 Памяти сэра Уильяма Трамбела... — Адресат этой эпитафии — Уильям Трамбулл (в «Жизнеописаниях...» СД использует менее распространенное написание фамилии — Трамбел), близкий друг Дж. Драйдена и Поупа, тайный советник, государственный секретарь Северного департамента в 1695—1697 гг. (см. выше, примеч. 45).
599 Будь эпитафия посвящена несчастному заговорщику... — Согласно некрологу, опубликованному в «The Gentlemans Magazine» в 1736 г., речь идет о майоре Джоне Бернарди, который был безвинно осужден как государственный преступ¬

Приложения. Примечания. Поуп
767
ник за участие в заговоре против короля Вильгельма III (1696) и провел 40 лет без суда и следствия в тюрьме Ньюгейт, где и умер в 1736 г.
600 В память о достопочтенном Саймоне Харкорте... — Адресат эпитафии — Саймон Харкорт-младший, друг Поупа, сын Саймона Харкорта-старшего, лорда- канцлера Великобритании в 1713—1714 гг. (см. о нем также примем. 12 к жизнеописанию Дж. Филипса).
601 Памяти Джеймса Крэггза, эсквайра, похороненного в Вестминстерском аббатстве. — Имеется в виду Джеймс Крэггз-младший; он умер от оспы в 1721 г., а не в 1720-м, как указано в латинской эпитафии известного антиквара Питера ле Нива (Peter Le Neve; 1661—1729), начертанной на памятнике в Вестминстерском аббатстве (см.: Johnson 2006/4: 354).
602 Первоначально стихи о Крэггзе не предназначались для эпитафии... — Первоначально эти строки представляли собой вымышленную эпитафию в честь Дж. Крэггза (который на время ее написания еще был жив); впоследствии они вошли в стихотворение Поупа «К Аддисону, по случаю его диалога о медалях», составив его заключительные строки (Is 67—72).
603 Начертано в память о мистере Роу, похороненном в Вестминстерском аббатстве. — Адресат этой эпитафии — Николас Роу (см. его жизнеописание в кн. 1 наст. изд.).
604 На смерть миссис Корбет, умершей от рака груди. — Имеется в виду Элизабет Корбет; эта эпитафия (текст ее впервые был опубликован в 1730 г.) начертана на надгробье в церкви Святой Маргариты (XI в.) на территории Вестминстерского аббатства. Любопытно, что хвалебный отклик СД на эту эпитафию вызвал критику У Вордсворта в его «Опыте об эпитафиях» («Essay upon Epitaphs»; 1810) (см.: Johnson 2006/4: 354).
605 Мне, впрочем, довелось слышать от одной дамы... — Согласно Э. Трейл, речь идет о Мэри (Молли) Эстон, знакомой СД по его родному городку Личфилд (см.: Johnson 1897/1: 258).
606 Надпись на памятнике достопочтенному Роберту Дигби и его сестре Мэри, воздвигнутом их отцом лордом Дигби в церкви Шерборна в графстве Дорсет в 1727 году. — Эта эпитафия посвящена другу Поупа Роберту Дигби, скончавшемуся в 1726 г., и его сестре Мэри Дигби, умершей в 1729 г.; текст ее был впервые опубликован в 1730 г.
607 ...люди по большей части «вообще не имеют своего лица»... — В оригинале: «have no character at ali» — парафраз из стихотворения Поупа «Послание к леди»: «Most women have no characters at all» (In 2) — «Большинство женщин бесхарактерны».
608 Самая изрядная и изящная строка — девятая, да и та взята у Драйдена. —

768
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
В оригинале девятая строка эпитафии звучит так: «Go, live! for heav ns eternal year is thine» — «Иди, живи! Ибо вечный год небес принадлежит тебе»; СД соотносит ее со строками из оды Дж. Драйдена «Светлой памяти достойнейшей молодой госпожи миссис Анны Киллигру»: «Thou wilt have time enough for hymns divine, | Since Heavens eternal year is thine» (Is 14—15) — «У тебя отныне довольно времени для священных гимнов, ибо вечный год небес принадлежит тебе».
609 На смерть сэра Готфрида Кнеллера, погребенного в Вестминстерском аббатстве (1723 г). — Адресат этой эпитафии — живописец Готфрид Кнеллер (см. о нем выше, примеч. 127).
610...четвертое, совершенно нескладное, заимствовано из эпитафии на смерть Рафаэля. — Речь идет о латинском двустишии кардинала Бембо на смерть итальянского художника эпохи Возрождения Рафаэля. На этот источник указал Дж. Николс в статье «Заметки об изучении эпитафий Поупа» («Remarks on Popes Epitaphs Examined»), опубликованной в газете «The Gentlemans Magazine» под именем «Евгений» в декабре 1778 г.
611 На смерть генерала Генри Уитерса, похороненного в Вестминстерском аббатстве (1729 г.). — Генерал Генри Уитерс был участником сражения при Бленхей- ме и других крупных военных действий.
612 На смерть Элайджи Фентона, похороненного в Истхэмпстеде в Беркшире (1730 г.). — Эту эпитафию Поуп написал в декабре 1730 г., через полгода после кончины Э. Фентона.
613 Первое двустишие этой эпитафии взято у Крэшо. — Речь идет об «Эпитафии. На смерть мистера Эштона» («Ап Epitaph. Upon Mr. Ashton»; 1646), написанной P. Крэшо:
The modest front of this small floor
Скромный вид этой небольшой таблички,
Believe me, Reader can say more
Поверь, читатель, скажет больше,
Than many a braver Marble can:
Чем куда более пышный мрамор:
Here lies a truly honest man.
Здесь покоится истинно честный человек.
614 Памяти мистера Гэя, погребенного в Вестминстерском аббатстве (1732 г). — Р. Поуп сочинил эту эпитафию в 1733 г. и опубликовал в 1735 г.; в 1737 г. она была высечена на надгробном памятнике. Джон Гэй был другом Поупа и, в частности, товарищем по «Клубу писак»; Поуп воздал ему должное и в «Послании к

Приложения. Примечания. Поуп
769
доктору Арбетноту» (стк 255—260). СД отрицательно оценил автоэпитафию Гэя: «Жизнь — игра» («Life is a Jest») (см. также примеч. 49 к жизнеописанию Гэя).
615 В первых восьми строчках грамматика и не ночевала: прилагательные идут без субстантивов, а эпитеты — без субъекта. — СД неоднократно указывал на отдельные грамматические погрешности у Поупа (см. выше, примеч. 576). Дж. Свифт отзывался об ошибках Поупа гораздо более прямолинейно: «Сколько раз говорил упрямцу: учи грамматику!» Эти слова Свифта приводит Дж. Уортон в своем «Эссе о гении и сочинениях Поупа» (см.: Pope 1782/2: 54—55).
616 Дань сэру Исааку Ньютону, похороненному в Вестминстерском аббатстве. — Эта эпитафия Поупа была опубликована в 1730 г., через три года после смерти И. Ньютона, и получила широкую известность; ср. ее в переводе С .Я. Маршака: «Был этот мир глубокой тьмой окутан. | Да будет свет! И вот явился Ньютон».
617 Isaacus Newtonius ~ Нос marmor fatetur. —В «Опыте о человеке» Поуп совсем иначе отзывается о посмертной славе И. Ньютона, преклонение публики перед которым показалось ему пресмыкательством невежд, чуть ли не дикарей: «Superior beings, when of late they saw | A mortal man unfold all Natures law, | Admired such wisdom in an earthly shape | And showed a Newton as we show an аре» (Ер. II, Is 31—34) — «Когда наука здешняя права, | Ей высшие дивятся существа, | Но Ньютон — лишь диковинка для них, | Как обезьяна для племен людских» (Пер. В.Б. Микуьиевича).
618 На смерть Эдмунда, герцога Букингема, скончавшегося на девятнадцатом году жизни в 1735 г. — Адресат этой эпитафии — Эдмунд Шеффилд, 2-й герцог Букингем-и-Норманби, скончавшийся в возрасте 18 лет от туберкулеза. Эпитафия так и не была высечена на надгробье; Поуп опубликовал ее в 1738 г.
619 Эту эпитафию мистер Уорбертон предпочитает всем другим... — СД ссылается на комментарий У Уорбертона к шестому тому изданных им «Сочинений» Поупа, в который вошли эпитафии (см.: Pope 1751—1760/6: 85).
620 Остальные погребальные песнопения Поупа не выдерживают критики. Ему следовало бы похерить не делающий ему чести «Диалог» между ним и ею. — СД имеет в виду эпитафию «Памяти доктора Франсиса Эттербери, епископа Рочестера, умершего в изгнании в Париже в 1732 году» («On Dr. Francis Atterbury, Bishop of Rochester, who died in Exile at Paris, 1732»), построенную в форме диалога между епископом и его единственной дочерью, которая отправилась во Францию навестить отца и скончалась почти сразу по прибытии, у него на руках. О смерти дочери Эттербери сообщил в письме к Поупу от 20 ноября 1729 г. (см.: Pope 1956/3:76—78).
Помимо цитируемых ранее в тексте эпитафий и «Эпитафии доктору Эттербери», Поуп написал еще по меньшей мере две: анонимную «Эпитафию самому себе» («Epitaph on Himself»; 1741) и «Памяти не пожелавшего быть похороненным в Вест¬

770
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
минстерском аббатстве» («For One who would not be Buried in the Westminster Abbey») (cm.: Pope 1751—1760/6:102—103). См. также след, примеч.
621 Под камнем сим иль под бревном> | Под дерном — и проч. — СД цитирует начальные строки «Эпитафии самому себе»; она была опубликована в 1741 г., однако Поуп не признал свое авторство. Тем не менее У Уорбертон включил эпитафию в «Собрание сочинений» Поупа (см.: Pope 1751—1760/6:103).
622 Как говорится, не остроумничай попусту. — На этих словах заканчивается публикация в «The Universal Visiter», перепечатанная СД; два заключительных абзаца были добавлены в «Предисловия» и в первое издание «Жизнеописаний...» 1781 г.
623 Ludovici Areosti humantur ossa ~ Olim siquod haberetis sepulchrum. — СД цитирует первые 11 строк из «Эпитафии Лудовико Ариосто» («Ludovicii Areosti Epitaf- fio»). Согласно P. Лонсдейлу, СД цитирует автоэпитафию Ариосто из его «Сочинений» («Opere»; 1730) (см.: Johnson 2006/4: 358).
624 Разумеется, автор этих стихов... — Имеется в виду Лудовико Ариосто.
ПИТТ
PITT
1 ..я обязан исключительно любезности доктора Уортона... — Главным источником биографических сведений о Питте для СД послужил Джозеф Уортон, литературный критик, учившийся, как и Питт (но значительно позже), в колледже Винчестера, а позднее ставший его главой. Судя по письму СД от 23 мая 1780 г., адресованному Уортону, последний в начале этого года предоставил СД «полезные воспоминания» («useful memorials») о Питте, а равно и о некоторых других поэтах, чьи биографии вошли в «Жизнеописания...» (см.: Johnson 1992—1994/3: 227,259—260). СД также черпал сведения о Питте из статьи Р. Шилза «Преп<одобный> мистер Кристофер Питт» («The Revd. Mr. Christopher Pitt»), опубликованной в «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5: 298—307).
2 ...в Блэндфорде... — Имеется в виду Блэндфорд Форум (Blandford Forum) — небольшой городок в графстве Дорсет на юго-западе Англии, известный своей ге- оргианской архитектурой: здания в характерном для этой эпохи палладианском стиле появились здесь после пожара 1731 г.
3 ...в семье уважаемого эскулапа. — Будущий поэт был вторым ребенком в семье; его родителями были практикующий врач Кристофер Питт и его жена Элизабет.
4 ...в колледж Винчестера... — В действительности Питт поступил в колледж Винчестера в 1713 г., после чего был принят в оксфордский колледж Уодэм (см.

Приложения. Примечания. Питт
771
примем. 3 к жизнеописанию Рочестера), который окончил в 1718 г. (см.: Johnson 2006/4: 359). Колледж Винчестера в Оксфорде был учрежден в 1382 г. как подготовительное учебное заведение к поступлению в колледж Девы Марии Винчестера, основанный в 1379 г. епископом Уильямом Уикемом и переименованный в 1386 г. в Новый колледж (New College).
5 ...перейти в 1719 году в Новый колледж... — В Новый колледж Питт поступил в марте указанного года (см.: Johnson 2006/4: 359); студентов этого заведения готовили к стезе священнослужителей.
6 ...представил экзаменаторам законченный перевод поэмы Лукана... в то время Питт еще не знал о готовом переводе Роу. — Питт перевел поэму Лукана «Фар- салия» почти одновременно с Н. Роу, чей перевод, законченный в 1718 г., был опубликован летом 1719 г. (см.: Johnson 2006/4: 359). См. также примем. 5 и 38 к жизнеописанию Роу.
7 Этот пример отроческого трудолюбия, безусловно, достоин упоминания... — Данный комментарий указывает на представление СД о значимости стихотворного перевода.
8 ...становится (в 1724 году) магистром искусств. — Питт стал членом совета колледжа в 1721 г., в 1722 г. получил степень бакалавра, а в 1724 г. — степень магистра искусств (см.: Johnson 2006/4: 359).
9 ...он занялся переводом трактата Виды «Искусство поэзии», который тогда, после выхода в свет великолепного издания Тристрама, был у всех на устах. — Имеется в виду латинский поэтический трактат «De Arte Poetica» итальянского гуманиста Марка Иеронима Виды, опубликованный в Риме в 1527 г. Оксфордское издание поэмы Виды под редакцией Томаса Тристрама вышло в 1722 г. Перевод Питта «Vidas Art of Poetry» («“Искусство поэзии” Виды») был опубликован в 1725 г. с посвящением его духовному чаду — сыну Филипа Дормера Стэнхоупа, 4-го графа Честерфилда, юному Филипу (впоследствии — члену Королевского общества).
10 ...поэтическую смесь, опубликованную в 1727 году... — Речь идет о поэтическом сборнике Питта «Стихи и переводы» («Poems and Translations»; 1727). В предисловии к этому сборнику поэт отмечает, что некоторые из вошедших в него сочинений «были написаны несколько лет назад, и я точно следовал правилу нашего великого учителя Горация — Nonum prematur in annum»* (Pitt 1727: [VIII]).
11 Успех... воодушевил его на более серьезное предприятие: в тридцать лет он опубликовал перевод первой книги «Энеиды». — СД имеет в виду сочинение Питта
* До девятого года задерживай [сочинение] (лат.); цитата из трактата Горация «Искусство поэзии» (стк 388).

772
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Опыт об “Энеиде” Вергилия. Перевод первой книги» («Ап Essay on Virgil’s ‘!/Eneid”. Being a Translation of the First Book»), опубликованное в 1728 г. P. Лонсдейл придает особое значение тому факту, что СД указывает на посредственный характер оригинальных стихов Питта — и необычайное изящество и благозвучие его стихотворных переводов: тем самым он, по мнению джонсоноведа, подтверждает свою мысль о том, что именно стихотворный перевод служил точкой приложения для утонченности английской версификации, сложившейся к нач. XVIII в. (см.: Johnson 2006/4: 360).
12 ...Питт добавил к своему начинанию перевод еще трех-четырех книг поэмы... — Речь идет о переводе первых четырех книг «Энеиды», осуществленном Питтом в 1730-е годы и опубликованном в 1736 г. как отдельный том, под названием «“Энеида” Вергилия» («Virgil’s “TEnied”»).
13 ...переводил он совершенно безучастно, по наитию, стихи словно сами собой складывались. — В изд. 1783 г. далее следует еще одна фраза: «В такое трудно поверить, но если это действительно так, то читателю до того нет дела» (см.: Johnson 1783/4: 241).
14 ...он представил полный законченный английский перевод «Энеиды», который, к моему сожалению, в недавно изданное собрание... не вошел. — Полный перевод «Энеиды», осуществленный Питтом, был опубликован в 1740 г. (в 2 т.) под заглавием «“Энеида” Вергилия» (таким же, под которым четырьмя годами ранее был издан первый том; см. выше, примеч. 12). Под «недавним изданием» подразумевается антология «Английские поэты»; приведенное высказывание СД, вероятно, возымело свое действие, поскольку во второе издание антологии (1790) этот перевод всё же был включен.
ТОМСОН
THOMSON
1 ...родился 7 сентября... — При работе над этим жизнеописанием СД пользовался двумя основными источниками: биографическим очерком П. Мёрдока «Описание жизни и сочинений мистера Джеймса Томсона» («Ап Account of the Life and Writings of Mr. James Thomson»), предваряющим издание «Сочинений Джеймса Томсона» («The Works of James Thomson»; 1762) (см.: Murdoch 1762), а также биографической статьей Р. Шилза в составе сборника «Жизнеописания поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5:190—218). По данным Мёрдока, Томсон родился 11 сентября (см.: Murdoch 1762: VI), тогда как Шилз вообще не называет

Приложения. Примечания. Томсон
773
дату рождения. Р. Лонсдейл указывает на то, что точный день появления поэта на свет до сих пор с однозначностью не установлен (см.: Johnson 2006/4:364).
2 ...в Эднаме, в графстве Роксбург... — Деревня Эднам находится на востоке Шотландии, в 16 км от английской границы. Местом рождения Томсона были определены его последующие шотландские знакомства и связи (см. ниже, при- меч. 7 и 10); оно же обусловило и его характерный акцент (см. ниже, примеч. 54).
3 Мать Томсона, по имени Хьюм... — В действительности жену Томаса Томсона звали Беатрикс Троттер (см.: Johnson 1905/3: 281; Johnson 2006/4: 364); неправильное написание ее имени взято из «Описания...» П. Мёрдока (см.: Murdoch 1762: VIII). Дж. Босуэлл указал на эту неточность в письме к СД от 18 июня 1778 г. (см.: Boswell 1934—1950/3: 359—360), однако тот не стал ее корректировать.
4 Простейшие начала знаний Томсон получил, учась в школе в милом его сердцу, судя по поэме «Осень», Джедбурге... — Джедбург (Jedburgh; другое написание — Джедборо) — город в Шотландии недалеко от северной границы с Англией; Томсон учился в местной грамматической школе приблизительно с 1712 г. СД отсылает к следующим строкам из поэмы «Осень»: «Washd lovely, from the Tweed (pure parent stream, | Whose pastoral banks first heard my Doric reed, | With, silvan Jed, thy tributary brook)» (Is 889—891) — «Омываемый прелестно Туидом (незамутненным родительским потоком, I Чьи пастушьи берега внимали первый раз моей сельской (букв.: играющей в дорическом ладу) дудочке, | А с ними — лесистый Джед, твой струящийся приток». В этих строках Томсон упоминает реку Туид (протяженность ок. 150 км), протекающую на территории Шотландии и северной Англии, и небольшую речушку Джед Уотер (Jed Water), которая в действительности впадает не в Туид, но в ее приток — Тевиот, в 5 км к северу от Джедбурга.
5 ...профессор богословия мистер Хэмилтон ~ назвал неприличным, чуть ли не богохульством. — По мнению Р. Лонсдейла, СД преувеличил отрицательную оценку Уильяма Хэмилтона: тот упрекнул Томсона лишь за употребление белого стиха в переводе одного из псалмов (предположительно, 98-го) (см.: Johnson 2006/4:364— 365).
6 ...воодушевленный советом одной знакомой его матери, дамы благородного звания... — Вероятно, речь идет о леди Гризел Бэйли, родственнице матери Томсона.
7 Там он разыскал мистера Моллета... — Имеется в виду шотландский драматург Дэвид Моллет (см. его жизнеописание в кн. 2 наст. изд.).
8 Томсон предусмотрительно запасся рекомендательными письмами ~ не заметил, как у него стащили весь его золотой запас свидетельств. — Об этом происшествии рассказывает в «Жизнеописании...» Р. Шилз, лично знавший поэта (см.: LPGBI 1753/5: 195).

774
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
9 Первым делом ему требовались башмаки... — Об этом случае СД, вероятно, узнал от Р. Сэвиджа (см.: Johnson 1905/3: 283).
10 ...Томсону... удалось уговорить мистера Миллана... — Речь идет о шотландском книгопродавце Джоне Миллане, который «без долгих разговоров» напечатал сочинение Томсона (см.: LPGBI 1753/5: 196). Первый оттиск поэмы «Зима» («Winter») вышел в свет 8 апреля 1726 г. (см.: Johnson 2006/4: 365).
11 ...мистеру Уотли, человеку в литературных кругах небезызвестному... — Имеется в виду преподобный Роберт Уотли. СД опирается на сведения из «Жизнеописания...» Р. Шилза:
Некто мистер Уотли <...>, не лишенный литературного вкуса <...>, ходил по кофейням, призывая всех, кому дорога словесность, объединиться и общими усилиями освободить одного из величайших самородков. И в скором времени издание было раскуплено.
Цит. по: LPGBI 1753/5: 196—197.
12 Почтил Томсона своим вниманием и Аарон Хилл... — Об Аароне Хилле см. примеч. 41,43 и 44 к жизнеописанию Сэвиджа.
13 «Зима» вышла с посвящением сэру Спенсеру Комптону... — Сэр Спенсер Комптон был спикером Палаты общин (с 1715 г.), а впоследствии — премьер-министром Великобритании (с 1742 г.).
14 В прошлый раз я намекнул ~ кроме великодушия их сиятельства. — СД цитирует письмо Томсона к Аарону Хиллу от 7 июня 1726 г. (см.: Thomson 1958: 32— 33).
15 ...доктор Рандлу позднее снискавший славу вольнодумца... — Речь идет о Томасе Рандле, капеллане Уильяма Тэлбота, епископе Дарема, который в 1734 г. был обвинен в ереси (см. примеч. 120 и 121 к жизнеописанию Сэвиджа).
16 ...порекомендовал его лорду-канцлеру Тэлботу. — Имеется в виду Чарлз Тэл- бот, получивший должность лорда-канцлера, или верховного судьи Великобритании, в 1733 г.
17 ...Миры (под этим псевдонимом скрывалась одна когда-то слишком хорошо известная особа). — Мира — второй псевдоним Марты Фоук Сэнсом, поэтессы, входившей в кружок Аарона Хилла и первоначально известной под именем Клио (в честь Музы истории) (см.: Johnson 2006/4: 367). См. также примеч. 23 к жизнеописанию Фентона.
18 ...давно задуманное «Лето»... — Поэма «Summer» была впервые опубликована в феврале 1727 г.

Приложения. Примечания. Томсон
775
19 ...«Стихи на смерть сэра Исаака Ньютона», написанные с позиций строгой философии благодаря наставлениям мистера Грея... — Имеется в виду сочинение «А Poem Sacred to the Memory of Sir Isaac Newton», появившееся 8 мая 1727 г., спустя всего полтора месяца после кончины И. Ньютона (умер 20 марта). Джон Грей, о котором упоминает СД, был знатоком ньютоновской философии.
20 ...поэму «Britannia»... поэтическую инвективу, исполненную праведного гнева по поводу ретроградов министров, которые не спешат покончить с набегами испанцев. — Поэма «Britannia» вышла в свет в январе 1729 г.; она содержит острую критику правительства Роберта Уолпола (бывшего премьер-министром Великобритании в 1721—1742 гг.), которое оказалось неспособным отразить атаки испанцев на английские торговые суда в водах Нового Света, находившихся под контролем Испании (см.: Johnson 2006/4: 367).
21 ...посоветовал Томсону посвятить поэму мистеру Доддингтону... — История посвящения поэмы «Лето» известна по рассказу Д. Моллета, который приводит Дж. Спенс (см.: Spence 1820:327—328). Узнав об этом намерении Томсона, Джордж Бабб Додингтон [sicl], политический деятель и меценат, передал Моллету через Э. Янга, что он посвящение примет. После этого Томсон ввел в текст поэмы соответствующий пассаж (стк 21—32), в котором, в частности, фигурировало такое обращение:
And thou, the muses honour! And her friend! <...>
И ты, честь музы! Друг ее! <...>
О Dodington! Attend my rural song,
О Додингтон! Внемли моей сельской песне,
Stoop to my theme, inspirit every line,
Снизойди до моей темы, наполни каждую строку
вдохновением
And teach me to deserve thy best applause.
И наставь меня, как заслужить твою громкую похвалу.
Ls 21,30—32
Согласно Р. Лонсдейлу, Додингтон остался доволен и отблагодарил поэта пятьюдесятью фунтами (см.: Johnson 2006/4: 367).
22 Еще через год в свет вышла «Весна» с посвящением графине Хертфорд... — Поэма «Spring» была опубликована издателем А. Милларом в июне 1728 г., с посвящением (впоследствии снятым) Фрэнсис Сеймур, графине Хертфорд. Согласно Дж.Б. Хиллу, посвящений изначально было и вовсе два — поэтическое и прозаическое (см.: Johnson 1905/3: 287).

776
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
23 ...в 1730 году, когда готовил к выходу в свет сборник своих сочинений. — Речь идет об издании летом 1730 г. всех четырех поэм Томсона («Зима», «Лето», «Весна» и «Осень») в сборнике «Времена года. Поэма» («The Seasons, а Роет»), в который, помимо названных сочинений, вошли также «Стихи на смерть сэра Исаака Ньютона» и поэма «Britannia» (см. выше, примеч. 19 и 20). С нач. 1780-х годов «Времена года» (целиком или по частям) неоднократно переводили на русский язык; известны переводы Е.С. Харламова, Н.М. Карамзина и др. (см.: Левин 1990:218—219).
24 В 1727 году Томсон завершил трагедию «Софонисба»... — Премьера трагедии «Sophonisba» состоялась 28 февраля 1730 г. в Королевском театре «Друри-Лейн» (см.: Johnson 2006/4: 367).
25 Особенного успеха трагедия не имела ~ О, Джемми Томсон, Джемми Томсону о\ — СД почерпнул эти сведения из «Жизнеописания...» Р. Шилза (см.: LPGBI 1753/5: 209—210).
26 Я слышал от Сэвиджа, что первую часть Пролога к «Софонисбе» писал,, но не дописал Поуп, а заканчивал его уже Моллет. — Исследователи творчества А. Поупа полагают, что он написал первые 16 строк Пролога, а Д. Моллет — строки 27—32 (см.: Johnson 2006/4: 368).
27 ...доктор Рандл исхлопотал для Томсона должность ментора, и тот отправился путешествовать вместе со старшим сыном канцлера мистером Чарлзом Тэлботом. — Имеется в виду Чарлз Ричард Тэлбот, старший сын Чарлза Тэлбота, назначенного лордом-канцлером в 1733 г.
28 Пока он трудился над первой частью, мистер Тэлбот умер... — СД опирается на сведения из «Описания...» П. Мёрдока (см.: Murdoch 1762: XVII), а также на «Жизнеописание...» Р. Шилза, который отмечает, что «лорд Тэлбот умер в 1734 году, по окончании путешествия» (цит. по: LPGBI 1753/5: 203). На самом деле Чарлз Ричард Тэлбот скончался 28 сентября 1733 г., в возрасте 24 лет (см.: Johnson 2006/4: 368).
29 ...почтил память своего подопечного в первых строках поэмы. — Имеются в виду строки 1—14 поэмы «Свобода» («Liberty»; ч. I—III — 1735, ч. IV, V — 1736):
О, my lamented Talbot! while with Thee
Мой оплакиваемый Тэлбот! Когда с тобою The Muse gay-rovd the glad Hesperian Round,
Муза весело бродила в западных пределах And drew th’ inspiring Breath of Ancient Arts;
И проникалась духом древних искусств —
Ah! little thought she her returning Verse
Ax! Она не знала, что прощальную песнь

Приложения. Примечания. Томсон
777
Should sing our Darling Subject to thy Shade... — Etc.
Ей вскоре придется пропеть над нашим милым
другом, провожая его тень... — Ит.д.
Первые три части поэмы вышли с посвящением Фредерику Луису, принцу Уэльскому, сыну короля Георга II (см. также ниже, примеч. 32).
30 ...сэр Джордж Литлтон, готовя к печати посмертное издание собрания сочинений Томсона... — Речь идет о четырехтомном собрании сочинений Томсона, изданном в 1750 г.; готовя для него поэму «Свобода», редактор Дж. Литлтон произвел значительные сокращения и внес в текст изрядную правку (см.: Johnson 2006/4:369).
31 ...ему вновь пришлось взяться за перо по причине смерти канцлера ~ уговаривать Томсона не стали. — Чарлз Тэлбот-старший умер 14 февраля 1737 г. СД черпает эти сведения из «Описания...» П. Мёрдока (см.: Murdoch 1762: XVII) и «Жизнеописания...» Р. Шилза (см.: LPGBI 1753/5: 205).
32 ...принцу Уэльскому понадобилась помощь с завоеванием популярности... — СД намекает на то, что внимание Фредерика Луиса (сына короля Георга II) к литературе определялось его политическими интересами: в 1730-е годы он оказывал поддержку писателям, оппозиционно настроенным по отношению к королевскому двору (см. об этом примеч. 371 к жизнеописанию Поупа).
33 ...Томсон в 1738 году сочинил трагедию «Агамемнон», значительно сократив ее для постановки на сцене. — Премьера трагедии «Агамемнон» («Agamemnon»), посвященной принцу Уэльскому, состоялась 6 апреля 1738 г. в Королевском театре «Друри-Лейн». О том, что текст был сокращен для сценической постановки, сообщает в «Жизнеописании...» Р. Шилз: «Мистер Томсон представил эту пьесу для сцены в значительно сокращенном виде, поскольку одни ее части были слишком длинны, в других, где говорит поэт, а не персонаж, не было необходимости <...>» (цит. по: LPGBI 1753/5: 210).
34 ...при его появлении зал встал, разразившись аплодисментами. — В изд. 1783 г. к этому предложению был добавлен следующий пассаж: «...к Томсону он (Поуп. — Н.Р.) питал большое уважение, которое засвидетельствовал в одном стихотворном послании, отправленном в Италию; впрочем, впоследствии он же несколько его и обесценил, скопировав несколько строк в “Послании к Арбетноту”» (Johnson 1783/4: 257). Имеются в виду строки 406—419 из «Послания к доктору Арберноту»; ср., в частности:
О friend! May each domestic bliss be thine!
Мой друг! Пусть тебе будут дарованы
все домашние радости!

778
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Be no unpleasing melancholy mine <...>
Да не посетит и меня мрачное уныние <...> And keep a while one parent from the sky!
И пусть подольше не забирает Небо родителя! On cares like these if length of days attend,
В таких заботах, долгие ли дни отмерены,
May Heaven, to less these days, preserve my friend,
Короткие ли, да храни Небо друга моего, Preserve him social, cheerful, and serene,
Храни его общительным, бодрым, и светлым, And just as rich as when he served a Queen.
И таким же богатым, как в ту пору,
когда он служил королеве.
Ls 406—408, 414—419
35 Примерно в это время был введен Закон о лицензировании пьес... — Закон о лицензировании пьес (The Licensing Act) был принят правительством в 1737 г. в качестве меры противодействия пьесам, которые сеяли в публике недовольство и были направлены против политики королевского двора. СД выступил против этого закона, опубликовав ироничную статью «Полное оправдание цензоров сцены» («A Compleat Vindication of the Licensers of the Stage»; 1739); Томсон, в свою очередь, осудил Закон о лицензировании в предисловии к изданию «Ареопагитики» Милтона, опубликованному в 1738 г. (см.: Johnson 2006/4: 370).
36 ...трагедия мистера Брука «Густав Ваза»... — Речь идет о первой пьесе, попавшей под запрет Закона о лицензировании пьес 1737 г., — трагедии Генри Брука «Густав Ваза, освободитель отечества» («Gustavus Vasa, the Deliverer of His Country»; 1739), посвященной Густаву I Вазе, основателю династии шведских королей, в правление которого его страна получила независимость от Дании.
37 ...следующими на очереди оказались «Эдуард и Элеонора» Томсона. — Об этом сообщается в «Описании...» П. Мёрдока (см.: Murdoch 1762: XIX) и в «Жизнеописании...» Р. Шилза (см.: LPGBI 1753/5: 214). Окончательный запрет на трагедию Томсона «Эдуард и Элеонора» («Edward and Eleonora») последовал в марте 1739 г.; впервые она была показана лишь в 1775 г.
38 ...«Свобода, какую позволил себе Томсон, ни в какое Время года не согласуется с Британией». — Этот каламбур, впервые появившийся в «The Daily Gazetteer» от 12 апреля 1739 г., построен на обыгрывании названий трех поэм Томсона: «Свобода», «Времена года» и «Britannia» (см.: Johnson 2006/4: 371).

Приложения. Примечания. Томсон
779
39 ...маску «Альфред», которую играли перед принцем Уэльским в Клифден- хаус. — Речь идет о музыкальной пьесе «Альфред: маска» («Alfred, a Masque»), впервые исполненной 1 августа 1740 г. в имении Кливден-хаус [sic\] (или Клайвден- хаус, англ. Cliveden) — фамильном особняке герцогов Букингемских, построенном в 1666 г. (архитектор У Уинд). Томсон и Моллет (см. выше, примеч. 7) написали для нее либретто, а музыку сочинил композитор Томас Августин Арн (Thomas Augustine Arne; 1710—1778). Сюжет пьесы взят из истории короля Альфреда Великого времен набегов викингов.
40 ...в 1745 году последовала трагедия «Танкред и Сигизмунда», оказавшаяся самой успешной у Томсона: она до сих пор не сходит со сцены. — Трагедия Томсона «Танкред и Сигизмунда» («Tancred and Sigismunda») представляет собой обработку плутовского романа «История Жиль Блаза из Сантильяны» («Histoire de Gil Bias de Santillane»; 1715—1735) французского сатирика Алена Рене Лесажа (Alain-Rene Le- sage; 1668—1747).
41 ...большие полномочия получил друг Томсона мистер Литлтон... — Дж. Литлтон вступил в должность главы казначейства в составе правительства Генри Пэла- ма (Henry Pelham; 1694—1754) в 1744 г.
42 ...место генерального инспектора Подветренных островов... — Должность генерального инспектора, полученная Томсоном, предполагала инспектирование таможенной службы. Подветренные острова (не смешивать с Южно-Антильскими, также именуемыми иногда Подветренными) — архипелаг в Карибском море; в 1671 г. стали британской колонией и оставались таковой до 1816 г.
43 Последнее, что Томсону удалось опубликовать при жизни, это давно задуманный им «Зймок праздности»... — Поэма «Замок праздности» («The Castle of Indolence»), состоящая из двух песней (canto), включающих соответственно 77 и 81 де- вятистиший, была опубликована в 1748 г.; впрочем, сам Томсон в переписке неоднократно утверждал, что начал писать ее еще в сер. 1730-х годов (см.: Thomson 1958: 135—136,197,201).
44 Первая песнь начинается будоражащей воображение картиной праздного великолепия. — Имеется в виду следующий фрагмент из Первой песни поэмы «Замок праздности»:
О Mortal Man, who livest here by Toil,
О смертный, живущий здесь (в этом мире. — Н.Р.) трудами,
Do not complain of this thy hard Estate;
He сетуй на участь тяжкую свою;
That like an Emmet thou must ever moil,
Трудиться, подобно муравью,

780
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Is a sad Sentence of an ancient Date;
Есть горький приговор нам спокон веку;
And, certes, there is for it Reason great;
И, разумеется, на то есть важная причина:
For, though sometimes it makes thee weep and wail;
Ибо, хотя ты иной раз плачешь, и стенаешь,
And curse thy Star, and early drudge and late,
И проклинаешь свою Судьбу, и трудишься
не покладая рук утром и вечером, Withouten That would come an heavier Bale,
А всё же без трудов была бы вдвойне несчастной Loose Life, unruly Passions, and Diseases pale.
Твоя жизнь — пустая, подверженная
неуправляемым страстям и бледная от болезней.
Canto I, sect. Ill, Is 1—9
45 Похоронили его в церкви в Ричмонде под безымянным камнем... — Томсон был похоронен 29 августа 1748 г. на кладбище церкви Святой Марии в Ричмонде; памятная доска на его могиле была установлена в 1792 г.
46 ...в Вестминстерском аббатстве в честь пиита был воздвигнут памятник. — Памятник Томсону в Вестминстерском аббатстве, в Уголке поэтов (см. при- меч. 76 к жизнеописанию Коули), был установлен в 1762 г. на средства, собранные по подписке; он стоит между памятниками Шекспиру и Роу.
47 ...«толще, чем подобает барду»... — В оригинале: «more fat than Bard beseems». СД цитирует «Замок праздности» (Canto I, sect. LXVIII, In 1), слова, относящиеся к самому Томсону.
48 После Томсона осталась трагедия «Кориолан» ~ трагик Куин... прославил своим исполнением Пролога, когда он с неподдельным чувством прорыдал: «Я — не актер». — СД ссылается на пролог, написанный Дж. Литлтоном к трагедии Томсона «Кориолан» («Coriolanus»): «Не lovcl his Friends (forgive this gushing Tear: | Alas! I feel I am no Actor here» — «Он любил своих друзей (простите мне эту невольную слезу: | Увы, я чувствую, что в эту самую минуту я не актер)» (Lyttleton 1749: V). Впервые эта пьеса была исполнена в Королевском театре «Ковент-Гарден» 13 января 1749 г.; в заглавной роли выступал актер Джеймс Куин, ранее игравший в «Агамемноне» и в «Альфреде» (см. выше, примеч. 33 и 39).
49 ...помогая Томсону избежать ареста... — Упоминаний об этой истории нет ни в «Описании...» П. Мёрдока, ни в «Жизнеописании...» Р. Шилза. Вероятно, СД узнал о ней от Дж. Босуэлла, который упоминает об «аресте Томсона» в письме от 9 июля 1777 г. (см.: Boswell 1934—1950/3: 117).

Приложения. Примечания. Томсон
781
50 ...остальное передали его сестрам... — Сборы от постановки «Кориолана» (см. выше, примем. 48) предназначались сестрам Томсона — Мэри и Джин (см.: Thomson 1958:188,196—197,200). Как пишет Дж. Босуэлл в письме к СД от 18 июня 1778 г., у Томсона был брат (он рано умер от туберкулеза) и три сестры:
<...> одна замужем за мистером Беллом, священником Стрэтхевенского прихода; другая — за мистером Крэйгом, отцом даровитого архитектора, создавшего план Нового города в Эдинбурге, и еще одна — за мистером Томсоном, директором грамматической школы в Ланарке.
Boswell 1934—1950/3: 360
Известно, что СД был знаком с сыном Мэри и Уильяма Крэйгов — Джеймсом: в ту пору ему исполнилось тридцать три года и он был известным в Эдинбурге архитектором (см.: Boswell 1934—1950/5: 68,484—485).
51 Из моего письма к мистеру Беллу Вы поймете: я полностью поддерживаю Ваш здравый и беспристрастный совет этому господину... — Речь идет о священнике Роберте Белле, овдовевшем в 1746 г. после смерти Элизабет, одной из трех сестер Томсона (см. пред, примеч.). После ее кончины другая сестра поэта, Джин, рекомендовала Беллу жениться повторно, что он и сделал, предположительно получив одобрение семейства усопшей супруги.
52 ...судя по приводимому ниже письму, полученному мной от мистера Босуэлла ~ засим остаюсь нежно любящим Вас братом. Джеймс Томсон. || (Адресовано миссис Томсон из Ланарка). — СД цитирует письмо Томсона к его младшей сестре Джин, которое ему переслал Дж. Босуэлл 18 июня 1778 г. (см.: Boswell 1934—1950/3: 360). Босуэлл был знаком с Джин лично: она проживала в городке Ланарк (Lanark) в Центральной Шотландии, и ее муж, Роберт Томсон (однофамилец поэта), заведовал школой, которую посещали племянники жены Босуэлла.
53 ...поговаривал о том., чтобы написать восточную сказку о «Человеке, обожавшем рассеянность». — Прямой источник этих сведений не установлен; впрочем, согласно Р. Лонсдейлу (см.: Johnson 2006/4: 373), косвенным свидетельством редкостной беззаботности и праздности Томсона служат его письма (см.: Thomson 1958:112, 123,155,178).
54 Однажды его косноязычную речь услышал Доддингтон... он вырвал из рук Томсона листок, сказав, что тот не разумеет собственных стихов. — О Дж.Б. Додинг- тоне см. выше, примеч. 21. Согласно Э. Мэлоуну, автору биографии Дж. Драйдена и редактору издания «Критические и иные сочинения Драйдена в прозе», СД узнал об этой истории из записки, которую ему послал Дэвид Долримпл (см. примеч. 87 к

782
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
жизнеописанию Прайора), получивший эти «сведения от леди Мэрри, близкой родственницы лорда Биннинга, в чьем доме Томсон гостил некоторое время» (Malone 1800/1.1: 518). Томас Дейвис в сочинении «Драматическая смесь» («Dramatic Miscellanies») объясняет странное произношение Томсона его шотландским акцентом: «Читая актерам своего “Агамемнона” <...>, Томсон произносил каждую строчку с таким сильным шотландским акцентом, что те поневоле покатывались со смеху» (Davies 1784/3:467—468).
55 Биограф Томсона как-то заметил: жизнь автора лучше всего познаётся через его сочинения... — СД ссылается на начальные слова биографической заметки П. Мёрдока: «Обычно говорят, что о жизни изрядного писателя лучше прочитать в его книгах» (Murdoch 1762: V).
56 Мне рассказывал Сэвидж, близко его знавший... — Томсон встретился с Р. Сэвиджем в 1725 г., вскоре после своего переезда в Лондон; Сэвидж несколько раз останавливался у Томсона в Ричмонде в 1730-е годы.
57 ...из стихов Томсона легко вывести три черты его характера: во-первых, Томсон — «большой воздыхатель; во-вторых, он обожает плавать, н, в-третьих, он - само воздержание»... — Дж.Б. Хилл и Р. Лонсдейл (см.: Johnson 1905/3:298; Johnson 2006/4:373—374) указывают на стихи Томсона, которые могли укрепить даму в своем представлении о его личности. Мысль о его неравнодушии к женскому полу могла быть подсказана некоторыми пассажами в поэме «Весна»:
Can he forbear to join the general smile
Разве может он не радоваться вместе со всей улыбающейся Of Nature? Can fierce passions vex his breast,
Природой? Разве может его сердце быть подвержено
неистовым страстям,
While every gale is peace, and every grove
Когда каждый порыв ветра ласкает и каждая роща
Is melody?
Поет?
Ls 867—870
Образ Томсона-пловца мог родиться после прочтения его поэмы «Лето»:
Chear’d by the milder beam, the sprightly youth
Ободряемый теплыми лучами, ловкий юноша Speeds to the well-known pool, whose crystal depth
Торопится к водоему, чья прозрачная, как хрусталь, вода

Приложения. Примечания. Томсон
783
A sandy bottom shews. A while he stands
Показывает песчаное дно. Какое-то время он стоит,
Gazing th inverted landscape, half-afraid
Всматриваясь в перевернутый пейзаж, чуть боязливо То meditate the blue profound below;
Рассчитывая глубину голубой бездны;
Then plunges headlong down the circling flood.
Потом ныряет вниз головой в кружащийся поток.
His ebon tresses, and his rosy cheek
[И вскоре выныривает на поверхность,]
черноволосый, румяный,
Instant emerge; and thro’ the obedient wave,
И плывет по волне послушной,
At each short breathing by his lip repelTd,
При каждом толчке захватывая воздух открытым ртом,
With arms and legs according well, he makes,
Слаженно работая руками и ногами,
As humour leads, an easy-winding path;
Энергично прокладывая петляющую дорожку;
While, from his polishd sides, a dewy light
Его тело, покрытое каплями воды, на солнце Effuses on the pleasd spectators round.
Блестит, к радости собравшихся вокруг зевак.
Ls 1243—1255
Суждение о воздержании Томсона могло сложиться после чтения его поэмы «Свобода»:
Lo! Damnd to Wealth, at what a gross Expence
Смотри! Жертвы богатства, какую огромную цену They purchase Disappointment, Pain and Shame.
Они платят за разочарование, боль и стыд.
Instead of hearty hospitable Chear, See!
Вместо сердечного радушного приема — смотри, How the Hall with brutal Riot flows;
Что за звериный разгул царит на пиру!
While in the foaming Flood, fermenting, steep’d,
Тем временем страна кипит, идет брожение,
The Country maddens into Party-Rage.
Сумасшедший партийный раздрай.

784
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Mark! Those disgraceful Piles of Wood and Stone;
Заметь! Эти безвкусные нагроможденья дерева и камня,
Those Parks and Gardens, where, his Haunts be-trimmd,
Эти парки и сады, где для его прогулок наведен порядок And Nature by presumptuous Art oppressd,
И Природа угнетена аляповатыми Скульптурами,
The woodland Genius mourns. See! The full Board
Где места нет для скорбящего Гения лесов.
Смотри же! Пышный стол That steams disgust, and Bowls that give no joy.
Внушает отвращение, и Чаши не радуют.
Part V, Is 157—169
То же впечатление могло возникнуть у дам и при чтении поэмы «Лето»:
Give me to drain the Cocoas milky Bowl,
Дай мне осушить молочную чашу какао And from the Palm to draw its freshening Wine!
И с ладони испить сие освежающее вино!
More bounteous far than all the frantic Juice
Это большее наслаждение, чем тот безумный сок,
Which Bacchus pours.
Что наливает Вакх.
Ls 677—680
58 ...«и солнца луч, и тень»... — В оригинале: «both their lustre and their shade». СД цитирует поэму С. Батлера «Худибрас», слова, относящиеся к луне: «Mysterious veil, of brightness made, | That’s both her lustre and her shade» (part II, ls 907—908) — «Таинственная вуаль, из блеска сотканная, | Что [служит] ей и отсветом, и тенью». См. также примеч. 15 к жизнеописанию Эйкенсайда.
59...боюсь, им не хватает, как говорил Темпл, терпкости... — Слово «race» («терпкость») в переносном значении особой интеллектуальной силы встречается в нескольких сочинениях Уильяма Темпла, откуда СД заимствовал его для своего «Словаря...»: «А particular strength or taste of wine, applied by Temple to any extraordinary natural force of intellect» — «Особая крепость или особенный привкус вина, отнесенные Темплом к любой исключительной естественной силе интеллекта» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Race»).
60 ...ни превозносить, ни порицать не буду. — В изд. 1783 г. далее следует добавленный СД заключительный абзац:

Приложения. Примечания. Уоттс
785
Но есть одно, о чем умолчать нельзя: высочайшая похвала, которой удостоился Томсон; принадлежит она лорду Литлтону, который в Прологе к посмертно изданной пьесе Томсона признал, что в сочинениях своих
Он, умирая, не пожелал бы вымарать ни строчки.
Johnson 1783/4: 268
Последняя цитата (в оригинале: «No line which, dying, he could wish to blot»), которую приводит также P. Шилз в конце биографического очерка о Томсоне (см.: LPGBI 1753/5: 218), взята из стихотворного Пролога Литлтона к трагедии Томсона «Кориолан» (см.: Lyttleton 1749: V). Эта фраза отсылает к утверждению Уоллера о том, что, «если в строчке нет и малейшего побуждения к добродетели, он ее нещадно вымарывает» (см. примеч. 120 к жизнеописанию Уоллера).
УОТТС
WATTS
Другое написание — Ватте (ЭСБЕ).
Основной источник, из которого СД почерпнул сведения об этом поэте, — «Воспоминания о достопочтенном Исааке Уоттсе, д<окторе> б<огословия>» («Memoirs of the Rev. Isaac Watts, D.D.»; 1780), Томаса Гиббонса, священника церкви индепендентов (см. ниже, примеч. 13), наставника академии диссентеров (см. ниже, примеч. 7) и близкого друга Уоттса, имевшего доступ к его семейным архивам.
1 ...б недавнее собрание... — Имеется в виду антология «Английские поэты».
2 ...удовольствие или, наоборот, разочарование, какое бы ни постигло читателей при знакомстве с Блэкмором, Уоттсом, Помфретом и Ялденом, прошу адресовать мне. — Судя по письмам СД, включить в состав «Английских поэтов» стихи Уоттса и Блэкмора рекомендовал именно он. В письме к Уильяму Шарпу от 7 июля 1777 г. СД сообщает:
Я посоветовал добавить к собранию «Английские поэты» том доктора Уоттса. Я давно с глубоким почтением отношусь к его имени, и я бы не хотел свести разговор о нем лишь к датам рождения и смерти. <...> Я намерен выделить Уоттса, человека, который ничего не писал всуе.
Johnson 1992—1994/3: 38

786
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Решение о введении в антологию сочинений Ялдена принадлежало также СД (см. об этом в жизнеописании Ялдена — кн. 2, с. 88 наст, изд.), хотя свою роль в этом выборе подчеркивал и Дж. Николс (см.: Johnson 2006/4: 380). Дж.Б. Хилл также указывает на любопытную подробность: из четырех упомянутых СД поэтов Помфрет и Ялден были служителями Англиканской церкви, Уоттс — проповедни- ком-диссентером (то есть отступником-раскольником; о диссентерах см. примеч. 2 к жизнеописанию Хьюза), Блэкмор же писал духовные стихи (см.: Johnson 1905/3: 302). Здесь важно подчеркнуть общее резко отрицательное отношение СД к религиозному расколу, которое не раз отмечает Дж. Босуэлл (см.: Boswell 1934—1950/2: 150—151, 249—255; 3: 298—299); см. об этом также в жизнеописании Эйкенсайда (кн. 2, с. 89 наст. изд.). Тем примечательнее то исключение, которое СД делает для Уоттса, рисуя его в жизнеописании искренним и глубоко верующим поэтом, чуждым каких-либо политических амбиций.
3 Исаак Уоттс родился 17 июля 1674 года в Саутхэмптоне, где у его отца... имелась школа-пансион для отроков из благородных семейств. — СД черпает эти сведения из «Воспоминаний...» Т. Гиббонса, где тот, в частности, отмечает, что «господа благородного звания, жившие в Америке в Вест-Индии, посылали своих сыновей» учиться в школе-пансионе отца Уоттса (см.: Gibbons 1780:1, η.).
4 ...судя по рассказу доктора Гиббонса, он не был ни бедняком, ни простолюдином. — СД ссылается на «Воспоминания...» Т. Гиббонса, который называет отца Уоттса «учителем процветающей школы-интерната» (Gibbons 1780:1, η.)
5 ...священник по имени мистер Пинхорну директор саутхемптонской открытой школы, которому его благодарный ученик посвятил впоследствии латинскую оду. — Имеется в виду Джон Пинхорн, возглавлявший открытую (то есть бесплатную) школу Всех Святых в Саутхэмптоне приблизительно в 1680 г. (см.: Johnson 2006/4: 380). Говоря о «латинской оде», СД имеет в виду стихотворение Уоттса «Преподобному мужу, господину Джону Пинхорну, верному наставнику моего отрочества» («Ad Reverendum Virum Dom. Johannem Pinhorne Fidum pueritias meae Praeceptorem»), написанное в 1694 г. и вошедшее, вкупе с ее переводом на английский язык, во вторую книгу его двухтомного собрания «Horae lyricae:* стихотворения, преимущественно лирические» («Horae lyricae: Poems, Chiefly of the Lyric Kind»; 1706, 2-е изд., доп. — 1709). Эти сведения СД почерпнул из «Воспоминаний...» Т. Гиббонса (см.: Gibbons 1780: 7—19).
6 ...о своем решении навсегда связать свою судьбу с диссентерами. — См. об этом выше, примеч. 2.
Лирический часослов (лат.).

Приложения. Примечания. Уоттс
787
7 ...Уоттс поступает в академию под руководством мистера Роу... — В Лондоне в кон. XVII в. насчитывалось более десяти академий диссентеров. Уоттс обучался в одной из них, существовавшей с сер. 1660-х годов до 1706 г. и первоначально располагавшейся в районе Ньюингтон Грин (Newington Green), который находится на севере Лондона и в состав Сити не входит; однако впоследствии, в 1687 г., она переехала на улицу Литтл-Бритн (Little Britain), находящуюся именно в Сити. Т. Роу был директором этой академии с 1678 г.; Уоттс посвятил ему стихотворение «Глу- бокопочитаемому мистеру Томасу Роу, наставнику моих отроческих занятий» («То the Much Honoured Mr. Thomas Rowe, the Director of My Youthful Studies»), опубликованное в сборнике «Horae lyricae» в 1706 г., вскоре после кончины директора (см.: Johnson 2006/4: 381).
8 ...находит товарищей и однокашников в лице мистера Хьюза, будущего поэта, и доктора Хорта, впоследствии ставшего архиепископом Туама. — Речь идет соответственно о поэте Джоне Хьюзе (см. его жизнеописание в кн. 1 наст, изд.) и о Джосайе Хорте, священнослужителе ирландской Церкви, архиепископе Туама (приход в графстве Голуэй, в ирландской провинции Коннахт) в 1742—1751 гг.
9 Некоторые из латинских эссе Уоттса, предположительно написанные им во время учебы в академии... — СД ссылается на латинские эссе Уоттса, которые Т. Гиббонс опубликовал в «Воспоминаниях...» по сохранившимся рукописям автора: «Правдив ли Бог? Несомненно» («An Deus fit verax? Affirmatur»), «Нематериален ли разум человеческий? Несомненно» («An mens humana fit immaterialis? Affirmatur») и др. (см.: Gibbons 1780: 21—25, 30—33).
10 Как подсказывает Уоттс в своей «Пестрой смеси», стихотворством он занимался с пятнадцати до пятидесяти лет... — СД ссылается на сочинение Уоттса «Reliquiae Juveniles:* пестрые мысли в прозе и в стихах на естественные, нравственные и духовные темы» («Reliquiae Juveniles: Miscellaneous Thoughts in Prose and Verse, on Natural, Moral, and Divine Subjects»; 1734).
11 ...его стихи к брату, которые он написал в семнадцать лет и которые благодаря «дактило-хореическому» размеру удивительно легки и изящны. — СД цитирует «Воспоминания...» Т. Гиббонса, который ссылается на стихотворение Уоттса «Стихи к моему брату, Еноху Уоттсу, отправляющемуся в путешествие» («То ту Brother, Enoch Watts, Going a Voyage»), характеризуя его размер как «glyconick» («трехстопный хорей с дактилем») (см.: Gibbons 1780: 62—64).
12 ...жертвы тогдашнего увлечения Пиндаром, оды, писанные с таким небрежением к любым правилам версификации, какое древним и не снилось... — О всеобщем
* Реликвии юности (лат.).

788
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
увлечении поэзией Пиндара в кон. XVII в. см. примем. 181,182 и 201к жизнеописанию Коули и примем. 64 к жизнеописанию Конгрива. О своей причастности к этой моде Уоттс сообщает в стихотворении «Два счастливых соперника: Благочестие и Муза» («Two Happy Rivals, Devotion and the Muse»): «Wild as the Lightning, various as the Moon, I Roves my Pindaric Song» (Is 1—2) — «Безумная, как молния, изменчивая, как луна, | Петляет моя пиндарическая песня».
13 В девятнадцать лет Уоттс причастился в приходе своего наставника мистера Роу, который, по-моему, состоял в основном из индепендентов. — СД ссылается на «Воспоминания...» Т. Гиббонса, который отмечает, что Уоттс был допущен к причастию в церкви индепендентов в декабре 1693 г. (см.: Gibbons 1780: 20). Об индепендентах см. примем. 35 к жизнеописанию Батлера.
14 ...Уоттс служил у сэра Джона Хартоппа домашним учителем его сына... — Об этом сообщает в «Воспоминаниях...» Т. Гиббонс, отмечая, что Уоттс стал наставником сына Хартоппов в октябре 1696 г. и поселился в их доме, в районе Стоук Ньюингтон, на северо-востоке столицы (см.: Gibbons 1780: 92—93). Своему подопечному Уоттс впоследствии посвятил учебник «Логика, или Правильное употребление разума в выяснении истины» («Logick; or, The Right Use of Reason, in the Enquiry after Truth»; 1725; рус. nep. — «Умственная наука, или Прямое употребление разума в исследовании истины»; 1807), использовавшийся в английских школах на протяжении 200 лет.
15 ...он в качестве назначенного ассистента доктора Чонси в первый раз в жизни читал проповедь... — СД опирается на сведения из «Воспоминаний...» Т. Гиббонса (см.: Gibbons 1780: 96).
16 ...прихожанерешили найти ему замену в лице мистера Прайса. — Уоттс вступил в должность пастора 18 марта 1702 г.; однако вскоре после посвящения он перенес тяжелую болезнь, от которой долго и постепенно оправлялся; в июле 1703 г. его сменил Сэмюэл Прайс (см.: Gibbons 1780:96—100).
17 Друзья Уоттса... обратились за помощью к сэру Томасу Эбни... — Томас Эбни был благочестивым горожанином из деловых кругов; в 1700 г. его избрали лордом- мэром Лондона (см.: Gibbons 1780: 101). О должности лорда-мэра см. примем. 8 к жизнеописанию Гарта.
18 ...подобно спелому колосу... — В оригинале: «shock of corn» — аллюзия к Книге Иова: «Войдешь во гроб зрелости, как укладываются снопы пшеницы (shock of corn) в свое время» (Иов 5: 26).
19 Далее мы обращаемся к тому достопамятному событию ~ душа его отлетела к совершенной жизни и вечной радости. — Цит. по: Gibbons 1780:113—114.

Приложения. Примечания. Уоттс
789
20 ...ровное течение его жизни нарушалось лишь регулярно выходившими публикациями. Как часто они появлялись, я сказать не могу, но их число и разнообразие говорят о напряженном труде и широком поле деятельности. — В «Приложении» («Appendix») к «Воспоминаниям...» Т. Гиббонса, на которые опирался СД, перечислены названия сочинений Уоттса (без указания даты их публикаций): вначале следует каталог духовных писаний (33 наименования), далее идет список сочинений «На различные темы» («on various subjects»; 12 наименований), а затем — «гимны» (hymns), «духовные песни» (spiritual songs) и переводы (см.: Gibbons 1780:471—491).
21 ...гладкой речью можно с большей силой и экспрессией передать истовость и чистоту веры. — Об этой особенности языка Уоттса СД рассуждал в раннем эссе, опубликованном в «The Literary Magazine» (букв. — «Литературный журнал») (вып. 1 от 1756 г.):
[Уоттс] из тех писателей, которые, не будучи первоклассными стихотворцами, возместили этот недостаток готовностью приложить свои силы к прославлению набожности <...>. [Он] одним из первых научил диссентеров писать и говорить как другие смертные, показав им, что изящество не противоречит святости.
Цит. по: Johnson 2006/4: 382.
22 ...роста он был невысокого, чуть выше пяти футов... — СД ссылается на словесный портрет из «Воспоминаний...» Т. Гиббонса: «[Уоттс был], пожалуй, не выше пяти футов, самое большее, пять футов и два дюйма (то есть около 1,5 м. — Н.Р.)» (Gibbons 1780: 322).
23 ...в разговоре с моим другом доктором Хоксуортом... — О Дж. Хоксуорте см. примеч. 1 к жизнеописанию Свифта.
24 ...я с похвалой отозвался о проповеднической манере мистера Фостера... — Имеется в виду Джеймс Фостер, известный сектант-проповедник, о котором А. Поуп писал в «Эпилоге к сатирам»: «Let modest Foster, if he will, excel | Ten Metropolitans in preaching well» (Is 131—132) — «Скромный Фостер, при желании, может затмить I Десять столичных епископов своей прекрасной проповедью». См. также примеч. 121 к жизнеописанию Сэвиджа.
25 Полет его мысли и стремительность языка были таковы, что в конце жизни он перестал заранее составлять конспекты текущих проповедей, а лишь набрасывал тезисы и записывал некоторые детали, в остальном полагаясь на успешный экспромт. — СД коротко пересказывает следующий пассаж из «Воспоминаний...» Т. Гиббонса:

790
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Послушать его проповеди собиралось почтенное и серьезное собрание. Скупость или полное отсутствие жестикуляции с избытком возмещала сокровищница здравого смысла и полезных советов; язык его был исполнен таких достоинства, простоты и гармонии, такой свободы и одновременно правильности речи, такой неподдельной торжественности в изложении самых священных и фундаментальных истин, что его служба обычно собирала толпы прихожан. Перед чтением проповеди с амвона он заготавливал лишь тезисы, отмечал некоторые подробности и ссылки, так что говорил он частью по записи, частью без оной.
Gibbons 1780: 142—144
26 Писатель, который сегодня состязается с Локком... — СД намекает на сочинение Уоттса «Философские опыты на разные темы: вкупе с некоторыми замечаниями по поводу “Опыта о человеческом разумении” мистера Локка» («Philosophical Essays on Various Subjects: with Some Remarks on Mr. Lockes “Essay Concerning Human Understanding”»; 1733), которое содержит наблюдения автора над критикой «врожденных идей», представленной в «Опыте о человеческом разумении» (1690) английского философа и педагога Джона Локка.
27 ...составляет книжку вопросов и ответов для четырехлетних детишек... — Предположительно речь идет о сочинении Уоттса «Божественные песнопения, изложенные по возможности доступным для детей языком» («Divine Songs Attempted in Easy Language, for the Use of Children»; 1715).
28 Из философских сочинений Уоттса в университетах читают «Логику» ~ полагая сей труд частично заимствованным у Леклерка... — СД ссылается на швейцарского философа Жана Леклерка и его написанный на латыни труд «Логика, или Наука осмысления» («Logica: sive Ars Ratiocinandi»; 1692), который, как считали некоторые критики, послужил основой для названного сочинения Уоттса (см. выше, примеч. 14).
29 ...Уоттс спутал идею пространства с идеей пустого пространства... — Речь идет о первом эссе из собрания Уоттса «Философские опыты...», озаглавленном «Опыт I. Непредвзятое исследование и обсуждение касательно пространства: есть ли оно нечто или ничто, Создатель или создание» («Essay I: A Fair Enquiry and Debate concerning Space, whether it be Something or Nothing, God or a Creature»).
30 К редким книгам, доставившим мне истинное удовольствие, я отношу «Усовершенствование ума»... — Имеется в виду сочинение Уоттса «Усовершенствование ума, или Дополнение к искусству логики» («The Improvement of the Mind: or, a Supplement to the Art of Logick»; 1741) — как отмечает в «Жизнеописании...»

Приложения. Примечания. Уоттс
791
Дж. Босуэлл, одна из любимейших книг СД (запись от 19 июня 1784 г.; см.: Boswell 1934—1950/4: 311). См. также примем. 582 к жизнеописанию Поупа.
31 ...изложенные в этом трактате положения восходят к «Опыту о человеческом разумении» Локка... — См. выше, примем. 26.
32 «Theologice Philosophia ancillatur». — Эта известная средневековая максима приписывается историку Католической церкви Цезарю Баронию.
33 ...вручение Уоттсу в 1728 году университетами Эдинбурга и Абердина почетного диплома, давшего ему право именоваться доктором богословия, представляется более чем заслуженным. — СД полагал, что звание доктора уместно для священника, но не для литератора (каковым был и он сам) (см.: Johnson 2006/4: 385); для Уоттса, однако, он делает исключение (см. об этом также выше, примем. 2).
34 ...Уоттс предложил прихожанам урезать свое жалованье, но те не приняли его отставку. — СД почерпнул эти сведения из «Воспоминаний...» Т. Гиббонса (см.: Gibbons 1780:146—147).
35 ...25 ноября 1748 года он тихо, без страданий отошел на семьдесят пятом году жизни. — Подробное описание кончины Уоттса содержится в «Воспоминаниях...» Т. Гиббонса (см.: Gibbons 1780: 318).
36 ...до просвещенных читателей Мальбранша... — Речь идет о французском философе Николя Мальбранше и его трактате «О разыскании истины» («De la recherche de la verite»; в 2 т., 1674—1675).
37 ...научил других постигать искусство рассуждения и науку звезд. — СД имеет в виду трактат Уоттса «Доступно изложенные знания об устройстве небес и земли, или Объяснение основных принципов астрономии и географии с помощью глобуса и карт» («The Knowledge of the Heavens and the Earth Made Easy; or, The First Principles of Astronomy and Geography Explaind by the Use of Globes and Maps»; 1726).
38 ...судя no «Сражению в Дакии»... — В оригинале: «Dacian Battle». Речь идет о стихотворении Уоттса «Прославленная победа поляков над турецким императором Османом в сражении при Дакии» («The Celebrated Victory of the Poles over Osman The Turkish Emperor in the Dacian Battle»; 1709); оно было опубликовано во втором издании сборника «Horae Lyricae» (см. выше, примем. 5) и представляет собой существенно дополненное подражание оде польского поэта и историка Матея Казимира Сарбевского (Maciej Kazimierz Sarbiewski; 1595—1640), вошедшей в четвертую часть его сборника «Книги од» («Lyricorum Libri»; 1632) и восхваляющей победу польского войска над армией султана Османа II в Хотинской битве (2 сентября — 9 октября 1621 г.).
39 ...его духовные стихи... — В оригинале: «devotional poetry». СД, вероятно, имеет в виду «стихотворения, священные для благочестия и набожности» («poems

792
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
sacred to devotion and piety»), опубликованные во втором издании сборника «Horae lyricae», в предисловии к которому Уоттс наметил программу обновления английской духовной поэзии:
Чудеса нашей религии, поданные в слове просто и безыскусно, отличаются естественным величием, достоинством и красотой, при том, что они отнюдь не отрицают разные способы украшения. <...> Здесь само содержание служит прекрасной опорой для музы, и небесная тема настолько скрашивает часы досуга и оживляет вялый дух, что читатель не может не проснуться и не начать сопереживать.
Watts 1709: XIII
40 Духовная поэзия с ее узким набором тем требует бесконечных повторов, а фигуры речи несовместны с ее священным характером. — В «Жизнеописаниях...» СД не раз отмечает несовместимость веры и духовного умонастроения с поэтическим красноречием (см. об этом, напр., в жизнеописании Уоллера — кн. 1, с. 218 наст. изд.).
41 Уоттс злоупотребляет белым стихом и слишком часто сбивается с размера... — СД резко возражал против употребления белого стиха в поэтических сочинениях (см., об этом, напр., в жизнеописании Милтона — кн. 1, с. 148 наст, изд.)
42 Особенно плохо ему удаются имена персонажей, которые он стремится сделать нарицательными. — Вероятно, СД имеет в виду неудачно подобранные «говорящие» имена из сборника Уоттса «Reliquiae Juveniles» (см. о нем выше, при- меч. 10) (см.: Johnson 2006/4: 386) — напр., Промедон (Promedon, по имени персонажа греческой мифологии, известного тем, что он отказал жене своего друга, домогавшейся его любви, что едва не послужило косвенной причиной войны) из эссе «Чистилище» («Purgatory»), или Инвидо (Invido, от лат. invidus — «завистливый») и Албинус (Albinus — букв.: «белый», «непорочный») из эссе «Достопочтенный мировой судья» («The Honourable Magistrate») (см.: Watts 1734:42,51, 56).
43 Как бы то ни было, Уоттс — один из немногих поэтов ~ счастье в подражании его великодушию к человеку и его преклонению перед Богом. — По мнению Р. Лонсдейла, жизнеописание Уоттса завершается нехарактерным для СД пассажем, в котором уважение к набожности и благонравию Уоттса перевешивает сдержанную оценку достижений поэта (см.: Johnson 2006/4: 386—387).

Приложения. Примечания. Э. Филипс
793
Э. ФИЛИПС
A. PHILIPS
Основные сведения о жизни Э. Филипса СД почерпнул из биографического очерка Р. Шилза, вошедшего в антологию «Жизнеописания поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5: 122—142); кроме того, он использовал рукописи Дж. Спенса, отдельные выпуски газеты «The Spectator» и сочинения А. Поупа.
1 Рождение Эмброуза Филипса... — Будущий поэт родился в 1674 г. в городе Шрусбери, в семье торговца тканями Эмброуза Филипса и его жены Маргарет Брукс (см.: Johnson 2006/4: 388).
2 ...в колледже Святого Иоанна... — Согласно современным данным (а именно, списку поступивших в колледж Святого Иоанна с января 1630 г. по июль 1715 г.), Филипс был принят на учебу 15 июня 1693 г., в возрасте 18 лет, как сын «торговца мануфактурой» («filius pannicularii») (см.: Admissions 1893/2: 131). Р Лонсдейл отмечает, что степень бакалавра Филипс получил в 1696 г., в 1699 г. стал членом университетского совета, однако в священники рукоположен не был (см.: Johnson 2006/4: 388). О колледже Святого Иоанна в Кембридже см. примеч. 4 к жизнеописанию Брума.
3 ...еще студентом обратил на себя внимание света несколькими стихотворениями на смерть королевы Марии, написанными по-английски и опубликованными в университетском издании. — Имеется в виду Мария II, королева Англии и Шотландии из династии Стюартов, умершая в последние дни 1694 г. (см. примеч. 18 и 19 к жизнеописанию Прайора). Стихотворение Филипса на смерть королевы Марии появилось в латинском собрании «Слезы Кембриджа» («Lacrymae Cantabri- gienses») в 1695 г.; еще четыре стихотворения на ту же тему вышли (без подписи) в сборнике «Поэтическая смесь: вкупе с “Исцелением от любви”» («Miscellany Poems; with The Cure of Love»; 1697) (cm.: Johnson 2006/4: 388).
4 Сведений о том, чем он занимался дальше, на каком поприще подвизался, до сих пор нет. — Согласно Мэри Г. Сегар, современному автору биографического очерка об Э. Филипсе, последний до 1703 г. проживал в Утрехте; вплоть до 1707 г. он получал стипендию члена университетского совета (см. выше, примеч. 2), хотя давно уже уехал из Кембриджа. В марте 1705 г. Филипс поступил на службу в пехотный полк, воевал в Испании в 1706—1707 гг. (в рамках Войны за испанское наследство; см. примеч. 33 к жизнеописанию Прайора) и был взят в плен во время сражения при Альмансе (25 апреля 1707 г.). В Англию Филипс вернулся в декабре 1707 г. (см.: Segar 1937: XIX, 87—89).

794
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
5 ...свои «Пасторали» он определенно опубликовал до 1708 года, поскольку они появились раньше, чем эклоги Поупа. — Р. Лонсдейл отмечает, что четыре из шести «Пасторалей» Филипса были опубликованы в сборнике «Оксфордская и кембриджская поэтическая смесь», опубликованном Э. Фентоном в 1708 г. (см.: Johnson 2006/4: 388). (См. также примеч. 14 к жизнеописанию Фентона.) Впоследствии все шесть «Пасторалей» Филипса появились в том же сборнике, что и «Эклоги» Поупа, — в шестом томе «Пестрой смеси» («Poetical Miscellanies»), изданной Дж. Тонсо- ном в 1709 г.
6 Затем (в 1709 году) «The Toiler» публикует его «Поэтическое письмо из Копенгагена» с посвящением герцогу Дорсету, покровителю всех и вся... — Известное стихотворение Филипса «О зиме. Графу Дорсету. Копенгаген, 9 марта 1709 года» («Winter Piece. То the Earl of Dorset. Copenhagen, March 9, 1709») было опубликовано в № 12 газеты «The Tatler» (от 7 мая 1709 г.). В действительности автор посвятил это сочинение не щедрому покровителю Чарлзу Сэквилу, 6-му графу Дорсету (которого СД часто по ошибке именует герцогом; см. примеч. 20 к жизнеописанию Дорсета и примеч. 38 к жизнеописанию Драйдена), а Лайонелу Крэнфилду Сэквилу, 7-му графу Дорсету, который получил титул герцога лишь в 1721 г.
В письме к Э. Филипсу от 22 марта 1709 г. Дж. Свифт отмечал его «стихосколь- жение на санках (versifying in a sledge) <...> под эгидой лорда Дорсета» (Swift 1963— 1965/1: 128).
7 ...откликается в одном из своих первых писем Поуп, говоря, что так может «писать только очень благородный человек». — Это суждение А. Поуп высказывает в письме к Генри Кромвелю от 28 октября 1710 г. (см.: Johnson 2006/4: 389).
8 ...переводить для Тонсона «Персидские сказки»... — Речь идет о французском переводе «Книги тысячи и одной ночи», выполненном в 1712 г. французским востоковедом Франсуа Пети де ла Круа (Fran$ois Petis de La Croix; 1653—1713) как альтернатива переводу Антуана Галлана (опубл. 1704) и озаглавленном «Тысяча и один день [sicl]. Персидские сказки» («Les mille et un jours. Contes persans»). Английский перевод этого сочинения, осуществленный Филипсом («The Thousand and one Days. Persian Tales»), вышел в 1714 г. в книгопечатне Дж. Тонсона и впоследствии переиздавался несколько раз (см.: Johnson 2006/4: 389).
9 ...ему потом не раз пеняли, говоря, что он не побрезговал работать за полкроны ~ просто само слово «полкроны» имело плебейский оттенок. — СД ссылается, в частности, на насмешливое замечание, которое А. Поуп отпустил в адрес Филипса в «Послании к доктору Арбетноту»: «The Bard whom pilferd Pastorals renown, | Who turns a Persian Tale for half a crown» (Is 179—180) — «Певец, известный крадеными пасторалями, | За полкроны перекладывает персидскую сказку» (в пер. И.И. Дмит¬

Приложения. Примечания. Э. Филипс
795
риева этот образ не отражен). Р. Лонсдейл объясняет «плебейскую окраску» выражения «работать за полкроны» тем, что в описываемые времена полкроны платили за услуги проституткам (см.: Johnson 2006/4: 389).
10 ...посредством подготовки краткого пересказа «Жизнеописания архиепископа Уильямса» Хэкета. — Речь идет о биографии Джона Уильямса, архиепископа Йорка (в 1641—1646 гг.), написанной Джоном Хэкетом и опубликованной в 1693 г. под названием «Scrinia Reserata:* памятник в честь выдающихся заслуг Джона Уильямса, д<октора> б<огословия>» («Scrinia Reserata: A Memorial Offered to the Great Deservings of John Williams, D.D.»). Эту биографию СД цитировал в своих комментариях к пьесам Шекспира (см.: Johnson 1958—2018/7: 333).
11 ...состоялась премьера его «Несчастной матери», в которой трудно не увидеть перевод расиновской «Андромахи». — Имеется в виду трагедия Филипса «The Distrest Mother», представлявшая собой переложение «Андромахи» («Andromaque»; 1667) Ж. Расина и впервые поставленная в лондонском Королевском театре «Друри- Лейн» 17 марта 1712 г.
12 До премьеры было далеко, а уже вышел хвалебный номер «The Spectator», целиком ей посвященный... — СД ссылается на № 290 газеты «The Spectator», вышедший 1 февраля 1712 г. (то есть за две недели до премьеры трагедии Филипса) и подписанный именем Р. Стила.
13 ...еще один номер «The Spectator», повествующий о том, какое впечатление произвела пьеса Филипса на сэра Роджера... — Речь идет о № 335 газеты, вышедшем 25 марта 1712 г. за именем Дж. Аддисона; последний так описывает впечатление, произведенное трагедией Филипса на сэра Роджера, который якобы последний раз был в театре двадцать лет назад:
Мы первыми вошли в зал и последними его покинули, пропуская вперед толпу и стараясь, ради покоя нашего старого друга, избежать толчеи при выходе. Сэр Роджер остался совершенно доволен представлением, и мы доставили его домой в целости и сохранности. А я пребывал в полном удовлетворении не только от постановки отличной пьесы, но и от того, что не разочаровал старину приятеля.
Об английском помещике сэре Роджере де Каверли, главном персонаже нравоучительных эссе, публиковавшихся в «The Spectator», см. примеч. 76 и 78 к жизнеописанию Аддисона.
* Отомкнутые ларцы (лат.).

796
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
14 ...сама премьера, по словам Поупа, сопровождалась рукоплесканьями специально приглашенной, избранной публики. — СД ссылается на высказывание А. Поупа, которое приводит в своих рукописях Дж. Спенс: «Публику подготовили к “Несчастной матери”» (Spence 1820:156).
15 ...эпилог, имевший головокружительный, дотоле неизвестный английскому театру успех. — СД ссылается на № 341 «The Spectator» (от 1 апреля 1712 г.), вышедший за подписью Юстаса Баджелла; в нем сообщается, что публика встретила эпилог «с воодушевлением, какого английская сцена еще не знала» (см. также след, примеч.).
16 Тем временем «The Spectator» опубликовал письмо, автор которого выражал сомнение в уместности такого рода эпилогов, и, в частности, данного эпилога... — Эпилог к трагедии Филипса носил шутливый характер; на сцене Королевского театра «Друри-Лейн» его с огромным успехом читала Анна Олдфилд (Anne Oldfield; 1683—1730), исполнявшая роль Андромахи. СД ссылается на № 338 газеты «The Spectator» (от 28 марта 1712 г.): в нем было опубликовано послание, подписанное неким Физибулусом (Physibulus), который выражал сомнение в уместности юмористических эпилогов к трагедии.
Отзвуки полемики о «шутейных» эпилогах в трагических пьесах (см. о ней далее в тексте) находим в романе С. Ричардсона «Памела, или Вознагражденная добродетель» («Pamela; or, Virtue Rewarded»; 1740) (ч. II, письмо LIII, «Миссис Б. к леди Дейверс»):
Трагедию «Несчастная мать» я видела впервые и нахожу в ней много прекрасных достоинств <...> Но эпилог, который в конце пьесы читает миссис Олдфилд в роли Андромахи, меня неприятно поразил <...> своей до нелепости непристойной double entendre*.
17 ...энергичный и колкий ответ, каковой не заставил себя ждать. — Ответом на письмо Физибулуса явилась заметка Ю. Баджелла в защиту эпилога к трагедии Филипса (см. выше, примеч. 15 и 16).
18 ...самолюбие защитников эпилога было несколько уязвлено эпилогом Прайора к «Федре»... — Речь идет об эпилоге, написанном М. Прайором к трагедии Э. Смита «Федра и Ипполит» (см. примеч. 62 к жизнеописанию Смита и примеч. 118 к жизнеописанию Прайора).
19 Написал... эпилог к «Несчастной матери» Филипса бедняга Баджел... — СД называет Юстаса Баджелла [sic\] «беднягой» («wretched»), поскольку тот покончил
* двусмысленность (фр.).

Приложения. Примечания. Э. Филипс
797
с собой, утопившись в Темзе, 4 мая 1737 г. (по версии коронера — в припадке безумия) (см.: Johnson 1905/3: 326).
20 ...Аддисон окрестил «самозванцем, набивающимся к нему в кузены»... — СД ссылается на сведения, почерпнутые им у Дж. Спенса (см.: Spence 1820:156). Впрочем, как отмечает Р. Лонсдейл, Ю. Баджел действительно был родственником Дж. Аддисона, чья мать приходилась деду Баджела родной сестрой (см.: Johnson 2006/4: 391). См. также примеч. 76, 77 и 187 к жизнеописанию Аддисона.
21 ...Аддисон ответил: «Когда эпилог попал мне в руки, это было совершенно другое произведение». — СД цитирует высказывание Аддисона, которое приводится в «Историях...» Дж. Спенса со ссылкой на А. Поупа (см.: Spence 1820:156).
22 В семействе Тонсонов бытовало мнение ~ публикация придала бы вес его прошению. — В «Жизнеописании...» Дж. Босуэлла приводится воспоминание СД (от апреля 1776 г.) о том, как Сомерсет Дрейпер, деловой партнер Дж. Тонсона, в разговоре с его женой сообщил о слышанном от Аддисона заявлении, что это он написал эпилог к трагедии Филипса (см.: Boswell 1934—1950/3:46).
23 ...его переводы из Сафо... — СД ссылается на переводы Филипса, напечатанные Дж. Аддисоном без указания имени поэта-переводчика в № 223 и 229 «The Spectator» (соответственно 15 и 22 ноября 1711 г.) и воспроизведенные Р. Шилзом в «Жизнеописаниях поэтов Великобритании и Ирландии» (см.: LPGBI 1753/5:140— 142): это «Гимн Афродите» («А Hymn То Venus»), а также фрагмент «Blest, as tli immortal Gods is he...», известный в отечественной традиции в пер. В.В. Вересаева (с древнегреческого): «Богу равным кажется мне по счастью...».
24 ...шесть его «Пасторалей»... — См. выше, примеч. 5.
25 ...только на излете латинской литературы о своих попытках сочинять пасторали робко заявили Немезиан и Кальпурний. — Здесь СД развивает мысли, которые он высказывал в раннем эссе «Верные принципы пасторальной поэзии» («The True Principles of Pastoral Poetry»), опубликованном в № 37 газеты «The Rambler» (от 24 июля 1750 г.) (см.: Johnson 1825/2:180—185).
26 ...в новых пасторалях Петрарки, писанных на латыни. — Речь идет о двенадцати эклогах Петрарки, опубликованных в 1357 г. под общим названием «Буколические песни» («Bucolicum Carmen»).
27...предположив, что значение его было искажено подражателями, назвал собственные сочинения «/Eglogues», имея в виду под этим словом беседу козопасов, хотя означать оно может всего лишь беседу коз. — В «Словаре...» СД дает следующее определение существительному «эклога»: «Пастораль, именуемая так вслед за Вергилием, назвавшим свои пасторали эклогами» (см.: Johnson 1755/1: сл. ст. «Eclogues»). Употребление термина «aeglogue» вместо «eclogue» в качестве синонима по¬

798
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
следнего (напр., в «Пастушьем календаре» Спенсера» — см. ниже, примем. 30) представляет собой, по мнению СД, ошибочно понятую этимологию пасторали; в «Словаре...» он отмечает более узкое значение слова «aeglogue»: «Пастораль, стихотворный диалог козопасов» (Ibid.: сл. ст. jEglogue). Исторически правильное определение эклоги СД возводит к поэзии Феокрита и Вергилия: «Если перечитать сочинения Вергилия в поисках верного определения пасторали, то мы обнаружим, что это стихотворение, в котором любое действие или страсть описывается через их воздействие на сельскую жизнь» (Johnson 1825/2:180).
28 Спустя столетие с лишним (в 1498 году) свои «Буколики» опубликовал Ман- туан... — Речь идет о пасторали «Отрочество» («Adolescentia»), опубликованной в 1498 г. итальянским поэтом и церковным деятелем Баттистой Мантуанским.
29...они возымели изрядный успех, вскоре удостоившись комментария Бадиуса и, к неудовольствию Скалигера, получили статус классических сочинений в школах... — Здесь упоминаются французский книгопечатник Бадиус, опубликовавший в 1503 г. комментарий к пасторали «Отрочество» (см. пред, примем.), и итало-фран- цузский врач и филолог Юлий Цезарь Скалигер, автор трактата «О поэзии: в семи книгах» («Poetices libri septem»; 1561), в котором он возражает против замены буколик Вергилия пасторалями Мантуана (см.: Scaliger 1561/6:304). О Юлии Цезаре Ска- лигере см. примем. 144 к жизнеописанию Коули и примем. 38 к жизнеописанию Шеффилда.
30 ...у Мантуана Спенсер научился использовать своих пастушков для создания контроверзы. — СД намекает на буколическую поэму Э. Спенсера «Пастуший календарь» («The Shepheardes Calender»), впервые опубликованную в 1579 г.
31 ...Саннадзаро написал «Аркадию» прозой и стихом... — Пасторальный роман Дж. Саннадзаро «Аркадия» («Arcadia»; опубл. 1504) был написан прозиметром, то есть литературной формой, в которой прозаические фрагменты сочетаются со стихотворными.
32 ...Тассо и Гуарини сочинили «favole boschereccie», или «лесные драмы»... — Речь идет соответственно о пасторали Т. Тассо «Аминта» (сам автор определял ее жанр как «favola boschereccie» — «лесная сказка») и пасторальной трагикомедии Дж. Гуарини «Верный пастух» (подробнее о них см. примем. 158 к жизнеописанию Уоллера).
33 ...бросились наперебой писать о Титире и Дамоне, Тестилисе и Филлис. — СД перечисляет имена пастушков и пастушек — популярных героев пасторальных сочинений. Титир появляется впервые в «Идиллиях» Феокрита (см. также ниже, примем. 36), Дамон и Тестилис — в «Буколиках» Вергилия. Имя Филлис (или Филлида, от др.-греч. φυλλάς — «листва», «зелень») в пасторальной поэзии стало собиратель¬

Приложения. Примечания. Э. Филипс
7 99
ным обозначением пригожей пастушки или возлюбленной (а в английской поэзии, после публикации «Эклог» Милтона, — еще и расторопной служанки).
34 ...«несколько странным, что в век, столь приверженный Музам, мало кто задумывается о пасторальной поэзии». — Цитата из предисловия Филипса к сборнику «Шесть пасторалей» (см.: Philips 1710: 2).
35 ...со времен Спенсера хватало писателей, то и дело вспоминавших об Аркадии и Стрефоне... — Стрефон (Strephon) — пастух, оплакивающий потерю своей любимой Урании: сценой его плача открывается роман Филипа Сидни «Аркадия» («Arcadia»; опубл. 1590). Со времен Сидни в английских пасторалях стрефонами иносказательно называли пастушков (как и филлидами — пастушек; см. выше, при- меч. 33).
36 ...наполовину состоит из бесед Титира и Коридона, Мопса и Меналка о смерти королевы Марии. — Титир — имя героя идиллий Феокрита и, впоследствии, «Буколик» Вергилия (первоначально титиры — мифологические персонажи, связанные с культом Диониса). Кори дон — условное имя аркадских пастухов; впервые встречается в Четвертой идиллии Феокрита, где так именуется глуповатый юнец, подпасок при хмуром пастухе Батте. Мопс и Меналк — пастухи, персонажи «Буколик» Вергилия (эклога V). О смерти Марии II, королевы английской, см. выше, при- меч. 3.
37 ...Филипсауже вовсю обхаживали Аддисон и компания, изо всех сил старавшиеся упрочить его репутацию. — «Пасторали» Филипса неоднократно удостаивались хвалебных откликов: в частности, Дж. Аддисон писал о них в газетах «The Spectator» (1711. № 223; 1712. № 400, № 523) и «The Tatler» (1709. № 12).
38 «The Guardian» разразилась полукритическим-полуисторическим опусом о пасторали... — Речь идет о пяти эссе, посвященных жанру пасторали и опубликованных в «The Guardian» в апреле 1713 г. (№ 22—23, 28, 30, 32); все они подписаны именем Т. Тикелла, но настоящим их автором, по мнению СД, был Р. Стил (см. при- меч. 8 к жизнеописанию Гэя).
39 ...безымянный автор статьи... вручил жезл пастушеской Музы... Филипсу. — Речь идет о неподписанной статье А. Поупа, напечатанной в № 40 «The Guardian» (27 апреля 1713 г.), в которой Поуп, расхвалив буколические сочинения Филипса, намекнул на превосходство его, Поупа, пасторалей (подробнее об этом см. примеч. 8 и 9 к жизнеописанию Гэя, а также примеч. 125 к жизнеописанию Поупа).
40 Это посвящение не добавило радости его сопернику Поупу ~ отдал предпочтение своему визави. — В статье, опубликованной в № 40 газеты «The Guardian» (см. пред, примеч.), А. Поуп, иронически-хвалебно отозвавшись о пасторалях Э. Филипса, назвал себя (в третьем лице) подлинным продолжателем буколической

800
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
поэзии Вергилия и тем самым полностью развенчал соперника (см. также примеч. 9 к жизнеописанию Гэя и примеч. 46,47 и 49 к жизнеописанию Поупа).
41 ...он обвинил своего соперника в недоверии правительству, причем сделал это, как полагал Поуп, с одобрения Аддисона. — Предположительно СД опирается на следующие слова из «Жизнеописания Александра Поупа, эсквайра» О. Раффхеда: «<...> растущая репутация и поэтическое превосходство мистера Поупа настолько обеспокоили его приятеля (Аддисона. — Н.Р.), что он стал подстрекать Филипса вкупе с другими выступить против этого тори и якобита» (Ruffhead 1769:186).
42 ...повесил на двери кофейни «У Баттона» розги «для порки Поупа»... — О кофейне «У Баттона», месте встреч вигов-остромыслов, см. примеч. 188 к жизнеописанию Аддисона. Упоминание «розог» встречается в письме У Брума к Э. Фентону от 3 мая 1728 г., в котором он пишет об А. Поупе: «Удивляюсь, что его до сих пор не выпороли; видимо, карликовый рост ему защитой: никто не будет стрелять в цаплю. А вообще выпороть бы стоило; правильно мистер Эмброуз Филипс повесил у Баттона розги в устрашение бардов-карликов» (цит. по: Pope 1956/2:489).
43 ...иначе не обозвал бы он Филипса «негодяем»... — В действительности в письме от 8 июня 1714 г. к Дж. Кэриллу-младшему А. Поуп назвал Филипса не просто «негодяем» («rascal»), но «мерзавцем» («scoundrel») за то, что тот, будучи секретарем Ганноверского клуба (члены которого являлись сторонниками будущего короля Георга I), задержал подписные листы на его перевод «Илиады»: «Чем просить об услуге этого мерзавца, я бы лучше послал получить эти деньги кого-нибудь из актерской братии» (Pope 1956/1: 229).
44 ...в первом же издании своих писем... — Предположительно имеется в виду издание«Литературная переписка мистера Поупа» («Mr. Popes Literary Correspondence»; 1735).
45 ...в последнем... — По-видимому, речь идет об издании писем А. Поупа в «Собрании сочинений Александра Поупа», опубликованном У Уорбертоном в 1751 г.
46 ...обвиняя его в том, что он в свое время припрятал у себя подписные листы на «Гомера», которые ему доставил Ганноверский клуб. — См. выше, примеч. 43.
47 Когда трон перешел по праву наследования к Ганноверской династии и виги воспрянули, надеясь на скорое благоденствие... — См. примеч. 13 к жизнеописанию Гэя.
48 ...членство в Комиссии по лотерее... — В оригинале: «Commission of the Lottery». Дж.Б. Хилл отмечает, что официально должность, которую занимал Филипс, называлась «казначей комиссии по лотерее» (paymaster of the Lottery); он заступил на этот пост в январе 1715 г., с окладом в 500 фунтов годовых (см.: Johnson 1905/3: 321).
49 ...не самая достойная должность мирового судьи. — В нач. XVIII в. должность

Приложения. Примечания. Э. Филипс
801
мирового судьи при британском правительстве была известна как одна из самых коррумпированных (см.: Johnson 1905/3: 321).
50 ...пока наконец спустя девять лет (в 1721 году) он не произвел на свет трагедию «Британец» ~ сцена между британским правителем Вэноком и римским военачальником Вэленсом. — Трагедия Филипса «Британец» («The Briton») была представлена на сцене Королевского театра «Друри-Лейн» в феврале 1722 г. Один из главных ее персонажей, британский правитель Вэнок (Vanoc), воплощал собой британскую свободу, а другой, полководец Вэленс (Valens), — римский кодекс чести и знания (см.: Johnson 2006/4: 394). СД в данном случае ссылается на один из ключевых кульминационных эпизодов трагедии (акт III, сц. 8).
51 ...другая его трагедия, основанная на истории Хамфри, герцога Глостера. — Трагедия Филипса «Хамфри, герцог Глостерский» («Humfrey, Duke of Gloucester») представляла собой обработку исторической хроники У Шекспира «Генрих VI. Часть вторая»; она была впервые сыграна 15 февраля 1723 г. в Королевском театре «Друри-Лейн» и ставилась после этого еще девять вечеров подряд.
52 ...самым удачным предприятием Филипса оказалась газета под названием «The Freethinker», основанная им вкупе с единомышленниками, в частности, с доктором Волтером... — Речь идет о Хью Болтере, епископе Бристоля, архиепископе Армы (подробнее о нем см. в жизнеописании Свифта — кн. 2, с. 201 наст. изд.). Газета «The Freethinker» (букв. — «Вольнодумец») выходила дважды в неделю, с 24 марта 1718 г. по 30 сентября 1720 г.
53 ...занимая в те годы скромное место приходского священника в Сатерке, оказался настолько полезен правительству, что его сначала назначили епископом БристолЯу а впоследствии поставили архиепископом Ирландии... — Сатерк (Southwark) — район Лондона на южном берегу Темзы. Болтер был избран епископом Бристоля в 1719 г., а архиепископом Ирландии — 31 августа 1724 г.
54 ...переиздали в виде нескольких томов... — Выпуски № 1—159 газеты «The Freethinker» были опубликованы в трех томах в 1722 г. и впоследствии выдержали два переиздания (1733,1739).
55 В декабре 1726 года Филипс был назначен секретарем лорда-канцлера... — Филипс получил место казначея (в оригинале: «purse-bearer» — официальное лицо, которое во время церемоний несет перед лордом-канцлером Большую королевскую печать) при вновь назначенном лорде-канцлере Ирландии Томасе Уиндеме (Thomas Whyndham; 1681—1745).
56 После смерти своего благодетеля... — Архиепископ Болтер скончался 27 сентября 1742 г.
57 Но был еще жив герцог Ньюкасл, которому Филипс и посвятил однотомное

802
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
собрание своих стихов. — Имеется в виду сборник сочинений Филипса «Пасторали, послания, оды и другие оригинальные стихотворения» («Pastorals, Epistles, Odes, and Other Original Poems»), изданный Дж. Тонсоном-младшим в 1748 г., с посвящением Томасу Пэлем-Холсу, 1-му герцогу Ньюкаслу.
58 ...он обеспечил себя пенсией в четыреста фунтов годовых... — СД следует здесь за «Жизнеописанием...» Р. Шилза (см.: LPGBI 1753/5:142).
59 ...на семьдесят восьмом году жизни он умер. — Р. Лонсдейл отмечает, что СД почерпнул эти сведения в некрологе Э. Филипса, опубликованном в «The Gentlemans Magazine» (см.: Johnson 2006/4:395). Согласно современным источникам, Филипсу на момент кончины было 74 года (см.: Segar 1937: LI—LII).
60 «Однажды мы с Филипсом оказались за одним столом ~ Филипс в ответ будто воды в рот набрал, больше ни слова не проронил». — Р. Лонсдейл отмечает, что эту историю СД, вероятно, слышал в юности от Уильяма Инга, который жил неподалеку от Личфилда и был женат на кузине поэта Элизабет Филипс (см.: Johnson 2006/4: 396).
61 Что принадлежит до «Несчастной матери», то трагедия эта по большей части все-таки не Филипса... — СД намекает на «первоисточник» «Несчастной матери» — «Андромаху» Ж. Расина (см. выше, примеч. 11).
62 Из стихотворений Филипса, включенных в недавнее собрание, всяческой похвалы заслуживает «Письмо изДании»... — Имеется в виду стихотворение «О зиме. Графу Дорсету...» (см. выше, примеч. 6). Под «недавним собранием» («the late Collection») подразумевается антология «Английские поэты».
63 ...«Пасторали», причисленные стараниями литератора из «The Guardian» к четырем истинным творениям пастушеской Музы... — Речь идет о статьях Т. Ти- келла, посвященных разбору пасторалей Филипса (см. выше, примеч. 38).
64 ...Поуп и его окружение прозвали Филипса Амброзийным... — В оригинале: «Namby Pamby» — неологизм со значением «сентиментальный», в котором обыгрывается имя Эмброуз (букв. — «амброзия»); впоследствии вошел в состав английского языка; это прозвание применительно к Э. Филипсу фигурирует в одноименном стихотворении Г. Кэри, в «Дунсиаде» А. Поупа и др. (см.: Johnson 1905/3: 326—327).
65 ...короткие вирши, коими он ублажал всех подряд... от «кормчего» Уолпола до кормилицы мисс Палтни. — Под стихами Филипса о «кормчем» имеется в виду ода «Достопочтенному Роберту Уолполу, эсквайру, 15 июня 1724 года» («То the Right Hon. Robert Walpole, esq., June 15,1724»; 1748), в котором автор называет тогдашнего премьер-министра Р. Уолпола «кормчим могучего королевства» («steerer of a mighty realm». — Ln 22) (см.: Philips 1799: 100). Большинство же «амброзийных» стихов Филипса (см. пред, примеч.) были посвящены детям; ср., напр., его сочинения

Приложения. Примечания. Уэст
803
«К мисс Шарлотте Палтни, на руках у матери» («То Miss Charlotte Pulteney, in Her Mothers Arms»; 1724) и «К мисс Маргарет Палтни, дочери Дэниела Палтни, эсквайра, [на руках] у кормилицы» («То Miss Margaret Pulteney, Daughter of Daniel Pulteney Esq., in the Nursery»; 1748) (cm.: Johnson 2006/4: 396).
66 Как переводчик Пиндара... — Имеются в виду переводы Олимпийских од, осуществленные Филипсом; один из них был опубликован в № 339 газеты «The Freethinker» (19 июня 1721 г.). Об отношении СД к английским переводам Пиндара см. в жизнеописании Коули (кн. 1, с. 149 наст, изд.); см. также примеч. 147 к жизнеописанию Прайора и примеч. 64 к жизнеописанию Конгрива.
УЭСТ
WEST
1 ...найденные мною в ходе изысканий сведения оказались слишком скудными. — При работе над жизнеописанием Гилберта Уэста у СД не было основного источника, из которого он мог бы черпать биографические данные; причина состояла в отсутствии надежных сведений об этом поэте. Единственная статья о «Джордже [sic\] Уэсте» содержалась в «Приложении» («Supplement»; 1767) к «Новому общему биографическому словарю» («The New and General Biographical Dictionary»; в 11 т., 1761—1762), однако, согласно Р. Лонсдейлу, СД ею не пользовался (см.: Johnson 2006/4: 397).
2 ...сыном преподобного доктора Уэста, предположительно того самого, что в начале нынешнего века опубликовал в Оксфорде «Пиндара». — Отцом поэта был преподобный Ричард Уэст, пребендарий Винчестера, архидьякон Беркшира с 1710 г. (см.: Johnson 2006/4: 398); в 1697 г. он вместе с Р. Уэлстедом подготовил издание сочинений Пиндара, что подтверждает Дж. Лавдей в статье «Критические замечания по поводу “Предисловий к ‘Английским поэтам’” доктора Джонсона» («Strictures on Dr. Johnsons “Prefaces to the ‘English Poets’”»), которая была напечатана в «The Gentleman’s Magazine» в сентябре 1781 г. за подписью «Scrutator» (см. примеч. 334 к жизнеописанию Поупа).
3 Мать Уэста приходилась сестрой сэру Ричарду Темплу, впоследствии лорду Кобэму. — Матерью Уэста была Мария Темпл; она приходилась сестрой сэру Ричарду Темплу — знаменитому вигу, политическому наставнику Уильяма Питта-стар- шего; в октябре 1714 г. Темпл был возведен в титул 1-го барона Кобэма, а в апреле 1718 г. удостоился титула виконта.
4 ...устроился на службу к статс-секретарю лорду Тауншенду, в чьей свите сопровождал короля в Ганновер. — Статс-секретарь Чарлз Тауншенд руководил госу¬

804
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
дарственным проектом по обучению выпускников университетов — будущих дипломатов — современным иностранным языкам. Уэст сопровождал его в дипломатической миссии и, вероятно, присутствовал при подписании 3 сентября 1725 г. королем Георгом I договора о так называемом Ганноверском союзе, представлявшем собой оборонительный союз Великобритании, Франции и Пруссии против австро-испанского альянса.
5 Он тем временем женился... — В 1729 г. Уэст женился на Кэтрин Бартлет.
6 Об учености Уэста свидетельствует недавнее «Собрание», в которое вошел его перевод Пиндара... — Речь идет об издании «Оды Пиндара, сопровождаемые некоторыми другими сочинениями в прозе и в стихах, переведенные с греческого, а также трактатом об Олимпийских играх» («The Odes of Pindar, with Several Other Pieces in Prose and Verse, Translated from the Greek, with a Dissertation on the Olympic Games»), подготовленном Уэстом и опубликованном в 1749 г. Впоследствии, по рекомендации СД, один из вошедших в него текстов (а именно, «Первая олимпийская ода») был включен в антологию «Английские поэты» (именуемую здесь «недавним “Собранием”»).
7 ...будь этот последний опубликован еще и вкупе с изначально прилагавшимися материалами, картина была бы совсем полной, однако, по досадной оплошности, эти ученые труды оказались выпущены. — Это критическое замечание СД — упрек, адресованный составителю и издателю собрания Дж. Николсу (см.: Johnson 2006/4: 399). Под «прилагавшимися материалами» подразумеваются комментарии Уэста к переводу, а также вступительная статья («Argument»).
8 ...благодаря опубликованному в 1747 году трактату «Размышления о Воскресении», за который университет Оксфорда наградил Уэста (30 марта 1748 года) дипломом доктора права, сила его воздействия распространилась, надеюсь, достаточно широко... — Речь идет о трактате Уэста «Размышления об истории и свидетельствах воскресения Иисуса Христа» («Observations on the History and Evidence of the Resurrection of Jesus Christ»; 1747, на титульной странице — 1748). Сведения о присуждении Уэсту ученой степени доктора права были опубликованы в «The Gentlemans Magazine» (апрель 1748 г.) в разделе «Награждения»: «Гилберту Уэсту, эсквайру, автору отменного трактата о воскресении Иисуса, университетом Оксфорда присуждена степень доктора права». В декабре того же года Уэст в беседе с Дж. Спенсом заметил, что докторскую степень намеревались присудить также Дж. Литлтону, но тот отклонил предложение, сославшись на отсутствие его имени на титульной странице «Наблюдений над обращением и апостольством св. Павла» (см. примеч. 14 к жизнеописанию Литлтона). Как отмечает далее Спенс, «Уэст не мог воспользоваться таким предлогом, и ему прислали диплом, подписанный 31 марта 1748 года» (Spence 1820: 349).

Приложения. Примечания. Уэст
805
В изд. 1783 г. после слов «достаточно широко» следует измененная концовка предложения:
...и наверняка разрослась бы еще больше, если бы ранняя смерть не помешала ему завершить задуманное — размышления о свидетельствах истинности Нового Завета. Не в последнюю очередь следует упомянуть о том, что Уэст неукоснительно созывал к заутрене свое семейство, а воскресным вечером собирал в гостиной слуг и читал им сначала проповедь, а после молитвы.
Johnson 1783/4: 303
9 ...из стихотворцев одного только Крэьио можно удостоить сразу двух почетных званий — «Поэта и Святого». — Отсылка к начальным строкам стихотворения А. Коули «На смерть мистера Крэшо» (см. примеч. 164 к жизнеописанию Коули): «Poet and Saint! То thee alone are given | The two most sacred names of Earth and Heaven» — «Поэт и Святой! Одному тебе даны | Два самых священных имени на Земле и в Небесах».
10 ...к нему зачастили с визитами Литлтон и Питт, ища отдохновение от фракционных разногласий и дебатов. — В описываемый период времени поэты Дж. Литлтон и У Питт (см. их жизнеописания в кн. 2 наст, изд.) принадлежали к группе молодых политиков, известной как «молодняк Кобэма» (подробнее о ней см. примеч. 4 к жизнеописанию Литлтона).
11 ...именно в Уикеме к Литлтону пришло откровение, послужившее основанием для его «Трактата о святом Павле». — О трактате «Наблюдения над обращением и апостольством св. Павла» см. примеч. 14 к жизнеописанию Литлтона. В изд. 1783 г. далее следует еще один абзац:
Было время, когда два этих именитых приятеля слушали сладкие речи о безбожии, и, когда в свет вышла книга Уэста, ее поспешили купить те, кто, не зная о перемене его взглядов, предвкушал услышать новые доводы против христианства; а поскольку безбожники избегают открытых столкновений, то они отплатили за пережитое разочарование тем, что объявили Уэста методистом.
Johnson 1783/4: 304
Эти сведения СД почерпнул из рукописей священника Джона Джоунза (John Jones), который был духовником Эдварда Янга и завещал свой архив Дж. Николсу (см. выше, примеч. 7). Последний предположительно передал СД материалы Джоунза об Уэсте летом 1782 г., когда шла подготовка второго издания «Жизнеописаний...» (см.: Johnson 2006/4: 397). В своем «Словаре...» СД так определяет значение слова «мето-

806
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
диет»: «Принадлежащий к новоявленной группе пуритан, которые называют себя таким образом, дабы подчеркнуть свое стремление жить методично, по правилам» (Johnson 1755/2: сл. ст. «Methodist»). Дж. Босуэлл в «Жизни Сэмюэла Джонсона» приводит следующее высказывание Э. Трейл из ее письма к СД от 1780 г.: «[Слово “методизм”,] по моему мнению, всегда употребляют как порицание, я еще ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь назвал себя методистом» (цит. по: Boswell 1934— 1950/1:459).
12 ...однажды Уэсту предложили место наставника молодого принца... — СД имеет в виду обещание Фредерика Луиса, принца Уэльского, назначить Уэста воспитателем принца Георга (будущего короля Георга III).
13 ...должность казначея в госпитале в Челси. — Имеется в виду Королевский госпиталь для престарелых военнослужащих в лондонском Челси; 16 апреля 1754 г. Уэст получил в этом заведении должность заместителя [sicl] казначея (deputy treasurer) (об этом сообщалось двумя месяцами позже в июньском выпуске «The Gentlemans Magazine»).
14 Из переводов Уэста я сравнивал с оригиналом только один — первой «Олимпийской оды»... — Согласно Р. Лонсдейлу (см.: Johnson 2006/4:401), здесь и далее СД цитирует перевод Уэста по первому изданию «Од» 1749 г. (см. также выше, при- меч. 6). Весь следующий абзац представляет собой изложение взглядов самого СД на поэтический перевод в целом и переводы Уэста в частности; при этом очевидно, что он рассматривает Уэста скорее как переводчика поэзии, нежели оригинального стихотворца. В этих рассуждениях он приходит к выводу, что современному поэту, переводящему Пиндара, следует стремиться к точной передаче смысла, а не использовать его энкомии для создания темных по смыслу и рыхлых по исполнению стихов в духе «общей влюбленности в Пиндара» (см. также примеч. 147 к жизнеописанию Прайора), которой, по мнению СД, способствовали Т. Грей и другие поэты.
15 ...во второй Уэст несколько отходит от смысла Пиндара, который буквально говорит следующее:«Если ты, моя душа, желаешь рассказать об играх, то не ищи в пустынном небе планету жарче солнца, так и игры — не найти состязаний благороднее, чем игры Олимпии». — Имеется в виду перевод первой антистрофы (а не второй строфы), выполненный Уэстом:
Who along the desert air
Кто в пустынном воздухе Seeks the faded starry train,
Ищет потускневшую звездную свиту,
When the Suns meridian Carr
Когда полдневная колесница солнца

Приложения. Примечания. Уэст
807
Round illumes th’ TEtherial Plain?
Окрест освещает небесную равнину?
Who a nobler Theme can chuse
Кто благороднее тему отыщет,
Than Olympias sacred Games?
Чем священные игры Олимпии?
What more apt to fire the Muse,
Что более способно воодушевить Музу,
When her various Songs she frames?
Когда она слагает разнообразные песни?
Ls 1—8
Ср. в пер. М.Л. Гаспарова:
Сердце мое,
Ты хочешь воспеть наши игры?
Не ищи в полдневном пустынном эфире Звезд светлей, чем блещущее солнце,
Не ищи состязаний, достойней песни,
Чем Олимпийский бег.
16 ...эпитетом из одного слова, означающим «страстного лошадника»... — В оригинале: «delighting in horses»; речь идет о строке из второй антистрофы; ср. в пер. М.Л. Гаспарова: «любитель конеборств».
17 Кручи Гиерона вволю ~ Учат юных жеребцов. — СД цитирует вторую антистрофу из уэстовского перевода Пиндара (стк 1—4). Сиракузский тиран Гиерон I был преемником своего брата Гелона, сначала в Геле (с 484 г. до н. э.), а после его смерти в 478 г. до н. э. — в Сиракузах (Сицилия). Благодаря своему уму и храбрости он сделался одним из самых могущественных сицилийских властителей и приобрел всеобщее уважение на Апеннинском полуострове. Гиерон был покровителем наук и искусств; при его дворе жили Симонид, Бакхимед, Эсхил, а также и сам Пиндар, воспевший его как победителя на греческих играх.
18 ...«он один прошел во мраке до моря Белого»... — СД цитирует третью антистрофу; ср. в переводе М.Л. Гаспарова: «Выйдя к берегу серого моря, | Он один в ночи».
19 На омытом серебром ~ Темен, он стоял один. — СД цитирует строки 3—5 из пятой антистрофы в переводе Уэста. Пелопс — герой древнегреческой мифологии, сын Тантала; легендарный основатель Олимпийских игр.
20 Что принадлежит до «Учреждения Подвязки» (1742 год)... — Имеется в виду

808
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
сочинение Уэста «Учреждение ордена Подвязки» («The Institution of the Order of the Garter») — драматическая поэма, написанная в жанре маски.
21 «Подражания Спенсеру». — Речь идет о стихотворении Уэста «Песнь о “Королеве Фей”, писанной Спенсером. Ранее не публиковалась» («А Canto of the Fairy Queen. Written by Spenser. Never before Published»), впервые увидевшем свет в 1739 г. Согласно Р. Лонсдейлу, это сочинение было перепечатано во втором томе «Собрания стихотворений нескольких авторов. В трех томах» («Collection of Poems. By Several Hands. In Three Volumes»), изданном P. Додели в 1748 г. под слегка измененным заглавием «Песнь о “Королеве Фей”, писанной Спенсером. Ранее не публиковалась. О порицании путешествий» («А Canto of the Fairy Queen. Written by Spenser. Never before Published. On the Abuse of Travelling») (cm.: Johnson 2006/4:401).
22 Есть в «Искателе приключений» одно стихотворение, чьим предполагаемым автором составители назвали мистера Уэста. Однако... в «Собрании» Додели это стихотворение опубликовано под именем мистера Яго... — СД имеет в виду «Элегию о том, как в Валентинов день подстрелили дрозда» («Elegy, Occasioned by Shooting a Blackbird on Valentines Day»), впервые опубликованную в 1753 г. в первом томе альманаха «Искатель приключений» («The Adventurer»); впоследствии она также вошла в собрание «Английские поэты». Дж. Хоксуорт (см. о нем примеч. 1 к жизнеописанию Свифта), один из составителей альманаха, по умолчанию приписал это стихотворение Уэсту (см.: Adventurer 1753—1754/1: 222); однако два года спустя в первом томе «Собрания стихотворений нескольких авторов» («А Collection of Poems. By Several Hands»; в 6 т., 1748—1758), составленном P. Додели, был указан действительный автор «Элегии...» — Ричард Яго (см.: Dodsley 1748—1758/4: 322—325). Подчеркивая разночтения в атрибуции стихотворения, СД делает еще один критический выпад против составителей антологии (в частности, Дж. Николса — см. выше, примеч. 7); последнее объясняет, почему он проигнорировал замечание безымянного автора статьи «Предисловия Сэмюэла Джонсона, биографические и критические, к сочинениям английских поэтов» («Prefaces, Biographical and Critical, in the Works of the English Poets, by Samuel Johnson»; опубликована в «The Gentlemans Magazine» в июне 1781 г.), указавшего ему на авторство Яго, и не стал выправлять этот пассаж в изд. 1783 г.
23 ...Шенстон в своем письме также упоминает последнего как автора этих стихов. — СД ссылается на письмо У Шенстона к Р. Яго от 16 июня 1754 г. (см.: Shenstone 1791/3:242).

Приложения. Примечания. Коллинз
809
КОЛЛИНЗ
COLLINS
1 Уильям Коллинз родился в Чичестере... в 1720 году... — На самом деле Уильям Коллинз родился 25 декабря 1721 г. (см.: Johnson 1905/3: 335; Johnson 2006/4: 404); эта дата фигурировала в биографическом очерке Джеймса Хэмптона «Краткое описание жизни и сочинений мистера Уильяма Коллинза» («Some Account of the Life and Writings of Mr. William Collins»), впервые напечатанном в приложении «Поэтический календарь» («The Poetical Calendar»; 1763) вместе с анонимным критическим обзором, который начинается со слов «Приведенный далее очерк о мистере Коллинзе был любезно предоставлен нам господином, который был близко знаком с поэтом и который заслуженно пользуется высокой репутацией в литературной республике» (PC 1763/12:110—112). (Р. Лонсдейл атрибутирует авторство этого обзора самому СД — см.: Johnson 2006/4:404.) Впрочем, хотя оба эти материала были перепечатаны в январе 1764 г. в «The Gentlemans Magazine», СД не стремится следовать данному источнику.
2 Как любезно сообщил мне доктор Уортон, в 1733 году Уильяма Коллинза приняли стипендиатом в колледж Винчестера, где он прошел школу доктора Бёртона. — СД ссылается на давнего приятеля Коллинза, Джозефа Уортона, с которым он переписывался в период работы над жизнеописанием поэта, предпочитая живые свидетельства письменным пересказам (см.: Johnson 2006/4:403). С Дж. Уортоном Коллинза связывали годы учебы в Винчестере, куда он поступил в 1734 г. (а не в 1733-м, как пишет СД) (см.: Johnson 1905/3:335); впоследствии, в 1766 г., Дж. Уортон сменит Дж. Бёртона на посту главы колледжа (который тот занимал с 1724 г.). О Дж. Уортоне см. также примеч. 31,245,308 и др. к жизнеописанию Поупа.
3 ...стихами «К плачущей даме», опубликованными в «The Gentlemans Magazine». — Речь идет о стихотворении «К мисс Аврелии С-р, по случаю ее рыданий на свадьбе сестры» («То Miss Aurelia C-r, on Her Weeping at Her Sisters Wedding»), отрывок из которого был процитирован в биографическом очерке Дж. Хэмптона в «Поэтическом календаре» (см. выше, примеч. 1). Согласно Дж.Б. Хиллу, впервые это сочинение Коллинза было опубликовано в октябре 1739 г. под названием «Сонет» («Sonnet») (см.: Johnson 1905/3: 335). О проблеме его атрибуции подробно пишет Р. Лонсдейл — в частности, цитируя недатированное письмо СД к Дж. Николсу (относится к нач. 1780-х годов):
Доктор Уортон сказал мне, что самое первое сочинение Коллинза есть в августовской книжке «The Gentlemans Magazine» за 1739 год. Так вот, в августов¬

810
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ском выпуске его нет. В то время поэтическим псевдонимом Амазий (Amasius) подписывался доктор Суон (Swan), переводчик Сайденэма. Я не знаю, где искать Коллинза.
Цит. по: Johnson 2006/4: 404—405.
Озадаченность СД можно понять: в 1739 г. он сотрудничал с «The Gentlemans Magazine» и хорошо был знаком с их выпусками. Впоследствии СД, вероятно, ознакомился с очерком Дж. Хэмптона, где тот цитирует стихотворение «К мисс Аврелии С-р», атрибутируя его Коллинзу, — и, видимо, счел это достаточным доводом, чтобы добавить данный отрывок в заключительную часть своего жизнеописания (см. ниже, примеч. 20).
4 ...был принят в колледж Магдалины на правах «полукошта»... — См. примеч. 10 к жизнеописанию Аддисона.
5 ...вышел из университета... — СД ссылается на неверные сведения, которые он мог почерпнуть из очерка Дж. Хэмптона (см.: PC 1763/12: 107). В действительности Коллинз покинул оксфордский колледж Королевы 22 марта 1740 г. и перешел в колледж Магдалины не ранее июля 1741 г., получив степень бакалавра 18 ноября 1743 г. (см.: Johnson 2006/4:405).
6 Так он оказался в Лондоне (около 1744 года), на птичьих правах искателя литературных приключений, у которого в голове тесно от замыслов, а в кармане пусто. — Как отмечает Дж. Босуэлл, в схожих обстоятельствах семью годами ранее прибыл в Лондон и сам СД (см.: Boswell 1934—1950/1:101—103).
7 Коллинз опубликовал подписку на «Историю возрождения науки»... — Дж. Босуэлл в «Жизни Сэмюэла Джонсона» сообщает, что сочинение под таким же названием — «History of the Revival of Learning» — предполагал написать и СД: оно входило в перечень (catalogue) запланированных им трудов, который он «передал мистеру Лэнгтону для представления его величеству» (Boswell 1934—1950/4: 382). Известно, что в «Истории возрождения...» Коллинз собирался писать о римских понтификах — папах Юлии II (1503—1513 гг.) и Льве X (1513—1521 гг.), известных покровителях науки и искусства.
8..я помню, с каким воодушевлением говорил он о Льве X, с какой откровенной неприязнью отзывался о его равнодушном преемнике... — Схожее указание содержится в биографическом очерке Дж. Хэмптона (см.: PC 1763/12: 109). Под «преемником» здесь подразумевается Адриан VI (1522—1523 гг.), сменивший Льва X на папском престоле.
9 Он пописывал оды, стихи, занимался всем понемногу. — В описываемое время Коллинз опубликовал следующие сочинения: «Персидские эклоги» (см. ниже, при-

Приложения. Примечания. Коллинз
811
меч. 17), «Стихи, смиренно обращенные к сэру Томасу Хэнмеру. По случаю изданных им сочинений Шекспира» («Verses Humbly Address'd to Sir Thomas Hanmer. On His Edition of Shakespeare's Works»; 1743), сборник «Оды на описательные и аллегорические темы» («Odes on Several Descriptive and Allegoric Subjects»; 1746), а также стихотворение «Ода» («Ode»; 1748) на смерть его друга Джеймса Томсона (см.: Johnson 2006/4: 406).
10 ...с помощью книгопродавцев, ссудивших деньги под залог обещанного им перевода «Поэтики» Аристотеля с обширным комментарием, и этой суммы хватило с лихвой, чтобы уехать из города. — Дж.Б. Хилл предполагает, что посредником и поручителем в этой истории выступил сам СД; подобным же образом он спас арестованного за долги О. Голдсмита, договорившись с книготорговцами о продаже рукописи его романа «Векфильдский священник» («The Vicar of Wakefield»; 1766) за 60 фунтов стерлингов (см.: Johnson 1905/3: 386). О последнем случае рассказывает в «Жизнеописании...» Дж. Босуэлл (см. соответствующий фрагмент в переводе Ю.Д. Левина — кн. 3, с. 177 наст. изд.).
11 ...«учился, чтобы жить»... «жить, чтобы учиться»... — В оригинале: «studied to live», «lived to study». СД цитирует суждение Фр. Бэкона из его «Заметок к беседе с королем» («Notes for an Interview with the King»; 1622): «I would live to study, and not study to live» — «Я хочу жить, чтобы учиться, но не учиться, чтобы жить» (Bacon 1874/14: 345).
12 Ниже идет описание характера Коллинза, составленное мною давно... — Далее в тексте цитируется обширный фрагмент из очерка Дж. Хэмптона (см.: PC 1763/12:110—112). Впрочем, судя по большому количеству расхождений с первоисточником, здесь — как и в «Предисловиях» к «Английским поэтам» — он воспроизводится по очерку СД «Характер мистера Уильяма Коллинза» («Character of Mr. William Collins»), опубликованному в издании «Опусы пестрые и мимолетные» («Miscellaneous and Fugitive Pieces») в 1773 г. (см.: Johnson 1773:237—239).
13 Он... предпринял поездку во Францию... — Р. Лонсдейл датирует начало поездок Коллинза во Францию 1751 г. (см.: Johnson 2006/4: 409); в том же году поэт посещал английский город Бат, славившийся целебными источниками.
14 Сначала его поместили в дом для умалишенных... — Имеется в виду лечебница для душевнобольных, которой заведовал некий мистер Макдоналд (иных сведений о нем не сохранилось), расположенная в районе Челси; Коллинз был помещен туда в 1754 г.
15 ...до тех пор, пока в 1756 году не пробил его смертный час, положив конец мучениям. — В действительности Коллинз умер 12 июня 1759 г. Согласно Р. Лонсдейлу, ошибка СД в датировке кончины поэта явилась результатом недоразумения:

812
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
в гранках 1781 г. издатель Дж. Николс отметил: «Нет упоминания о том, когда Коллинз умер. Это произошло в 1756 году в Чичестере». Данная помета не только ввела СД в заблуждение, но и заставила его изменить последовательность текстов в изд. 1781 г., где жизнеописание Коллинза, в нарушение хронологии, предшествует жизнеописанию Дайера (см.: Johnson 2006/4:409). Это хронологическое нарушение воспроизводится во всех последующих изданиях «Жизнеописаний...», включая настоящее.
16 Спустя некоторое время после возвращения Коллинза из Франции к нему в Излингтон... наведался автор этих строк... — Р. Лонсдейл предполагает, что СД навещал Коллинза в Излингтоне в 1754 г. (см.: Johnson 2006/4:410).
17 ...Коллинз скептически отозвался о своих «Восточных эклогах»... — Речь идет о сборнике Коллинза «Персидские эклоги» («Persian Eclogues»), изданном впервые в 1742 г. тиражом 500 экземпляров и перепечатанном в 1757 г. под названием «Восточные эклоги» («Oriental Eclogues»).
18 ...Коллинз показал им оду о суевериях шотландцев, которую он посвятил мистеру Джону Хьюму... — СД ссылается на неопубликованную и незаконченную «Оду народным суевериям жителей шотландского высокогорья как предмету поэзии» («Ап Ode on the Popular Superstitions of the Highlands of Scotland, Considered as the Subject of Poetry»), которую Коллинз писал в 1749—1750 гг., с посвящением шотландскому драматургу Джону Хоуму (John Home, у СД ошибочно — Hume; 1722— 1808).
19 ...так до сих пор и не обнаружена. — В действительности рукопись этой оды Коллинза была найдена шотландским теологом Александром Карлайлом (Alexander Carlyle; 1722—1805) и опубликована в 1788 г. в научном сборнике «Протоколы Королевского общества Эдинбурга» («Transactions of the Royal Society of Edinburgh») (cm.: Transactions 1788/1.2: 63—75). Согласно P. Лонсдейлу, это открытие стало возможным именно благодаря упоминанию СД о «шотландской» оде Коллинза (см.: Johnson 2006/4: 410).
20 ...первое сочинение мистера Коллинза, взятое из «Поэтического календаря»... — Имеется в виду стихотворение «К мисс Аврелии С-р, по случаю ее рыданий на свадьбе сестры»; именно цитируемый далее отрывок приводит Дж. Хэмптон в биографическом очерке (см. выше, примеч. 3).

Приложения. Примечания. Дайер
813
ДАЙЕР
DYER
1 ...его письмами, опубликованными вкупе с «Перепиской» Хьюза и дополнительными примечаниями редактора... — СД называет в качестве основного источника жизнеописания Дайера трехтомное собрание «Письма нескольких выдающихся персон, ныне покойных» («Letters, By Several Eminent Persons Deceased»; 1772— 1773), выпущенное Джоном Данкомом (John Duncombe; 1729—1786), в которое вошли комментарии Данкома о Дайере, а также пять писем последнего к отцу издателя, Уильяму Данкому, датированные 1756—1757 гг. (см.: Letters 1772—1773/2: 239—243,3:107—117; цит. по: Johnson 2006/4:411). Под «Перепиской» («Correspondence») подразумевается эпистолярное наследие поэта Джона Хьюза (см. его жизнеописание в кн. 1 наст, изд.), вошедшее в первый том данкомовского издания (см. также примеч. 44 к жизнеописанию Блэкмора).
2 ...родился в 1700 году и был вторым по старшинству сыном даровитого и уважаемого стряпчего Роберта Дайера из Абергласни, что в Кармартеншире. — Кармартеншир — графство на территории Уэльса. Р. Лонсдейл уточняет, что Дайер на самом деле родился в 1699 г. в местечке Лланфиннидд (Llaniynnydd), примерно в 8 км от горы Гронгар (см. ниже, примеч. 6) (см.: Johnson 2006/4:412). Источник ошибочных сведений у СД — «Письма...», собранные Дж. Данкомом (см.: Letters 1772— 1773/3:61).
3 Под присмотром доктора Фрейнда Дайер закончил школу Вестминстера... — О Вестминстерской школе см. примеч. 10 к жизнеописанию Коули. Роберт Фрейнд был ее директором с 1711 по 1733 г.; Дайер учился там под его началом приблизительно с1713по1717г. ОР. Фрейнде см. также примеч. 13 к жизнеописанию Дж. Филипса.
4 ...пошел в ученики к мистеру Ричардсону... — Имеется в виду Джонатан Ри- чардсон-старший, портретист, теоретик живописи, приятель А. Поупа.
5 ...как он рассказывает другу, он сделался заправским бродячим художником и исходил вдоль и поперек Южный Уэльс и прилегающие к нему окрестности... — Сведения об этом содержатся в письме Дайера к Дж. Данкому от 24 ноября 1756 г. (см.: Letters 1772—1773/3: 61).
6 ...году в 1727-м он выступил в «Пестрой смеси» Льюиса с «Вершиной Гронгар». — Стихотворение Дайера «Вершина Гронгар» («Grongar НШ»), состоящее из 158 строк и написанное им в подражание Пиндару, представляет собой описание живописного холма в графстве Кармартеншир (см. выше, примеч. 2). Впервые это произведение было издано в 1726 г. в «Стихотворной смеси и переводах нескольких

814
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
авторов», подготовленной Р. Сэвиджем (см. примеч. 14 к его жизнеописанию); в том же году его обновленная редакция, написанная восьмисложными двустишиями, была напечатана в сборнике «Новая стихотворная смесь» («А New Miscellany»), после чего эта последняя была опубликована с некоторыми поправками в «Стихотворной смеси» («Miscellaneous Poems»), изданной Дэвидом Льюисом в июле 1726 г. (см.: Johnson 2006/4: 413).
7...по возвращении оттуда опубликовал в 1740 году поэму «Руины Рима». — Р. Лонсдейл отмечает, что Дайер ездил в Италию учиться живописи в 1724—1725 гг. Черновой вариант поэмы «Руины Рима» («The Ruins of Rome») он написал приблизительно в 1729—1736 гг., но опубликовал ее только в 1740 г. (см.: Johnson 2006/4: 413).
8 «Ее бабушка... вела свой род от брата всем известного Шекспира»... — СД цитирует письмо Дайера к У Данкому от 24 ноября 1756 г. (см.: Letters 1772—1773/3: 60—61). Согласно Р. Лонсдейлу, Дайер женился на Саре Энсор Хокинс (Hawkins), вдове, дочери Джорджа Энсора из Бостона в 1738 г.; впрочем, как отмечает исследователь, связь ее родословной с линией Шекспира ничем не доказана (см.: Johnson 2006/4: 413).
9 В1741 году его первый покровитель, мистер Харпер, пожаловал емуКэлтхорп в Лестершире... — Согласно Р. Лонсдейлу, речь идет о церковном приходе в местечке Кэттхорп (Catthorp; у СД — Calthorp) в графстве Лестершир, пожалованном Дайеру в 1742 г. местным купцом Джозефом Харпером (см.: Johnson 2006/4: 413). Источник неверного написания топонима — «Письма...» Дж. Данкома (см.: Letters 1772—1773/3: 61).
10 ...Бэлчфорд в Линкольншире... — В 1751 г. Дайер обменял Кэттхорп на Бэлч- форд — старинный сельский приход в районе Ист-Линдси в графстве Линкольншир (на севере Англии). Эти и приводимые далее сведения о переменах местожительства Дайера СД почерпнул из его письма к У Данкому от 1756 г. (см.: Letters 1772—1773/3: 59—60).
11 В 1751 году сэр Джон Хиткот подыскал ему Канингсби... — На самом деле приход в местечке Канингсби (графство Линкольншир) Дайер получил в 1752 г. Источник ошибочной даты не установлен (в «Письмах...» Дж. Данкома она не фигурирует).
12 ...в 1755 году канцлер присовокупил к последнему Кэркби... — Речь идет о Филипе Йорке, 1-м графе Хардуике, который в 1754 г. сменил на посту лорда-канцлера своего отца, также Филипа Йорка (последний покровительствовал Дайеру с 1750 г.). В 1755 г. Дайер переехал в старинный приход Кэркби в северном Йоркшире (см.: Letters 1772—1773/3: 59).

Приложения. Примечания. Дайер
815
13 В 1757 году Дайер опубликовал свой главный поэтический труд — «Руно», о котором я не могу не вспомнить смешную историю ~ «Значит, быть ему погребенным в саване из овечьей шерсти». — Поэма Дайера «Руно» («The Fleece»), написанная белым стихом и увидевшая свет в 1757 г., была напечатана лондонскими книгопродавцами Робертом и Джеймсом Додели. Согласно Эстер Трейл, «автором» описанной «смешной истории» является сам СД. В записи от 7 января 1780 г. она пересказывает следующий диалог:
Джонсон спрашивает: «Сколько лет было Дайеру, когда он опубликовал поэму “Руно”?» «Немало, — отвечает [Роберт] Додели. — Боюсь, он стоит одной ногой в могиле». А Джонсон в ответ: «Значит, быть ему погребенным в саване из овечьей шерсти».
Thrale 1942/1: 417
Джонсоновская шутка отсылает собеседника к статуту Карла II от 1666 г., обязывавшему хоронить покойников в саванах из овечьей шерсти: таким образом он поддерживал отечественных поставщиков овчины в борьбе против заморских торговцев льном.
14 ...в 1758 году он умер. — Р Лонсдейл уточняет, что Дайер в действительности умер от туберкулеза и был похоронен 15 декабря 1757 г. (см.: Johnson 2006/4:414).
15 В ночной тиши \ Отшельник, помолившись, различит \ Глас времени, что башен твердь крушит. — СД чуть неточно цитирует поэму Дайера «Руины Рима» (стк 38—40). Известен восторженный отзыв У Вордсворта об этом же пассаже, зафиксированный в его «Воспоминаниях» («Memoirs»; опубл. посмертно, в 1851 г.): «Этот благородный отрывок из дайеровских “Руин Рима”, описывающий, как поэт слышит голос Времени, может служить прекрасным примером преображающей и обновляющей силы воображения» (Wordsworth 1851/2:477).
16 ...«соединить змея с птицей». — СД приводит свой перевод высказывания из трактата «Искусство поэзии» Горация; ср. его в контексте: «sed non ut placidis coeant immitia, non ut | Serpentes avibus geminentur, tigribus agni» (12—13) — «Но не с тем, чтобы дикое с кротким вязалось, не с тем, чтоб | Сочетались со птицами змеи, с тиграми — агнцы» (Пер. АЛ. Фета).
17 ...«в вопросах властвующего вкуса ему порукой судьба дайеровского “Руна ~ поэт может прославиться своим искусством». — Р. Лонсдейл предполагает, что СД ссылается на суждение М. Эйкенсайда, которое он слышал в пересказе Р. Додели (см.: Johnson 2006/4:416). Впрочем, джонсоновед не склонен преувеличивать значимость хвалебного мнения, которое здесь приводит СД, ввиду следующего далее

816
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
жизнеописания самого Эйкенсайда; к тому же последнего трудно считать объективным критиком Дайера: оба поэта находились в приятельских отношениях. Тем не менее примечательно, что У Вордсворт в сонете «Поэту Джону Дайеру» («То The Poet, John Dyer»; 1811) процитировал несколько фрагментов из поэмы «Руно» (см. выше, примеч. 15) (см. об этом также: Goldstein 1977:25).
ШЕНСТОН
SHENSTONE
Другое написание — Вильям Шенстон (ЭСБЕ).
1 Благодаря одной пожилой даме, память о которой Шенстон сохранил для потомков в стихотворении «Учительница»... — СД ссылается на очерк «Некоторые подробности жизни Уильяма Шенстона» («Some Particulars in the Life of William Shenstone»), вошедший в сочинение T.P. Нэша «Исторические и антикварные коллекции Вустершира», — главный источник, из которого он черпал сведения для жизнеописания Шенстона (см.: Nash 1781—1799/1:528—531). Согласно Р. Лонсдейлу, СД познакомился с материалами Нэша еще до их публикации благодаря Дж. Николсу, издававшему «Предисловия» к собранию «Английские поэты» почти одновременно с «Историческими коллекциями», что подтверждается рецензией на их первый том в августовском выпуске «The Gentlemans Magazine» за 1781 г., автором которой, по всей видимости, был сам Николс: «Описание Шенстона <...> почти полностью совпадает с тем, которое приводит доктор Джонсон, учившийся, как и Шенстон, в колледже Пемброк в Оксфорде». Под «пожилой дамой» подразумевается Сара Ллойд (Sarah Lloyd); Шенстон воспел ее в стихотворении «Учительница» («The School-Mistress»; 1737).
2 ...требовал всё новых и новых книг... — В изд. 1783 г. слово «новых» («new») заменено на «свежих» («fresh») (см.: Johnson 1783/4: 324).
3 ...мистера Крамптона, выдающегося директора школы в Солихале... — Со- лихал (ныне — город в центральной Англии, в графстве Уэст-Мидлэндз, в 10 км от Бирмингема) в XVIII в. был небольшим поселением. Директором местной школы в 1704—1735 гг. был Джеймс Кромптон [sicl].
4 ...колледж Пемброк в Оксфорде, это славное общество любителей английской поэзии и изящной словесности с полувековой историей. — СД опирается на сведения из биографического очерка Т.Р. Нэша (см.: Nash 1781—1799/1: 529—530). Согласно Р. Лонсдейлу, однокашниками Шенстона были поэты Ричард Грейвз и Энто¬

Приложения. Примечания. Шенстон
817
ни Уистлер, а также Уильям Хокинс, профессор поэзии в Оксфорде в 1751—1756 гг., и др. (см.: Johnson 2006/4: 419); кроме того, в колледже Пемброк в 1728—1729 гг. учился и сам СД (см. выше, примеч. 1). Вот как описывает Дж. Босуэлл в «Жизни Сэмюэла Джонсона» отношение СД к alma mater:
Ему нравилось похваляться множеством знаменитостей, воспитанных в Пем- броке. Будучи сам поэтом, Джонсон с особой радостью упоминал, как много сыновей Пемброка были поэтами, добавляя с улыбкой веселого торжества: «Сэр, мы — гнездо певчих птиц».
Кн. 3, с. 109—110 наст. изд.
5 ...в вёдение преподобного мистера Долмэна из Броуна в Стаффордшире, которого Шенстон неизменно вспоминал добрым словом. — Томас Долмэн приходился Шенстону родственником и, вероятно, был его опекуном после смерти матери Шенстона в 1732 г. (см.: Johnson 2006/4:420).
6 ...опубликовав в 1737 году безымянную книжечку «Пестрой смеси». — СД, видимо, ссылается на одну из двух публикаций 1737 г.:
• изданный в Оксфорде сборник «Стихотворения на случай: Писанные автором забавы ради и призванные развлечь нескольких друзей, питающих к нему приязнь» («Poems upon Various Occasions. Written for the Entertainment of the Author, and Printed for the Amusement of a Few Friends, Prejudicd in His Favour»), в котором содержалось указание на авторство Шенстона (см.: Johnson 2006/4:420);
• или на книгу «Стихотворения» («Poems»), включающую двадцать два поэтических текста, не вошедшие в посмертно изданный сборник «Сочинения Уильяма Шенстона в стихах и прозе, большинство из которых прежде не публиковались» («The Works in Verse and Prose of William Shenstone, Esq., Most of Which Were Never before Printed»; 1764).
7 В 1740 году он опубликовал «Суд Геракла» с посвящением мистеру Литлтону, которого он горячо поддерживал на выборах... — В действительности стихотворение «Суд Геракла» («The Judgement of Hercules») было опубликовано в 1741 г. с посвящением Джорджу Литлтону (см. его жизнеописание в кн. 2 наст, изд.), которого Шенстон поддерживал на выборах в графстве Вустер в том же году. Подробнее о сюжете стихотворения см. ниже, примеч. 29.
8 ...через два года — «Учительницу». — Впервые «Учительница» (см. выше, примеч. 1) была опубликована в сборнике «Стихотворения» в 1737 г.; в 1742 г. отдель¬

818
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ным изданием вышла его обновленная редакция: «Учительница: стихотворение. В подражание Спенсеру» («The School-Mistress, A Poem. In Imitation of Spenser»); в предуведомлении Шенстон указал на спенсерианские черты своего сочинения (см.: Johnson 2006/4: 421).
9 ...«мелкое государство», «возникшее у нее за спиной». — В оригинале: «“petty State” that “appeared behind it”». СД ссылается на строку из Второй части «Завоевания Гранады...» Дж. Драйдена: «When from behind, there starts some petty State» (act I, sc. 1) — «Когда за спиной возникает мелкое государство» (см. также примеч. 71 к жизнеописанию Драйдена).
10 ...обитатели Хэгли... — Хэгли (Hagley) — роскошное поместье Джорджа Литлтона, располагавшееся по соседству с небольшим имением Шенстона (см. также примеч. 16 к жизнеописанию Литлтона).
11 ...в рощах его замелькали фигуры, мало напоминавшие фавнов и фей. — СД, очевидно, намекает на кредиторов. Упоминание «фавнов и фей» («fauns and fairies») — ироническая отсылка к стихотворным вставкам в пасторальном «Описании имения Лизоуз» («А Description of the Leasowes»), которое вошло в «Сочинения» Шенстона (см.: Shenstone 1764/1: 333—371). СД полагал наивными и детскими все атрибуты современной пастушеской поэзии, равно как и саму современную пастораль; ср. его скептический отзыв о них в жизнеописании Милтона (кн. 1, с. 128 наст, изд.).
12 ...мог бы сочетаться браком с той неизвестной дамой, к которой обращена его «Пастушеская баллада». — Речь идет о стихотворении Шенстона «Пастушеская баллада» («А Pastoral Ballad»), которое в его «Сочинениях» датировано 1743 г. (см.: Shenstone 1764/1:189—198). Как сообщает Р. Лонсдейл, «Пастушеская баллада» была впервые опубликована в декабрьском выпуске «London Magazine» (букв. — «Лондонский журнал») в 1751 г., а затем — в четвертом томе «Собрания стихотворений» («А Collection of Poems»; в 4 т., 1755), изданного Р. Додели (см.: Johnson 2006/4:427). Адресат этого сочинения неизвестен; изначально оно было обращено к некой «мисс Дж.» (Miss G-), а его расширенный вариант был адресован уже «мисс К.» (Miss С-), о которой известно лишь, что эту барышню Шенстон встретил в Челтеме (см.: Ibid.: 423).
13 Судя по описанию его приятеля Додели, Шенстон был человеком необыкновенных нежности, великодушия и доброты ~ каждый человек волен одеваться сообразно своей природе. — Эта характеристика содержится в предисловии Р. Додели к «Сочинениям Уильяма Шенстона в стихах и прозе» (см.: Shenstone 1764/1: III—IV). См. также выше, примеч. 6.
14 ...даже «Элегия о Джесси»... по заверениям его друзей, была навеяна историей

Приложения. Примечания. Шенстон
819
мисс Годфри из «Памелы» Ричардсона. — СД ссылается на стихотворение Шенстона «Элегия XXVI. Описывающая страдание бесхитростного ума, вследствие печальной истории обманутой любви» («Describing the Sorrow of An Ingenuous Mind, on the Melancholy Event of a Licentious Amour»), в которой излагается история некой Джесси (Jessy), несчастной девицы, павшей жертвой коварного обольстителя. Трактовку образа Джесси как аллюзии на образ Салли Годфри, жертвы соблазна мистера Б. из романа С. Ричардсона «Памела, или Вознагражденная добродетель» (см. примеч. 16 к жизнеописанию Э. Филипса), СД заимствовал из «Истории...» Т.Р. Нэша (см. выше, примеч. 1).
15 Прочитал я и том «Писем» Шенстона ~ вот и вся его переписка! — СД цитирует письмо Т. Грея к Нортону Николлсу от июня 1769 г. (см.: Gray 1775: 347).
16 Свое представление об элегии он описал весьма взвешенно и определенно в «Предисловии». — Имеется в виду «Предваряющий опыт об элегии» («А Prefatory Essay on Elegy»; ок. 1744), напечатанный в разделе «Элегии» («Elegies») в посмертно изданных «Сочинениях» Шенстона (см.: Shenstone 1764/1: 3—12).
17 ...его «Лирические стихотворения»... — В «Сочинениях...» Шенстона нет раздела с таким названием. Согласно Р. Лонсдейлу, СД имеет в виду «воздушные» (airy) стихи, которые стремился писать поэт (см.: Johnson 2006/4:426). См. об этом также в жизнеописании Коули (кн. 1, с. 17 наст. изд.).
18 ...есть одно исключение: «Сельская гармония». — Речь идет о стихотворении Шенстона «Сельская гармония: ода покойной герцогине Сомерсет. Писана в 1750 году» («Rural Elegance: An Ode to the late Duchess of Somerset. Written 1750»), отличающемся неупорядоченной рифмовкой; им открывается пятый том «Собрания стихотворений нескольких авторов» («А Collection of Poems... By Several Hands»; в 6 т.), изданный P. Додели в 1758 г.
19 Однажды об этом стихотворении в превосходных тонах отозвалась при мне одна весьма знающая дама... — СД, вероятно, имеет в виду свою хорошую знакомую Элизабет Картер (подробнее о ней см. в «Жизни Сэмюэла Джонсона» — кн. 3, с. 136 наст, изд.); ср. также описание ее характера в эссе В. Вулф «Своя комната» (см.: Вулф 2012:496).
20 ...лучше других, пожалуй, «Жаворонок», но и он больше напоминает эпиграмму, чем оду. — Имеется в виду стихотворение Шенстона «Песня IV: Жаворонок» («Song IV: The Sky-Lark»), опубликованное в пятом томе «Собрания стихотворений...» Р. Додели (см. выше, примеч. 18).
21 ...я дорого дал бы, чтобы сия баллада не была пастушеской... — См. выше, примеч. 11.
22 ...искусство поэта состоит в умении отделять зерна от плевел: красоты

820
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
сельской жизни можно передать и без грубых подробностей. — СД повторяет собственное мнение, высказанное им в газете «The Rambler» (выпуск от 21 июля 1750 г.), о том, что «согласно устоявшемуся суждению, поэт вправе отбирать образы» («the established maxim, that the poet has a right to select his images»). Cp. также слова А. Поупа из трактата «Рассуждение о пасторальной поэзии» (см. примеч. 48 к его жизнеописанию), где он указывает на «восхитительную иллюзию, заключающуюся в изображении лучших сторон пастушеской жизни и опущении худших» (Pope 1939—1967/1: 27).
23 ...Шенстон... подражает здесь «Отчаявшемуся пастуху» Роу. — В оригинале: «Despairing Shepherd». СД имеет в виду популярную «Жалобу Колина» («Colins Complaint»; 1714) Н. Роу, которую он, однако, не упоминает в его жизнеописании; начинается она следующими строками: «Despairing, beside a clear Stream, | A Shepherd forsaken was laid...» — «В отчаянье у чистого ручья | Пастух покинутый лежал...» Факт подражания Шенстона этому сочинению Роу в наши дни считается установленным (см.: Johnson 2006/4:427).
24 Я час уходящий ценил ~ Вернуться я к ней захотел. — СД цитирует «Пастушескую балладу» Шенстона (ч. I, стк 21—24, 33—40). См. также выше, примеч. 12.
25 Для любимой подарок нашел ~ Столь прекрасно звучанье тех слов. — Цитата из «Пастушеской баллады» (ч. II, стк 33—40).
26 Ону страсти который избег ~ И гибнет, ее не затмив. — Цитата из «Пастушеской баллады» (ч. III, стк 25—32).
27 Увы! Горя мне не избыть ~ Тебя ж усладить он не смог. — Цитата из «Пастушеской баллады» (ч. IV, стк 25—32).
28 Что принадлежит до «Безделок»... — Речь идет о разделе «Безделки, или Шутливые стихи» («Levities; or, Pieces of Humour»), составляющем третью часть «Сочинений...» Шенстона.
29 Из нравоучительных стихотворений первым следует назвать «Выбор Геракла», по мотивам Ксенофонта. — Сюжет стихотворения Шенстона «Суд Геракла» (см. о нем выше, примеч. 7) был заимствован из рассказа о встрече древнегреческого героя с Добродетелью, известном в изложении Ксенофонта (см.: Воспоминания о Сократе. И. 1.21—34) и послужившем источником вдохновения для многих европейских художников, писателей и композиторов (ср. также аналогичный ему образ «витязя на распутье»). Под «нравоучительными стихотворениями» («Moral Poems») подразумевается одноименный раздел, составляющий заключительную, четвертую часть «Сочинений...» Шенстона.
30 Его «Участь обладателя тонкого вкуса»... — Речь идет о стихотворении «Воспитание вкуса, или Судьба утонченности. Поэма о нраве и штудиях автора; и о жал¬

Приложения. Примечания. Янг
821
кой участи того, кто, владея небольшим имением, имеет несчастье обладать тонким вкусом» («The Progress of Taste; or, The Fate of Delicacy. A Poem on the Temper and Studies of the Author; and How Great a Misfortune it is, for a Man of a Small Estate to Have Much Taste»), впервые опубликованном в посмертно изданных «Сочинениях» Шен- стона (см. выше, примеч. 6 и 16). По мнению Р. Лонсдейла, сдержанной оценкой этого сочинения Шенстона СД еще раз подтверждает свое прохладное отношение к автобиографической поэзии (см.: Johnson 2006/4:427).
31 Белые стихи Шенстона едва ли откроют читателям что-нибудь новое... — К «белым стихам» относятся стихотворения Шенстона «Хозяйство: рапсодия, обращенная к молодым поэтам» («(Economy: A Rhapsody, Addressed to Young Poets»), «Аббатство в руинах, или Последствия суеверия» («The Ruin’d Abbey; or, The Effects of Superstition», а также «Любовь и Честь» (см. след, примеч.), впервые опубликованные в его «Сочинениях...» (см.: Johnson 2006/4:428).
32 «Любовь и Честь» навеяны старинной балладой «Ужель не слышали вы об испанской даме»... — Аллегорическое стихотворение «Любовь и Честь» («Love and Honour»), также написанное белым стихом (см. пред, примеч.), сочинено по мотивам народной баллады «Любовь испанской дамы» («The Spanish Lady’s Love»), на которую в 1761 г. Шенстон обратил внимание Томаса Перси (Thomas Percy; 1729— 1811), составителя собрания «Реликвии древней английской поэзии» («Reliques of Ancient English Poetry»; 1765). СД неточно цитирует ее первую строку («Did you not hear of a Spanish Lady...»), которая на самом деле звучит так: «Will you hear a Spanish lady...» — «Послушаете ли [песнь]об испанской даме...».
33 ...мы оказываемся между двух подражаний одновременно... — СД имеет в виду поэтическое подражание Шенстона Э. Спенсеру (см. выше, примеч. 8).
ЯНГ
YOUNG
Другие написания: Эдвард (Эдуард) Юнг (см.: Левин 1990: 222). В изд. 1783 года встречается разбивка на абзацы, отличная от использованной в наст. изд.
1 Ниже читатель найдет жизнеописание, исполненное по моей просьбе господиному лучше меня осведомленным в предмете. — Биографическая (большая) часть жизнеописания Эдварда Янга была написана Хербертом Крофтом (Herbert Croft; 1751—1816), судейским чиновником, литератором, священником, и закончена в сентябре 1780 г. — примерно тогда же, когда СД дописал обзор поэзии Янга, заклю¬

822
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
чающий жизнеописание (см.: Johnson 2006/4: 429). Замечание СД о большей осведомленности Крофта (сравнительно с его собственными познаниями в вопросах биографии Янга) можно объяснить тем, что последний был другом сына поэта. Историки литературы по-разному аргументируют использование СД труда Крофта; джонсоноведы допускают, что к концу работы над «Жизнеописаниями...» СД попросту устал (после обзора Янга ему оставалось написать о Дж. Свифте и А. Поупе) (см.: Johnson 1905/3: 361; Johnson 2006/4: 430); Р. Лонсдейл также выдвигает гипотезу о том, что к услугам Крофта СД прибегнул в пику миссис Трейл, которая критически оценила его эссе о Дж. Грэнвилле (см.: Johnson 2006/4:429).
2 ...автора «Ночныхразмышлений»... — Подробнее об этом сочинении Янга см. ниже, примеч. 127 и 128.
3 Эдвард Янг родился в июне 1681 года... — Лесли Стивен в статье, опубликованной в «Национальном биографическом словаре», указывает другую дату рождения Янга — 3 июля 1683 г., руководствуясь данными о крещении будущего поэта в приходской метрике, а также документами о его поступлении в школу и в колледж (см.: DNB 1885—1900/63: 368). Согласно Р. Лонсдейлу, 3 июля 1683 г. — дата не рождения, но крещения Янга (следовательно, родился он по меньшей мере на несколько дней раньше) (см.: Johnson 2006/4:435).
4 ...в Апеме, что неподалеку от Винчестера. — Апем (Upham) — деревушка и церковный приход на юге Англии в графстве Хэмпшир, в 10 км к юго-востоку от Винчестера.
5 ...приходился сыном Дж. Янгу из Вудея в Беркшире... — Речь идет о Джозефе Янге. Вудей (Вудхей, Вуди; англ. Woodhay) — деревня и приход в графстве Беркшир, на границе с Хэмпширом.
6 ...коего Вуд именует «человеком благородного звания». — X. Крофт ссылается на Энтони Вуда, чья коллекция документов из истории Оксфорда 1650—1690-х годов — «Athenae Oxonienses» — послужила одним из источников их совместного с СД жизнеописания Янга (см.: Wood 1813—1820/4:551—552). См. также примеч. 4 к жизнеописанию Коули.
7 ...призвал отца будущего поэта в Джиллингем-Майнор, на должность пребендария в местной церкви в Саруме... — Джиллингем-Майнор (Gillingham Minor) — городок в графстве Кент на юго-востоке Англии; Сарум (Sarum) — средневековое поселение в графстве Солсбери, где с XI в. существует епископский приход, объединяющий несколько епархий.
8 Мы знаем через Вуда о том, что 12 июля 1686 года, во время посещения прихода Спрэтом... — Речь идет о докторе Томасе Спрэте, епископе Рочестера, настоятеле Вестминстера с 1683 по 1713 г. Характерно, что X. Крофт ссылается здесь на «Athenae Oxonienses» Э. Вуда, однако данный факт в этом источнике не упомянут.

Приложения. Примечания. Янг
823
9 ...вследствие выдающихся способностей и репутации или же заинтересованности лорда Брэдфорда (коему Янг посвятил в 1702 году двухтомник своих проповедей)... — Речь идет о двухтомном издании «Проповеди по нескольким случаям» («Sermons on Several Occasions»; 1702—1703), в первом томе которого содержится посвящение «Достопочтенному Франсису, графу Брэдфорду, казначею королевского двора Ее Величества и одного из самых почитаемых членов Тайного совета Ее Величества» (см.: Young 1706/1:1—II).
10 Джейкоб писал в 1720 году, что Янг был капелланом и духовником покойной королевы, которая удостоила его чести быть крестной матерью будущего поэта. — X. Крофт ссылается на заметку об Э. Янге, напечатанную Дж. Джейкобом в его «Летописи поэтов» (см.: Jacob 1719—1720/2: 241—242). См. также преамбулу к примечаниям к жизнеописанию Степни.
11 ...епископ Вернет... — Речь идет о Гилберте Бёрнете, епископе Солсбери (см. о нем примеч. 7 к жизнеописанию Рочестера и примеч. 79, 80 и др. и жизнеописанию Уоллера).
12...награды, утвержденной Уильямом Уикемом... — Речь идет о стипендии, введенной в 1382 г. по распоряжению Уильяма Уикема (епископа Винчестера и лорда-канцлера Англии) в недавно основанном им Винчестерском колледже Оке- форда.
13 ...членов совета Нового колледжа... — О Новом колледже см. примеч. 4 к жиз- неописанию Питта.
14 Тринадцатого октября 1703 года его записали вольным слушателем Нового колледжа ~ его выдвинули стипендиатом права в колледже Всех Душ. — Описывая учебу Янга в Оксфорде и Кембридже, X. Крофт допустил несколько ошибок. Во- первых, Э. Янг окончил Новый колледж в Оксфорде 3 октября 1702 г. в качестве слушателя без степени (gentleman commoner); в 1703 г. его перевели в колледж Тела Господня; в ноябре 1708 г. Томас Тенисон, архиепископ Кентерберийский, выдвинул Янга стипендиатом колледжа Всех Душ, а в декабре 1709 г. Янг стал членом совета законников. Подробнее об этом см. в статье Л. Стивена в «Национальном биографическом словаре» (см.: DNB 1885—1900/63: 368).
15 ...на церемонии закладки камня в 1716 году в основание библиотеки Кодринг- тона... — Кодрингтонская библиотека находится в колледже Всех Душ в Оксфорде; ее дарителем был Кристофер Кодрингтон (Christopher Codrington; 1668—1710), член совета колледжа, составивший капитал на сахарных плантациях в Вест- Индии. Кодрингтон завещал библиотеке книги общей стоимостью 6 тыс. фунтов, помимо пожертвования в 10 тыс. фунтов, что в пересчете на современные деньги составляет в совокупности ок. 1,2 млн фунтов. Здание библиотеки проектировал Николас Хоксмур (Nicholas Hawksmoor; 1661—1736); строительство началось в

824
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
1716 г. и завершилось в 1751-м. Библиотека функционирует до сих пор и считается памятником архитектуры.
16 Будучи назначен составить послание со столь чувствительным посвящением ~ это и вправду есть из ряда вон выходящее событие. — X. Крофт цитирует в своем переводе латинское сочинение Янга «Речь на благо потомков и в честь основания библиотеки» («Oratio Habita Postero Die cum jacta sunt Bibliothecae Fundamenta»), опубликованное вместе с поминальной речью Д. Коутса в издании «Две речи памяти Кодрингтона» («Orationes Duae Codringtono sacrae»; 1716) (см.: Forster 1986: 46—47).
17..."Послания лорду Лэнсдауну \ — Имеется в виду стихотворение Янга «Послание благочестивому Джорджу, лорду Лэнсдауну» («Ап Epistle То The Right Hon. George Lord Lansdowne»), опубликованное в 1713 г. и адресованное Джорджу Грэн- виллу, носившему титул 1-го барона Лэнсдауна (см. также ниже, примеч. 29).
18 «У меня нет ~ без них книгу быстрее раскупят». — X. Крофт цитирует письмо Янга к Эдмунду Кёрлу от 4 августа 1740 г. (см.: Young 1741/1: VI); последний привел его текст в разделе «К читателю», предваряющем двухтомное издание стихотворений Янга.
19 ...не стыдился быть обласканным вниманием скандально известного Уортона. — Имеется в виду герцог Филип Джеймс Уортон, сын Томаса Уортона, видного политического деятеля. В отличие от отца, убежденного сторонника партии вигов, Ф.Дж. Уортон был замечен в связях с якобитами, а его тайная женитьба на дочери генерал-майора Холмса, ускорившая смерть Уортона-старшего, была расценена как мезальянс. X. Крофт опирается на описание Уортона-младшего, приведенное в статье в приложении к «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 186—187).
20 ...у Янга гений возвышеннейший ~ когда он сперва из приличия, а после из благочестия обратился к Богу. — X. Крофт цитирует отрывок из «Жизнеописания Александра Поупа, эсквайра» О. Раффхеда (см.: Ruffhead 1769: 291).
21 ...кто определенно не мог обмануться на его счет в вопросах приятия и понимания религии, так это Тиндал... — Имеется в виду Мэтью Тиндал, который, как и Янг, входил в состав членов колледжа Всех Душ. В действительности Тиндал был деистом; X. Крофт признавался, что он назвал его «атеистом» (ср. чуть далее в тексте) вслед за СД, который наставлял его, Крофта, всякий раз, когда они встречались обсудить написанное о Янге: «Не забудьте написать о негодяе Тиндале! Взгрейте хорошенько этого атеиста!» (цит. по: Johnson 2006/4:435).
22 ...он оставил после себя не только наставление в добродетели, но и могучее свидетельство сопротивления человека злу. — В изд. 1783 г. далее следует еще одно предложение, вынесенное в отдельный абзац: «Как мы вскоре увидим, одно из са¬

Приложения. Примечания. Янг
825
мых ранних его сочинений имело характер куда более серьезный, чем обычные опусы неоперившихся песнопевцев» (Johnson 1783/4:344—345).
23 ..Янг связывал благоволение судьбы к Аддисону с «Подношением Его Величеству»... — Имеется в виду стихотворение Дж. Аддисона «А Poem to His Majesty» (см. о нем примеч. 28 к жизнеописанию Аддисона).
24...тот, вкупе с оттиском своих стихотворений, вручил Сомерсу... — Речь идет о Джоне Сомерсе, лорде-канцлере Великобритании в 1697—1700 гг. (см. примеч. 30 к жизнеописанию Аддисона).
25 ...церемонией награждения сыновей нортхэмптонских и эйлсберийских баронов титулом пэра, устроенной королевой Анной... — Речь идет о заседании Палаты лордов 31 декабря 1711 г. (см. также примеч. 156 к жизнеописанию Аддисона). Нортхэмптон — административный центр английского графства Нортхэмпшир; Эйлсбери — главный город графства Букингемшир.
26 ...в тот день ряды пэров пополнились сразу десятью новоявленными членами. — В действительности титул пэра получили в 1711 г. двенадцать лордов (см. об этом также в жизнеописании Грэнвилла — кн. 2, с. 81 наст. изд.).
27 ...Янг опубликовал в 1712 году «Послание благочестивому Джорджу, лорду Лэнсдауну». — На самом деле «Послание...» Янга, посвященное Джорджу Грэнвил- лу, 1-му барону Лэнсдауну, было опубликовано в 1713 г. (см.: Johnson 2006/4: 435). См. также выше, примеч. 17.
28 Стихотворением этим Янг, видимо, стремился еще и расположить общественность к мысли о недавнем мире. — X. Крофт, вероятно, имеет в виду Войну за испанское наследство (см. примеч. 33 и 35 к жизнеописанию Прайора).
29 ...«колосятся хлеба и поднимает паруса торговля». — В оригинале: «harvests wave, and commerce swells her sail». X. Крофт неточно цитирует два разных пассажа из «Послания благочестивому Джорджу, лорду Лэнсдауну»: «No more the rising harvest whets the sword» (In 45) — «Поднимающийся урожай не срежет больше шпага»; «Commerce shall lift her swelling sails» (In 95) — «Торговля поднимет тугие паруса».
30 ...«раскаиваться в искусе драмы»... хвалебное упоминание об «Отелло» и «Оруноко»... — В оригинале: «repent his passion for the stage». X. Крофт цитирует «Послание... лорду Лэнсдауну»: «Een I, by far the meanest of your age, | Shall not repent my passion for the stage» (Is 336—337) — «Даже я, самый непритязательный из современников, I Не раскаиваюсь в своей страсти к сцене». В этих строках Янг обобщает свое сопоставление английской и французской литературы, намеченное им ранее в тексте; так, в строках 269—270 он пишет: «For Corneilles sake I shall my thoughts suppress | Of Oroonoko,” and presume him less» — «Ради Корнеля я умолчу | Об “Оруноко”, полагая, что сравнение не в пользу первого»; здесь упоминается

826
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Оруноко, или Царственный раб» («Oroonoko; or, The Royal Slave»; 1688) — прозаическое сочинение английской поэтессы Афры Бен. Кроме того, в строке 322 фигурирует герой трагедии Шекспира «Отелло»: «Who lives when his Othello s in a trance?» — «Кто живет, когда впадает в транс его Отелло?»
31 ...обуже тогда вызревавшем замысле создать персонаж вроде Зангй. — Занга (Zanga) — главный персонаж трагедии Янга «Отмщение» («The Revenge»; 1721). Подробнее о ней см. ниже, примеч. 63.
32 Завершает же послание проникновенное воспоминание о смерти Хэррисона, приятеля Янга по Новому колледжу... — Имеется в виду Уильям Хэррисон, поэт и эссеист, однокашник Янга, автор поэмы «Вудсток» («Woodstock»); он скоропостижно скончался 14 февраля 1713 г., сразу по возвращении с континента, где участвовал в подписании Утрехтского мирного договора. Ему посвящены строки 494—531 «Послания...» Янга, после которых еще следует заключительное обращение к барону Лэнсдауну (стк 528—543).
33 Книгопродавцам, заказавшим последнее издание английской поэзии... — Речь здесь, вероятно, идет о публикациях сочинений английских поэтов, которые в то время предпринимали такие книгопродавцы, как Э. Кёрл. Благодарим за это разъяснение Питера Фолкнера.
34 «Полагаю... нижеизложенное в четырех томах ~ публикуются лишь отредактированные и поправленные вещи, коим я постарался придать, насколько в моих силах, наименее непростительный вид». — X. Крофт полностью приводит текст «Предуведомления» к четырехтомному изданию «Сочинений» Янга (см.: Young 1757/1: [η. р.]; курсив Крофта).
35 ...когда Аддисон печатал своего «Катона», Янг удостоился чести предварить сие издание хвалебными стихами. — См. об этом в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 439 наст. изд.).
36 Когда же в свет вышла поэма о «Страшном суде» Янга... — «Поэма о Страшном суде» («А Poem on the Last Day») была опубликована в 1713 г. с посвящением королеве Анне. Известен перевод этого сочинения на русский язык, выполненный М.М. Щербатовым: Юнг Э. Страшный суд: Поэма. М.: В тип. Компании типографической, 1787.
37 ...в 29-м выпуске «The Englishman»... — О периодическом издании «The Englishman» см. примеч. 116 к жизнеописанию Аддисона. Известна также хвалебная рецензия самого Стила на поэму Янга, опубликованная в № 11 этой газеты за 1713 г. (см.: Johnson 2006/4: 436).
38 Imprimatur (имприматур) — официальная декларация, которую предоставляет иерарх Католической церкви в адрес литературного или иного труда на богословскую тематику; иначе говоря — финальный этап одобрения книги.

Приложения. Примечания. Янг
827
39 Как следует из преамбулы... — В оригинале: «Exordium» {лат.) — «вступительная часть», «введение в сочинение» (напр., трактат). В своем «Словаре...» СД приводит следующее определение этого слова, заимствованного из латыни: «Формальное предисловие; вступительная часть сочинения», — подкрепляя его примером из эссе Дж. Аддисона: «Мне не по вкусу сей род письма из-за длинных вступлений и преамбулы (exordium)» (Johnson 1755/1: сл. ст. «Exordium»).
40 ...«сердцй воспламеняли любовию к герою Британии»... — В оригинале: «With Britains hero set their souls on fire» — цитата из поэмы «Страшный суд» (кн. I, стк 3).
41 Поначалу Британия действительно видела в Мальборо своего героя, однако к моменту опубликования «Страшного суда» стараниями дамской клики венчавший чело героя Бленхейма лавровый венок был сорван и растоптан. — Под «дамской кликой» (the female cabal) подразумевается конкретное лицо — фаворитка королевы Анны Эбигейл Мэшем (Abigail Masham), которая употребила свое влияние, дабы опорочить в глазах королевы семейство герцога Мальборо, военачальника, героя сражения при Бленхейме (1704 г.), и лишить его королевской милости; эти закулисные интриги увенчались успехом в 1711 г. (см.: Johnson 2006/4:436). Другое освещение деятельности Мальборо см. в жизнеописании Свифта (кн. 2, с. 192—193 наст. изд.).
42 ...фрагмент из нее напечатали в «The Toiler». — Согласно Р. Лонсдейлу, хвалебное слово У Хэррисона (см. выше, примеч. 32) в адрес еще не опубликованной поэмы Янга было напечатано в продолжении к «The Tatler» от 22 мая 1711 г. Два отрывка из этой поэмы (кн. I, стк 13—22; кн. И, стк 7—22) были также процитированы в эссе о священной поэзии, предположительно написанном самим Янгом и напечатанном в № 51 газеты «The Guardian», от 9 мая 1713 г. (см.: Johnson 2006/4: 436). См. также выше, примеч. 37. О газетах «The Tatler» и «The Guardian» см. примеч. 54, 57 и 113 к жизнеописанию Аддисона.
43 Возможно, это намек на то, что Янг действительно подвизался придворным литератором за твердое жалованье, — такие слухи ходят. — После этих слов в изд. 1783 г. был добавлен следующий пассаж:
В «Рапсодии о поэзии» Свифта есть такие строки о нравах при дворе:
Куда сам Гэй невхожим стал,
А Поуп носа не казал,
Где Я- все силы расточил На лесть и пенсию скопил.
То, что под инициалом «Я-» скрывается Янг, следует из другого четверостишия того же стихотворения:

828
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Вы, Янги, Поупы, — скорей,
Вы, Гэи с арфами, — быстрей,
Здесь панегирик ценен ваш,
Здесь лестью лоску не придашь.
Johnson 1783/4: 348—349
В этом пассаже X. Крофт цитирует строки 307—310 и 467—470 из стихотворения Дж. Свифта «О поэзии: рапсодия» («On Poetry: A Rhapsody»; 1733).
44 ...воспарив над облаками, проходит первое небо, второе, оставляя далеко позади звездный небосвод ~ в изнеможении опять спускается на землю. — X. Крофт своими словами пересказывает велеречивое посвящение Янга, обращенное к королеве Анне.
45 Вскоре Бог призвал королеву из подлунного мира туда, где людская хвала или лесть мало что значат. — Королева Анна скончалась 1 августа 1714 г.
46 Незадолго до смерти королевы в свет вышла «Сила веры, или Любовь побежденная». — Имеется в виду поэма Янга «The Force of Religion; or, Vanquish’d Love» (1714).
47 ...эту историю взял для своей трагедии Эдмунд Смит, а Роу трагедию написал. — X. Крофт упоминает здесь двух поэтов, чьи жизнеописания вошли в наст, изд., — Эдмунда Смита, оставившего после себя неоконченную рукопись трагедии «Леди Джейн Грей», и Николаса Роу, автор одноименной трагедии, впервые поставленной в 1715 г. (подробнее об этом см. примеч. 37 и 78 к жизнеописанию Смита и примеч. 26 к жизнеописанию Роу).
48 Поэма Янга посвящена графине Солсбери... — Имеется в виду леди Анна Таф- тон, жена Джеймса Сесила, 5-го графа Солсбери (с 12 февраля 1709 г.).
49 ...поэму предполагалось посвятить другому адресату... — Адресат, о котором пишет X. Крофт, не установлен.
50 Мы не можем без некоторого сожаления смотреть на человека, в ком нет ничего, кроме благонравия ~ мы ревностно исполняем долг наш. — X. Крофт цитирует «Посвящение» Янга к поэме «Сила веры, или Любовь побежденная» (см.: Young 1714: [III—IV]; курсив автора).
51 ...Поуп написал в письме приятелю Джервасу... — Речь идет о Чарлзе Джерва- се, ирландском портретисте, коллекционере и переводчике.
52 ..Янг опубликовал стихи на смерть королевы и восхождение на трон его королевского величества с посвящением Аддисону, бывшему в то время секретарем правительственной комиссии. — Речь идет о стихотворении Янга «О кончине королевы и восхождении на трон Его Величества» («On the Late Queens Death, and His Majesty’s Accession to the Throne»; 1714). В отсутствие действующего монарха и

Приложения. Примечания. Янг
829
вплоть до прибытия из Ганновера короля Георга I в Англии было установлено регентство; секретарем регента был назначен Дж. Аддисон. В 1714 г., по Акту об устроении (Act of Settlement), курфюрст Ганновера и герцог Брауншвейг-Люксембургский Георг I стал королем Великобритании (см. об этом также примеч. 129 к жизнеописанию Аддисона).
53 Отец Янга был хорошо знаком с леди Анной Уортон... — Имеется в виду Анна Уортон (урожд. Ли), поэтесса и драматург, первая жена Томаса Уортона (впоследствии 1-го маркиза Уортона), племянница (по мужу) поэта Рочестера (см. также выше, примеч. 19).
54 Стихи «этой отменной поэтессы миссис Анны Уортон», вкупе суоллеров- скими, были добавлены к этвудовскому переводу проповеди по случаю пребывания настоятеля Сарума. — X. Крофт ссылается на краткую биографическую заметку о Янге Э. Вуда (см. выше, примеч. 6 и 8). Речь в ней идет о том, что проповедь Янга- старшего, которую тот произнес на латинском языке в 1686 г. и которую в 1688 г. перевел на английский язык правовед Уильям Этвуд (William Etwood; ум. 1712), была опубликована под названием «Идея христианской любви» («The Idea of Christian Love»; 1688) вместе со стихами Анны Уортон, «отменной поэтессы» («excellent poetess»), а также обращенными к ней стихотворениями Эдмунда Уоллера (см.: Wood 1813—1820/4: 551).
55 В его лице Янг обрел, пусть на недолгий срок, покровителя, а в лице его беспутного отпрыска — наперсника. — Под «беспутным отпрыском» подразумевается Филип Джеймс Уортон (см. о нем выше, примеч. 19).
56 ...как сообщает «Biographia...», «он, невзирая на несовершеннолетие, имел честь быть избранным в Палату лордов на основании своих недюжинных способностей». — X. Крофт цитирует статью о Ф. Уортоне, опубликованную в приложении к «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 187).
57 ...в Ирландию Янг ездил именно в компании этого неудачливого персонажа. О той поездке явствует его письмо Ричардсону «Об оригинальном сочинении». — Согласно X. Форстеру, свидетельств того, что Янг сопровождал Ф.Дж. Уортона в Ирландию в 1717 г., не обнаружено; однако известно о его поездке в Дублин в июле 1720 г. (см.: Forster 1986: 62, 65—66). Случай, который приводит далее X. Крофт, описан в эссе Янга «Раздумья об оригинальном сочинении: из письма автору сэра Чарлза Грэндисона» («Conjectures on Original Composition: In a Letter to the Author of Sir Charles Grandison»; 1759) и относится, по всей видимости, именно к его путешествию в 1720 г. (см. след, примеч.).
58 Помню, прогуливались мы как-то всей компанией в окрестностях Дублина, и вдруг он остановился как вкопанный ~ Показал рукой и говорит: «Вот так и я —с

830
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
головы сгнию». — X. Крофт цитирует «Раздумья об оригинальном сочинении» Янга (см.: Young 1759: 64—65). См. также пред, примеч.
59 Записка от Уортона, найденная в бумагах Свифта, показывает: визит этот в Ирландию Янг нанес тогда, когда ему представился случай отправиться туда в компании закадычного друга и патрона. — В изд. 1783 г. эта фраза начинается иначе: «Разве нельзя предположить, что этот визит в Ирландию — ит. д.» (Johnson 1783/4: 354). См. также выше, примеч. 57.
60 Судя по «The Englishman», Янгову трагедию играли на сцене еще в 1713 году. — Речь идет о трагедии Янга «Бусирис, король Египта» («Busiris, King of Egypt»), посвященной персонажу древнегреческой мифологии — сыну Посейдона и Лисиа- нассы, жестокому фараону, который, согласно преданию, был убит Гераклом. Как уточняет Р. Лонсдейл, 29 октября 1713 г. Р. Стил писал в «The Englishman» (№ 11) о репетициях этой трагедии; премьера же ее состоялась 7 марта 1719 г. в Королевском театре «Друри-Лейн» (см.: Johnson 2006/4: 437). См. также отзыв СД об этой трагедии Янга далее в тексте, на с. 430 наст. кн.
61 Посвящена трагедия герцогу Ньюкаслу... — Имеется в виду Томас Пэлем- Холс, 1-й герцог Ньюкасл, лорд-камергер (с 1717 г.).
62 ...«ввиду того что недавние знаки благоволения со стороны его светлости, знаки незаслуженные и щедрые, вследствие какой-то безделки, далекой от театра, освободили его от необходимости выбирать покровителя». — X. Крофт цитирует «Посвящение» к трагедии «Бусирис, король Египта» (см.: Young 1854/2: 219).
63 В 1721 году, вслед за «Бусирисом», поставили «Отмщение». — Трагедия Янга «Отмщение» (см. выше, примеч. 31), сюжетно напоминающая «Отелло» Шекспира, а также трагедию Афры Бен «Абдалазар, или Месть мавра» («Abdelazer; or, The Moors Revenge»; пост. 1676, опубл. 1677) (см.: Johnson 2006/4: 452), была впервые поставлена 18 апреля 1721 г. в Королевском театре «Друри-Лейн» и продержалась (с перерывами) на английской сцене до нач. XIX в.
64 Последнее, на что оказался способен этот молодой человек, безвременно скончавшийся на чужбине в Лериде, в Испании, — это несколько эпизодов трагедии на сюжет о Марии Стюарт. — Филип Джеймс Уортон открыто признал себя якобитом (см. выше, примеч. 19); он умер в Каталонии в 1731 г.; согласно X. Форстеру, трагедию (неизданную) о Марии Стюарт он написал задолго до смерти, еще в 1722 г. (см.: Forster 1986: 68).
65 Свою «Модную женитьбу»... — Речь идет о комедии Дж. Драйдена «Marriage a la Mode» (см. о ней примеч. 104 к жизнеописанию Драйдена).
66 ...Рочестеру, уортоновскому бесславному родственнику... — Джон Уилмот, граф Рочестер, приходился дядей первой жене маркиза Уортона, леди Анне Уортон (см. выше, примеч. 53).

Приложения. Примечания. Янг
831
67 Всё, ныне у меня имеющееся, проистекает от щедрот его ~ искренне ему обязан и глубочайше его почитает. — X. Крофт цитирует «Посвящение» к трагедии Янга «Отмщение».
68 Твоей улыбки свет пусть не затмит хула: \ Для гения она — а на меня легла. — X. Крофт цитирует строки 45—46 из стихотворения Янга «Вклад» («The Instalment»; 1726), посвященного сэру Роберту Уолполу.
69 Пока Янг... сокрушался в «Любви к славе» о том, сколь часто «посвященья обеляют эфиопа»... — В оригинале: «dedications wash an TEthiop white». X. Крофт обыгрывает строки из сатиры Янга «Любовь к славе, всеобщая страсть» («Love of Fame, The Universal Passion»; 1725—1728): «Shall poesy, like law, turn wrong to right, | And Dedications wash an TEthiop white» (Bk I, Is 27—28) — «Должна ль поэзия, как и закон, выдавать ложь за правду, | А посвященья — эфиопа обелять».
70 ...Поуп разил «позор и диво наших дней». — В оригинале: «The scorn and wonder of his days». X. Крофт цитирует сатирическое описание Ф.Дж. Уортона из «Послания Кобэму» А. Поупа (In 180). См. также след, примеч.
71 ...тот из уважения кЯнгу, ведомый «хвалою вожделенной»... — «Хвала вожделенная» («lust of praise») — цитата из «Послания Кобэму» Поупа (In 181), характеризующая «главную страсть» Ф.Дж. Уортона. Р. Лонсдейл подчеркивает, что в действительности Уортон так и не сделал обещанного им в 1720 г. подношения Ко- дрингтонской библиотеке (см.: Johnson 2006/4:437).
72 ...«Ввиду того, что общественное благо приумножается поощрением наук и изящных искусств и будучи весьма доволен стараниями на сем поприще доктора Янга, со всей почтительностью и любовью — и проч.». — Янг обучал Уортона латыни в 1719 г. Тяжба поэта с кредиторами его бывшего ученика тянулась долго и в конце концов, в 1743 г., завершилась победой Янга.
73 ...если он согласится и дальше быть наставником лорда Бэрли... — В описываемое время Янг был наставником Джона Бэрли, старшего сына графа Эксетера (см.: Forster 1986: 62—65).
74 ...преподнесенных в виде дара колледжу Всех Душ. — В изд. 1783 г. после этих слов (в начало следующего абзаца) добавлена еще одна фраза: «Что касается его жизни в семье Эксетера, то никаких сведений об этом у меня нет» (см.: Johnson 1783/4: 358).
75 Лишь однажды, если верить «Biographia...», талант ритора его подвел. Случилось это в Сент-Джеймсе ~ Потрясенный, он сошел с амвона и разрыдался. — Этот случай описан в статье, посвященной Янгу, в приложении к «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1734—1766/6.2 арр.: 259—260); он произошел в церкви Сент- Джеймс на улице Пикадилли в Лондоне, выстроенной по проекту Кристофера Рена. Благодарим за это уточнение Питера Фолкнера.

832
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
76 В 1719 году умер Аддисон, и Янг оплакал его кончину письмом, обращенным к их общему другу Тикеллу. — Имеется в виду стихотворное «Письмо мистеру Тикел- лу. По случаю смерти... Джозефа Аддисона» («А Letter to Mr. Tickell. Occasioned by the Death of... Joseph Addison») (cm.: Young 1719: 1—10). См. также примеч. 171 к жизнеописанию Аддисона.
77 Свидетель счастья, что исчезло вдруг ~ Тикелл, прими сей стих и скорбь излей. — X. Крофт цитирует «Письмо мистеру Тикеллу» (стк 111—113; курсив Крофта). См. также пред, примеч.
Далее в изд. 1783 г. был добавлен еще один абзац, в котором X. Крофт обращается к СД: «Из Вашего описания Тикелла следует, что они вдвоем с Янгом имели обыкновение “обмениваться друг с другом своими виршами, вплоть до самых пустячных”» (Johnson 1783/4: 359). Под «Вашим описанием» подразумевается жизнеописание Тикелла, включающее цитату из «Историй...» Дж. Спенса, которую повторяет здесь Крофт (ср. кн. 2, с. 92—93 наст. изд.).
78 Посвящен он Паркеру, для которого роль покровителя, как и хранителя печатей, была внове. — Томас Паркер был избран канцлером с 1718 г.
79 В посвящении, коему дозволено было появиться лишь в издании Тонсона... — Речь идет о «Переводе части Книги Иова» («А Paraphrase on Part of the Book of Job»), впервые опубликованном в 1719 г. двумя книгоиздателями — Дж. Карсоном в Дублине и Дж. Тонсоном в Лондоне; X. Крофт здесь ссылается на второе из них.
80 ...как Вы верно заметили в своем очерке о Драйдене. — Здесь X. Крофт вновь обращается к СД, своему адресату (ср. также ранее в тексте, на с. 396 наст. кн.). Под «очерком о Драйдене» подразумевается его биография, вошедшая во второй том «Жизнеописаний...» СД.
81 ...«с Аддисоном вкупе покинул мир противник зла»... — X. Крофт цитирует строку 38 из сатиры I Янга.
82 Ужель над рифмой мудрствовать ты смог ~ Дурак под сорок — истинный дурак. — X. Крофт цитирует строки 277,278 и 282 (между второй и третьей из цитируемых строк в оригинале следует еще три) из сатиры II Янга; курсив Крофта.
83 Изначально «Сатиры» выходили отдельными фолио под названием «Всеобщая страсть», w, судя по датам этих выпусков, первая сатира увидела свет примерно в 1725 году. — Семь посланий Янга были первоначально опубликованы отдельными выпусками под единым заглавием «Всеобщая страсть»:
• сатира I — 25 января 1725 г.;
• сатира II — 2 апреля 1725 г.;
• сатира III — 26 апреля 1725 г.;

Приложения. Примечания. Янг
833
• сатира IV — 11 июня 1725 г.;
• сатира «последняя» (The Last) из первоначальной серии, известная именно под этим названием, хотя пятая по счету, — 17 января 1726 г.;
• сатира V — 8 февраля 1727 г.;
• сатира VI — 24 февраля 1728 г.
Янг опубликовал все семь стихотворений вместе под названием «Любовь к славе, всеобщая страсть» в марте 1728 г., в возрасте 44 лет (см. также выше, примеч. 69).
84 Последнюю же... — То есть, по сути, пятую (см. пред, примеч.).
85 Хеллевутслёйс (Hellevoetsluis) — город в провинции Южная Голландия (Нидерланды).
86 Рай (Rye) — небольшой старинный город в графстве Восточный Суссекс.
87 К искусству и любви средь пышных зал \ Стремила Каролина свой запал... — X. Крофт цитирует сатиру VI Янга (стк 573—574).
88 Ее благоволенъям нет числа. | О, чудо! — на меня их излила. — Цитата из сатиры VI (стк 575—576).
89 ...нам ныне остается только гадать. — В изд. 1783 г. далее следует предложение, вынесенное в отдельный абзац: «Ее величество выступила крестной матерью дочери той дамы, на которой Янг женился в 1731 году, даровав крестнице свое имя» (Johnson 1783/4: 361).
90 ...не может общаться со всем светом, но имеющийся у него малый опыт, наверное, либо оставляет его равнодушным, либо печалит, либо же понуждает гневаться или смеяться ~ страсть страстью лечится, а не рассудком. — X. Крофт цитирует «Предисловие» к сборнику «Любовь к славе» (см.: Young 1728: [И])
91 В заключительной части «Предисловия» он примеривает к современной поэзии прекрасную легенду Платона «Рождение любви» ~ «подобно Любви, поэзия подвержена слепоте ~ переселилась к родне по материнской линии». — X. Крофт цитирует «Предисловие» к сборнику «Любовь к славе» (см.: Young 1728: [IV—V]). В цитируемом отрывке Янг пересказывает диалог Платона «Пир» (385—380 до н. э.), где говорится об Эроте как о ребенке, рожденном от соития двух богов — нищей Пении (Бедность) и захмелевшего от нектара Пороса (Богатство) (см.: 203b—203d).
92 За «Всеобщую страсть» он выручил ни много ни мало более трех тысяч фунтов — чуть менее той суммы, что поглотила тихоокеанская кампания. — X. Крофт намекает на то, что в 1720 г., когда лопнул так называемый «Тихоокеанский финансовый пузырь» (см. примеч. 25 к жизнеописанию Гэя), Янг потерял чуть более 3 тыс. фунтов.
93 Спенс, со слов мистера Ролинсона, рассказывает ~ настоящая цена его сочи¬

834
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
нению — вдвое больше. — X. Крофт ссылается на рассказ топографа и коллекционера Ричарда Ролинсона, изложенный в «Историях...» Дж. Спенса — с той разницей, что у последнего в роли мецената указан не Графтон, а герцог Уортон (см.: Spence 1820: 255).
94 ...не исключено, история эта родилась из двух реплик лорда Бэргли и Филипа Сидни в «Жизнеописании Спенсера». — Этот случай описан в нескольких источниках, в частности, в «Сочинениях» Спенсера, изданных в 1679 г. (см.: Johnson 2006/4: 438), а также в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 3804).
95 Говорят, когда Янг писал трагедию, Графтон послал ему в дар «лампу» — человеческий череп со спрятанной внутри свечой. — X. Крофт ссылается на «Истории...» Дж. Спенса (см.: Spence 1820: 255). В изд. 1783 г. этот абзац был купирован (см.: Johnson 1783/4: 364).
96 Свои «Сатиры» Янг предварил пышным посвящением (ища, вероятно, почестей и славы) герцогу Дорсету, мистеру Додингтону, мистеру Спенсеру Комптону, леди Элизабет Жермен и сэру Роберту Уолполу... — Янг посвятил сатиру I Лайонелу Крэнфилду Сэквилу Дорсету, сатиру II — Джорджу Баббу Додингтону, барону Мелкоуму, сатиру III— политику Спенсеру Комптону, сатиру IV— леди Элизабет Жермен, приятельнице Свифта, а «последнюю сатиру» — Роберту Уолполу, 1-му графу Орфорду (см.: Johnson 2006/4:438).
97 О, как я жажду, тему возлюбя, \ Восславить в бездне вечности тебя\ — X. Крофт цитирует стихотворение «Вклад» (стк 79—80).
98 Уолпол, низко кланяюсь тебе ~ Поэзии питает грунт сухой. — Цитата из стихотворения «Вклад» (стк 40—42).
99 На языке современного патриотизма это называется службой... — Словом «служба» здесь передано использованное в оригинале «pensioner» («живущий на пенсию или пособие»); в своем «Словаре...» СД приводит два определения этого слова: (1) «тот, кто получает денежную поддержку от другого человека; нахлебник»; (2) «раб государства, нанятый за пособие повиноваться хозяину» (Johnson 1755/2; сл. ст. «Pensioner»). В мае 1726 г. Георг I назначил Янгу пожизненную пенсию в размере 200 фунтов в год.
100 Янг приветствовал появление нового монарха одой «Океан». Тему подсказала тронная речь короля о приумножении и поддержке морского флота... — Георг I умер в 1727 г., и трон наследовал король Георг И, произнесший свою тронную речь 27 января 1728 г.; несколько месяцев спустя, 8 июня, была опубликована ода Янга «Океан: ода. По случаю поддержки Его Величеством морской службы» («Ocean, ап Ode. Occasion’d by His Majesty’s Late Royal Encouragement of the Sea-Service»).
101 Публикацию предваряли «Ода королю, Pater Patrice» и «Опыт о лирической

Приложения. Примечания. Янг
835
поэзии». — Оригинальные названия этих сочинений Янга — «Ode to the King, Pater Patriae» и «Essay on Lyrick Poetry».
102 В числе выпущенных пассажей оказалось «Желание», заключительная часть оды, которую от Янга трудно было ожидать и которой мало кто устыдился бы до такой степени, чтобы решить ее изъять. — По мнению Р. Лонсдейла, большая часть стихотворений, не вошедших по воле Янга в его собрание сочинений 1757 г., была издана в собрании «Английские поэты», причем, как предполагает исследователь, сделано это было по рекомендации СД (см.: Johnson 2006/4:436,439).
В изд. 1783 г. после этих слов добавлена пространная вставка:
Первоначально автор оценивал ее столь высоко, что даже ввел в название поэмы: «Океан: Ода. Завершается “Желанием”». В ней тринадцать строф. Первая звучит так:
Когда б ушел В смиренный дол,
Где жизнь без козней и сует!
Где верный друг,
Где свят досуг,
Где разум чист и боли нет!
Последние три строфы не более примечательны точной рифмой, чем предыдущая, но от этого они не становятся менее интересной главой в жизни Янга.
Мираж любой И сон златой
Скорей отбросить нужно мне!
Что есть — ценить,
Не ждать, а жить И видеть чудо в каждом дне!
Мой путь мне мил,
Как жил, так жил,
Я рад, что смог покой стяжать!
Прямых похвал Луч дорог стал,
А гордый памятник — убрать!

836
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Не тронь мой прах,
Доколь в веках
Самой природой он сокрыт,
Людская спесь Исчезнет днесь,
И вечность время поглотит!
Johnson 1783/4: 367—368
103 Именно желание придать стихам большее благозвучие ~ не могу объяснить радость от употребления рифмы (коей грешат мои современники). — X. Крофт цитирует «Опыт о лирической поэзии» (см.: Young 1755b/2:15; курсив Крофта).
104 ...как признаётся Янг, за удовольствие от благозвучия. — Далее в изд. 1783 г. следует еще одна вставка:
Говоря о «веках» в только что процитированной строфе, он упустил из виду следующий абзац в своем «Опыте...»:
В таком случае писателю непременно следует преодолеть возникшую трудность. Другими словами, он должен внести в рифму ровность, сообразно той ясности смысла и выражения, какая требовалась бы, будь поэт совершенно свободен от ее оков*.
В другой части того же «Опыта...», как заметит читатель, он пеняет на «невольный фарс», допущенный в следующем пассаже:
Ревет Борей,
Дробится рей,
Вихрь, скалы и водоворот,
Идем на дно,
Нет звезд, темно,
Вода бурлит, Харибда ждет**.
Интересно, исчислялась бы английская поэзия многими томами, если бы каждое сочинение каждого стихотворца подвергалось, подобно процитированному выше, придирчивому разбору?
Крофт цитирует «Опыт о лирической поэзии» (см.: Young 1755/2:15). Цитата из оды «Океан» (сф XVII).

Приложения. Примечания. Янг
837
По крайней мере, Янг — зоил в лирической поэзии, даже если сам он от нее далек; а если кто-то докажет, что его лирические стихи слабы, то пусть вспомнит, что первым об этом заявил он сам. Похвальная честность!
Поуп назвал Милборна «честнейшим критиком»* за то, что, не удовлетворенный одними лишь порицаниями в адрес Драйдена, тот выполнил собственное переложение Вергилия, дабы у читателя было с чем сравнить перевод Драйдена. Янг тоже был не последним из честных критиков хотя бы потому, что в «Опыте о лирической поэзии», предпосланном собственному лирическому сочинению, беспристрастно и объективно оценил самого себя.
Вскоре мы обратимся к произведению, напечатанному без предисловий, способному выдержать нападки любых зоилов, вобравшему в себя, по Вашим словам, как самые посредственные, так и самые блистательные английские стихи.
Вслед за выходом в свет «Океана» Янг, которому тогда было без малого пятьдесят, принял духовный сан — ит.д.
Johnson 1783/4: 368—370
105 Устроители было возмутились, но из уважения к чувствам новоиспеченного священника уступили. — Согласно Р. Лонсдейлу, трагедию «Братья» («The Brothers»), написанную Янгом в 1728 г., сняли с репетиций за несколько месяцев до принятия Янгом церковного сана, и причиной тому были сомнения автора в ее успехе (см.: Johnson 2006/4:439). Впервые эта пьеса будет сыграна лишь в 1753 г., на сцене Королевского театра «Друри-Лейн» (роль Деметрия в ней исполнит Д. Гэррик), и тогда же увидит свет ее первое печатное издание.
106 ...«вины тяжелой груз на сцене узкой не избыть»... — X. Крофт цитирует строку 4 из «Исторического эпилога» к трагедии «Братья» (см.: Young 1753: 85).
107 ...как Рим отомстил за тень Деметрия и покарал Персея за «ночное деяние». — В оригинале «for this nights deed» — образ из строки 14 «Исторического эпилога» к трагедии «Братья» (см.: Young 1753: 85).
108 ...он не стал обращаться за наставлениями к лучшим богословам, к тому же Шерлоку, или к Эттерберщ или к Хэру... — X. Крофт перечисляет видных религиозных деятелей, современников Янга. Томас Шерлок в описываемые времена (с 1728 г.) был епископом Бэнгора, старейшего кафедрального города в Уэльсе; впоследствии был избран епископом Солсбери (с 1724 г.), а затем — епископом Лондо¬
* См. примеч. 241 к жизнеописанию Драйдена.

838
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
на (с 1748 г.). Франсис Эттербери в то время уже оставил пост епископа Рочестера (1713—1723 гг.), однако сохранял большое влияние в церковных кругах; Франсис Хэр в то время был епископом Сент-Асафа (с 1727 г.), а впоследствии стал епископом Чичестера (с 1731 г.).
109 О некоторых подробностях того новообращения поведал биограф Поупа ~ как пишет Раффхед,«помрачение рассудка». — X. Крофт ссылается на «Жизнеописание Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769:291).
110 ...он опубликовал в прозе «Истинную оценку жизни человеческой» (1728), посвятив эту проповедь, изобилующую латинскими изречениями, королеве... — Речь идет о сочинении Янга «Истинная оценка жизни человеческой. В коей страсти рассматриваются в новом свете» («А True Estimate of Human Life. In Which the Passions are Considered in a New Light»), впервые опубликованном в 1728 г. и впоследствии неоднократно переиздававшемся (4-е изд. вышло в 1802 г.). В основу его легла проповедь Янга «Защита Провидения, или Истинная оценка жизни человеческой» («The Vindication of Providence; or, a True Estimate of Human Life»), написанная на смерть Георга I (король скончался 11 июня 1727 г.).
111 ...в 1729 году выступил перед Палатой общин с проповедью под названием «Апология властителей, или Поклонение, причитающееся правительству», посвященной мученичеству короля Карла. — Речь идет о проповеди Янга «Ап Apology for Princes; or, The Reverence due to Government», в которой он осуждал оппозицию правительству как явление.
112 «Imperium Pelagi, лирическая марина, писанная в подражание духу Пиндара по случаю возвращения Его Величества из Ганновера в сентябре 1729 года и воцарившегося мира». — Имеется в виду стихотворение Янга «Imperium Pelagi; A Naval Lyrick, written in Imitation of Pindars Spirit, Occasioned by His Majesty’s Return from Hanover, September 1729, and the Succeeding Peace», опубликованное в 1730 г.
113 Посвящена ода герцогу Шандо. — Речь идет о Джеймсе Бриджесе Шандо (см. о нем также примеч. 290 к жизнеописанию Поупа).
114 ...«ода есть одухотвореннейший род Поэзии ~ порукой нашей исповеди — святая правда, пусть мы за нее страдаем». — X. Крофт цитирует предисловие к «Imperium Pelagi» (см.: Young 1755b/2:42).
После этих слов в изд. 1783 г. добавлена следующая фраза: «Возьмите “прекраснейшего из поэтов”. Филдинг в своем “Мальчике-с-пальчик” высмеял и “Imperium Pelagi”, и трагедии Янга; впрочем — и т. д.» (Johnson 1783/4: 373). В этой цитате упомянуто драматическое сочинение Генри Филдинга «Трагедия трагедий, или Жизнь и смерть великого Мальчика-с-пальчик» («The Tragedy of Tragedies; or the Life and Death of the Thumb the Great»; 1731).

Приложения. Примечания. Янг
839
115 ...опубликовал две эпистолы Поупу «Касательно современных литераторов» (1730). — X. Крофт упоминает сочинение Янга «Два послания мистеру Поупу касательно современных литераторов. Написано автором “Всеобщей страсти”» («Two Epistles to Mr. Pope, Concerning the Authors of the Age. By the Author of “The Universal Passion”»).
116 ...no представлению его родного колледжа... — Речь идет о колледже Всех Душ (см. выше, примеч. 14).
117 В апреле 1732 года... — Здесь в рукопись X. Крофта вкралась ошибка, которую он исправил в изд. 1783 г.: Янг женился на леди Элизабет в мае 1731 г. (см.: Johnson 1783/4: 373).
118 Они познакомились благодаря вышеупомянутым связям отца поэта следи Анной Уортон, сонаследницей сэра Генри Ли из Динли в графстве Оксфорд. — О леди Анне Уортон см. выше, примеч. 53. После этих слов в изд. 1783 г. добавлена вставка: «Янг словно внял наставлениям Аддисона устремляться навстречу титулованной аристократии, даже без большой надежды на счастье» (Johnson 1783/4: 374).
119 Следующим плодом его Музы явился «Морской диптих» из двух од. — В оригинале: «The Sea-piece». Речь идет о стихотворении Янга «Заморское послание, или Лучшее склонение к миру» («The Foreign Address; or, the Best Argument for Peace»; 1725); в 1755 г. поэт значительно его переработал, введя дополнительную пагинацию: «Морской диптих в двух частях: I. Радость британского моряка; II. Его молитва перед делом» («А Sea-piece: Containing I. The British Sailors Exultation; II. His Prayer before Engagement»). См. также ниже, примеч. 125.
120 ...высмеял Милтонову аллегорию Греха и Смерти... — Имеется в виду аллегория Греха и Смерти в книге II «Потерянного Рая» Дж. Милтона; ср. в пер. А.А. Штейн- берга: «И нарекла мне имя: Грех»; «Но сын — мой враг, проклятый призрак Смерть» (Милтон 2006: 57, 58).
121 Остёр, решителен и тоньше всех, | В тебе — все трое: Милтон, Смерть и Грех. — Эта эпиграмма Янга имела хождение еще в 1728 г. (см.: Johnson 2006/4:440).
122 Не тот чужой, хоть из земель чужих ~ И охладил звучаньем рифм благих? — X. Крофт цитирует четвертую строфу (стк 13—16) из посвящения Вольтеру, предваряющего «Морской диптих» Янга. Р. Лонсдейл указывает на то, что критическое замечание в адрес аллегории Греха и Смерти у Милтона в «Потерянном Рае» Вольтер высказал в своем «Опыте... об эпической поэзии» («Essay... upon the Epic Poetry»), написанном на английском языке и изданном в 1727 г. в Лондоне (см.: Johnson 2006/4: 440).
123 Среди стихотворений Питта есть «Послание доктору Эдварду Янгу, пи¬

840
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
санное в Истбери в Дорсетшире, по осмотре Сарума» (1722). — «Послание...» Кристофера Питта («Ап Epistle to Dr. Edward Young, at Eastbury in Dorsetshire, on the Review at Sarum») было опубликовано в его «Стихах и переводах» в 1727 г. (см. примеч. 10 к жизнеописанию Питта). Под «Истбери» подразумевается Истбери-парк, поместье в Дорсетшире, которым в описываемые времена владел Джордж Бабб До- дингтон (см. о нем выше, примеч. 96 и ниже, примеч. 124, а также примеч. 21 к жизнеописанию Томсона); оно было построено в 1718 г. по проекту знаменитого архитектора сэра Джона Ванбру.
124 Как с Додингтоном сядешь пировать, | Его вино и ум начнут играть. — X. Крофт цитирует «Послание...» К. Питта (стк 1—2). См. также пред, примеч.
В изд. 1783 г. далее следует еще один пассаж:
В своей «Осени» Томсон, обращаясь к мистеру Додингтону, называет его семейное гнездо святилищем муз:
Где средь дерев и потаенных троп Лавровый Янгу делают венок.
А чуть выше Томсон поет осанну Филипсу, добавляя вот это знаменательное двустишие:
Кто, рифм оковы разорвав, дерзнул Британскую свободно песню спеть.
Вполне возможно, Томсонов пример и его успех побудили и Янга, как мы вскоре увидим, отказаться от рифм в своем великом сочинении.
Johnson 1783/4: 375—376
В этом фрагменте X. Крофт цитирует поэму Дж. Томсона «Осень» (из цикла «Времена года») (стк 666—667,645—647). Под «Филипсом» подразумевается поэт Эмброуз Филипс (см. его жизнеописание в кн. 2 наст. изд.).
125 В 1734 году Янг опубликовал «Заморское послание, или Лучшее склонение к миру: писано по случаю положения дел на Британском флоте от лица моряка». В этой оде сорок пять строф. — Оригинальное название этого сочинения — «The Foreign Address; or, The Best Argument for Peace: Occasioned by the British Fleet and the Posture of Affairs. Written in the Character of a Sailor» (1735); следует отметить, что X. Крофт уже ссылался на это произведение Янга ранее в тексте (см. выше, примеч. 119). В изд. 1783 г. фраза «В этой оде сорок пять строф» была купирована (см.: Johnson 1783/4: 376).

Приложения. Примечания. Янг
841
126 О Клио рог\ — Король тебе внимал ~ Прощай\ — X. Крофт цитирует строфу 53 из «Заморского послания» (курсив Крофта).
127 При жизни их чету за глаза называли Филандром и Нарциссой. — Имеется в виду отождествление Генри Темпла, зятя Янга, и его супруги Элизабет, приемной дочери поэта, с персонажами поэмы Э. Янга «Ночные размышления» (см. след, примеч.). В поэме Янг оплакивает смерть героев, носящих литературные имена Люция (лат. lux (мн. ч. — lucis) — «свет»), Нарцисса (др.-греч. ναρκισσισμός — «дурман», «опьяняющий») и Филандр (др.-греч. φίλανδροσ — «любящий людей», «любовник»), под которыми подразумевались соответственно жена поэта, ее дочь Элизабет от первого брака и ее супруг Генри Темпл (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 258).
128 Читавшему «Ночные размышления»... нет нужды рассказывать о том, сколь скоропостижно, один за другим, умерли три человека, которых он едва успевал оплакивать? — Р. Лонсдейл уточняет даты смерти близких Янга: его жена скончалась 29 июня 1740 г.; ее дочь от первого брака Элизабет вышла замуж за Генри Темпла в 1735 г., а умерла в октябре 1736 г.; Генри Темпл скончался в 1740 г. (см.: Johnson 2006/4:441).
Сочинение Янга «Ночные размышления» («Night Thoughts») было впервые опубликовано под заглавием «Жалоба, или Ночные размышления о жизни, смерти и бессмертии» («The Complaint; or, Night-Thoughts on Life, Death and Immortality») в 1742—1746 гг.:
• «Ночи I—III» вышли в мае, ноябре, декабре 1742 г.;
• «Ночи IV—V» — в марте, декабре 1743 г.;
• «Ночи VI—VII» — в марте, июле 1744 г.;
• «Ночь VIII» — в марте 1745 г.;
• «Ночь IX» — в январе 1746 г.
На русский язык «Ночи» Янга начали переводить с 1772 г. (см.: Левин 1990: 221). Первый полный прозаический перевод А.М. Кутузова, выполненный с немецкого перевода английского оригинала, вышел в 1785 г.: «Плач Эдуарда Юнга, или Нощ- ныя размышления о жизни, смерти и бессмертии. В девяти нощах помещенные; с присовокуплением двух поэм: 1) Страшный суд, 2) Торжество веры над любовию, творения сего же знаменитаго писателя» (см.: Там же: 222). Первый полный перевод «Ночных размышлений» в стихах, выполненный С.Н. Глинкой, был опубликован в 1806 г. (см.: Заборов 1964: 275).
129 Нещадный Лучник\ Жизнь взял не одну ~ И трижды месяц свой наполнил рог. —X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь I, стк 212—214).

842
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
130 ...«в брачную ночь». — Цитата из «Ночных размышлений» Янга (Ночь III, стк 150).
131 Из Севера ее я вырвал лап \ И к солнцу с нею долетел. — Цитата из «Ночных размышлений» (Ночь III, стк 117,119). Согласно Р. Лонсдейлу, в этих строках, возможно, содержится намек на обстоятельства смерти Элизабет Темпл, дочери жены Янга от первого брака, падчерицы поэта, которая умерла в октябре 1736 г. в Лионе по пути в Ниццу, куда она направлялась на лечение (см.: Johnson 2006/4:441). См. также выше, примеч. 128.
132 Он звал ее «печальной девой» в «Страшном суде», одном из ранних своих песнопений: 11 Ее кошмар влечет, | Что в час ночной на кладбище встает. — X. Крофт цитирует «Страшный суд» Янга (ч. I, стк 143—144); ссылка на «печальную деву» (в оригинале: «melancholy Maid») — также цитата из этой поэмы (стк 145). Подробнее об этом сочинении см. выше, примеч. 36.
133 Позволь же тьму торжественной ночй ~ И к Вечной жизни замку подойти! — Цитата из «Страшного суда» Янга (ч. II, стк 361—362, 369—370).
Далее в изд. 1783 г. следует добавление, первый абзац которого уже фигурировал в изд. 1781 г., ранее в тексте (см. с. 408 наст, кн., а также выше, примеч. 95):
Спенс рассказывает, что, когда Графтон узнал, что Янг сочиняет трагедию, он послал ему в качестве светильника человеческий череп со спрятанной внутри свечой, и тот будто бы использовал его по назначению.
Названная им вышеупомянутая «Истинная оценка жизни человеческой» описывает лишь изнанку гобелена; на вопрос о том, почему не показать лицевую сторону, он, говорят, ответил, что у него не получилось, хотя другие люди говорили мне, что видели законченную рукопись, но она не сохранилась, поскольку единственный экземпляр порвала мартышка одной дамы, а список изготовить не успели.
Johnson 1783/4: 380; курсив Крофта.
134 ...гений его, подобно свифтовскому, до некоторой степени питался ядовитыми парйми недовольства? — После этих слов в изд. 1783 г. добавлен следующий абзац:
Для тех, кто на сей вопрос отвечает утвердительно, не секрет, что, хотя при входе в дом Янга тебя встречает надпись «Invisibilia non decipiunt»*, а на флиге¬
* «Невидимое не обманывает» (лат.).

Приложения. Примечания. Янг
843
ле в саду начертано «Ambulantes in horto audierunt vocem Dei»*, своей многолюдной паствой и зеленой лужайкой приход его был обязан именно здоровому духу автора «Ночных размышлений».
Johnson 1783/4: 381
Р. Лонсдейл отмечает источники этих латинских изречений: первое взято из Второго послания к Коринфянам: «<...> когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4: 18); второе — из Книги Бытия: «И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня <...>» (Быт. 3: 8) (см.: Johnson 2006/4: 441). Примечательно, что СД и Дж. Босуэлл видели оба этих латинских изречения при посещении Уэлина 2 июня 1781 г., спустя две недели после выхода в свет «Предисловий» СД к «Английским поэтам» (см.: Boswell 1934—1950/4:119—120).
135 ...«De mortuis nil nisi bonum»... всегда казалось мне свидетельством женской слабости, нежели мужеского разумения. — Авторство этого изречения приписывается Хилону Спартанскому (VI в. до н. э.); оно зафиксировано в сочинении Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» (см.: 1.70); латинский извод этой фразы относится уже к эпохе Возрождения (XV в.), к переводу трактата Диогена, осуществленному Амброджио Траверсари в 1433 г. (Примен. Г Л. Велигорского.)
В изд. 1783 г. далее следует фраза: «Тот, кому чувствительность не позволяет дурно говорить о мертвых, коим дела нет ни до хулы, ни до оправданий, без малейших колебаний оклевещут живых, навсегда лишив их покоя, запятнав их честь, разрушив счастье» (Johnson 1783/4: 381).
136 ...каким сегодня представляют Янга — печальным рыцарем или шутником.> неистощимым на выдумки? Последнее —удел Йориковарода... — Йорик — королевский шут из трагедии Шекспира «Гамлет»; соответственно, «шутник, неистощимый на выдумки» (в оригинале: «а fellow of infinite jest») — цитата из этой пьесы (акт V, сц. 1), слова заглавного героя о покойном Йорике: «Alas, poor Yorick! I knew him, Horatio, a fellow of infinite jest, of most excellent fancy»; cp. в пер. Б.Л. Пастернака: «Бедный Йорик! — Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки».
137...сыну, человеку достойному, благоразумному... — Речь идет о Фредерике Янге, сыне поэта, чью честь X. Крофт полагает необходимым защитить от нападок.
138 ...в конце концов «свел седину его с печалию во гроб». — Библейская цитата (Быт. 42: 38).
* «Был слышен в саду голос прогуливающегося Бога» (лат.).

844
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
139 ..Лоренцо, мол, и есть Янгов сын... — Речь идет об отождествлении Фредерика Янга с персонажем «Ночных размышлений» по имени Лоренцо — распущенного молодого человека.
140 ...«Biographia...» категорически отрицает этот последний указанием на определенные даты. — X. Крофт ссылается на статью о Янге в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 258).
141 ...Лоренцо — это его приятель, возможно, из прежних наперсников, из круга герцога Уортона. — См. выше, примеч. 19 и 55. А. Поуп в стихотворении «О знании и мужских характерах. Послание лорду Кобэму» (см. примеч. 353 к жизнеописанию Поупа) писал о герцоге Уортоне: «А man too rash for thought, for action too refined» (part III, In 28) — «Человек, слишком поспешный, чтобы трезво мыслить, и слишком утонченный, чтобы действовать». Согласно X. Форстеру, Лоренцо в поэме Янга — собирательный образ (см.: Forster 1986:191—192).
142 Поэт называет его «щеголем»... — В оригинале: «gay Friend». Крофт цитирует «Ночные размышления» Янга (Ночь II, стк 356).
143 Если бы и вправду Янг писал с натуры... то зрелище превзошло бы распятие Микеланджело, страшный рассказ о коем подвигнул Янга в молодые годы на создание короткого стихотворения из четырнадцати строк, впоследствии им забракованного и непереизданного. — Имеется в виду стихотворение Янга «На знаменитую картину с распятием кисти Микеланджело, который ради вящей натуральности рисунка проткнул человека» («On М. Angelos Famous Piece of the Crucifixion, Who Stabbd a Person, That He Might Draw It More Naturally»). P. Лонсдейл указывает, что оно было опубликовано в «Поэтической смеси» Р. Стила в 1714 г. (см.: Johnson 2006/4:442).
144 Лоренцо, приглянулся ты Судьбе. — X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь I, стк 322).
145 Ужель Лоренцо горней жизни ждет | И тщится в небе свить себе гнездо7. — Цитата из «Ночных размышлений» (Ночь V, стк 935—936).
146 В чужой земле (ты много стран прошел)... — «Ночные размышления». Ночь VIII, стк 343.
147 Лоренцо о Клариссе слезы лил ~ И умерла, родивши сироту! — «Ночные размышления». Ночь V, стк 586.
148 Лоренцо, защищать себя — не грех. \ Спесь в том, кто пишет ради похвалы. — «Ночные размышления». Ночь V, стк 1—2.
149 Первые части «Размышлений» были опубликованы в 1742 году компанией канцелярских товаров, принадлежавшей Роберту Додели. — Роберт Додели, о котором пишет X. Крофт, был книгопродавцем и литератором; его лавка, основанная в 1735 г., находилась на улице Пэлл-Мэлл в Лондоне.

Приложения. Примечания. Янг
845
150 ...подобно Квинцию из «Анти-Лукреция»... — Квинций (Quintius) — персонаж латинской поэмы французского кардинала и писателя Мельхиора де Полиньяка «Анти-Лукреций, или о Боге и Природе, девять книг» («Anti-Lucretius, sive de Deo et Natura, Libri Novem»; 1747), где автор полемизирует с древнеримским поэтом Лукрецием.
151 ...«quo nomine quemvis Atheum intellige». — X. Крофт цитирует поэму «Анти- Лукреций», раздел «Краткое содержание Книги I», в котором автор «увещевает Квинция, под именем которого понимай любого безбожника, что, только отбросив предрассудки, он сможет открыть свои уши для Разума».
152 Мы вправе полагать Ловласа... — Ловлас (Лавлейс) — главный герой романа
С. Ричардсона «Кларисса, или История молодой леди» («Clarissa; or, the History of a Young Lady»; 1747—1748), отрицательный персонаж.
153 He говори Каллисте. Обсмеет | Иль отошлет в укрытье вместе с Л***. — X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь VIII, стк 609—610). Каллиста — аркадская нимфа, родившая от Зевса Аркада; иногда также называется матерью Пана. Согласно мифу, Зевс дал Каллисте бессмертие, превратив ее в созвездие Большой Медведицы; этот миф впоследствии обработал в «Метаморфозах» Овидий (см.: 11.405—530).
154 ...историю об исключении его из Оксфорда за дурное поведение. — X. Крофт ссылается на статью о Янге в «Biographia Britannica», где говорится, что его сына, Фредерика, «приняли в колледж Бэйлиол, однако он повел себя так дурно, что был исключен. Отец был настолько раздосадован проступком сына, что отказался его видеть; впрочем, впоследствии завещал ему <...> всё свое весьма значительное состояние» (ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 259). См. выше, примеч. 137 и 139, а также ниже, примеч. 156.
155 ...ужели не то же случилось с автором «Потерянного Рая», которого с позором изгнали из другого нашего университета, вдобавок подвергнув публичному телесному наказанию? — Об этом случае см. в жизнеописании Милтона (кн. 1, с. 81 наст, изд.), а также примеч. 30 и 31 к указанному жизнеописанию. В изд. 1783 г. часть фразы про телесные наказания была снята (см.: Johnson 1783/4: 387).
156 Кто отроком не совершал глупостей7. — В изд. 1783 г. далее следует еще одна фраза: «Но какие бы небылицы ни рассказывала о сыне Янга “Biographia”, он не был ни исключен, ни удален на время из колледжа» (Johnson 1783/4: 387). Р. Лонсдейл уточняет это высказывание X. Крофта, отмечая, что в 1754—1755 гг. Фредерик Янг отсутствовал в колледже Бэйлиол (см.: Johnson 2006/4:442).
157 Песнопевец полагает ниже своего достоинства становиться на одну доску с

846
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
прозаиком. — После этих слов в изд. 1783 г. был добавлен следующий фрагмент (в котором X. Крофт обращается к СД), вынесенный в отдельный абзац:
Почитателю пиитического дара и христианского долга, воплощенных в авторе «Ночных размышлений», позволительно заметить, что Янг сродни тем, о ком Вы в жизнеописании Аддисона обмолвились, что о них правильнее «не солгать ни словом, нежели высказать всю правду».
Johnson 1783/4: 388
Ср. эти слова СД в жизнеописании Аддисона (кн. 1, с. 447 наст, изд.), а также при- меч. 167 к указанному жизнеописанию.
158 Среди читателей ходит слух о том, что Эдвард Янг и есть Филдингов пастор Адамс. — В изд. 1783 г. этот абзац полностью купирован (см.: Johnson 1783/4: 389). Пастор Авраам Адамс — милый чудак, бедный сельский священник из романа Генри Филдинга «История приключений Джозефа Эндрюса и его друга мистера Авраама Адамса, написана в подражание манере Сервантеса, автора “Дон Кихота”» («The History of the Adventures of Joseph Andrews and of His Friend Mr. Abraham Adams. Written in imitation of the Manner of Cervantes, Author of “Don Quixote”»; 1742).
159 Молва эта ложная: прототипом знаменитого персонажа был Уильям Янг. — Прототипом пастора Адамса из романа Филдинга «История приключений Джозефа Эндрюса...» был сельский священник Эндрю Янг (см. пред, примеч.). Эти сведения X. Крофт мог почерпнуть из статьи о Г. Филдинге, опубликованной в приложении к «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 58—59).
160 Негож подлец для службы — ты считал ~ Теперь получше рассуди. — X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь VIII, стк 370—372). Под инициалом «П***» скрывается английский политик Уильям Палтни.
161 Засим ~ Оставь земным награду для земных. — Цитата из «Ночных размышлений» (Ночь IX, стк 2382,2388—2390).
162 ...к почтенному мистеру Йорку, ныне лорду Хардуику... — Имеется в виду Филип Йорк, 2-й граф Хардуик (с 1764 г.).
163 Не слеп, но, как ты, тёмен, Мэонид ~ Людей бы одарил и спас меня! — X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь I, стк 449—452,455—459). Мэонид — прозвание Гомера (см. также примеч. 50 к жизнеописанию Милтона). Под словами «иль тот, кто Мэонида перевел» Янг подразумевает А. Поупа, переводчика Гомера, выражая сожаление, что в своем «Опыте о человеке» Поуп не написал о «человеке бессмертном» («immortal man») — ведь именно такому человеку посвящены «Ночные размышления».

Приложения. Примечания. Янг
847
В следующие далее два абзаца в изд. 1783 г. введены незначительные изменения (см.: Johnson 1783/4: 390—391).
164 ...доктор Уортон решил посвятить свое «Эссе о гении и сочинениях Поупа» автору процитированных выше строк, по-видимому,рассчитывая... лишить Поупа его «огненных крыл» и низвести его с пьедестала первостатейных английских поэтов. — X. Крофт ссылается на опус Дж. Уортона «Эссе о гении и сочинениях Поупа» (1756), в котором автор сравнивает литературные достижения А. Поупа с достижениями Э. Спенсера, У Шекспира и Дж. Милтона (см. также примеч. 31 и 106 к жизнеописанию Поупа).
165 Третья песнь «Одиссеи», хранящейся в Музее... — То есть в Британском музее. Р. Лонсдейл полагает, что это письмо Янга к А. Поупу было написано в 1723 г. (см.: Johnson 2006/4: 444).
166 Мне говорили, что это письмо было прологом к одной из его трагедий. — В изд. 1783 г. эти слова были перенесены из подстраничной сноски в основной текст (как отдельное предложение, после слов «...с высочайшим пиететом») (см.: Johnson 1783/4: 391).
167 Творец нетленного — ты, Поуп, мертв7. — X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь VII, стк 6).
168 Одно из двух: либо Уортон посвятил свою книгу литератору, не одобрявшему его суждений... — После этих слов в изд. 1783 г. следует вставка: «...что, по словам автора, не соответствует действительности...» (Johnson 1783/4: 392).
169 О да\ Какой позор ~ Церковных должностей и похвалы. —X. Крофт цитирует «Ночные размышления» (Ночь IV, стк 52—55, 57,60—62,66—67,101—105).
170 Вычтите из прожитых поэтом лет «осады Трои дважды взятый срок»... — Согласно преданию, осада Трои ахейцами длилась 10 лет. «Ночь IV» была опубликована в 1743 г., из чего следует, что Янг полагал, что к борьбе за милость двора он приступил в 1723 г., когда ему было 40 лет.
171 Дурак под сорок — истинный дурак. — См. выше, примеч. 82.
172 «Сочинения автора “Ночныхразмышлений”». — Это четырехтомное собрание сочинений Янга вышло в Лондоне в 1757 г.
173 Приумножает ли поэтическую славу Янга особая любовь французов к его «Ночным размышлениям»... — Р. Лонсдейл отмечает, что мода на поэзию Янга во Франции началась с перевода Пьера Ле Турнёра, опубликованного в 1769 г. (см.: Johnson 2006/4: 444).
174 Что принадлежит до «Эпитафии на смерть лорда Обри Бокларка», относимой к 1740 году, то скажу лишь, что мне она попалась в последнем собрании английской поэзии... — По уточнению X. Форстера, лорд Бокларк, кузен супруги Янга,

848
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
офицер королевского флота, героически погиб при осаде Картахены в 1741 г.; Янг же написал эпитафию («The Epitaph on Lord Aubrey Beauclerk») в 1745 г., и предназначалась она для надгробного памятника Бокларку в Вестминстерском аббатстве (скульптор Питер Шимейкерс-младший) (см.: Forster 1986:204—205). Под «последним собранием» здесь подразумевается издание «Английские поэты».
175 В1745 году из-под его пера вышли «Размышления о политическом положении в королевстве, предназначенные для герцога Ньюкасла»... — Это стихотворение («Reflections on the Public Situation of the Kingdom, addressed to the Duke of Newcastle») Янг написал в октябре 1745 г., во время якобитского восстания, включив его в качестве приложения к первому полному изданию «Ночных размышлений», вышедшему в 1746 г. под заглавием «Размышления, подсказанные текущим моментом» («Thoughts Occasioned by the Present Junction»).
176 ...ЛжепринЦу что Папой вскормлен был ~ Расчистил к трону Англии проход. — Речь идет о Чарлзе Эдварде Стюарте, молодом «Лжепринце, вскормленном Папой» (в оригинале: «а pope-bred Princeling») (о нем см. примеч. 5 к жизнеописанию Милтона), и папе Клименте XI; X. Крофт цитирует «Размышления о политическом положении...» Янга (стк 161,163—165).
177 Второе издание «Набожных дум» Хоу... — Речь идет о поэме религиозного писателя Чарлза Хоу «Набожные думы, или Собрание мыслей о религиозных и философских предметах» («Devout Meditations; or, a Collection of Thoughts upon Religious and Philosophical Subjects»); оно было опубликовано посмертно, в 1751 г., как сочинение «человека чести» («by a Person of Honour»); второе издание вышло в 1752 г., и автором уже был указан Хоу.
178 ...благодарственное письмо Янга эсквайру Арчибалду Маколи... — Арчибалд Маколи был шотландским книгоиздателем, выпустившим первое и второе издания «Набожных дум» Ч. Хоу. Предисловие к последнему на самом деле включало письмо Янга к Маколи (от 19 января 1752 г.), в котором тот мягко выражал свое неудовольствие тем, что имя автора, Чарлза Хоу, было снято в первом издании, и письмо Маколи к Хоу (от 23 мая 1752 г.), где издатель извещал автора, что благодаря поручительству доктора Янга и некоторых других достопочтенных людей его имя будет восстановлено во втором издании.
179...книгуу ставшую для него, как он пишету«настольной, ибо ничего подобного по ясности мысли и душевной искренности он не знает». — Речь идет о «Набожных думах» Ч. Хоу (см. выше, примеч. 177). X. Крофт цитирует письмо Янга (см. пред, примеч.) (см.: Howe 1752: V).
180 В1753 году наконец поставили «Братьев»у написанных более тридцати лет назад. — См. об этом выше, примеч. 105.
181 Общество распространения Евангелия (Society for the Propagation of the Gos¬

Приложения. Примечания. Янг
849
pel) — миссионерская религиозная организация при Англиканской церкви, созданная в 1701 г.
182 ..Янг опубликовал прозаическое сочинение под названием «Кентавр невымышленный: в шести письмах к другу про то, какие нынче вкусы». — Сочинение Янга «Кентавр невымышленный. В пяти [sicl] письмах к другу про то, какие нынче вкусы» («The Centaur not Fabulous. In Five Letters to a Friend, on The Life in Vogue») увидело свет в 1755 г.; в том же году вышло второе, исправленное издание, включавшее уже шесть писем; очевидно, его и подразумевает здесь X. Крофт.
183 ...«блестящего молодого человека благородных кровей, светлого ума, утонченного и при сем падшего». — X. Крофт цитирует третье письмо «Об удовольствии» («On Pleasure») из сочинения «Кентавр невымышленный» (см.: Young 1755а: 161).
184 ...«Я отравил своими наставлениями лучшего своего друга, сына пустил по миру, жену свел в могилу своим жестокосердием}.» — X. Крофт цитирует сочинение «Кентавр невымышленный» (см.: Young 1755а: 161).
185 ...кои недалеко ушли один от другого в ремесле злонамеренности. — В изд. 1783 г. после этих слов следует еще одна фраза: «По слухам, под именем Альтамонта выведен лорд Юстон» (Johnson 1783/4: 397). Джордж Фицрой, граф Юстон (George Fitzroy, Earl of Euston; 1715—1747), был старшим сыном герцога Графтона; он женился на девушке по имени Дороти Бойл, польстившись на ее приданое, однако обращался с ней крайне дурно, из-за чего та умерла в возрасте 17 лет; происшествие получило широкий резонанс, а герцог отрекся от «жестокого сына».
186 Что касается «Дряхлеющей старости», навеянной посланием к Уолполу, если она действительно написана Янгом, в чем я весьма сомневаюсь... — Речь идет о стихотворении «The Old Mans Relapse», опубликованном в собрании «Английские поэты» за авторством Эдварда Янга, однако в действительности не имеющем к нему отношения (см.: Johnson 2006/4: 445). Под «посланием к Уолполу» имеется в виду сочинение Дж.Б. Додингтона «Послание к достопочтенному сэру Роберту Уолполу мистера Додингтона, впоследствии лорда Мелкоума» («Ап Epistle to the Right Hon. Sir Robert Walpole. By Mr Doddington, afterwards Lord Melcombe»; 1726), предваряющее стихотворение «Дряхлеющая старость» (цит. по: WEP 1810/13: 517—518).
187 «Дряхлеющая старость» была издана в 1758 году, только не в стихах, а в виде проповеди, обращенной к королю, и вновь за его, Янга, посвящением. — Согласно Р. Лонсдейлу, Янг признавал, что его сочинение «Аргумент в споре о смерти Христа» («Argument from Christs Death»; 1758), представленное в виде проповеди, произнесенной перед королем Георгом И, было призвано напомнить монарху о его, Янга, долгой службе (см.: Johnson 2006/4:445).
188 В 1759 году появилось обращенное к Ричардсону, автору «Клариссы», письмо

850
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
в прозе «Об оригинальном сочинении». — О сочинении Янга, адресованном автору романа «История сэра Чарлза Грэндисона, рассказанная в письмах» («The History of Sir Charles Grandison. In a Series of Letters»; 1753), то есть С. Ричардсону, см. выше, примеч. 57. В изд. 1783 г. далее следует пространное дополнение:
Хотя он отчаялся «прорваться через оледеневшие преграды лет и тяжкую тучу забот к тому потоку мысли и ясности выражения, коих требует столь изящный предмет»*, всё же сочинение это более подходит упрямому необъезженному юнцу, нежели сорокалетнему мужу. «Семь томов** напомнили ему о семи рукавах Нила во время пожара:
ostia septem
Pulverulenta vocant, septem sine flumine valles***.
Такие тяжкие труды подобны железным деньгам Ликурга, вся ценность которых заключалась в их количестве, так что сдвинуть с места то, что равнялось пятистам фунтам стерлингов, можно было только с помощью крепких ящиков и упряжки быков».
«Если в пустыне, по которой мы бредем* 4*, царит голод изобретательства, пишет он, — то нам, как братьям Иосифа, следует искать пищу в дальней и богатой античности. Впрочем, изобретательный гений, возможно, обретается дома; подобно неиссякаемому кувшину вдовы5*, он питается домашней обстановкой и доставляет чудеса удовольствия». Янг спрашивает: почему не может быть так, что наиправильнейшие и наипрекраснейшие творения разума человеческого принадлежат современникам? Джонсон (имеется в виду Бен Джонсон. — Н.Р.) «был ученейшим человеком, но, подобно силачу Самсону, он был слеп к природе трагедии, обрушил себе на голову античность и оказался погребен под нею»6*.
Сие есть «тяжкая туча забот» или «оледеневшие преграды лет»?
В этом же письме он сурово порицает Поупа за его «отпадение от гомеровских размеров, вольных, как воздух, возвышенных и благозвучных, как музыка
* Крофт цитирует «Раздумья об оригинальном сочинении...» Янга (см.: Young 1759: 3).
** Крофт цитирует «Об оригинальном сочинении...» Янга (см.: Young 1759:43—44).
*** семь его устий | В знойном лежали песке — семь полых долин без потоков [Овидий. Метаморфозы. 11.255—256. Пер. с лат. С.В. Шервинского].
4* Крофт цитирует «Об оригинальном сочинении...» Янга (см.: Young 1759:44).
5* См.: 3 Цар. 17: 16.
6* Крофт цитирует «Об оригинальном сочинении...» Янга (см.: Young 1759: 80).

Приложения. Примечания. Янг
851
сфер, и замену их детскими погремушками и бубенчиками; за то, что дважды нарядил Ахилла в юбку»;* здесь же он рассказывает про его «лебединую песнь — за несколько недель до кончины Поуп обсуждал с Янгом план эпической поэмы»**.
Главной причиной, побудившей Янга написать это письмо, было, по его словам, желание воздвигнуть памятник старинному другу.
Johnson 1783/4: 398—399
189 ...дифирамб безупречному гению Аддисона, лежавшего тогда на смертном одре... — X. Крофт опирается на сведения, почерпнутые им из «Раздумий об оригинальном сочинении» Янга (см.: Young 1759: 2—3, 109). Знаменитую сцену смерти Дж. Аддисона см. в жизнеописании последнего (кн. 1, с. 448 наст. изд.). О стихотворении Янга на смерть Аддисона см. выше, примеч. 76.
190 В постскриптуме он обещает Ричардсону, что в следующем своем послании покажет, насколько оригинален Аддисон. — X. Крофт пересказывает «Раздумья об оригинальном сочинении» Янга (см.: Young 1759:112). См. также выше, примеч. 57 и 58.
191 Приведенные же в недавнем собрании сочинений несколько строк, якобы «посланные лордом Мелкоумом доктору Янгу незадолго до кончины его светлости»... — Речь идет о сочинении Дж.Б. Додингтона (лорда Мелкоума с 1761 г.) «Стихи, посланные лордом Мелкоумом доктору Янгу незадолго до кончины его светлости» («Verses Sent by Lord Melcombe to Dr. Young, not Long before His Lordships Death»), опубликованном в 1762 г. и переизданном в собрании «Английские поэты» (1779). О лорде Мелкоуме см. выше, примеч. 98 и 126.
192 ...«последней искре Музы». — В оригинале: «the Muses latest Spark». X. Крофт цитирует строку 5 из «Стихов, посланных лордом Мелкоумом...».
193 Лорд Мелкоум назвал их своей «Tusculum La Trappe»... — «La Trappe» (фр.) — название поместья Дж.Б. Додингтона в Хэммерсмите, графстве Мидлсекс; происходит от имени монастыря в северо-западной части Франции, который был основан в 1140 г., а в XVII в. стал обителью реформированного ордена цистерцианцев. Тускулум (Тускул) — античный город этрусков в историческом регионе Лация, разрушенный еще в древности; впоследствии на его месте были выстроены виллы многих знатных римлян (Лукулла, Юлия Цезаря, Гортензия, Катона, Мария), а также тускуланское поместье Цицерона, где, по преданию, он написал свой философский трактат об этике «Тускуланские беседы».
* Крофт цитирует «Об оригинальном сочинении...» Янга (см.: Young 1759: 58).
** Крофт цитирует «Об оригинальном сочинении...» Янга (см.: Young 1759: 69).

852
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
194 Ты цени свою страну ~ Где покой всегда царит. — X. Крофт цитирует стихотворение Дж.Б. Додингтона «Тускулумская обитель» («Tusculum La Trappe»; 1762) (см.: Johnson 2006/4:445).
195 В 1762 году, незадолго до смерти, Янг опубликовал «Смирение». — Речь идет о стихотворении «Resignation» (1762).
196 ...кто из восъмидесятилетниХу скажите, удостаивался (кроме Ньютона и Уоллера) лестного отзыва? — Эти слова X. Крофта являются ремаркой к замечанию СД, сделанному им в жизнеописании Уоллера (см. кн. 1, с. 203 наст. изд.).
После этих слов в изд. 1783 г. был добавлен следующий фрагмент:
Историей «Смирения» я обязан миссис Монтегю, известной защитнице Шекспира*. Заметив, что миссис Боскауэн, недавно потерявшая мужа-адмирала и тоскующая от горя, черпает утешение в чтении «Ночных размышлений», миссис Монтегю предложила ей вместе нанести визит автору. Беседа с Янгом благотворно подействовала на миссис Боскауэн, а мир благодаря этой встрече обрел еще одно песнопение. В следующих строках** поэт восхваляет миссис Монтегю:
Писать! Сложнейший дамы иск Исполнить должен я!
Как рифма хороша ее,
И как скучна моя!
И далее:
Подруга ваша, с нею я, Уветливым путем Благие мысли воскресим, Вас исцелим вдвоем.
Подруга лучшие из слов Сумеет подобрать,
А я оставшуюся муть Смогу вам только дать.
* Речь идет об Элизабет Монтегю, авторе «Опыта о сочинениях и гении Шекспира» («Essay on the Writings and Genius of Shakespear»; 1769). См. также примеч. 19 к жизнеописанию Литлтона.
Крофт цитирует далее поэму Янга «Смирение» (ч. 1, стк 104—107; 404—412).

Приложения. Примечания. Янг
853
Благодаря этой даме могу ее же словами сказать о том, что безграничный гений Янга проявлялся не только в поэтическом умении, но и в сострадании: христианин в нем жил еще более вдохновенной, восторженной, возвышенной жизнью, чем поэт, и своей самой обыкновенной беседой
С небес златую цепь спускал И слушателей в небо поднимал*.
Несмотря на то, что в своих «Раздумьях об оригинальном сочинении» Янг написал, что «белый стих никем не попран, не проклят, он возвращен, вновь коронован как истинный язык богов»**, невзирая на то, что именно в этом бессмертном языке искал он утешения от горя, свое сочувствие миссис Боскауэн он выразил рифмой.
Утешая других, Янг и сам нуждался в утешении вследствие внезапной смерти Ричардсона, печатавшего первую часть поэмы. На смерть Ричардсона он отозвался так:***
Когда отпустит небо нас, Краса земли уйдет,
Застигнет рок тогда врасплох И друга отберет.
Johnson 1783/4: 402—404
197 Предварявшая «Смирение» «Апология»... — Речь идет о «Предуведомлении» Янга к поэме «Смирение» (1762), в котором он отмечает, что это сочинение не предполагалось для публикации и он предпринял его издание только потому, что годом ранее в газетах появились выдержки из нескольких списков, ходивших среди узкого круга лиц (см.: Young 1762: 2). См. также выше, примеч. 195.
198 ...«где твой мир... в который мы пришли»... — В оригинале: «where <...> is that world into which we were born». X. Крофт чуть неточно цитирует сочинение «Кен¬
* Крофт цитирует сочинение Драйдена «Нрав достойного священника» («Character of а Good Parson»; 1700) (стк 19—20) из сборника «Предания, древние и новые» (см. примеч. 237 к жизнеописанию Драйдена).
** Крофт цитирует «Раздумья об оригинальном сочинении» Янга (см.: Young 1759: 60).
*** Крофт цитирует строки 309—312 из первой части поэмы Янга «Смирение», сопровождаемые следующим комментарием: «Автор получил известие о смерти мистера Ричардсона в разгар работы над поэмой: он писал, а мистер Ричардсон набирал первые строфы». С. Ричардсон умер 4 июля 1761 г.

854
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
тавр невымышленный»; ср.: «Where is that world into which you and I were born?» — «Где тот мир, в котором родились ты и я?» (Young 1755а: 284).
199...включенных, к моей радости, в его собрание сочинений... — Речь идет, по- видимому, о единственном прижизненном четырехтомном собрании сочинений Янга, опубликованном в 1757 г.; впоследствии были напечатаны три дополнительных тома: пятый том — в 1767 г., а последний, седьмой, — в 1778-м (см.: DNB 1885— 1900/63: 372).
200 Кидгелл служил у Янга викарием. — Джон Кидгелл — предположительно духовник Янга (см.: Forster 1986: 292—295), автор романа «Игральная карта» («The Card»; 1755), в котором вывел Янга и его экономку миссис Холлоуз (Hallows; ок. 1710—1790). В изд. 1783 г. X. Крофт снял фразу о службе Кидгелла в доме Янга (см.: Johnson 1783/4:406).
201 Жизнь Янга оборвалась в апреле 1765 года — немногие доживают до сих лет. — В изд. 1783 г. далее следует еще одно предложение, вынесенное в отдельный абзац: «Последние три-четыре года своей жизни он уже не отправлял свой священнический долг, но светлый ум сохранил до самого конца» (Johnson 1783/4:406).
202 «Biographia...» сообщает много подробностей о его погребении ~ якобы в колокол не ударили положенное число раз. — X. Крофт ссылается на статью о Янге в «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1747—1766/6.2 арр.: 259).
203 ...о его похвальном слове Сократу... — Речь идет о прозаическом предисловии к «Ночи VII», опубликованном в 1744 г.; в нем Янг выражает восхищение идеей бессмертия у Сократа, «самого сдержанного, бесстрастного и уравновешенного из всех языческих писателей» (Young 1859:165).
204 Когда Янга уже не было в живых, Додели посмертно опубликовал якобы написанный им когда-то роман «Элиза». — Здесь в рассуждения X. Крофта вкралась ошибка: он, видимо, перепутал Эдварда Янга с Артуром Янгом (Arthur Young; 1741—1820); впрочем, ни тот, ни другой не писали романа под названием «Элиза». В изд. 1783 г. эта ошибка была исправлена: вместо ссылки на Додели и роман «Элиза» добавлен следующий фрагмент:
Одно время Янг находился за границей, но я не сумел вызнать никаких подробностей.
В своей седьмой сатире он пишет:
Когда на поле битвы я узрел Людей сражавшихся обрубки тел.
Еще известно, как однажды, идя этим или каким-то другим полем, он настолько увлекся стихами, читая их на ходу и не выпуская из рук томик классической

Приложения. Примечания. Янг
855
поэзии, что не заметил, как забрел во вражеский лагерь; там ему не сразу поверили, что он не шпион, а заблудившийся поэт.
Johnson 1783/4: 407
205 Некоторые полагают, что причиной, вызвавшей небрежение к Янгу, стали его преданность принцу Уэльскому и дерзкая проповедь, прочитанная им в церкви Сент-Джеймс. — См. выше, примеч. 75.
206 Определенный свет на заданный вопрос проливает и приводимое ниже письмо Секера... — Имеется в виду Томас Секер, настоятель собора Святого Павла (с 1750 г.), архиепископ Кентерберийский (с 21 апреля 1758 г.).
207 То-с Кент. — То есть Томас Кентерберийский (см. пред, примеч.).
208 Он всегда был милтоновским Львом, «точившим когти, случая искавшим, дабы освободиться». — В оригинале: «pawing to get free his hinder parts». X. Крофт цитирует «Потерянный Рай» Милтона (Bk VII, Is 464—465); ср. в пер. А.А. Штейн- берга: «<...> лапами скребя, | Он (лев. — Н.Р.) туловища остальную часть | Освободил при помощи когтей | И, вырвавшись как будто из оков, | Косматой, рыжей гривой стал трясти» (Милтон 2006: 206).
209 Таким настроем он нажил себе много врагов, а друзей обрел единицы. — В изд. 1783 г. далее следует вставка, вынесенная в отдельный абзац:
Опять-таки, Янг был поэтом, а из поэтов, да будет сказано со всем почтением, не всегда выходят лучшие священнослужители. Пусть автор «Ночных размышлений» сочинил много проповедей, пастве он услужил недостаточно.
Johnson 1783/4: 410
210 ...он, видимо, забыл, что в тех же стихах, где говорится «oblitus meorum», сказано и «obliviscendus et illis». — X. Крофт цитирует Первую книгу «Посланий» Горация (см.: XI.9).
211 В своем письме графу Галлеру... — Имеется в виду Альбрехт фон Галлер, швейцарский естествоиспытатель, физиолог, ботаник и поэт.
212...Шарнер, иностранец благородного происхождения... — Речь идет о Винсенсе Бернарде Шарнере, швейцарском литераторе и историке.
213 «Всё в нем указывает: он — человек порядка. Во всём видна мера. Собеседник он наиприятнейший, сама любезность». — X. Крофт цитирует письмо В.Б. Шарне- ра к А. фон Галлеру от 1 марта 1751 г. (см.: Johnson 2006/4:447).
214 ...гость желал удовлетворить любопытство и выразить восхищение, а хозяин именно этого и ждал. — Далее в изд. 1783 г. следует абзац (см.: Johnson 1783/3: 412), содержание которого в изд. 1781 г. воспроизводилось ранее, на с. 417 наст. кн.

856
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
(со слов «Среди читателей ходит слух о том...» до слов «...имел-таки некоторое сходство с Адамсом») (см. также выше, примеч. 158).
215 Какой в сем толк — ты знаменит, богат? ~ «Прах к праху» — ее песню завершит. —X. Крофт цитирует «Ночные размышления» Янга (Ночь IV, стк 98—100).
216 Автор этих строк не остался без собственного «hicjaceb>. — Имеется в виду: не остался без эпитафии.
217 M.S. I Optimi parentis ~ Е У. | Filius superstes. — После этой эпитафии в изд. 1783 г. добавлен следующий фрагмент: «Не странным ли кажется, что автор “Ночных размышлений” не начертал никакой надгробной надписи в память о дорогой супруге? Хотя разве может сравниться мрамор с нетленными стихами?» (Johnson 1783/4:414)
218 Линколънз-Инн, сентябрь 1780 года. — После этих слов в изд. 1783 г. (без ведома СД) был добавлен постскриптум:
P.S. Как Вы помните, сударь, сей отчет о Янге Вы читали в рукописи; и, как я ни старался подвигнуть Вас на какие-либо поправки, Вы вымарали только один пассаж, где говорилось о том, что я желаю Вам долголетия если не для Вашего же блага, то для собственного и для блага людей. Однако сей постскриптум Вам вымарать не удастся, ибо увидите Вы его уже напечатанным, а посему я смогу сказать, вопреки Вашей воле, сколь польщен я и облагодетельствован дружбой Вашей; и если ныне я вступаю в лоно Церкви, куда меня всегда влекло и ради чего я оставляю право, пусть не в столь поздний срок, сколь это сделал Янг, то происходит сие в значительной мере благодаря выпавшему мне счастию именовать автора «The Rambler» моим другом.
Х.К.
Оксфорд, сентябрь, 1782 года Johnson 1783/4: 415
219 К стихам Янга трудно подобрать общее определение... — Отсюда начинается заключительная часть жизнеописания Янга, которая принадлежит перу СД и содержит критическое обсуждение поэзии Янга.
220 ...в поэме «Страшный суд» он выказал ровность... — СД использует здесь слово «equality», которое ранее употребил для характеристики эссе А. Коули (см. примеч. 269 к жизнеописанию Коули). О поэме «Страшный суд» см. выше, примеч. 36.
221 Не принесла ему особой известности и повесть о Джейн Грей... — Речь идет о поэме «Сила веры, или Любовь побежденная» (см. выше, примеч. 46 и 47).

Приложения. Примечания. Янг
857
222 Тогда как «Всеобщая страсть»... — См. выше, примеч. 69.
223 Переводить он полагал ниже своего достоинства, за одним исключением — «Переложения Иова»... — Имеется в виду перевод Янгом фрагмента из Книги Иова (см. выше, примеч. 79). Утверждение СД о пренебрежении Янга к переводу можно считать ироническим, зная, какое место критика перевода занимает в его «Жизнеописаниях...».
224 Не то — «Ночные размышления» ~ в заросшей чаще дум виднеются там и сям, рассыпанные щедрой фантазией, цветы всевозможных оттенков и ароматов. — Образ заросшей чащи (a wilderness) восходит к образу смешанного леса, противопоставленному виду регулярного парка, как метафоре творческого почерка в «Предисловии к Шекспиру» СД:
Сочинение дисциплинированного писателя подобно регулярному парку, разбитому точно по плану, аккуратно засаженному деревьями, в меру тенистому, благоухающему цветами, тогда как сочинения Шекспира — это смешанный лес, где простирают ветви могучие дубы, высятся пинии, а под ними вперемешку с сорняками и колючками стелются розовые кусты и там и сям выглядывает мирт, поражая воображение хаотическими нагромождениями и радуя душу бесконечным разнообразием.
Кн. 3, с. 75 наст. изд.
225 ...целое это отмечено торжествующим великолепием, сродни китайским садам, где царят пространство и бесконечное разнообразие. — Англичане интересовались китайскими садами еще в XVII в. Дж.Б. Хилл предполагает, что, сравнивая с ними «Ночные размышления» Янга, СД опирался на «Трактат о садоводстве на Востоке» («Dissertation on Oriental Gardening»; 1772) своего друга Уильяма Чэмберса (William Chambers; 1726—1796) (см.: Johnson 1905/4: 396).
226 В «Смирении», ставшем его последней поэмой... — См. о ней выше, примеч. 195.
227 ...он, по своему обыкновению, экспериментирует с новой манерой письма и, надо сказать, успешнее, чем в «Океане» или «Купце». — «Океан» («Осеап») и «Купец» («Merchant») — другие названия оды Янга «Imperium Pelagi» (см. выше, примеч. 112).
228 Я чуть было не упустил из виду его трагедии, поскольку они не вошли в собрание... — Речь идет о собрании «Английские поэты».
229 ...мистер Стивенс... — Имеется в виду Джордж Стивенс, шекспировед (см. о нем примеч. 7 к «Предуведомлению» и примеч. 179 к жизнеописанию Поупа). См. также след, примеч.

858
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
230 ...у всех трех пьес известный финал — пышное самоубийство, посредством которого, по словам Драйдена, поэт легко освобождает сцену от персонажей, в коих более не испытывает надобности. — СД ссылается на замечание Дж. Стивенса о трагедиях Янга, подкрепляя его цитатой из предисловия Дж. Драйдена к трагедии «Испанский монах»: «<...> убить проще, чем спасти. Кинжал и чаша с ядом всегда наготове» (Dryden 1681: [VIII]). Примечательно, что сам Стивенс в статье о «Буси- рисе», напечатанной в 1782 г. в «Biographia Dramatica», снял свое замечание о том, что Янг использует «самый избитый прием <...> в современной трагедии», вновь приведя вышеупомянутые слова Драйдена (см.: BD 1782/2: 39).
231 Самые ослепительные извержения фантазии происходят в «Бусирисе»... — Подробнее об этой трагедии Янга см. выше, примеч. 60.
232 Много ближе к человеческим делам и поступкам стоит «Отмщение» — то- то оно по-прежнему не сходит со сцены... — Трагедию «Отмщение» играли в лондонских театрах до нач. XIX в. (см. выше, примеч. 63). Известна ироничная реплика СД об «Отмщении»: «Хочу услышать жалостный рассказ от начала до конца, ибо, как говаривал доктор Янг,4 ужасы — моя страсть”» (Johnson 1992—1994/3: 81).
233 О «Братьях» умолчу, вслед за публикой, хранящей молчание. — Интересно, что СД вовсе не хранил молчание по поводу «Братьев» Янга: ему приписывают статью «Некоторые наблюдения над новой постановкой трагедии “Братья”» («Some Account of “The Brothers”, a New Tragedy»), опубликованную в «The Gendemans Magazine» в марте 1753 г.
234 ...в случае сравнения Ртути с Наслаждением, о котором несколько раз одобрительно отозвалась дама, чья похвала, знай о ней Янг, приумножила бы его чувство самоуважения... — Речь идет о сравнении Ртути (Quicksilver) и Наслаждения (Pleasure), которое встречается у Янга в пятой сатире «Любви к славе»:
Pleasures are few, and fewer we enjoy;
Наслаждений мало, удовольствий еще меньше;
Pleasure, like Quick-silver, is bright and coy;
Наслаждение, как ртуть, блестит и не дается в руки;
We strive to grasp it with our utmost Skill;
Ты пытаешься поймать его,
прикладывая .всё возможное мастерство;
Still it eludes us, and it glitters still:
А оно всё ускользает и блестит как прежде,
If seizd at last, compute your mighty Gains,
Но, когда изловишь наконец и посчитаешь выгоду,

Приложения. Примечания. Моллет
859
What is it, but rank poison in your Veins?
Что в жилах у тебя? — Чистейший яд.
Ls 291—296
Под «дамой, одобрительно отозвавшейся» об этом сравнении, подразумевается миссис Трейл (см.: Johnson 1897/1: 258).
235 ...так, взяв в голову в «Ночныхразмышлениях», что мы вправе величать небесные светила «гроздью» Творения, он вспоминает о гроздьях винограда и расписывает висящие на гигантской Лозе виноградины светил, наполненные «нектаром бессмертия». — СД ссылается на образы из «Ночных размышлений» Янга (Ночь IX, стк 1910—1917).
236 ...он изображает, как на трубный глас сбегаются атомы, когда-то составлявшие тело человеческое, подобно пчелиному рою, слетающемуся на звяканье медного таза. — СД пересказывает своими словами образ из поэмы Янга «Страшный суд» (ч. II, стк 49—52).
237 Пророк говорит о Тире, «которого купцы были князья»... — Ср. в Книге пророка Исайи: «Кто определил это Тиру, который раздавал венцы, которого купцы были князья, торговцы — знаменитости земли?» (Ис. 23: 8).
238 Купцы — князья, и палуба — что трон. — СД цитирует стихотворение «Imperium Pelagi» (ч. II, стк 347).
239 ...«в пределы разослали мзду». — Цитата из стихотворения «Imperium Pelagi» (ч. I, стк 12).
240 ...«Из доброты возненавидят», «Она права и потому всегда неправой будет». — СД цитирует «Любовь к славе», соответственно сатиры V (стк 551) и VI (стк 200).
МОЛЛЕТ
MALLET
Другой вариант написания фамилии — Маллет (см.: Левин 1990: 210).
1 ...у меня нет мемуара и потому, сочиняя его жизнеописание, я принужден довольствоваться ненадежной молвой, расхожими историями и моим более чем шапочным знакомством. — По мнению Р. Лонсдейла, это указание СД на отсутствие каких-либо биографических источников (которые обычно у него имелись) означает, что он, вместе с Томасом Дэйвисом, автором «Воспоминаний о Дэвиде Гэррике»

860
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
(«Memoirs of the Life of David Garrick»; 1780), собрал все известные на тот момент факты о жизни Моллета. Фраза «мое более чем шапочное знакомство» («а very slight personal knowledge») находит подтверждение в некоторых других замечаниях личного свойства, сделанных СД; ср., напр.: «Немногие из говорунов, которых я знавал, превзошли бы Моллета» (Johnson 1787—1788/11:214).
2 ...Моллет был из клана Макгрегоров, того самого, который лет шестьдесят назад под предводительством Робина Роя развязал такие разбой и жестокость, нагнал на людей столько страху и ужаса, что закон постановил вытравить самое имя его... — Об этом обстоятельстве пишет Т. Дейвис в «Воспоминаниях о Дэвиде Гэррике»:
Его (Моллета. — Н.Р.) настоящее имя было Макгрегор, и он входил в шотландский клан, члены коего столь безоглядно разбойничали и грабили, что полностью обесславили свой род и поставили себя вне закона, и решением парламента им было предписано изменить имя Макгрегор на другое.
Davies 1780/2: 28
В 1603 г. решением Тайного совета Макгрегоры были объявлены мятежниками, а имя их клана предано забвению. В годы Реставрации имя Макгрегоров восстановили, а затем, после Славной революции 1688 г. (см. о ней примеч. 96 к жизнеописанию Уоллера), оно было повторно вытравлено из «бархатных» книг (содержавших списки титулованного дворянства). Впоследствии, в 1717 г., Макгрегоры были исключены и из Акта о всеобщей амнистии, объявленной участникам якобитского восстания 1715 г., в котором был замешан Роберт (или Роб) Рой Макгрегор, по прозвищу Рыжий. Об этих событиях пишет В. Скотт в «Предисловии» к роману «Роб Рой» («Rob Roy»; 1729), в основу которого легла история шотландского мятежника (см.: Scott 1831: X).
3 ...ему пришлось устроиться привратником в среднюю школу в Эдинбурге... — Согласно Р. Лонсдейлу, отец будущего поэта Джеймс Моллет был либо фермером, либо хозяином таверны в местечке Крифф (Crieff), графство Пертшир в центральной Шотландии (см.: Johnson 2006/4:456). Его сын Дэвид был принят на место привратника в эдинбургской грамматической школе в 1717 г. (см.: Davies 1780/2: 28).
4 ...в колледж Эдинбурга... — Имеется в виду Эдинбургский университет, куда Моллет поступил в 1720 г.
5 ...модное по тем временам турне... — Речь идет о так называемом Гран-туре («большом путешествии») по Европе, прежде всего Италии, которое в XVIII в. предпринимали многие молодые английские аристократы, достигшие совершенно¬

Приложения. Примечания. Моллет
861
летия: для них это путешествие продолжительностью в три-четыре года было чем- то вроде посвящения во взрослую жизнь, а знакомство из первых рук с культурным наследием древней Греции и Рима и европейским Возрождением — важной частью образования. Не менее значимой стороной Гран-тура было коллекционирование исторических культурных ценностей, предметов антиквариата и проч.
6 Первыми в свет вышли его «Уильям и Маргарита»... — Баллада Моллета «William and Margaret», написанная по мотивам знаменитой шотландской народной баллады «Прекрасная Маргарет и милый Вильям» («Fair Margaret and Sweet William»; одно из первых ее упоминаний относится к XVI в.), впервые была напечатана анонимно в 1723 г. (см.: Johnson 2006/4:457). Годом позже Аарон Хилл перепечатал ее, также анонимно, в газете «The Plain Dealer» (1724. № 36), представив как старинную народную балладу; только после этого Моллет признал свое авторство в письме, опубликованном в той же газете (1724. № 46).
7 ...его самого обвинили в плагиате, наличие которого, впрочем, так и не было доказано. — Моллета обвинили в том, что он якобы списал балладу «Уильям и Маргарита» из некой старинной рукописи либо у поэта-елизаветинца Эндрю Марвелла; последнее предположение высказал капитан Эдвард Томпсон, опубликовавший в 1776 г. «Сочинения» Марвелла (согласно Р. Лонсдейлу, экземпляр этого издания имелся у СД в домашней библиотеке — см.: Johnson 2006/4: 457). Тем не менее, Моллет был «оправдан» в 1776—1777 гг. авторами нескольких публикаций в «The Gentlemans Magazine» — в частности, Стивеном Вайном (Stephen Vine), а также анонимом, назвавшимся «почитателем Марвелла» («ап admirer of Marvell»), и его безымянным оппонентом. Подробности этой истории сообщает в «Воспоминаниях...» Т. Дейвис (см.: Davies 1780: 28—29).
8 Вскоре он опубликовал (в 1728 году) «Прогулку»... — Речь идет о повествовательной поэме «The Excursion», написанной белым стихом.
9 ...повторяет Томсона, чьи «Времена года» были тогда у всех на слуху. — В биографической статье о Дж. Томсоне, опубликованной в антологии «Жизнеописания поэтов Великобритании и Ирландии», Р. Шилз подчеркивает факт его многолетней дружбы с Моллетом (см.: LPGBI 1753 /5: 194—195). В 1725 г. Томсон последовал за Моллетом в Лондон, где тот представил его А. Хиллу, Р. Сэвиджу и Дж. Дайеру (см. примеч. 52 к жизнеописанию Сэвиджа); согласно Р. Шилзу, именно Моллет посоветовал Томсону составить «Зиму» из «отдельных фрагментов и отрывочных описаний», а впоследствии рекомендовал написать и три другие «времени года» (см.: Ibid.: 195). Кроме того, как справедливо отмечает Р. Лонсдейл, во «Временах года» Томсона и в «Прогулке» Моллета присутствуют следы взаимного влияния, что подтверждается перепиской, которую эти авторы вели в сер. 1720-х годов, обсуждая

862
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
вопросы поэтического творчества (см.: Johnson 2006/4: 458). О дружбе двух шотландских поэтов см. в жизнеописании Томсона (кн. 2, с. 348 наст, изд.), а также примеч. 7 и 26 к указанному жизнеописанию.
10 В угоду другому поэту — Поупу — он написал «Словесную критику» (1733)... — Имеется в виду поэма Моллета «О словесной критике: Послание мистеру Поупу по случаю [публикации] “Шекспира” Тиболда и “Милтона” Бентли» («Of Verbal Criticism: An Epistle to Mr. Pope Occasioned by Theobalds Shakespear, and Bentleys Mil- ton»). В этом опусе Моллет, намереваясь воздать хвалу А. Поупу, подготовившему и издавшему в 1733 г. собрание сочинений Шекспира, подверг критике другого издателя — Льюиса Тиболда (подготовленное им собрание в семи томах увидело свет в 1733 г.; см. также примеч. 62 к «Предисловию к Шекспиру»). Однако в действительности Моллет оказал Поупу медвежью услугу: на его панегирик Тиболд не замедлил откликнуться ядовитым комментарием, в котором в том числе коснулся и издания Поупа, выставив его подготовителя в невыгодном свете (см.: Johnson 2006/4: 458). См. об этом также примеч. 246 и 248 к жизнеописанию Поупа.
11 ...фрагмент, который Поуп задолго до того, как он его переделал в полноценную поэму, напечатал в «Пестрой смеси». — Фрагмент «Словесной критики» Моллета был напечатан в собрании А. Поупа «Пестрая смесь» (1727), под заглавием «Отрывок сатиры» («Fragment of a Satire»). Подробнее о «Пестрой смеси» см. в жизнеописании Поупа (кн. 2, с. 264 наст, изд.), а также примеч. 60 и 269 к нему.
12...«Эвридика», которую поставили в «Друри-Лейн» в 1731 году... — Премьера «Эвридики» («Eurydice») состоялась 22 февраля 1731 г.; согласно Р. Лонсдейлу, в последующие два месяца эту пьесу играли еще по меньшей мере тринадцать раз (см.: Johnson 2006/4: 458). Характерное воспоминание о первой постановке этого спектакля находит в дневнике Э. Трейл; она сообщает, что во время премьеры
автор сидел за кулисами и болтал с актерами. «Ради бога, сэр, почему вы здесь?» — спросила его миссис Портер. «Сударыня, почему бы и нет?» — «Видите ли, на моей памяти такое случилось только один раз: когда мы играли “Катона”, мистер Аддисон ходил взад-вперед за сценой, трепеща от волнения».
Thrale 1942/1:132
Впоследствии «Эвридику» Моллета поставили еще раз, в 1759 г., но, как отмечает А. Рид в собрании «Biographia Dramatica», публика встретила ее весьма прохладно (см.: BD 1782/2: 110).
13 ...теперь мало кто принимал его за шотландца... — В «Жизни Сэмюэла Джонсона» Дж. Босуэлл приводит следующий комментарий СД (запись от 28 марта 1772 г.): «Я ни разу не подловил Моллета на шотландском акценте, а ведь ему

Приложения. Примечания. Моллет
863
было больше двадцати пяти, когда он приехал в Лондон» (цит. по: Boswell 1934— 1950/2: 159).
14 ...изменил свое имя с шотландского «Маллок» на английское «Моллет»... — В «Воспоминаниях...» Т. Дейвис отмечает, что Моллет изменил фамилию из-за того, что она казалась ему «неблагозвучной» («unharmonious») (Davies 1780/2: 28). В сер. 1720-х годов поэт использовал оба варианта написания; в регистрационном журнале университета Эдинбурга за 1734 г. фигурирует следующая запись: «Маллок, иначе Моллет» («Malloch alias Mallet») (см.: Johnson 2006/4:459).
15 Приблизительно тогда же Поуп... опубликовал свой «Опыт о человеке»... — См. об этом примеч. 316и319к жизнеописанию Поупа.
16 ...когда Моллет зашел к нему в очередной раз, Поуп вскользь поинтересовался у него новостями ~ послушал-послушал, а потом открыл Моллету свой секрет, в наказание за его зазнайство. — Об этом конфузе рассказывает Уильям Эйр в своих «Воспоминаниях о Поупе» («Memoirs of Pope»; 1745), где, не открывая имени Мол- лета, сообщает об «одном господине, который попробовал себя на поэтическом поприще, написав, в частности, одну музыкальную вещицу, каковая была исполнена приватно перед членами королевской фамилии» (Ауте 1745/2: 215—216). Впоследствии эту историю воспроизвел и О. Раффхед в «Жизнеописании Александра Поупа, эсквайра» (см.: Ruffhead 1769:261).
17 Когда началась подготовка к печати (в 1740 году) нового издания трудов Бэкона... — Имеется в виду четырехтомное издание «Сочинений» Фрэнсиса Бэкона, выпущенное в свет Томасом Бёрчем, другом СД. (Подробнее о Т. Бёрче см. в жизнеописании Коули (кн. 1, с. 20 наст, изд.), а также примеч. 47 к нему.)
Дж. Босуэлл в «Жизни Сэмюэла Джонсона» (запись от сентября 1777 г.) утверждает, что Ф. Бэкон был любимым писателем СД:
<...> его труды он прочитал лишь когда приступил к работе над «Словарем...», «в котором, как вы можете заметить, — сказал он, — я очень часто цитирую Бэкона». Мистер Сьюард вспоминает, что он (СД. — Н.Р.) говорил о том, что «Словарь английского языка» можно составить исключительно из сочинений Бэкона, и одно время он намеревался издать их — по крайней мере, его английские труды, а также написать биографию этого великого человека.
Boswell 1934—1950/3:194
Подробнее об этом см. в жизнеописании Коули (кн. 1, с. 40 наст, изд.), а также примеч. 137 к нему.
18 ...Уорбертон обронил, что если уж в жизнеописании Бэкона Моллет запамятовал о принадлежности последнего к философии, то Мальборо у него точно пред¬

864
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
станет кем угодно, только не генералом. — СД ссылается на комментарий У Уор- бертона к двустишию из «Послания к доктору Арбетноту», не вошедшему в окончательную редакцию стихотворения, изданного в составе «Сочинений» А. Поупа в 1751 г.; в этом двустишии Поуп упоминал балладу Моллета «Уильям и Маргарита» (см. выше, примеч. 7). Полностью комментарий Уорбертона (купированный вместе с двустишием и получивший известность в пересказе) звучал следующим образом:
Написана [баллада] неким Маллоком. С тех пор этот балладник остепенился и дорос до делателя жизнеописаний. Он изготовил биографию л<орда> Бэкона, по случайности забыв сказать о том, что тот был философом. Теперь у него на очереди жизнеописание г<ерцога> М<альборо>. Не удивляйся, любезный читатель, если автор забудет сказать тебе о том, что их светлость были генералом.
Цит. по: Pope 1871—1889/3: 534—535
Дж. Босуэлл также упоминает этот комментарий Уорбертона в уже цитировавшейся записи от сентября 1777 г. (см. пред, примеч.):
Доктор Уорбертон справедливо заметил со свойственным ему остроумием, что «Моллет в своем жизнеописании Бэкона упустил, что его герой — философ, поэтому если он возьмется за биографию герцога Мальборо, что вполне вероятно, то он может точно так же забыть, что тот был генералом».
Boswell 1934—1950/3:194
19 Когда принцу Уэльскому отказали от дворца... — В 1737 г. Фредерик Луис, принц Уэльский, покинул Сент-Джеймсский дворец после ссоры с королем Георгом II. СД неоднократно упоминает об этом событии (см., напр., в жизнеописании Литлтона — кн. 2, с. 457 наст. изд.).
20 ...предложив Моллету должность помощника секретаря с жалованьем в двести фунтов в году а Томсону назначив пенсию. — Моллет служил в этой должности с 1742 по 1748 г.; о его вступлении в нее сообщал «The Gentlemans Magazine» (май 1742 г.). Об этом эпизоде СД упоминает и в жизнеописании Томсона (см. кн. 2, с. 352 наст. изд.).
21 Клифден. — В оригинале: «Cliffden». Имеется в виду Кливден-хаус — загородный дворец в графстве Букингем (см. также, примеч. 39 к жизнеописанию Томсона).
22 ...потом Моллет почти полностью ее переделаЛу ив 1751 году ее поставили в «Друри-Лейн»у правда, без большого успеха. — В 1745 г. Моллет переписал маску

Приложения. Примечания. Моллет
865
«Альфред» на музыку Т.А. Арна (см. примеч. 39 к жизнеописанию Томсона), создав ее театральную версию; либретто было напечатано под заглавием «Альфред: опера, переделанная из спектакля» («Alfred, an Opera Altered from the Play»). В 1751 г. оперу поставил Королевский театр «Друри-Лейн» (музыка Ч. Берни); премьера состоялась 23 февраля 1753 г., главную роль исполнил Д. Гэррик (см. об этом также далее в тексте).
23 Однажды Моллет в дружеской беседе с Гэрриком сообщил ему о своем намерении ~ так был поставлен «Альфред». — Эту историю приводит в «Воспоминаниях...» Т. Дейвис (см.: Davies 1780/2:55—57), ошибочно отнеся ее к другой пьесе Мол- лета — трагедии «Эльвира» (см. ниже, примеч. 37).
24 ...лорду Молзуорту, бывшему правой рукой генерала во время боевых действий во Фландрии... — Имеется в виду Ричард Молзуорт, 3-й виконт Молзуорт- Суордский, сражавшийся под знаменами герцога Мальборо в битвах при Бленхей- ме и Рамильи (см. об этом примеч. 205 к жизнеописанию Аддисона и примеч. 33,35 и 40 к жизнеописанию Прайора).
25 ...особо оговорив условие: не употреблять в жизнеописании никаких виршей. — Это ограничение объясняется тем, что Ричард Главер и Дэвид Моллет были поэтами.
26 ...потом, уже после смерти Моллета, выяснилось — никаких исторических изысканий он после себя не оставил. — Ср. слова СД, приведенные в «Жизнеописании» Дж. Босуэлла (запись от 16 апреля 1779 г.):
<...> по-моему, Моллет так и не написал ни строчки из предполагаемого жизнеописания герцога Мальборо. Он всё искал материалы, думал, как подступиться, пока ум его не истощился. Вот что бывает, когда люди запутываются в собственных схемах.
Цит. по: Boswell 1934—1950/3: 386.
27 Подвизаясь на службе у принца, Моллет опубликовал «Мустафу»... — Речь идет о трагедии «Mustapha», посвященной истории сына Махмуда I, Шехзаде Мустафе (1515—1553), казненного за участие в заговоре против отца; впервые она была поставлена в Королевском театре «Друри-Лейн» 13 февраля 1739 г.
28 ...не в пример хуже написанного Моллетом для его «Агамемнона». — О трагедии «Агамемнон» см. примеч. 33 к жизнеописанию Томсона.
29 Обещанный же Моллету, но так и не написанный эпилог он в последнюю минуту набросал сам, хотя и выдал его за сочинение одного из своих друзей. — Эпилог, опубликованный под названием «Эпилог, сочиненный другом» («Epilogue. By а

866
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Friend»), предварял вместе с прологом Дж. Томсона первое издание трагедии (см.: Mallet 1739: [IV]).
30 ...«Аминтора и Теодору»(1747), пространное сочинение, писанное белым стихом... — Судя по предисловию Моллета, поэма «Аминтор и Теодора, или Отшельник» («Amyntor and Theodora; or, The Hermit») первоначально задумывалась как трагедия; она была напечатана в Лондоне в 1747 г., с посвящением Филипу Дормеру Стэнхоупу, 4-му графу Честерфилду.
31 Одно плохо — белый стих. — В изд. 1783 г. далее следует еще одна фраза: «Он продал его Вайяну за сто двадцать фунтов» (Johnson 1783/4: 430). Пол Вайян (Paul Vaillant) был лондонским книгопродавцем.
32 Случилось так, что Моллет... вошел в доверие к Болингброку... — Моллета с Болингброком познакомил А. Поуп (это произошло в 1733 г.); об этом случае многократно упоминается в его переписке (см.: Pope 1956/3:177, 330, 358,408).
33 Когда после смерти Поупа Болингброк обнаружил, что Поуп втайне от него, нарушив договоренность, напечатал незаконный тираж памфлета под названием «Король-патриот»... — См. об этом примеч. 419 и 420 к жизнеописанию Поупа.
34 ...нанял в качестве орудия своего возмездия Моллета (в 1747 году). — Известно, что Моллет принял предложение Болингброка издать его памфлет «Идея коро- ля-патриота» под названием «Письма о духе патриотизма» и написать для него предисловие, в котором содержалась критика А. Поупа (см. также примеч. 420— 422 к жизнеописанию последнего). Однако СД указывает неверную дату: на самом деле этот памфлет вышел в 1749 г. Первым на эту ошибку указал Дж.Б. Хилл (см.: Johnson 1905/3: 407); в то же время, согласно Р. Лонсдейлу, в гранках жизнеописания ошибочной даты не было, и не вполне ясно, откуда она в итоге взялась (см.: Johnson 2006/4:463).
35 Тот же не смог ему отказать... и в скором времени был вознагражден завещанным ему правом на наследование сочинений лорда Болингброка. — См. примеч. 176 к жизнеописанию Поупа.
36 ...бессрочным правом на издание которых по умолчанию пользовался Франклин. — В 1754 г. Ричард Франклин, в прошлом — издатель газеты «The Craftsman» (букв. — «Ремесленник»), заявил о своих правах на публикацию некоторых политических трактатов лорда Болингброка. Подробности этой истории поведал в «Воспоминаниях...» Т. Дейвис, отметив, что в 1726 г. Р. Франклин издал политические трактаты Болингброка, а в 1735—1736 гг. напечатал в «The Craftsman» его «Заметки об истории Англии» и трактат о партиях (см.: Davies 1780/2:43—44).
37 В 1753 году в «Друри-Лейн» поставили маску Моллета «Британия», а в 1763 году — его трагедию «Эльвира»... — Речь идет соответственно о патриотиче¬

Приложения. Примечания. Моллет
867
ской пьесе Моллета «Британия: маска» («Britannia: A Masque») на музыку Т. А. Арна, поставленной в 1755 г. двумя лондонскими театрами — «Друри-Лейн» и «Новым театром» на Кроу-стрит (премьера состоялась в первом из них 1 мая), и о его же трагедии «Эльвира» («Elvira: A Tragedy»), впервые исполненной в театре «Друри- Лейн» 19 января 1763 г.
38 Когда в начале последней войны... — Речь идет о Семилетней войне (см. при- меч. 42 к жизнеописанию Прайора).
39 ...требовалось поднять волну возмущения действиями Бинга... — Адмирал Джон Бинг, командовавший британским флотом в битве при Минорке 20 мая 1756 г. (первой морской баталии Семилетней войны, окончившейся для Англии разгромным поражением), был осужден по ложному обвинению в трусости и впоследствии, 14 марта 1757 г., казнен. В официальном протоколе его вина была сформулирована так: «Не сделал всего, что от него зависело» («Not having done his utmost»), что вызывало волну возмущения среди англичан.
40 ...прикрывшись личиной «Обывателя»... — В оригинале: «Plain-Man». СД, вероятно, имеет в виду памфлет Моллета «Наблюдения над двенадцатым параграфом войны. Писано обывателем» («Observations on the Twelfth Article of War: By a Plain Man»; 1757), напечатанный в оправдание казни Дж. Бинга. Примечательно, что в 1756 г. СД рецензировал некоторые из многочисленных памфлетов, публиковавшихся как против, так и в защиту опального адмирала (см.: Johnson 2006/4: 465), и впоследствии (по словам У Максвелла, зафиксированным Дж. Босуэллом) нелицеприятно высказывался о позиции, которую в этой полемике занял Моллет. «<...> готовый <...> к любой грязной работе <...>, подстрекаемый кабинетом министров, он писал против Бинга и с таким же рвением писал бы в его защиту при условии, что ему откроют счет» (цит. по: Boswell 1934—1950/2: 128).
41 В конце жизни он с женой отправился во Францию... — Речь идет о второй жене Моллета, Люси Элстоб (Elstob), богатой наследнице, на которой он женился в 1742 г. (о чем сообщалось в перечне браков, напечатанном в «The Gentlemans Magazine»). Согласно Р. Лонсдейлу, миссис Моллет проживала в Париже с апреля 1764 г., а супруг ее перебрался туда в декабре (см.: Johnson 2006/4:465).
42 ...в апреле 1765 года умер. — Согласно списку умерших, опубликованному «The Gentlemans Magazine», Моллет, «хорошо известный в литературной республике» («well known in the Republic of Letters»), скончался 21 апреля 1765 г.
43 Одна из дочерей... написала трагедию «Аменаида», которую поставили в «Друри-Лейн». — Речь идет о Доротее Моллет, дочери поэта от первого брака, в 1758 г. вышедшей замуж за генуэзского дипломата Пьетро Пауло Челезиа. Доротея увлекалась литературной деятельностью; в частности, ей принадлежат поэма

868
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
«Праздность» («Indolence»; 1772), а также трагедия «Алмида» («Almida», у СД ошибочно — «Amenaida»), представлявшая собой вольное переложение вольтеровского «Танкреда». Эта пьеса была впервые сыграна 13 января 1771 г. в Королевском театре «Друри-Лейн» и подвергнута резкой критике в рецензии «О трагедии “Алмейда” [sic!], поставленной в “Друри-Лейн” Написано некой дамой» («Almeida, а Tragedy, as it is performed at Drury-Lane. By a Lady»), опубликованной в «The Gentlemans Magazine» в марте того же года.
44 ...дополнительной рекомендации в виде парадного костюма ему не требовалось. — В «Дневнике путешествия на Гебридские острова с доктором Сэмюэлом Джонсоном» («The Journal of a Tour to the Hebrides, with Samuel Johnson, LL.D»; 1785) Дж. Босуэлл зафиксировал слова СД о том, что Моллет «среди горожан всегда был одет наряднее всех и вращался только в приличной компании» (запись от 10 сентября 1773 г.; цит. по: Boswell 1934—1964/5: 174). Т Дейвис в «Воспоминаниях...» в свою очередь сообщает, что одежду Моллету покупала его супруга, «дабы он выделялся среди господ», и что он «особенно любил носить костюм из черного бархата» (Davies 1780/2: 47).
ЭЙКЕНСАЙД
AKENSIDE
Другие варианты написания — Аксенсид (см.: Левин 1990: 204), Акинсиде (ЭСБЕ).
Основным источником сведений об этом поэте для СД послужил очерк Эндрю Кипписа (Andrew Kippis) «Эйкенсайд», опубликованный во втором издании «Biographia Britannica» (см.: ВВ 1778—1793/1:103—107).
1 Начальное образование Марк Эйкенсайд получил в грамматической школе Ньюкасла, а дальше учился под началом мистера Уилсона в его частном заведении. — Будущий поэт учился в Королевской бесплатной грамматической школе (Royal Free Grammar School) в городе Ньюкасл, а затем продолжил учебу в частном заведении, которое организовал Уильям Уилсон, священник Пресвитерианской церкви, чьими прихожанами были родители Эйкенсайда. Эти сведения СД черпает из биографического очерка Э. Кипписа (см.: ВВ 1778—1793/1:103).
2 ...самое отменное его произведение, «Услады воображения», вышло в свет в 1744 году. — Эйкенсайд начал писать поэму «Услады воображения» («The Pleasures of Imagination») в 1742 г., в возрасте 23 лет. До этого он, еще подростком (в 1737— 1739 гг.), публиковал в «The Gentlemans Magazine» (где в эти годы печатался и сам

Приложения. Примечания. Эйкенсайд
869
СД) стихи, подписанные его именем «Марк» («Marcus») или псевдонимом «Британии» («Britannicus»).
3 ...отправился в Лейден постигать науку врачевания... — СД опирается на сведения из очерка Э. Кипписа (см.: ВВ 1778—1793/1: 104). Р. Лонсдейл уточняет, что Эйкенсайд был зачислен в Лейденский университет в апреле (или, по английскому календарю, в марте) 1744 г., подтверждая, что диплом доктора медицины (о чем СД говорит чуть далее) Эйкенсайд получил 16 (или, соответственно, 5) мая того же года (см.: Johnson 2006/4:470). (О разнице между европейским и английским календарем см. примеч. 303 и 550к жизнеописанию Драйдена.) Следует отметить, что Эдинбургский университет традиционно поддерживал тесные связи с Лейденским — старейшим учебным заведением Нидерландов, которое пользовалось большим авторитетом в области медицины.
4 Темой диссертации он выбрал «Зарождение и развитие человеческого плода»... — Диссертация Эйкенсайда была написана на латыни; ее оригинальное название — «De Ortu et Incremento Foetus Humani».
5 У Шефтсбери он подхватил голословное утверждение о пользе мнимого обмана для установления правды... — Эту идею Энтони Эшли Купер, 3-й граф Шефтсбери, развивал в двух своих сочинениях — «Письмо касательно энтузиазма» («А Letter Concerning Enthusiasm»; 1708) и «Характеристики» («Characteristicks»; 1711). Подробнее о графе Шефтсбери см. также примеч. 45 к жизнеописанию Грея.
6 ...за что был подвергнут критике Уорбертоном и поддержан Дайсоном: впоследствии Уорбертон переиздал те замечания в конце «Посвящения вольнодумцам». — Уильям Уорбертон (см. о нем примеч. 3,87 и др. к жизнеописанию Поупа) выступил против идеи мнимого обмана в статье «Посвящение вольнодумцам» («Dedication to the Freethinkers»), предваряющей первую часть его двухтомного труда «Божественное посланничество Моисея» («The Divine Legation of Moses»; 1738— 1741); особое раздражение критика вызвал пассаж из Третьей книги «Услад воображения», в котором поэт задается вопросом об источнике «безудержного смеха» («stings of laughter») и «презрительной насмешки» («gay scorn»), порой прорывающихся в человеке (стк 259—277). Сторонники Эйкенсайда не замедлили с ответом, и вскоре появился памфлет «Послание преподобному мистеру Уорбертону в связи с его порицанием автора “Услад воображения”» («Ап Epistle to the Revered Mr. Warburton, occasioned by His Treatment of the Author of “The Pleasures of Imagination”») за подписью «анонимного друга»; по мнению Э. Кипписа, под маской анонима скрывался Джереми Дайсон, друг и благодетель Эйкенсайда, сделавший головокружительную карьеру от рядового юриста и чиновника до лорда-казначея (1768— 1774 гг.) и члена Тайного совета (1774 г.) (см.: ВВ 1778—1793/1:104).

870
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
7 ...откроем глаза на истинное положение обоих испытуемых. — В изд. 1783 г. после этих слов введена еще одна фраза: «Потешаться над обоими будут одинаково, зато неодинаковым будет выказанное тому и другому пренебрежение» (Johnson 1783/4:438).
8 Поправляя поэму (смерть помешала ему закончить правку), Эйкенсайд выпустил из нее строки, возмутившие Уорбертона. — СД ссылается на утверждение Э. Кипписа, что при многократном редактировании поэмы «Услады воображения» Эйкенсайд все-таки опустил пассаж, вызвавший раздражение Уорбертона (см.: ВВ 1778—1793/1: 106) (см. выше, примеч. 6). Однако на самом деле, как справедливо отмечает Дж.Б. Хилл (см.: Johnson 1905/3: 413), Эйкенсайд лишь перенес спорные строки из Третьей книги во Вторую (ср.: Bk II, Is 523—541): это видно при сопоставлении ранней и поздней редакций поэмы, опубликованных в посмертно изданном сборнике «Стихи Марка Эйкенсайда» («The Poems of Mark Akenside») (см.: Akenside 1772: 86,182—183). См. также ниже, примеч. 20.
9 ...опубликовал свое первое собрание од... — Имеется в виду сборник «Оды по нескольким поводам» («Odes on Several Subjects»; 1745).
10 ...разразившись ядовитейшим посланием к Палтни, которого он в патриотическом раже заклеймил как предателя родины, выведя его под именем Курио. — Речь идет об Уильяме Палтни, крупном политическом противнике Роберта Уолпола из партии вигов, который стал объектом осмеяния в сочинении Эйкенсайда «Послание к Курио» («Ап Epistle to Curio»; 1744). См. также ниже, примеч. 24.
11 ...Эйкенсайд попытался было завести лечебную практику в Нортхэмпто- не... — Город Нортхэмптон (примерно в 100 км к северо-востоку от Лондона) в XVIII в. стал одним из центров промышленной революции.
12 ...если бы мистер Дайсон... — См. выше, примеч. 6.
13 ...стал членом Королевского общества, получил степень в Кембридже, вступил в Коллегию врачей... выступал с «Галстоновскими лекциями по анатомии»; готовясь к «Крунианской лекции», он даже начал писать историю о возрождении словесности... — СД ссылается на биографический очерк Э. Кипписа, где тот перечисляет этапы медицинской карьеры Эйкенсайда, в частности, получение им в 1755 г. Галстоновской лектуры (то есть должности лектора, читающего «Галстонов- ские лекции»; см. о них ниже в наст, примеч.) в Королевской коллегии врачей (см. примеч. 2 к жизнеописанию Гарта), а также его избрание (в 1759 г.) на должность главного врача лечебницы Святого Фомы (см.: ВВ 1778—1793/1:104—105). «Галсто- новские (или Гулстоновские) лекции» были учреждены в 1639 г. Королевской коллегией врачей в честь Теодора Галстона (Гулстона) (Theodore Gulston (Goulston); 1572—1632), знаменитого врача и ученого елизаветинской эпохи. «Крунианская

Приложения. Примечания. Эйкенсайд
871
лектура», то есть должность лектора, читающего «Крунианские лекции», учреждается с 1706 г. Лондонским королевским обществом в области биологических наук; она была задумана Уильямом Круном (William Croone; 1633—1684), а средства на осуществление завещала его вдова.
14 Прославился Эйкенсайд своим латинским трудом «О дизентерии» (1764)... — Оригинальное название этого сочинения — «De Dysenteria Commentarius».
15 ...подобно Луне Батлера, их не видно под «бледной вуалью»... — СД цитирует описание луны из второй части поэмы С. Батлера «Худибрас»:
The moon pull’d off her veil of light,
Луна приподняла бледную вуаль,
That hides her face by day from sight.
Под коей прячет днем свое лицо.
Mysterious veil, of brightness made,
Таинственную вуаль, из блеска сотканную,
That’s both her lustre and her shade.
Что [служит] ей и отсветом, и тенью.
Part II, Is 905-908
См. также примеч. 58 к жизнеописанию Томсона.
16 «Pars minima est ipsa Puella sui». — СД цитирует поэму Овидия «Лекарство от любви» («Remedia Amoris»; ок. 2 н. э.); ср. в переводе М.Л. Гаспарова: «[Что нас пленяет? Убор и наряд, позолота, каменья; |] Женщина в зрелище их — самая малая часть» (343—344).
17 ...речь Эйкенсайда уже потому поэтична, что это не проза, и она уже тем ценна, что неизбита. — В изд. 1783 г. эта фраза изменена: «Разумеется, речь Эйкенсайда поэтична ровно настолько, насколько она не проза, и изящна она ровно настолько, насколько лишена плебейства» (Johnson 1783/4:443).
18 ...«он обозревает Ганг с альпийской высоты»... — В оригинале: «he views the Ganges from Alpine heights». СД вольно цитирует поэму «Услады воображения»; ср. у Эйкенсайда: «Who that from Alpine heights his labouring eye | Shoots round the wide horizon, to survey | Nilus or Ganges rolling his bright wave» (Bk I, Is 177—179) — «Тот, кто с альпийских высот пытливый взгляд I Бросает окрест, стремясь увидеть, | Как катит яркую волну Нил или Ганг».
19 ...«Планеты замыкают предустановленный круг Времени»... — СД чуть неточно цитирует «Услады воображения» (кн. I, стк 194—195); вместо «предустановленный» («stated») у Эйкенсайда — «предначертанный» («fated»).
20 ...Эйкенсайд намеревался поправить и расширить поэмуу но смерть спутала

872
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
планы. — Дж. Дайсон включил и первоначальную редакцию «Услад воображения», и расширенный и обновленный автором ее вариант (1757—1770) в издание «Стихи Марка Эйкенсайда» («The Poems of Mark Akenside»), опубликованное в 1772 г. и снабженное «Предуведомлением» («Advertisement»), в котором составитель описывает планы Эйкенсайда по переработке поэмы:
Он решил переписать поэму заново, несколько изменив и расширив ее план <...>. Именно в этом ключе он пересмотрел Первую и Вторую книги [поэмы], которые были напечатаны в нескольких экземплярах для автора и небольшого круга друзей; а также значительную часть Третьей книги, которую он переделал с целью последующего опубликования. В добавление к этим переработанным частям было написано вступление к следующей книге, которая в рукописи озаглавлена Четвертой, что свидетельствует о замысле автора объединить все части поэмы в четыре книги.
Dyson 1772: IV—V
См. также выше, примеч. 8.
21 ...в новом собрании все те поправки и дополнения, которые Эйкенсайд успел сделать при жизни, воспроизведены очень бережно. — Под «новым собранием» подразумевается антология «Английские поэты». Эйкенсайд успел написать 130 строк для будущей Четвертой книги «Услад...» (см. пред, примеч.); Дж.Б. Хилл предполагает, что некоторые из них (напр., кн. IV, стк 38—58) повлияли на автобиографическую поэму Уильяма Вордсворта «Прелюдия, или Становление сознания поэта» («The Prelude; or, Growth of a Poets Mind»; 1805, опубл. 1850) (см.: Johnson 1905/3: 418). Примечательно, что Вордсворт взял эпиграфом к сборнику «“Снова в Ярроу” и другие стихотворения» («“Yarrow Revisited” and Other Poems»; 1835) чуть неточную цитату из Четвертой книги «Услад воображения» Эйкенсайда: «Poets <...> dwell on earth | To clothe whateer the soul admires and loves | With language and with numbers» (Bk IV, Is 102—104) — «Поэты <...> на земле затем живут, | Чтобы облекать душй восторги и любовь I В язык и рифму» (см.: Johnson 1905/3: 420); ср. у Эйкенсайда: «То clothe whateer the soul admires or loves» — «Чтобы облекать душй восторг или любовь».
22 Добавленное «Сказание о Солоне» кажется длинноватым. — Неоконченный фрагмент «Сказание о Солоне» («Tale of Solon»), посвященный личности древнегреческого законодателя и поэта, вошел в обновленную редакцию Третьей книги «Услад воображения».
В изд. 1783 г. за этим абзацем следует еще один:

Приложения. Примечания. Эйкенсайд
873
У этой поэмы есть один большой недостаток, справедливо подмеченный мистером Уокером и, возможно, объясняемый тем, что, не будучи частью замысла, тема эта в поэму не вошла.
Эйкенсайд живописал величественную и прекрасную картину человека, однако ей недостает завершенности. Во всей поэме едва ли один раз упомянуто бессмертие души, а ведь именно оно есть следствие тех устремлений и дарований, коими он ее наделяет. Этот недостаток с лихвой восполнен доктором Янгом, который, взяв на себя труд богослова, своим искусным пером неопровержимо доказал бессмертие человека, проистекающее из величия воззрений и жалкого и ничтожного положения последнего; это объясняет включение нескольких отрывков из «Ночных размышлений», которые, вкупе с пассажами из поэмы Эйкенсайда, создают, по всей видимости, завершенную картину человека, его силы, ничтожества и конца.
(Из «Упражнений для развития красноречия», с. 66.)
Johnson 1783/4: 444—445
В этом отрывке СД упоминает своего знакомого Джона Уокера (John Walker, 1732— 1807), лексикографа, педагога, «прославленного мастера красноречия», как о нем отозвался Дж. Босуэлл в записи от 18 апреля 1783 г. (см.: Boswell 1934—1950/4: 206); Уокер гостил у СД в Личфилде 9 декабря 1782 г. (см.: Johnson 1958—2018/1: 355). Введенная в этот абзац цитата взята из вступления Уокера к отрывкам из «Услад воображения» Эйкенсайда и «Ночных размышлений» Янга, которые вошли в составленную им книгу «Упражнения для развития красноречия, представляющие собой выборочные места из лучших авторов, для пользы тех, кто стремится овладеть искусством публичных чтений и выступлений» («Exercises for Improvement in Elocution, being Select Extracts from the Best Authors, for the Use of those who study the Art of Reading and Speaking in Public»; 1777). При цитировании СД выпустил начало первой фразы: «Этот автор (Эйкенсайд. — Н.Р.) обращает на себя внимание возвышенностью мысли, благородством выражения и гармонией стиха» (Walker 1777:67), — сосредоточившись на замечаниях Уокера о недостаточно глубокой трактовке поэтом богословских вопросов и на его похвальном слове сочинению Э. Янга «Ночные размышления» (о последнем см. также в жизнеописании Янга — кн. 2, с. 430 наст. изд.).
23 ...не поленился переделать в безликую оду свое яркое, проникновенное «Послание к Курио». — «Послание к Курио» (см. о нем выше, примеч. 10) написано двустишиями, а «Ода к Курио» («Ode to Curio»), опубликованная в сборнике «Стихи Мар¬

874
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ка Эйкенсайда» (1772), — одической строфой, десятистрочником со схемой рифмовки ababccdeed.
24 Зачем критику тратить пылу если читать их всё равно не будут? — Характерно, что поколение поэтов-романтиков, которое не застал СД, видело в Эйкен- сайде своего предшественника (см. также выше, примеч. 21).
ГРЕЙ
GRAY
1 ...родился 26 ноября 1716 года в Корнхилле. — В действительности Грей родился 26 декабря 1716 г.; об этом сообщает Уильям Мейсон, друг и душеприказчик поэта, в биографическом очерке «Воспоминания о жизни и сочинениях мистера Грея» («Memoirs of the Life and Writings of Mr. Gray»), предпосланном собранию сочинений Грея, опубликованному в 1775 г. (см.: Mason 1775: 3). «Воспоминания...» были единственным источником, к которому СД прибегал во время работы над жизнеописанием поэта (см. ниже, примеч. 11, 15, 16, 18 и др.). Известно, что СД был крайне невысокого мнения об этой биографии; ср. его слова из беседы с писателем А. Мёрфи, которую приводит Дж. Босуэлл (запись от 10 апреля 1776 г.): «Я заставил себя прочитать ее только потому, что о ней говорят. По-моему, скукотища, а что до стиля, то он из тех блюд, какие подают лишь во вторую очередь» (цит. по: Boswell 1934—1950/3: 31—32).
Корнхилл (Cornhill) — район и улица в лондонском Сити. СД определил род занятий отца Грея словом «scrivener», которое, согласно его «Словарю...», имеет два значения: (1) «лицо, заключающее контракты» (то есть, по сути, нотариус); (2) «лицо, выступающее посредником при заключении сделки» (ср. совр. брокер) (см.: Johnson 1755/2: сл. ст. «Scrivener»). Этим же словом СД определяет и род занятий отца Милтона (см. об этом в жизнеописании последнего — кн. 1, с. 79 наст. изд.).
2 ...под началом своего дяди по материнской линии мистера Энтробуса... — В изд. 1783 г. СД после этих слов добавил уточнение: «...служившего у доктора Джорджа» (Johnson 1783/4: 447). Речь здесь идет об Уильяме Джордже (William George; 1697—1756), который в описываемое время был преподавателем в Итоне, впоследствии, в 1728 г., получил должность директора, а затем стал главой Королевского колледжа в Кембридже (1742 г.) и настоятелем кафедрального собора Пресвятой Девы Марии в Линкольне (1748 г.). Данное уточнение СД ввел в текст по получении в 1782 г. комментария лорда Хейлза, учившегося в Итоне и сообщившего СД о том, что «Энтробус был всего лишь помощником (usher) д<октора> У<ильяма>

Приложения. Примечания. Грей
875
Джорджа» (цит. по: Johnson 2006/4: 483). Примечательно, что у Грея было два дяди по линии матери: Роберт и Уильям Энтробусы (Antrobus); они оба были ассистентами доктора Джорджа в 1725 г., когда их племянник учился в Итоне (см.: Ibid.).
3 ...поступил в Питер-хаус, что в Кембридже, своекоштным студентом. — Питер-хаус (Peterhouse) — один из колледжей Кембриджского университета; Грей вступил в него на правах платного студента в 1734 г. (см.: Mason 1775: 3).
4 Поскольку дальше он собирался пойти по юридической части, то степень получать не стал. — В декабре 1736 г. Грей писал своему близкому другу Ричарду Уэсту:
Знай же, что я не собираюсь получать степень и этот семестр будет последним, когда я соглашаюсь терпеть наглости со стороны колледжа. <...> Совершенно очевидно, что, когда пророк говорил о месте, имя коему Вавилон, он имел в виду Кембридж.
Цит. по: Mason 1775:13.
5 ...его пригласил в совместное путешествие на правах компаньона мистер Хорас Уолпол... — Хорас Уолпол был сыном Роберта Уолпола, английского политического деятеля; еще в годы учебы в Итоне X. Уолпол, Т. Грей, Р. Уэст и Т. Эштон составили в Итоне так называемый «Союз четырех» («Quadruple Alliance») — кружок близких по духу друзей, ценивших уединение, занятия классической поэзией и отвергавших физические упражнения и прочие «плебейские» радости.
6 Впрочем, неравная дружба имеет свойство быстро распадаться... и теперь мистеру Уолполу, разумеется, легко говорить, что виноват в той ссоре был он. — О решении Уолпола взять на себя вину за размолвку с Греем во время их совместного путешествия по Италии пишет в «Воспоминаниях...» У Мейсон:
Справедливости ради и из уважения к памяти его прославленного друга следует сказать: в той ссоре мистер Уолпол винит только себя, — прояви он тогда больше внимания, отзывчивости и бережного отношения к узам дружбы, вкупе с рассудительностью и благоразумием, то можно было бы избежать разрыва, который доставил им обоим много горя и до сих пор отзывается болью в его сердце.
Mason 1775: 41
7 ...из-за непродуманных затрат отца на постройку нового дома... — Имеются в виду затраты на строительство загородного дома в Уонстеде (Wanstead), небольшом городке к востоку от Лондона (ныне — в черте мегаполиса).

876
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
8 ...вскоре получил степень бакалавра гражданского права... — Грей получил степень бакалавра права в октябре 1743 г. (см.: Johnson 2006/4: 484). Впоследствии, много лет спустя, он признавался приятелю, врачу Томасу Уортону, в своем невежестве касательно вопросов права (письмо от 15 марта 1768 г.): «Я настолько несведущ, настолько беспомощен в правовых делах, что во всём королевстве, пожалуй, нет другого такого человека, обращаться к которому за советом противопоказано» (цит. по: Johnson 1905/3:423).
9 ...в Кембридже он прожил всю оставшуюся жизнь, если не считать короткой отлучки в Лондон. — СД ссылается на «Воспоминания...» У Мейсона, который описывает трехлетний период в жизни Грея с 1759 по 1762 г., «когда открылся Британский музей и он снял комнату неподалеку на Саутхэмптон-роу, чтобы иметь возможность познакомиться с музейными коллекциями рукописей» (Mason 1775: 170—171). Об этом обстоятельстве см. также далее в тексте, на с. 447 наст. кн.
10 Примерно тогда же Грей лишился своего друга мистера Уэста, сына лорда- канцлера Ирландии... — Ричард Уэст скончался 1 июня 1742 г. в возрасте 25 лет. Его отец Ричард Уэст-старший (ок. 1691—1726) получил должность лорда-канцлера Ирландии в 1725 г.
11 ...«Одой маю», сохранившейся благодаря мистеру Мейсону... — «Оду маю» («Ode to May») Уэст послал Грею незадолго до своей кончины, 5 мая 1742 г., в письме, которое опубликовал в «Воспоминаниях...» У Мейсон (см.: Mason 1775: 147— 148). См. также выше, примеч. 1.
12 ...прямотой суждения об «Агриппине», часть которой Грей прислал на суд Уэста, а тот нелицеприятно отозвался об этой трагедии, которую Грей тогда только начал писать и вскоре прервал, словно предвидя мнение читателей. — СД ссылается на опубликованную У Мейсоном переписку Уэста и Грея по поводу первой сцены незавершенной пьесы Грея «Агриппина: трагедия» («Agrippina, a Tragedy») на тему истории Рима, которую автор отправил Уэсту для ознакомления (см.: Mason 1775:136—137,139—141). В письме к Грею от 4 апреля 1742 г. Уэст критически отзывается о прочитанном им фрагменте: «В целом, по-моему, монолог Агриппины слишком затянут, но, как это исправить, я не знаю; что же до стиля, то мне он кажется архаичным» (цит. по: Mason 1775: 136). В ответном письме (от 8 апреля) Грей парирует упрек друга словами о том, что «язык века всегда далек от языка поэзии» (цит. по: Ibid.: 139).
13 ...именно в тот год были написаны и «Ода весне», и «Ода Итону», и «Ода превратностям судьбы». — Речь идет о следующих сочинениях Грея:
• «Ода весне» («Ode on the Spring»; опубл. в январе 1748 г.);

Приложения. Примечания. Грей
877
• «Ода простирающейся дали Итонского колледжа» («Ode on a Distant Prospect of Eton College»; опубл. в мае 1747 г.);
• «Ода превратностям судьбы» («Ode to Adversity»; опубл. в 1753 г.).
См. также ниже, примеч. 47 и 51—53.
14 Тогда же он приступил к латинской поэме «De Principiis Cogitandi». — Грей начал писать эту поэму в 1740 г. (см.: Johnson 2006/4: 484). В письме к Уэсту от 12 апреля 1741 г. он сообщал:
Отправляю тебе начало метафизической, не эпической, поэмы. Поэзия и метафизика (скажешь ты, водружая на нос очки) несовместны. Метафизическая поэма есть противоречие в терминах. Это правда, однако я все-таки продолжу ее писать. Вдобавок она на латыни, что уже полная нелепость.
Цит. по: Mason 1775: 116.
Эта незавершенная поэма была впервые опубликована в «Воспоминаниях...» У Мейсона в 1775 г. (см.: Ibid.: 160—169).
15 Мистер Мейсон, по-видимому, придерживается того мнения, что изначально Грей стремился добиться превосходства в поэзии на латыни... — СД ссылается на «Воспоминания...» У Мейсона:
Можно счесть необычным то обстоятельство, что до первой, названной выше оды (речь идет об «Оде простирающейся дали Итонского колледжа». — Н.Р.) мистер Грей ничего не писал по-английски (кроме начала «Агриппины» и нескольких переводов). <...> когда мы с ним познакомились, мне казалось, он намного выше ценил свои латинские стихи, нежели те, что сочинил на родном языке.
Mason 1775: 157
16 ...мистер Мейсон, новоиспеченный член ученого совета Пемброк-холла... — У Мейсон получил статус члена совета оксфордского колледжа Пемброк в марте 1749 г. (см.: Johnson 2006/4:485). О колледже Пемброк см. примеч. 4 к жизнеописанию Шенстона.
17 ...ода «На смерть кошки мистера Уолпола»... — Имеется в виду «Ода на смерть любимой кошки, утонувшей в вазе с золотыми рыбками» («Ode on the Death of a Favourite Cat, Drowned in a Tub of Gold Fishes»); впервые она была напечатана во втором томе «Собрания стихотворений» («Collection of Poems»), изданном Р. Додели в 1748 г.

878
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
18 ...поэму о «Правительстве и образовании», сохранившуюся в отрывках со множеством отменных строк. — Сохранившиеся строки этой поэмы, написанные в 1748—1749 гг., были опубликованы У Мейсоном в 1775 г., под названием «Союз образования и правительства. Отрывок» («The Alliance of Education and Government. A Fragment») (cm.: Mason 1775:193—200).
19 ...ныне широко известная «Элегия на сельском кладбище»: по-моему, именно благодаря этой элегии, напечатанной окольными путями в «The Magazine», публика впервые услышала о Грее. — Речь идет о стихотворении «Элегия, написанная на сельском кладбище» («Elegy Written in a Country Churchyard»); Грей завершил его в 1750 г., после чего оно ходило в списках, а в 1751 г. впервые появилось в «The Magazine of Magazines» (букв. — «Журнал журналов»); на русском языке это сочинение Грея наиболее известно в переводе В.А. Жуковского («Сельское кладбище»; 1802).
20 ...находясь под впечатлением от приглашения леди Кобэм, он сочинил «Длинную историю»... — Имеется в виду шутливо-ироническое стихотворение Грея «А Long Story», в котором описывается, как поэт отвечает на приглашение Анны Темпл, виконтессы Кобэм, вдовы приятеля А. Поупа (см. примеч. 447 к его жизнеописанию), отобедать у нее в поместье: последнее находилось неподалеку от Стоук- Поджиса, где жили родственники Грея и где он часто бывал наездами (см.: Mason 1775: 211). Впервые это сочинение было опубликовано в сборнике «Шесть стихотворений» (см. о нем ниже, примеч. 22), а впоследствии У Мейсон воспроизвел его в «Воспоминаниях...» (см.: Mason 1775:214—220).
21 ...которую я включил в последнее издание своего предисловия, хотя она мало что добавляет к характеру Грея. — Речь идет об издании «Предисловия Сэмюэла Джонсона, биографические и критические, к сочинениям английских поэтов» («Prefaces, Biographical and Critical to the Works of the English Poets. By Samuel Johnson»), опубликованном в 1779—1781 гг. и впоследствии составившем 10 (из 66) томов антологии «Английские поэты»; первые четыре тома «Предисловий» увидели свет в 1779 г., а последние шесть вышли в 1781-м (подробнее об этом см. в статье Н.И. Рейнгольд «Сэмюэл Джонсон и его “Жизнеописания...”» (кн. 1, с. 495 наст, изд.), а также ниже, примеч. 31).
В изд. 1783 г. абзац имеет другую концовку: «...которая, впрочем, мало что добавляет к характеру Грея» (Johnson 1783/4:451).
22 ...несколько его вещиц вышли с рисунками мистера Бентли, а чтобы составилась полная книга, стихи напечатали только на одной половине разворота. — Имеется в виду издание «Рисунки мистера Р. Бентли к стихотворениям мистера Т. Грея» («Designs by Mr. R. Bentley for Six Poems by Mr. T. Gray»; 1753), подготовлен¬

Приложения. Примечания. Грей
879
ное Ричардом Бентли, сыном известного ученого-классика; сегодня оно считается памятником печатного дела и издательского искусства сер. XVIII в.
23 В том же году у Грея умерла мать. — Дороти Грей скончалась 11 марта 1753 г.
24 ...университетские юноши повадились шуметь и досаждать ему, устраивая под окнами всякие безобразия и розыгрыши. — В изд. 1783 г. после слова «розыгрыши» было добавлено уточнение: «...которые, как говорят, раз от разу становились всё более беспардонными и наглыми» (Johnson 1783/4:452).
25 ...съехал и перебрался в Пемброк-холл. — В «Воспоминаниях...» У Мейсон приводит письмо Грея к Т. Уортону от 25 марта 1756 г., в котором тот сообщает, что перебрался из Питер-хауса в оксфордский колледж Пемброк-холл (см.: Mason 1775: 241—242).
26 ...Грей опубликовал две оды, «Поступательное движение поэзии» и «Певца»... — Речь идет о стихотворениях «The Progress of Poesy» и «The Bard», напечатанных с подзаголовком «Ода в подражание Пиндару» («А Pindaric Ode»); считается, что второе из них вдохновило В.А. Жуковского на создание поэмы «Певец во стане русских воинов» (1812).
27 ...тогда как Уорбертон не уставал повторять: оды Грея не сложнее, чем сочинения Милтона и Шекспира... — О хвалебных словах У Уорбертона упоминает сам Грей в письме к Т. Уортону от 7 октября 1757 г.:
<...> мне сказали, что они (оды. — Н.Р.) очень понравились [доктору Уорберто- ну]; он говорит, будто более справедливого суждения свет еще не высказывал, ибо обычно публика либо хвалит, либо хулит, а здесь признаётся в том, что ничего не понимает, и это последнее, полагает он, верно подмечено, хотя стихи не сложнее, чем поэзия Милтона или Шекспира, восхищаться которой предписывает мода.
Цит. по: Mason 1775: 250.
28 Несколько хвалебных строк посвятил одам Гэррик. — Речь идет о стихотворении Д. Гэррика «К мистеру Грею» («То Mr. Gray»), опубликованном в газете «The London Chronicle» (букв. — «Лондонская хроника») 1 октября 1757 г.
29 ...за честь почли даже его отказ от звания поэта-лауреата, каковое ему было предложено после смерти Сиббера, и тогда лавры перешли к мистеру Уайтхеду. — Поэт-лауреат Колли Сиббер умер в 1757 г. (см. примеч. 111 к жизнеописанию Сэвиджа), и благодаря содействию У Мейсона освободившийся пост был предложен Грею — но тот отказался, объяснив в письме Мейсону от 19 декабря 1757 г. свой отказ сравнением этой должности со службой «Крысоловом у Его Величества»

880
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
(«Rat-Catcher to His Majesty») (см.: Gray 1971/2: 543—545). В «Воспоминаниях...» Мейсон перепечатал письмо Грея в отредактированной форме, без резких выражений (см.: Mason 1775: 258—259). В итоге место поэта-лауреата отошло к Уильяму Уайтхеду.
30...Грей, влекомый любопытством, покинул Кембридж и на три года поселился рядом с Музеем... — В письме к У Полгрейву (настоятелю приходов Полгрейв и Трандестон в графстве Саффолк) от 24 июля 1759 г., которое приводит в «Воспоминаниях...» У Мейсон, Грей сообщает о «Музее, чьи рукописи и раритеты, коих великое множество, с лихвой возмещает все [бытовые] неудобства» (цит. по: Mason 1775: 274—275). См. также выше, примеч. 9.
31 ...выходу двух од, о «Забвении» и «Мраке», хлестко и пренебрежительно высмеивавших его лирические сочинения. — Речь идет о «Двух одах, посвященных Забвению и Мраку» («Two Odes, addressed to Oblivion and Obscurity»; 1760, опубл. 1762); авторами этой пародии выступили молодые поэты Джордж Колмен (George Col- man; 1732—1794) и Роберт Ллойд (Robert Lloyd; 1733—1764). «Две оды» были напечатаны в сборнике Р. Ллойда «Стихотворения» («Poems»; 1762) под названиями «Ода I» и «Ода Забвению» с пометой автора: «Я беру на себя смелость включить следующие две оды, хотя, строго говоря, у меня нет права публиковать их под своим именем. Правды ради должен сообщить, что это совместный труд, выполненный в соавторстве с другом <...>» (Lloyd 1762: 101—115). Первая из них была написана в духе од Грея в подражание Пиндару; вторая, согласно анонимной рецензии на «Предисловия, биографические и критические...», опубликованной в «The Gentlemans Magazine» в 1781 г., «представляла собой пародию на “Оду памяти” мистера Мейсона». По мнению автора анонимного письма, поступившего в газету «Lloyds Evening Post» и датированного 2—4 июня 1760 г., пародисты высмеивали в одах Грея и Мейсона «намеренную заумность, ложную возвышенность и педантичное подражание Пиндару» (цит. по: Johnson 2006/4: 488). В письме к У Мейсону от 20 августа 1760 г. Грей откликнулся на пародию Дж. Колмена словами: «Чем Вы ему (Колмену. — Н.Р.) досадили? Никогда раньше о нем не слышал; насколько я могу понять (там не всё ясно), на мой счет он весьма сдержан, а вот против Вас ополчился» (цит. по: Mason 1775:284). Примечательно, что в беседе с Дж. Босуэллом 2 апреля 1775 г. СД положительно отозвался о пародийных одах: «Они обе хороши: выводят на белый свет дурную манеру писать стихи» (цит. по: Boswell 1934—1950/2: 334—335).
32 Потом в Кембридже умер профессор новых языков... — Здесь СД допускает ошибку, исправленную им впоследствии в изд. 1783 г.; правильно — «профессор новой истории» (Johnson 1783/4: 453).

Приложения. Примечания. Грей
881
33 ...Грея принялись, по его выражению, «обхаживать и поощрять»... — СД цитирует выражение из письма Грея к Т. Уортону от 4 декабря 1762 г., опубликованного в «Воспоминаниях...» У Мейсона (см.: Mason 1775:293).
34 ...место уплыло к мистеру Брокету, служившему наставником сэра Джеймса Лоутера. — Лоренс Брокетт, член совета колледжа Троицы в Кембридже, был наставником Джеймса Лоутера, зятя Джона Стюарта, 3-го графа Бьюта, ставшего впоследствии премьер-министром Великобритании (1762—1763 гг.). Лоренс Брокетт вступил в должность в ноябре 1762 г. и занимал ее до самой своей кончины (12 июля 1768 г.).
35 ...он отправился в 1765 году в путешествие по Шотландии, описав его... во всех подробностях и с литературным вкусом... — Письма Грея о путешествии в Шотландию были впервые опубликованы в «Воспоминаниях...» У Мейсона (см.: Mason 1775: 308—320).
36 ...он сблизился с доктором Битти, обретя в его лице и поэта, и философа, и достойного человека. — Имеется в виду Джеймс Битти, профессор моральной философии в университете Абердина (с 1760 г.). См. также след, примеч.
37 Колледж Маришал (Marischal College) — один из двух старейших университетов Абердина (Шотландия); основан в 1593 г., с 1860 г. — в составе Абердинского университета.
38 Читая его эпистолярные дневники... — СД ссылается на дневник, который Грей вел в сентябре—октябре 1769 г. во время путешествия по графствам Вестмор- ленд и Камберленд (граничивших с живописным Озерным краем) и из которого он черпал описания для своих писем; дневник был опубликован У Мейсоном в составе «Воспоминаний...» (см.: Mason 1775: 350—379).
39 ...именно в родных пенатах мы учимся странствовать с умом и с толком. — Согласно Дж. Босуэллу, в беседе 17 апреля 1778 г. СД заметил, что
книги путешествий тем интереснее, чем больше был багаж знаний у человека в голове до того, как он отправился в поездку, чем острее он умеет наблюдать, сравнивать один образ жизни с другим. Как гласит испанская пословица: «Тот, кто хочет привезти домой сокровища Индии, должен обладать сокровищами Индии». То же и с путешествиями: хочешь вернуться домой обогащенный знаниями — копи их.
Цит. по: Boswell 1934—1950/3: 301—302.
40 Что принадлежит до характера Грея ~ яне знаю. — В изд. 1783 г. СД отредактировал этот абзац следующим образом:

882
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
Что принадлежит до характера Грея, то лучшего способа, чем предложил в свое время мистер Мейсон, а именно, привести отрывок из письма, посланного моему другу мистеру Босуэллу преподобным мистером Темплом, настоятелем церкви Святого Глиуиса в Корнуолле, в надежде на то, что взгляд пламенного доброхота окажется точным, я не знаю.
Johnson 1783/4: 455
Уильям Темпл (William Temple; 1739—1796) познакомился с Греем в Кембридже в период своего обучения там с 1763 по 1765 г. Впоследствии, уже после кончины Грея, Дж. Босуэлл, также знакомый с Темплом (оба они жили в Эдинбурге), обратился к нему с просьбой написать словесный портрет однокашника, что тот охотно и сделал. Однако СД, скептически настроенный к «пламенным доброхотам», опубликовал письмо Темпла в сокращенном виде, чем сильно обидел Босуэлла, высоко ценившего поэзию Грея.
41 ...слабости, которая так претила Вольтеру в мистере Конгриве... — См. об этом примеч. 41 к жизнеописанию Конгрива.
42 То был, пожалуй, самый ученый человек ~ касалось угодных Богу познания и добродетели. — СД цитирует письмо У Темпла (которое он, вслед за У Мейсоном, ошибочно атрибутирует «безымянному автору»), включенное в «Воспоминания о жизни и сочинениях мистера Грея» (см.: Mason 1775:402—404).
43 К этому портрету Мейсон добавил более частное описание глубоких познаний Грея в зоологии. — СД ссылается на «Воспоминания...» У Мейсона (см.: Mason 1775: 341,402).
44 ...изнеженную позу Грей принимал главным образом «перед теми, кому не хотел угождать ~ его уважение к человеку было неотделимо от убеждения в его праведности. — СД цитирует комментарий У Мейсона к словам У Темпла об «изнеженности» Грея (см.: Mason 1775:403).
45 Вы говорите, что не понимаете, каким образом лорд Шефтсбери оказался модным философом ~ новая дорожка давно превратилась в избитую колею. — СД немного неточно цитирует отзыв Грея об английском философе Энтони Эшли Купере, 3-м графе Шефтсбери, включенный в его письмо к Ричарду Стонхьюэру, его другу и коллеге по колледжу Питер-хаус, от 18 августа 1758 г. (см.: Mason 1775:263).
46 ...старался поделиться с неимущими тем немногим, что имел сам. — СД черпает эти сведения из «Воспоминаний...» У Мейсона (см.: Mason 1775: 335).
47 ...не уберегся от «медоносящей весны». — В оригинале: «the honied Spring»; СД цитирует строку 26 из «Оды весне» Грея. Другие примеры прилагательных, которые он приводит, — «облаголепствованный» (cultured) и «маргаритствующий»

Приложения. Примечания. Грей
883
(daisied), — встречаются соответственно в элегии У Шенстона «Делии с подношением цветов: жалоба на страдания, доставляемые его великодушию смиренным уделом его» («То Delia, with Some Flowers; Complaining how much His Benevolence Suffers on Account of His Humble Fortune»; опубл. 1764), где в строке 18 упоминаются «culturd vales» («облаголепствованные долины»), и у Дж. Гэя в трагедии «Богиня» («Dione»; 1720), где в акте I, сц. 4 фигурируют «daisyd lawns» («маргаритствующие поляны»).
48 Стихотворение о кошке... — См. выше, примеч. 17.
49 Нет к злату равнодушных дам, | И к рыбе кошек — нет. — СД цитирует строки 23—24 из «Оды на смерть любимой кошки...».
50 ...последняя заканчивается пустой сентенцией... — Имеется в виду заключительная, 42-я, строка оды: «Nor all, that glisters, gold» — «Не всё то золото, что блестит».
51 «Вид Итонского колледжа...». — Речь идет о стихотворении «Ода простирающейся дали Итонского колледжа» (см. выше, примеч. 15).
52 Обращаясь к старцу Темзы, поэт умоляет его поведать ему, кто сейчас катает обруч и кто бросает мяч... — СД ссылается на строки 21—30 из «Оды простирающейся дали...» Грея. Образ «старца Темзы» («Old Father Thames») встречается также в стихотворении Дж. Драйдена «Annus Mirabilis» (см. примеч. 99 к его жизнеописанию).
53 ...«послушное здоровье»... сам эпитет ему, видимо, не знаком. — СД имеет в виду выражение «buxom health», встречающееся в строке 45 «Оды простирающейся дали...». СД отсылает к исконному значению эпитета «buxom» — «послушный», что лишает словосочетание Грея смысла; однако характерно, что в «Словаре...» указаны и другие значения этого прилагательного: «веселый» («gay»), «живой» («lively»), «энергичный» («brisk») и «легкомысленный» («wanton») (Johnson 1755/1: сл. ст. «Buxom»).
54 ...«меду весной благоухающий»... — В оригинале: «honey, redolent of spring»; этот образ содержится в строках 109—110 стихотворения Дж. Драйдена «К пифагорейской философии» («Of the Pythagorean Philosophy»).
55 ...заставляя «бури» «благоухать ликованием и юностью». — В оригинале «“gales” to be “redolent of joy and youth”». СД обыгрывает образы, встречающиеся в строках 15 и 19 «Оды простирающейся дали...».
56 Что принадлежит до «Оды превратностям судьбы», то возникла она из подражания «О Divaу gratum quce regis Antium»... — СД ссылается на строки 1—8 названного стихотворения Грея, считая их подражанием стихотворению 35 из Первой книги од Горация (начальную строку которого он приводит).

884
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
57 Я не стану придираться к мелочам,, дабы не нарушать достоинство этого поэтичного и вместе с тем рассудительного сочинения. — По мнению Р. Лонсдейла, этой фразой СД намекает на то, что в других стихах Грею не удалось соединить поэтическое с рассудочным (см.: Johnson 2006/4:494).
58 ...обратиться к двум сестрицам-одам, этому «Чуду из чудес»... — Под «двумя сестрицами-одами» СД имеет в виду «Поступательное движение поэзии» и «Певца» (см. выше, примеч. 26). Эпитет «Чудо из чудес» восходит к памфлету «The Wonderful Wonder of Wonders» (1721), который приписывают Дж. Свифту (см.: Johnson 2006/4:494).
59 ...смешивает образы «ширящегося звука» и «струящейся воды». — В оригинале: «spreading sound» и «running water». СД ссылается на строки 7—12 из начальной строфы «Поступательного движения...», в которых содержится аллюзия на описание поэзии Пиндара слова в «Одах» Горация: «Как с горы поток, напоенный ливнем I Сверх своих брегов, устремляет воды, | Рвется так, кипит глубиной безмерной I Пиндара слово» (IV.2.5—9. Пер. Н.С. Гинцбурга).
60 «Поток музыки» вполне приемлем, но что делать с музыкой, даже самой «гладкой и сильной», если она, посетив «изумрудны долы», «срывается с крутизны», да так, что «ревом отзываются скалы и послушны рощи»7. — В оригинале: «verdant vales», «rowl down the steep amain», «rocks and nodding groves rebellow to the roar». СД приводит образы из «Поступательного движения поэзии» (part I, stz 1, Is 7—8,10, 12); вторая цитата чуть неточна; ср. в оригинале у Грея: «Now rolling down the steep amain».
61 Есть, впрочем, что-то узко-цеховое в «бархатисто-зеленом Идалии». — В оригинале: «Idalias velvet-green». СД цитирует «Поступательное движение поэзии» (part I, stz 3, In 3). Идалия — здесь: город Идалион на Кипре; Грей метонимически называет его эпитетом, которым римские поэты именовали Афродиту, считавшуюся покровительницей этого города.
62 Раньше уже высказывалась критика в адрес слова «многомерцающий» как лишенного аналогии... — Имеется в виду метафора «their many-twinkling feet» (букв. — «многомерцающие ножки»), использованная Греем в «Поступательном движении...» (part I, stz 3, In 11). Этот же эпитет встречается в «Весне» Дж. Томсона: «many-twinkling leaves» (In 157) — «многомерцающие листья».
63 ...сказать «многопятнистый» можно, а «многопятнающий» нельзя. — В оригинале соответственно: «many-spotted» и «many-spotting».
64 ...на пути у нее встает Гиперион... — Гиперион — в древнегреческой мифологии титан, сын Урана и Геи, супруг Тейи, отец Гелиоса, Селены; он упоминается в первой строфе Второй части «Поступательного движения...» (part II, stz 1, In 53).
65 Северные впадины и равнины Чили нельзя назвать обиталищами «Доблес¬

Приложения. Примечания. Грей
885
ти» и «щедрого Позора». — В оригинале: «Glory and generous Shame». СД приводит образы из «Поступательного движения поэзии» (part II, stz 2, In 9).
66 ...третья строфа про Дельфы, Эгейское море, Илиссос, Меандра, вкупе со «святым источником» и «торжественными звуками»... — В оригинале: «hallowed fountain», «solemn sound» — цитаты из «Поступательного движения поэзии» (part И, stz 3, Is 10,11).
67 ...Италия была под гнетом «тиранической власти» и «трусливого порока»... — В оригинале: «tyrant power», «coward vice» — цитаты из «Поступательного движения...» (part II, stz 3, Is 15,16).
68 Предположение Грея о причине слепоты Милтона поэтически верно, и выражено оно славно... — Грей пишет о том, что Дж. Милтон, «второй» после Шекспира, ослеп, не выдержав сияния света по завершении «Потерянного Рая»: «<...> but blasted with excess of light, | Closd his eyes in endless night» (part III, stz 2, Is 8—9) — «<...> но, ослепленный избытком света, | Глаза закрыл в ночикромешной».
69 А вот «коляска» Драйдена, запряженная «двумя рысаками»... — В оригинале: «two coursers» — цитата из «Поступательного движения...» (part III, stz 2, In 11). В авторском примечании к этой строке поэмы Грей пояснил, что под «двумя рысаками неземной породы» («the two coursers of ethereal race») он имеет в виду могучие рифмы Драйдена (см.: Gray 1768:48). Схожий образ встречается у Дж. Босуэлла в «Жизнеописании Сэмюэла Джонсона»; в записи от февраля 1766 г. биограф отмечает:
Я сообщил ему (СД. — Н.Р.), что в беседе со мной Вольтер провел такое различие между Поупом и Драйденом: «Поуп едет в изящной коляске, запряженной парой холеных рысаков, а Драйден — в карете с шестеркой могучих коней (a coach and six stately horses)».
Boswell 1934—1950/2: 5
Босуэлл посетил Вольтера в Ферне (Франция) во время путешествия по Европе в 1764 г.
70 ...Греев «Певец» есть подражание прорицанию Нерея, как то было отмечено Алъгаротти и другими. — Франческо Альгаротти — крупнейший в XVIII в. авторитет в области искусства, доверенное лицо короля Пруссии Фридриха Великого, издавший книгу о путешествии в Россию и подобравший для саксонских курфюрстов исключительное по качеству собрание живописи. В письме к Уильяму Тэйлору Хау от 26 декабря 1762 г. (которое У Мейсон воспроизводит в примечаниях к стихам Грея) Альгаротти сообщает, что в зачине «Певца» Грея присутствует элемент подражания «Оде» Горация: «Вверг в бездействие вдруг ветры Нерей, чтоб им | Злые судьбы из вод вещать» (1.15.3—4. Пер. Н.С. Гинцбурга) (см.: Gray 1775: 82—86).

886
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
71 «Incredulus odi». — Цитата из «Искусства поэзии» Горация (стк 188); ср. в пер. М.Л. Гаспарова: «Видя подобное, я скажу с отвращеньем: “Не верю!”» (см. также примем. 66 к жизнеописанию Смита).
72 Эпод — особый род лирических стихотворений Горация, в которых длинный стих сменяется коротким.
73 Многие хвалят первую строфу за резкий зачин... — Первая строфа «Певца» Грея звучит так: «Ruin seize thee, ruthless King!» — «Погибни же, король жестокий!» (см. также ниже, примем. 75). Говоря о хвалах в ее адрес, СД ссылается на суждение безымянного критика, которое приводит в примечаниях У Мейсон: «Это резкое обращение повергает читателя в состояние внезапного смущения и испуга, которое уже не оставляет его до самого конца» (Mason 1775: 93).
74 ...балладу о «Джонни Армстронге»... — Народная баллада «Johnny Armstrong» была впервые напечатана в «Собрании старинных баллад» («А Collection of Old Ballads»; в 3 т., 1723—1725), изданном в Лондоне печатниками Дж. Робертсом и Д. Личем. Далее в тексте СД цитирует ее первую строку.
75 ...неуместна игра начальными созвучиями, или аллитерацией вроде «гнет», «гневный», «кормило иль кольчуга». — В оригинале: «ruin», «ruthless», «helm nor hauberk». СД имеет в виду аллитерации, использованные Греем в строках 1 и 5 поэмы «Певец»: «Ruin seize thee, ruthless King!» («Погибни же, король жестокий!») и «Helm, nor hauberks twisted mail» («Ни кормило, ни кольчуги кольца гнутые»). См. также выше, примем. 73.
76 ...Кадван <<утихомирил штормовое море», а Модред «заставил громаду Плин- лиммона склонить увенчанную тучами главу»... — В оригинале: «hushd the stormy main», «made huge Plinlimmon bow his cloud-topd head». СД приводит образы из поэмы «Певца» Грея (part I, stz 3, Is 2,6). Кадван, или Кадваллон (Caedwalla, Cadwal- lon), — кельтский (валлийский) король, живший в VII в.; Модред (Modred) — один из рыцарей Круглого столавартуровском цикле; Плинлиммон (Plinlimmon, Plynli- mon) — самая высокая точка Кембрийских гор, отделяющих Уэльс от Англии.
77 Что принадлежит до «тканого» «полотняного савана»... — В оригинале: «“weaving” of the “winding sheet”». СД цитирует поэму «Певец» (part II, stz 1, Is 1—2).
78 ...«Тки основу, тки уток»... — В оригинале: «Weave the warp, and weave the woof» — цитата из поэмы «Певец» (part II, stz 1, In 1).
79 ...«Дай свободы им глоток». — В оригинале: «Give ample room, and verge enough» — цитата из поэмы «Певец» (part II, stz 1, In 3).
80 В этой же строфе нам рассказывают, как «кормят» «башни». — СД имеет в виду описание лондонского Тауэра (Tower — букв.: «Башня»), печально известного ночными тайными убийствами, которые Грей выражает метафорой «кормить

Приложения. Примечания. Грей
887
Юлиевы башни»: «Ye towers of Julius, Londons lasting shame, | With many a foul and midnight murther fed...» (part II, stz 3, Is 11—12) — «Вы, башни Юлиевы, Лондона позор непреходящий, | Накормлены многими предательскими полночными убийствами». Эпитет «Юлиевы» контекстуально отсылает здесь к власти цезаря — то есть к королевской власти.
81 ...самоубийство — не самый продуманный финал. — Поэма завершается описанием того, как Певец бросается с утеса в ревущее море: «“То triumph, and to die, are mine” I He spoke, and headlong from the mountains height | Deep in the roaring tide he plung’d to endless night» (part III, stz 3, Is 18—20) — «“Победить и умереть — моя [судьба]”. I Сказал — и бросился с утеса | Вниз, в ревущую волну, во мрак бескрайний».
82 «Жарься, зелъе\ Вар, варисъ\» — Шекспир. Макбет. Акт IV, сц. 1. Пер. А.А. Рад- ловой.
83 Отдельной похвалы заслуживают переводы Грея из северной и валлийской поэзии... — Речь идет о переводах фрагментов из средневековой валлийской поэзии (написанных на латыни): Грей работал над ними в 1761 г.; некоторые из них были опубликованы У Мейсоном в его примечаниях к стихам Грея (см.: Mason 1775: 104—106).
84 Что до «Элегии» Грея... — Имеется в виду «Элегия, написанная на сельском кладбище» (см. выше, примеч. 19).
85 ...сойтись во мнении с обыкновенным читателем ~ за ним последнее слово, после того как умолкнет суд тонких ценителей художественности и несгибаемых приверженцев науки. — Это высказывание СД о критерии оценки литературного произведения В. Вулф поставила эпиграфом к своей книге «Обыкновенный читатель» (1925,1932), повторив его также в авторском предисловии (см.: Вулф 2012:7).
86 Четыре строфы, начинающиеся со слов «И всё же даже эти кости»... — СД имеет в виду четыре строфы «Элегии, написанной на сельском кладбище», от слов «Yet even these bones from insult to protect» (In 77) и до слов «Εν n in our ashes live their wonted fires» (In 92); в переводе B.A. Жуковского им соответствуют строки «И здесь спокойно спят под сенью гробовою» и «Еще стремятся к ним с последнею слезой».
87 ...хулить его стихи было бы занятием тщеславным, а хвалить — делом пустым. — Согласно современному исследователю Л. Липкингу, эта заключительная фраза обобщает взгляд СД на критику как таковую: здраво судить о поэзии дано лишь обыкновенному читателю. Такой отрезвляющей сентенцией, по мнению джонсоноведа, должна была завершиться и вся книга жизнеописаний СД (см.: Lip- king 1998: 263).

888
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
ЛИТЛТОН
LYTTELTON
Другое написание — Литтльтон (ЭСБЕ).
1 ...Литлтон поступил в колледж Христовой Церкви... — Литлтон был зачислен в оксфордский колледж Церкви Христа 11 февраля 1726 г., а вышел из университета в марте 1728 г., не получив степени бакалавра.
2 ...поэму о Бленхейме. — Стихотворение Литлтона «Бленхейм» («Blenheim»; опубл. 1728), написанное белым стихом, посвящено описанию дворца в Бленхейме, а также покойному герцогу Мальборо и его вдовствующей супруге.
3 Он был совсем юным, когда написал «Цветение любви» и свои «Персидские письма»... — Речь идет о сочинениях Литлтона «Цветение любви: в четырех эклогах» («The Progress of Love, in Four Eclogues»; 1732) и «Письма перса из Англии своему другу в Исфахане» («Letters from a Persian in England to His Friend at Ispahan»; 1735); последнее было явно написано под влиянием «Персидских писем» («Lettres persanes»; 1721) Ш.-Л. де Монтескьё.
4 ...вскоре оказался едва ли не самым заметным политиком в рядах противников сэра Роберта Уолпола, в отличие от своего отца, который, как представитель Адмиралтейства, неизменно придерживался политической линии двора. — Литлтон был избран членом парламента от округа Оукхэмптон в 1735 г.; с 1733 г. он принадлежал к группе политиков, известных как «молодняк Кобэма» («Cobhams cubs»), или «мальчики-патриоты» («Boy Patriots»), чьим идейным вдохновителем был дядя Литлтона Ричард Темпл, 1-й виконт Кобэм (см. об этом также примеч. 3 и 10 к жизнеописанию Уэста). В противоположность сыну, Литлтон-старший был вигом и поддерживал правительство Р. Уолпола.
5 ...выступил за петицию на имя короля о смещении Уолпола. — СД ссылается на речь Литлтона в поддержку требования сместить Р. Уолпола с поста премьер- министра, с которой он выступил в парламенте 13 февраля 1741 г. Двумя годами позже, в апреле 1743 г., эту речь напечатал «The Gentlemans Magazine» в разделе «Парламентские дебаты», после речи «Об отставке премьер-министра» («On the Removal of the Prime Minister») лорда Генри Пэлама, члена партии вигов; последний занял должность премьер-министра в 1743 г., после ухода с этого поста Р. Уолпола (подал в отставку 9 февраля 1742 г.), и находился в ней до 1754 г. Вполне вероятно, что именно СД отредактировал речь Литлтона для печати, поскольку в описываемое время он был сотрудником «The Gentlemans Magazine» и вел указанный раздел (см. также примеч. 41 к жизнеописанию Томсона).

Приложения. Примечания. Литлтон
889
6 ...отстранить Литлтона от участия в деятельности Тайного комитета. — Палата общин утвердила комиссию по расследованию деятельности Р. Уолпола 29 марта 1742 г.
7 Тогда Моллет получил место помощника секретаря, а Томсону выхлопотали пенсию. — В изд. 1783 г. СД называет точные денежные суммы: «Тогда Моллет получил место помощника секретаря с окладом 200 фунтов, а Томсону выхлопотали пенсию размером в 100 фунтов в год» (Johnson 1783/4:472).
8 ...Муру написавший апологетическую поэму под названием «Суд над Селимом»... — СД характеризует поэму Эдварда Мура «Суд над персом Селимом за всевозможные преступления и проступки» («Trial of Selim the Persian for Divers High Crimes and Misdemeanours»; 1748) как апологетическую, потому что в ней автор, с одной стороны, защищает Литлтона от нападок Хораса Уолпола в памфлете «Письма к вигам» («Letters to the Whigs»; 1747—1748), а с другой — превозносит его трактат «Наблюдения за обращением св. Павла» (см. о нем ниже, примеч. 14).
9 Происходящее неосталось незамеченным Фоксом... — Речь идет о Генри Фоксе — политике, государственном деятеле, преданном стороннике Р. Уолпола в 1735—1742 гг., в разные годы занимавшем должности лорда-казначея (1743 г.), члена Тайного совета (1746 г.), главы Палаты общин (1755, 1762 гг.); в 1763 г. Фоксу были пожалованы титул 1-го барона Холланда и членство в Палате лордов. В 1740 г. в своей речи в Палате общин Г. Фокс подверг Дж. Литлтона осуждению за его тесные сношения с А. Поупом.
10 В 1741 году у на пике своей политической карьерЫу Литлтон женился на мисс Люси Фортескью из Девоншира... — В действительности свадьба Литлтона состоялась 15 июня 1742 г. (см.: Johnson 1905/3:449; Johnson 2006/4: 510).
11 ...в пространной поэмву увековечивающей ее память. — Речь идет о поэме «Памяти недавно почившей дамы. Монодия» («То the Memory of a Lady Lately Deceased. A Monody»), изданной в ноябре 1747 г. Жена Литлтона умерла 19 января 1747 г., о чем говорится в подзаголовке к его стихотворению «Надпись на будущем памятнике супруге достопочтенного Джорджа Литлтона, эсквайра» («Inscription to Be Engravd on the Monument of the Lady of the Hon. George Lyttelton, Esq.»), опубликованном в июльском выпуске «The Gentlemans Magazine» за 1747 г.
12 ...наконец после долгой борьбы Уолпол сдался... — См. выше, примеч. 5.
13 ...пагубные беседы посеяли в его сердце сомнения в правоте христианства... — В словах «пагубные беседы» («corrupt conversations») содержится намек на влияние лорда Кобэма, занимавшего по отношению к религии скептическую позицию (см. выше, примеч. 4).
14 ...в трактате 1747 года «Наблюдения над обращением св. Павла»... — Речь

890
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
идет о трактате «Наблюдения над обращением и апостольством св. Павла» («Observations on the Conversion and Apostleship of St. Paul»; 1747), который Литлтон написал вскоре после смерти своей первой жены (см. также примеч. 11 к жизнеописанию Уэста).
15 Ваш религиозный трактат доставил мне бесконечное удовольствие ~ Нежно любящий Вас отец> Томас Литлтон. — СД цитирует письмо Т. Литлтона к сыну по рукописи сочинения «История и древности Вустершира в коллекциях» («Collections for the History and Antiquities of Worcestershire»), автором которого был ученый-историк Тредуэй Рассел Нэш (см.: Nash 1781/1: 501). Согласно Р. Лонсдейлу, с этим источником, который не был опубликован на момент подготовки жизнеописания Литлтона, СД познакомил подготовитель антологии «Английские поэты» Дж. Николс (см.: Johnson 2006/4: 511).
16 ...унаследовал завещанные ему отцом титул баронета и крупное поместье... — Отец Литлтона умер 14 сентября 1751 г., завещав сыну родовое поместье Хэгли-холл (Hagley Hall) близ деревни Хэгли в Вустершире.
17 ...отправление этой службы требовало некоторой подготовки, а ее у него, как вскоре обнаружилось, не было. — В письмах к различным корреспондентам X. Уолпол неоднократно шутливо сообщал, что на заседаниях парламента в 1756 г., где обсуждался бюджет, Литлтон путался в цифрах и расчетах (см.: Walpole 1937— 1983/9: 179; 37: 432,445).
18 Свою поездку в Уэльс... Литлтон описал в преувеличенно-восторженных тонах в письмах к Арчибалду Бауэру... — Арчибалд Бауэр, в прошлом священник- иезуит, принявший протестантство, издал в 1748—1766 гг. «Историю Папства от основания Святого престола до настоящего времени» («The History of the Popes, from the Foundation of the See of Rome, to the Present Time»). По некоторым сведениям, этот труд Бауэр опубликовал по подписке, которую ему помог организовать Литлтон; в кон. 1750-х годов увидела свет серия памфлетов, в которых их автор, доктор Джон Дуглас, обвинял Бауэра в лицемерии и связях с иезуитами (см.: Johnson 2006/4: 512).
19 Примерно тогда же Литлтон опубликовал свои «Диалоги мертвых»... — Речь идет о сочинении Литлтона «Dialogues of the Dead», изданном в 1760 г. Примечательно, что три последних диалога в книге (XXVI: Кадм и Геркулес; XXVII: Меркурий и современная светская дама; XXVIII: Плутарх, Харон и современный книгопродавец) принадлежали перу другого автора — Элизабет Монтегю (урожд. Робинсон; 1718—1800), писательницы и критика, хозяйки интеллектуального салона, в котором бывали Дж. Литлтон, X. Уолпол и сам СД (см. также ниже, примеч. 27).
20 В качестве образца для подражания Литлтон выбрал скорее Фенелона, чем

Приложения. Примечания. Литлтон
891
Фонтенеля. — СД указывает на вероятные источники сочинения Литлтона — «Диалоги мертвых» («Dialogues des morts»; 1700—1718) Франсуа Фенелона и «Новые диалоги мертвых» («Nouveaux dialogues des morts»; 1683) Бернара Ле Бовье де Фонтенеля.
21 На публикацию «Диалогов» последовала весьма доброжелательная рецензия от «Критических ревьюеров»... — СД ссылается на круг авторов газеты «Critical Review» (букв. — «Критическое обозрение»), издававшуюся Т. Смоллеттом, — и, в частности, на хвалебную рецензию последнего (1760. № 9), которую он завершил следующими словами:
В целом в последнее время мы не встречали другого столь же приятного и по- настоящему познавательного сочинения, [как это,] в котором удачно сошлись здравый смысл и живое воображение, эрудиция и чувство, вкус и суждения благородного человека.
Среди отрицательных откликов на «Диалоги...» Литлтона обращает на себя внимание мнение Уильяма Максвелла, священника, приятеля СД, которое Дж. Босуэлл приводит среди записей, относящихся к 1770 г.: «Он (Максвелл. — Н.Р.) полагал, что “Диалоги” лорда Литлтона — сочинение пустое. “Этот человек, — сказал он, — сел писать книгу, дабы поучить свет тому, о чем свет твердил ему на протяжении всей его жизни”» (Boswell 1934—1950/2:126).
22 Когда в конце последнего правления возникла угроза войны, кабинет министров был распущен... — Речь идет о правлении короля Георга II и о начале Семилетней войны (1756—1763 гг.). См. об этом примеч. 42 к жизнеописанию Прайора, а также в жизнеописании Моллета (кн. 2, с. 437 наст. изд.).
23 ...со своей должности был смещен и сэр Джордж Литлтон, которому взамен пожаловали титул пэра, и он обрел тихую гавань в Палате лордов. — В начале Семилетней войны с Францией в новом правительстве Уильяма Питта-старшего (последний в годы войны занимал пост министра обороны, а в 1766—1768 гг. стал премьер-министром) для Литлтона не нашлось административной должности. 18 ноября 1756 г. он был возведен в титул барона, и его последующие попытки вернуться в правительство в 1760-е годы успеха не имели.
24 ...многотрудная «История Генриха II»: он писал ее двадцать лет, то откладывая> то снова к ней возвращаясь. — Имеется в виду четырехтомный труд Литлтона «История Генриха II» («History of Henry the Second»), публиковавшийся с 1755 по 1771 г. и посвященный царствованию английского короля из династии Плантаге- нетов (правил в 1154—1189 гг.).
25 Поддавшись на уговоры Эндрю Райда... — Известно, что до этого Эндрю Райд

892
С. Джонсон. Жизнеописания... Том IV
на протяжении нескольких лет редактировал исторический труд «Современное состояние литературной республики» («The Present State of the Republic of Letters»; 1728—1736).
26 ...сверку печати и пунктуации доверили бывшему изготовителю дамских гребней, известному под именем доктора Сондерса. — Речь идет о Роберте Сондерсе (или Сандерсе); в изд. 1783 г. СД снял указание на его фамилию, оставив лишь слово «доктор» («Doctor») (см.: Johnson 1783/4:479). Согласно Дж. Босуэллу, в апреле 1776 г. СД заметил, имея в виду Э. Райда или Р. Сондерса, что Литлтон «тридцать лет готовил свою “Историю”, а потом нанял человека, чтобы тот за него расставил знаки препинания, как будто (смеется) кто-то лучше автора разбирается в смысле написанного» (Boswell 1934—1950/3: 32).
27 Пользовавший Литлтона врач оставил очень трогательное и поучительное описание его кончины... — Речь идет о Джеймсе Джонстоуне, отце другого, более знаменитого, врача и биографа Джона Джонстоуна (1768—1836); впервые его письмо от 28 августа 1773 г., адресованное Элизабет Монтегю (см. выше, примеч. 19), было опубликовано в «The Gentlemans Magazine» от 10 декабря 1773 г. со следующей преамбулой: «Мистер Эрбан, приводимое далее описание последних дней жизни покойного лорда Литлтона достойно сохранения в вашем архиве».
28 В начале жизни я имел неосторожность сойтись с друзьями, искушавшими меня неверием в Христа. — См. выше, примеч. 4 и 13.
29 Подошли прощаться молодой лорд и леди Валенсия... — Речь идет о сыне и дочери Литлтона. Томас Литлтон, известный распутник, умер в 1779 г.; дочь поэта Люси (1743—1783) в замужестве носила титул виконтессы Валенсии (Valentia) (см.: Johnson 2006/4: 516).
30 Похоронили их светлость в Хэгли... — См. выше, примеч. 16.
31 Его «Цветение любви» нехорошо уже тем, что это пастушеская поэзия. — См. выше, примеч. 3.0 скептическом отношении СД к современной пасторали см. в жизнеописании Милтон (кн. 1, с. 128 наст. изд.).
32 Единственное, что у Литлтона не подлежит критике, это его «Совет Белинде»... — СД ссылается на стихотворение Литлтона «Совет даме» («Advice to а Lady»; 1733), представляющее собой обращение к молодой женщине по имени Белинда (Belinda), которой поэт предписывает быть скромной и покорной. Впрочем, указание на «силу» (vigour) и «изящный слог» (elegance) этого сочинения не означает высокой похвалы: по мнению СД, таковы минимальные требования, которым должна отвечать поэзия.

Содержание
Сэмюэл J^COHCOH
ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
ПРОСЛАВЛЕННЫХ АНГЛИЙСКИХ ПОЭТОВ И КРИТИЧЕСКИЕ ОБОЗРЕНИЯ ИХ СОЧИНЕНИЙ
Перевод с английского
прозы — Н.И. Рейнгольд, стихотворений — ТА. Гуревич
В трех книгах КНИГА ВТОРАЯ
Том III
Прайор 7
Конгрив 30
Блэкмор 44
Фентон 61
Гэй 67
Грэнвилл 77
Ялден 85
Тикелл 90
Хэммонд 95
Сомервил 98

Сэвидж 101
Свифт 183
Брум 217
Том IV
Поуп 223
Питт 344
Томсон 347
Уоттс 359
Э. Филипс 367
Уэст 376
Коллинз 380
Дайер 385
Шенстон 388
Янг 396
Моллет 432
Эйкенсайд 438
Грей 444
Литлтон 456
ПРИЛОЖЕНИЯ
Е.П. Зыкова. Сэмюэл Джонсон: последний «августинец» 465
Примечания. Сост. Н.И. Рейнгольд
Том III 490
Том IV 664

ДЖОНСОН, СЭМЮЭЛ
Жизнеописания прославленных английских поэтов и критические обозрения их сочинений: В 3 кн. / Изд. подгот. Н.И. Рейнгольд, Т.А. Гуревич. — М.: Ладомир: Наука, 2023. — Кн. 2. — 896 с. (Литературные Памятники / РАН)
ISBN 978-5-94451-066-2 ISBN 978-5-86218-632-1 ISBN 978-5-86218-630-7 (Кн. 2)
Без преувеличения можно сказать: перед читателем — эпохальная книга. Впервые на русском языке — полное издание знаменитых «Жизнеописаний...» Сэмюэла Джонсона, интеллектуала, чье имя стало синонимом второй половины XVIII века и в Англии, и за ее пределами. Великий критик и биограф, создатель знаменитого «Словаря английского языка» — Джонсон был к тому же мастером слова, на чью речь ориентировались многие авторы последующих поколений. Для англичан Джонсон и по сей день остается главнейшим эстетическим и нравственным авторитетом.
В корпус памятника вошли 52 жизнеописания — биографии британских поэтов, от крохотных зарисовок, напоминающих изящно ограненные драгоценные камни, до развернутых, воистину эпических, повестей, захватывающих читателя и переносящих его в далекие времена. Джонсон недаром известен как реформатор биографического жанра. Его биографии — не сухие сводки фактов и дат, но яркие, одухотворенные тексты, в которых пульсирует жизнь минувших эпох, а герои сами сходят к читателю со страниц. Здесь — исторические анекдоты и конфузы, остроумные ремарки и едкие замечания, и даже настоящие криминальные драмы. В своих биографиях Джонсон явил два «золотых века» английской поэзии: в его бессмертном труде соседствуют такие знаменитости, как громокипящий Милтон и величественный Поуп, остроумный Свифт и изысканный Аддисон, и многие другие. В биографии включены пространные (иногда — на десяток страниц!) выдержки из их сочинений, при этом многие переведены на русский язык впервые.
Не меньший интерес представляет раздел «Дополнения», в который вошли поэтические сочинения самого С. Джонсона — поэма «Лондон», писанная в подражание Ювеналу и не уступающая по остроте лучшим сатирам римского поэта, избранная лирика, дивные образцы поэзии августин- ской эпохи в переводе Т.А. Гуревич (преподавателя РАНХиГС). Представлены здесь и два важнейших критических текста, два предисловия, — к знаменитому «Словарю...» и к изданию сочинений Шекспира (рассуждения великого августинца о великом елизаветинском драматурге). Наконец, настоящим событием является публикация большого отрывка из «Жизнеописания Сэмюэла Джонсона» Дж. Босуэлла в исполнении классика перевода Ю.Д. Левиным, также издаваемого впервые.
Особую ценность являет для читателя обстоятельно подготовленный научный аппарат. Лучшему пониманию текста будет способствовать детальнейший филолого-исторический комментарий (сост. Н.И. Рейнгольд, профессором РГГУ), в котором, помимо прочего, выявлены основные источники труда Джонсона, приведены варианты и разночтения, разобраны контексты, аллюзии, реалии — и в целом явлена, во всём многообразии красок и смысла, творческая лаборатория автора. Больше сведений о жизни и творчестве Джонсона, о месте, которое он занимал в жизни эпохи, а также о русской рецепции читатель сможет почерпнуть из статей Н.И. Рейнгольд и Е.П. Зыковой (ведущего научного сотрудника ИМЛИ, увы, не дожившей до выхода памятника в свет). Включены в настоящее издание и красочные цветные альбомы: первый из них освещает жизнь Джонсона и его круга, во второй вошли портреты поэтов, созданные величайшими художниками тех времен.

Научное издание Сэмюэл Джонсон
ЖИЗНЕОПИСАНИЯ
ПРОСЛАВЛЕННЫХ АНГЛИЙСКИХ ПОЭТОВ И КРИТИЧЕСКИЕ ОБОЗРЕНИЯ ИХ СОЧИНЕНИЙ
В трех книгах 2
Утверждено к печати
Редакционной коллегией серии «Литературные памятники»
Редакторы Г.А. Велигорский, А.С. Синицына Корректоры О.Г. Наренкова, Е.В. Серое Компьютерная верстка и препресс О.Л. Кудрявцевой
ИД № 02944 от 03.10.2000 г. Подписано в печать 27.02.2023 г. Формат 70x90Vi6. Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.
Печ. л. 56,0. Тираж 400 экз. Зак. № 23К0178.
Научно-издательский центр «Ладомир» при участии ООО «ВРС»
124365, Москва, ул. Заводская, д. 4 Тел. склада: 8-499-729-96-70. E-mail: ladomirbook@gmail.com
Отпечатано в соответствии
с предоставленными материалами в АО «ИПК “Чувашия”» 428019, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 13
IIII1IIIIHIW
НЕЗАВИСИМЫЙ
АЛЬЯНС
Вся информация
о Научно-издательском центре «Ладомир» и выпущенных им книгах имеется на сайте: https: / / ladom i г book, г u