ЕВРОПЕЙСКІЕ ПИСАТЕЛИ И МЫСЛИТЕЛИ.

БОККАЧЧЬО
ШЦАШВм

В. В, Чуйко.

С.-ПЕТЕРБУРГА

lees

ЕВРОПЕЙСКІЕ ПИСАТЕЛИ П

II.

БОККАЧЧЬО
ИЗД МП К

В, В, Чуйко.

'Типографія газеты

С.-ИЕТЕРБУРП.
Новости", Средняя Мѣщанская, д. .V 20.
1SS2

Дозволено цензурою, С.-Петербургъ, 26-го января, 1882 года.

СОДЕРЖАНІЕ.
1. Джіованни Ббккаччьп,— критичеѣко-біографическій
этюдъ.....................................................................................
2. Первый день Декамерона, въ котором!., — послѣ
объясненій автора, по какой причинѣ являются ниже
лица для общей бесѣды, подъ управленіемъ Пампанев.
говорится то, что каждому пріятно...........................
3. Разсказъ о томъ, какъ еврей Авраамъ, подстрекаемый
Джіаното ди-Чивиньи, отправляется въ Римъ ко дворе
и увидавъ безобразный образъ жизни католическаго
духовенства, возвращается въ Парижъ и затѣмъ при­
нимаетъ христіанство........................................................
4. Разсказъ о томъ, какъ мадонна Изабелла, иаходяс
вмѣстѣ съ Ліонетто, должна была, противъ воли,
принять Ламбертучіо; возвращеніе мужа; Ламбертучіо
съ обнаженнымъ кинжаломъ вѣібѣгаетъ изъ дома, а
мужъ сопровождаетъ Ліонетто.......................................
5. Разсказъ о тонъ, какъ Кикибіо, поваръ Куррадо
Джіанфильяци, ловкой шуткой превращаетъ гнѣвъ
своего господина на милость и избавляется тѣмъ отъ
непріятнаго наказанія........................................................
0. Разсказъ о маркизѣ Салуццо, вынужденномъ по
просьбѣ свчихъ подданныхъ жениться; но, чтобъ из­
брать себѣ супругу, отвѣчающую его вкусамъ, онъ
беретъ себѣ въ жены дочь простаго крестьянина.
Жена маркиза приноситъ ему двухъ наслѣдниковъ, е
которыхъ онъ распускаетъ слухъ, будто бы онъ ихъ
убилъ. Подъ видомъ того, что жена надоѣдаетъ ему,
и что онъ хочетъ жениться на другой, онъ возвра­
щаетъ съ домъ свою собственную дочь, выдавая ее
за свою новую жену, принудивъ первую вернуться
подъ отцовскую кровлю безъ всего, прикрытою одною
лишь рубашкою, въ которой онъ привелъ ее къ себѣ
въ домъ; жена, терпѣливо переносившая всѣ эти испы­
танія и платившая ему за все это еще большею нѣж­
ностью, нежели прежде, возвращается вновь въ домъ,

Стр.
1

Ц

31

36

41

".

8.

9.

10.

И.

12.

13-

видитъ слояхъ дѣтей уже взрослыми и, ль награду стр,,
за свое терпѣніе, возводится мужемъ вновь въ званіе
маркизы, окруженная общимъ почетомъ и уваже­
ніемъ.........................................................................................
4Л
Разсказъ о томъ, какъ Микеле Скальци доказалъ сво­
имъ пріятелямъ, что семейство Варончи есть самый
древній и самый благородный родъ людей на свѣтѣ, и
гѣмъ выигралъ съ нихъ пари..................................
58
Разсказъ о томъ, какъ Гино ди-Такко схватилъ на
большой дорогѣ аббата Клинья съ намѣреніемъ огра­
бить его, вылечилъ его отъ болѣзни желудка и отпу­
стилъ потомъ на свободу. И какъ послѣдній, вернув­
шись къ римскому двору, примирилъ его съ папою
Бонифаціемъ, сдѣлавшимъ Гино рыцаремъ ордена Гос­
питальеровъ ........................................................................
62
Разсказъ о трехъ юношахъ, стащившихъ исподнее
платье съ одного изъ флорентійскихъ судей въ то время,
какъ онъ отправлялъ свое правосудіе.......................
68
Разсказъ о томъ, какъ Джіанни .Іотарингп слышитъ
ночью шумъ у своихъ дверей и будитъ свою жену. Жена
увѣряетъ его, что зто привидѣніе; оба произносятъ
заклинательную молитву и стукъ послѣ итого пре­
кращается ..................................................................
72
Разсказъ о томъ, какъ Кимовъ, влюбившись, сталъ
умнымъ человѣкомъ и похитилъ свою возлюбленную
Эфпгецію на морѣ; какъ потомъ онъ попалъ въ плѣнъ
къ родосцамъ и былъ освобожденъ .Іизимако, вмѣстѣ
сь которымъ онъ снова похищаетъ со свадьбы Эфигеніго и Кассандру, возлюбленную .Іизимако и они
бѣгутъ тогда на островъ Критъ, гдѣ похищенныя дѣ­
лаются ихъ женами и возвращаются тогда къ своимъ
домашнимъ очагамъ..........
77
Разсказъ отомъ, какъ Софронія, воображал себя вы­
шедшей замужъ за Джизинпо, оказывается женой
Тита и отправляется съ нимъ въ Римъ; Джизинпо же
пріѣзжаетъ въ Римъ, сдѣлавшись совершеннымъ бѣд­
някомъ. Считая себѣ презираемымъ другомъ своимъ,
'Гитомъ, онъ чтобы покончить съ жизнію, взводитъ на
себя обвиненіе въ убійствѣ. Титъ, узнавъ своего друга
и желая спасти Джизинпо, принимаетъ его обвиненіе
на себя и объявивъ себя убійцей. Настоящій преступ­
никъ, видя такое самопожертвованіе, выдаетъ таки
наконецъ самого себя. Вслѣдствіе чего Октавій Цезарь
освобождаетъ всѣхъ троихъ, а Титъ отдаетъ сестру
свою за Джизинпо, раздѣливши сь нимъ все свое
имущество................................................
91
Разсказъ о томъ, какъ Федериго любилъ, но не былъ

in
любимъ. Какъ, расточивъ свое имущество, у него ос­
тался только одинъ его соколъ, котораго онъ и по­
даетъ на столъ, чтобы угостить даму своего сердца,
когда та пришла его навѣстить. Узнавши о такомъ
новомъ доказательств!; его любви, дама измѣняетъ свое
чувство къ ному, выходитъ за него замужъ и дѣлаетъ
его, такимъ образомъ, вновь богатымъ............................. 114
14. Разсказъ о томъ, какъ Лодовико открывается въ своей
любви Беатриче. Дама посылаетъ въ садъ, вмѣсто
себя, своего мужа Эгоно, а сама остается съ Лодовико.
Послѣдній, проведя нѣсколько пріятныхъ минутъ съ
Беатриче, встаетъ, отправляется въ садъ и палкой
дубаситъ Эгоно ...................................................................
122
15. Разсказъ о томъ, какъ Бериабо изъ Генуи, будучи
введенъ въ заблужденіе, теряетъ деньги и вслѣдствіе
этого приказываетъ умертвить свою невинную жену.
Жена, избѣгнувъ смерти, подъ видомъ мужчины посту­
каетъ на службу къ султану. Тамъ она встрѣчаетъ
того, кто былъ виновникомъ обмана ем мужа, доби­
вается наказанія его, снова облекается въ платье, при­
сущее ея полу, и вмѣстѣ съ мужемъ своимъ возвра­
щается въ Геную.................................................................... 129

джювти БОШЧЧЬИ
Величайшій итальянскій прозаикъ, Воккаччьо, родился въ
Парижѣ, если вѣрить одному изъ его романовъ, и въ Фло­
ренціи, — если вѣрить другому роману. Отсюда — вѣчные
споры относительно этого пункта. И дѣйствительно, по отно­
шенію къ Воккаччьо, также какъ и по отношенію къ Данту
и Петраркѣ, замѣчается одно и то же явленіе: о его жизни
мы знаемъ только то, что онъ самъ говоритъ. Во всякомъ
случаѣ, нѣтъ никакого сомнѣнія въ томъ, что онъ родился
въ 1313 году *)
),
**
отъ женщины, которую отецъ его зналъ
въ Парижѣ. Отецъ отдалъ пальчика въ ученіе къ одному
негоціанту, который повезъ его въ Парижъ, но безуспѣшно:
молодой человѣкъ оказался безъ всякихъ способностей къ
счетоводству. Попробовавъ изучить каноническое право съ
таквмъ-же результатомъ, онъ былъ отвезенъ отцомъ въ Неа­
поль заниматься торговлей. Но въ Неаполѣ молодой человѣкъ
почерпнулъ совершенно другаго рода науку. Утонченное обще­
ство, дворъ короля Роберта Анжуйскаго, поэтическія воспо«инапія этихъ мѣстъ, гдѣ, будго-бы, находилась могила Внргвлія, любовь одной высокой дамы, Фіаметты, которую Бок*) Giovanni Воссассі, — такъ признано писать финалію Боккаччьо, когда она предшествуете« его именемъ, Джіованни — въ
множественномъ числѣ, т, е. Giovanni <1е‘Воесассі, или Джіованни
"ть семейства Боккаччьевъ; по говорится и пишется Локкаччьо,—
въ единственномъ чяслѣ,—когда фамилія не предшествуете« именемъ.
**) Этотъ фактъ установленъ, благодаря сохранившемуся письму
Петрарки, въ которомъ понтъ замѣчаетъ, что онъ девятью годами
марше Воккаччьо, а извѣстно, что Петрарка родплся въ 1804 году.
tyùt. Sen. Ѵ1П, 1.

1

о

каччьо воспѣвалъ впослѣдствіи во многихъ своихъ произведеніяхъ,
наконецъ его наклонности и вкусы—сдѣлали молодаго флорен­
тійца поэтомъ и ученымъ. Эта Фіаметта, какъ кажется, была
незаконною дочерью короля Роберта, по имени Марія. Его
два первые романа,—«Филокопо» въ прозѣ и «Тезеида» въ
стихахъ, написаны во вкусѣ средневѣковыхъ романовъ. Вѣр­
ный традиціи своихъ предшественниковъ, онъ прибѣгаетъ къ
дамѣ своего сердца, какъ къ вдохновительницѣ своего таланта
и создаетъ свои произведенія подъ покровительствомъ любви
болѣе или менѣе дѣйствительной и исторической. Беатриче,
Лаура, Фіаметта обозначаютъ ступени поэтической лѣстницы
итальянскаго генія до XIV столѣтія. Эфирная любовь Беа­
триче, вдохновившая Данта, переходитъ въ любовь болѣе че­
ловѣческую, но все еще высоко поэтическую Лауры Петрарка
и заканчивается свободной, смѣлой страстью, вполнѣ уже зем­
ною, водушевляющею Фіаметту Боккаччьо.
Періодъ между 1340 и 1350 годами Боккаччьо провелъ
то въ Неаполѣ, то во Флоренціи; въ это время онъ напи­
салъ «Ameto», «Amoroso Visione», «Fiametta», «Filostrato»
и «Ninfale Fiesolano». Въ послѣднемъ произведеніи Фіаиѳтта играетъ роль: она — одна изъ семи нимфъ, въ кото­
рыхъ послѣдовательно влюбляется пастушокъ Амѳто. Опа раз­
сказываетъ ему исторію своей любви съ Калѳоне, но поэтъ
внезапно, по примѣру другихъ поэтовъ того времени, пере­
ходитъ въ аллегорію и нимфы, въ которыхъ влюблялся Амето,
дѣлаются добродѣтелями, которыя, постепенно проникая въ его
сердце, превращаютъ этого грубаго пастуха въ благороднѣй­
шаго рыцаря. Боккаччьо заимствовалъ сюжетъ у Теокрита,
но примѣшалъ къ нему различныя тонкости итальянской ме­
тафизики своего времени. Произведеніе это написано частью
прозой, частью стихами, въ манерѣ Боэція. «Amoroso Vi­
sione» (Любовное видѣніе) написано въ строгомъ стилѣ «Трі­
умфовъ» Петрарки, и составляетъ почти копію ихъ. Поэма
написана терцетами, въ честь Фіаметты, такъ, что первыя
буквы терцетовъ составляютъ акростихъ, образующій два
сонета и одну canzone въ честь знаменитой неаполитанки. Этв
ребячества указываютъ уже на упадокъ terza rima и ва
замѣну ея октавой, которую употреблялъ также и Боккаччьо.

3

Дѣйствительно оригинальнымъ романомъ великаго прозаика
является его «Elegia di Madonna Fiametta». Въ этомъ прозаи­
ческомъ произведеніи Фіаметта говоритъ уже отъ своего лица,
что придаетъ ему характеръ болѣе современный намъ. Бѳллсстристы, употреблявшіе эту форму для выраженія съ боль­
шею энергіею и естественностью чувствъ своихъ героевъ—не
подозрѣвали, что идутъ по слѣдамъ Воккаччьо. Фіаметга лю­
бятъ со страстью женщины, которую не удерживаетъ ника­
кой долгъ. Въ этомъ отношеніи она похожа на нѣкоторыхъ
героинь древности, на Федру, на Медею, на женщинъ Ови­
дія и вообще греческихъ романовъ. Въ «Filostrato» Воккаччьо
возвращается къ подражанію старымъ французскимъ разска­
щикамъ. Любовь Троила и Кризеиды составляетъ фонъ этого
романа. Средніе вѣка, воспитывавшіеся, какъ извѣстно, не
на Гомерѣ, а на Виргиліѣ, унаслѣдовали отъ римлянъ ка­
кую-то ненависть къ грекамъ и перенесли всѣ свои симпатіи
къ троянцамъ, къ побѣжденнымъ. Эти симпатіи, понятно,
сосредоточивались на Троилусѣ, печальную смерть котораго
Виргилій разсказалъ въ знаменитомъ пятистишіи. Оракулы
предсказали. что Троя до тѣхъ поръ не будетъ взята, пока живъ
младшій сынъ Пріама. Но что натолкнуло его на удары Ахилла?
Не безнадежная-ли любовь? Таковъ исходный пунктъ романа.
Остальное понятно само собой: Троилъ любилъ Кризеиду со
всѣмъ пыломъ молодаго сердца. Кризеида — дочь Калхаса.
троянскаго жреца; троянскаго, а не греческаго, какъ сказано
у Гомера. Но это не единственная неточность: Калхаоъ въ
романѣ является епископомъ Трои; онъ предвидѣлъ паденіе
Трои и перешелъ кь побѣдителямъ. Его дочь, вызванная
имъ, является въ греческій лагерь въ сопровожденіи Діомеда,
въ котораго она влюбляется и такимъ образокъ забываетъ
Троила. Троилъ въ отчаяніи ищетъ геройской смерти и на­
ходитъ ее въ схваткѣ съ греками. Романъ воккаччьо гораздо
менѣе наивенъ, чѣмъ эта простая средневѣковая исторія.
Тутъ, какъ и во всемъ остальномъ, Воккаччьо изображаетъ
себя и свою Фіакетту. Къ тому-же самый сюжетъ вполнѣ
подходитъ къ ого сатирическому генію. Чаусеръ, подражав­
шій Воккаччьо, сокращаетъ романъ и даетъ нѣкоторое раз1*

4
витіе только двумъ главнымъ сценамъ, открывая такимъ
образомъ путь знаменитой драмѣ Шекспира.
Въ 1348 году появилась во Флоренціи та страшная чума,
мастерское описаніе которой онъ даетъ въ началѣ «Дека­
мерона». Это замѣчательное произведеніе раздѣляетъ жизві
Боккаччьо на двѣ равныя, но совершенно различныя частя.
До 1348 года онъ жилъ жизнью студента и поэта; онъ былъ
любимымъ поэтомь молодыхъ людей и женщинъ. Попѣ 1348
года, за исключеніемь пяти лѣтъ, посвященныхъ имъ на
окончаніе «Декамерона», онъ велъ жизнь (-іществепнаго дѣя­
теля, дипломата^ проД эсзора. Уже въ 1350 г. онъ вступаетъ
на этотъ дипломатическій путь и отправляется въ Форли.
въ Равенну. Флорентійская республика была въ постоянныхъ
сношеніяхъ съ дуками, разсѣянными у подножья Аппениновъ;
она нуждалась въ ихъ дружбѣ противъ постоянныхъ угрозъ
миланскимъ дуковъ, бывшихъ гибелинами. Нѣкоторые изъ
нихъ были даже полу-вассалами республики. Боккаччьо былъ
посылаемъ, кромѣ того, для переговоровъ съ Людовикомъ,
маркизомъ бранденбургскимъ, сыномъ императора Людовика
баварскаго. Неоднократно онъ велъ переговоры и съ папами,
какъ въ Авиньонѣ, такъ и ? ъ Римѣ. Паны уже перестали
быть естественными союзниками Флоренціи. Кромѣ этихъ
дипломатическихъ путешествій, Боккаччьо часто ѣздилъ въ
Миланъ, въ Венецію на свиданія съ своимъ другомъ Петраркой,
который, въ свою очередь, бывалъ у него во Флоренціи. Когда Фло­
ренція учредила каоедру для объясненія и изученія «Божествен­
ной комедіи» Данта, то каоедра была отдана Боккачьо, ко­
торый былъ извѣстенъ, какъ страстный поклонникъ великой
поэмы, собственноручно ивъ перэписанпой для Петрарки. За­
нятый изученіемъ Данта, Боккаччьо написалъ Коммента­
ріи къ «Божественной комедіи». Къ соясалѣпію, сочиненіе
это не окончено, но и то, что осталось, показываетъ, что
оно было задумано широко и талантливо.
Кромѣ «Жизни Данта», «Комментаріевъ ■ ■ и нѣсколькихъ
писемъ къ Пинс-ди-Росси—второй періодъ жизни Боккачьо
представляетъ одно только произведеніе на итальянскомъ
языкѣ: «СогЬассіо» или «Лабиринтъ любви». Въ этомъ «Ла­
биринтѣ» нѣтъ ничего поэтическаго; это—сатирическій раз-

сказъ, написанный йрозой въ формѣ видѣнія, разсказъ, въ
которомъ Воккачьо изображаетъ самаго себя разговариваю­
щимъ съ тѣнью своего стараго учителя, вернувшагося съ
того свѣта. Предметомъ этого діалога являются взаимныя за­
мѣчанія о смѣшныхъ сторонахъ и порокахъ жены учителя,
которая послѣ смерти мужа сошлась съ ученикомъ. Этотъ
рѣзкій памфлетъ имѣетъ видъ личной мести и ни въ одномъ
другомъ произведеніи Воккаччьо не говоритъ о себѣ съ такою
откровенностью. Между упреками, которыми Воккаччьо осы­
паетъ въ «Корбаччьо» женщинъ есть одинъ довольно странный
упрекъ: онъ обвиняетъ женщинъ въ чтеніи французскихъ
романовъ, которымъ самъ-же Воккаччьо подражалъ и которые
переводилъ. Говоря о Воккаччьо, Вейль не безъ ироніи замѣ­
тилъ, что писатели, наиболѣе говорившіе дурнаго о женщи­
нахъ, въ тоже время наиболѣе ихъ любили.
Безполезно было-бы перзчнслять латинскія сочиненія Бэккачьо. Тѣмъ не менѣе, нельзя не упомянуть о его «Генеало­
гіи Гоговъ», въ XV книгѣ которой Воккаччьо разсказываетъ
много подр< ностей о ссбѣ и своемъ дѣтствѣ. Между прочимъ
нъ говоритъ, что уже въ раннемъ дѣтствѣ онъ любилъ
разсказывать исторіи, обнаруживая такимъ образомъ, свой
будущій талантъ величайшаго изъ разскащиковъ.
Жизнь Воккаччьо бг та-бы не полна ине соотвѣтствовалабы духу вр імени, < ;либы заблужденія жизненнаго поприща и
таланта не пре/ незтвовалн покаянію и раскаянію. Уже въ
1361 году, спустя восемь лѣтъ послѣ окончапіч имъ «Дека­
мерона», къ нему явился одинъ сіенскій монахъ, сообщившій
-»у, что однажды во снѣ ему явился другой монахъ, его
другъ, умершіі незадолго передъ тѣмъ, и сказалъ, что Боккаччьо вскорѣ умретъ, если строгимъ покаяніемъ не иску­
питъ зла, сдѣланнаго его талантомъ. И Воккаччьо, дѣйстви­
тельно, совершенно перемѣнилъ съ то^о времени свой образъ
адзни. Изъ писемъ Петрарки мы узнаемъ, что если-бы не
поэтъ, то Воккаччьо продалъ бы свои книги и окончательно
бы оставилъ литературу. 'Воккаччьо сдѣлался монахомъ и
принялся за обработку езоихъ серьезныхъ сочиненій. Онъ
умеръ спустя годъ послѣ смерти Петрарки, въ 1375 году,
зь Чертальдо, родинѣ своего отца, ’гдѣ проводилъ послѣдніе

6
годы жизни. Вмѣстѣ съ его смертью закончилась не только
цѣлая литературная эпоха, но и разцвѣтъ республиканскихъ
учрежденій Флоренціи. Черезъ три года послѣ его смерти воз­
станіе бѣдныхъ противъ богатыхъ дало начало паденію сво­
боды и возвеличило могущество дома Медичи.
«Декамеронъ» есть лучшее произведеніе Боккаччьо, самое
зрѣлое и самое оригинальное; въ этой книгѣ, состоящей изъ
ста новеллъ, Боккаччьо высказалъ весь свой теній неподра­
жаемаго разскащика и положилъ начало итальянской белле­
тристики въ современномъ значеніи этого слова. Выраженіе
«новелла» имѣетъ особенное значеніе въ итальянскомъ языкѣ:
во Флоренціи и вообще въ Тосканѣ оно означаетъ разсказъ
о какой-нибудь глупости или наивности, съ цѣлью потѣшить
слушателей. Такъ, между прочитъ, опредѣляетъ новеллу Бончьяни,—извѣстный критикъ, пизанскій архіепископъ, кото­
рый написалъ даже цѣлую теорію этого рода литературы,
примѣняя къ нему правила Аристотеля («Prose toscane»).
Современникъ Боккаччьо, Франко Саккетти въ предисловіе
объявляетъ, что его книга состоитъ изъ новеллъ, т. е. «изъ
произведеній новым, имѣющихъ то-же значеніе, какъ и про­
изведенія глупыя, выходящія изъ правилъ здраваго смысла»
fCioè cose nuove, ehe (anlo vale quanto cose sciocche e fuor
di squadro). Боккаччьо въ своемъ «Калевдрино» говоритъ,
что онъ—человѣкъ простой, нравовъ новыхъ, т. ѳ., другими
словами, глупецъ. Такимъ образомъ, новелла, въ итальян­
скомъ значеніи слова, имѣетъ своимъ содержаніемъ человѣче­
скую глупость. У Боккаччьо можно было-бы отыскать множе­
ство примѣровъ, подтверждающихъ такое опредѣленіе. Италь­
янская новелла всегда насмѣхается надъ довѣрчивостью или
глупостью тѣхъ, которыхъ надуваютъ люди болѣе ловкіе,—
въ противоположность французской новеллѣ, которая предпо­
читаетъ ловкость—глупости. Этотъ характеръ флорентійской
новеллы беретъ свое начало въ характерѣ флорентійца,—де­
мократа и насмѣшника по темпераменту: вотъ, почему, между
прочимъ, герои флорентійской новеллы—люди низшихъ клас­
совъ общества. Нельзя, однакожь, сказать, чтобы она всегда
ограничивалась разсказомъ о глупости или изображеніемъ вуль­
гарностей жизни. Часто въ ней разсказывается ловкій анек-

дотъ, иногда въ ней заключается настоящій, серьезный раз­
сказъ съ драматической подкладкой.
Несмотря на эти общія черты, принадлежащія флорентій­
ской новеллѣ,—у Боккачьо она чрезвычайно разнообразна.
Всѣ человѣчески! разновидности, всѣ классы общества изобра­
жены въ «Декамеронѣ» съ неподражаемымъ талантомъ. Отно­
сительно нозеллъ съ цинической подкладкой, которыя такъ
часто попадаются въ этомъ сборникѣ, необходимо замѣтить
слѣдующее: свои новеллы Боккаччьо влагаетъ въ уста моло­
дыхъ людей и молодыхъ женщинъ, но исторіи циническія
всегда разсказываются молодыми людьми. Трудно, однако, объ­
яснить себѣ, какимъ образомъ Филомена, Элиза, Пампинѳа,
Фіаметта, дамы вполнѣ порядочныя, позволяютъ себѣ выслу­
шивать скабрезныя исторіи, разсказываемыя молодыми людьми.
Ііакое понятіе можно себѣ составить послѣ этого о XIV сто­
лѣтіи? Но не то-же-ли самое мы замѣчаемъ даже въ ХѴИ
■вѣкѣ, когда этотъ контрастъ между словомъ и дѣломъ
существовалъ еще въ полной силѣ. Королева заставляла мо­
лодую дѣвушку читать въ слухъ Бероальда де-Вервиля; прав­
да, что этой королевой была Христина. Еще лучшій примѣръ
представляетъ г-жа де-Сѳвинье, которая съ удовольствіемъ
читала самыя скабрезныя истоуни и переписывалась объ нихъ
съ своей дочерью.
Боккаччьо извѣстенъ, какъ открытый врагъ католическаго
духовенства. Необходимо, впрочемъ, прибавить, что эти враж­
дебныя отношенія къ католическому духовенству являются
характеристическою особенностью среднихъ вѣковъ. Самыя
смѣлыя въ этомъ отношеніи французскія фабліо принадле­
жатъ эпохѣ Святаго Людовика. И это вполнѣ понятно; новое,
зарождающееся міровоззрѣніе являлось съ протестомъ про­
тивъ старины, олицетворяемой церковью. Таковы всѣ но­
веллы и разсказы Боккаччьо объ аббатахъ, монахиняхъ, мо­
нахахъ, продающихъ фальшивыя реликвіи. Въ особенности
ѣдкою сатирою на духовныхъ является новелла объ евреѣ
Авраамѣ, который перешелъ въ христіанство, когда увидѣлъ
нравы римскаго духовенства. Тѣмъ не менѣе, мѣры противъ
«Декамерона» начали приниматься римскимъ дворомъ только
въ XVI столѣтіи: Сальвіати въ своей книгѣ «Avvertimenti

8
sulla lingua del Decamerone» приводитъ курьезныя подробно­
сти переговоровъ между Римомъ и флорентійскимъ "герцогомъ
съ цѣлью «ответить» «Декамеронъ» отъ безжалостныхъ напа­
деній па нравы католическихъ духовныхъ. Несмотря, одна­
кожъ, на всѣ эти усилія, «Декамеронъ» остается одною изъ
популярнѣйшихъ книгъ не только въ Италіи, но и въ осталь­
ной Европѣ,—однимъ изъ величайшихъ и цѣнныхъ литера­
турныхъ памятниковъ XIV столѣтія.

«Полный» переводъ «Декамерона» на русскомъ языкѣ—не­
мыслимъ. Мы, поэтому, принуждены были ограничиться из­
вѣстнымъ выборомъ, дающимъ точное понятіе о Воккаччьо,
какъ о разскащикѣ и сатирикѣ.
Вслѣдствіе этого, въ пашемъ переводѣ мы принуждены были
прибѣгнуть къ нѣкоторымъ сокращеніямъ, оказавшимся совер­
шенно необходимыми. Въ предисловіи Воккаччьо разсказываетъ,
что во время чумы во Флоренціи, нѣсколько дамъ и мужчинъ
уединились въ загородный домъ и тамъ, ради развлеченія, соби­
рались ежедневно и кто-нибудь изъ нихъ разсказывалъ но­
веллу. послѣ него разскащикомъ являлся другой и такъ далѣе.
Такимъ образомъ, было разсказано сто новеллъ, которыя и
составляютъ «Декамеронъ». Но Воккаччьо, ради единства
своей книги, предпосылаетъ каждой новеллѣ нѣсколько словъ
въ видѣ предисловія отъ лица того, кто разсказываетъ, свя­
зывая, такимъ образомъ, одну новеллу съ другой, одинъ день
съ другимъ. Это обстоятельство придаетъ единство и инте­
ресъ всей книгѣ; эти небольшія предисловія, разумѣется, не­
обходимо было-бы сохранить и въ переводѣ «Декамерона»,—
если-бы этотъ переводъ въ настоящее время былъ возможенъ
въ цѣлости. Къ сожалѣнію, такъ какъ этого нѣтъ и тамъ
какъ мы принуждены были довольствоваться только выборомъ
нѣкоторыхъ новеллъ,—то и эти вводныя предисловія въ та­
комъ видѣ теряли смыслъ, и мы принуждены были пожертво­
вать иии.

9

«Декамеронъ» интересенъ не только какъ великій лите­
ратурный памятникъ XIV столѣтія. Эти безпритязательныя но­
веллы имѣютъ и другую, болѣе важную, цѣнность. Въ концѣ
концовъ—это живое изображеніе цѣлой эпохи, общества XIV
столѣтія, отъ раба, принужденнаго работать въ потѣ своего
лица, до всемогущаго средневѣковаго барона, которому стоитъ
лишь слово сказать, чтобы произнести смертный приговоръ жен­
щинѣ, ребенку, вассалу; отъ куртизанки, продающей себя, до
высокопоставленной дамы, которая отдаетъ себя, и простой
дѣвушки, въ которой любовь достигаетъ самыхъ идеальныхъ
размѣровъ; отъ праздношатающагося монаха, бѣгающаго за
женщинами и продающаго фальшивыя реликвіи, до зловѣщаго
инквизитора, преслѣдующаго всякаго, у кого поломъ кошель -.
II всѣ эти лица изображены такъ естественно и просто,
окружены такою правдивою средой, что мы ихъ видимъ и
слышимъ, какъ будто-бы жили среди нихъ въ самомъ раз­
гарѣ XIX
*
столѣтія.
Съ другой, не менѣе важной, точки зрѣнія, «Декамеронъ»
явлаѳтся рѣшительнымъ и смѣлымъ протестомъ здраваго смысла
и свободной критики противъ всеобщаго отупѣнія, организо­
ваннаго схоластикой и суевѣріемъ. Трудно понять, какимъ
образомъ Боккаччьо рѣшился наполнить свою книгу самыми
рѣзкими насмѣшками, точно принадлежащими перу современ­
наго писателя, — до такой степени эти насмѣшки носятъ на
собѣ слѣды чувства свободы совѣсти и человѣческаго достоин­
ства, Такимъ-же смѣлымъ является Боккаччьо и по отношенію
къ обществу: во многихъ мѣстахъ, онъ, не колеблясь, объяв­
ляетъ, что всѣ люди равны и что единственное благородство
заключается въ умѣ и добродѣтели, а вовсе не въ случай­
номъ рожденіи. Для XIX’ столѣтія это было опаснымъ пара­
доксомъ, за который можно было поплатиться жизнью.
Нельзя поэтому считать автора Декамерона просто лишь
ловкимъ разскащикомъ скабрезныхъ исторій; это одинъ изъ
великихъ представителей человѣчества. Онъ, кромѣ того,
одинъ изъ величайшихъ писателей Италіи, сдѣлавшій для
итальянской прозы то-же, что, почти въ одно съ нимъ время,
"Дѣлали Дантъ и Петрарка для итальянской поэзіи. Эти три
генія опредѣлили направленіе послѣдующей итальянской лите­

10

ратуры. Если, въ настоящую минуту, мы принуждены ограни­
читься только кое-какими выдержками изъ « Декамерона»,—
мы тѣмъ не менѣе, питаемъ надежду, въ болѣе или менѣе не­
далекомъ будущемъ, ознакомить русскую публику съ полнымъ
*Декамерономъ» и такимъ образомъ доказать, до какой сте­
пени репутація циничности Боккаччьо, составленная, главнымъ
образомъ, Лафонтеномъ и французами, ошибочна.

Первый день Дшмерона,
въ котором!.,— послѣ объясненій автора, но какой причинѣ собра­
ли«. являющіеся ниже лица для общей бесѣды, подъ управлсніем:.
Пампинеи,—говорится то, что каждому нравится.

Всякій разъ, прелестнѣйшія дамы, когда я убѣждаюсь,
насколько вы по природѣ добросердечны,—я сознаю, чтонастоящій трудъ въ вашихъ глазахъ—тяжелое и грустное
начало, такъ какъ онъ носитъ на своемъ челѣ печальное
напоминаніе недавней губительной моровой язвы, которая
приводила вт> уныніе каждаго, видавшаго ее, или, какъ
нибудь иначе, знавшаго о ней. Но я не желалъ-бы,
чтобы, вслѣдствіе этого, вы убоялись дальнѣйшаго чтенія,
предполагая, что и въ дальнѣйшемъ чтеніи вы все время
будете встрѣчаться со вздохами и слезами. Это ужасное
начало должно быть для васъ лишь чѣмъ-то въ родѣ вос­
хожденія на крутую и неровную гору, у подножья кото­
рой расположена прекрасная и привлекательная равнина,
которая покажется вамъ тѣмъ пріятнѣе, чѣмъ труднѣе
было вамъ подниматься и спускаться. И, подобно тому,
какъ за избыткомъ удовольствія слѣдуетъ боль, — такъ и
страданіе утихаетъ съ наступающей вслѣдъ затѣмъ ра­
достью. Послѣ, этой краткой горечи (говорю—краткой,
потому-что она заключается въ немногихъ словахъ), быстрі
наступаютъ сладость и удовольствіе, какія я обѣщалч. и
какихъ, судя по этому началу, нельзя было-бы ожидать,
еслибъ я не сказалъ этого прямо. По правдѣ сказать,
если-бы я могч. прилично провести васъ туда, куда же­
лаю, другимъ путемъ, не столь тяжелымъ, то сдѣлалъ-бы,

12

•это охотно. По, такъ какъ безъ этого напоминанія нельзя
показать, по какой причинѣ случилось то, что вы прочтете
дальніе, то я вынужденъ необходимостью начать съ на­
чала.
И такъ, знайте, что не прошло и тысячи трехъ сотъ
сорока восьми лѣтъ со времени спасительнаго воплощенія
Сына Божія, какъ въ величественномъ городѣ Флоренціи,
прелестнѣйшемъ изъ всѣхъ итальянскихъ городовъ, слу­
чилась смертоносная язва *
), которая, вслѣдствіе-ли влія­
нія небесныхъ тѣлъ, или по справедливому гнѣву Божію
за наши нечестивыя дѣла, для нашего исправленія была
нисш слана на смертныхъ. Она началась нѣсколько лѣтъ
назадъ въ восточныхъ странахъ, лишивъ нхъ безчислен­
наго множества людей и переходя съ мѣста на мѣсто, и
затѣмъ распространилась на западъ. Противъ нея не по­
могала нгкакая мудрость или человѣческая предусмотри­
тельность, хотя городъ былъ очищенъ отъ многихъ не­
чистотъ, назначенными для этого должпсзтпыми лицами,
въ него былъ воспрещенъ входъ всякому больному и было
дано множество совѣтовъ, относительно сохраненія здо­
ровья; не помогали п неоднократныя усердныя молитвы,
обращаемыя къ Богу благочестивыми людьми въ крест­
ныхъ ходахъ h другихъ видахъ. Почти въ началѣ весны,
предъидущаго года, болѣзнь стала обнаруживать свои пе­
чальныя дѣйствія ужасающимъ и удивительнымъ обра­
зомъ, не такъ, какъ на востокѣ, гдѣ кровотеченіе изъ
носу было очевиднымъ признакомъ неминуемой смерти:
здѣсь, въ началѣ, болѣзни, одинаково и у мужчинъ, и у
женщинъ. на мягкихъ частяхъ тѣла, или подъ мышками.
*) Это знаменитое описаніе флорентійской чумы разсматрива­
лось л разсматривается еще и понынѣ, какъ подражаніе извѣстному
разсказу объ афинской чумѣ, написанному Ѳукидидомъ. Съ атимъ
-едва-ли можно согласиться. Оба описанія имѣютъ лишь случайное
сходство въ подробностяхъ. Боккаччьо описывалъ то, что видѣлъ.
Къ тому-же, великій итальянскій разсказчикъ принялся за изуче­
ніе греческаго языка только семь лѣтъ спустя послѣ окончанія имъ
Декамерона; но, тѣмъ не менѣе, въ общихъ чертахъ, описаніе Ѳуг
кйдида могло быть ему знакомо изъ Лукреція,—который близко
придерживается своего греческаго образца.

13

показывались опухоли, иногда выроставшія до величиныяблока или яйца, иныя болѣе, а иныя менѣе, называемыя
въ просторѣчьи бубонами. Съ названныхъ частей тѣла
смертоносные бубоны распространялись безъ различія по
всѣмъ другимъ частямт.. А впослѣдствіи болѣзнь измѣ­
нилась. появляясь черными или темными пятнами, боль­
шими и рѣдкими, или маленькими и частыми, на рукахъ,
бедрахъ и другихъ частяхъ. Подобію тому, какъ въ на­
чалѣ бубоны были знакомъ наступающей смерти и дѣй­
ствительно ее причиняли, — такъ теперь пятна означали
тоже самое. Въ лѣченіи этой болѣзни, ни совѣты врачей,
ни дѣйствіе лѣкарствъ, повидимому, не приносили ника­
кой пользы, — оттого-ли, что природа болѣзни этого не
допускала, или оттого, что невѣжество врачующихъ
(число которыхъ, кромѣ ученыхъ, увеличилось и женщи­
нами, и мужчинами, никогда нс изучавшими медицины.
- и стало чрезвычайно велико) не знало, въ чемъ дѣло, н
не могло принимать соотвѣтствующихъ мѣръ.—только не
многіе лишь выздоравливали, и почти умирали всѣ на третій
день, послѣ появленія упомянутых'!, симптомовъ, одни
раньше, другіе позже, и, по большей части, безъ всякой
лихорадки или иныхъ припадковъ. И эта язва достигала
тѣмъ большей силы, что вслѣдствіе общенія съ больными
переходила на здоровыхъ, подобно огню, воспламеняю­
щему сухія или смолистыя вещества, когда они прибли­
жены къ нему. Болѣзнь усилилась такъ, что не только
разговоръ и общеніе съ больными переносили на здоро­
выхъ заболѣваніе, по и прикосновеніе къ платью или къ
какимъ нибудь другимъ вещамъ, до которыхъ больной
прикасался или которыми пользовался, передавали болѣзнь.
Невѣроятнымъ покажется то, что я скажу: если-бы мно­
гіе и я самъ не видали собственными глазами, то едва•Щ бы рѣшились допустить это, не только что описывать,
хотя-бы и слышали отъ людей, достойныхъ вѣры. Я хочу
сказать, что сила описываемой язвы въ переходѣ отъ од­
ного къ другому была такова, что не только переносилась
человѣкомъ на человѣка, по,—что гораздо важнѣе.—какъ,
было замѣчено много разъ, болѣзнь сообщалась и жи~

14

вотнымъ, не принадлежавшимъ къ породѣ человѣка,
когда они прикасались къ вещамъ заболѣвшаго чело­
вѣка. или къ умершему отъ этой болѣзни, вслѣдствіе
чего она не только открывалась у нихъ, но и убивала
ихъ въ самое короткое время. Я видѣлъ собственными
глазами (какъ сказалъ уже) между прочимъ, однажды,
слѣдующій опытъ: одежда какого-то бѣдняка, умершаго
отъ этой болѣзни, была выброшена на улицу и двѣ
свиньи приблизились къ ней; по своему обыкновенію,
•сперва рылись въ ней мордами, а потомъ хватали ее зу­
бами. я вскорѣ затѣмъ, послѣ нѣсколькихъ судорогъ, какъ
•будто онѣ были отравлены ядомъ, обѣ упали мертвыми
на поприбранныя лохмотья. Отъ такихъ обстоятельствъ и
отъ другихъ, сходныхъ съ ними, или еще сильнѣйшихъ,—
у оставшихся въ живыхъ явились ужасъ и мнительность,
стремившіеся къ довольно жестокому исходу, а именно къ
тому, чтобы удаляться отъ больныхъ и ихъ вещей, на­
дѣясь этимъ пріобрѣсти себѣ спасеніе. Нѣкоторые думали,
что, живя умѣренно и избѣгая всякаго излишества, можно
лучше всего Противостоять болѣзни; они жили неболь­
шими кружками, отдаленными отъ другихъ, соединяясь и
запираясь въ домахъ, гдѣ не было никого изъ больныхъ;
■они употребляли деликатную пищу и тонкія вина, избѣ­
гали всего излишняго, не позволяли себѣ сообщаться ни
съ кѣмъ, не желая ничего знать о смерти и больныхъ,
и занимались музыкой и другими доступными имъ удо­
вольствіями. Другіе, придерживалась противоположнаго
мнѣнія, утверждали, что самымъ дѣйствительнымъ лѣ­
карствомъ отъ этой болѣзни было пить въ достаточномъ
количествѣ, жить среди пѣсенъ и шутокъ, удовлетворять
своимъ желаніямъ, насколько возможно, и смѣяться надъ
всѣмъ совершающимся вокругъ; то, что они говорили—
они исполняли по мѣрѣ возможности, переходя днемъ и
ночью отъ одного шинка въ другой, гдѣ пили безъ толку
и мѣры, и дѣлая тоже въ чужихъ домахъ, лишь-бы
только тамъ можно было найти то, что имъ хотѣлось иди
было пріятно. Имъ легко это было сдѣлать, потому что
всякій (какъ будто ему уже не должно было жить) остав-

15

лялъ свое имущество безъ вниманія: вслѣдствіе этого
большая часть домовъ сдѣлались доступны всѣмъ, и чу­
жой человѣкъ, если въ нихъ попадалъ, могъ распоря­
жаться, какъ хозяинъ; тѣмъ не менѣе, они, несмотря па
эти животныя наклонности, избѣгали соприкасаться съ
больными... Въ такомъ горѣ и бѣдствіи нашего города
почтенная власть законовъ, и божественныхъ, и человѣ­
ческихъ,—почти совсѣмъ пала и уничтожилась, такъ какт>
служители и исполнители ея, подобно другимъ людямъ,
были всѣ больны или мертвы, пли же свита ихъ была
такъ мала, что она не въ состояніи уже была отправлять
какія-либо обязанности; вслѣдствіе того, каждый могъ
позволять себѣ все, что ему было только по силамъ.
Многіе вели жизнь среднюю между тѣми и другими;
не ограничивали себя, подобно первымъ, и не пьянство­
вали и не излишествовали, подобно вторымъ; онп доста­
точно удовлетворяли своимъ потребностямъ и, не запи­
раясь въ домахъ, ходили всюду, имѣя въ рукахъ цвѣты,
душистыя травы или другія пахучія снадобья, безпре­
станно поднося ихъ къ носу вч> томъ убѣжденіи, что та­
кія благоуханія лучше всего освѣжаютъ мозгъ; отъ этого,
воздухъ, наполненный запахомъ труповъ, больныхъ и
лѣкарствъ, казался спертымъ и вонючимъ. Нѣкоторые
были еще болѣе жестокаго образа мыслей (они, вѣроятно,
были бодрѣе другихъ), говоря, что никакое лѣкарство
отъ язвы не можетъ быть такъ дѣйствительно, какъ бѣг­
ство отъ нея; движимые этимъ разсужденіемъ, не забо­
тясь ни о чемъ, кромѣ себя, и мужчины, и женщины въ
большом'!, количествѣ покидали родной городъ, свои дома,
свою родню и свое имущество, и искали убѣжища ві,
глубинѣ своей страны, или далее на чужбинѣ, какъ будто
гнѣвъ божій, каравшій нечестіе людей посредствомъ мо­
ровой язвы, не могт, послѣдовать за ними и долженъ
былъ обрушиться на оставшихся въ стѣнахъ города, или
какъ будто никому уже не слѣдовало находиться тамъ и
послѣдній часъ его уже наступилъ. И также какъ изъ
»ихъ различно настроенныхъ людей не всѣ умирали,—
гакъ не всѣ могли выѣхать; многіе изъ нихъ заболѣвали

16
на мѣстѣ, оставленные всѣми, какъ сами подавали тому
примѣръ, пока были здоровы. Не будемъ уже говорить
о томъ, что одинъ горожанинъ избѣгалъ другаго и ни
одинъ сосѣдъ не заботился о другомъ, и даже родствен­
ники рѣдко или вовсе не посѣщали другъ друга: это
бѣдствіе вообще наполнило сердца мужчинъ и женщинъ
такими ужасами, что братъ покидалъ брата, дядя—пле­
мянника, сестра—брата, часто даже жена—мужа, отцы
и матери избѣгали видѣть и оберегать своихъ дѣтей, какъ
будто они были имъ чужіе. Вслѣдствіе того, всѣмъ забо­
лѣвавшимъ, и мужчинамъ и женщинамъ, число которыхъ
было неизмѣримо, оставалось только предоставить себя
состраданію друзей (весьма немногочисленныхъ) и коры­
столюбію слугъ, которые служили только при очень боль­
шом!. вознагражденіи и неслыханныхъ условіяхъ, хотя и
при этомъ ихъ было немного, и поступавшіе въ услуженіе
мужчины и женщины были грубые люди, не привыкшіе
къ своему дѣлу: ихъ услуга заключалась только въ томъ,
что они подавали то, что отъ нихъ требовали, или при­
сматривали за больными, когда они умирали: но и вся
прибыль, получаемая отъ такой службы, часто вела ихъ
къ гибели. Вслѣдствіе того, что больные были такимъ
образомъ покидаемы сосѣдями, родственниками и друзьями 4
и терпѣли недостатокъ въ прислугѣ,—возникъ обычай, о
которомъ прежде никогда не было слышно, чтобы дамы,
даже знатныя, изящныя и прекрасныя, не избѣгали имѣть
въ своемъ услуженіи мужчину молодаго или какого бы
то ни было, и безъ стыда открывали передъ нимъ, если
болѣзнь этого требовала, части тѣла, какія въ другихъ
случаяхъ показали-бы только женщинѣ; вслѣдствіе этого,
многія изъ тѣхъ, которыя выздоравливали, стали менѣе
цѣломудренны. И все-таки смерть похищала многихъ, ко­
торые, если-бы имт. была оказана номоіць, вѣроятно, остались-бы въ живыхъ. По недостатку нужнаго ухода, ко­
тораго больные не могли имѣть, и отъ силы заразы, число
тѣхъ, которые умирали въ городѣ и днемъ, и ночью,
было такъ велико, что ужасно было слышать, не только
видѣть это. Отсюда между оставшимися въ живыхъ по

17
яеобходимости появилось многое, противоположное прежимъ обычаямъ гражданъ.
По обычаю (какъ мы это видимъ и теперь) родствен­
ницы и сосѣдки умершаго собирались въ его домѣ и опла­
кивали его вмѣстѣ съ близкими; въ тоже время, передъ
дверью дома сходились въ достаточномъ количествѣ со­
йди и другіе граждане и, смотря по достатку покойни­
ка, приходило духовенство и близкіе несли тѣло на ру­
кахъ съ зажженными свѣчами и пѣніемъ въ ту церковь,
какую умирающій назначилъ сайт, передъ смертью. Это
обыкновеніе, когда свирѣпость чумы начала усиливаться,
большею частью или совсѣмъ исчезло, или на его мѣсто
явились другіе обычаи. На самомъ дѣлѣ люди умирали,
ве только не имѣя около себя женщинъ, но многіе пере­
ходили въ другую жизнь безъ свидѣтелей, и немногимъ
доставались сожалѣнія и горькія слезы близкихъ; вмѣсто
того, по большей части, слышались общій хохотъ, шутки
в насмѣшки; женщины также вполнѣ усвоили этотъ обы­
чай, отказываясь отъ женскаго состраданія, ради сохране­
нія себя отъ болѣзни. Рѣдко тѣло сопровождалось въ
дерковь болѣе, чѣмъ десятью или двѣнадцатью сосѣдями,
к носилки несли не почтенные и дружественные гражда­
не, а нѣчто въ родѣ носильщиковъ изъ низшаго класса,
отправлявшіе эту службу по найму, весьма поспѣшно,
•ъ четырьмя или пятью духовными лицами, не въ цер­
ковь, назначенную покойнымъ, а въ ближайшую, съ не«ногочисленными свѣчами или вовсе безъ нихъ; тамъ,
«ъ помощью этих'і. могильщиковъ, священники не утом ■
или себя продолжительной или торжественной службой,
1 опускали гробъ въ ближайшую, незанятую могилу. По­
ложеніе низшаго и, пожалуй, большинства средняго класfa представлялось исполненнымъ еще большаго бѣдствія;
Удерживаемые въ своихъ домахъ надеждой или бѣдностью,
1 сообщаясь съ сосѣдями, и безъ всякой заботы и помощи,
ии безпощадно умирали. Многіе оканчивали жизнь днемъ
жн ночью на улицахъ; а другіе, умирали въ домахъ и
только зловоніемъ своихъ разлетавшихся труповъ давали
Wb сосѣдямъ, что ихъ уже нѣтъ на свѣтѣ; какъ улицы,
2

18
такъ и дома были полны: вездѣ умирали. Большинство
сосѣдей поступали одинаковымъ образомъ, болѣе изъ стра­
ха, чтобы разложеніе не приносило имъ вреда, чѣмъ изъ
состраданія къ умирающимъ: они или сами, или съ по­
мощью носильщиковъ,—если могли ихъ имѣть,—выносила
изъ дома мертвецовъ и клали ихъ передъ дверьми. Здѣсь,
особенно утромъ, можно было видѣть безчисленное множе­
ство лежавшихъ труповъ. Потомъ посылали за носилками,
а если ихъ недоставало—клали тѣла на простыя доски.
Ие разъ случалось, что на однихъ носилкахъ уносили
двоихъ или троихъ, и много можно было насчитать та­
кихъ, на которыхъ помѣщались вмѣстѣ тѣла мужа и
жены, двухъ или трехъ братьевъ, или отца съ сыномъ.
И безчисленное множество разъ бывало, что къ носил­
камъ, передъ которыми шли два священника съ кре­
стомъ, присоединялись еще двое или трое носилокъ, и
священники, думая, что хоронятъ одного, — хоронила
шесть, восемь человѣкъ, а иногда даже и больше. Не­
кому было почтить ихъ слезой, свѣчкой или проводами;
дѣло дошло до того, что объ умершихъ заботились не
больше, какъ о козѣ. Этимъ достаточно ясно доказывает­
ся, что великость бѣдствія поучаетъ и простыхъ людей
переносить его съ терпѣніемъ, тогда какъ и мудрые не
умѣютъ этого при обыкновенномъ порядкѣ вещей, съ не­
большими и рѣдкими исключеніями. Такъ какъ для мно­
жества труповъ, которые, какъ было сказано, во всѣ цер­
кви приносились каждый день и почти каждый часъ, не­
доставало освященной земли, въ особенности если вся­
кому мертвому тѣлу, по старинному обычаю, хотѣли от­
вести отдѣльное мѣсто, то и вырывались за церковным«
кладбищами, уже переполненными, огромныя ямы, куда
вновь приносимыхъ валили сотнями. И такъ ихъ наби­
вали, какъ товаръ на кораблѣ, слой за слоемъ, слегка
покрывая ихъ землей, пока могила не наполнялась до
верху. Не перечисляя болѣе въ частностяхъ наши прош­
лыя бѣдствія, постигшія городъ, я скажу, что въ
то время, какъ онъ переживалъ такое несчастіе, не
было ни мало пощажена и окружающая его мѣстность.

19

въ которой (не говоря уже о небольшихъ мѣстечкахъ,
уподоблявшихся въ уменьшенномъ видѣ городу), по раз­
бросанным!. вилламъ и полямъ жалкіе и бѣдные рабочіе
и ихъ семьи умирали безъ всякой врачебной помощи или
ухода, на дорогахъ, поляхъ и въ домахъ, днемъ и ночью,
не какъ люди, но почти какъ животныя. Поэтому они.
подобно горожанамъ, стали распущены въ своихъ нравахъ
н не заботились о своемъ имуществѣ и своихъ дѣлахъ;
почти всѣ, какъ будто день, въ который они ожидали
смерти, уже пришелъ, не думали о сохраненіи на буду­
щее время плодовъ своей земли, своихъ стадъ и своихъ
прошлыхъ трудовъ, по старались всѣми силами разума
истреблять все находившееся у нихъ на лицо. Вслѣдствіе
того, быки, ослы, овцы, козы, свиньи, куры и даже со­
баки, столь вѣрныя человѣку, были изгнаны изъ своихъ
жилищъ и па свободѣ бродили по полямъ, гдѣ хлѣбъ
оставался не только не убраннымъ, но и несжатымъ. Мно­
гіе изъ нихъ, какъ будто одаренные разумомъ, наѣвшись
на пастбищахъ днемъ, возвращались ночью сытые въ
свои жилища, безъ всякаго управленія пастуха. Скажу
болѣе, оставляя окрестности и возвращаясь въ городъ,
что неумолимость неба и. быть можетъ, людей была такт,
велика, что отъ марта до слѣдующаго іюля, вслѣдствіе
силы смертоносной болѣзни и вслѣдствіе того, что страхъ
здоровыхъ оставлялъ больныхъ безъ помощи и ухода, на­
вѣрное больше ста тысячъ человѣкъ лишились жизни въ
стѣнахъ Флоренціи; быть можетъ до этого губительнаго
событія вч. ней и не считалось даже столько жителей: О!
сколько обширныхъ дворцовъ, прекрасныхъ домовъ и знат­
ныхъ жилищъ, еще недавно наполненныхъ домочадцами,
господами и дамами, были покинуты даже послѣднимъ
конюхомъ! О! сколько знаменитыхъ родовъ, сколько огром­
ных!, имуществъ, сколько прославленныхъ богатствъ ока­
зались безъ наслѣдниковъ! Сколько доблестныхъ мужчинъ,
сколько прекрасныхъ женщинъ и цвѣтущихъ юношей,
которыхъ сами Галіенъ, Иппократъ и Эскулапъ признализдоровыми,—утромъ обѣдали со своими родственнн2*

20
ками, товарищами и друзьями, ивътотъ-же вечеръ, уже
въ другомъ мірѣ, раздѣляли трапезу со своими предками!
Въ это-то бѣдственное время, однажды утромъ, въ
одинъ изъ вторниковъ, семь молоденькихъ дамъ, одѣтыя
въ траурныя платья, какъ того требовали, конечно, дан­
ныя обстоятельства сошлись въ церкви Santa-Maria-Noтеііа. Самой старшей изъ нихъ едва-ли было полныхъ,
двадцать восемь лѣтъ, а самой младшей—не болѣе во­
семнадцати. Всѣ онѣ были связаны между собой либо
узами родства, либо узами дружбы, принадлежали всѣ
въ хорошимъ семействамъ, — были прекрасны, умны,
образованы и скромны. Такъ какъ разсказы, передаваемые
мною здѣсь, — ихъ произведенія, въ виду того, что
нынѣшнія правила развлеченій и удовольствій сдѣлались
значительно строже прежнихъ, то я поэтому изъ опасенія,
чтобы нескромностью своей не оскорбить память о нѣко­
торыхъ изъ нихъ и доброе имя тѣхъ, которыя еще живы,
не стану называть ихъ здѣсь по ихъ собственнымъ име­
намъ. Кромѣ того, я просто не желаю такимъ образомъ
давать завистливымъ и злословящимъ людямъ возможность
посмѣяться на ихъ счетъ, но для того, чтобы имѣть воз­
можность передать то, что разсказывала каждая изъ
этихъ дамъ, я назову каждую изъ нихъ именемъ, отвѣ­
чающимъ, или вполнѣ или отчасти, ея характеру я
ея свойствамъ. Первую изъ нихъ, которая была старше
всѣхъ, я назову—Пампинеа, вторую—Фіаметта, третью—
Филомена, четвертую—Эмилія, пятую—Лаурэта, шестую—
Неофила, и самой послѣдней я дамъ, не безъ основанія,
имя—Элиза.
И такъ эти дамы, встрѣтившись случайно въ одномъ
изъ угловъ церкви, послѣ того какъ кончилась служба,
подошли другъ къ другу и образовали изъ себя кружокъ.
Сначала, поглядывая одна на другую онѣ глубоко взды­
хали, и потомъ уже заговорили между собой о томъ
страшномъ бѣдствіи, которое опустошало ихъ родину.
ГоспожаПампинеазаговорила первая: и мои милыя, сказала
она, обращаясь къ другимъ,—вы, такъ же безъ сомнѣнія,
какъ и я, слышали, что тотъ, кто пользуется своимъ пр
*-

21

вомъ честно, не причиняетъ этимъ никому обиды. Ничег»
нѣтъ естественнѣе, что все, что дышеть, стремится всячески
Къ защитѣ и сохраненію своей жизни на землѣ, насколь­
ко это возможно. Чувство это до такой степени законно,
что когда въ силу этого мотива, какъ это случалось
часто, люди прибѣгали даже къ убійству, то это не счи­
талось даже уголовнымъ преступленіемъ или, по крайней
мѣрѣ, достойнымъ наказанія. Если-же возможны случам,
когда такой образъ ѣйствій вполнѣ допустимъ съ точки
зрѣшя законовъ, главнѣйшая цѣль которыхъ—обществен­
ное счастіе и порядокъ, то съ тѣмъ большимъ основаніемъ
можемъ мы, не причиняя никому вреда, обратиться къ
изъисканію и принятію всѣхъ возможныхъ средствъ, на­
правленныхъ къ сохраненію нашей жизни. Когда я на­
чинаю размышляетъ надъ тѣмъ, что мы дѣлали всѣ се­
годня по утру, и что каждая изъ пасъ творила всѣ эти
дни, и надъ тѣмъ, что мы говоримъ теперь, то я при­
хожу къ заключенію, къ которому безъ сомнѣнія пришли
также и вы, что каждая изъ насъ страшится сама за
себя, и въ этомъ нѣтъ ничего удивительнаго. Но, что
всего болѣе удивляетъ меня, это то, что мы, обладая,
присущимъ намъ здравымъ разсудкомъ женщины, до
сихъ поръ не придумали никакого лѣкарства противъ
того, что возбуждаетъ въ пасъ столь справедливыя опа­
сенія. Мнѣ кажется, что мы остаемся здѣсь только для
того, чтобы вести списки умирающихъ и погребаемыхъ
«ли же, чтобы провѣрять, какъ совершаютъ эти монахи,
число которыхъ уменьшилось до послѣдней степени, въ
опредѣленные и назначенные часы свою духовную службу,
или-же мы остаемся только для того, чтобы показывать
своими траурными платьями, тому ктобъ увидалъ иасъ
здѣсь, нашу горесть и общественное состраданіе. Выходя
«зъ церкви, мы не видимъ передъ собой ничего, кромѣ
умершихъ или умирающихъ, переносимыхъ то туда, те
сюда, или встрѣчаемъ только разнаго рода негодяевъ,
«згнанныхъ нѣкогда изъ города за ихъ преступленія, а
теперь пользующихся бездѣйствіемъ законовъ, чтобы пов­
торить ихъ вновь. Мы видимъ передъ собой самыхъ отъ­

явленныхъ флорентійскихъ мошенниковъ, которые раз­
жирѣвъ насчетъ нашей крови, подъ именемъ якобы мо­
гильщиковъ, скачутъ верхами на лошадяхъ по всѣмъ
кварталам!, нашего города и въ своихъ безстыдныхъ пѣ­
сняхъ, распѣваемыхъ ими, попрекают!, насъ нашимн-же
несчастіями и бѣдствіями; всюду и вездѣ мы слышимъ,
наконецъ, только одно, что: «Тѣ, вот!, уже умерли, в
тѣ—умираютъ;» и еслибъ въ городѣ здѣсь могли-бы быть
еще чувствительные граждане, то наши уши безпрестанно
поражаемы были-бы разными стонами и жалобами. Я не.
знаю, нспытываете-ли вы тоже, что испытываю я, но я
знаю только то, что когда вхожу къ себѣ въ домъ
I не нахожу тамъ никого, кромѣ моей служанки, то меня
охватывает!, такой ужасный страхъ, что даже волосы
встаютъ у меня на головѣ. И куда бы я ни пошла, мнѣ
всюду кажутся тѣни умершихъ, но не съ тѣмъ при томъ
лицемъ, какое было у нихъ при жизни, а съ какимъ-то
ужастнымъ взглядомъ и искаженными чертами, богъ вѣсть
откуда взявшимися. Нигдѣ я не могу найдти себѣ ни
минуты спокойствія... Всѣ, кто только имѣлъ возможность
удалиться куда либо изъ города — удалился, и мы ка­
жемся единственныя, которыя не воспользовались такимъ
случаемъ. Было-бы нѣкотораго рода неприличіемъ оста­
ваться далѣе въ городѣ, въ которомъ водворился полнѣй­
шій развратъ, какъ обыкновенное послѣдствіе всякаго об­
щественнаго безпорядка. Этотъ развратъ дошелъ до та­
кой уже степени, что даже монахини, поправъ свои ду­
ховныя обѣты, побросали свои монастыри и предались
безъ всякой мѣры и приличія самымъ грѣшнымъ развле­
ченіямъ, на томъ будто бы основаніи что то, чго позволи­
тельно дѣлать другимъ женщинамъ не можетъ бытъ запре­
щаемо и имъ. Послѣ всего этого, господа, что намъ долѣе
дѣлать еще здѣсь? Чего мы здѣсь ожидаемъ? О чемъ мы
думаем!.? Почему мы относимся къ заботамъ о сохраненіи
нашего существованія и нашей чести съ большею без­
печности, неежели всѣ остальные граждане? Неужели мы
сами себя цѣнимъ менѣе другихъ; или же мы вообра­
жаемъ себя людьми совсѣмъ другой породы, способными

23
бороться даже съ заразой? Какое было-бы это заблужде­
ніе! Чтобы разъ убѣдить себя въ этомъ, намъ достаточно
вспомнить, что мы уже видѣли, и что только происхо­
дить теперь передъ нашими глазами. Сколько молодыхъ
женщинъ, такихъ-же какъ и мы, сколько молодыхъ и
любезныхъ мужчинъ, свѣжихъ и крѣпкихъ, пали жертвами
этой ужасной эпидеміи! И такъ, чтобы не испытать подобной-же участи, избѣгнуть которой черезъ два дня
можетъ быть уже будетъ не въ нашихъ силахъ, мое
мнѣніе таково, если вы только его одобрите, чтобы
мы послѣдовали примѣру тѣхъ, которые уже покинули
нашъ городъ или покидаютъ его теперь, чтобъ мы
убѣгая отъ смерти и дурныхъ примѣровъ, которые ви­
димъ здѣсь, удалились-бы самымъ честнымъ образомъ въ
какой-нибудь изъ нашихъ загородныхъ домовъ, съ тѣмъ,
чтобъ отдаться тамъ радостямъ и удовольствіямъ, не пе­
реступая, разумѣется, при этомъ никоимъ образомъ тѣхъ
границъ, которыя предписываются намъ нашимъ разумомъ
м нашими правилами чести. Тамъ мы будемъ наслаж­
даться сладкимъ пѣніемъ маленькихъ пташекъ; мы ста­
немъ созерцать пріятную зелень равнинъ и холмовъ, вос­
хищаться прелестью тысячи разныхъ сортовъ раститель­
ности, усѣянной цвѣтами и плодами: поля, покрытыя сплошь
кодышащимися отъ вѣтра колосьями, представятъ намъ
образъ нѣжно волнующагося моря. Тамъ увидимъ мы ши­
роко раскинувшееся надъ нами небо, которое какъ-бы ни
было па насъ разгнѣвано, тѣмъ не менѣе представляетъ
столько-же красоты и величія и, въ тысячу разъ больше
нежели каменныя стѣны нашего опустѣлаго города. За
городомъ воздухъ и значительно чище и свѣжѣе; все, что
необходимо для жизни, мы найдемъ тамъ въ изобиліи.
Наши взоры тамъ, по крайней мѣрѣ, не будутъ утомляться
безконечнымъ видомъ мертвыхъ или больныхъ; ибо сель­
скіе жители хотя и не ограждены отъ чумы, но число
зачумленныхъ среди нихъ все таки значительно менѣе, въ
сравненіи съ населеніемъ. И, кромѣ того, мы должны при­
вить во вниманіе, что здѣсь мы никого не покидаемъ; мы
«ожемъ даже сказать, напротивъ, что мы сами здѣсь по-

24кинуты всѣми. Наши мужья, братья, друзья, убѣгая отъ
общей опасности, оставили насъ здѣсь однѣхъ, словно мы
не были съ ними связаны никакими узами. И потому при­
нявъ рѣшеніе, предлагаемое мною, мы не навлечемъ на
себя, съ чьей-бы то ни было стороны, ни малѣйшаг»
порицанія. Еслн-же мы откажемся ему послѣдовать, то
не забудьте, съ нами можетъ случиться нѣчто весьма
грустное и печальное. И такъ, если вы согласны со мноі,
то, взявъ своихъ служанокъ н все, что намъ необходимо,
съ собой, мы отправимся съ сегодняшняго-же дня заго­
родъ, объѣдемъ всѣ наиболѣе пріятныя загородныя мѣста,—
будемъ наслаждаться повсюду всѣми прелестями, какія
только возможны въ настоящее время, до тѣхъ поръ пока
мы не увидимъ окончательно какое направленіе примутъ
наши общественныя бѣдствія. Обратите всего болѣе вни­
манія на то, что даже сама паша честь обязываетъ насъ
къ тому, чтобы покинуть городу, въ которомъ теперь
господствуетъ всеобщій « безпорядокъ и гдѣ даже, соб­
ственно говоря, нельзя долѣе оставаться, не подвергая
опасности свою жизнь и порядочную репутацію».
Эта рѣчь Пампинеи вызвала всеобщее одобреніе.
Пріятельницы ея были такъ восхищены проэктомъ, что
уже начали мысленно обдумывать необходимыя мѣры для
его исполненія, какъ будто онѣ должны были отправиться
въ путь сейчасъ-же. Тѣмъ не менѣе, Филомена, женщина
весьма разсудительная, сочла своимъ долгомъ все-таки
высказать имъ свои соображенія.—«Хотя, безъ сомнѣнія,
то, что предложила намъ Пампинеа. вполнѣ разумно и пре­
красно,—сказала опа,—но, съ нашей стороны, было-бы ие
разсудительно приступить къ исполненію этого тотчасъ-же,
какъ мы, кажется, склонны это сдѣлать. Всѣ мы женщины
здѣсь, и нѣтъ между нами ни одной, которая не зналабы очень хорошо, что, безъ руководительства мужчины,
мы сами собой не умѣемъ управляться. Мы слабы, тре­
вожны, подозрительны, боязливы и вполнѣ естественно,
поэтому, что мы пугливы: и потому если у насъ не бу­
детъ путеводителя и защитника, то мы должны опасаться,
что общество наше долго не продержится. Если-же мы

25

хотимъ достойнымъ образомъ осуществить то, что мы за­
думали, то мы должны, прежде всего, заняться разрѣше­
ніемъ этого вопроса.», .
это вполнѣ вѣрно;—отвѣтила Элиза, — мужчины
всегда руководили женщинами. Если-же мы будемъ ли­
шены ихъ помощи, то намъ врядъ-ли удастся создать
что-либо хорошее и прочное. Но, спрашивается, какимъ
образомъ достанемъ мы себѣ мужчинъ»? Наши мужья,
но большей части, перемерли; тѣхъ-же, которые еще
живы, бѣгаютъ по свѣту и мы сами не знаемъ, гдѣ они
находятся въ настоящее время. Взять-же намъ неизвѣст­
ныхъ— будетъ неприлично. А между тѣмъ, мы должны
все-таки позаботиться и о собственномъ здоровьѣ, и о томъ,
чтобъ оградить себя, насколько это возможно лучше, отъ
скуки».
Въ то время, когда онѣ разговаривали такимъ обра­
зомъ, онѣ замѣтили, какъ въ церковь вошли трое моло­
дыхъ людей, изъ которыхъ, впрочемъ, самому младшему
было не менѣе двадцати пяти лѣтъ. Печальныя событів
времени, потеря ихъ друзей и родныхъ, также какъ ■
опасности, угрожавшія имъ равнымъ образомъ, не могли,
однако, повліять на нихъ такъ, чтобъ они забыли совер­
шенно предметы своихъ чувствъ. Одинъ изъ нихъ назы­
вался— Памфило; другой — Филостратъ; и послѣдній —
Діонэо: всѣ трое были очень приличны, вѣжливы в
красивы собой. Они пришли сюда въ надеждѣ встрѣтить
своихъ возлюбленныхъ, находившихся, очевидно, средм
разговаривавшихъ дамъ, изъ которыхъ нѣкоторыя имъ были
родственно-близки.
Госпожа Пампинеа замѣтила ихъ тотчасъ-же: «Взгляаите,—проговорила она улыбаясь,—какъ сама судьба идетъ
къ намъ на помошь и посылаетъ намъ въ первый-же моченть трехъ любезныхъ кавалеровъ, которые, если мы
только имъ предложимъ, сочтутъ за истинное удовольствіе
сопровождать насъ.» «О небо! что вы говорите,—восклик­
нула тогда Пеофила;—подумайте, сударыня, что вы пред­
лагаете! Я вполнѣ согласна, что все, что можно сказать
этихъ кавалерахъ, говорить въ ихъ пользу; я знал

26
лаже, какъ они порядочны и деликатны; я готова дала1
вѣрить, что они будутъ способны исполнить всѣ наши
желанія, даже болѣе того, что, мы можемъ отъ нихъ по­
желать, но такъ какъ мы знаемъ очень хорошо, кому изъ
аасъ они оказываютъ свое вниманіе,то, пригласивъ ихъ
слѣдовать съ нами, не должны-ли мы опасаться того, какъ
»то будетъ истолковано другими и не пострадаетъ-ли от­
того наша репутація?» <Что касается меня,—сказала го­
спожа Филомена, прерывая ее,—то мнѣ рѣшительно все
равно, чтобы ни говорили обо мнѣ, лишь-бы я сама себя
вела порядочно и не подавала своей совѣсти повода въ
чемъ-либо упрекнуть себя. Въ случаѣ-же нужды, небо и
правда всегда защитятъ меня. Я нисколько не боюсь за­
явить громко, вмѣстѣ съ госпожей Памнинеа, что если
эти любезные кавалеры согласны принять наше предло­
женіе, то намъ остается только благодарить судьбу, по­
славшую ихъ намъ». Остальныя дамы присоединились къ
ея мнѣнію, и всѣ съ общаго согласія порѣшили, что ихъ
слѣдуетъ позвать, чтобы сдѣлать имъ предложеніе. Гос­
пожа Памнинеа, которая была близка къ одному изъ нихъ,
•стала и съ веселымъ лицемъ отправилась къ нимъ со­
общать объ ихъ намѣреніи н просить ихъ въ тоже время
отъ имени всего общества примкнуть къ задуманному пу­
тешествію. Сначала молодые люди думали, что опа шутитъ, но, увидавъ, что предложеніе ея было серьезно,
они отвѣтили, что считаютъ за истинное наслажденіе для
себя сопутствовать имъ всюду, куда будетъ угодно только
ямъ отправиться. Они подошли затѣмъ къ остальнымъ да­
мамъ и съ сердцемъ, полнымъ радости, обсудили съ ними
«мѣстѣ всѣ необходимыя подробности приготовленія къ
путешествію, которое было назначено на завтрашній день.
Съ ранняго утра всѣ были уже готовы. Сойдясь
въ мѣсту назначеннаго свиданія, всѣ весело отправились
въ путь, дамы въ сопровожденіи своихъ служанокъ, ка­
валеры— съ своей прислугой. Мѣсто, которое было выб­
рано ими для начала, находилось отъ города въ разстоя­
ніи только одной мили: это былъ маленькій холмикъ, по­
крытый массою красивыхъ кустарниковъ и лежащій не-

27

иного вдали отъ пролегавшихъ мимо большихъ дорогъНа вершинѣ его стоялъ великолѣпный замокъ. Входъ въ.
него шелъ черезъ большой дворъ, окаймленный вокругъ,
галлереями. Внутри все устроено удобно, весело и укра­
шено богатѣйшею живописью. Вокругъ замка шла роскош­
ная террасса, видъ съ которой разстилался далеко вдаль.
Садъ, освѣжаемый красивыми фонтанами, представлял?,
роскошную картину, богато убранную всевозможными цвѣ­
тами. Погреба были переполнены превосходными винами,
но это уже представляло болѣе драгоцѣнный интересъ
для любителей мужчинъ, нежели для скромныхъ и благо­
воспитанныхъ дамъ.
Едва наше общество успѣло прибыть и собраться въ од­
ной изъ залъ, убранной душистыми цвѣтами и всякою зе­
ленью, какъ Діонэо, самый юный и веселый изъ всѣхъ, обра­
тился къ присутствовавшимъ съ такого рода рѣчью: «Прекрас­
ныя дамы, вашъ женскій инстинктъ, приведшій насъ сюда,
сослужилъ намъ гораздо лучшую службу, нежели это сдѣлало-бы наше мужское благоразуміе. Я не знаю, что вы.
рѣшили сдѣлать съ вашими печалями и грустными забо­
тами, но что касается меня, я оставилъ ихъ у воротъ,
покинутаго нами города. Я предлагаю вамъ поэтому при­
готовиться смѣяться, пѣть и веселиться со мной; въ противномъ-же случаѣ, если это вамъ неугодно, прошу позволе­
нія возвратиться тотчасъ-же назадъ во Флоренцію, чтобы
немелленно-же вернуться къ моему прежнему мрачному
расположенію духа.» «Ты говоришь, какъ настоящій ан­
гелъ,—отвѣтилаему госпожа Пампннеа.—Да, твоя правда—
надо веселиться и всѣмъ быть веселыми; потому-что если
ны покинули городъ, то только для того, чтобы сняты
еъ себя нашъ печальный трауръ и отогнать отъ себя вся­
кую тоску. Но такъ какъ вамъ извѣстно, господа, что никакое
общество не можетъ существовать безъ какихъ-нибудь,
правилъ и такъ какъ мнѣ принадлежитъ мысль созданія
нашего кружка, то я считаю своимъ долгомъ предложитъ
намъ наивѣрнѣйшее средство для укрѣпленія его и для
обезпеченія возможно долгаго продолженія нашихъ удо­
вольствій: предлагаю вамъ поручить кому-либо одному

28
изъ насъ вѣдать наши развлеченія и предоставить ему
при этомъ въ этомъ отношеніи власть безграничную, съ
обязательствомъ, послѣ избранія такого лица, смотрѣть на
него всѣмъ намъ, какъ на старшаго среди насъ и какъ
па нашего хозяина, и, наконецъ, для того, чтобы каждый
изъ насъ одинаково, поочереди, несъ па себѣ всю тяжесть
подобныхъ заботь и попеченій и въ одинаковой степей«
могь-бы вкушать прелесть управленія нами, я предлагаю,
чтобы такого рода царствованіе надъ нами не продолжа­
лось долѣе одного дня для каждаго; пусть выберутъ теперь-же одного, и пусть этотъ одинъ имѣетъ право на­
значить себѣ преемника, который въ свою очередь выбе­
ретъ одного или одну изъ насъ, для замѣны его.»
Мнѣніе это вызвало всеобщія апплодисменты, ж всѣ
въ одинъ голосъ выбрали госпожу Пампинеа быть короле­
вою въ теченіи перваго дня. Госпожа Филомена тотчасъже отправилась чтобы срѣзать лавровую вѣтвь и сдѣлавъ
изъ нее вѣнокъ, опа возложила ей на голову.
Послѣ избранія и провозглашенія королевой, госпожа
Пампинеа пригласила всѣхъ къ глубочайшему внжманію, призвала въ залъ прислугу кавалеровъ и четырехъ
тѣхъ служанокъ, которые сопутствовали дамамъ; затѣмъ
она произнесла слѣдующее: < Чтобы положить съ самаго
перваго раза начало царствованію среди насъ порядка «
полнаго удовольствія и пригласить васъ, милостивыя го­
судари и милостивыя государыни, всецѣло послѣдовать,
каждому въ свою очередь, моему примѣру, и даже поста­
раться превзойти меня въ изысканіи желаемыхъ средствъ
нъ нашему развлеченію, я считаю нужнымъ прежде всего
назначить Парменона, человѣка принадлежащаго Діонэо.
вашимъ метръ д'отелемъ и возложить на него обязан­
ность блюсти за всѣмъ тѣмъ, что относится къ нашему
столу. Сириско, человѣкъ Памфило, пусть будеть на­
шимъ казначеемъ и да исполняетъ онъ въ точности всѣ при­
казанія, которыя ему будуть отдаваемы Парменономъ. Что
касается Тиндаро, то онъ будетъ прислуживать Фило­
страту и двумъ другимъ кавалерамъ, когда ихъ собствен­
ная прислуга будеть отвлечена исполненіемъ возложенныхъ

29

п нихъ обязанностей. Моя горничная и горничная госпожи
Филоиены пусть занимаются на кухнѣ и старательно приго­
товляютъ намъ тѣ блюда, которыя имъ будутъ заказаны на­
шимъ метръ д’отелемъ. Химера служанка госпожи Лаурэтты и Стратилія служанка госпожи Фіаметты пусть при­
бираютъ комнаты нашихъ дамъ, имъ поручается такъ-же
обязанность слѣдить за чистотою и порядкомъ нашей
(бѣденш й залы, гостиной и вообще всѣхъ тѣхъ комнаты
замка, которые будутъ нами заняты. Далѣе, да будетъ
извѣстно всѣмъ вообще и каждому въ особенности, что
всякій кто желаетъ сохранить себѣ наше къ нимъ благо­
воленіе, куда бы кто пи пошелъ, откуда кто бы ни про­
шелъ, кто чтобы не видѣлъ или не услышалъ, да воз­
держится отъ всякаго рода сообщенія или передачи намъ
здѣсь какого-либо рода извѣстій сколько-нибудь грустныхъ
или непріятныхъ».
Сдѣлавъ такимъ образомъ гуртомъ всѣ свои распоря­
женія, королева дала по волевіе дамамъ и кавалерамъ
«тираниться въ садъ на прогулку вплоть до девяти ча­
совъ, когда было назначено общее обѣденное время. Въ
саду общество раздѣлилось: одни распол> жились въ кра­
сивыхъ и уютныхъ бесѣдкахъ, разговаривая между собой
о тысячи пріятныхъ вещахъ; другіе отправились соби­
рать цвѣты, дѣлая изъ нихъ красивенькія букетики и раз­
давая ихъ тѣмъ, кто ими восхищался. Все бѣгало, ту­
пѣло, веселилось, распѣвая сладкія и нѣжныя романсы.
Въ назначенный часъ, какъ тѣ такъ и другія верпу­
юсь въ замокъ, гдѣ они нашли, что назначенный метръ
Догелемъ Парменонъ исполнилъ св<и обязанности впервые
довольно недурно. Залъ, въ который они вошли и въ ко­
торомъ былъ накрытъ столъ, былъ переполненъ душистыми
Цвѣтами. На столъ тотчасъ же были поданы кушанья
весьма тонко приготовленныя, и тончайшія вины была
торвированы въ вазахъ, блестѣвшихъ ярче самаго чистаго
хрустал ; общая веселость не покидала никого въ тече­
те всего обѣда.
П слѣ обѣда, Діопэо, повинуясь приказаніямъ ПамВ|неа, взялъ вч> руки лютню и Фіаметта віоль-д’амуръ.

30
Подъ звуки этихъ инструментовъ королева и все общество
пустилось въ танцы. За танцами послѣдовало пѣніе, про­
должавшееся до тѣхъ воръ, пока Пампинеа не признала
лужнымъ пригласить всѣхъ отправиться отдыхать. Каж­
дый отправился въ свою комнату и уснулъ па ложе усѣ­
янномъ ротами. Около часу пополудни, королева, пробу­
дившись, приказала разбудить всѣхъ дамъ и кавалеровъ,
на томъ основаніи, что долго спать вредитъ здоровью.
Все общество отправилось затѣмъ въ одинъ изъ тѣхъ
уголковъ сада, гдѣ жаркія солнечныя лучи не проникали
сквозь густую листву деревьевъ, гдѣ земля была покрыта
свѣжимъ ковромъ зелени и гдѣ легко вдыхался свѣжій
восхитительный воздухъ. Все усѣлись въ кружокъ по
приказанію королевы. «Солнце, сказала она нмъ, еще
только въ серединѣ своего пути и дневной зной еще не
особенно силенъ; нигдѣ не найдемъ мы себѣ лучшаго
мѣста, какъ это, гдѣ, кажется, самъ Зефиръ свилъ себѣ
гнѣздо. Тѣмъ, кто желаетъ играть, вотъ—столы и шах­
маты, но если вамъ угодно послѣдовать моему предложе­
нію, пусть лучше не играетъ никто. Въ игрѣ не суще­
ствуетъ взаимнаго удовольствія, такт, какъ всегда быва­
етъ, что одинъ изъ игроковъ волнуется н горячится, а
это въ значительной долѣ уменьшаетъ удовольствіе про­
тивника и еще болѣе тѣхъ, кто присутствуетъ при игрѣ
въ качествѣ зрителей. Не лучше-ли намъ приняться за
какія-нибудь разсказы, за выдумываніе даже какихънибудь веселыхъ сказокъ, если у кого не нашлось-бы
разсказать чего нибудь своего? Вт. развлеченіяхъ такого
рода и тотъ, кто говоритъ и тотъ кто слушаетъ, наслаж­
даются равпымт. образомъ. Если предложеніе мое нравится
вамъ, то каждый изъ паст., до тѣхъ порт, пока не спа­
детъ дневной жаръ, успѣетъ разсказать намъ какую-ни­
будь маленькую повѣсть, послѣ чего мы можемъ потомъ
отправиться, куда намъ заблагоразсудится. Но прежде
всего я должна васъ предупредить, что я вполнѣ распо­
ложена дѣлать только то, что вамъ будетъ нравиться
преимущественно. Если на этотъ предметъ взгляды ваши
расходятся ст. моими, то я предоставляю вамъ полную

31

свободу избрать только такой родъ развлеченія, который
вамъ нравится наиболѣе.
Всѣ даиы п кавалеры отвѣтили ей въ одинъ голосъ
что они съ своей стороны ненаходятъ ничего болѣе прі­
ятнаго какъ то, что предложено ею.
— Такъ какъ вы всѣ согласны со мной, замѣтила
госпожа Пампинеа, то предоотавляю вамъ говорить и раз­
сказывать о всемъ, что вы только признаете веселымъ и
пріятнымъ. Обернувшись затѣмь къ Памфило, который си­
дѣлъ около ней справа, она граціозно попросила его на­
чать и Памфило, повинуясь ей, немедленно принялся раз­
сказывать.

РАЗСКАЗЪ
О томъ, какъ евреи Авраамъ, подстрекаемый Джіаното ди '[важны,
отправляется въ Римъ ко двору и, увидавъ безобразный образъ
лизни католическаго духовенства, возвращается въ Парижъ ■ за­
тѣмъ принимаетъ христіанство *).

Мнѣ разсказывали, прекрасныя дамы, что когда-то,
прежде, въ Парижѣ жилъ очень извѣстный торговецъ
разными матеріями, по имени Джіанотто-ди-Чивиньи, ува­
жаемый всѣми столько-же за свой прямой и откровенный
характеръ, какъ и за свою честность. Онъ былъ весьма
близкимъ другомъ одного очепъ богатаго еврея, но имени
Авраамъ, такого-же торговца какъ и онъ, и такого-же
честнаго человѣка. И такъ какъ онъ зналъ его хорошія
качества лучше, нежели кто другой, то часто думалъ:
Ä) Бенвенуто да-Имола въ своемъ комментаріи на Данта,' въ
Рукописи, находящейся въ Лауренціанской библіотеки во Флоренціи
считаетъ фактъ, разсказанный въ зтой новеллѣ—дѣйствительно слу­
чившимся. Необходимо предположить, что онъ имѣлъ мйсто ранѣе
1304 г., такъ какъ только въ атомъ году папскій престолъ былъ
перенесенъ въ Авиньонъ.

32

Какая жалость, что такъ хорошій человѣкъ и пропадетъ
вдругъ въ аду. Онъ дружески началъ его убѣждать от­
казаться отъ заблужденій іудейской религіи, и возвра­
титься въ лоно христіанской истины, которая, какъ онъ
самъ могъ видѣть, до какой степени свята и божественна,
что всегда благоденствуетъ и распространяется; между
тѣмъ гакъ его религія—уменьшается и должна неминуемо
жсчезнуть.
Авраамъ отвѣчалъ ему на это, что онъ не знаетъ за­
кона болѣе святаго и лучшаго, нежели законъ іудейскій
■ что родившись евреемъ, онъ желалъ-бы остаться имъ
ж такимъ умереть, и что ничто не въ состояніи заставить
его перемѣнить такое его намѣреніе.
Этотъ отвѣтъ нисколько впрочемъ не охладилъ рев­
ности Джіанотто. Нѣсколько дней спустя онъ возобновилъ
свои увѣщанія, Ош. даже пытался доказать ему превос­
ходство христіанской религіи надъ іудейское всѣми тѣми
доводами и соображеніями, какія только могъ придумать
человѣкъ подобной ему профессіи. И такъ какъ онъ имѣлъ
дѣло съ человѣкомъ весьма просвѣщеннымъ по вопроса«!,
религіознаго вѣрованія, то жиду пришлись быстро по вку­
су аргументы его, потому-ли что взаимная ихъ дружба
была такъ сильна, или потому что сила убѣжденія, влагае­
мая святымъ духомъ въ уста даже идіота, совершила
это чудо. Въ то время, какъ Авраамъ продолжалъ оста­
ваться непреклоннымъ — Джіанотто продолжалъ его увѣ­
щевать, такъ что наконецъ жидъ сказалъ ему:
«И такъ, Джіанотто, ты настаиваешь, чтобы я иерешелъ въ твою вѣру? Я согласенъ уступить твоимъ же­
ланіямъ, но подт. условіемъ, что я отправляю«, cash,
въ Римъ для того, чтобы увидать тамъ во-очію того,
кого ты называешь главным!, священнослужителемъ Бога
на землѣ, и чтобы тамъ на мѣстѣ изучить нравы и образъ
жизни, какъ его самаго, такъ и его братьевъ по духу, кар­
диналовъ. И если по ихъ образу жизни я буду въ со­
стояніи убѣдиться, что вѣра твоя лучше, нежели моя (съ
чемъ ты такъ искуссно старался убѣдить меня) то я нм
минуту не поколеблюсь сдѣлаться христіаниномъ; въ про­

33

явномъ же случаѣ я останусь вѣренъ своему іудей­
ству.
Добродушный Джіанотто оказался какъ-то странно
огорченнымъ такого рода рѣчью. Я воображалъ, думалъ
онъ, что обратилъ этого человѣка на путь истинный, а
вотъ теперь, оказывается что всѣ мои труды потеряны
напрасно. Потому что если онъ отправиться въ Римъ, то
онъ не минуемо увидитъ тамъ всю богопротивную и разбойниическую жизнь большинства нашего духовенства и
ужъ тогда, онъ не только не обратится въ христіанство,
но если-бы онъ былъ уже христіаниномъ, то перешелъ-бы
въ іудейство. Обратившись затѣмъ къ Аврааму, онъ ска­
залъ ему: ^Послушай, другъ мой, ну къ чему тебѣ под­
вергаться такимъ утомленіямъ и издержкамъ, отправляясь
въ Римъ? Не говоря уже о томъ, что тебѣ придется ѣхать
и по морямъ и по сушѣ,—а для богатого чаловѣка, какъ
ты, это представляетъ, большія опасности,—неужели ты ду­
маешь, что здѣсь нельзя найдтн такихъ людей, какіе тебѣ нуж­
ны, чтобы окрестить тебя? Если-же у тебя остаются, мо­
жетъ, быть, какія-нибудь сомнѣнія относительно нѣкото­
рыхъ пунктовъ христіанской религіи, то гдѣ же какъ не
въ Парижѣ, пайдти тебѣ лучше всего наиболѣе ученыхъ
и просвѣщенныхъ людей для этого? И такъ, по моему,
путешествіе это совершенно безполезно. Вообрази себѣ
только, что римскіе прелаты совершенно подобны тѣмъ,
которыхъ ты видишь здѣсь, и только развѣ можетъ быть
еще нѣсколько лучше ихъ, потому что они находятся
ближе къ лицу Верховнаго первосвященника. Милый
другъ мой, если ты хочешъ послѣдовать моему совѣту
то ты отложишь эту поѣздку до другого раза, когда и я
могъ-бы сопровождать тебя».
— Я охотно вѣрю, добрый мой Джіанотто, отвѣтилъ
ему еврей, что все это такъ—какъ ты говоришь, но чтобы
тебѣ яснѣе выразить мою мысль, я тебѣ скажу рѣши­
тельно, что пи за что никогда не рѣшусь перемѣнить своей
йры, пока не совершу этой поѣздки!
Джіанотто, видя его упрямство сказалъ; ну, ступай съ
Богомъ: настоянія будутъ тщетными, и подумалъ про себя.
3

34
что если онъ увидитъ римскій дворъ, то ужъ ни за
что не сдѣлается христіаниномъ, и пересталъ убѣждать
его, такъ какъ въ сущности онъ лично не теряла, ничего.
Еврей сѣлъ на лошадь и не теряя времени отпра­
вился въ путь дорогу. Скоро онъ добрался до Рима, гдѣ
былъ принятъ съ особеннымъ почетомъ всѣми евреями.
Во все время своего пребыванія тамъ, онъ, хотя ни­
кому и не сообщалъ о настоящей цѣли своей поѣздки,
но началъ однакожъ присматриваться и наблюдать за
жизнь папы, кардиналовъ, прелатовъ и всѣхъ придвор­
ных!. куртизановъ. При свойственной ему ловкости и
дѣятельности, въ чемъ у него не было недостатка, от.
скоро убѣдился самолично или при помощи другихъ, .что
тамъ всѣ, начиная отъ самаго старшаго и кончая самымъ
младшимъ развращены въ конецъ, что всѣ они преданы
всецѣло всякаго рода самымъ грѣшнымъ, нетолько противо­
естественнымъ времяпрепровожденіямъ, по и содомскому
грѣху, не зная при этомъ никакого удержа, не стѣсняясь
ни чувствомъ стыда, пи угрызеніями совѣсти: что нрав­
ственная развращенность дошла между ними до такой сте­
пени, что власть публичныхъ женщинъ и мальчишекъ служитт. для раздачи самыхъ высшихъ мѣстъ и должностей.
Опт. также замѣтилъ еще, что они, подобно самымъ пре­
зрѣннымъ животнымъ, не стыдятся предаваться обжорству,
до забвенія собственнаго разсудка; что подъ вліяніемъ
корысти и обуреваемые демономъ скупости, они. чтобы
добыть себѣ какъ можно болѣе золота, не стѣсняются
прибѣгать къ самымъ низкимъ и отвратительнымъ сред­
ствамъ; что они торгутъ человѣческою кровью, не
уважая въ этомъ случаѣ даже крови христіанской: что
изъ предметовъ священныхъ и божественныхъ, изъ мо­
литвъ, индульгенцій и благословленій они сдѣлали себѣ
предметт. торговли и что для торговли такого рода у нихъ
существуетъ гораздо болѣе маклеров!., нежели въ самомъ
Парижѣ, среди торгашей сукнами или другими какимилибо товарами. Не менѣе этого удивило его еще и то,
что они ел. цѣлью прикрыть до нѣкоторой степени всѣ»
свои преступленія, стараются придавать всѣмъ этимъ гнус-

35
пымъ и пакостнымъ дѣяніямъ благоприличныя названія.
Открытое святокупство (симонія) они называютъ забота­
ми о своемъ благополучіи; обжорство, которому они пре­
даются за ѣдой — укрѣпленіемъ силъ, какъ будто Тво­
рецъ Небесный, читающій всевидящимъ окомъ своимъ всѣ
помыслы самыхъ извращенныхъ сердецъ, не понимаетъ
настоящаго значенія этихъ словъ и, какъ будто его можно
обмануть, давая своимъ поступкамъ названіе иное отъ дѣй­
ствительнаго и настоящаго ихъ значенія.
Эти испорченныя правы римскихъ священниковъ спо­
собны были возмутить еврея глубоко, образъ жизни кото­
раго и всѣ его принципы основывались па началахъ до­
бродѣтели, умѣренности и благопристойности. Узнавъ,
все. что ему было нужно, онъ рѣшилъ вернуться въ Па­
рнягъ, что и сдѣлалъ. Какъ только Джіанотто узналъ о
его возвращеніи, онъ отправился къ нему, хотя и чуждый
надежды видѣть его христіаниномъ, и послѣ первыхъ при­
вѣтствій. почти трепеща отъ страха, спросилъ его, какого
онъ теперь мнѣнія о святомъ отцѣ, о кардиналахъ и о
всѣхъ вообще духовныхъ лицахъ, составляющихъ римскій
дворъ? «Да судить ихъ самъ Богъ, какъ они того заслу­
живаютъ, поспѣшно отвѣтилъ ему еврей, такъ какъ я
долженъ тебѣ сказать, что если я только сужу вѣрно,
на основаніи того, что я видѣлъ и слышалъ, по
моему убѣжденію въ Римѣ нѣтъ ни одного набожнаго и
достойнаго по своей жизни, хотя-бы съ внѣшней сторо­
ны, священника. Мнѣ даже показалось, напротивъ, что
роскошь, скупость, необузданность и масса всякихъ дру­
гихъ еще худшихъ пороковъ, если таковыя мы можемъ
себѣ представить, — все это пользуется особеннымъ поче­
том!. среди духовенства и по моему мнѣнію, римскій дворъ
является скорѣе какимъ-то адскимъ вмѣстилищемъ, неже­
ли средоточіемъ какой либо религіи. Глядя на него
можно подумать, что верховный первосвященникъ и весь
его духовный синклитъ, подражающій ему, вмѣсто того,
чтобы быть опорою этой религіи и защитниками ея, изы­
скиваютъ всѣ средства съ цѣлію разрушенія ея и изгна­
нія съ лица земли: но такъ какъ я вижу самъ, что не
3*

36

смотря на всѣ ихъ преступныя усилія обезславить ее и
извести, она только все болѣе и болѣе распространяется
и съ каждымъ днемъ все блещетъ сильнѣе и дѣлается
все чище и чище, то я вывожу изъ этого заключеніе,
что Духъ-Святой видимо въ ней пребываетъ и что она
и есть самая истинная, самая божественная вѣра—основа­
ніе и опора всего существующаго.
И потому я признаюсь тебѣ, такимъ образомъ, совершен­
но откровенно, что то, что принуждало меня прежде упор­
ствовать передъ твоими увѣщаніями, то именно побуж­
даетъ меня теперь сдѣлаться христіаниномъ. Итакъ идемъже сейчасъ въ церковь и да приму я тамъ крещеніе, по
обряду установленному твоею святою религіею». Джіанотто,
ожидавшій отъ него заключенія совсѣмъ иного рода, когда
услышалъ, что онъ говоритъ такимъ образомъ, просіялъ
вдругъ самою живою радостью. Онъ свелъ его въ церковь
Богоматери, былъ крестнымъ его отцомъ, окрестилъ и на­
звалъ его Джіованни. Затѣмъ онъ направилъ его къ уче­
нымъ мужамъ, которые и докончили его образованіе. Съ
этого дня новообращенный считался всѣми образомъ вся­
кой добродѣтели и святой жизни.

РАЗСКАЗЪ
о томъ, какъ мадонна Изабелла, находясь вмѣстѣ съ Ліонетто, должна
была, противъ воли, принять Ламбертучіо; возвращеніе мужа; Лам­
бертучіо съ обнаженнымъ кинжаломъ выбѣгаетъ изъ дома, а мужъ
сопровождаетъ Ліонетто.

Въ добромъ нашемъ городѣ, Флоренціи, столь чре­
ватомъ разнаго рода событіями, проживала въ прежнее
время одна очень красивая и молоденькая синьори­
на благороднаго происхожденія, вышедшая потомъ за­
мужъ за одного весьма добродушнаго и доблестнаго че­
ловѣка. И какъ случается довольно часто, что употребле­
ніе постоянно одного и того же хлѣба, какого-бы хоро-

37
шего качества онъ ни былъ, надоѣдаетъ, такъ случилось
и съ нашей красавицей, влюбившейся, наконецъ, въ одно­
го юношу, по имени Ліонетто, обладавшаго, въ свою оче­
редь, не малыми достоинствами, но, при всемъ этомъ, не
отличавшагося особенною древностью происхожденія. И онъ
тоже, въ свою очередь, влюбился въ нее. Такъ какъ юноша
любилъ нашу красавицу ровно столько-же, сколько онъ
самъ былъ любимъ ею, то они очень скоро, разумѣется,
пришли къ соглашенію такого рода, что не замедлили по­
дарить другъ друга взаимными доказательствами своей
любви. Случилось, однакожъ, что ея красота поразила нѣ­
коего синьора Ламбертучіо, который сильно въ нее влю­
бился, но котораго она ни за что въ мірѣ любить не
могла, потому что онъ былъ недостаточно, по ея мнѣнію,
пріятенъ и довольно грубоватъ. Послѣ долгихъ усилій и
неоднократныхъ посланій, синьоръ Ламбертучіо, наску­
чивъ тщетными вздыханіями и будучи притомъ человѣ­
комъ вліятельнымъ, поставилъ красавицѣ на видъ, что
если она будетъ продолжать упорствовать въ своемъ от­
казѣ, то онъ надѣлаетъ ей за это тысячу разныхъ непріят­
ностей и оскорбленій. Наша красавица перепугалась его
угрозъ, зная по характеру его, что онъ исполнитъ ихъ и,
вслѣдствіе этого, сдалась-таки наконецъ на его настоянія’
Лучшую часть года синьора Изабелла (таково было ея
имя) имѣла обыкновеніе проводить за городомъ, гдѣ у
ней былъ одинъ изъ пріятнѣйшихъ лѣтнихъ домиковъ.
Однажды, когда она уже жила тамъ съ нѣкотораго времени,
мужу ея потребовалось уѣхать куда-то на нѣсколько дней.
Не успѣлъ онъ еще удалиться, какъ она поспѣшила от­
править свою служанку пригласить къ себѣ въ гости Ліоиетто, который немедленпо-же и явился.
Съ другой-же стороны и синьоръ Ламбертучіо, какъ
только узналъ, что мужа нѣть дома, тотчасъ-же вско­
чилъ на лошадь и отправился съ визитомъ къ красавицѣ.
Едва служанка замѣтила его, какъ тотчасъ-же побѣжала
предупредить объ этомъ свою госпожу, сидѣвшую въ то
время съ Ліонетто, въ своей комнатѣ, и, позвавъ ее,
«казала: «Мадонна, синьоръ Ламбертучіо пріѣхалъ!» Моло-

38
дая женщина, услышавъ это, почувствовала себя самою нес­
частною въ мірѣ. Но такъ какъ она очень боялась его,
то попросила поэтому Ліопетто спрятаться за кро­
ватью, до тѣхъ поръ, пока не уйдетъ Ламбертучіо. Ліонетто, который также боялся, какъ боялась сама Изабелла,
спрятался. И только послѣ этого уже она приказала слу­
жанкѣ отворить двери Ламбертучіо. Ламбертучіо, сойдя съ
коня, привязалъ его самъ къ желѣзному кольцу, вдѣлан­
ному въ стѣну дома со двора. Красавица-же съ лицемъ
спокойнымъ и смѣющимся встрѣтила его наверху лѣст­
ницы и. послѣ самаго скромнаго привѣтствія, спросила его
деликатнымъ образомъ о причинѣ, которой она обязана
удовольствіемъ видѣть его у себя. Ламбертучіо-же началъ съ
того,что бросился, прежде всего, обнимать ее и цѣловать, юворя: «Душа моя, я узналъ, что мужа вашего пѣтъ дома,
и потому явился провести съ вами время». Она поблаго­
дарила его за любезность и ввела въ комнату. Синьоръ
Ламбертучіо не принадлежалъ къ числу тѣхъ людей, ко­
торые теряютъ время понапрасну, и потому тотчасъ-же
началъ любезничать съ нею по своему.
И въ то время, какъ они находились въ такомъ поло­
женіи, мужъ внезапно возвращается. Служанка, которая
увидала его изъ окна, чтобы предупредить, бѣжитъ къ
комнатѣ своей госпожи: «Мадонна, вашъ мужъ вернулся;
—кричитъ она,—ужь онъ близехонько, онъ скоро въѣдетъ
къ намъ во дворъ».
Изабелла, видя себя съ двумя кавалерами, которые у
нея находятся въ домѣ, и понимая, что скрыть Ламберту­
чіо ей уже невозможно, вслѣдствіе его лошади, стоящей
привязанною па дворѣ, и которую ея мужъ уже замѣтилъ
конечно, была ни жива, ни мертва. Соскочивъ поспѣшно
съ постели, она приняла такое рѣшеніе. «Если вы любите
меня, синьоръ Ламбертучіо,—заговорила опа. обращаясь къ
нему,—если вы не прочь спасти мою честь и мою жизнь,
то вы сдѣлаете то, что я вамъ скажу. Скорѣе возьмите
вашъ кинжалъ, обнажите его и примите видъ, какъ будто
вы чемъ то до страсти раздражены и взбѣшены. Бѣгите
по лѣстницѣ и, спускаясь, кричите только: о! я найду его

39
гдѣ-бы то ни было, найду—непремѣнно! Если-же мужъ
остановитъ васъ и начатъ васъ распрашивать,—ни подъ
какимъ предлогомъ не отвѣчайте ему ничего другаго, сдѣ­
лайте видъ, что ничего не понимаете п не слышите, и
сѣвъ па лошадь, скачите: вотъ все что я прошу отъ васъ».
Ламберту чіо обѣщалъ, разумѣтся, исполнить все, что опа
сказала, въ точности.
У мужа-же, замѣтившаго во дворѣ лошадь, быстро
замелькали въ умѣ подозрѣнія, и въ ту минуту, когда онъ
поднимался по лѣстницѣ, чтобы пройти въ комнату жены
и узнать, въ чемъ дѣло, навстрѣчу ему летѣлъ взбѣшен­
ный и распаленный частью отъ утомленія, частью отъ
досады такого нежданнаго возвращенія хозяина дома, ка­
валеръ Ламбертучіо съ кинжаломъ въ рукѣ. «Что съ вами
синьоръ,—говорить ему мужъ, испуганный ужаснымъ его
видомъ,—что случилось?» «Чертъ возьми! живаго или мерт­
ваго—но я найду его гдѣ-бы то ни было!» Пролетѣвъ мимо
него, он ъ живо вскочилъ па коня и, пришпоривъ его, удралъ.
Изумленный этою сценою, мужъ поднимается на верхъ и
встрѣтивъ испуганную и растерянную жену, спрашиваетъ
ее: Что все это значитъ? Какая причина тому, что синь­
оръ Ламбертучіо бѣжалъ отсюда въ такомъ бѣшенствѣ?
На кого онъ разсерженъ? Хитрая-же Изабелла, подошедши
поближе къ дверямъ своей комнаты, такъ, чтобы ея го­
лосъ былъ услышанъ Люнетто, отвѣчаетъ: «Въ жизни
своей я никогда не была такъ перепугана какъ теперь.
Представь себѣ, молодой человѣкъ, котораго я никогда
не видала въ лицо и совершенно мнѣ не знакомый, при­
бѣжалъ вдругъ сюда въ домъ, думая укрыться отъ пре­
слѣдованія синьора Ламбертучіо, который бѣжалъ за нимъ
съ ложемъ въ рукѣ, намѣреваясь его убпть. Дверь въ
мою комнату была открыта; юноша вбѣжалъ ко мнѣ и,
трясясь отъ страха, бросился къ моимъ ногамъ. Синьора,—
говоритъ онъ мнѣ,—ради Бога спасите меня! Я только-что
хотѣла спросить его, кто онъ такой, его имя, званіе, при­
чину его испуга, какъ вдругъ слышу голосъ синьора Лам­
бертучіо, кричащаго: «Гдѣ тутъ измѣнникъ?» Чтобы по­
мѣшать ему войдти въ мою комнату, я тотчасъ-же зам­

40
кнула дверь, надѣясь, что, какъ-бы онъ ни былъ раздра­
женъ, чувство скромности и уваженія ко мнѣ не позво­
лять ему употребить какое-либо насиліе противъ меня:
успокоившись немного, онъ вернулся на лѣстницу и вы­
шелъ такъ вотъ, какъ вы его встрѣтили сами.» «Жена моя.
вы поступили вполнѣ разумно», отвѣтилъ ей на это мужъ.
«Намъ было-бы очень непріятно, еслибъ онъ былъ
убитъ имъ здѣсь! Со стороны-же кавалера Ламбертучіо весьма дурно преслѣдовать такимъ образомъ того, кто
вздумалъ укрыться въ нашемъ домѣ.» И, затѣмъ, приба­
вилъ: «гдѣ-же этотъ юноша?» «Я сама даже не знаю, куда
онъ спрятался,—отвѣтила синьора.—Я видѣла только, какъ
онъ вошелъ въ мою комнату.» «Гдѣ вы?» — закричалъ
тогда мужъ. «Вылѣзайте, опасности теперь нѣтъ!»
Ліонетто, слышавшій весь этотъ разговоръ, вылѣзъ
при этихъ словахъ изъ-за постели, перепуганный еще бо­
лѣе появленіемъ мужа, нежели приходомъ своего сопер­
ника Ламбертучіо. «Ну! что такое вышло у васъ съ ка­
валером!, Ламбертучіо?»—спрашиваетъ его мужъ. Юноша
отвѣчаетъ: «Синьоръ, могу увѣрить васъ, что я ровно ни­
чего не знаю и ничего не сдѣлалъ ему. Я думаю, поэтому,
что онъ или не въ своемъ умѣ, или-же онъ принялъ
меня за кого-нибудь другаго. Мы встрѣтились съ нимъ не
далеко отъ вашего дома; послѣ того, какъ онъ долго вгля­
дывался въ меня, онъ вдругъ, выхватилъ свой ножъ и
какъ бѣшеный бросился за мной, крича: «Измѣнникъ, я
убью тебя!» Я, конечно, тотчасъ-же бросился бѣжать отъ,
него, думая, что лучше ужь и не спрашивать, что за
причина такого страннаго съ его стороны поведенія. Тѣмъ
временемъ, что ему необходимо было подойти къ своей
лошади и сѣсть на нее, я воспользовался, чтобы добѣжать
до вашего дома, и гдѣ я, благодаря Богу и милостью синь­
оры, спасъ свою жизнь.» «Такъступай-же теперь,—прого­
ворилъ мужъ,—ступай, мой другъ, и не бойся ничего. Я до­
ставлю тебя самъ до твоего дома живымъ и здоровымъ:
а, потомъ уже, если ты хочешь, ты можешь отправиться
къ синьору Ламбертучіо и потребовать у него объясненія.»
Поужинавъ, онъ приказалъ подать ему лошадь.

41
и, проводивъ его самъ до Флоренціи, разстался съ
нимъ у воротъ его дома. Юный-же Ліонетто, согласно
тому, какъ наказала ему хитрая Изабелла, въ тотъ-же ве­
черъ объяснился съ Ламбертучіо и затѣмъ все уже про­
должало идти у нихъ какъ нельзя лучше, ибо, несмотря
на всѣ разсказы и толки злыхъ языковъ объ этомъ про­
исшествіи, супругъ остался въ полномъ невѣдѣніи о той
шуткѣ, которую жена его разыграла съ нимъ.

РАЗСКАЗЪ
о томъ, какъ Кикибіо, поваръ Куррадо Джіанфильяци, ловкой
шуткой превращаетъ гнѣвъ своего господина на милость и избав­
ляется тѣмъ отъ непріятнаго наказанія.

Куррадо Джіанфильяци, какъ каждый изъ васъ, вѣ­
роятно, знаетъ и слышалъ *
), считался благороднымъ
гражданиномъ въ нашемъ городѣ и, ведя рыцарскій об­
разъ жизни, постоянно возился съ собаками и птицами на
охотѣ, пренебрегая своими собственными, наиболѣе серь­
езными дѣлами.
Однажды, на охотѣ, бывшей близь деревни Перетола,
соколъ его взялъ журавля и, такъ какъ эта птица ока­
залась молодою и довольно жирною, то онъ велѣлъ от­
дать ее повару, по имени Кикибіо, съ приказаніемъ,
чтобы она была изжарена и подана ему къ ужину. Ки­
кибіо, замѣтимъ, былъ человѣкъ легкомысленный. Принявъ,
яуравля, онъ постарался приготовить его какъ только мог«
лучше. Въ то время, когда жаркое было уже почти готово,
И вкусно пахло жареннымъ, въ кухню вошла знакомоя
*) Currado Gianfigliazzi srcome ciascuna di voi e udito e veduto
puote avere etc.—Боккаччіо избравъ такую форму обращенія къ сво«мг служителямъ, этимъ самымъ подтверждаетъ дѣйствительность
факта, разсказываемаго имъ, потому что въ прогивновъ случаѣ его
слушатели могли-бы обвинить его во лжи.

Кикибіо женщина, Брунетта, за которою онъ ухажи­
валъ. Пріятный запахъ жаренной птицы, только что
снятой съ вертела, возбудилъ въ ней желаніе попробовать
ее и она нѣжно начали поэтому упрашивать его, дать
ей лапку журавля. Кикибіо подсмѣиваясь надъ ней и
распѣвая,
отвѣчалъ: — Нѣтъ милая донна-Брунетта,
вы не получите отъ меня лапки, не получите лапки!—
«А! когда такъ, отвѣтила женщина, если вы не хотите
дать мнѣ даже лапки, то клянусъ вамъ, вы никогда не
получите отъ меня
ничего.» Послѣ долгаго спора
мез ду собой, Кикибіо. не желая огорчить отказомъ
свою возлюбленную даму, рѣшается наконецъ отрѣзать
ей одну лапку и даетъ ей.
У барина его въ этотъ день собралось большое обще­
ство къ ужину. Журавль былъ поданъ на столь съ од­
ной ногой. Кто-то изъ гостей, замѣтившій это, выразилъ
удивленіе. Позвавши своего повара, синьоръ Куррадо,
потребовалъ у пего объясненія: куда дѣвалась другая
нога? Какъ подобаетъ Венеціанцу, Кикибіо былъ боль­
шой руки лгунъ и потому онъ, нисколько не смущаясь,
отвѣтилъ на вопросъ своего барина, что у журавлей не
бываетъ обыкновенно больше одной ноги и одной ляжки.
«Какъ, чертъ возьми, не бываетъ больше одной ноги
и одной ляжки?»—сказалъ ему тогда синьоръ Куррадо.—
не воображаеіпь-ли ты, что я кромѣ этого не видалъ ни­
когда журавлей?»—Пе извольте сомнѣваться въ этомъ,
синьоръ; то, что я говорю—истинная правда, я могу
показать вамъ если угодно, такихъ и живыхъ.—Въ виду
многочисленности гостей Куррадо не захотѣлъ дѣлать большаго шума и ограничился тѣмъ, что сказалъ грубіяну:
«Хорошо, негодяй, такъ какъ ты осмѣливаешься утверж­
дать то, чего я не только никогда не видалъ, нои не слы­
халъ, то мы посмотримъ завтра, какъ ты сдержишь свое
слово, но запомни, что если ты мнѣ этого пе докажешь,
клянусь тебѣ тѣломъ Христовымъ, я такъ накажу тебя,
что ты всегда будешь помнить меня.»
Окончивъ вечеръ этими словами. Куррадо, на другое
утро, поднялся съ разсвѣтомъ. Такъ какъ даже сопъ

43
не могъ успокоить его, то онъ поднялся съ сама­
го ранняго утра, со страстнымъ желаніемъ отплатить
своему повару. И такъ, сѣвъ самъ на лошадь и
посадивъ своего Кикибіо на другую, онъ велѣлъ
ему слѣдовать за нимъ, направившись прямо къ тому
ручью, у береговъ котораго, онъ зналъ, всегда можно
было встрѣтить при восходѣ солнца массу журав­
лей. «Мы посмотримъ теперь—говорилъ онъ ему съ серд­
цемъ. дорогою, посмотримъ—кто изъ насъ правъ ты или я?
Кикибіо сейчасъ-же замѣтилъ, что вчерашній гнѣвъ
хозяина его еще не прошелъ и убѣдился въ необходимо­
сти доказать справедливость своихъ словъ, не зная впро­
чемъ, какъ выпутаться изъ бѣды. Не мудрело поэтому,
что онъ трусилъ рядомъ со своимъ хозяиномъ, преиспол­
ненный ужаснаго страха и съ удовольствіемъ-бы убѣжалъ
куда нибудь, если-бы это было возможно. Но бѣжать ему
было некуда. Куда-бы ни взглянулъ онъ, ему повсюду
казались только двуногіе журавли. Какъ только они
подъѣхали довольно близко къ ручью, Кикибіо замѣ­
тилъ первый цѣлую дюжину журавлей, стоявшихъ на
одной ногѣ, какъ дѣлаютъ эти птицы обыкновенно когда
онѣ спятъ. Тотчасъ-же онъ указываетъ на нихъ своему
господину, говоря при этомъ: Посмотрите, синьоръ, не
правду-ли я говорилъ вамъ вчера? Взгляните сами: у каж­
дой изъ нихъ не болѣе одной ноги и одной ляжки.—А я
покажу тебѣ сейчасъ, что у нихъ не одна, а двѣ, отвѣ­
тилъ ему синьоръ Куррадо. Подожди!—и, подойдя побли­
же къ нимъ, онъ началъ кричать: У! у! у! Услушавъ
шумъ, журавли, разумѣется, проснулись, и повытяпувъ
каждый обѣ свои лапы, взмахнувъ крыльями, полетѣли.
Ага! разбойникъ,—сказалъ онъ ему,—видишь ты сколько
йогъ у журавлей: двѣ или одна? Ну, что ты теперь
скажешь?—Да, синьоръ, отвѣтилъ тотъ самъ не зная, что
сказать, но вѣдь вы вчера такъ не кричали жареному
журавлю: У! у! у! какъ вы изволите кричать сегодня:
можетъ быть и онъ вытянулъ-бы также другую свою
•Шпу>. Находчивый отвѣть повара такъ понравился
синьору Куррадо, что совершенно его обезоружилъ. Едва

44
удерживаясь отъ хотота. онъ сказалъ ему:—Ты правъ,
Кикибіо, мнѣ такъ и слѣдовало-бы сдѣлать! — Такимъ
образомъ находчивый отвѣтъ повара избавилъ его отъ
наказанія и примирилъ съ хозяиномъ. ,

РАЗСКАЗЪ
о маркизѣ Салуццо *), вынужденномъ по просьбѣ своихъ поддан­
ныхъ жениться; но, чтобы избрать себѣ супругу, отвѣчающую его
вкусамъ, онъ беретъ себѣ въ жены дочь простаго крестьянина. —
Жена маркиза приноситъ ему двухъ наслѣдниковъ, о которыхъ она
распускаетъ слухъ, будто-бы онъ ихъ убилъ. Подъ видомъ того,
что жена надоѣдаетъ ему, и что онъ хочетъ жениться на другой,
онъ возвращаетъ въ домъ спою собственную дочь, выдавая ее з»
свою новую жену, принудивъ первую вернуться подъ отцовскую
кровлю безъ всего, прикрытою одною лишь рубашкою, въ которой
онъ привелъ ее къ себѣ въ домъ; жена, терпѣливо переносившая всѣ
эти испытанія, и платившая ему за все это еще большею нѣжностью,
нежели прежде, возвращается вновь въ свой домъ, видитъ
своихъ дѣтей уже взрослыми и въ награду за свое терпѣніе возво­
диться мужемъ вновь въ званіе марказы, окруженная общимъ по­
четомъ и уваженіемъ **
).

Много времени тому назадъ, старшимъ потомкомъ зна­
менитаго дома маркизовъ Салуццо былъ юноша, извѣстный
по имени Гуальтіери. Будучи холостымъ молодымъ чело­
*) Содержаніе этой новеллы заключаетъ фактъ, признаваемый за
дѣйствительное произшествіе; о немъ упоминается въ одной старин­
ной французской рукописи, извѣстной подъ заглавіемъ: „Le pare­
ment des danies“ (находящей въ библіотекѣ Фуко), утверждающей,
что Гризельда, жена маркиза Салуццо, жила около 1025 г.
**) Петрарка, которому очень нравилось содержаніе этой но­
веллы, перевелъ ее на латинскій языки и, назвалъ ее „De obedientia ас fide uxoria“, посвятивъ ее тому-же самому Боккаччьо, какъ
собственное произведеніе.
Французскіе комедіанты изъ разсказа о Гризельдѣ сдѣлали теа­
тральную піесу и разыгрывали ее на французскомъ языкѣ, годъ
названіемъ: Le mystère de Griselidis, marquise de Saluce. S®110
сдѣлалъ изъ него драму.

45

вѣкомъ, онъ все свое время проводилъ на охотѣ, не по­
мышляя не малѣйшимъ образомъ ни о женитьбѣ, ни о
томъ, чтобы оставить іюслѣ себя достойнаго пріемника.
Подобный образъ жизни маркиза не нравился его поддан­
нымъ, и они неоднократно выражали ему желаніе свое,
чтобы онъ избралъ себѣ супругу, для того, чтобы они не
остались безъ наслѣдника; они даже предлагали сами
найдти ему такую, которая будетъ, какъ они говорили,
іостойною его и достойною быть имъ матерью. На такое
предложеніе Гуальтіери отвѣтилъ имъ однажды такъ: Друзья
мои, вы хотите принудить меня къ тому, чего я рѣшился
никогда не дѣлать, ибо я убѣдился, въ какой степени
трудно встрѣтить въ женщинѣ всѣ тѣ капества, которыя
я желалъ-бы найдти и которыя такъ необходимы для
взаимнаго счастія супруговъ. Взаимное сочетаніе такихъ
условій столь рѣдко, что его не встрѣчаешь почти ни­
когда. А какъ несчастна должна быть жизнь человѣка,
вынужденнаго прожить весь свой вѣкъ съ женщи­
ной, характеръ которой не сходится съ характеромъ мужа.
Вы думаете, что судя по отцу и матери вы можете сдѣ­
лать вѣрное заключеніе объ ихъ дочери, и на основаніи
такого принципа, вы надѣетесь найдти мнѣ добрую жену:
это заблужденіе. Ибо, какъ вы узнаете сокрытыя свой­
ства отца и матери? и даже если-бы вы проникли въ эту
тайну, то развѣ неизвѣстно вамъ, какъ часто быва­
етъ, что дочь не похожа ни на отца, ни мать свою?
Но такъ какъ вы непремѣнно уже хотите связать
«евя узами брачной жизни, то я готовъ наконецъ испол­
инъ ваше желаніе. Но чтобы не сѣтовать ни на кого друтаго, кромѣ самого себя, въ случаѣ возможнаго несчастія,
а изберу себѣ въ жены самъ ту, которую признаю достойво» себя и кто-бы ни оказалась она, обязую васъ уважать ее и повиноваться ей какъ своей госпожѣ; въ противаомъ же случаѣ я заставлю васъ горько раскаяться
а то, что вы принудили меня вступить вч> бракъ, со­
чившись на просьбы и молепія ваши.» Добрые люди
'Свѣтили ему на это, что онъ можетъ вполнѣ положиться
Ва видъ, лишь-бы только онъ выбралъ себѣ супругу.

46

Гуальтіери нравилась съ нѣкотораго времени одна бѣд­
ная дѣвушка, жившая вл, маленькой деревушкѣ, сосѣдней
съ замкомъ его. Она казалась ему довольно красивою п
повидимому онъ считалъ ее способной сдѣлать его жизнь
довольно сносною. Не раздумывая долго, онъ рѣшился
жениться именно на ней. Позвавъ къ себѣ отца ея, онъ
объявилъ ему, что не взирая на всю бѣдность его дочери,
онт, беретъ ее себѣ въ жены. Сдѣлавъ это, онъ созвалъ
къ себѣ на совѣтъ всѣхъ своихъ друзей, какіе были у
него въ этой мѣстности, и обратился къ нимъ съ слѣдую­
щими словами: «Друзья мои, вы желали и продолжаете,
какъ я вижу, желать чтобы, я избралъ себѣ супругу; я
готовъ эго исполнить теперь, хотя, правда, болѣе изъ
*же
­
ланія сдѣлать угодное вамъ, нежели по собственному расложенію вступить въ бракъ. Напоминаю вамъ, что вы
обѣщали мнѣ напередъ быть довольными моимъ выборомъ
и почитать своей госпожей ту, которую я изберу
себѣ въ жены, кто-бы ни была опа. Теперь наступило
время исполнить ваше желаніе и я приглашаю васъ испол­
нить вашъ долгъ. Я нашелъ себѣ недалеко отсюда дѣвуш­
ку, отвѣчающую моимъ желаніямъ, и рѣшилъ жениться
на ней. Черезъ нѣсколько дней я введу ее въ мой домъ; прпготовьтесь-же отпраздновать мою свадьбу наилучшимъ обра­
зомъ il встрѣтить мою невѣсту самымъ почетнѣйшимъ,
съ вашей стороны, образомъ, и чтобы я могъ остаться
с голь-же довольнымъ исполненіемъ вашего обѣщанія, сколь
вы должны быть теперь довольны моимъ.» Добрые люди
отвѣчали ему па это единогласною радостью и подтвер­
дили ему вновь, что готовы всегда и вездѣ величать но­
вую маркизу, какъ свою истинную госпожу.
Съ той минуты всѣ отъ, мала до велика принялись за
приготовленія, чтобы достойнымъ образомъ отпраздновать
свадьбу маркиза. Гуальтіери былъ запять тѣмъ-же. Онъ
распорядился, чтобы свадьба его была сыграна какъ моівпо роскошнѣе и великолѣпнѣе: пригласивъ множество ДР)"
зей и родныхъ своихъ, онъ разослалъ, кромѣ, того, при­
глашенія къ многимъ благороднымъ лицамъ, жившимъ
въ окрестностяхъ его владѣній. По росту одной молодой

47

дѣвушки, подходившей къ росту его невѣсты, онъ зака­
тъ красивыя и роскошныя платья, онъ велѣлъ приго­
товить богатые пояса, заготовилъ драгоцѣнныя кольца,
богатую, красивую корону и наконецъ все, что только
было необходимо для молодой новобрачной.
Въ избранный и назначенный день для свадьбы, мар­
кизъ, когда собрались въ девять часовъ утра всѣ дол­
женствовавшіе присутствовать при его вѣнчаніи, вско­
чивъ на лошадь, объявилъ всѣмъ присутствовавшимъ: «Синь­
оры, теперь настало время отправиться намъ за невѣстой ! »
И все общество, отправившись за нимъ, скоро прибыло въ
деревню, гдѣ находилась молодая дѣвушка. Они подъ­
ѣхали къ дому ея отца, увидѣли ее торопливо возвращаю­
щеюся отъ колодца съ водою, чтобы успѣть вмѣстѣ съ
другими женщинами поглядѣть па невѣсту маркиза, кото­
рая должна была тутъ проѣхать. Гуальтьери, увидавъ ее,
окликнулъ Гризельду по имени и спросилъ: гдѣ ея отецъ?
—Отецъ мой дома, синьоръ,—отвѣтила опа ему.—Соскочивъ
тогда съ коня, маркизъ приказалъ своимъ спутникамъ до­
жидаться его, а самъ, войдя въ бѣдную хижину отца
своей невѣсты, котораго звали Джіануколе, сказалъ ему
слѣдующе: «Я пришелъ затѣмъ, чтобъ взять себѣ въ су­
пруги твою Гризельду, но прежде, чѣмъ это сдѣлать я
желаю, чтобы она въ присутствіи твоемъ отвѣтила мнѣ:
согласна-ли она па всю жизнь свою остаться моей женою
и употребить съ своей стороны все возможное, чтобы быть
мнѣ супругою пріятною и угодливою, и во всемъ, чтобы я
ни сдѣлалъ и пи сказалъ пи въ чемъ не прекословить
мнѣ, и всегда быть мнѣ послушной и вѣрной?» Получивъ
на всѣ эти вопросы одно лишь да, Гуальтьери взялъ ее
34 Руку и вывелъ изъ дома. Вт, присутствіи всей своей
овиты и многихъ другихъ лицъ, находившихся тутъ, опт,
раздѣлъ ее до нога и. облачивъ затѣмъ въ богатые на­
ряды, которые онъ приказалъ изготовить для своей нечѣсты, надѣлъ па голову ей роскошную корону. «Синьо—сказалъ онъ обратившись къ присутствовавшимъ,
пораженнымъ этимъ зрѣлищемъ—«вотъ именно та, котоР)іо я желаю избрать себѣ въ жены, если она согласна

48

только назвать меня своимъ супругомъ». И обернув­
шись къ молодой дѣвушкѣ, стоявшей передъ нимъ мол­
чаливо и какъ-бы подавленною чувствомъ стыда, сказалъ
ей: «Гризельда, согласпа-ли ты назвать меня супругомъ
своимъ?»—Да, синьоръ мой,—отвѣтила она. «À я желаю,
чтобъ ты была моя жена, и передъ всѣми объявляю
тебя, поэтому, моей супругой». Посадивъ, затѣмъ, ее
па лошадь, онъ съ почетомъ проводилъ ее въ свой домъ.
Немедленно была отпразднована ихъ свадьба и притомъ
съ такою пышностью, какъ если-бы маркизъ женился на
дочери короля Франціи.
Молодая супруга, казалось, съ перемѣною своей судьбы
сама совершенно переродилась. Мы сказали уже выше,
что она была красива и прекрасна, теперь-же она стала
такъ благоприлична, благопристойна, граціозна и мила,
что казалась скорѣе дочерью какого-нибудь высокоблаго­
роднаго синьора, нежели бѣднаго пастуха Джіануколе.
Она удивляла собой всѣхъ, кто зналъ ее прежде. Къ
своему мужу она была такъ угодлива, послушна и пре­
дупредительна въ малѣйшихъ его желаніяхъ, что онъ
считалъ себя самымъ довольнымъ и счастливымъ мужемъ
на свѣтѣ. Опа съумѣла такъ быстро пріобрѣсти себѣ ува­
женіе и любовь среди всѣхъ подданныхъ маркиза, что
между ними не нашлось-бы ни одного, кто не любилъ-бы
ее такъ же сильно, какъ любилъ ее самъ маркизъ, и ува­
жалъ-бы и почитал, и молился-бы за благоденствіе ея. Все
было согласно ст. тѣмъ, что хотя многое съ впѣшиой сто­
роны и говорило противъ благоразумія Гуальтіери въ та­
кой манерѣ избранія себѣ жены, но факты, бывшіе на
лицо, доказывали, что онъ поступилъ въ данномъ случаѣ,
какъ человѣкъ искуссный и весьма осторожный, ибо не­
обходимо много ума и проницательности для того, чтобы
открыть добродѣтель, скрытую въ убогой хижинѣ и подъ
лохмотьями бѣдности. Въ самое короткое время слухъ о
ея нравственныхъ достоинствахъ распространился далеко
за предѣлами владѣній маркиза Салуццо, п обаяніе ея
имени было такъ велико и сильно, что оно изгладило со­

49
вершенно слѣды воспоминаній о прежнихъ ошибкахъ сво­
его мужа.
Вскорѣ послѣ свадьбы, забеременивъ. Гризельда, въ ука­
занное время, благополучно разрѣшилась дочерью. Мар­
кизъ отпраздновалъ это событіе съ величайшею радостью.
По. немного спустя, ему пришла вдругъ странная фанта­
зія испытать терпѣніе жены жестокимъ и грубымъ обра­
зомъ. Сначала онъ грубо оскорблялъ ее своими упреками
и бранью за то, что она была низкаго йроисхожденія и
кто это обстоятельство вооружаетъ противъ пего поддан­
ныхъ; затѣмъ онъ началъ мучить ее тѣмъ, что, будто-бы,
дочь, которую она принесла ему, далека отъ того, чтобы
удовлетворить ихъ желаніямъ, такъ какъ они хотѣли имѣть
отъ жены его наслѣдника, а не наслѣдницу. Гризельда
на всѣ эти упреки, безъ малѣйшей перемѣны въ лицѣ и
безъ признаковъ душевнаго огорченія, отвѣтила ему
такъ:—-Синьоръ мой, дѣлай со мной все, что нужно для твоей
чести и утѣшенія. Я безропотно снесу все. ибо знаю, что
заслуживаю менѣе того, чего стоитъ самый послѣдній
гоъ твоихъ подданныхъ и что сама я не достойна ни ма­
лѣйшимъ образомъ того ставнаго и почетнаго положенія,
до котораго ты возвысилт, меня своею милостью».—Отвѣтъ
этой, сильно обрадовалъ Гуальтіери, доказавъ ему, что
почетъ, которымъ онъ и подданные его окружили его
жену, не сдѣлалъ ее пи мало горделивою.
Такъ прошло нѣсколько времени. Онъ продолжалъ
все-таки говорить ей о ненависти его подданныхъ къ до­
пори. которую она ему подарила. Подготовивъ ее такимъ
'бразомъ, онъ однажды послалъ къ ней своего слугу, на­
учивъ его, что ему нужно было сказать ей. «Мадонна»—
'казалъ явившійся къ пей слуга, съ видомъ глубокой
скорби, «если вы ne желаете смерти моей, то позволите
пиѣ сдѣлать то, что приказалъ мнѣ мой господинъ. Онъ
выѣлъ мнѣ взять вашу дочь для того, чтобъ я...» и болѣе
чп'ь не въ состояніи былъ проговорить нп слова. Гри:'Ыьда, услышавши эти слова и при видѣ грустнаго и пе­
чальнаго лица слуги, вспомнила все то, что ей говорилъ
варкизъ, и поняла, что мужъ велѣлъ умертвить ее. Не
4

50
взирая на ужасныя терзанія и мученія, которыя испыты­
вало въ этотъ моментъ ея материнское сердце, она, не
измѣнившись нисколько въ лицѣ, не проговоривъ ни
слова, взяла немедля ребенка изъ колыбели, поцѣловала,
благословила и передала его въ руки слуги, сказавъ
ему при этомъ: «Исполни свято то, что приказалъ тебѣ
господинъ твой и, вмѣстѣ, мой; но не допусти только,
чтобъ это невинное созданіе было растерзано хищными
птицами и звѣрями, если тебѣ не дано на это особаго
приказанія». Слуга, взявъ ребенка, передалъ Гуальтіери
все, чмго ему сказала жена маркиза. Пораженный мужест­
вомъ. нестойкостью характера жены своей, Гуальтіери от­
правилъ свою дочь вмѣстѣ съ слугою въ Болонью, къ
одному изъ своихъ родственниковъ, съ просьбою воспи­
тать ее самымъ заботливымъ и старательнымъ образомъ,
но пе объяснилъ при этомъ, кому этотъ ребенокъ принад­
лежитъ.
Въ скорости послѣ этого событія Гризельда забеременила вновь и въ должпое время разрѣшилась сыномъ,
рожденіе котораго переполнило Гуальтіери еще большею
радостью. Но, не довольствуясь прежними испытаніями,
которымъ онъ подвергнулъ жену, онъ еще настойчивѣе
сталъ мучить ее новыми еще болѣе жестокими упре­
ками: «Жена,—сказалъ онъ ей однажды,—съ той ми­
нуты, какъ ты принесла мнѣ сына, у меня ne стало ни­
какой возможности жить въ мирѣ и согласіи съ моими
подданными. Они всѣ пестѣрппмо возмущены тѣмъ, что
внукъ какого-то пастуха Джіапуколе въ одинъ прекрас­
ный день долженъ будетъ сдѣлаться моимъ наслѣдникомъ
и ихъ властелиномъ. Я ne хочу слышать долѣе ихъ не­
годованія и пе желаю довести ихъ до того, чтобы они из­
гнали меня изъ наслѣдій моихъ предковъ; я рѣшился по­
этому поступить съ твопмъ сыномъ. такъ-же, какъ съ твоей
дочерью, и разорвать, наконецъ, совсѣмъ мои узы съ то­
бой, для того, чтобы взять себѣ другую жену, болѣе до­
стойную меня и моего званія». Гризельда, выслушавъ
все это невозмутимо и терпѣливо, позволила себѣ отвѣ­
тить ему на это только такъ: «Синьоръ, исполни только

_51

волю свою, и сдѣлай все, что нужно для твоего спокой­
ствія, безъ малѣйшей заботы обо мнѣ. Ничто на свѣтѣ
такъ не дорого для меня, какъ возможность видѣть тебя
счастливымъ!»
Скоро послѣ этого маркизъ взялъ у ней сына такимъже образомъ, какъ отнялъ у ней дочь, и, распустивъ слухъ,
что онъ приказалъ его убить, отправилъ его тайно въ
Болонью, въ тотъ-же домъ, въ которомъ находилась его
сестра. Несмотря на всю жестокость этого удара, Гри­
зельда обнаружила и теперь столько твердости характе­
ра. какъ и въ предъидущемъ случаѣ. Маркизъ-же былъ такъ
пораженъ ея мужествомъ, что готовъ былъ сознаться,
что никакая женщина въ мірѣ не способна совер­
шить то, что сдѣлала его жена. Еслибъ не была ему са­
мому извѣстна вся сила материнской ея любви къ дѣтямъ,
онъ близокъ былъ-бы придти къ заключенію, что она чер­
пала твердость и мужество свое въ нерасположеніи или
равнодушіи къ нему. Подданные его, не подозрѣвавшіе въ
распущенныхъ имъ слухахъ объ убитыхъ имъ дѣтяхъ и тѣни
вымысла и вѣрившіе искренно въ жестокость его, горячо
возненавидѣли его за это, относясь съ глубочайшимъ при
этомъ состраданіемъ къ несчастной маркизѣ. Заглушая
внутри себя душевное страданіе, Гризельда, постоянно
слышавшая отъ окружавшихъ ее женщинъ громкія по­
рицанія безчеловѣчному образу дѣйствій маркиза, не поз­
воляла проронить себѣ тѣмъ не менѣе ни малѣйшаго слова
упрека или какой-либо жалобы.
Когда прошло достаточно времени со дня рожденія
дочери, Гуальтіери показалось, что наступило время под­
вергнуть жену послѣднему, самому страшному, испытанію.
Онъ объявилъ своимъ родственникамъ, что Гризельда
сдѣлалась ему невыносима, и что онъ пе въ состояніи
терпѣть ее долѣе какъ жену. Что опъ сознаетъ те­
перь свой поступокъ, сдѣланный по юношескому легко­
мыслію, когда женился на ней; что опъ намѣренъ упо­
требить всѣ усилія, дабы склонить папу на согласіе рас­
торгнуть его бракъ съ ней, и получить отъ него разрѣ­
шеніе па вступленіе въ другой. Многіе изъ добрыхъ
4*

52

людей пытались доказать Гуальтіери всю несправедливость
его рѣшенія, но онъ на всѣ эти попытки отвѣчалъ од­
нимъ упорно выражаемымъ желаніемъ исполнить то, что онъ
задумалъ. Гризельда, узнавши о новомъ, готовившемся ей
несчастій, казалось бы, должна была устрашиться пред­
стоящей необходимости вернуться въ домъ отца, чтобы
приняться вновь за прежнія свои пастушескія запятія, но,
заглушивъ внутри себя свои жгучія страданія, опа му­
чилась болѣе всего отъ мысли, что ей придется увидать,
какъ Другая овладѣетъ тѣмъ. кому принадлежала вся ея
любовь. Она рѣшилась, однако, перенести и эту новую
несправедливость съ. такпмъ-же видимымъ спокойствіемъ
и сердечною покорностью, съ какими она переносила преж­
ніе удары судьбы.
Маркизъ скоро устроилъ такъ, что ему было достав­
лено фальшивое отъ папы письмо изъ Рима, которое онъ
и показалъ своимъ вассаламъ, какъ будто оно въ дѣйстви­
тельности разрѣшало ему вступить въ новый бракъ вбро­
сить свою Гризельду. Призвавъ ее къ себѣ, онъ, въ присут­
ствіи множества лицъ, объявилъ ей: «Жена, съ соизволе­
нія, даннаго мнѣ папою, я могу теперь взять себѣ другую
жену и бросить тебя. Такъ какъ предки мои были высоко
благородными людьми и властителями той земли, гдѣ ты
была только простою крестьянкою, то поэтому ты не мо­
жешь быть болѣе женой моей: но ты вернешься къ себѣ
въ домъ, кт> отцу твоему Джіануколе, съ тѣмъ только
самымъ приданымъ, которое ты принесла мнѣ въ замуже­
ство. Я же нашелъ себѣ другую жену, болѣе меня
достойную, и ее я беру себѣ въ супруги». Гризельда,
съ величайшими усиліями, наперекоръ своей женской
природѣ, заглушила въ себѣ всѣ слезы свои и отвѣтила
ему: «Синьоръ мой. я никогда не переставала чув­
ствовать и сознавать то разстояніе, которое раздѣляетъ
меня и мое низкое происхожденіе отъ вашего благороднаго
состоянія, и что для меня никоимъ образомъ не подобало
быть вашей супругой. То, чѣмъ я сдѣлалась въ глазахъ
вашихъ, я всегда относила только къ волѣ Провидѣнія
и милости вашей, какъ моего господина, а не какъ дав-

_53
ному мнѣ но рожденію и мнѣ по праву принадлежа­
щему. II теперь, съ тѣмъ большею покорностью я считаю
себя обязанною возвратить вамъ то, что вамъ угодно
взять назадъ. Вотъ то кольцо, которымъ я была обру­
чена съ вами; возьмите его себѣ. Что касается до
приданаго моего, которое я принесла вамъ, то для того,
чтобы унести его съ собой, мнѣ не нужно обращаться
ни къ казначею вашему, ни укладывать въ мѣшки
его, ни везти его на вьючныхъ животныхъ, ибо я не
забыла, что вы взяли меня голою. Но, если вы признае­
те, что то тѣло, во чревѣ котораго я выносила обо­
ихъ дѣтей вашихъ, зачатыхъ отъ васъ, достойно быть
открытымъ постороннимъ взорамъ, то я уйду отсюда даже
голая. По во имя моей прежней дѣвственности, которую
я отдала вамъ и не уношу теперь съ собой, я прошу
васъ только объ одномъ, чтобы мнѣ позволено было взять
сверхъ всего приданаго мою одну только рубашку, дабы
прикрыться ею». Гуальтіери, какъ-бы смягчившись немного,
по продолжая разыгрывать все-таки свою роль, отвѣтила,
ей съ суровымъ выраженіемъ: «хорошо, такъ возьми-жь
себѣ одну рубашку!» Тщетно присутствовавшіе при этой
сценѣ умоляли его дать, по крайней мѣрѣ, хоть одно
какое нибудь платье ей. чтобы та, которая въ те­
ченіе тринадцати лѣтъ была женой его, не вынуждена
была возвращаться домой къ себѣ въ такомъ ужасномъ
видѣ, нищая и опозоренная: всѣ мольбы были напрасны.
Несчастная, босая, съ непокрытой головой, въ одной
лишь рубашкѣ, вышла, поручивъ себя Богу, изъ дому. Всѣ,
кто только видѣлъ ее возвращающеюся къ своему отцу,
въ такомъ состояніи, провожали ее со слезами и глубокимъ
чувствомъ состраданія.
Джіануколе (который никогда не могъ увѣриться въ
томъ, чтобы дочь его могла дѣйствительно быть женой
маркиза, и потому всегда ожидавшій возвращенія ея когда
нибудь домой), сохранившій у себя въ цѣлости тѣ лохмотья,
которыя она носила до того утра, когда ихъ снялъ Гуаль­
тіери, объявим, ее своей женой,—принесъ ихъ ей. Она
надѣла ихъ снова и снова принялась за свою прежнюю

J>£ .
работу въ отцовскомъ домѣ, перенося удары злосчастной
судьбы своей съ непоколебимою твердостью.
Гуальтіери-же, немедля, объявилъ своимъ подданнымъ,
что онъ вступаетъ въ бракъ съ дочерью одного изъ гра­
фовъ Панаго. Онъ приказалъ сдѣлать всѣ необходимыя
приготовленія къ роскошной свадьбѣ, и при этомъ велѣлъ
призвать къ себѣ Гризельду. Когда она пришла, онъ ска­
залъ ей: «Новая супруга, которую я взялъ себѣ, должна
скоро прибыть сюда. Я хочу, чтобы эта первая встрѣча ея
была торжественная. Ты знаешь, что у меня нѣтъ пикого въ домѣ, кто съумѣлъ-бы такъ, какъ ты, убрать ком­
наты для нея и приготовить все, что только необходимо
для такого богатаго празднества; пикто пе знаетъ лучше
тебя, гдѣ что въ домѣ находится, а потому приведи все
въ порядокъ, и устрой, разошли сама приглашенія на
праздникъ тѣмъ дамамъ, которыхъ ты признаешь за нуж­
ное пригласить, и прими ихъ какъ-бы ты была сама хо­
зяйкой въ домѣ: потомъ, когда окончится свадьба, ты
можешь уже возвратиться къ себѣ домой». Несмотря на то,
что слова эти, какъ ножъ острый терзали бѣдное сердце
несчастной, скорѣе способной забыть свое прежнее и богатое
положеніе, нежели свою прежнюю любовь, Гризельда, тѣмъ
не менѣе, отвѣчала ему: «Господинъ мой, я готова испол­
нить все, что вы прикажете». И она вошла затѣмъ
въ своемъ грубомъ и толстомъ крестьянскомъ рубищѣ въ
тотъ домъ, изъ котораго она недавно вышла еще въ одной
рубашкѣ, и принялась чистить, выметать комнаты и при­
водить ихъ въ порядокъ, изящно развѣшивая ковры и
разныя ткани *) по стѣнамъ, накрывая ими скамьи; по­
томъ опа взялась за приготовленіе кухни и всего, что
было нужно, словно, она была въ этомъ домѣ самая пос­
лѣдняя служанка. Когда она окончила, какъ слѣдуетъ,
всѣ приготовленія, опа разослала отъ имени Гуальтіери
*) „Capoletti е pancali.
Capo letti назывались ковры и разныя
ткани, которыя развѣшивались, какъ украшенія въ домахъ но стѣ­
намъ и главнымъ образомъ въ спальнѣ надъ кроватями; pancali рос­
кошныя ткани, разстилавшіяся на скамьяхъ и сидѣніяхъ.

55

приглашенія всѣмъ дамамъ, жившимъ въ этой мѣстности,
и затѣмъ осталась ожидать начала празднества. Когда
наступилъ назначенный день, она, одѣтая въ свой бѣдный
крестьянскій костюмъ, съ лицемъ веселымъ и радостнымъ,
встрѣтила всѣхъ съѣхавшихся гостей.
Гуальтіери, который съ дѣйствительною заботливостью
н вниманіемъ воспитывалъ дѣтей своихъ въ Болоньѣ у
одного изъ своихъ родственниковъ, женатаго на одномъ
изъ членовъ семьи графовъ Панаго, отправилъ къ этому
родственнику въ Болонью приглашеніе, пріѣхать къ нему
въ Салуццо съ обоими его дѣтьми. Дочь его, достигшая
уже двѣнадцатилѣтняго возраста, была красавица рѣдкая,
какую когда-либо видѣли, а сыну былъ шестой годъ.
Тому-же, кто долженъ былъ сопутствовать имъ, прика­
зано было взять съ собой богатую и почетную свиту,
говорить всѣмъ, кто его ни спроситъ, что онъ везетъ къ
маркизу молодую дѣвушку, его невѣсту, не обнаруживая
никому, ни подъ какимъ видомъ, тайну происхожденія
этихъ дѣтей.
Благородный другъ его, исполнивъ все въ точности, о
чемъ только просилъ его маркизъ, и,выступивъ въ путь
съ сыномъ и дочерью его, въ сопровожденіи благородной
свиты, въ указанное время прибылъ въ Салуццо, встрѣ­
чая всюду по дорогѣ толпу мѣстныхъ жителей владѣ­
ній маркиза и изт> другихъ сосѣднихъ мѣстностей, сбѣ­
жавшихся посмотрѣть на новую супругу маркиза Гуаль­
тіери. Всѣ присутствовавшіе на празднествѣ дамы встрѣ­
тили ее и даже сама Гризельда, придя въ тотъ залъ въ
которомъ были разставлены обѣденные столы, и въ томъ
самомъ видѣ, въ какомъ она была, привѣтствовала ея при­
бытіе словами: «-Милости просимъ къ намъ синьора!-» Послѣ
того, какъ дамы всѣ усиленно, но безуспѣшно, просили
Гуальтіери, чтобы онъ либо спряталъ свою несчастную
жену, либо одѣлъ ее по крайней мѣрѣ въ приличное
платье, не допуская ее долѣе присутствовать въ такомъ
видѣ среди чужихъ людей,—общество наконецъ усѣлось
за столъ и тогда началось угощеніе. Всѣ взоры мущинъ
были устремлены па молодую и каждый, глядя на нее,

56

внутренно сознавался, что обмѣнъ Гуальтіери не оставлялъ
ничего лучшаго желать. Но между всѣми восхищавши­
мися, любовалась болѣе другихъ и молодою дѣвушкою
и ея братомъ сама Гризельда.
Маркизъ, наконецъ, убѣдился, что настала пора поло­
жить конецъ испытаніямъ своей жены, такъ какъ никакое
новое измышленное положеніе неспособно было поколебать
ее и что это выдержанное равнодушіе не есть какое-то
духовное ея уродство, потому-что онъ ее хорошо зналъ, и
вслѣдствіе этого онъ нашелъ что теперь наступилъ удобный
моментъ, освободить ее отъ тѣхъ страданій, которыя она пе­
реносила въ эту минуту, хотя и не показы вала никому
вида. Онъ подозвалъ ее, въ присутствіи всѣхъ сидѣвшихъ,
и спросилъ ее улыбаясь: «Ну, что скажешь ты о нашей
новой невѣстѣ?»—«Синьоръ,—отвѣтила она,—я могу ска­
зать одно лишь только хорошее. И если опа столько-же
благоразумна, какъ красива собой, въ чемъ я нисколько
пе сомнѣваюсь, то я полна вѣры въ то, что вы будете
съ пей самымъ счастливымъ на свѣтѣ синьоромъ: по я
молю васъ объ одномъ, не заставляйте переносить ее тѣхъ
страданій, которымъ вы подвергали вашу первую жену,
ибо я ne думаю, чтобъ она была въ состояніи ихъ
перенести съ тою-же твердостью, въ виду своей моло­
дости и того деликатнаго воспитанія, которое она по­
лучила, тогда какъ та, другая, съ самаго дѣтства своего
была уже знакома съ тяжелыми лишеніями жизни». Эти
слова убѣдили Гуальтіери, что Гризельда твердо вѣритъ,
что молодая дѣвушка его новая жена; онъ нѣжно са­
жаетъ ее подлѣ себя и говоритъ ей такъ, чтобъ это было
услышано всѣми: «Гризельда, настала теперь пора, чтобъ
ты пожала плоды своего долгаго терпѣнія и чтобъ на­
конецъ узнали правду всѣ тѣ, кто считалъ меня до
сихъ поръ жестокимъ и безчеловѣчнымъ,—то, что дѣлалъ
я, пусть знаютъ всѣ, была только топкая обдуманная
хитрость—научить тебя быть настоящею женою, всѣмъ-же
другимъ показать, какъ надо выбирать себѣ женъ и обез­
печить себѣ нерушимую спокойную жизнь съ тобой, до
конца дней моихъ. Женясь, я болѣе всего страшился

57
за свое спокойствіе въ будущемъ, и прежде всего под­
вергнулъ испытанію силу твоей доброты и нѣжности —
словами оскорбленія, упреками и жгучими обидами; ты
отвѣтила мнѣ на это однимъ лишь терпѣніемъ, ты ни въ
чемъ никогда не противоречила мнѣ, не порицала и не
осуждала моихъ поступковъ; вотъ въ чемъ я вижу за­
логъ того счастія, котораго я ожидаю отъ тебя. Съ на­
стоящей минуты, я возвращаю тебѣ сразу все, что я
только отнялъ у тебя въ разное время, и самыми нѣж­
ными ласками и любовью я заставлю забыть тебя всѣ
страданія, котораго я причинилъ тебѣ. Взгляни поэтому
съ чувствомъ радости материнскаго сердца на ту, кото­
рую ты считала моей невѣстой, она дочь твоя и моя,
такъ же какъ и братъ ея—сынъ нашъ. Это именно тѣ са­
мыя дѣти наши, которыхъ ты и многіе другіе считали
такъ долго убитыми мною. Я твой супругъ, и я счаст­
ливъ, что могу это повторить вовсеуслышаніе, такъ какъ
никакой другой мужъ не можетъ быть столь счастливъ,
какъ я, благодаря такой лишь женѣ, какъ ты».
II. нѣжно обнявъ, онъ поцѣловалъ ее. Горячо рыдали
они оба отъ радости. Вставь изъ-за стола и подходя къ
своей дочери, сидѣвшей неподвижно отъ изумленія она
нѣжно обняла ее и поцѣловала, а затѣмъ и брата ея.
Тоже самое сдѣлали и всѣ присутствовавшіе, поражен­
ные столь неожиданнымъ превращеніемъ. Дамы поспѣш­
но вышли изъ-за стола и проводили Гризельду въ ея
комнаты. Съ восторгомъ поздравляя ее съ подобном
перемѣной, онѣ сняли съ нея деревенское ея рубище и
одѣли въ пышное платье знатной дамы; ивъ такомъ уже
видѣ опа вернулась послѣ этого въ залъ, столь-же кра­
сивая. какъ была прежде, ничего пе утративъ отъ то­
го, что па ней надѣты были лохмотья. Нѣжными
ласками она осыпала своихъ дѣтей. Всѣ такъ были
рады случившемуся, что праздновали это событіе цѣлымъ
рядомъ пиршествъ. Изъ совершившагося было сдѣлано
заключеніе, что Гуальтіери поступилъ весьма мудро,
хотя многіе и признавали, что онъ употребилъ для
испытанія своей жены средства черезчуръ жестокія и

58

крутыя; но всѣ безъ исключенія за то удивлялись Гризельдѣ и хвалили ея доброту и мужество. Графъ Панаго
въ скорости послѣ этого возвратился въ Болонью, а Гуаль­
тіери освободилъ Джіануколе, своего тестя, отъ тяж­
кихъ заботъ, устроилъ судьбу его такимъ образомъ, что
онъ на склонѣ дней своихъ закончилъ старческіе годы
среди общаго почета и величайшаго утѣшенія. Выдавъ
потомъ зямужъ свою дочь, онъ долго и вполнѣ счастливо
продолжалъ жить съ Гризельдой, окружая ее постоянно
всевозможнымъ почетомъ и уваженіемъ.
Можно-ли послѣ всего этого сомнѣваться, что во вла­
сти только неба и святаго духа творить подобныя дѣла,
и кому, какъ не имъ, дѣйствительно знать лучше, кто
достоинъ долѣе пребывать въ званіи свинопаса или пре­
вратиться потомъ въ человѣка благороднаго? Какая жен­
щина другая, нежели Гризельда, способна будетъ, не про­
ронивши не только ни единой слезы, носъ спокойноюрадостью на лицѣ перенести, не говоря уже, подобное же­
стокое съ ней обращеніе, а даже хотя-бы самое малѣйшее,
оскорбленіе изъ тѣхъ, какія дѣлалъ Гуальтіери женѣ
своей?

РАЗСКАЗЪ
• томъ, какъ Микеле Скальда доказалъ своимъ пріятелямъ, что
сем'йство Барончи *) есть самый древній и самый благородный
родъ людей на свѣтѣ, и тѣмъ выигралъ съ нихъ закладъ.

Еще не очень давно всѣ знали у насъ въ городѣ
одного молодаго человѣка но имени Микеле Скальца.
Онъ былъ извѣстенъ всѣмъ по своему веселому, наход-

*) Семейство извѣстное во Флоренціи подъ именемъ Барон«
отличалось особеннымъ фамильнымъ уродствомъ.

59
чивому уму, необыкновенно изобрѣтательному на всякаго
рода шутки, и знакомства съ которымъ искала оттого
наперерывъ вся городская молодежь. Однажды какъ-то,
когда онъ вмѣстѣ со своими пріятелями находился на
monte Ughi, разговоръ у нихъ коснулся вопроса о наи­
большей древности и аристократичности различныхъ фло­
рентійскихъ фамилій. Одни изъ нихъ утверждали, что
наибольшее преимущество въ этомъ отношеніи заслужи­
ваетъ фамилія Уберти, другіе-что это домъ Ламберти;
единъ говорилъ одно, другой говорилъ другое, каждый
сообразно своему пониманію. Выслушавъ всѣ эти различ­
ныя мнѣнія, Скальца замѣтилъ имъ съ усмѣшкою: «Пол­
ноте, что вы тамъ разсуждаете, глупцы! Говорю вамъ:
самая древняя фамилія и слѣдовательно самая благо­
родная и аристократическая, не только во Флоренціи
у насъ, но даже въ цѣломъ свѣтѣ или, по меньшей
мѣрѣ сказать, въ нашихъ болотахъ *) есть фами­
лія Барончи. И съ этимъ согласны всѣ физофолы **
)
и всѣ тѣ, кто знаетъ ихъ такъ-же хорошо, какъ я. Чтобы
вамъ стало ясно, кого я разумѣю подъ этимъ именемъ,
я вамъ скажу, что я говорю о томъ семействѣ Барончи,
которое живетъ въ сосѣдствѣ съ нами, близъ СантаМарія Маджіоре.»
Товарищи его вообразили сначала, что онъ, можетъ
быть, говоритъ о такой фамилій, которой они не знали
еще, но, увидавъ затѣмъ, что рѣчь идетъ о тѣхъ', кто
имъ извѣстенъ очень хорошо, какъ вовсе не отличаю­
щихся стариннымъ достоинствомъ рода, принялись хо­
хотать надъ Скальца и увѣрять, что онъ вѣрно, шу­
титъ: «Ты, должно быть, шутишь! ***
)
Какъ будто мы
незнаемъ этихъБарончи такъ же хорошо, какъ и ты». «Это

*) Maremma.
**) Философы. Умышленію жскаженное слово разскащикомъ
РВДИ шутки.
***) Тисі uccelli—выраженіе вышедшее изъ употребленія; слѣдо
®ио-бы сказать Тисі Ьигіі.

60
такъ же истинно какъ все то, что сказано въ Евангеліи
*)
отвѣтилъ опъ имъ,—и я до такой степени убѣжденъ въ
справедливости того, что утверждаю, что готовъ иобиться объ закладъ съ кѣмъ угодно, — закладъ: ужшгь
для всѣхъ насъ шестерыхъ, и даже съ тѣмъ, чтобъ рѣ­
шеніе нашего спора предоставить кому вамъ будетъ
угодно». Одинъ изъ нихъ по имени Пери Маннипи отвѣ­
чалъ: «Я согласенъ, господа, угостить васъ ужиномъ!»
И тутъ-же они согласились принять судьей Піеро, фло­
рентійца, въ домѣ котораго они были. И чтобы поскорѣе
имѣть удовольствіе выиграть закладъ и посмѣяться
затѣмъ вдоволь надъ Скальца, они тотчасъ же направи­
лись къ нему.
Піеро, весьма благоразумный молодой человѣкъ, спер­
ва выслушалъ резоны Пери, потомъ обратился къ
Скальца: «Ну, а ты какъ можешь доказать то, что ут­
верждаешь?» И сказалъ Скальца: Какъ!? Я вамъ докажу
это такъ основательно, что нетолько вы, но даже и тотъ,
который споритъ со мной вынужденъ будетъ согласиться,
что я дѣйствительно правъ! Вы согласны съ тѣмъ, что
чѣмъ фамилія древнѣе, тѣмъ она благороднѣе, а такъ
какъ фамилія Баропчи есть самая древняя между людьми,
то, стало быть, она и есть самая благородная. Мнѣ ос­
тается только доказать вамъ, чтобы выиграть закладъ,
что она есть самая древняя. Вы должны согласиться съ
тѣмъ, что когда природа творила родъ Баропчи. то она
была еще ученикомъ въ своемъ творческомъ искусствѣ,
и только потомъ уже, когда она создавала роды другихъ
людей, она достигла высшей степени своего искусства.
Чтобы убѣдиться какъ справедливо то, что я говорю,
предлагаю вамъ сравнить семейство Баропчи со всѣми
другими людьми: во всѣхъ очертаніяхъ и линіяхъ ДРУ
гихъ людей вы найдете повсюду правильность, точность
и пропорціональность, тогда какъ если вы взглянете на
нихъ, они покажутся вамъ какими-то обрубками, не вы*) Въ текстѣ: Alle guagnele древнѣйшее сокращеніе cww
Евангеліе (Evangelic).

61

дѣланными, созданными какъ-бы еще въ грубомъ видѣ.
П дѣйствительно, посмотрите на нихъ и вы замѣтите
годного—лицо какое-то длинное и узкое, у другаго —
»мѣрно широкое, этотъ плосконосый, а у того—носъ
ч.р'ЗЪ мѣру длиненъ, у одного—подбородокъ длинный
привой, а челюсть какъ у осла, у другаго-же онъ плоган и короткій. Въ семействѣ у нихъ есть даже и такіе,
уюгорыхъ глазъ, наир., у одного значительно больше, а
у другаго онъ даже и сидитъ ниже; однимъ словомъ лица
у нихъ совершенно похожи на то, что изображаютъ, обыкгвенно, дѣти, начинающіе рисовать. Поэтому вполнѣ
правильно то, что я сказала.: природа творила ихъ
еще тогда, когда опа училась своему творчеству, отъ
чего вы должны неизбѣжно сами заключить, что они
'•уть самый древній родч. людей, а слѣдовательно и самый благородный изъ всѣхъ».
Всѣ они начали хохотать и удтверждать, что дѣйстви­
тельно Скальда правъ, что онъ выигралъ ужинъ и что,
fefb всякаго сомнѣнія, Варончи самые благородные и
тцые древніе люди, какихъ только можно себѣ предстаипь не только во Флоренціи но въ цѣлой вселенной и
таже въ мареммахъ. Вотъ изъ чего я заключаю тоже, что Помі'ііло. разсказавшій эту новеллу, былъ совершенно правъ,
иЦа, чтобы выразить горчайшее безобразіе синьора Фо­
резе,.сказалъ. что онъ былъ даже безобразнѣе любаго изъ
семейства Варончи.

62

РАЗСКАЗЪ
О томъ, какъ Гипо ди-Такко ♦) схватилъ па большой дорогѣ аббіта Клиньи съ намѣреніемъ ограбить его, вылечилъ его отъ бо­
лѣзни желудка и отпустилъ потомъ на свободу. И какъ пос.гѣдніі
вернувшись къ Римскому двору помирилъ его, вслѣдствіе этого, и
папою Бонифаціемъ, сдѣлавшимъ Гино рыцаремъ ордена Гош. тальеровъ.

Гино ди-Такко, довольно извѣстный своими смѣлыми
и разбойническими подвигами, будучи изгнананъ изъ го­
рода Сіенны за свою вражду съ графами Санта-Фіоре,
возмутилъ населеніе Радикофани противъ папскаго дво­
ра. Захвативъ въ этомъ городѣ власть, онъ для поддер­
жанія себя организовалъ шайку разбойниковъ и грабилъ
всѣхъ проходившихъ и проѣзжавшихъ вблизи его вла­
дѣній. Папскій престолъ занималъ тогда папа Бонифа­
цій ѴШ. Въ то время ко двору Римскому прибылъ одинъ
изъ самыхъ богатыхъ прелатовъ въ мірѣ, аббатъ Кли­
ньи. Испортивъ свой желудокъ невоздержнымъ образомъ
жизни при дворѣ, прелатъ долженъ былъ по совѣту вра­
чей отправиться на купанья въ Сіенну. Получивъ соиз­
воленіе папы, онъ съ большою пышностью, съ цѣлою
*) Объ этомъ Гино ди-Такко упоминаетъ Даіггь въ 6 a* cllt
своего „Чистилища“:
Quivi erra PAretia ehe dalle braccia
Fiere di Ghin di Тассо ebbe la morte.
T. e. въ буквальномъ переводѣ: „'Гамъ видѣнъ былъ грмВД
*
винъ изъ Ареццо, который умеръ отъ жестокихъ рукъ Гино А
Такко“. Этотъ гражданинъ изъ Ареццо есть Бенинказа, ко«Р
будучи викаріемъ подесты въ Сіеннѣ приговорилъ къ смерти бра
Гино ди-Такко и одного изъ своихъ племянниковъ, по имени ІУР
рито да Туррита за грабежи на большой дорогѣ. Гино ди-1ак ’
братъ и дядя казненныхъ, занимавшійся такимъ же Раз^°®||И?ь!.0Г.
ремесломъ, спустя нѣкоторое время отправился въ Римъ, гдѣ
да находился Бенинказа, вошелъ въ его домъ и отрубилъ ему
лову, которую и отнесъ въ мареммы.

63

свитою, множествомъ людей, лошадей и экипажей тронулся
въ путь, нисколько не озабочиваясьтѣми разсказами, ко­
торые ходили о Гино ди-Такко.
Узнавъ о путешествіи прелата, Гино устроилъ ему
ловушку и такъ ловко заперъ его въ одномъ узкомъ мѣ­
стѣ, что никто не ускользнулъ отъ него, и аббатъ со всей
«го свитой, отъ перваго до послѣдняго, попались ему въ
руки. Сдѣлавъ это, онъ отправилъ къ нему одного изъ
своихъ приближенныхъ съ порученіемъ передать ему са­
мымъ вѣжливымъ образомъ приглашеніе пожаловать къ Гино
въ замокъ. Услышавши это, прелатъ страшно разсердился,
отвѣтивъ посланному, что онъ не имѣетъ ничего общаго
съ Гино и потому къ нему не пойдетъ; что, несмотря ни
на какія препятствія, онъ двинется далѣе, такъ какъ ни­
кто, по его мнѣнію, не смѣетъ мѣшать его путешествію.
Посланный отвѣтилъ ему почтительнѣйшимъ образомъ, что
онъ находится въ настоящее время въ тагомъ мѣстѣ, гдѣ
пикто не признаетъ ничьей власти и не страшится даже
силы Божеской, гдѣ никакія интердикціи, отлученія не
могутъ никого испугать и считаются ни во что. «А по­
тому я полагаю, г. прелатъ,—заключилъ онъ,—что съ ва­
шей стороны было-бы самымъ благоразумнымъ въ настоя­
щую минуту—предоставить себя на милость синьора Гино
и послѣдовать его приглашенію».
Во время этого разговора, происходившаго между по­
сланнымъ п прелатомъ, прибывшая шайка разбойниковъ
Гино успѣла уже окружить аббата со всѣхъ сторонъ
п принудить такимъ образомъ его со всѣми его людьми
и багажемъ направиться по дорогѣ къ замку. Тотчасъ-же
по прибытіи, прелатъ, согласно отданнымъ заранѣе при­
казаніямъ, былъ отведенъ въ маленькую, тѣсную, темную
комнатку, тогда какъ всѣмъ остальнымъ лицамъ его свиты,
сообразно достоинству каждаго, были предоставлены об­
ширныя и удобныя помѣщенія. Послѣ того, какъ мулы,
■юшади и весь остальной багажъ, никѣмъ не тронутый,
были отведенъ въ безопасное мѣсто, Гино отправился самъ
съ визитомъ къ аббату: «Синьоръ Гино, у котораго вы
находитесь теперь въ гостяхъ,—сказалъ онъ,—поручилъ мнѣ

64

просить васъ объяснить ему цѣль и причину вашего пу­
тешествія.^ Прелатъ, наученный теперь опытомъ быть осто­
рожнѣе и благоразумнѣе, поспѣшилъ объяснить обстоя­
тельно, куда онъ ѣхалъ и зачѣмъ.
Гино, выслушавшему разсказъ прелата, пришла вдругъ
въ голову мысль вылечить больного аббата помимо цѣ­
лебныхъ ваннъ. Съ этою цѣлію онъ приказалъ, чтобъ ігь ком­
наткѣ постоянно поддерживался сильный огонь и чтобы стра­
жа, поставленная у дверей нпкого не допускала къ пре­
лату. Онъ вернулся къ нему только на слѣдующее утро,
держа въ рукахъ чистѣйшей бѣлизны салфетку, два ломтя
поджареннаго хлѣба и большую кружку, наполненную бѣ­
лымъ виномъ изъ Корппліи, заимствованное все изъ соб­
ственныхъ же запасовъ аббата. «Синьоръ,—-обратился онъ
къ нему,—Гино-ди-Такко въ юности своей занимался ме­
дициной: онъ утверждает!., что противъ разстройства же­
лудка нѣть лѣкарства лучше того, которое онъ предла­
гаетъ вамъ. То, что я принесъ вамъ теперь—это только
начало, возьмите-же и подкрѣпитесь этимъ». Аббатъ, у ко­
тораго голодъ быль въ эту минуту всего сильнѣе и за­
глушалъ всякое поползновеніе къ бесѣдѣ, не говоря ни
слова, съ удовольствіемъ съѣлъ хлѣбъ и выпил ъ вино, хотя
и сдѣлалъ все это повидимому небрежно и неохотно. Об­
ратившись затѣмъ съ разными вопросами, онъ съ гор­
достью высказалъ нѣсколько жалобъ, и между прочими
вещами выразилъ особенное желаніе видѣться съ синьо­
ромъ Гино.
Выслушавъ все это, Гипо сдѣлалъ видъ, что не обра­
щаетъ никакого вниманія на нѣкоторые вопросы, на другіе-же отвѣчалъ весьма обязательно, увѣривъ, однако, что
господину его, синьору Гино будетъ особенно пріятно по­
видаться въ непродолжительномъ времени съ почтеннымъ
аббатомъ. На слѣдующій день опт. явился вновь съ такимъ-же хлѣбомъ и такимъ-же виномъ. Это было принято
такъ-же точно, какъ и въ первый разъ. Процедуру эту онъ
продѣлывалъ въ теченіе нѣсколькихъ дней. Оставивъ
разъ, будто-бы случайно, у пего горсть сухихъ бобовъ,
онъ замѣтилъ наконец!., что аббатъ ихъ съѣлъ. Онъ явился

65

тогда къ нему отъ имени Гино узнать, какъ чувствуетъ
себя аббатъ. «Я чувствовалъ-бы себя какъ нельзя лучше,
еслибъ я не былъ только въ рукахъ твоего господина,—
отвѣтилъ прелатъ,—и могъ-бы ѣсть въ волю; это лѣченіе
такъ меня исцѣлило, что у меня теперь неудержимый
аппетитъ^.
Распорядившись тогда приготовить у себя одну изъ
лучшихъ комнатъ и убравъ ее мебелью, принадлежавшею
аббату, Гино заказалъ раскошнѣйшій обѣдъ, пригласивъ
къ нему всѣхъ главнѣйшихъ гражданъ города и многихъ
изъ свиты прелата. Утромъ, па другой день онъ отправился
къ нему въ келью: «Такъ какъ вы чувствуете себя вполнѣ
здоровымъ, то вамъ пора, синьоръ, выйдти изъ лазарета.
И взявъ его за руку провелъ въ приготовленный ему
аішартаментъ: оставивъ его съ своей свитой, онъ отпра­
вился отдавать приказанія относительно предстоявшаго
обѣда. Аббатъ обрадовался, увидавъ своихъ, и разсказы­
валъ имъ о своемъ образѣ жизни въ заточеніи. Они-же,
въ свою очередь, не могли нахвалиться любезностью синьора
Гино, обращавшагося съ ними какъ нельзя лучше.
Когда наступилъ часъ обѣда, на столъ подано было
роскошнѣйшее угощеніе, и великолѣпное вино лилось въ
изобиліи. Гино-же продолжалъ хранить свое инкогнито
передъ прелатомъ. Спустя три или четыре дня такого
послѣдовательнаго угощенія, самымъ наироскопгпѣйшимъ
образомъ, Гино приказалъ, наконецъ,, чтобы все имуще­
ство прелата было принесено въ одну изъ залъ, а во
дворѣ, куда было видно изъ этой залы, онъ приказалъ
разставить всѣхъ его лошадей до послѣдней клячи вклю­
чительно. Отправившись затѣмъ къ аббату, онъ спросил ъ
объ его здоровьѣ и можетъ-ли онъ теперь сѣсть верхомъ.
Аббатъ отвѣтилъ ему, что онъ совершенно исцѣлился отъ
своего недуга, и что здоровье его пойдетъ еще лучше,
когда онъ освободится, наконецъ, изъ рукъ синьора Гипо.
Проводивъ, его въ залу гдѣ былъ разставленъ, весь его
багажъ и всѣ его люди, и подведя его къ окну, изъ кото­
раго онъ могъ видѣть всѣхъ своихъ лошадей, Гино обратился
къ нему съ, слѣдующими словами: «Вы должны убѣдиться
5

66
теперь, что Гино-дп-Такко, который я самъ именно и
есть, если и сдѣлался разбойникомъ большихъ дорогъ,
врагомъ папы и всего римскаго двора, то вовсе не по
чувству злобы пли гнуснымъ свойствомъ своимъ, а по­
тому, что, будучи бѣднымъ человѣкомъ и имѣя вліятель­
ныхъ враговъ, онъ. изгнанный изъ своего роднаго города,
долженъ былъ, какъ человѣкъ благороднаго происхожденія,
взяться за оружіе, чтобы такимъ образомъ отомстить за
свою честь и спасти собственную жизнь. Имѣя-же нужду
въ средствахъ—я беру ихъ тамъ, гдѣ нахожу. Ио мнѣ
кажется, что вы, синьоръ, человѣкъ почтенный, и хотя
я исцѣлилъ .васъ отъ недуга, но я не хочу, однако, ни­
чего ирисвопвать себѣ за это изъ вашего имущества:
впрочемъ, я поступилъ бы такъ съ каждымъ другимъ, ко­
торый ніходился-бы въ моихъ рукахъ. Все ваше имуще­
ство тутъ, всѣ ваши лошади—на дворѣ. Желаете вы
оставить мнѣ все это, или не желаете, угодію вамъ ос­
таться здѣсь или уѣхать, поступайте какъ вамъ заблаго­
разсудится-.
Аббатъ, пораженный тѣмъ, что разбойникъ съ бо.п,шой дороги могъ говорить такъ великодушно, и такъ какъ
онъ понравился ему съ самаго начала, забылъ все свое
прежнее нерасположеніе къ Гино, бросился его нѣжно
обнимать, говоря ему при этомъ: «-Клянусь тебѣ Богомъ,
что я готовь былъ-бы перенести гораздо худшее, нежели
то, что ты заставилъ испытать меня, для того, чтобы за­
служить дружбу твою: да будетъ проклята та жестокая судьба,
которая заставила тебя прибѣгнуть къ твоему жестокому
ремеслу !> Сказавъ это, прелатъ отправился назадъ въ
Римъ въ самом ъ скромномъ экипажѣ, оставивъ ему всѣхъ
своихъ лошадей п все то, безъ чего онъ могъ обойтись, и
«•охранивъ при себѣ только самое необходимое.
Папа, узнавши, что случилось съ прелатомъ, былъ
крайне опечаленъ. По, увидавъ ого, полюбопытствовалъ
узнать, въ какой степени ванны Сіеішы помогли его
здоровью. «Святѣйшій отецъ, отвѣтилъ ему прелатъ улы­
баясь.—прежде чѣмъ добраться до цѣлебныхъ ваннъ, я
встрѣтилъ на пути весьма искусснаго врача совершенно

67

исцѣлившаго меня *) . И онъ разсказалъ ему при этомъ
все свое приключеніе. Выслушавъ его, его святѣйшество
смѣялся отъ души. Аббатъ-же, въ избыткѣ чувства ра­
дости. началъ просить его о милости. Напа, думая, что
рѣчь идетъ о какомъ-нибудь новомъ аббатствѣ, которое
онъ проситъ себѣ, отвѣтилъ, что готовъ исполнить все
что ему будетъ угодно. «Святой отецъ! умоляю васъ, про­
стите моего исцѣлителя, Гино-ди-Такко; возвратите ему
нашу милость; я не знаю, право, человѣка, болѣе добро­
дѣтельнаго и болѣе достойнаго, нежели онъ. Все сдѣлан­
ное имъ дурное можетъ быть скорѣе отнесено въ вину
его злой судьбы, нежели его самого. Вы властны распо­
лагать судьбой каждаго, измѣните-же его положеніе къ
);
**
лучшему
дайте ему возможность жить соотвѣтственно
его положенію, и я нс сомнѣваюсь, что въ самомъ ско­
ромъ времени вы увидите его такимь, какимъ онъ пока­
зался мнѣ->.
Папа, будучи самъ человѣкомъ великодушнымъ и лю­
бившимъ проявленіе этого добродѣтельнаго свойства че­
ловѣка всюду, гдѣ-бы оно пи сказалось, уступилъ прось■бамъ прелата, замѣтивъ, что онъ дѣлаетъ это совершенно
охотно, и объявилъ затѣмъ, что если все то, что онъ го­
воритъ— справедливо, то онъ можетъ призвать ко двору
своего любимца. Гипо поспѣшилъ прибыть ко двору и въ
самое короткое время успѣлъ оправдать повое мнѣніе о
себѣ. Папа, возвративши ему свое благоволеніе, сдѣлалъ
•то рыцаремъ ордена Госпитальероіи, и назначилъ, кромѣ
того, настоятелемъ самаго богатаго монастыря, прападле*) Діета, на которую посадилъ Гяно прелата съ цѣіію излѣ нить
его отъ болѣзни желудка, заслуживаетъ вниманія всякаго вр ача,
такъ какъ медицина не имѣетъ другихъ болѣе вѣрныхъ сред ствъ
Дли лѣченія этой болѣзни. (Прим. Мартинелли. Лоядопек. изданіе
178Ц г. іо 4°).
’*■) „La <|u al, se voi con alcima çosa, dardcgli dond’egli possa
seconde lo stato suo vivere, mutate“: старинный оборотъ рѣчи Боккаччьо, переводимый приблизительно вѣрно только въ такомъ новѣй­
шемъ построеніи: se voi con alcuna cosa mutate la fortnua sua,
«andogli d ond'cgii possa vivere и т. д.
{Прим, ■переводи.')

68

жавшаго втому ордену. Въ теченіе всей остальной жизни
своей Гино не переставалъ быть самымъ преданнымъ
другомъ и слугою святой римской церкви и аббата
Клиньн.

РАЗСКАЗЪ
о трехъ юношахъ, стащившихъ исподнее платье съ одного изъ фло­
рентійскихъ судей въ то время, когда онъ отправлялъ свое право­
судіе *).

Вы сами знаете хорошо, что у насъ во Флоренціи
званіе подесты очень часто занимаютъ лица изъ Мархіи
Анконы, или, говоря попросту, люди извѣстные своимъ
безсердечіемъ, жадностью и всякаго рода отвратительными
качествами, и приводящіе съ собой обыкновенно такого­
же рода судей н нотаріусовъ, пе столько похожихъ на
лицъ, вышедшихъ изъ школы правовѣдѣнія, сколько на
людей, которые какъ будто только что были оторваны
отъ плуга или взяты изъ-за прилавка самаго низшаго
сорта. Одинъ-то изъ такого рода правителей добраго на­
шего города, водворившись въ пелъ, привезъ съ собою,
между прочимъ, судью по имени Никкола ди Санъ-Лепидіо, по виду своему походившаго болѣе на лудильщика
мѣдной посуды, нежели на законника. Его обязанность
заключалась въ разбирательствѣ уголовныхъ дѣлъ. Такъ
какъ случается довольно часто, что многіе, не имѣя даже
никакого процесса, заходятъ въ судъ мимоходом!., то од*) Мазо дель-Саджіо былъ родомъ флорентіецъ, по ремеслу
своему маклеръ и весьма шутливаго характера, какъ человѣкъ. Въ
виду сильнаго преобладанія различныхъ партій и неисчерпаемаго
пристрастія, которое составляло отличительную черту флорентій­
скаго населенія, республиканская конституція Флоренціи устано­
вила правило, по которому только иностранцы могли быть судьями
въ ітсмъ городѣ.

69

нажды утромъ Маэо-дель-Саджіо, отыскивая одного изъ
своихъ пріятелей, зашелъ какъ-то случайно въ одну изъ
тЬхъ залъ, гдѣ разбиралъ синьоръ Пнккола. Пораженный
страннымъ видомъ судьи, Мазо обратилъ на него внима­
ніе и принялся его разсматривать съ ногъ до головы. На
головѣ у Никкола была зеленая прокоптѣвшая шляпа, на
поясѣ торчала чернильница, а изъ-подъ судейской тоги
высовывалась женская фуфайка, и кромѣ того много еще
другихъ вещей, которыхъ судьи, имѣющіе обыкновеніе
одѣваться прилично, вообще не носятъ. Всего-же смѣш­
нѣе показались Мазо судейскіе штаны, спускавшіяся ниже
колѣнъ, тогда какъ все остальное платье его было такт,
узко, что все спереди было открыто. Видъ столь безпо­
рядочно одѣтаго судьи заставилъ забыть Мазо цѣль своего
прихода. По привычкѣ шутить надъ тѣмъ, что ему ка­
жется смѣшнымъ, онъ поспѣшилъ отправиться за своими
пріятелями, такими-же шутниками, какъ и от,: одинъ
изъ нихъ назывался Риби, а другой Матеуцо. Онъ при­
вел, нхъ въ судъ, сказавъ, что покажетъ имъ новаго
рода судью-ротозѣя, смѣшнѣе котораго они врядъ-ли
встрѣчали когда-нибудь. Чуть только они завидѣли его,
еще издалека, какъ фигура и смѣшной нарядъ его едва
не уморили ихъ отъ хохота; но всего смѣшнѣе казались
имъ длинные его штаны. Подойдя поближе къ сѣдалищу
судьи, они замѣтили, что йодъ него можно подлѣзть че­
ловѣку и что скамейка, на которую опирались его ноги,
пыла сломана такимъ образомъ, что сквозь образовавшуюся
въ ней трещину можпо было свободно просунуть всю
руку. Мазо, обратившись тогда къ своимъ пріятелямъ,
сказалъ имъ: «Я предлагаю вамъ снять съ него эти
штаны совсѣмъ, такъ пакт, они очень ужь хороши
*
. Усло­
вившись затѣмъ, какъ это произвести и какую роль каж­
дый изъ нихъ долженъ былъ принять на себя, они отло­
жили исполненіе этой шутки до слѣдующаго утра.
На слѣдующее утро, когда они пришли, трибуналъ
пылъ полонъ народа. Матеуцо немед.іенно-же подлѣзъ не
замѣтно подъ скамью, на которую судья опирался ногами.
Мазо и Риби подойдя къ судьи съ разныхъ сторонъ и

70
»■хвативъ каждый за его платье, начали его тянуть, какъ
просители, одинъ въ одну сторону, другой въ другую,
крича изо всей мочи: «Правосудіе, господинъ судья, прошу
васъ!—кричалъ Мазо,—окажите мнѣ правосудіе, но только
поскорѣе, пока этотъ воръ, котораго вы видите йодлѣ
себя съ той стороны, не успѣлъ еще убѣжать отсюда; онъ
укралъ у меня пару моихъ башмаковъ. Прикажите ему
отдать ихъ миѣ. Не далѣе какъ двѣ недѣли тому назадъ,
я видѣлъ самъ, какъ опъ несъ ихъ, чтобъ подшить къ
нимъ новыя подметки, и тѣмъ не менѣе опъ осмѣливается
утверждать теперь, что онъ ихъ не краль!» Риби, въ
»•вою очередь, кричал ъ ему во все горло: «Не вѣрьте ему
синьоръ, онъ лжецъ, онъ сайт, мошенникъ, онъ думаетъ
этою клеветою вывернуться теперь передъ вами; узналъ,
что я иду жаловаться вамъ на него за то, что онъ
укралъ у меня чемоданъ, и для того чтобы обмануть
васъ, онъ увѣряетъ, будто-бы я стащилъ у него баш­
маки. Если вы не. вѣрите мнѣ, то я могу вамъ даже
привезти свидѣтельство Трекки, «Толстой кишки», соби­
рающей всякаго рода нечистоты у Санта-Марія въ Верцайо;
она видѣла, какъ опт, выходилъ изъ города!» Мазо съ
своей стороны перебиваетъ Риби. въ то время какъ
Раби ручается.
Чтобы разслышать ихъ лучше, судья привстаетъ на
скамейку; Матеуцо, находя этотъ моментъ самымъ удоб­
нымъ для себя, просовываетъ свои руки сквозь трещину
доски и, схватившись законны судейскихъ штановъ, изо
всей силы тянетъ ихъ къ себѣ, и такъ какъ они были
широки, а »фигура судьи худая, то онъ быстро ста­
скиваетъ ихъ совсѣмъ съ него. Судья, замѣтивъ, что у
него стали штаны, пытается прикрыться спереди своей
пелой и хочетъ сѣсть. По Мазо и Риби, крѣпко ухватив­
шись за пего, не даютъ ему сдѣлать ни того, ни друга­
го и только раскрываютъ его еще болѣе, крича каждый
съ своей стороны: «Синьоръ, какъ это дурно съ вашей
стороны, что вы не хотите оказать мнѣ правосудіе и хо­
тите уйдтн, не выслушавъ меня. У насъ не въ обычаѣ
здѣсь, чтобы такое простое дѣло разбиралось-бы письмен-

71
пымъ порядкомъ *
).
Продержавъ такимъ образомъ его
сколько имъ было угодно, для того чтобы всѣ присут­
ствовавшіе могли видѣть судью безъ штановъ, они нако­
нецъ оставили его. Продѣлавъ свою шутку. Матеуцо
удралъ первый, никѣмъ незамѣченпый. Риби, пашедши,
что уже всѣ достаточно насмѣялись, выпустилъ судью
изъ рукъ, проговоривъ при этомъ: «Синьоръ, я буду жа­
ловаться на васъ синдику!» Мазо сказалъ, что хотя онъ
и не намѣренъ переноситъ свое дѣло въ другое мѣсто,
но что онъ все-таки вернется къ нему требовать суда,
въ другое время, когда онъ будетъ посвободнѣе. И оба.
затѣмъ, сколь возмоасно поспѣшно, разбѣжались в ь разныя
стороны.
Опомнившись, судья наконецъ надѣтъ вновь на себя
штаны, словно онъ только что всталъ съ постели, и по­
нявъ. что это была шутка, нарочно разыгранная надъ нимъ,
обратился къ присутствовавшимъ съ вопросомъ: «Куда-же
дѣлись мерзавцы, поднявшіе дѣло о башмакахъ и чемо­
данѣ.'» Узнавъ, что ихъ уже нѣтъ, онъ пришелъ въ ярость
и всѣми святыми **
)
поклялся, что онъ дастъ знать флорентійцамъ, насколько это можетъ быть въ обычаѣ сни­
мать штаны у суден въ то время, когда они творятъ
правосудіе. Подеста, когда узналъ объ этомъ происшествіи,
пришелъ сначала въ сильнѣйшее негодованіе отъ такой
дерзости, но когда друзья его объяснили ему. что фло­
рентійцы поступили такимъ образомъ только потому, что
вмѣсто того чтобы дать имъ судей, онъ привезъ съ собой
однихъ лишь болвановъ, такъ какъ они дешевле стоятъ,
то подеста успокоился и, удовольствовавшись такимъ объ­
ясненіемъ, онъ на этотъ разъ не далъ дальнѣйшаго хода
ятому Дѣлу.

*) У Воккаччьо сказано: „Non si da libelle» in questa terra"
r- e. „не даетъ мѣста письменности“. Боккачьо желалъ этимъ
“Сразить, что дѣла подобнаго рода разбирались словесно.
(Прим. Мартинелли).
**).......... Ginrare psr le budella di Dio“.

РАЗСКАЗЪ *)
о томъ, какъ Джіанни - .Іотарингн слышитъ ночью стукъ у
своихъ дверей к будитъ свою жену. Жена увѣряетъ его, 'ne это
провидѣніе, оба произносятъ заклинательную молитву н стукъ по­
слѣ этого прекращается.

Во Флоренціи жилъ прежде въ улицѣ Санто-Бранкаціо очень извѣстный въ свое время, ткачь, но имени
Джіанни - Лотарингн. Человѣкъ, болѣе счастливый въ
своемъ ремеслѣ, чѣмъ искусный въ другихъ дѣлахъ, ибо
не взирая на его крайнюю глупость, онъ не разъ былъ
избираемъ старшиною пѣвчихъ вл, Сапта-Марія-Иовелла.
Вслѣдствіе чего онъ принужден!, былл, устраивать собра­
ніе ихъ у себя и заниматься другими подобными же обя­
занностями. которыми онъ крайне гордился. Съ нимъ это
случалось потому, что будучи человѣкомъ состоятельнымъ,,
онъ нерѣдко задавалъ сытное угощеніе отцамъ-монахамъ
этой церкви, и даривалъ кому пару нижняго платья,
кому на голову капишонъ, кому — вышитый наплечникъ.
Добрыя же монахи обучали его вл, благодарность за это
разнымъ хорошим!, молитвамъ или читали ему по-нтальянски
Pater-Noster. либо пѣснь святаго Алексѣя, а не то такъ объяс­
няли ему рѣчи святаго Бернарда или гимны святой Ма­
тильды и всякаго рода другія, подобныя этому, вещи,
которыя от, тщательно берегл, для спасенія своей души.
У этого добродушнаго человѣка была жена, краси­
вѣйшая женщина, по имени Моина Тесса, дочь Манучіо
Кукуліо: женщина благоразумная и ловкая. Зная про­
стоту своего мужа и влюбившись вл, красиваго малаго
Федернго-ди-Нери Пеголоттн, который, вл, свою очередь,
любилъ ее, она поручила ему однажды сказать черезъ
свою служанку, чтобы онъ пришелъ кл, ней вл, за­
городный домъ, принадлежавшій ея мужу вл, Камерата
*) Мапіш полагаетъ, что фактъ, разсказанный въ этой новеллѣ
дѣйствительно случился.

73
il гдѣ она имѣла обыкновеніе проводить лѣто и куда
мужъ ея иногда пріѣзжалъ, чтобы поужинать съ нею, про­
вести ночь и отправится затѣмъ поутру въ свою лавку,
а чаще всего въ кружокъ своихъ пѣвчихъ. Федериго, давно
уже страстію о томъ мечтавшій, конечно, не замедлилъ
явиться въ указанный ему день. А такъ какъ мужа не
было па дачѣ, то они преспокойно отужинали вдвоемъ,
и. какъ это можно предполагать, провели время паилучшимъ образомъ. Такъ какъ свиданіе это было первое, и
она не допускала мысли, чтобы оно было послѣднимъ, то
для этого онп употребили слѣдующую мѣру, съ тѣмъ,
чтобы служанка не ходила предупреждать его о времени
свиданія. Федериго, отправляясь каждый день въ свой за­
городный домъ, имѣвшійся у пего немного повыше за домомъ
его любовницы, долженъ будетъ только взглянуть однимъ,
глазомъ на виноградникъ, примыкающій къ дому, гдѣ бу­
детъ воткнута на высокой жерди ослиная голова, и когда
это ослиное рыло будетъ обращено своей мордой по направ­
ленію къ Флоренціи, то это будетъ означать, что мужа ея
нѣтъ дома и тогда онъ можетъ спокойно и безопасно явиться
къ пей вечеркомъ; въ случаѣ же еслибъ дверь оказалась запер­
той, то ему слѣдуетъ ударить только три раза и опа тотчасъже отворится: но когда жъ ослиная морда будетъ обращена
въ сторону Фіэзоле—то это значитъ, что хозяинъ Джіанни
дома и входить уже не слѣдуетъ. Посредствомъ такого
соглашенія, красавица и ея обожатель имѣли нѣсколько
свиданій. Но однажды вечеромъ случилось такъ, что когда
Федериго долженъ былъ отправиться къ Монна-Тесса,
приготовившей по этому случаю къ ужину двухъ жарен­
ныхъ каплуновъ, неожиданно на дачу явился самъ
Джіанни, котораго никто не ожидалъ въ такое позднее
время. Тесса была этимъ крайне огорчена, и, чтобы на­
казать его за это, вмѣсто всякаго ужина подала ему
только кусочекъ солонины. Что-же касается жаренныхъ
каплуновъ, то по приказанію ея онп были завернуты
вмѣстѣ съ свѣжими яйцами и бутылкою добраго вина въ
бѣлую скатерть и отнесены служанкой въ садъ, входъ въ
который былъ отдѣльно отъ дома, и гдѣ она имѣла обык-

74

новеніе ужинать съ Федериго; она велѣла положить это
все около того персиковаго дерева, которое стояло близь
поляны. Ио поспѣшность съ ея стороны была такъ ве­
лика, что она забыла велѣть служанкѣ подождать при­
бытія Федериго и предупредить его, что Джіанни дома,
и чтобы онъ взялъ ужинъ съ собой. Затѣмъ мужъп жена
отправились спать, а также и служанка. Но едва успѣли
они лечь, какъ пожаловалъ Федериго и тихонечко стук­
нулъ въ дверь, бывшую столь близко отъ комнаты, что
Джіанни тотчасъ же это услыхалъ; красавица, разумѣет­
ся, также, но чтобы нс возбудить никакихъ подозрѣній,
она притворялась спящей; Федериго же, обождавъ не­
много, снова постучалъ. Джіанни, удивленный, толкаетъ
жену и говоритъ ей: «Тесса, слышишь ты, кто-то сту­
чится въ двери!•>—Красавица, слышавшая этотъ стукъ
также хорошо какъ и онъ, сдѣлала видъ, какъ будто она
только-что проснулась, и сказала: «Что такое? что?—Я
говорю—отвѣтилъ Джіанни,—какъ будто кто-то стук­
нулъ!—Стукнулъ? Увы, милый Джіанни, развѣ ты не
знаешь что это такое? Это привидѣніе, пугающее меня
самымъ страшнымъ образомъ вотъ ужъ нѣсколько ночей
подрядъ, такъ что я не знаю что и дѣлать: когда я
слышу этотъ стукъ, отъ страха я прячу голову подъ
одѣяло и не высовываю ее вплоть до утра. — Пол­
но жена, не трусь! — Но Тесса изъ боязни, чтобы
любовникъ не заподозрѣлъ ее въ невѣрности, рѣши­
лась встать съ постели и дать какимъ либо обра­
зомъ понять ему, что она находиться съ Джіанни.
Съ этою цѣлію она обращается къ мужу и говорить:
«Красно ты говоришь, но я до тѣхъ поръ не буду по­
койна, пока мы его не заіслянемъ хорошенько—пока ты
здѣсь»!—Да какъ же намъ егозаклясть?—«Небезпокойся,
отвѣчаетъ Тесса. Ha-дняхъ я ходила за пндулгепціями
въ Фіэзоле и тамъ одна святая монахиня, которой я разсказала объ этомъ, научила меня дѣлать самое вѣрное
заклинаніе, котораго не выносятъ никакіе духи и приви­
дѣнія. Она сама это уже пе разъ испытала и всегда
успѣшно. Я бы это попробовала сдѣлать, еслибъ не боя-

лась очень, когда была одна. Такъ какъ теперь ты со
мной, то встанемъ и пойдемъ и произнесемъ это закли­
наніе вмѣстѣ, пока привидѣніе еще само пе ушло н
чтобъ оно больше не возвращалось! Джіанни согласился.
Вставъ, они отправились къ дверямъ, за которыми стоялъ.
Федериго, снѣдаемый уже ревностью. Подошедши къ.
двери, Тесса сказала мужу, что онъ долженъ будетъ плю­
нуть, когда она ему скажетъ. Джіанни сказалъ «хоро­
шо!» II Тесса начала свою молитву: «Духъ! духъ! бѣ­
гающій здѣсь по ночамъ, ты пришелъ задравши хвостъ,
бѣгижь отсюда съ тѣмъ же задраннымъ хвостомъ. Ступай
въ садъ, гдѣ ростетъ большое персиковое дерево, тамъ
ты найдешь положенные для тебя два жаренныхъ каплуна
ц сто яицъ отъ моей насѣдки и пригубись къ бутылкѣ,
н отправляйся по-добру по-здорову, и пе дѣлай намъ
ш, пн мнѣ, ни моему мужу Джіанни». Произнеся это,
она сказала мужу: «Джіанни плюнь!» и Джіанни плю­
нулъ. Федериго, стоявшій за дверями, слышавшій все
это, быстро понялъ въ чемъ дѣло; сомнѣнія его живо
разсѣялись и не взирая на дурное расположеніе духа,
которое явилось у пего вслѣдствіе такой неожиданной и
пепрятиой помѣхи, онъ едва могъ удержаться отъ хо­
хотал втихомолку говорилъ себѣ: «Хоть бы ты всѣ зубы
свои повыплюнулъ!» Послѣ того, какъ заклинаніе было
повторено трижды, заклинатели вернулись въ спальню.
Федериго же, разсчитывавшій на ужинъ съ своей любов­
ницей понялъ, какъ она желала сама, смыслъ ея закли­
наній и отправился въ садъ, нашелъ тамъ птицъ, свѣ­
жія янцы и вино, которыми онъ съ отличнѣйшимъ аппе­
титомъ и поужиналъ у себя дома. Потомъ при своихъ
неоднократныхъ свиданіяхъ съ красавицей, онъ отъ души
посмѣялся вмѣстѣ съ ней надъ придуманным'ь ею спосо­
бомъ заклинать привидѣнія.
Многіе утверждаютъ по поводу этого случая, что онъ
произошелъ не оттого, что Тесса забыла повернуть осли­
ную голову въ сторону Фіэзоле, а оттого, что проходив­
шій мимо виноградника, крестьянинъ вздумалъ ради соб­
ственной потѣхн палкою поворачивать ее то въ одну, то

76
въ другую сторону н голова осталась такимъ образомъ
случайно обращенною къ Флоренціи. Это-то обстоятельство
и обмануло Федериго. Эти же самыя лица утверждаютъ
также, что будто-бы Тесса произнесла это заклинаніе не
такъ, а такимъ вотъ образомъ: «Духъ, духъ, уйди ско­
рѣй отсюда и на меня не сердись, голову осла—повер­
нула не я. Да накажетъ Богъ того, кто сдѣлалъ это.
Я же тутъ теперь съ Джіанни, моимъ мужемъ», и что
Федериго вынужденъ былъ вернуться домой безъ ужина
и безъ убѣжища. Но одна очень почтенная сосѣдка моя,
очень старая женщина, говорила мнѣ, между прочимъ,
что какъ то. такъ и другое изложеніе этого происшествія
одинаково согласно съ истиной, и что она слышала это
сама еще будучи ребенкомъ, но что первая форма изло­
женія относиться не къ Джіанни Лотаринги. а къ
Джіанни-ди-Нело, съ которымъ будто бы былъ случай
совершенно подобный. Этотъ же Джіанни, какъ вѣроятно
вы слышали, проживалъ близь воротъ Сап-Піеро, и быль
нисколько не глупѣе перваго Джіанни. И вотъ почему,
прелестныя дамы, отъ васъ зависитъ выборъ любой формы
заклинанія, или же въ случаѣ надобности употребить обѣ
эти формы вмѣстѣ. Такъ какъ изъ разсказаннаго видно,
что обѣ онѣ одинаково несомнѣнно высокаго достоинства
и заучите ихъ, ибо онѣ вамъ еще съ успѣхомъ послу­
жатъ, когда встрѣтися надобность.

77

РАЗСКАЗЪ
в томъ, какъ Кимонъ *), влюбившись, сталъ умнымъ человѣкомъ п
похитилъ свою возлюбленную Эфигенію на морѣ; какъ потомъ онъ
попалъ въ плѣнъ къ Родосцамъ и былъ освобожденъ Лнаимакомъ.
вмѣстѣ съ которымъ онъ снова похищаетъ со свадьбы Эфигенію п
Кассандру, возлюбленную .Тизпмако, и они бѣгутъ тогда на ост­
ровъ Критъ, гдѣ похищенныя дѣлаются ихъ женами и возвращают­
ся тогда къ своимъ домашнимъ очагамъ.

Наши древніе лѣтописцы Кипра увѣряютъ, что тамъ,
на островѣ жилъ въ свое время одинъ богатый чело­
вѣкъ по имени Аристиппо, благороднаго происхожде­
нія и но богатству своему превосходившій всѣхъ своихъ
современниковъ. Но судьба, надѣливъ его всѣмъ болѣе,
чѣмъ ему было нужно, обидѣла его только въ одномъ,
отношеніи. Между всѣми его дѣтьми былъ одинъ, хотя и
превосходившій всѣхъ юношей своею природною красотою
и величественнымъ станомъ, но за то отличавшійся полууміемъ до такой степени, что отъ него нельзя было
ожидать никакого толка. Настоящее имя его было Галезо,
но такъ какъ никакія усилія учителей, ни ласки, ни
палка отцовская, пи чьи бы то ни было угрозы не могли
заставить его научиться грамотѣ и усвоить себѣ манеры
и привычки, присущія всѣмъ благоприличнымъ людямъ,
и онъ отличался своимъ особенно грубымъ и безобразнымъ
голосомъ и манерою выражаться и къ тому же такими
привычками, имѣть которыя подобаетъ скорѣе грубой ско­
тинѣ, нежели всякому человѣку, то поэтому оіп> проз­
ванъ былі. всѣми на островѣ Кимономъ, что на языкѣ та­
*) Удепо Пизіелм въ 1 т. своихъ „Proginasmi“ (Упражнеив).
говоритъ объ »той новеллѣ слѣдующее: Между всѣми его (Боккаччьо) безсмертными новеллами, съ которыми не выдерживаютъ
никакого сравненія разсказы ни Луціано, нп Апулея, нп Петро'чз, нм единый изъ существующихъ современныхъ или древнихъ
писателей, нѣтъ ни одной, которая могла-бы быть поставлена шише
итого разсказа о Киыонѣ Кипрскомъ.

78

мошнемъ означало то, что мы на своемъ называемъ ско­
тиной. Такъ кан ь отецъ не могъ смотрѣть безъ глубочай­
шаго страданія на потерянную такимъ образомъ юную жизнь
своего сына и утрати ъ при этомъ всякую надежду сдѣ­
лать изъ него человѣка порядочнаго, то чтобы не имѣть
постоянно па глазахъ своихъ виновника его печали, онъ
отправил'), сына въ деревню жить съ своими рабочими,
запретивъ ему навсегда появлятьсь въ городѣ. Эго запре­
щеніе было тѣмъ пріятнѣе Кимону. что его вкусы и
привычки болѣе подходили къ мужицкому люду, чѣмъ
къ благовоспитанным), горожанамъ. Поселившись въ де­
ревнѣ. Кимовъ занимался тамъ домашними и полевыми ра­
ботами. Случилось однажды, что онъ переходя съ одного
іюля на другое, забрелъ какъ то въ полдень, съ палкою
■въ рукѣ, въ маленькій лѣсокъ, прелестный и пріятный,
какіе имѣются только въ этой мѣстности. А такъ какъ
время было въ, половинѣ мая, то лѣсокъ былъ густо по­
крыть листвою. Ио счастливой случайности (судьба сама
какъ будто роководила пмъ па этотъ разъ) онъ набрелъ
въ этом), лѣсу па лужокъ окаймленный вокругъ старѣй­
шими деревьям!), въ одномъ мѣстѣ между которыми былъ
красивѣйшій фонтанъ освѣжающей воды. Кимонъ, подойдя
къ фонтану, увидал'!, близь пего спящую на зеленой мяг­
кой травѣ восхитительной красоты дѣвушку, одѣтую въ
легкую изящную ткань, столь прекрасную, что сквозь нее
просвѣчивалась даже нѣжная бѣлизна юнаго тѣла: у ногъ
ея лежали, уснувшіе также какъ и она, двѣ женщины и
одинъ мужчина, повидимому слуги ея. Кимонъ былъ по­
раженъ никогда невиданной имъ подобной красотой жен­
щины. и съ величайшимъ восхищеніемъ, клча, не про­
износя ни звука и опершись на свою тростмовсматривался
въ это дивное зрѣлище.
Въ его загрубѣломъ деревенскомъ умѣ. на который не
производили никогда ни малѣйшаго впечатлѣнія тысячи
самыхъ разумныхъ и прекрасныхъ наставленій, вдругъ
засвѣтилось в’і, эту минуту сознаніе, озарившее свѣтомъ
его матеріальный и одичалый разсудокъ, что дѣвушка,
которую онъ видитъ передъ собою есть самое красивѣй-

шее созданіе въ мірѣ, которое когда-либо представля­
лось глазамъ человѣка. По мѣрѣ того, какъ Кимовъ вгля­
дывался въ нее. оиъ постепенно начиналъ отличать пре­
лесть ея роскошныхъ волосъ, казавшихся ему разсыпан­
ными какъ-бы
золотом!., красивый лобъ ея, носъ и
ротъ, нѣжное горло ея и изящныя руки, но болѣе всего
ему нравилась ея юная свѣжая грудь, едва начинавшая
только обрисовываться. Одинъ видъ изящной красоты пре­
вратилъ его въ одинъ мигъ изъ грубаго работника въ
тонкаго Цѣнителя ея. Для полнаго его наслажденія ему
недоставало только увидать ея глаза, которые смыкалъ
coin., и от., чтобы удовлетворить свое любопытство ГОТОВ!,
былъ даже разбудить ее. Но поразительная красота дѣ­
вушки казалась ему превосходящею всѣхъ видѣнныхъ до­
селѣ имъ женщин!., п онъ глядѣлъ па нее поэтому какъ
на богиню. Все земное.—разсуждать онъ. въ эту минуту,
должно относиться ко всему небесному и божественному
съ большимъ почтеніемъ и уваженіемъ.—и оиъ рѣшился
подождать, пока дѣвушка не проснется сама. Грубый и
нетерпѣливый характеръ его, не допускавшій никакихъ
откладываніи въ удовлетвореніи того, что жаждало его
любопытство, заставилъ его остаться прикованнымъ къ
красотѣ дѣвушки. Спустя довольно .долгое время, дѣвуш­
ка, которая называлась Нфигеніею, проснулась прежде
другихъ. Когда она подняла свою голову и открыла гла­
за. то первое, что опа увидала передъ собой былъ Ки­
мовъ. который стоялъ передъ пен неподвижный, опершись
на свою дубину. Необыкновенно удивленная его наблюда­
тельным!. положеніемъ, опа спросила его: «Зачѣмъ ты
бѣгаешь, Кимонъ, въ эти часы здѣсь по лѣсу»? Его имя
Кимонъ было извѣстно также и ей: въ этой странѣ всѣ
знали его по его глупости и грубости и знали, что онъ
сыпь богатѣйшаго и благороднѣйшаго отца, живущаго
тутъ на островѣ. На вопрос ъ этотъ онъ тотчасъ ничего
не отвѣтилъ ей. такъ какъ увидавъ ея открытые глаза,
которые овч. такъ жаждалъ видѣть, онъ впивался въ
нихъ, испытывая отъ ея взглядовъ какую-то необычайную
нѣжность, наполнявшую все его существо, до тѣхъ пор!.

80

никогда ничего подобнаго не ощущавшее. Красавица,
видя, что онъ молча продолжаетъ бросать на нее страст­
ные взгляды, и опасаясь что-бы. по дикости своей натуры,
онъ не рѣшился на какую-нибудь грубость, поспѣшно
разбудила своихъ женщинъ и. вставъ, сказалъ ему:—Кямопъ, ступай съ Богомъ!—На что Кимонъ отвѣтилъ ей
тогда:—Я пойду за тобой!—Тѣмъ не менѣе Эфнгёшя, про­
должая все-таки, бояться его, отправилась со своими
слугами, онъ же, не взирая на ея настоянія, продолжалъ
идти за нею и проводилъ ее вплоть до ея дома. Оттуда
онъ направися къ своему отпу и объявилъ ему, что онъ
во что бы то ни стало желаетъ остаться жить въ городѣ.
Такое рѣшеніе его не особенно понравилось брату и всѣмъ
роднымъ, но они однако оставили его при себѣ, въ на­
деждѣ узнать такимъ образомъ причину, которая вызвала
въ немъ внезапную перемѣну. Въ то-же время въ моло­
домъ сердцѣ Кимова, па котораго до сихъ поръ ничто не
могло воздѣйствовать, страсть, пробужденная красоток»
Эфигеиіи въ самое короткое время производила такія чу­
деса, которыя поражали и удивляли въ высшей степени
отца, родныхъ и всѣхъ кто только его зналъ.
Прежде всего онъ потребовалъ у отца, чтобы ему
дана была возможность быть одѣтымъ такъ-же, какъ одѣ­
вались его братья и чтобы онъ могъ вести жизнь подоб­
ную имъ; отецъ его согласился на все это. Подъ вліяні­
емъ того, что онъ началъ посѣщать общество порядоч­
ныхъ людей, дикій его характеръ значительно смягчился,
онъ постепенно усвоивалъ себѣ ихъ манеры, привычки и
въ особенности тѣ рѣчи и слова, которыя имѣютъ обыкно­
веніе говорить влюбленные молодые люди. Къ величай­
шему изумленію всѣхъ знавшихъ его, онъ въ самое ко­
роткое время научился не только читать п писать, но и
пріобрѣлъ такія знанія, которыя не мало выдвинули его
въ средѣ тогдашнихъ ученыхъ людей. Страсть, которую
вдохнула въ него Эфигенія, была такъ велика, что онъ,
кромѣ того, достигъ даже не только того, что смягчилъ свой
грубый, деревенскій голосъ и усвоилъ себѣ рѣчь изящ­
наго горожанина, но въ искусствѣ пѣнія и игры на раз-

81 _
ныхъ инструментахъ онъ дошелъ до того, что превосхо­
дилъ многихъ другихъ; онь сдѣлался ловкимъ наѣздни­
комъ, путемъ упражненія и труда, онъ усвоилъ знаніе,
ловкость и мужество великаго искусства, какое существо­
вало тогда и па морѣ и на сушѣ. Короче сказать (при­
нявъ въ соображеніе тѣ отличительныя доблести его, о
которыхъ я сказалъ выше) онъ менѣе, чѣмъ въ четыре
года сдѣлалъ изъ себя молодаго человѣка, самаго образо­
ваннаго, самаго изящнаго, самаго достойнаго среди всѣхъ,
какіе только существовали па островѣ Кипрѣ. Какая же
сила, скажемъ мы, говоря о Кимонѣ, заключалась въ этой
дѣвушкѣ, которая такъ понравилась ему? Конечно ничто
другое, какъ одинъ видъ красоты Эфигеніи, произвелъ
эти чудеса. Божественная красота этой дѣвушки пробу­
дила въ его сердцѣ любовь, и силы этой страсти было до­
статочно, чтобы дать толчекъ въ развитіи тѣхъ прекрас­
ныхъ качествъ, которыя гнѣздились, какъ зародыши, въ
самыхъ малѣйшихъ уголкахъ его сердца. Такъ непости­
жима сила дѣйствія этого чувства па души тѣхъ, кѣмъ
оно овладѣваетъ: одинъ проблескъ его вызываетъ къ жизни
н оплодотворяетъ все то хорошее, что живетъ сокрыто въ
душѣ человѣка. Несмотря на то, что Кимоиъ, преобра­
женный страстью къ Эфигеніи, превзошелъ собою многихъ
подобно ему влюбленныхъ молодыхъ людей, отецъ его
Аристиппо неслишкомъ былъ польщенъ любовью сына сво­
его къ этой дѣвушкѣ; по понимая вмѣстѣ ст, тѣмъ, что
только эта сила любви превратила барана въ настоящаго чело­
вѣка, отецъ не только терпѣлъ проявленіе этой страсти,
но съ своей стороны не мѣшалъ нисколько сыну слѣдо­
вать своему сердечному влеченію. Кимовъ, преобразив­
шійся, горячо желалъ, чтобы его называли теперь Галезо,
именемъ, которое ему принадлежало по рожденію и па­
мятуя, что такъ назвала его въ первую съ нимъ встрѣчу
сама Эфигеніи, онъ считалъ святымъ долгомъ своимъ сохранить за собою это прозвище. Чувство же страсти къ
ней заставило его искать ея руки, и онъ неоднократно
пытался просить отца ея, Чипсео, чтобы опъ отдалъ ее въ
шены ему. Но Чипсео на всѣ его искательства отвѣ6

.82_
чаль, что Эфигенія обѣщана въ замужество Пазимупду.
одному благородному юношѣ. Родосскому уроженцу, и что
нарушить данное ему обѣщаніе онъ не намѣренъ. Когда
настало время свадьбы Эфпгеніи и Кнмонъ узналъ, что
женихъ прислалъ уже за своей невѣстой корабль, то онъ
мысленно сказала, самъ себѣ: «Вотъ настало время, моя
возлюбленная Эфигенія, показать тебѣ, какъ сильно я
тебя люблю. Ты сдѣлала изъ меня человѣка, и чтобы, ов­
ладѣть тобой, я не сомнѣваюсь что съумѣю сдѣлаться
даже героемъ. И потому, я либо умру, либо буду вла­
дѣть тобою! - Рѣшившись такимъ образомъ, онъ. для
исполненія своего намѣренія, собралъ нѣсколькихъ изъ
своихъ друзей и тайно вооруживъ судно для морской
схватки, вышелъ въ море, поджидая тотъ корабль, на ко­
торомъ Эфигенія должна была быть отправлена на островъ
Родоссъ, къ своему мужу. Ему не пришлось ждать долго:
скоро послѣ того, какъ отецъ Эфигеніи наградилъ дру­
гаго жениха почетными подарками, корабль съ невѣстою
вышедши въ море, пустился въ путь. Кнмонъ не дре­
малъ и, настигши корабль, па которомъ находилась Эфи­
генія, настолько близко, ’іто голосъ его могъ быть услы­
шанъ, закричалъ родоссцамъ: «Остановитесь, спустите па­
руса,—въ противномъ случаѣ приготовьтесь быть взятыми
живьемъ и спущенными въ море». Противники Кимона, имѣя
при себѣ спрятанное оружіе, приготовились кт. защитѣ.
Послѣ сказанныхъ словъ, Кнмонъ, видя, что радоссцы на­
мѣрены вступить въ борьбу, распорядившись быстро при­
тянуть къ себѣ желѣзными баграми родосское судно, пер­
вый бросается па абордажъ и, не глядя па то, слѣдуютъ-.ш
за нимъ товарищи его или пѣтъ, одинъ, какъ разъярен­
ный левъ, вскакиваетъ на палубу корабля, рубитъ ме­
чомъ направо и налѣво. Вдохновляемый страстью, онъ
одинъ приводитъ родосцевъ въ такой ужасъ, что они. по­
давленные его мужеством!., бросаютъ передъ нимъ оружіе
и всѣ почти въ одинъ голосъ молятъ о пощадѣ и сдаются
ему въ плѣнъ. «Друзья мои,—говоритъ имъ па это Кимопъ,—не изъ жажды мести или добычи, я взялся за
оружіе и вышелъ въ море изъ Кипра. Меня принудило

83

къ этолу желаніе взять то. что для меня дороже жизни моей,
и что для васъ весьма легко уступить мнѣ мирнымъ обра­
зомъ. Я требую отъ васъ, чтобы вы выдали мнѣ только
одну Эфигенію, которую я люблю выше всего на свѣтѣ.
Я не могъ получить ее отъ отца дружески и мирно, но
любовь моя къ пей вынуждаетъ меня взять ее у васъ
сплою и съ оружіемъ въ рукахъ. Я намѣренъ взять ее
себѣ вл, жены и думаю, что я достоит, ее болѣе, нежели
валит, Пазимундъ: отдаііте-же мнѣ ее и вы можете тогда
пдтп себѣ съ Богомъ». Родоссцы, видя себя подавленными
силою, выдали съ сокрушеннымъ сердцемъ Эфигенію Би­
мону .
Какъ только онъ увидалъ ее, Кимонъ принялся ее
всячески утѣшать: «Благородная донна,—сказалъ от,
eä.—не бойся. Ты видишь, это я—твой Кимонъ, который,
повѣрь миѣ, своей долгой любовью къ тебѣ—достоит,
тебя болѣе, нежели Пазимундъ, ибо онъ не знаетъ тебя,
такъ какъ я знаю и какъ я люблю тебя». Пересадивъ ее
па свое судно, онъ, не требуя болѣе ничего отъ родоссцевъ. отпустилъ ихл, на всѣ четыре стороны. Въ вос­
торгѣ отъ своей побѣды, Кимонъ, послѣ того, какъ утѣ­
шилъ и успокоит, свою плѣнницу, насколько это было
въ его силахъ, собралъ на совѣтъ своихъ товарищей.
На совѣтѣ этомъ было признано, что послѣ такого со­
бытія —. немедленное возвращеніе на островъ Кипръ
было неудобно, п потому рѣшено поднять паруса по
направленію къ острову Кандіи, гдѣ, благодаря живу­
щимъ тамъ многимъ родственникамъ и друзьямъ Кимопа,
опъ съ Эфигеніею могъ пробыть нѣкоторое время въ пол­
нѣйшей безопасности, и судно было направлено туда. По
<$дьба, милостивою оказавшаяся столь влюбленному Кимону,
быстро перемѣнилась къ иему и безконечную радость
юноши превратила въ горькую и жестокую падь нимъ
насмѣшку. Еще не прошло полныхъ четырехъ часовъ съ
той минуты, какъ Кимонъ покинулъ родоссцевъ, насту­
пила темнѣйшая ночь, которая могла быть Кимону пріят­
нѣе. ч ѣмъ кому бы то не было, если-бы съ наступившею
иглою иогода нс смѣнилась жестокою морскою бурею.
6*

84
Небо заволокло тучами, поднялся ужасный вѣтеръ и море
бушевало такъ, что судно, съ трудомъ управляемое, едва
держалось на волнахъ.
Несчастный Кимонъ былъ въ отчаяніи. Ему казалось,
что само небо, нарочно такъ милостиво даровавшее ему то,
чего онъ такъ страстно желалъ, теперь жестоко и безвоз­
вратно отнимаетъ отъ него, лишивъ его и той даже на­
дежды, какая была у него прежде.
Товарищи его были въ такомъ-же безнадежномъ от­
чаяніи. какъ и онт.; но болѣе всѣхъ страдала бѣдная Эфигенія; рыдая и плача она проклинала любоіь Кимова къ
ней, и осыпала его жестокими упреками за его мужество,
въ которомъ, какъ она утверждала, и заключалась при­
чина всего несчастія. »Этотъ ужасный ураганъ, говорила
опа, есть справедливое наказаніе неба за твое упрям­
ство, ибо вопреки волѣ провидѣнія ты хотѣлъ, чтобы я
была твоей женой, и за то ты будешь первый свидѣте­
лемъ моей смерти и самъ погибнешь потомъ самымъ ужас­
нымъ образомъ». Матросы между тѣмъ не переставали на­
прягать всѣ усилія, чтобы только избѣгнуть угрожавшей
опасности; не будучи въ силахъ побіроть разсвирѣпѣв­
шую стихію, которая, казалось, съ каждой повой минутой
дѣлалась еще ужаснѣе, они неслись, не зная куда и въ
какую сторону. А вѣтеръ однако съ ужасною силою несъ
ихъ къ Родоссу. Когда они увидѣли вблизи отъ себя
сушу, тоне подозрѣвая, что это берегъ острова Родосса,
они напрягли всѣ усилія, чтобы пристать къ нему. Судь­
ба смилостивилась наконецъ надъ ними. Вѣтромъ прибило
корабль Кпмона въ маленькій заливчикъ, куда незадолго
до нихъ прибыли со своимъ судномъ тѣ самыя родоссцы;
которыхъ онъ отпустилъ па свободу. Только лишь тогда,
когда взошла заря и просвѣтлѣло небо, Кимонъ и товарищи
его съ изумленіемъ увидѣли себя въ Родоссѣ и на раз­
стояніи всего одной только стрѣлы отъ того самаго суд­
на. съ котораго они похитили прекрасную Эфигенію. Въ
отчаяніи отъ такой повой неудачи и опасаясь естествен­
нымъ образомъ неизбѣжнаго себѣ возмездія, Кимонъ при­
казываетъ употребить всевозможныя усилія, чтобы бѣжать

85

ютъ этого фатальнаго мѣста, предпочитая лучше отдать
себя въ жертву волнамъ и вѣтру, нежели мести родоссцевъ. Всѣ средства, какія только можно себѣ представить
были пущены въ ходъ, чтобы выйдти изъ залива, но все
было тщетно; вѣтеръ, напротивъ, съ большею еще силою
несъ ихъ прямо къ берегу; налетѣвшая же вдругъ волна
выбросила корабль на берегъ и они были тотчасъ-же
узнаны родосскими моряками. Объ этомъ происшествіи родоссцы. разумѣется, немедленно дали знать въ сосѣднюю
деревню, гдѣ находились родосскіе дворяне, сообщивъ что,
провидѣнію угодію привести Кимона и Эфигенію къ нимъ
также благополучно, какъ прибыли они сами. Собравъ
толпу народа они поспѣшно бросились къ тому мѣсту, гдѣ
выбросило Кимона, и окружили его въ то время, когда
онъ, сойдя на берегъ съ своими товарищами, намѣревался
уже укрыться въ сосѣдній лѣсъ.
Забравъ похитителя вмѣстѣ съ Эфигепіею они отпра­
вили его въ деревню, куда уже прибылъ изъ города Лизямако (бывшій въ томъ году управителемъ Родосса) съ
многочисленнымъ вооруженнымъ отрядомъ.
Пазпмундъ, узнавшій о происшедшемъ, предъявилъ
немедленно въ сенатъ жалобу о насиліи, произведенномъ
надъ нимъ кипрскимъ дворяниномъ, вслѣдствіе чего тотъ
отдалъ приказъ Лизпмаку посадить Кимона со всѣми его
спутниками въ тюрьму.
И вотъ такимъ образомъ бѣдняга-влюбленный Кимонъ,
едва только овладѣвшій предметомъ своей страсти,
долженъ былъ лишиться своей прекрасной Эфигеніп, отъ
которой онъ успѣлъ получить лишь одинъ поцѣлуй.
Что касается до Эфигепіи, то она была радушно встрѣ­
чена благородными дамами Родосса, выразившими ей свое
участіе и сочувствіе по поводу ея плѣна и всѣхь тѣхъ
страданій, которыя заставила перенести ее морская буря.
Скоро послѣ этого былъ назначенъ день ея свадьбы съ
Пазимундомъ. Послѣдній въ это время всячески интриго­
валъ. чтобы добиться смертной казни своего противника.
И только благодаря стараніямъ родосскихъ дворянъ, ко­
торыхъ отпустилъ на свободу Кимонъ, когда они были у

_

пего въ плѣну, ему п его товарищамъ смертная казнѣ
была замѣнена вѣчнымъ заключеніемъ въ тюрьмѣ.
Но въ то время, когда Пазимундъ дѣлалъ нужныя
приготовленія кЪ своей будущей свадьбѣ, прихотливая и
капризная судьба, какъ будто раскаявшись въ своей че­
резчуръ поспѣшной жестокости, съ которую она по­
ступила съ Кимономъ, готовила повое неожпданое со­
бытіе, долженствовавшее послужить къ спасенію его.
У Пазимунда былъ братъ, моложе его по лѣтамъ сво­
имъ, но не менѣе его пользовавшій всеобщимъ уваже­
ніемъ; его звали Ормиздъ. Онъ былъ страстно и давно
уже влюбленъ въ одну прекрасную собой и весьма благо­
роднаго происхожденія дѣвицу, которую звали Кассандра;
онъ неоднократно дѣлалъ ей предложеніе, но свадьба
его постоянно разстраивалась по разнымъ непредвидѣн­
нымъ семейнымъ случайностямъ.
Въ эту же самую Кассандру была, также сильно влю­
блёнъ Лизимако. Вт. виду тѣхъ роскошныхъ приготовле­
ній, которыя приходилось дѣлать Пазимунду для праздно­
ванія своей свадьбы, онъ возъимѣлъ мысль воспользоваті ся
пми для того, чтобы съиграть за одно и свадьбу брата
своего, дабы такимъ образомъ избѣжать со своей стороны
новыхъ расходов!., которыя былп-бы неизбѣжны при устрой­
ствѣ второй свадьбы. Переговоривъ съ родителями Кас­
сандры, было рѣшено, что когда Пазимундъ пове­
детъ къ вѣнцу Эфпгенію, то въ тоже время Ормиздъ по­
ведетъ къ вѣнцу свою Кассандру. Лизимако, узнавшій о
такомъ рѣшеніи былъ имъ крайне огорченъ, ибо если
ничто не помѣшаетъ Ормизду обвѣнчаться съ Кассандрою,
то всѣ его надежды должны были такимъ образомъ ру­
шиться. Но, какъ человѣкъ разумный, онъ старательно
скрылъ и ничѣмъ не обнаружилъ вызванное въ немъ этимъ
извѣстіемъ чувство ревности. Онъ направилъ только всѣ свои
помыслы къ тому, чтобъ найдтп какой нибудь способъ, ко­
торый разстроилъ-бы эту свадьбу. Какъ опт. ни думалъ
и ни соображалъ, но кромѣ похищенія невѣсты онъ не
могъ ничего придумать. Выполненіе этого дѣла казалось
ему вполнѣ легкимъ въ силу его оффиціальнаго положенія
*

87

но не вполнѣ соотвѣтствующимъ роли порядочнаго человѣка;
послѣ долгой борьбы съ самимъ собой, чувство чести одна­
ко уступило мѣсто любви и онъ рѣшился похитить Кас­
сандру во что бы то ни стало и что бы даже пи случилось съ
нимъ. Обдумывая разные способы исполненія этого замысла и
перебирая въ намяти тѣхъ, кто могъ-бы помочь ему въ этомъ,
онъ вспомнилъ о Кимонѣ, который сидѣлъ у него въ
тюрьмѣ съ своими товарищами, и весьма быстро и вполнѣ
вѣрно сообразилъ, что никто пе можетъ быть ему лучшимъ
и болѣе вѣрнымъ товарищемъ въ такомъ дѣлѣ, какъ Ки­
момъ. Опт. тотчасъ-же приказалъ, чтобы въ слѣдующую ночь
къ нему былъ приведенъ Кимонъ.. Когда тотъ вошелъ
къ нему, онъ обратился къ нему приблизительно съ слѣ­
дующими словами: «Кимонъ, ты долженъ знать, что власть
боговъ всемогуща надъ людьми, и что имъ угодно бы­
ваетъ иногда испытывать добродѣтель человѣка; а тѣ люди,
которые подвергаясь испытаніямъ боговъ, оказываются
всегда неизмѣнно во всѣхъ случаяхъ жизни одинаково
твердыми и мужественными, какъ мужи наиболѣе доблест­
ные заслуживаютъ, разумѣется, и болѣе другихъ милости
ихъ. Пѣтъ сомнѣнія, что и съ тобой боги поступили такъ,
ради испытанія твоего мужества, когда они внушили тебѣ
покинуть отцовскій домъ, который, я знаю, полонъ всякаго
изобилія и богатства. Они же вдохнули въ тебя силу
любви, чтобы при помощи ея превратить тебя въ чело­
вѣка изъ того животнаго, какимъ, я знаю, ты былъ прежде;
тяжелымъ ударомъ судьбы потомъ, атеперр новымъ испы­
таніемъ, они хотятъ убѣдиться, не утратилъ-ли ты свое
прежнее мужество подъ гнетомъ твоего нынѣшняго зло­
получія и пребыванія въ заточеніи. Если-жѣ оно еще также
сильно, какъ тогда, когда ты съ оружіемъ въ рукахъ за­
воевалъ свою невѣсту, то обѣщаю тебѣ, что они готовятъ
тебѣ награду драгоцѣннѣйшую, о какой ты можешь толь­
ко мечтать. И я докажу тебѣ это сейчасъ.
«Твой соперникъ Пазимундъ, радуясь твоему несчастно,
употреблялъ всѣ усилія, чтобы ты былъ приговоренъ къ
смертной казни, въ настоящую-же минуту онъ приготов­
ляется вступить въ бракъ съ тою, которую ты любишь и

88

ради которой ты перенесъ столько страданій и несчастій.
Я понимаю, какъ этотъ предстоящій бракъ долженъ огор­
чатъ тебя.
«Я сужу это по той печали, которую причиняетъ мнѣ
самому бракъ Ормизда, брата Пазимунда, намѣревающаго­
ся, въ одинъ и тотъ же день съ нимъ, обвѣнчаться съ
дѣвушкой, которая мнѣ точно также дорога, какъ тебѣ
твоя Эфигенія. Но, тѣмъ не менѣе, Кимонъ, пе теряй на­
дежды. Есть средство, однакожъ, отомстить намъ обоимъ
за оскорбленіе намъ нанесенное и помѣшать осуществлетію этой двойной свадьбы: нужно для этого только муже­
ство.
«Скажи, чувствуешь-ли ты достаточно въ себѣ еще силы,
чтобы, съ оружіемъ въ рукахъ отнять у соперниковъ на­
шихъ возлюбленныхъ? Если Эфигенія тебѣ дорога по преж­
нему, если ты хочешь только вернуть себѣ и товарищамъ
своимъ свободу, которую я связываю съ цѣною этого под­
вига, то ты не задумаешься, конечно, рѣшиться на это,
Я же покажу тебѣ своимъ мужествомъ, что сила любви
во мнѣ также сильна, какъ и въ тебѣ-».Эта рѣчь Лизимако вернула душѣ Кимопа все прежнее его мужество и
всѣ угасшія было въ немъ надежды. Нисколько не за­
думываясь, онъ отвѣтилъ такъ: «Лизимако, тебѣ не найдти
товарища болѣе вѣрнаго и болѣе отважнаго, нежели я,
чтобы помочь тебѣ въ подобномъ дѣлѣ: я готовъ это до­
казать тебѣ; говори, что нужно дѣлать, и ты увидишь
тогда съ удивленіемъ, какую ты призвалъ себѣ на помощь
силу» Лизимако отвѣтилъ ему на это: «Меня извѣстили,
что, отъ сегодня черезъ три дня вечеромъ молодые супруги
войдутъ въ первый разъ въ домъ своихъ мужей. Мы
должны отправиться туда-же: ты сл> своими вооруженны­
ми товарищами, я съ своими, на вѣрность которыхъ я
разсчитываю вполнѣ, и въ самый разгаръ ихъ свадебнаго
пиршества мы похитимъ обѣихъ нашихъ невѣстъ и не­
медленно сведемъ ихъ па корабль, который уже по при­
казанію моему тайно снаряжается въ настоящую минуту.
На кораблѣ мы бѣжимъ отсюда, и если кто дерзнетъ намъ
сопротивляться — мы безжалостно раздавимъ». Предло-

89
женіе -Лизимако привело Кнмона въ восторгъ; вернув­
шись въ тюрьму, онъ тщательно хранилъ до условленнаго
дня отъ всѣхт. своихъ товарищей въ тайпѣ задуманное
предпріятіе.
Наступилъ день свадьбы: празднованіе ея было тор­
жественно и великолѣпно. Веселье и радость царили без­
гранично во всѣхъ углахъ дома обоихъ братьевъ. Лизнмако же въ это время дѣлалъ всѣ нужныя приготовленія.
Собравшись въ условленномъ мѣстѣ, Кимовъ съ своими
товарищами, тотъ съ своими друзьями, съ оружіемъ, укры­
тымъ подъ платьемъ, обратились каждый въ группѣ
своихъ людей съ рѣчью, чтобы вдохнуть въ нихъ муже­
ство. Затѣмъ, раздѣлившись па три отряда, они отправи­
ли одинъ въ портъ, съ тѣмъ, чтобы пикто не могъ помѣ­
шать ихъ посадкѣ па корабль, когда наступитъ для этого
время: съ двумя другими они отправились къ дому Пазнмунда. Второй отрядъ они оставляютъ у дверей для
того, чтобы пе допустить никого проникнуть снаружи въ
домъ. Съ тремя же, остальными Лизимако вмѣстѣ съ Кимопомъ, поднимаются по лѣстницѣ въ домъ и проникаютъ въ за­
ло, гдѣ обѣ новобрачныя сидѣли уже за столомъ, вмѣстѣ съ
многочисленнымъ женскимъ обществомъ въ ожиданіи ужина.
Быстро бросившись впередъ, опрокинувъ столъ, тотъ
и другой хватаетъ каждый свою возлюбленную и пере­
даетъ ихъ въ руки товарищей, съ приказаніемъ отвести
ихъ тотчасъ па приготовленное судно. Невѣсты, рыдая,
молятъ о поіцадѣ, бьются въ рукахъ похитителей. Оста ль
ныя женщины и прислуга, опомнившись отъ перваго мо­
мента ужаса, бросаются ихъ отбивать и пытаются пре­
градить путь похитителей, но Лизимако и Кимонъ, обнажгзъ
шпаги, прочищаютъ себѣ путь на лѣстницу сквозь всю
эту толпу. Пазимундъ, привлеченный гвалтомъ и кри­
ками женщинъ, встрѣчаетъ ихъ внизу и съ толстою
Дубиною въ рукахъ намѣревается преградить имъ путь.
Но Кимонъ храбро бросается на пего п однимъ ударомъ
размазживаетъ ему голову: мертвый трупъ падаетъ къ его
йогамъ. Неопасный Ормиздъ, прибѣжавшій на помощь къ
брату, падаетъ также, убитый Кимономъ.

Всѣ, кто ни пытался остановить ихъ, были отброшены
товарищами Лизимако и Кимона. Бросивши затѣмъ домъ,
полный крови, отчаянія и слезъ, они, соединившись съ
тѣмъ отрядомъ, который стоялъ у дверей, преспокойно и
безъ малѣйшихъ препятствій достигли порта, гдѣ дамы
ихъ находились уже на кораблѣ. Передъ взорами цѣлой
массы вооруженныхъ людей, сбѣжавшихся отовсюду, чтобы
ихъ арестовать, они подняли паруса и вышли безпрепят­
ственно въ море. Черезъ нѣсколько дней счастливаго
плаванія онц прибыли па островъ Кандію, гдѣ и были
радостно встрѣчены множествомъ своихъ друзей и род­
ныхъ, обитавшихъ тутъ. Обвѣнчавшись съ своими
возлюбленными, Кимовъ и Лизимако пышно отпразд­
новали своп свадьбы, всячески утѣшая при этомъ своихъ
похищенныхъ дамъ. Событіе это произвело и въ Родоссѣ
н на Кипрѣ страшнѣйше волненіе; долго взаимное раз­
драженіе не могло улечься между ними, грозя войною
между обоими этими островами. Только посредничество
съ обѣихъ сторонъ друзей и родственниковъ способство­
вало умиротворенію родоссцевъ съ жителями Кипра, и
дана возможность Кимону съ Эфигеніею вернуться спустя
нѣсколько всемени въ Кипръ, а Лизимако съ своей Кас­
сандрой въ Родоссъ, гдѣ каждый изъ нихъ долго жил ь на
своей родной землѣ, полный счастія и радости.

91

РАЗСКАЗЪ
о толъ какъ Софронія, воображая себя вышедшей замужъ ла Джизиппо, оказывается женой Тита-Квпнта-Фульвія и отправляется съ
нимъ въ Римъ; Джизпппо-же пріѣзжаетъ въ Римъ, сдѣлавшись со­
вершеннымъ бѣднякомъ. Считая себя презираемымъ другомъ сво­
имъ, Титомъ, онъ, чтобы покончить съ жизнью, взводитъ па себя
обвиненіе въ убійствѣ. Титъ, узнавши своего друга и желая спасти
Джизиппо, принимаетъ это обвиненіе на себя и объявляетъ себя
убійцей. Настоящій-же преступникъ, видя такое самопожертвованіе,
выдаетъ таки наконецъ самого себя. Вслѣдствіе чего, Октавій Це­
зарь освобождаетъ всѣхъ трехъ, а Тита отдаетъ сестру свою за
Джизиппо, раздѣливши съ нимъ все свое имущество *).

Въ то время, когда Октавій Цезарь не прозывался
еще Августомъ, но принадлежалъ уже къ совѣту, называему тріумвиратомъ, который управлялъ Римомъ—тамъ
жилъ одинъ человѣкъ благороднаго происхожденія, по
имени Публій-Квиптъ-Фульвій. У него былъ сынъ ТитъКвинтъ-Фульвій, юноша замѣчательнаго ума, котораго онъ.
послалъ въ Аѳины для изученія философіи, поручивши
его самымъ нѣжнымъ заботамъ стараго друга своего, че­
ловѣка также благороднаго по рожденію, ио имени Креметъ. Этотъ послѣдній помѣстилъ Тита въ своемъ соб­
ственномъ домѣ, вмѣстѣ съ сыномъ своимъ Джизиппо, и
поручилъ наблюденіе за обоими философу Аристиппу, у
котораго они должны были изучать его философское уче­
ніе. Молодые люди жили постоянно вмѣстѣ, и такъ какъ
характеры ихъ обоихъ согласовались какъ нельзя болѣе
Другъ съ другомъ, то изъ этого возникла между ними
столь сильная и могучая братская дружба, что ничто на
свѣтѣ, кромѣ смерти, не могло нарушить съ тѣхъ поръ.,
взаимныя ихъ отношенія. Ни тотъ, ни другой пе знали
*) Филиппо Бероальди до такой степени былъ восхищенъ этой
новеллой что перевелъ ее на латинскій языкъ; тоже самое сдѣ­
лалъ и Робертъ Побили, кардиналъ Монтепульчіано, посвятивши
свой переводъ Іюлію ІІІ-му, папѣ, подъ заглавіемъ: „Воссасеіі
Gisippus віѵе de amicitia“.

92
ин радости, ни спокойствія иначе, какъ только находясь
вмѣстѣ. Когда они начали свое ученіе, такъ какъ
каждый изъ нихъ былъ одаренъ въ одинаковой степени
■сильнымъ умомъ, то оба они равными шагами поднима­
лись къ славной вершинѣ философіи, возбуждая къ себѣ
общее удивленіе и хвалу. Въ теченіе добрыхъ трехъ лѣтъ,
они шли все съ такимъ-же постояннымъ успѣхомъ, къ
величайшему удовольствію Кремета, смотрѣвшаго на обоихъ, какъ на своихъ родныхъ сыновей. Когда наступилъ
конецъ трехлѣтннхт. запятій, наступающій во всѣхъ ве­
щахъ земныхъ, случилось, что Креметъ — уже довольно
старый, покончилъ свою жизнь; молодые люди были этимъ
опечалены равносильно, словно они потеряли одного об­
щаго отца; друзья и родственники Кремета, глядя на
нихъ, не знали, который изъ двухъ нуждается въ боль­
шемъ, утѣшеніи въ виду этого нечаяннаго событія.
Спустя нѣсколько мѣсяцевъ, случилось, что друзья
Джизиппо, такъ же какъ и родные его и самъ Титъ, на­
чали приставать къ нему съ тѣмъ, чтобъ онъ взялъ себѣ
жену, и нашли ему даже невѣсту, дѣвушку замѣчательной
красоты и принадлежавшую къ семьѣ высокоблагородныхъ
родителей. Дѣвушка эта была аопнская гражданка, ее
звали Софронія; опа имѣла около пятнадцати лѣтъ отъ роду.
Время, назначенное для свадьбы, уже было близко, и Джизиппо, не видавшій еще вовсе своей невѣсты, упросилъ
однажды Тита отправиться съ нимъ посмотрѣть свою бу­
дущую жену. Когда они пришли въ домъ молодой дѣ­
вушки и усѣлись (она находилась тутъ), то Титъ, чтобы
судить лучше о красотѣ будущей супруги своего Друга,
внимательно принялся ее разсматривать. Все понравилось
ему въ ней самымъ чрезвычайнымъ образомъ. Пораженный
ея красотой, онъ влюбился въ нее, незамѣтно для дру­
гихъ, и полюбилъ ее такъ, какъ не любилъ никогда пн
одинъ любовникъ ни одной женщины. Послѣ небольшой
бесѣды съ нею, они покинули ее и возвратились къ себѣ.
Дома, Титъ, войдя одинъ въ свою комнату, не переста­
валъ размышлять о молодой дѣвушкѣ, и чувство любви
къ ней разгоралось въ немъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ болѣе

93
онъ сосредоточивался на мысли о ней. Когда онъ, нако­
нецъ, замѣтилъ самъ свою новую страсть, то послѣ мно­
жества горячихъ вздоховъ принялся размышлять самъ съ
собой такимъ образомъ: — «-Ахъ! бѣдный Титъ, какъ не­
счастна твоя судьба. Кому и чему можешь ты отдать,
твой умъ, твою любовь, твои надежды? Развѣ не видишь
ты самъ, что любовь и вниманіе, которыми окружили тебя
Креметь и вся его семья,—и твоя тѣсная дружба съ Джпзнппо, женихомъ этой дѣвушки, все это обязываетъ тебя
только къ такому чувству уваженія, какъ-бы опа была
твоей сестрой? Подумай, кого ты любишь? Куда приве­
ди тебя эта обманчивая любовь и фальшивая надежда?
0. несчастный, раскрой глаза твоему разуму и узнай себя
въ самомъ себѣ; пробуди свой разсудокъ, укроти свою
пламенную жажду, умѣрь свои вредныя желанія и направь
свои мысли въ другую сторону; преодолѣй-же теперь, съ
самаго перваго начала, твои сластолюбивые замыслы ,и
«.умѣй побѣдить себя въ себѣ самомъ, пока еще не ушло
время. Ты не долженъ желать этого, пбо это безчестно;
и даже еслибъ ты былъ увѣренъ въ успѣхѣ достигнуть
того, чего ты хочешь,—а ты еще далекъ отъ этого,—то
ты долженъ бѣжать, если ты не забылъ еще, чего тре­
петъ отъ тебя истинная дружба и къ чему тебя призыteen твой долгъ. И такъ, каково-же рѣшеніе твое, Титъ?
Гы откажешься, не правдали, отъ своей безчестной любви,
выц ты только хочешь остаться вѣрнымъ своему чув­
ству долга».
А затѣмъ, когда онъ вспоминалъ о Софроніи, мысли
его принимали другой оборотъ, и онъ начиналъ осуждать
его то, что онъ сказалъ себѣ прежде.—«Законы любви,—
говорилъ онъ самъ себѣ,—могущественнѣе всѣхъ другихъ
законовъ; они разрушаютъ все, не только законы дружЧ но даже подражаетъ законамъ божескимъ. Сколько
разъ случалось, что отецъ любилъ свою дочь, братъ сестру
'•вою, мачиха своего пасынка? Такіе случаи еще чудоввіцнѣе, чѣмъ любовь друга къ женѣ своего друга, а они
ручались въ жизни тысячи разъ. Кромѣ того, вѣдь я
М(иодъ, а юность всецѣло подчинена законамъ любви. То,

что правится любви —должно нравиться, стало быть, и мнѣ.
Вещи честныя и благоразумныя приличествуютъ людямъ
•болѣе зрѣлымъ; я же не могу желать ничего иного, кромѣ
того, чего жаждетъ любовь. Красота-же ея такъ велика,
что опа достойна быть любимою каждымъ человѣкомъ, п
если я люблю ее, я, который еще такъ молодъ, то кто-жь
можетъ порицать меня за это по всей справедливости! Я
люблю ее не потому, что она жена Джизиппо, ио я люблю
ее и буду вѣчно любить ее, кому-бы она ни принадлежала.
Во всею, этомъ вина — судьбы, а не моя; зачѣмъ она
отдала ее моему другу, Джизиппо, а не кому либо дру­
гому? И если она должна быть любима,—а по своей кра­
сотѣ она должна быть любима.—Джизиппо долженъ быть
болѣе доволенъ тѣмъ, когда узнаетъ, что это я, другъ
его, люблю ее, а не кто другой
.
*
—И, разсуждая такимъ
образомъ, онъ смѣялся самъ надъ собой, возвращался къ
своимъ первоначальнымъ мыслямъ, постепенно, затѣмъ пе­
реходилъ отъ одной точки зрѣнія къ другой и проводил,
въ такихъ размышленіяхъ не одинъ день, не одну ночь, а
нѣсколько дней и ночей подрядъ, такъ что, въ концѣ коп­
цевъ. опъ потерялъ и сонъ, и аппетитъ, и, изнуренный до
невозможности, долженъ былъ слечь въ постель.
Джизиппо, видѣвшій его уже нѣсколько дней сильно
озабоченнымъ и увидѣвъ теперь больнымъ, былъ этимъ
крайне огорченъ. Онъ употреблялъ всѣ средства своего
искусства и всею силою своего попеченія о немъ старался
утѣшить его, ne покидая его ни па минуту, и часто и
настоятельно распрашивая его о причинѣ заботъ и стра­
даній. Но, отвѣтивъ ому нѣсколько разъ на неоднократ­
ные его разспросы выдуманными баснями, которыхъ вы­
мыселъ не моп, не замѣтить Джизиппо, Тип,, наконецъ,
почувствовалъ себя вынужденнымъ высказаться и, плача и
вздыхая, отвѣтилъ ему въ такомъ родѣ: — < Джизиппо.
когда я подумаю, что судьбѣ угодно было довести меня
до такой крайности, что дѣлается необходимымъ испыта­
ніе моей добродѣтели, и когда, къ величайшему моему
стыду, я вижу, что опа не въ силахъ уже бороться, то я
скажу тебѣ, что мнѣ въ тысячу разъ было-бы пріятнѣе

95

умереть.—еслибъ это было только угодно богамъ,—не­
жели жить долѣе; но, конечно, я и не мечтаю получить
эту награду такъ скоро, какъ я бы хотѣлъ и какъ я до­
стоинъ того, то есть смерть, которая мнѣ несравненно
дороже, нежели сама жизнь съ воспоминаніемъ о подломъ
поступкѣ, скрыть который отъ тебя я не могу и не долженъ, и въ которомъ я откроюсь тебѣ съ великимъ для
себя стыдомъ^.—И начавши разсказывать ему съ самаго
начала, онъ открылъ ему настоящую причину такого рода
мыслей, всю борьбу ихъ въ немъ и наконецъ разсказалъ
ему. какія идеи и соображенія одержали верхъ въ этой
борьбѣ. Онъ высказалъ ему, что готовъ умереть изъ любви
къ Софроніи, такъ какъ сознаетъ самъ очень хорошо, въ
какой степени любовь эта не приличествуетъ ему, и что
онъ правъ вполнѣ принять смерть, дабы наказать самого
себя, и прибавилъ къ этому, что онъ надѣется скоро до­
стигнуть этой цѣли.
Джпзиппо, когда услышалъ эту рѣчь и увидалъ его
слезы, то сперва, нѣсколько моментовъ, казался погло­
щеннымъ самимъ собой, какъ человѣкъ, который влюб­
ленъ въ красоту дѣвушки болѣе, чѣмъ умѣренно, по. за­
тѣмъ, не долго думая, опт, сообразилъ, что для него
жизнь друга должна быть дороже обладанія СофрошейгИ
потому, слезы Тита, вызвавшія у него такія-же слезы,
заставили его отвѣчать ему рыдая: — «Титъ, еслибы тгя
даже не нуждался ип въ какомъ утѣшеніи, какъ ты именно
нуждаешься въ настоящую минуту, то я долженъ былъбы высказать тебѣ все-таки жалобу на тебя самого, за то.
нто ты пренебрегъ нашей дружбой, скрывая отъ меня
столь долго свою пламенную страсть. Такъ какъ, не взи­
рая на то, что въ твоихъ глазахъ она является безчест­
ной, безчестныя вещи не должны быть скрываемы отъ
Друга, какъ не скрываются и вещи честныя, потому-что
истинный другъ, раздѣляя чувства радости и удовольствія,
внушаемыя послѣдними, обязанъ въ то-же время употре­
бить всѣ усилія, чтобы освободить умъ друга своего отъ
помысловъ безчестныхъ. Но я воздержусь отъ такого рода
Упрековъ и обращусь прямо къ тому, въ чомъ ты болѣе

96

всего нуждаешься. Что ты любишь страстно Софронію,
помолвленную за меня,—это нисколько меня не удивляетъ.
Я былъ-бы несказанно удивленъ, еслибъ этого не случи­
лось, ибо я знаю красоту этой дѣвушки и благородный
характеръ твоей души, способный горячо полюбить все,
что есть по преимуществу хорошаго въ жизни. II ты въ
такой-же степени правъ, любя Софронію, но ты не правъ,
жалуясь несправедливо на судьбу, — если ты только не
сказалъ этого нарочно, — за то, что она присудила эту
дѣвушку мпѣ, па томъ-де основаніи, что твоя любовь къ
ней была-бы честною, еслибъ она принадлежала не мнѣ,
а кому либо другому; но, если ты еще благоразуменъ,
какъ ты былъ прежде, то скажи мпѣ, въ чьп-же лучше
руки судьбѣ слѣдовало-бы отдать ее, какъ не въ мои, и
за что ты долженъ именно благодарить ее? ВсяіСій дру­
гой, ктобъ не получилъ ее, несмотря на то, какъ ни была
искренна и честна любовь твоя тогда къ ней, любилъ-бы
эту дѣвушку болѣе для себя, нежели для тебя. Между
тѣмъ, если-же ты по прежнему считаешь меня другомъ
своимъ, каковъ я дѣйствительно есть, то ты не долженъ
опасаться этого отъ меня. Доказательствомъ служитъ то,
что съ тѣхъ поръ, какъ существуетъ паша друлгба, я не
запомню, чтобъ у меня было что-нибудь, что не принад­
лежало въ тоже время и тебѣ. А потому, еслибъ дѣло
это было настолько подвинувшимся впередъ, что нельзя
было-бы поступить иначе, то и тогда я поступилъ-бы
такъ, какъ дѣлаютъ въ подобныхъ случаяхъ другіе; но
оно не ушло еще такъ далеко и потому я могу сдѣлать
его—твоимъ, и я такъ сдѣлаю. Еслибъ я отказался по­
ступить такимъ образомъ, то не знаю, чтобъ я долженъ
былъ самъ подумать о своей дружбѣ къ тебѣ, когда отъ
меня одного зависитъ сдѣлать мое — твоимъ. Правда, я
женихъ Софроніи и ожидалъ день пашей свадьбы съ ве­
личайшимъ нетерпѣніемъ, но такъ какъ ты болѣе меня
пламеннымъ образомъ жаждешь обладать этимъ драгоцѣн­
нымъ предметомъ и сердце твое, стало быть, съумѣло
лучше оцѣнить достоинства ея, то будь спокоенъ, оиа
войдетъ въ мою комнату, ноне какъ моя жена, а какъ

97

твоя супруга. Брось-же свою печаль, прогони грусть,
воскреси свое утраченное здоровье, силы и веселость, и
радостно жди, съ этой минуты, награды за свою любовь,
которую ты заслужилъ гораздо болѣе, нежели я>.
Титъ, слушая эту рѣчь Джизиппо, хотя и испыты­
валъ въ душѣ своей чувство удовольствія, вызванное
вновь появившеюся надеждою, но въ то же время его
разумъ стыдилъ его еще сильнѣе, показывая ему, что
тѣмъ позорнѣе для него пользоваться великодушіемъ Джи­
зиппо, чѣмъ это великодушіе сильнѣе и возвышеннѣе.
Титъ отвѣтилъ ему на это, обливаясь слезами и будучи
едва въ силахъ произносить слова: -Джизиппо, твоя
истинная и великодушная дружба указываетъ мнѣ ясно,
какъ я долженъ поступить въ настоящемъ случаѣ. Да со­
хранить меня богъ, чтобъ я принялъ отъ тебя, какъ мнѣ
принадлежащую ту, которая тебѣ дастся какъ достойнѣйше­
му. Если-бы было суждено, что опа должна быть моей,
то ни ты, и пикто другой — никогда не могли-бы помы­
слить даже, чтобъ она могла быть отдана тебѣ. Наслаж­
дался же радостно той, которая избрана тебѣ. слѣдуй
велѣнію, награждающему тебя ею и оставь меня уми­
рать въ слезахъ, которыя п редназначены мнѣ какъ недо­
стойному для обладанія такимъ драгоцѣннымъ благомъ;
я или преоборю своп страданія и буду для тебя, такимъ
образомъ, еще дороже, пли же паду подъ тяжестью ихъ.
и мои мученія тогда покончатся».
Джизиппо отвѣтилъ ему па это: «Титѣ, если паша
дружба въ силахъ только помочь мнѣ, чтобы осуществить
твое желаніе и способна послуліить тебѣ па счастье, то
настоящій моментъ именно тотъ, когда я думаю восполь­
зоваться ею всецѣло для этой цѣли; и если ты не согла­
венъ подчиниться добровольно тому, что я хочу сдѣлать,
10 я, для того, чтобы Софронія была твоею долженъ, буду
прибѣгнуть къ силѣ, къ которой обращаются обыкновенно
тогда, когда хотятъ сдѣлать что либо доброе своимъ друзьямъ.
Я знаю, что въ состояніи совершить страстная любовь; я
знаю, что не разъ, а много разъ въ жизни, она доводила
Любленныхъ людей до ужасной гибели: въ моихъ гла­

98

захъ ты настолько уже близокъ къ ней, что не можешь
воротиться ни назадъ, ни преодолѣть своихъ страданій.
Ты ne вынесешь пхъ и погибнешь, а я не въ силахъ буду
пережить тебя и потому скоро отправлюсь за тобой. Й
такъ, если-бы я даже не любилъ тебя пи за что другое,
то твоя жизнь дорога мнѣ уже по одному желанію сохра­
нить свою собственную. Софронія будетъ твоей, потому
что ты едва-ли найдешь когда либо другую, которая бу­
детъ въ состояніи тебѣ такъ понравиться; что же касает­
ся меня, то, обративъ безъ всякаго труда любовь свою на
другую, я доставлю, такимъ образомъ, счастіе тебѣ и себѣ.
Очень можетъ •быть, что я не былъ-бы столь великоду­
шенъ, если-бы возможность пайдти женщинъ была-бы
столь-же трудна и рѣдка, какъ возможность наидти себѣ
друзей: но, такъ какъ пайдти себѣ жену я могу легче,
нежели друга, то я предпочитаю поэтому (я далекъ отъ
мысли, чтобы сказать—утратить ее, ибо, отдавая тебѣ, я
не утрачиваю ее, по только уступаю другому, который
лучше меня)—чѣмъ потерять тебя, отдать ее тебѣ. II вотъ,
потому-то, если мольбы мои могутъ только подѣйствовать
па тебя, я прошу тебя отклонить отъ насъ обоихъ эту
печаль, однимъ и тѣмъ же ударомъ удовлетворить и меня,
и себя, и спокойно принять отъ чувства дружбы награду
за свою пламенную любовь».
Титу было совѣстно согласиться на такое предложеніе,
г. е. чтобы Софронія стала его женой, и потому онъ ви­
димо колебался; чувство-же любви тянуло его то въ одну
сторону, то въ другую, а разсужденія Джизиппо соблаз­
няли его сильно.
— «Послушай, Джизиппо,—отвѣтилъ Титъ,—согласив­
шись исполнить то, что ты утверждаешь какъ угодное тебѣ, я
право не знаю: усту паю-ли я, въ такомъ случаѣ, болѣе твоему
желанію или своему; сила твоего великодушія столь мо­
гуча, что побѣдила во мнѣ даже чувство стыда, и пото­
му я гтовъ исполнить товое желаніе; повѣрь мнѣ, что
я поступаю такимъ образомъ, какъ человѣкъ вполнѣ со­
знающій что ты даришь ему не только горячо любимую
имъ женщину, по даже самую жизнь. Да будетъ угодно

99

только богамъ дать мнѣ возможность когда-либо достой­
нымъ образом!., ради блага твоего, доказать тебѣ, какъ я
глубоко признателенъ за то, что ты дѣлаешь для меня
болѣе изъ чувства состраданія ко мнѣ, нежели къ себѣ.»—
Послѣ этихъ словъ, Джизиппо сказалъ:
— Титъ, если мы хотимъ успѣшно осуществить наше
намѣреніе, то для этого, какъ мнѣ кажется, мы должны
употребить вотъ какое средство. Какъ тебѣ извѣстно,
Софронія сдѣлалась моей невѣстой только послѣ долгихъ
переговоровъ между моими и ея родственниками, и пото­
му если теперь я пойду и объявлю пмъ, что я не хочу
чтобы она была моей женой—изъ этого выйдетъ лишь ве­
личайшій скандалъ, и я разсорю моихъ родителей съ ро­
дителями Софроніи; я нисколько этимъ не обезпокоилсябы. если-бы это привело къ тому, что опа сдѣлалась-бы
твоей женой, но я опасаюсь сильно, чтобы родители ея,
послѣ ташго съ моей стороны поступка, пе отдали ее
тотчасъ замужъ за кого-нибудь другаго, а другой, по всей
вѣроятности, будешь не ты, и тогда ты потеряешь то, чего
у меня уже болѣе пе будетъ. Мнѣ кажется поэтому, что
самое лучшее,—если ты только будешь согласенъ со мной—довести до конца то, что уже начато, н я введу ее послѣ
свадьбы къ себѣ въ домъ, какъ свою жену. Потомъ мы
устроимъ такъ, что ты проведешь съ ней первую ночь,
какъ съ своей женой. Затѣмъ, въ условленное время и
тамъ, гдѣ это будетъ слѣдовать, мы раскроемъ истину.
Если это пмъ понравится—тѣмъ лучше, еслпжь не понра­
вится—го тѣмъ не менѣе дѣло будетъ сдѣлано, а такъ
какъ вернуться назадъ и поправить сдѣланное пе будетъ
уже никакой возможности, то они будутъ вынуждены по­
мириться съ совершившимся фактомъ».
Этотъ совѣтъ поправился 'Гиту. Когда Титъ совер­
шенно выздоровѣлъ и всталъ па ноги, Джизиппо ввелъ
Софронію къ себѣ въ Домъ, какъ свою жену. Послѣ того,
какъ свадьба была отпразднована блестящимъ пиромъ и
наступила ночь, дамы, уложивъ молодую супругу въ брач­
ную постель, разошлись. Комната 'Гита была смежною съ
комнатой Джизиппо и изъ одной камнаты можно было
7*

100

нройдти въ другую. Джизиппо погасилъ огонь тихонько,
безъ шума вышелъ изъ своей комнаты къ Титу и сказалъ
ему. что онъ можетъ теперь отправиться къ своей женѣ.
Титъ, подъ вліяніемъ чувства стыда, готовъ быль расекаяться въ своемт. согласіи и потому отказывался идти.
Но Джизиппо, желая во что бы то пи стало согласовать
свои дѣйствія съ своими словами, послѣ долгаго спора и
убѣжденій, настоялъ па своемъ и отправилъ его въ Спаль­
ню. Бракъ былъ совершенъ и они провели первую ночь.
Ни Софронія и никто другой не замѣчалъ, что мужемъ у
ней’вйгесто Джизиппо былъ Титъ.
Когда брачныя отношенія Софроніи и Тита находи­
лись въ такомъ положеніи, отецъ его Публій вдругъ
скончался. Вслѣдствіе этого онъ получилъ письмо изъ
Рима, приглашавшее его немедленно прибыть туда для
охраненія дѣлъ отца. Переговоривъ съ Джизиппо, онъ
рѣшилъ немедленно отправиться въ Римъ, взявъ съ собой
Софронію, но сдѣлать этого, разумѣется, было нельзя, не
открывъ ей прежде всей истины. Съ этою цѣлію, при­
звавши ее однажды въ комнату, они открыли ей всю
правду, и въ подтвержденіе своихъ словъ Титъ разска­
залъ ей о нѣкоторыхъ вещахъ, которыя происходили
только между ними. Разразившись сначала негодованіемъ
на нихъ, Софронія принялась горько плакать, упрекая
при этомъ Джизиппо, въ обманѣ. И ничего не сказавши
затѣмъ Джизиппо она ушла изъ дому къ отцу, которому
какъ и матери своей, разсказала, какъ Джизиппо обма­
нулъ ихъ всѣхъ, увѣряя, что беретъ ее себѣ въ жены,
между тѣмъ какъ опа оказалась женою Тита, а не Джи­
зиппо, какъ въ этомъ были всѣ увѣрены до сихъ поръ.
Отецъ Софроніи, узнавши это, былъ страшно оскорбленъ.
Событіе это вызвало долгую и сильную ссору между род­
ственниками Софроніи п Джизиппо и было, кромѣ того,
причиною ужаснѣйшихъ распрей и ужаснѣйшихъ смутъ
въ городѣ. Джизиппо преслѣдовали за его поступокъ какъ
его собственные родственники, такъ и родные Софроніи,
высказывая всюду и громогласно, что онъ достоинъ за свое

Brel'

!

i '

.

'

■/

.

101
поведеніе не только публичнаго порицанія, но и строжай­
шаго наказанія.
Но онъ съ твердостью возражалъ па всѣ эти обвине­
нія. утверждая, что не сдѣлалъ съ своей стороны ничего
достойнаго порицанія и что родители Софроніи, напро­
тив!.. должны быть благодарными ему за то, что опъ вы­
далъ дочь ихъ замужъ за человѣка болѣе достойнаго, не­
жели онъ самъ. 'Гитъ, съ своей стороны, былъ тоже крайне
огорченъ всѣми этими распрями и смутами. Зная очень
хорошо характеръ грековъ, что они склонны обыкновенно
всего болѣе шумѣть и грозиться тогда, когда не встрѣ­
чаютъ никакого отпора, но что, встрѣтивъ таковой, они
быстро дѣлаются не только смирными, по даже покор­
ными до подлости, онъ рѣшилъ, что наступило вре­
мя положить конецт. всѣмъ ихъ воплямъ и крикам!,
одним!, рѣшительнымъ отвѣтомъ. Будучи ио сердцу своему
римляниномъ, а по духу афипяниномъ, онъ собралъ въ
одинт. прекрасный день, подъ ловкимъ предлогомъ, въ
храмъ всѣхъ родственниковъ Софроніи и Джизиппо и. явив­
шись на это собраніе въ сопровожденіи одного только
своего друга Джизиппо, обратился къ присутствовавшим!,
съ такого рода рѣчью:
— -Многіе философы утверждаютъ, что все, что ни
дѣлается смертными, все это предопредѣлено и предвидѣно
безсмертными богами и потому весьма многіе вѣрятъ, что
все, что ни происходить пли же что ни произойдетъ, со­
вершается роковымь образомъ, хотя, однако, есть также
и другіе, которыеотпосятт. къ фатальной силѣ рока только
тѣсобытія, которыя совершились уже. Каждый кто разсмо­
тритъ съ нѣкоторымъ вниманіемъ эти различныя мнѣнія,
весьма ясно уразумѣетъ, что порицать то. что уже свер­
шилось и что не можетъ быть измѣнено, равносильно
безумному стремленію оспаривать мудрость боговъ, кото­
рые. какъ М1.І всѣ обязаны вѣрить, управляютъ и рас­
полагаютъ нами и нашими поступками на основаніи своего
вѣчнаго разума и всегда во всемъ божественно-непогрѣѣіимы.
-Сколь-же глупы поэтому и скотоподобны тѣ высоко-

102
умные люди, которые осмѣливаются порицать дѣянія бо­
жескія и какого наказанія достойны тѣ, кто позволяетъ
себя увлечь примѣрами подобной дерзости, вы можете
это сами легко судить. По моему мнѣнію, вы, всѣ здѣсь
присутствующіе, принадлежите къ числу этого рода люден,
и это доказывается тѣмъ, что, кань мнѣ извѣстно, вы
говорили и продолжаете постоянно высказывать по поводу
того, что Софронія сдѣлалась женой моей, тогда какъ ваше
намѣреніе было отдать ее Джизиппо, не принимая въ со­
ображеніе, что свыше предопредѣлено было, что Софронія
должна сдѣлаться женой моей, а пе Джизиппо, и какъ
потвердилъ настоящій фактъ. По я далекъ отъ мысли
опираться въ этомъ дѣлѣ па велѣнія рока, ибо воля бо­
говъ невѣдома для насъ и подчасъ бываетъ весьма же­
стока; я готовъ признать поэтому, что боги вовсе не
вмѣшиваются въ дѣла паши, и согласенъ ограничиться
разсмотрѣніемъ однихъ лишь человѣческихъ разсужденій.
Но, поступая такимъ образомъ, я вынужденъ буду сдѣ­
лать двѣ вещи совершенно противныя моему характеру:
во-первыхъ, воздать хвалу самому себѣ и, во-вторыхъ, не­
много посбавить спѣсь другихъ. Но какъ въ томъ, такъ
и вт> другомъ, вы можете быть спокойны, я нисколько не
отступлю отъ правды, и исполню это какъ того требуетъ
настоящее дѣло.
«Вашими упреками, внушаемыми скорѣе чувствомъ злобы,
нежели вашимъ разумомъ, вы хулите, язвите п преслѣ­
дуете Джизиппо; вашимъ постояннымъ неудовольствіемъ
вы не оставляете его въ покоѣ за то, что опт. по своему
убѣжденію отдалъ мнѣ въ жены ту, которую вы по ва­
шему убѣжденію признавали нужнымъ отдать ему, я же
признаю, что онъ достоинъ за этотъ поступок), самой
высокой хвалы. И вотъ на какихъ основаніяхъ: первое,
от. поступилъ какъ долженъ былъ поступить истин­
ный другъ; второе,
онъ поступилъ
гораздо умнѣе
вашего. Объяснять вамъ теперь, что требуютъ священ­
ные законы дружбы отъ людей, называющихся истинными
друзьями, я не имѣю намѣренія и потому ограничусь однимъ
только напоминаніемъ вам ъ по поводу сказанныхъ законовъ:

103

что узы дружбы связываютъ людей тѣснѣе, нежели узы
крови или родства, такъ какъ выборъ друзей зависитъ
отъ пасъ самихъ, а родные намъ даются судьбою. И если
въ силу этого Джизиппо предпочелъ лучше спасти мнѣ
жизнь, нежели сохранить себѣ ваше расположеніе къ нему,
мнѣ, который есть его другъ, повторяю вамъ, и како­
вымъ онъ самъ меня считаетъ, то сдѣланное имъ не долж­
но никого удивлять. По возвратимся ко второму мотиву
его поступка, которымъ я намѣренъ доказать вамъ, и я
особенно настаиваю на этомъ, что онъ оказался не только
умнѣе васъ всѣхъ, но что у васъ то же неясное пред­
ставленіе о высшемъ предопредѣленіи боговъ небесныхъ,
какъ и понятіе объ узахъ дружбы. Я говорю: ваша мысль,
ваше желаніе, ваше рѣшеніе было отдать Соерронію Джпзиппо. человѣку молодому и философу. Руководствуясь
тѣмъ же самымъ, Джизиппо отдалъ ее съ своей стороны
человѣку также молодому и такому-же философу; вы от­
дали ее въ жены афинянину, Джизиппо отдалъ ее въ
жены римлянину; вы отдавали ее за мужъ за человѣка
благороднаго происхожденія, Джизиппо отдалъ ее подоб­
но вами за другаго человѣка еще болѣе высокаго проис­
хожденія; вы выдавали се за человѣка богатаго, Джпзипно отдалъ ее человѣку еще болѣе богатому; вы отдали ее
человѣку, нс только вовсе не любившему ея, но едва
знавшему лично, Джизиппо Же отдалъ ее человѣку,
который любитъ ее превыше небеснаго счастія и для
котораго она дороже всей его жизни.
«А насколько истинно мое утвержденіе, что додѣлан­
ное имъ достойно болѣе хвалы, чѣмъ то, что вы намѣ­
ревались сами совершить, я докажу вамъ сейчасъ наиточпѣйшимъ образомъ. Что я молодъ, что я такой же фи­
лософъ, какъ Джизиппо—это свидѣтельствуютъ вамъ, яснѣе
и короче, нежели цѣлая длинная рѣчь, которую я бы про­
изнесъ вамъ,—черты моего лица и мои занятія. Мы оба
одного возраста, и всегда съ одинаковымъ успѣхомъ за­
нимались науками. Правда, онъ афипянинъ. а я римля­
нинъ. Но если мы станемъ спорить о преимуществахъ
нашихъ родныхъ городовъ, то я отвѣчу вамъ тогда, что

104

я сынъ вполнѣ свободнаго города, онъ же сынъ порабощеннаго
города; я скажу вамъ, что происхожу изъ города, ко­
торый властвуетъ надъ всей вселенной: а онъ изъ того—кото­
рый повинуется моему; я скажу, что я изъ города, кото­
рый славенъ и великъ своимъ оружіемъ, могуществомъ и
своими школами, онъ же въ отличіе своего города мо­
жетъ указать только па его школы. Сверхъ того, хотя
вы меня и видите передъ собой въ качествѣ скромнаго
ученика, ио помните, что я происхожу но изъ поддонковъ
римской черни; мои дома и всѣ публичныя мѣста Рима
полны древнѣйшихъ изображеній моихъ предковъ, анналлы римскіе вы найдете полными геройскихъ побѣдъ и
тріумфовъ, которые Квинты проводили въ Капитоліи Рима.
Слава нашего имени еще не пришла въ ветхость: напро­
тивъ, она цвѣтетъ нынѣ еще болѣе, чѣмъ когда либо
прежде. Изъ чувства стыда я умалчиваю только о своихъ
богатствахъ, но помню очень хорошо, что честная бѣдность
была древнѣйшимъ и благороднѣйшимъ наслѣдіемъ вели­
кихъ римскихъ гражданъ; если такое мнѣніе осуждается
теперь народомъ и принято цѣнить одни богатства, то я
скажу вамъ, что я въ изобиліи владѣю всѣмъ этимъ, но
пе какъ человѣкъ, сдѣлавшійся богатымъ въ силу своей
алчности и стяженія, а какъ человѣкъ, излюбленный самой
судьбою.
«Я признаю вполнѣ, что вамъ было пріятно,— и такъ
должно быть,—породниться съ семьей Джпзпппо; но я не
вижу никакого основанія думать, чтобы я былъ вамъ
менѣе пріятенъ въ Римѣ, если вы только подумаете, что
вы пріобрѣтаете во мпѣ тамъ драгоцѣннаго друга, могу­
щественнаго патрона, всегда готоваго быть вам ъ полезнымъ,
какъ въ дѣлахъ публичныхъ, такт, и въ частныхъ. Кто.
оставивъ въ сторонѣ свой личный капризъ и основываясь
на однихъ разсужденіяхъ разума, не признаетъ, послѣ
всего сказаннаго, преимуществъ выбора Джизпппо передъ
вашимъ выборомъ? Конечно, никто. И такъ, ничего нельзя
вообразить лучше того, что Софронія выдана за мужъ за
Тита-Квинта-Фульвія, за благороднаго, древняго богатѣй­
шаго гражданина Рима и въ то же время друга Джизил-

105

но. И потому, если вы продолжаете выражать своп жало­
бы и высказывать свое негодованіе, то поступаете не
такъ, какъ вамъ это подобаетъ и. скажу болѣе, даже ne
понимаете сами, что творите.
-Выть можетъ, найдутся между вами такіе, которые
станутъ утверждать, что они не противъ того, что Со­
фронія стала женой Тита, но что ови ке одобряютъ того
способа, коимъ она вышла за него замужъ, секретно, тай­
но. какъ-бы воровскимъ манеромъ, безъ вѣдома о томъ
кого-либо изъ друзей ея или родныхъ. Я скажу тѣмъ,
что это вовсе не такое странное чудо, какъ онп думаютъ,
и что это случалось въ жизни не разъ. Говоря это, я
вовсе не имѣю въ виду тѣхъ, кто избиралъ мужей себѣ
вопреки волѣ своихъ отцовъ, и ни тѣхъ, кто бѣжалъ съ
своими любовниками изъ дома родительскаго и прежде,
чѣмъ сдѣлаться законной женой, были наложницами, я
также, разумѣется, не говорю о тѣхъ, кто обнаружилъ не­
обходимость своего замужества преждевременною беремен­
ностью или рожаніемъ, плибылъ вынужденъ къ тому народною
молвою. О, напротивъ, Софронія, была отдана Джизиппо
Титу, при соблюденіи всѣхъ желанныхъ формъ, самымъ
скромнымъ и самымъ честнымъ образомъ. Иныя пожалуй
возразятъ, что тотъ, кто выдалъ ее такимъ образомъ за­
мужъ, не имѣлъ на то никакого права. Такія глупыя и
ребяческія возраженія могутъ произносить люди только
безсмысленные. Судьба не въ первый разъ и не съ сегодняш­
няго дня имѣетъ обыкновеніе употреблять всевозможные
средства и способы, чтобы доводить задуманное ею кд.
желанной цѣли. Какое мнѣ дѣло до того, сапожпикъ-ли
или философъ, если они только занимались моими дѣлами,
привели ихъ по собственному разуму кт. должному окон­
чанію. и не все-ли равно, сдѣлано-ли это тайно или от­
крыто? Вся моя забота должна заключаться въ томъ, чтобы
слѣдить, чтобы сапожникъ нс брался за мои дѣла,
если онъ неискусенъ и отблагодарить его за тѣ.
которыя онъ исполнилъ хорошо. Если Джизиппо удачно
выдалъ замужъ Софронію, то плакаться па него и роптать
т-тгт, способъ, который опъ избралъ для этого, есть по

1 OG

меньшей мѣрѣ совершенно излишняя глупость. Если искус­
ство его выдавать замужъ не внушаетъ вамъ болѣе довѣ­
рія. то примите мѣры, чтобы отнынѣ онъ никого не могъ
выдать и отблагодарите его все-таки за ту женитьбу,
которую онъ совершилт,.
«■Тѣмъ не менѣе, вы должны, однако, знать, что я
никоимъ образомъ не стремился, ни хитростью, ни об­
маномъ какимъ-либо запятнать вашу честь и славу вашей
крови въ лицѣ Софроніи; и хотя я тайно взялъ ее себѣ
въ жены, но я все-таки не какъ воръ поступилъ съ нею.
я далекъ былъ также отъ мысли овладѣть ею безчест­
нымъ образомъ’, отказавшись вступитъ съ вами въ род­
ство; по я поступилъ такъ потому, что былъ страстно
влюбленъ въ нее и въ достоинства ея, и зналъ при этомъ,
что еслибъ я попросилъ ее у васъ тѣмъ способомъ, ка­
кой, безъ сомнѣнія, вамъ желателенъ, то вы навѣрное отказали-бы мнѣ, такъ какъ, любя ее сильно, вы опасалисьбы, что я увезу ее въ Римъ. II такъ, я употребилъ для
этого весьма тонкое искусство,—которое и не скрываю те­
перь отъ васъ, и я сдѣлалъ такъ, что Джизиппо согла­
сился для меня па то, къ чему онъ былъ всего менѣе рас­
положенъ; затѣмъ, несмотря на то, что я любилъ ее го­
рячо, я не добивался ласки ея, какъ любовникъ, по какъ
законный мужъ, я принялъ ее въ свои объятья, (истину
эту опа можетъ подтвердить сама) послѣ произнесенія
священныхъ брачныхъ словъ и надѣвъ ей вѣнчальное
кольцо, и послѣ того, какъ я спросилъ ее: желаетъ-ли
она имѣть меня мужемъ, на что она отвѣтила мнѣ сама
<да- . Если-жь ей кажется теперь, что опа обманута мною,
то, въ такомъ случаѣ, она должна скорѣе порицать не
меня, а самое себя за то, что опа не спросила меня
«кто я-? Въ этомъ-то заключается все худое, весь вели
кій грѣхъ, вся великая ошибка, сдѣланная Джизиппо
ради меня, какъ другомъ моимъ и мною въ качествѣ, влюб­
леннаго. устроивши такъ, что Софронія тайно и невѣ­
домо для себя сдѣлалась женой Тита-Квинта. За это-го
только вы оскорбляете, преслѣдуете и обвиняете его. Но
чтожь вы могли-бы сдѣлать больше въ томъ случаѣ.

107
еслибъ oui, отдалъ пашу Софронію человѣку простому,
неблагородному, рабу? Какія цѣпи, какія темницы, какія
наказанія придумали-бы вы тогда?
Но оставимъ разговоръ объ этомъ. Пришло время и
раньше, чѣмъ я этого ожидалъ, когда умеръ мой отецъ,
какъ вамъ извѣстно. Мнѣ нужно вернуться въ Рима,.
Итакъ какъ я хочу взять съ собой Софронію, то это-то
и заставило меня открыть вамъ то, что я. можетъ быть,
еще скрывалъ-бы отъ васъ. Если вы окажетесь людьми
благоразумными, то отнесетесь къ моему желанію добро­
сердечно, потому-что еслибы я имѣлъ въ виду обмануть
пасъ и оскорбить, то я бы бросил ъ вамъСофронію. Ио, видит ъ
Богъ, можетъ-ли въ сердцѣ римлянина закрасться когда-либо
подобная мысль. И такъ, повторяю вам ъ, Софронія—жена
моя,съ соизволенія воли Божіей и въ силу закоповъ человѣ­
ческихъ. по достойному всякой хвалы рѣшенію друга
моего Джизиппо, и по удавшейся мнѣ хитрости, какъ
влюбленнаго человѣка, и вы. воображающіе себя мудрѣе
самихъ боговъ, умнѣе всѣхъ другихъ людей, осмѣливае­
тесь самымъ грубымъ образомъ оспаривать ее у меня и
при томч> двояко для меня оскорбительнымъ образомъ, вопервыхъ, вы хотите удержать Софронію,, на которую \
васъ нѣть никакихъ правъ, кромѣ тѣхъ, какія мнѣ бу­
детъ угодно признать за вами, и. во-вторыхъ, позволя себѣ
относиться къ Джизиппо, словно он ъ былъ-бы врагъ вамъ,
тогда какъ вы всецѣло обязаны ему. Я вовсе не имѣю
намѣренія продолжать доказывать вамъ въ настоящую
минуту, сколь глупо и нелѣпо поступаете вы въ этомъ
Дѣлѣ, но я жедалъ-бы посовѣтовать вамъ, какъ друзьямъ
моимъ, оставить вашу злобу и всякое раздраженіе, и воз­
вратить мнѣ мою Софронію, дабы я могъ васъ покинуть
еь веселымъ сердцемъ, какъ близкій и родной вамъ че­
ловѣкъ, и чтобы навѣки я остался для васъ другомъ.
Впрочемъ, могу увѣрить васъ въ томъ, что угодно-ли
вамт> будетъ примириться съ тѣмъ, что уже. сдѣлано, пли
це угодно, захотите-ли вы принять какое-либо иное рѣ­
шеніе,—объявляю вамъ, что я, во чтобы то ни стало, нзбавлю Джизиппо отъ вашей ненависти и какъ только до-

108
берусь до Рима, то съумѣю получить назадъ то. что мнѣ
принадлежитъ по всей справедливости, не спрашивая ва­
шего согласія, и заставлю васъ познать личнымъ опытомъ,
какъ страшна можетъ быть угроза римлянина
.
*
Кончивъ говорить такимъ образомъ, Титъ всталъ съ
разгнѣваннымъ видомъ, и взявъ за руку Джизиппо, вы­
шелъ изъ храма, съ видомъ человѣка, глубоко презираю­
щаго тѣхъ, которые оставались въ немъ, опт. сдѣлалъ при
этомъ то движеніе головой, которое означало высказанную
имъ угрозу. Оставшіеся въ храмѣ, отчасти подъ влія­
ніемъ его доводовъ, отчасти устрашенные его послѣдними
словами, приняли рѣшеніе, что лучше принять за род­
ственника Тита, коли Джизиппо не хочетъ имъ быть, не­
жели потерять его совсѣмъ, создавъ себѣ при этомъ еще
врага изъ Тита. Они отправились въ домъ его и выра­
зили ему согласіе признать Софронію его женой, самого
Тита—своимъ родственникомъ, а Джизиппо другомъ его.
Затѣмъ, устроивши по обычаю между близкими родными,
дружеское пиршество,—они разошлись, приславъ къ нему
обратно Софронію. :)та-же. какъ женщина умная и только
по формальной необходимости выражавшая свое неудо­
вольствіе, перенесла весьма быстро всю любовь свою, ко­
торую она питала къ Джизиппо, на Тита, и вскорѣ от­
правилась съ нимъ вл. Римъ, гдѣ была встрѣчена съ боль­
шимъ почетомъ.
Джизиппо, оставшись въ Аѳинахъ, еще нѣкоторое
время пользовался видимщмт. вниманіемъ своихъ сограж­
дан!., но вскорости затѣмъ ио проискамъ междуусобныхъ
интригъ подвергся изгнанію изъ предѣловъ своего отече­
ства со всей своей семьей. Бѣдный и разоренный, онъ
долженъ былъ покинуть Аѳины на вѣчныя времена. До­
веденный до состоянія нищенства, онъ кое какъ рѣшился
добраться до Рима, вл> надеждѣ напомнить о себѣ своему
другу Гиту. Прибывъ въ Римъ и узнавъ, что 'Гитъ еще
живъ, пользуется всеобщим!, почетомъ и уваженіемъ, онъ
разузналъ о мѣстѣ нахожденія его дома. Въ ожиданіи,
когда Титъ выйдетъ изъ дома, онъ всталъ у дверей его,
твердо рѣшившись ни слова пи заявлять о своей нищетѣ,

109

во сдѣлать такъ, чтобъ Титъ замѣтилъ его и въ случаѣ..
если вспомнитъ о немъ, то пусть онъ самъ узнаетъ его.
Но. Титъ вышедши изъ дома, прошелъ мимо, не узнавъ
его. Джизиппо, напротивъ, вообразилъ, что тотъ видѣлъего и только умышленно не призналъ. Припомнивши все.
чѣмъ опъ нѣкогда пожертвовалъ Титу, Джизиппо. оскорб­
ленный этимъ до глубины души il полный отчаянія, по­
шелъ прочь. Выла уже ночь. Бѣдняга, ничего не ѣвшій
въ продолженіе цѣлаго дня. будучи безъ гроша въ кар­
манѣ и не зная куда преклонить свою голову, направило
стопы свои въ самую глухую и пустынную часть города,
мечтая только о скорѣйшей смерти. Увидавъ на дорогѣ
какую-то пещеру. онъ, чтобы укрыться на ночь, вошел ъ
въ нее и на голой землѣ, укрытый одними лохмотьями,
подавленный тяжкими страданіями — заснулъ.
На другой день, когда настало утро, два мошенника,
совершившіе въ эту ночь какую-то кражу, явились вч>
эту пещеру для дѣлежа своей добычи. Изъ-за раздѣла
ея между ними возникла ссора и тотъ, кто былъ изъ них і>
посильнѣе, убилъ другаго, а затѣмъ скрылся. Джизиппо,
видѣлъ и слышалъ вею эту сцену. И такъ, какъ онъ
страстно желалъ умереть, то случай этоті., какъ казалось
ему, давал ъ возможность пайдти средства къ смерти, осво­
бождая его въ тоже время отъ необходимости прибѣгнуть
къ самоубійству. Опъ нарочно остался въ пещерѣ до при­
бытія на мѣсто убійства стражей правосудія. И когда тѣ
пришли, онъ выдалъ себя за убійцу. На допросѣ судьи
опт, подтвердилъ, что совершилъ это убійство и, не имѣя
возможности куда либо скрыться, оставался поэтому въ
пещерѣ. Маркъ Барронъ, который былъ тогда преторомъ,
выслушавъ это признаніе.—присудилъ его, согласно обы­
чаю того времени, кт. распятію на крестѣ.
Въ минуту произнесенія приговора совершенно слу­
чайно въ преторію пришелъ 'Гитъ. Взглянувъ въ лицо
несчастнаго, осужденнаго на казнь, и узнавъ причину его
осужденія, Титъ мигомъ узналъ въ немъ своего друга.
Пораженный этимъ событіемъ и бѣдственнымъ видомъ
Джизиппо, Титъ подъ вліяніемъ страстнаго желанія спа-

по

сти своего друга, но не находя для оправданія его иного
средства, какъ самообвиненіе въ этомъ преступленіи,—
подходитъ поспѣшно къ претору и вовсеуслышапіе заявляетъ: — «Маркъ Варронъ, верни назадъ этого бѣд­
няка, котораго ты только что осудил, на казнь. Опъ —
невиненъ. Я слишкомъ ужъ прогнѣвилъ боговъ своинъ
преступленіемъ, которое твои стражи открыли сегодня по
утру, чтобы оскорбить ихъ еще новою смертью изъ-за
меня невиннаго человѣка
*
.—Варронъ былъ до крайности
пораженъ этими словами, и въ особенности разсерженъ
тѣмъ, что ихъ слышалъ въ преторіи весь народъ. По,
слѣдуя своему' чувству' чести, которое его обязывало къ
повиновенію закопамъ, онъ приказалъ вернуть Джизиппо
■и, въ присутствіи Тита, сказалъ:— «Безумецъ, къ чему,
рискуя жизнью, ты вздумалъ взвести на себя преступле­
ніе, въ которомъ ты неповиненъ, вѣдь тебя не вынуждали
къ тому даже пыткою? Ты утверждалъ, что убилъ этого
человѣка, а вотъ теперь опт. говоритъ, что не ты.—а онъ
совершилъ это убійство-. Джизиппо, взглянувъ, узнал,
въ этомъ человѣкѣ Тита. Онъ понялъ, что Титъ дѣлалъ
это ради спасенія его, въ отплату за ту услугу, которую
онъ нѣкогда оказалъ ему. Рыдая отъ душевнаго волне­
нія, Джизиппо отвѣтилъ:—«Варронъ, убійство дѣйстви­
тельно совершено мною; чувство жалости Тита является
слишкомъ поздно для спасенія меня?.—Съ другой сто­
роны, Тип. отвѣчалъ такъ:—«Преторъ, ты видишь санъ/онъ иностранецъ. У трупа убитаго твоя стража нашла
его безоружным!.. и тебѣ должно быть понятно поэтому,
что это только нищета принуждаетъ его искать смерти.
А потому, возврати ему свободу и накажи меня, какъ я
того заслуживаю-'.
Варронъ, пораженный такими настойчивыми, передъ
лицемъ его, самообвиненіями двухъ лицъ въ столь тяж­
комъ преступленіи, и уже догадываясь, что, вѣроятно,
ни тотъ, ни другой въ дѣйствительности неповинны въ
.немъ,—мысленно обдумывалъ способъ, какимъ возможно
было-бы ему освободить ихъ, какъ въ ту минуту внезапно
явился въ преторію нѣкій юноша, по имени Публій Ам-

ІИ
бустусъ, извѣстный среди римлянт. своей репутаціей про­
фессіональнаго вора.
Онъ то и былъ настоящій виновникъ этого преступленія.
Зная,что какъ тотъ, такъ и другой, обвинявшіе себя,совер­
шенно непричастны въ преступленіи, въ сердцѣ преступ­
наго юноши пробудилась жалость къ обоимъ безвиннымъ
людямъ, и потому, подойдя къ Баррону, онъ сказалъ:—
«Преторъ, мои худыя дѣла, привели меня сюда, чтобы
разрѣшить то, о чемъ спорятъ эти люди: я не знаю, ка• кой богъ руководитъ мной въ эту минуту и толкаетъ
меня, чтобы раскрыть передъ тобой мое преступленіе, но
знай, что эти оба пе виновны — въ чемъ каждый об­
виняетъ себя. Я именно тотъ, кто сегодня поутру, при
разсвѣтѣ дня, убилъ этого человѣка. Что касается до
этого бѣдняка, стоящаго передъ тобой, то я самъ видѣлъ
его въ пещерѣ спящимъ въ то время, когда я дѣлилъ
воровскую добычу съ тѣмъ кого я убилъ, '{то касается
Тита — то мнѣ нѣтъ надобности оправдывать его. Его
славное имя извѣстно повсюду, всѣ знаютъ, что онъ человѣнкъ такой, который неспособенъ на подобный посту­
покъ: прикажи ихъ освободить и подвергни меня тому
наказанію, которое предписываютъ закопы».
Октавій, которому уже успѣли донести объ этомъ дѣлѣ,
приказалъ привести ихъ всѣхъ трехъ къ себѣ; онъ же­
лалъ узнать отъ нихъ причину заставлявшую каждаго
изъ пихт, требовать себѣ наказанія и они разсказали ему
все.
Выслушавъ, Октавій велѣлъ освободить ихъ всѣхъ:
двухъ первыхъ потому, что они были невиновны, а третьяго
изъ уваженія къ нимъ. Титъ, высказавъ сначала своему
Другу горячее порицаніе за его стыдливость и недовѣріе
къ нему взялъ его затѣмъ за руку и привелъ къ себѣ
въ домъ, гдѣ Софронія встрѣтила Джизиппа, какъ
родного брата со слезами на глазахъ. Устроивъ въ честь
своего друга роскошный пиръ, 'Гитъ утѣшилъ его, прі­
одѣлъ и привелъ его вообще въ такое состояніе, которое
соотвѣтствовало достоинству его благороднаго рода. Титъ
Раздѣлилъ затѣмъ съ нимъ все. что имѣлъ, выдалъ за

112

него замужъ свою сестру, совершенно еще юную дѣвушку,
по имени Фульвія и. наконецъ, сказалъ ему слѣдующее:
— -Джизиппо, отъ тебя теперь зависитъ или остаться
здѣсь со мной, пли вернуться въ Аѳины съ тѣмъ, что я
далъ тебѣ
*-.
Джизиппо. вслѣдствіе того, что приговоръ
тяготѣвшій надъ нимъ осуждалъ его на вѣчное изгнаніе
изъ роднаго города, и такъ какъ чувство дружбы кото­
рое питалъ къ Титу, было дѣйствительно глубоко и сильно,
и тянуло его къ нему, рѣшился сдѣлаться римляниномъ.
Поселившись въ Римѣ, спи долго жили оба вполнѣ
счастливо, составляя съ Титомъ и Софороніей. какъ-бы
одну общую семью. II съ каждымъ днемъ ихъ друже­
скія узы дѣлались все крѣпче и крѣпче, если только
возможно представить себѣ, чтобы такая дружба могла
увеличиваться.
Что можетъ быть священнѣе, чувства дружбы! Оно
заслуживаетъ не только особеннаго уваженія, но должно
быть вѣчно прославляемо, какъ самая скромная родитель­
ница честности и душевнаго великолѣпія человѣка, какъ
родная сестра признательности и состраданія, какъ вѣч­
ный врагъ ненависти и скупости, всегда самъ, неожидан
обращенія къ себѣ, быстро откликающійся на все что
нужно сдѣлать другому, и какъ-бы дѣлалось оно для са­
мого себя. Божественныя проявленія этого чувства рѣдко
сказываются нынче между мужчинами, къ стыду и позору
отвратительнаго чувства алчности людей; эта алчность
блюдетъ только собственную пользу и совершенно изгнала
уже чувство дружбы, за предѣлы земли, осудивши его на
вѣчное изгнаніе. Какая любовь, какая сила богатства,
какія родственныя узы были-бы въ состояніи такъ сильно
потрясти сердце Джизиппа при видѣ слезъ и страданій
Тита, чтобы заставить его уступить ему красивую и любиму имъ невѣсту? Какіе иные закопы—какъ не тѣ, па
которыхъ покоится дружба, какія угрозы и какой страхъ
могли-бы заставить юныя объятія Джизиппа удержаться
отъ ласкъ прекрасной дѣвственницы, въ мѣстѣ темномъ,
уединенномъ. Какое величіе, какія достоинства награ­
ды п отличія могли-бы заставить Джизиппа прене-

бречь любовью къ нему и своихъ собственныхъ родныхъ
в родныхъ Софроніи; неустрашиться ропота народа, нас­
мѣшекъ и злословія знакомыхъ, ради удовольствія видѣть
друга счастливымъ—если не дружба? И съ другой сто­
роны, что, какъ пе дружба, могло заставить Тита—когда
опъ легко и совершенно прилично имѣлъ возможность
принять видъ человѣка ничего незамѣтившаго—пойдти
съ такимъ увлеченіемъ па встрѣчу собственной смерти,
чтобы спасти Джизи то отъ казни на крестѣ, казни, ко­
торую оиь самъ себѣ приготовлялъ! Что, какъ не друж­
ба. могло внушить Титу такое великодушіе, что онъ
безъ малѣйшаго колебанія предложилъ Джизиппо раздѣ­
лить съ ним и все его богатое наслѣдіе, когда судьба от­
пила у послѣдняго все имущество? Что, какъ пе дружба,
было въ силахъ сдѣлать такъ, что Титъ, пи минуты не
колеблясь отдалъ замужъ за Джизиппо свою родную се­
стру, когда опъ видѣл ъ, что тотъ былъ уже пищъ и об­
реченъ па самую страшную нужду? Пусть послѣ этого
люди обзаводятся массою родныхъ, безчисленнымъ ко­
личеством I. братьевъ дѣтей, и пріумножаютъ тол іу вся­
каго рода прислужниковъ, цѣною страшныхъ денегъ, пе
замѣчая при этомъ, что все это полчище людей, при
малѣйшей опасности, имъ угрожаемой, всегда болѣе оза­
бочены мыслію о самихъ себѣ, нежели о сохраненіи
счастія и благоденствія своего отца брата или своего
господина, тогда какъ имѣя одного истиннаго друга,
это было-бы наоб' ротъ.

8

114

РАЗСКАЗЪ
о томъ, какъ Федериго-делли-Альбериги любилъ, но не былъ лю­
бимъ. Какъ, расточивъ все свое имущество, у него остался только
одинъ его соколъ, котораго онъ и подаетъ на столъ, чтобы угостятъ
даму своего сердца, когда та пришла его навѣстить. Узнавши о
такомъ новомъ доказательствѣ его любви, дама измѣняетъ свое
чувство къ нему, выходить за него замужъ и дѣлаетъ его такимъ
образомъ вновь богатымъ *).

Вы должны знать, что Копію ди-Боргезе Домепики.
гражданинъ нашего города,—человѣкъ всѣми уважаемый
не только за свою добродѣтель, по также за свое благо­
родное происхожденіе, достойный вѣчной славы,—будучи
уже пожилыхъ лѣтъ, имѣлъ привычку развлекать своихъ
сосѣдей разсказами о старинѣ, такъ хороню и съ такими
подробностями, ігакъ никто другой. Между прочимъ онъ
разсказывалъ, что во Флоренціи существовалъ прежде
одинъ молодо! человѣк по имени Федериго. сыігь мес­
сира Филиппо Альбериги. Въ искусствѣ владѣть шпагою
и ухаживать за красавицами онѣ превосходилъ, всѣхъ
щеголей Тосканы. Этотъ юноша однажды влюбился, какъ
это часто случается съ молодыми людьми, въ одну очень
изящную даму, назыв : шуюся Моина Джіованни и въ
свое время всѣми считавшуюся за самую красивую и
пріятную, какія только когда-либо были во Флоренціи.
Чтобы понравиться ей и заслужить ея любовь, онъ устра­
ивалъ турниры и поединки на копьяхъ, задавалъ празд­
нества, подносилъ ей различные подарки и растроивалъ
подобнымъ образомъ, не останавливаясь ни передъ чѣмъ,
все свое состояніе. Но дама эта была настолько поря­
дочна по своему характеру, насколько была прекрасна, и
*) Кристофано Ланди но въ своихъ комментаріяхъ къ Данте, въ
VIII пѣснѣ „Ада“, дѣйствительно, слышалъ итогъ разсказъ отъ того
Копію, о которомъ онъ упоминаетъ и который принадлежалъ къ
фамиліи Мильорати.

115

потому uc обращала ни малѣйшаго вниманія на то, что
дѣіалось ради нея и на того, кто все это Творилъ.
Федериго, тратя болѣе, чѣмъ позволяли ему сред­
ства его, и въ то же время ничего не зарабатывая, при­
шелъ въ концѣ-концовь къ тому, что случается весьма
часто; средства его изсякли и онъ сдѣлался бѣденъ.
Изъ всего прежняго состоянія, у него оставались только
одна маленькая загородная мыза, па доходы съ которой
онъ жилъ самымъ скуднымъ образомъ, и, кромѣ того, еще
соколъ, одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ, какіе когда-либо
существовали. Продолжая быть влюбленнымъ и любя даму
своего сердца, можетъ быть, еще сильнѣе, Федериго.
видя, вмѣстѣ съ тѣмъ, невозможность вести городскую
жизнь такъ, какъ это хотѣлось-бы ему, переселился въ
деревню и жилъ на своей мызѣ. Онъ проживалъ тамъ
такъ, какъ позволяли его скудныя средства, не прибѣгая
ии къ чьей помощи, охотясь за птицами и терпѣливо
перенося свою бѣдность. Въ одинъ прекрасный день слу­
чилось, однако, такъ, что, когда Федериго уже дошелъ до
послѣдней крайности, мужъ Моины Джіоваини захворалъ
и. видя себя при смерти, сдѣлалъ завѣщаніе. Такъ какъ
онъ былъ очень богатъ, то наслѣдникомъ своимъ онъ на­
значил!, сына, мальчика уже довольно взрослаго, по обу­
словилъ при этомъ свое завѣщаніе такъ, что если сынъ
умретъ, не оставивъ законныхъ наслѣдниковъ, то наслѣдіе
все переходитъ тогда къ его женѣ, Моннѣ Джіоваини,
которую онъ очень любилъ, и затѣмъ умеръ.
Моина Джіоваини, оставшись вдовой, имѣла обык­
новеніе проводить лѣто, какъ это въ обычаѣ между
нашими дамами, въ своей виллѣ вмѣстѣ съ сыномъ
своимъ,—виллѣ, находившейся въ одномъ изъ ея по­
мѣстій, весьма близко по сосѣдству отъ Федериго. Вслѣд­
ствіе этого весьма легко случилось, что юноша познако­
мился съ Федериго и любилъ часто навѣщать его, играя
У него съ птицами и собаками. Онъ неоднократно видѣлъ,
какъ леталъ его соколъ и любовался имъ, такъ какъ онъ
«му сильно нравился. Въ душѣ своей мальчикъ горячо
желалъ имѣть этого сокола, но не смѣлъ просить Феде8*

11R
A/WV%'v'WWVV

риго объ этою,, ибо видѣлъ, какъ соколъ привязанъ къ
своему господину.
Въ такомъ положеніи были обстоятельства, когдаслучилось однажды, что мальчикъ вдругъ захворалъ. Мать
была въ ужаснѣйшемъ отчаяніи, ибо у пей не было ни­
кого, кромѣ сына, кого бы она любила такъ горячо. Всѣ
дни опа проводила возлѣ пего, ле переставая его утѣ­
шать il развлекать, стараясь узнать, не желаетъ-лп онъ
чего-нибудь, такъ какъ все. что-бы онъ пи захотѣлъ—она
непремѣнно достала-бы для пего.
Мальчикъ по разъ уже слыша отъ матери своей такіе
распросы, сказалъ ей однажды: «Мамаша, еслибъ вы
могли достать мнѣ сокола, который у Федериго. мнѣ ка­
жется, что я тогда сеЙчасъ-бы выздоровѣлъ». Услышавъ
это. мать задумалась и принялась размышлять о томъ,
какъ это сдѣлать ей. Она помнила, что Федериго все
время, какъ былъ влюбленъ въ нее, ne получилъ отъ нея
пи разу гаже единственнаго взгляда. И потому она гово­
рила себѣ такъ:—«Какъ пошлю я къ нему просить со­
кола его, который, какъ я слышала, лучшая у него
охотничья птица и еще, кромѣ того, единственная его под­
держка въ жизни? Могу-лп я быть до такой степени эгопстичи й, чтобы пытаться отнять у молодаго человѣка по­
слѣднее оставшееся у пего наслажденіе?» Она была вполнѣ
увѣрена, что Федериго ни за что не отказаль-бы ей,
еслибъ она только попросила у пего, ио мысли эти сму­
щали ее такъ, что она не знала, что отвѣтить сыну, и
потому молчала. Но, любовь къ сыну побѣдила наконецъ
всѣ эти соображенія и опа рѣшилась удовлетв' рпть его
желаніе. Чтобы ни случилось изъ того, по она порѣшила,
вмѣсто того, чтобі> послать кого-нибудь, пойдтн къ Федерпго самой и просить у пего эту птицу:—«Мой сынъ,—
отвѣтила опа ему:—потерпи немного и постарайся по­
правиться: такъ какъ я обѣщаю тебѣ, что первая вещь,
которую я сдѣлаю завтра поутру, будетъ то, что я от­
правляюсь сама за соколомъ и принесу его тебѣ». Ребе­
нокъ, обрадованный обѣщаніемъ, въ тотъ-жс день почув­
ствовалъ себя лучше.

117
На слѣдующее утро Монпа Джіоваппи въ сопровож­
деніи другой дамы отправилась какъ-бы на прогулку и,
придя къ дому Федериго. послала спросить: дома-ли онъ?
Такъ какъ погода была неблагопріятная для охоты, то
онъ въ этотъ день не занимался ловлею птицъ и нахо­
дился въ эту минуту въ своемъ саду, наблюдая за ка­
кими-то работами. Когда онъ услышалъ, что Монна Джіованни спрашиваетъ его, опъ былъ такъ пріятно этимъ
удивленъ, что съ радостью побѣжалъ къ пей. Увидавъ
его идущимъ къ ней. красавица съ веселымъ лицомъ по­
шла къ нему на встрѣчу и послѣ того, какъ Федериго
почтительно выразилъ ей свое привѣтствіе, опа ирг гово­
рила:—«Здравствуй, Федериго»—и затѣмъ продолжала:
«Я пришла къ тебѣ затѣмъ, чтобы вознаградить тебя за
всѣ тѣ непріятности, которыя ты перенесъ изъ-за меня
тогда, когда любилъ меня болѣе, чѣмъ это было нужно.
И награда эта заключается вотъ въ чемъ: я рѣшила ото­
бѣдать сегодня по утру у тебя по-дружески вмѣстѣ съ
подругой моей». Федериго отвѣтилъ ей па это почти­
тельно:—«Сударыня, я не могу припомнить себѣ ни еди­
ной непріятности, полученной мною изъ-за васъ; но зато,
наоборотъ, я помню слишкомъ много прекраснаго: если
во мнѣ когда-нибудь было что хорошее, то я обязанъ
этимъ всецѣло вашимъ достоинствамъ и той любви, кото­
рую я къ вамъ ношу въ себѣ. И, безъ сомнѣнія, ваше
милостивое посѣщеніе было-бы мнѣ еще пріятнѣе, еслибъ
въ моей власти было истратить снова все то,что я истратилъ
прежде, и не взирая на то, что вы пришли въ гости къ
бѣдному хозяину». И, сказавъ ей такимъ образомъ, онъ
ввелъ ее въ свой домікъ, сконфуженный тѣмъ, что при­
нимаетъ ее въ такой скромной обстановкѣ, а оттуда про­
водилъ ее въ садъ. Не имѣя никого, кто-бы могъ ее тутъ
занять, онъ обратился къ Ней съ такими словами: «Су­
дарыня, такъ какъ у меня въ домѣ нѣтъ никого, кромѣ
вотъ этой доброй старушки, жены садовника —то побесѣ­
дуйте съ ней, пока я пойду и накрою столъ». Хотя
нужда его уже давно дошла до послѣдней крайности, но
Федериго никогда еще не чувствовалъ свой недостатокъ

118
такъ сильно, вакъ именно въ эту минуту. Тщетно разы­
скивая, чѣмъ-бы почтить ту, ради любви къ которой онъ
въ былое время безумно тратился на цѣлое полчище
дармоѣдовъ, теперь-же, въ это утро, онъ горько раскаи­
вался въ своей прежней расточительности. Внѣ себя отъ
безмѣрной тревоги, от. бросался то туда, то сюда, про­
клиная свою судьбу. У него ne было ne только денегъ, но
даже ничего такого, на что можно было-бы призанять, а
между тѣмъ приближался часъ обѣда. Желаніе-же уго­
стить даму своего сердца какимъ-нибудь особеннымъ
образомъ мучило и томило его, но, въ то же время, онъ
ни къ кому не хотѣлъ обратиться за помощью. Случайно
взглядъ его упалъ въ этотъ моментъ на его добраго со­
кола, сидѣвшаго въ клѣткѣ на жерди. Подъ руками не
находилось ничего другаго. Онъ взялъ его въ руки,—со­
колъ былъ жиренъ. -Вотъ что,—подумалъФедериго,—мо­
жетъ послужить достойнымъ угощеніемъ такой дамы. И
не долго думая, скрутивъ ему голову, приказалъ слу­
жанкѣ тотчасъ-же очистить его и какъ слѣдуетъ приго­
товить, а затѣмъ сжарить на вертелѣ. Когда столъ былъ
накрытъ чистѣйшей бѣлизны скатертями, еще сохранив­
шимися у него отъ прежняго времени, онъ вернулся
тогда въ садъ и съ лицомъ веселымъ отъ радости объя­
вилъ своей дамѣ, что обѣдъ, который ему удалось со­
стряпать, готовъ. Дама встала и вмѣстѣ съ подругой от­
правилась къ столу. Не подозрѣвая того, чѣмъ ихъ угоща­
ютъ, онѣ обѣ аппетитно скушали добраго сокола, ко­
тораго Федериго подносилъ имъ съ радушіемъ доб­
раго хозяина.
Потомъ, вставши изъ-за стола, они еще нѣкоторое
время шутили и разговаривали между собой; когда дамѣ
показалось, что наступилъ удобный моментъ объявить ему
цѣль ея прихода, Моина Джіованни обратясь къ Феде­
риго, заговорила нѣжнымъ голосомъ такъ: —іФедериго,
если ты припомнишь свою прошлую жизнь и мое сдер­
жанное къ тебѣ отношеніе, которое ты принималъ за чер­
ствость и жестокость моего характера, то я напередъ уже
предвижу, какъ велико должно быть твое удивленіе,

119

когда я скажу тебѣ настоящую причину, ради которой
я пришла теперь къ тебѣ. По если-бы ты имѣлъ когдалибо дѣтей, или если бы они у тебя были, тебѣ стало-бы
понятно, какъ велика можетъ быть любовь къ нимъ ро­
дителей. Я увѣрена, что тогда ты извинилъ-бы мнѣ мою
эгоистичность, приведшую къ тебѣ въ домъ, хотя отча­
сти. Но. къ прискорбію у тебя ихъ нѣтъ, а у меня есть
одинъ. Я не въ силахъ поэтому уклониться отъ дѣйствія
общихъ законовъ, которымъ подчинены чувства всѣхъ
матерей. Ради необходимости повиноваться этимъ зако­
намъ, которые такъ могучи и сильны, я вынуждена, къ моему
крайнему прискорбію и вопреки даже всякому приличію, про­
сить тебя дать мнѣ то. что я знаю сама, тебѣ всего до­
роже, и цѣнно по справедливости—потому что злая судьба
твоя оставила тебѣ это, какъ единственное средство къ
жизни, какъ единственное утѣшеніе и отраду. Я прошу
у тебя—твоего сокола. Ребенокъ мой такъ страстно же­
лаетъ его имѣть, что если я не принесу его ему, то мнѣ
угрожаетъ, можетъ быть опасность такого огорченія боль­
наго ребенка, отъ котораго здоровье его можетъ ухуд­
шиться il я могу его потерять совсѣмъ. И потому, а
прошу и молю тебя, не во имя любви, которую ты пита­
ешь ко мнѣ. она ровно пи къ чему не обязываетъ тебя,
но взываю къ твоему благородному характеру, въ твоей
безграничной, любезной обязательности всегда у тебя ска­
зывавшейся болѣе и сильнѣе. чѣмъ въ комъ либо другомъ.
Согласись отдать мнѣ его, чтобы я могла наконецъ ска­
зать въ душѣ своей, что только благодаря твоему вели­
кодушію, я спасла жизнь моего сына, и я буду себя
считать этимъ вѣчно обязанною тебѣ».
Федериго. узнавъ о чемъ проситъ его дама и видя
себя въ невозможности отдать ей сокола, нотой причинѣ,
что онъ послужил'ь ему ддя угощенія за обѣдомч., не
могъ произнести ни слова и только охалъ и стоналъ.
Дама объясняла себѣ эти охи и вздохи чувствомъ жалости
его разстаться съ птицей, которая была для него всего до­
роже и почти готова уже была сказать ему, что если
ему такъ жалко, то въ такомъ случаѣ ей и пенадо. Но

120

удержавшись отъ этого она рѣшилась переждать стонанія
Федериго и выслушать его отвѣть. Тотъ, наконецъ, от­
вѣтилъ ей: «Сударыня, съ той минуты, какъ Богу угод­
но было, чтобъ я полюбилъ васъ, судьба поступала со
мной не разъ весьма жестоко н я не разъ былъ вынуж­
денъ сѣтовать на нее. Но всѣ жестокіе ея удары ничто
въ сравненіи съ тѣмъ, который опа наносить мнѣ въ на­
стоящую минуту. II я никогда пи зачто ей не прощу этого,
когда подумаю, что вы пришли въ мой бѣдный домъ,
тогда какъ вы не удостаивали меня этого, во времена
моего богатства и пришли попросить у меня самый скром­
ный подарокъ, иона, судьба, сдѣлала такъ, что я не въ
состояніи даже дать вамъ его. Я скажу вамъ сейчасъ въ
короткихъ словахі> почему япемогу дать то, что вы про­
сите. Какъ только я услышалъ, что вамъ угодно оказать
мнѣ милость отобѣдать со мной, я, въ виду вашей знат­
ности и того какъ вы дороги мнѣ, считалъ нужнымъ и
достойнымъ почтить васъ сообразно своимъ средствамъ и
угостить васъ болѣе рѣдкимъ блюдомъ, нежели какія
имѣютъ обыкновеніе всегда подавать въ такихъ случаяхъ.
И вспомнивъ по этой причинѣ о соколѣ, котораго вы про­
сите у меня, о его прекрасныхъ достоинствахъ, я поду­
малъ, что онъ-то и можетъ именно составить угощеніе,
достойное васъ и жаренаго вы имѣли его сегодня по утру
па вашей тарелкѣ. Я былъ въ полномъ убѣжденіи до
сихъ поръ, что лучшаго употребленія я помогъ приду­
мать для него; но теперь я вижу, что вы желали бы
имѣть его въ другомъ видѣ, и мнѣ теперь такъ тяжко
оттого, что я не въ силахъ исполнить ваши желанія, что
никогда я не прощу себѣ этого».—Фредериго, сказавъ
это, приказалъ положить передъ ней въ доказательство
словъ, перья, лапки и клювъ злосчастнаго сокола.
Когда дама узнала это и увидала передъ собой перья
сокола, опа сначала побранила Федериго за то, что онъ
ради угощенія женщины, рѣшился убить такую прекрас­
ную птицу; но, затѣмъ, въ душѣ своей не могла невосхититься столь высоко благородною чертой души его, кото­
рую даже самая страшная бѣдность не умѣла заглушить.

J2£.
Утративши всякую надежду имѣть послѣ этого сокола,
Моина Джіовании, полная тревогъ о состояніи здоровья
сына, грустная и печальная, вернулась къ своему ребенку.
Дитя-же, либо отъ печали, что не получило желаннаго
сокола, либо отъ того что болѣзнь была такова, черезъ
нѣсколько дней умерло, кь великому отчаянію матери.
Когда прошло довольно времени, проведеннаго Мопною
Джіовании въ грести и слезахъ, братья ея, въ виду ея
богатства и еще относительной ея молодости, неоднократно
уговаривали ее выдти снова замужъ. Хотя ей и не осо­
бенно хотѣлось этого, но слушая настоянія своихъ брать­
евъ, она вспомнила о Федериго, о достойномъ его ха­
рактерѣ, о томъ послѣднемъ доказательствѣ величія
его души, когда онъ, чтобы почтить ее рѣшился даже
убить для нея драгоцѣннаго сокола и обратившись од­
нажды къ своимъ братьям ъ, сказала: «охотно я оста­
лась бы такою какова я есть теперь, еслибъ вы только
были согласны на это. Но такъ какъ вамъ непремѣн­
но угодно, чтобъ я избрала себѣ новаго мужа, то я, ко­
нечно, не соглашусь выйдти замужъ пи за кого другаго
какъ за Федериго-деллп-Альбериги». На это братья,
смѣясь отвѣтили:—Глупая, что ты говоришь? Какой онъ
тебѣ мужъ, когда у пего пѣть ничего?—Опа отвѣтила:—
Братья, я знаю, что у пего нѣть ничего, но я лучше
предпочитаю человѣка нуждающагося въ богатствѣ, не­
жели богатство нуждающееся въ человѣкѣ».—Братья, видя
твердое рѣшеніе ея, и зная также сами Федериго за
человѣка высокаго достоинства, хотя онъ и былъ бѣденъ,
согласились выдать за него свою сестру, согласно ее же­
ланію, вмѣстѣ со всѣмъ ея богатствомъ. Федериго женившись
па женщинѣ столь достойной, и которую онъ уже давно
горячо Любилъ, и сверхъ того еще весьма богатой, сдѣ­
лался очень бережливъ и прожилъ съ ней счастливо до
конца своихъ дней.

122

РАЗСКАЗЪ
о томъ, какъ Людовпко открывается въ своей любви Біатрите. Дама
»та посылаетъ въ садъ, вмѣсто себя, своего мужа Эгоно, а сама
остается съ Людовико. Послѣдній, проведя нѣсколько пріятныхъ
минутъ съ Беатриче, встаетъ, отправляется въ садъ п палкой ду­
басить Эгоно.

Надо вамъ сказать, что въ Парижѣ, какъ-то прожи­
валъ въ былое время одинъ флорентинецъ, человѣкъ бла­
городнаго происхожденія; бѣдность заставила его заняться
торговыми дѣлами; коммерція его оказалась настолько
удачною, что онъ быстро разбогатѣлъ. Отъ жены своей
опъ имѣлъ только одного сына по имени Людовико, Что­
бы поддержать въ немъ благородство его предковъ, а не
профессію торгаша, отецъ ни за что не хотѣлъ. позволить
ему поступить въ какую-либо лавку прикащикомъ, и
опредѣлилъ его по этому вмѣстѣ съ другими благород­
ными юношами, на службу ко двору короля Франціи.
Тамъ юноша познакомился съ хорошими манерами и изу­
чилъ множество прекрасныхъ вещей.
Въ то время когда онъ состояла, на службѣ двора,
случилось, что. однажды, онъ находился въ обществѣ
нѣсколькихъ молодыхъ людей, только что вернувшихся
изъ путешествія ко гробу Господню. Между ними шелъ
разговоръ о красивыхъ и прекрасныхъ женщинахъ, ко­
торыхъ. каждый изъ нихъ видѣлъ, во Франціи. Англіи и
другихъ, частяхъ, свѣта. Одинъ изъ нихъ замѣтилъ, что
изъ всѣхъ красивыхъ женщинъ какихъ удавалось ему ви­
дѣть во время долгихъ, странствованій по всей вселенной,
онъ не видалъ ни одной, которая могла-бы превзойти по
красотѣ своей жену Эгоно-де-Галуцци въ. Болоньѣ, на­
зывавшейся донна Беатриче. Беѣ другіе его товарищи,
видѣвшіе также какъ и опт, эту красавицу, подтверж­
дали съ своей стороны такое мнѣніе. Людовико. который
въ то время не былъ еще ни въ кого влюбленъ, наслу­
шавшись этихъ разговоровъ, возъимѣлъ такое страстное

123

желаніе видѣть эту красавицу, что не могъ ни о чемъ дру­
гою» болѣе и думать.
Онъ рѣшилъ, наконецъ, отправиться въ Болонью,
чтобы посмотрѣть на нее и если она окажется дѣйстви­
тельно такова, то даже остаться тамъ. Съ этою цѣлью,
онъ сказалъ отцу, что хочетъ отправиться на поклоненіе
въ Палестину, и не безъ великихъ усилій, наконецъ, до­
бился у него позволенія.
Вслѣдствіе этого, назвавшись Анпкино, онъ отпра­
вился въ Болонью. Судьба благопріятствовала ему такъ,
что на слѣдующій-же день своего пріѣзда, онъ увидалъ
эту даму, па какомъ-то празднествѣ. Красавица, показа­
лась ему еще болѣе прекрасною, нежели опт, воображалъ
себѣ. Плѣнившись ею, онъ рѣшилъ не покидать Бо­
лоньи до тѣхъ поръ, пока не завоюетъ ея любовь. Раз­
мышляя самъ съ собой надъ различными способами, по­
средствомъ которыхъ можно было-бы достигнуть цѣли, онъ
остановился на одномъ, который ему казался наиболѣе
удачнымъ: сдѣлаться приближеннымъ мужа этой дамы, и
тогда при случаѣ, онъ могъ-бы достигнуть своей цѣли.
Для этого, онъ продалъ сначала лошадей, условился со
своими людьми о томъ, какъ они должны будутъ себя
держать и строго наказалъ имъ при томъ не обнаружи­
вать пичѣмъ, что они знаютъ его. Потомъ отправился къ
хозяину какого-то трактира и заявилъ ему, что онъ
,охотно поступилъ-бы, еслибъ это было возможно, на службу
къ какому-нибудь богатому барину7. Па что трактирщикъ
«му сказалъ: —«Вотъ именно такого какъ ты и нужно
на службу, въ качествѣ приближеннаго человѣка, къ од­
ному богатому здѣсь въ городѣ господину но имени Эгоно.
У него большая свита, и ему нужно все такихъ, какъ
ci, хорошими манерами. Я переговорю о тебѣ».—И
гакъ онъ пообѣщалъ, такъ и было сдѣлано. Перегово­
ривъ съ Эгоно, онъ помѣстил'ь къ нему Аникпно, къ ве­
личайшей радости этого послѣдняго.
Аникино, живя въ домѣ Эгопо, имѣлъ возможность,
весьма часто видѣть свою даму. Онъ такъ усердно
и съ такою преданностью услуживалч, своему господину,

124
что Эгоно, привязался къ пену всей душей, и не хотѣлъ
ничего дѣлать безь него, и наконецъ поручилъ ему уп­
равленіе всѣми своими дѣлами. Однажды случилось, что
Эгоно отправился на птичью охоту, а Аникино остался
дома. Донна Беатриче пригласила его играть съ ней
въ шахматы. Хотя дама и не замѣчала еіце всей пылкой
его любви, но уже примѣтила его изысканныя манеры, и
не разъ поэтому хвалила его и высказывала, что онъ ей
нравится. Аникино, желая поправиться своей госпожѣ,
давалъ ей возможность всякій разъ выигрывать свою пар­
тію, чѣмъ приводилъ ее въ восторгъ. Когда всѣ прибли­
женныя дамы донны Беатриче разошлись и они остались
играть въ двоенъ, Аникино вдругъ глубоко вздохнулъ.
Дама, взглянувъ на пего, спросила: «—Что съ тобой
Аникино? неужели это такъ печалитъ тебя, что я
выигрываю?» — »Сударыня, отвѣтилъ Аникино,—нѣтъ,
причина болѣе серьезная заставляетъ меня такъ взды­
хать».—Дама сказала тогда:-г-«Такъ скажи мнѣ ее, если
ты хотя сколько нибудь довѣряешь мнѣ».
Когда Аникино услышалъ такую фразу изъ устъ той,
которая была для него всего дороже, то онъ испустилъ
вздохъ, еще болѣе глубокій нежели первый. Дама на­
чала тогда просить его еще убѣдительнѣе, чтобы онъ ска­
залъ причину своихъ вздоховъ, па что Аникино сказалъ ей:
—<Я боюсь во первыхъ: что вы разсердитесь на меня,
если я вамъ скажу: и во-вторыхъ, я опасаюсь, что вы
разскажете это другимъ».—«Навѣрно, отвѣтила ему дама,
это не будетъ мнѣ непріятно, и кромѣ того, будь спо­
коенъ, чтобъ ты ни сказалъ, я никому не передамъ ни­
чего, если это тебѣ не угодно
.
*
—«А когда вы мнѣ обѣ­
щаете это, отвѣтилъ тогда Аникино, я вамъ скажу».—
И почти со слезами на глазахъ, онъ ей сказалъ кто онъ,
что онъ слышалъ объ пей, гдѣ и какимъ образомъ онъ
увидѣлъ ее и вл юбилея и почему онъ сдѣлался слугой
ея мужа. И затѣмъ, смиренно, онъ началъ просить, чтобы
она, если это только возможно, смилостивилась и сжали­
лась надъ нимъ, и не отказалась-бы отвѣчать на его
«трастную любовь. Онъ прибавилъ къ этому, что если она

не хочетъ отплатить ему взаимностью, то онъ просить ее
позволить ему сохранить костюмъ слуги и продолжать
любить ее хотя бы въ тайнѣ.
О! необычайная нѣжность болонской крви,—сколь ты
всегда была вѣрна и достойна тѣхъ похвалъ, которыя
ты стяжала себѣ въ подобныхъ случаяхъ! Ты никогда не
любила ни слезъ, ни чьихъ вздоховъ и всегда ты сдава­
лась на покорныя, смиренныя м"льбы и на страстныя
желанія тѣхъ, кто любиль тебя. II еслибъ я могъ найти
въ себѣ достаточно силъ, чтобы достойно в спѣть тебя,
мой голосъ никогда-бы не усталъ, чтобы хвалить тебя
вѣчно.
Въ то время, какъ Апикино говорилъ, прекрасная
дама разсматривала его, отдавая полную вѣру и словамъ,
и мольбамъ его и любовь молодого человѣка съ такою сп­
лою проникла внезапно въея сердце, что она начала вздыхать
также какъ и опъ; и послѣ нѣсколькихъ такихъ вздо­
ховъ, опа сказала:—«Мой нѣжный Аиикипо, мужайся;
ни подарки, ни обѣщанія, ни мольбы благородныхъ юно­
шей, ни вліятельныхъ вельможъ, ни кого-бы тоцибыло,—
такъ какъ за мной всегда ухаживали и продолжаютъ еще
ухаживать велик е множество разныхъ кавалеровъ,—ничто
говорю я, не могло подѣйствовать на мою душу и я никого
еще до сихъ поръ не любила; но ты, въ сам<е короткое
время, какъ произносилъ мнѣ свое признаніе, одинъ сдѣ­
лалъ то, что я принадлежу тебѣ съ этой минуты гораздо
болѣе, нежели самой себѣ. Я признаюсь, что ты заслу­
жилъ вполнѣ мою любовь и потому отдаю ее тебѣ. Обѣ­
щаю тебѣ, что раньше, чѣмъ наступитъ совершенно ноч­
ная мгла, ты насладишься. II для того, чтобъ устроить
зто, ты долженъ къ полночи подойти къ моей комнатѣ,
Дверь въ нее я оставлю не запертою. Ты знаешь, съ
какой стороны постели я лежу, ты подойдешь и если
я буду крѣпко спать, ты меня разбудишь И для того,
чтобъ ты теперь же нов I рилъ вполнѣ искренности моихъ
словъ, даю тебѣ вь задатокъ мей поцѣлуй <И обвивъ
его шею руками, она страстно его поцѣловала. Аникино
ото всей души отвѣтилъ ей тѣмъ же.

126

Когда все это было сказано, Аникино, покинувъ се, за­
нялся кое-какими дѣлами, ожидая съ величайшимъ не­
терпѣніемъ наступленія ночи. Эгопо, возвратившись съ
охоты, усталый, едва поужиналъ и тотчасъ-же отправился
спать. Жена послѣдовала за нимъ, оставивъ за собой, какъ
обѣщала, дверь незапертою. Въ указанный часъ Аникино явился, и, тихонечко войдя въ комнату, заперъ за
собой извнутри дверь. Подошедши къ тому мѣсту, гдѣ
лежала дама, и прикоснувшись рукой до ея груди, онъ
увидалъ, что она не спала. Она-же взяла обѣими руками
его руку и крѣпко сжавъ ее, начала барахтаться въ по­
стели пока, не разбудила Эгоно. Когда тотъ проснулся
она сказала ему:—«Послушай, я ничего не хотѣла гово­
рить тебѣ сегодня вечеромъ, потому что ты мнѣ казался
уставшимъ: но скажи мнѣ теперь, пожалуйста, мой доро­
гой Эгоно, ради твоего собственнаго спокойствія, кого ты
считаешь изъ своихъ слугъ самымъ честнымъ и самымъ
лучшимъ, кого ты болѣе всего любишь изъ всѣхъ нахо­
дящихся въ домѣ?» — «Что съ тобой, жена,—отвѣтилъ
Эгоно,—о чемъ ты спрашиваешь? Развѣ ты сама не зна­
ешь? У меня нѣтъ и не было никогда, кого-бы я лю­
билъ больше, чѣмъ Аникино, и къ кому-бы я относился
когда либо съ большимъ довѣріемъ! Но скажи, зачѣмъ,
къ чему ты это спрашиваешь?»—Аникино, видя, что Эгоно
уже проснулся, и слыша его голосъ, нѣсколько разъ пы­
тался для того, чтобы уйдти, выдернуть свою руку изъ
рукъ красавицы, страшась, вполнѣ попятно, чтобъ она не
вздумала такимъ образомъ съиграть надъ нимъ злую
шутку. Но, красавица такъ сильно и крѣпко держала его.
что онъ, не взирая ни на какія усилія, не могъ отъ нея
освободиться.
На вопросъ Эгопо, жена отвѣтила такъ:—-«Я объясню
тебѣ все сейчасъ. Я тоже думала о немъ, какъ и ты, ъ
считала его самымъ преданнымъ тебѣ, болѣе чѣмъ ктолибо другой. По онъ разубѣдилъ меня въ этомъ вчераКогда ты былъ па охотѣ, онъ оставался дома, и нашедши для себя удобную минуту, вообрази, онъ возъимѣлъ
безстыдство просить меня, чтобы я удовлетворила его

127
желаніе. Я, для тоію, чтобы имѣть возможность ули­
чить его лучшимъ образомъ, такъ чтобъ ты могъ это
осязательно увидать.—-отвѣтила ему, что согласна на его
просьбу, и что сегодня ночью, послѣ полночи я буду
ждать его въ саду у подножія сосны. А такъ какъ я не
имѣю ни малѣйшаго желанія идти туда, то ты, если хо­
чешь, можешь убѣдиться въ вѣрности твоего слуги. Ты
можешь это сдѣлать весьма легко: тебѣ стоитъ только на­
пялить на себя какое-нибудь изъ моихъ платьевъ, при­
крыть голову моей вуалью, спуститься въ садъ и подо­
ждать тамъ, чтобъ увидѣть, придетъ-ли онъ на свиданіе,
въ чемъ я впрочемъ вполнѣ увѣрена.’— Эгоно, выслу­
шавши это. сказалъ: * Разумѣется, такъ и слѣдуетъ сдѣ­
лать». И затѣмъ вставъ, оіть напялилъ на себя, какъ
умѣлъ, одно изъ платьевъ жены, накрылъ голову вуалью
и отправился въ садт> ожидать у сосны прихода Аникино.
Дама же, какъ только увидала, что онъ всталч> и вы­
шелъ изъ комнаты, встала въ свою очередь и поспѣшно
заперла дверь изнутри. Аникино, испытывавшій сна­
чала самый ужасный въ своей жизни страхъ и употреб­
лявшій всевозможныя усилія, чтобы освободиться изъ рукъ
своей дамы, проминавши внутренно тысячу разъ и ее
самое и свою страсть къ ней, когда увидалъ затѣмъ, что
всѣ опасенія миновали, почувствовалъ себя столь счастли­
вымъ. какимъ не воображалъ себя еще никогда.
Заперевъ дверь, дама вновь вернулась на постель, и
по приглашенію ея Аникино занялъ мѣсто рядомъ съ пей.
Когда она нашла, что ему долѣе оставаться уже не слѣ­
дуетъ, она велѣла ему одѣться и сказала слѣдующее:—
-Мой нѣжный другъ, возьми теперь хорошую, толстую
палку и ступай съ пей въ садъ, тамъ сдѣлай видъ та­
кой, что ты будто-бы просилъ свиданія со мной только
для того, чтобы испытать мою вѣрность къ мужу; ругай
и поноси Эгоно всяческимъ образомъ, показывая, что ты
принимаешь его за меня и дубась меня тамъ палкою
сколько хватить силъ ради нашей обоюдной радости н
нашего чудеснаго удовольствія.
Аникино исполнилъ все. что она сказала: онъ всталъ,

128
отправился съ толстою ивовою палкою въ садъ и прямо
пошелъ къ той соснѣ, у которой находился Эгоно. При
видѣ его, Эгоно бросился къ нему навстрѣчу, какъ-бы
желая привѣтствовать. Аникино съ поднятою палкою на­
бросился на него и началъ его колотить, приговаривая:
—«-А! скверная жена такъ ты пришла-таки! такъ ты
воображаешь что я дѣйствительно способенъ нанести по­
добный позора, моему господину? Такъ вотъ тебѣ за это!»
—При этихъ словахъ Эгоно бросился отъ него бѣжать,
Аникино за нимъ, приговаривая: — «Преступная жена!
Богъ накажетъ тебя и мужъ твой также, ибо я завтраже по утру, конечно, все разскажу ему».
Получивъ такимъ образомъ нѣсколько ударовъ паліею,
и притомъ весьма хорошихъ, Эгоно поспѣшилъ вернуться
къ себѣ въ комнату, гдѣ жена незамедлила спросить его,
пришелъ-ли Аникино въ садъ. — «Да было-бы лучше
—сказалъ ей Эгоно, еслибъ опъ туда вовсе не при­
ходилъ, п ітому что принявъ меня за тебя, опъ зако­
лотилъ меля дубиною, и наговорилъ мнѣ самыхъ ужас­
ныхъ ругательствъ какія можно только сказать дурной
женщинѣ; меня, конечно, очень удивила съ самаго на­
чала, возможность даже предположенія, чтобы онъ могъ
сдѣлать тебѣ предложеніе съ намѣреніемъ опозорить меня;
ясно, что впія тебя такой красивой и всегда веселой
опъ хотѣлъ тебя только испытать». —«Слава Богу.—про­
говорила тогда жена, что опъ совершилъ это испытаніе
со мной еще только на словахъ, тогда какъ тебя-тэ онъ
испыталъ палкой. Мнѣ кажется, что онъ можетъ сказать,
что я перенесла его слова сь большимъ терпѣніемъ, чѣмъ ты
перенесъ его удары. По, если онъ такъ дѣйствительно
тебѣ преданъ, то онъ будетъ и для меня также дорогъ
и я почту егоза это своимъ вниманіемъ».—«Конечно,—отвѣ­
тилъ мужъ,—и онь стоить того.»
Сь этою дня. Эгопо, п изжившись вполнѣ па проис­
шедшее, сохранялъ глубочайшее убѣжденіе, что у пего
жена наивѣрпѣйшая и слуга самый преданный ему чело­
вѣкъ какіе только были у него кого пибудь. Аникино и дама
не разъ хохотали между собой по поводу этой шутки, и,

129

въ продолженіе всего времени, пока Аникино угодно было
оставаться у Эгонб въ Болоньѣ, онъ и его любовница рас­
полагали для своего удовольствія такими удобствами, ка­
кихъ они вѣроятно никогда-бы безъ этого не имѣли.

РАЗСКАЗЪ
О томъ, какъ Бернабо изъ Генуи, будучи «веденъ въ заблужденіе,
теряетъ деньги и вслѣдствіе этого приказываетъ умертвить свою
невинную жену. Жена избѣгнувъ смерти, подъ видомъ мужчины
поступаетъ на службу къ султану. Тамъ она встрѣчаетъ того, кто
былъ виновникомъ обмана ея мужа, добивается наказанія его,
снова облекается въ платье, присущее ея полу и вмѣстѣ съ му­
жемъ своимъ возвращается въ Геную *).

Въ одномъ изъ парижскихъ трактировъ имѣли обык­
новеніе останавливаться большинство итальянскихъ не­
гоціантовъ, пріѣзжавшихъ туда по разнымъ дѣламъ. Од­
нажды. собравшись за веселымъ ужиномъ, они бесѣдо­
вали между собой о различныхъ дѣлахъ; бесѣда переходя
отъ одного предмета къ другому, пришла, наконецъ, къ
разговору объ ихъ женахъ, которыхъ каждый изъ нихъ
оставилъ у себя дома. Одинъ изъ присутствовавшихъ шутя
заговорилъ въ такомъ родѣ:
— Я не знаю, какъ проводитъ время моя жена, но
что касается меня, то каждый разъ, какъ я встрѣчаю
*) Настоящая новелла послужила прототипомъ фабулѣ шекспи­
ровскаго „Цимбеллина“ и даеть первый еще неясный образъ Имоджены. Какъ тикъ Имоджены, такъ и фабулу „Цимбелина“ Шекс­
пиръ заимствовалъ у Боккачіо, который въ свою очередь заим­
ствовалъ ее у французскихъ Сивдііевѣков ахъ разсказчиковъ. Первый
ыѣдъ этой фабулы мы встрѣчаемъ у Жиіьберта де-Моі-грейія въ
еі'о „Roman de la Violette“, - затѣмъ она появляется вь і ередѣікѣ
чрезвычайно талантливой, кодъ заглавіемъ: „Roman de la belle
Jeanne“ и, наконецъ, эмигрируетъ ігъ Италію л, преображенная,
УКращ иная, появляется въ „Декамеронѣ“, откуда. Шекскиръ а
заимствовалъ ее.
9

13Ѳ
хорошенькую юность, которая мнѣ нравится, я оставляю
на время въ сторонѣ мою супружескую любовь, и стара­
юсь по в озможности насладиться вполнѣ настоящимъ.
Другой замѣтилъ на это:
— Ия дѣйствую совершенно также: тѣмъ болѣе,
чте уже одно мое сомнѣніе въ томъ, что жена моя не
прочь побаловаться, дѣлаетъ ее невѣрной по отношенію
ко мнѣ. А потому, мы платимъ другъ другу одной и той
же монетой.
Третій изъ присутствовавшихъ, начавъ говорить, при­
шелъ къ такому-же заключенію. Скоро всѣ сидѣвшіе,
словно сговорившись, утверждали уже единогласно, что
жены ихъ, разъ онѣ предоставлены самимъ себѣ, на­
вѣрное не теряютъ по пусту свое время. Только одинъ
изъ присутствовавшихъ, по имени Бернабо Ломелппъ изъ
Генуи, утверждалъ противное; онъ увѣрялъ, что въ силу
особенной божьей милости, жена его такая женщина,
подобная которой врядъ-ли отыщется во всей Ита­
ліи или даже гдѣ-бы то ни было, и что она на­
дѣлена въ самой совершенной степени всѣми качествами
и добродѣтелями, какими можетъ обладать лишь только
жена рыцаря или его оруженосца; что она не только
еще молода и красиво сложена, но ловка и сильна, и въ
томъ, что касается разныхъ женскихъ рукодѣлій, наир.,
вышиваній шелкомъ и тому подобныхъ вещей, опа пре­
восходит!. навѣрно всѣхъ другихъ. Онъ увѣрялъ сверхъ
того, что нельзя пайдти такого конюшаго или дворец­
каго, какъ-бы вы тамъ ни назвали эту должность, кото­
рый сьумѣлъ-бы прислуживать у стола своего господина
лучше и внимательнѣе, нежели сна, въ виду того, что
опа очень хорошо образована, умна и вѣжлива. Еще
болѣе того онъ хвалилъ ее за верховую ѣзду, за
ловкость па птичьей ловлѣ, за умѣнье читать, писать
и такъ считать, какъ едва-ли знаетъ это любой купецъ:
и, расхваливъ ее такимъ образомъ за это и за многое
еще другое, онъ, наконецъ, дошелъ до той ст ропы во­
проса, который обі-уждался присутствовавшими въ эту
минуту, и клятвенно началъ увѣрять всѣхъ, что въотио-

131

шеніи порядочности и нравственной чистоты другой по­
добной женщины нѣтъ никакой возможности найти. И
что на этомъ основаніи онч> до такой степени увѣренъ въ
женѣ своей, что еслибъ даже онъ пробылъ внѣ дома цѣ­
лыхъ десять лѣтъ и хоть цѣлую вѣчность, она тѣмъ не.
иенѣе никогда не обратитъ самаго малѣйшаго вниманія
на вздоры и пустяки, сказанные ей какимъ нибудь друсимч, мужчиной.
Между этими негоціантами, разсуждавшими между со­
бой такимъ образомъ находился также одинъ молодой че­
ловѣкъ по имени Амброджіуоло. Онъ-то' болѣе всѣхъ дру­
гихъ хохоталъ и подтрунивалъ надъ послѣдними похва­
лами Бернабо своей женѣ и въ копцѣ-копцовъ обратился
къ нему съ шутливымъ вопросомъ: ужъ не самъ-ли импе­
раторъ даровалч, ему такую особенную передъ другими
мужьями привилегію? Бернабо, топомъ нѣсколько разсер­
женнымъ, замѣтилъ ему, что не императоръ могъ даро­
вать ему такую милость, а Богъ, потому что Богъ будетъ
посильнѣе всякаго императора. Амброджіуоло-же отвѣ­
тилъ ему тогда такимъ образомъ:
— Бернабо, я не сомнѣваюсь, что ты вѣрить въ то,
что ты говоришь; но мнѣ кажется, что ты слишкомъ ма
■ю вникалъ въ самую суть природы вещей, потому что,
еслибъ ты вникнуль по-глубже, то какъ человѣкъ образо­
ванный, каким ъ я тебя знаю, ты непремѣнно-бы подмѣ­
тилъ кое-что въ этомъ отіъ шеніи такое, что заставнло-бы
тебя говорить объ этомъ предметѣ съ большею сдержан­
ностью. Я могу поговорить, съ тобой по этому предмету
весьма серьезно, для того, чтобъ ты но могъ подумать
о насъ, говорившихъ такт, свободно о нашихъ женахъ,
что мы воображаемъ ихъ сотворенными иначе, нежели
твоя или, что онѣ у насъ нѣчто совсѣмъ друіое; кромѣ
того, яхоч у доказать тебѣ, что мы говоримъ такъ, осно­
вываясь на нашемъ жизненномъ опытѣ. Мнѣ всегда го­
ворили. что мужчина есть самое благородное животное
изъ всего смертнаго, которое только создано Богомъ, и
что въ отношеніи созданія, женщина слѣдуетъ уже за
нимъ. Мужчина поэтому, какъ это извѣстно всѣмъ, и
9*

13?

какъ это впдно изъ всего того, что онъ творить, есть бо­
лѣе совершенное созданіе. Будучи-же превосходнѣе дру­
гихъ, ему должна быть свойственнѣе и большая твер­
дость и большее постоянство: вотъ почему женщины, во­
обще, болѣе перемѣнчивы. Сколь справедливо это поло­
женіе — можетъ быть доказано добрымъ числомъ фак­
товъ, взятыхъ изъ жизни, по я пока думаю говорить не
объ атомъ и потому оставляю это въ сторонѣ. Итакъ,
если мужчина, обладающій твердостью въ большей степени,
не можетъ не только удержать себя, чтобы не уступить
желаніямъ женщины, но не можетъ преодолѣть стремленіе
къ обладанію тѣмъ, что ему нравится, и не можетъ,
сверхъ того, не употребить всѣхъ возможныхъ средствъ
для того, чтобъ находиться съ ней вдвоемъ, и это не
только разя, въ мѣсяцъ, а тысячи разъ на дню, что-же
думаешь, можетъ сдѣлать женщина, по характеру своему
болѣе перемѣнчивая, въ виду всяческихъ ухаживаній,
умалываній, подарковъ, комплиментовъ и тысячи разныхъ
средствъ, которыми пользуется каждый мужчина въ отно­
шеніи той, за которой онъ ухаживаетъ? Неужели ты ду­
маешь. что она въ состояніи противостоять? Еслибъ ты
даже рѣшился это утверждать, я не повѣрю, что ты го­
воришь это съ убѣжденіемъ. А между тѣмъ, ты самь-же
говоришь, что твоя супруга—женщина, и что она сдѣ­
лана, какъ и всѣ другія, изъ мяса и костей. Поэтому,
если это такъ, какъ ты говоришь, то ей должны быть
присущи тѣ-же желанія и силы у ней должно бытьстолько-же, сколько и у другихъ женщинъ, чтобы противостоять
этимъ естественнымъ влеченіямъ. И поэтому нѣтъ ничего
невозможнаго въ томъ, что какъ-бы она ни была чест­
на, она дѣлаетъ тоже, что и другія. Едва-ли можно
найти что-либо другое, что возможно отрицать съ мень­
шею настойчивостью, или, какъ ты это дѣлаешь, утверж­
дать противное.
Бернабо сказалъ въ отвѣтт. на это слѣдующее:
— Я купецъ, а не философъ; а потому отвѣчать буду,
какъ купецъ. Я признаю то, что ты говоришь, и допускаю
что это можетъ случиться съ тѣми дурами, у которыхъ

133
нѣтъ и капли стыда; ио женщина умная относится къ
своей чести съ такою заботливостью, что для охраненія
ея она находить въ себѣ гораздо болѣе силъ, нежели тѣ
мужчины, которые придаютъ этому такое1 малое значеніе,
и иоя жена именно изъ этого сорта женщинъ-».— Амброджіуоло возразилъ:—«Несомнѣнно, еслибъ отъ такого рода
приключеній у нихъ выроста ли на лбу рога, въ дока­
зательство того, что онѣ творили, то я не думаю, что
между ними нашлось бы много такихъ, которыя рискнули бы
тогда нойдти на это: но рогъ мало того,- что не выростаетъ,
но и честность-то сама не оставляетъ ни слѣдовъ, ни даже
никакихъ примѣтъ, безчестіе же и позоръ являются лишь
вь тѣхъ случаяхъ, когда эти вещи дѣлаются публичными;
и поэтому, когда можно сдѣлть это въ тайнѣ, онѣ такъ
вдѣлаютъ или же не пользуются случаями, единственно
по собственной глупости. И помни лишь одну істину:
только та навѣрное чиста, которую нвкто не желалъ имѣть
или та. которая сама желала, но къ ея желаніямъ
глухи всѣ. Я не говорилъ бы это съ такою увѣреннсстыо,
еслибъ» основывался только на чужихъ словахъ п убѣ­
жденіяхъ, какъ правдивы не были бы они, но я вывожу
это Заключеніе изъ тѣхъ доказательствъ, которыя мнѣ при­
ходилось часто получать самому отъ большинства изъ нихъ.
Знай, что еслибъ я былъ теперь у твоей жены, то какъ
бы она ни была добродѣтельна, я въ самое короткое время
склонилъ бы ее па то лее самое, чего я достигалъ со мно­
гими другими».— Бернабо, съ раздраженіемъ отвѣтилъ:
«Нашъ споръ можетъ продолжаться на словахъ безконечно
Долго. Ты будешь говорить одно, я—другое и въ концѣ
«опцовъ ничѣмъ все это не кончится. Такь какъ ты утвер­
ждаешь, что всѣ онѣ, по твоему, одинаково доступны и твое
искусство соблазнить ихъ столь могуче, то я согласенъ,
чтобы убѣдить тебя въ честности моей жены, дать тебѣ
мою голову на отсѣченіе, если только ты когда нибудь
успѣешь склонить ее сдѣлать то, чего тебѣ хочется; а
если ты не успѣешь—то заплатишь мнѣ по крайней мѣрѣ
тысячу флориновъ золотомъ». — Уже въ достаточной сте­
пени возбужденный споромъ, Амброджіуоло отвѣтилъ ему

134

такъ: — «Не знаю, право, къ чему послужитъ мнѣ твоя
кровь, когда побѣда окажется на м ей сторонѣ. Но если
ужъ ты такъ желаешь, чтобъ я доказалъ тебѣ то, что я
говорилъ—поставь лучше противъ моей тысячи флориновъ,
своихъ пять тысячъ золотом!., это все таки будетъ для
тебя дешевле, чѣмъ твоя голова. Въ виду того, что ты не
назначиль мнѣ никакого срока, я согласенъ принять на
себя обязательство отправиться въ Геную, и. считая съ
того дня какъ уѣду отсюда, череп. три мѣсяца, посту­
пить съ твоей женой сообразно моему желанію и привести
тебѣ въ подтвержденіе одну изъ самыхъ для нея драго­
цѣнныхъ вещей и дать тебѣ при этомъ такія наглядныя
п осязательныя доказательства, что ты самъ убѣдишься въ
истинности того, что произойдетъ, но при условіи съ твоей
стороны, которое ты мнѣ долженъ клятвенно обѣщать,
что ты самъ до истеченія указаннаго срока не отпра­
вишься въГеную и ничего не напишешь ей объ этомъ».—
Бернабо сказал ъ, что предложеніе ему нравится, и не
взирая на то, что остальные присутствовівшіе купцы пы­
тались отклонить его отъ подобнаго заклада, предвидя все
великое злое, которое могло отъ этого родиться, головы
обоихъ спорившихъ купцовъ были такъ уже возбуждены,
что не смотря ни накакія возраженія со стороны товарищей,
они заключили между собой надлежащее письменное усло­
віе, написавъ его собственноручно.
Когда обязательство было подписано, Бернабо остал­
ся въ Парижѣ, а Амброджіуоло, въ возможно скоромъ
времени, отправился въ Геную. По истеченіи нѣ­
сколькихъ дней послѣ своего пріѣзда, собравъ тща­
тельныя свѣдѣнія и притомъ весьма осторожно объ
образѣ жизни дамы и о томъ, какъ называется улица,
въ которой она живетъ, онъ на мѣстѣ услышали. все то,
что говорилъ ему Бернабо и даже узналъ еще многое
другое. Это убѣдило его, что затѣянное имъ дѣло было
безумно. Онъ, однако, сговорился съ одной старой жен­
щиной. часто посѣщавшей домъ этой дамы и пользовав­
шейся ея расположеніемъ, и подкупил!, ее. За невозмож­
ностью достигнуть иным!, образомъ, онъ велѣлъ сдѣлать

135
себѣ, искусно выполненный, по его указаніямъ, ящикъ
и въ немъ распорядился перенести себя не только въ
домъ, но въ самую даже спальню этой красивой дамы.
Когда ящикъ былъ внесенъ, добрая женщина, сообразно
данному ей Амброджіуоло наставленію, сказала, что ей
надобно куда-то уѣхать на нѣсколько дней, и попросила
приберечь этотъ ящикъ па время своего отсутствія. Та­
кимъ образомъ ящикъ стоялъ въ спальнѣ; когда насту­
пила ночь, и когда, по разсчету Амброджіуоло выходило,
что дама ужо спала, онъ, при помощи скрытаго ключа,
открыло ящикъ и безъ малѣйшаго шума вышелъ изъ
него. Комната была освѣщена, а потому онъ принялся
ее осматривать. Онъ старался запомнить рисунокъ обой
и удержать въ памяти всякія другія вещи, болѣе или
менѣе бросавшіяся въ глаза. Затѣмъ, подойдя поближе
къ постели и замѣтя, что дама, вмѣстѣ съ маленькой
дѣвочкой спали крѣпко, онъ поднялъ съ нея все одѣяло
и нс могъ не согласиться при этомъ мысленно, что и на­
гая опа была такъ же прекрасна, какъ и въ платьѣ.
Но разсмотрѣвъ ее, онъ могъ примѣтить у ней всего одинъ
лишь маленькій признакъ: надъ лѣвой грудью небольшую
бородавку, вокругъ которой росли бѣлокурые, золотистаго
цвѣта волосы. Примѣтивъ это, онъ вновь ее тихонько
накрылъ, хотя при видѣ столь красивой женщины, у
него проблеснула мысль, даже съ рискомъ своей жизни
воспользоваться тѣмъ, что было передъ его глазами.
Однако онъ не рѣшился наэто, вспомнивъ про нее раз­
сказы. какъ про женщину строгую и не допускающую по­
добнаго баловства. Проведя совершенно спокойно боль­
шую часть ночи въ комнатѣ, онъ взялъ ея кошелекъ,
вынулъ изъ сундука ея камзолъ, взялъ кольцо, поясъ
и уложивъ все это въ свой ящикъ, влѣзъ въ него и за­
перъ замкомъ тѣмъ же способомъ. Въ этомъ положеніи онъ
провелъ двѣ ночи, не будучи замѣченъ дамой. На третій
День, добрая женщина вернулась и согласно тому, какъ
наказалъ ей Амброджіуоло, явилась снова за своимъ ящйЗдм'ь; ящикъ былъ доставленъ туда, откуда былъ взятъ.
Вылѣзши изъ него. Амброджіуоло. уплатилъ доброй жен-

136

щипѣ условленную сумму и тотчасъ же поспѣшилъ въ
Парижъ с» всѣми захваченными въ домѣ вещами. И ра­
нѣе назначеннаго срока былъ уже тамъ.
Здѣсь, собравши всѣхъ тѣхъ купцовъ, которые при­
сутствовали при его спорѣ il закладѣ, онъ. въ присут­
ствіи Бернабо объявилъ имъ. что выигралъ закладъ,
оставленный вт. ихъ рукахъ, такъ какъ исполнилъ все.
чѣмъ похвастался, и чтобы доказать имъ. что онъ гово­
ритъ правду, онъ описалъ сначала видъ комнаты, обои,
которыми опа обклеена: затѣмъ показалъ вещи, которыя
привезъ съ собой, сказавъ, что онѣ подарены ему самой
дамой. Бернабо подтвердилъ, что комната имѣетъ видъ
дѣйствительно тотъ, который онъ описалъ и равнымъ
образомъ призналъ вещи за принадлежащія его женѣ,
по возразилъ при этомъ, что Амброджіуоло легко могъ
получить эти свѣдѣнія о комнатѣ отъ слуги и отъ него
же достать и вещи, а поэтому если оігь не имѣетъ ни­
чего большаго сказать въ подтвержденіе, то это не ка­
жется ему достаточнымъ основаніем ъ для признанія Амброд­
жіуоло побѣдителемъ. На это послѣдній отвѣтилъ слѣ­
дующее: «По истинѣ, этого совершенно достаточно. Но
такъ какъ ты хочешь услышать еще болѣе, то я скажу
тебѣ еще и вотъ что: «у жены твоей, госпожи Джиневры,
есть надъ лѣвой грудью маленькій значокъ, вокругъ ко­
тораго ростутъ пять или шесть бѣлокурымъ волосковъ,
золотистаго цвѣта
.
*
Страшное чувство горечи, какъ ножемъ полоснуло
сердце Бернабо, когда онъ услышалъ это. И хотя онъ
не успѣлъ еще проговорить ни одного слова, по совер­
шенно исказившееся отъ внутренней боли его лицо, сви­
дѣтельствовало достаточно ясно, что все сказанное Амброд­
жіуоло, было вѣрно. Минуту спустя, онъ сказалъ: «Го­
спода. то. что сказалъ Амброджіуоло — совершенная
правда: такъ какъ онъ дѣйствительно выигралъ, то пусть
онъ придетъ компѣ, когда ему будетъ угодно, в я уплачу
ему обѣщанную сумму». И дѣйствительно па слѣдующій
же день Аброджіуоло получилъ свои деньги.
Въ ужасном ъ гнѣвѣ противъ своей жены. Бернабо, поки-

137
кинувъ Парижъ, отправился въ Геную. Когда онъ былъ
уже недалеко отъ города, то, не желая тотчасъ же войти
въ него, онъ рѣшилъ остановиться въ двадцати миляхъ,
въ одномъ изъ своихъ имѣній, и послалъ въ Геную одного
изъ своихъ близкихъ слугъ, пользовавшагося у него осо­
бымъ довѣріемъ, съ письмомъ и Двумя лошадьми; въ пись­
мѣ он ъ извѣщал ъ жену о своемъ возвращеніи и пригла­
шалъ ее пріѣхать къ нему. Тайно же Бернабо наказалъ
ерерхъ того слугѣ, что. когда, сопровождая его жену, онъ
доберется въ пути до такого мѣста, которое, по его
мнѣнію будетъ удобнымъ, то чтобъ онъ ее безъ всякой
жалости убилъ и, совершивши въ это. вернулся къ нему.
Слуга прибывши въ Геную исполнилъ порученіе въ точ­
ности; письмо онъ передалъ своей госпожѣ, съ радостью
встрѣтившей посланнаго мужа. Па другой день утромъ,
верхомъ, въ сопровожденіи слуги, она отправилась въ свое
загородное помѣстье. Ѣдучи такимъ образомъ вмѣстѣ и
разговаривая всю дорогу между собой о томъ и другомъ,
они. наконецъ, въѣхали въ глубокую и уединенную до­
лину, покрытую густыми деревьями и окаймленную гро­
мадными утесами. Мѣсто это показалось слугѣ удобнымъ
для безопаснаго исполненія приказанія, которое ему далъ
господинъ его, и онъ выхвативъ поэтому свой ножъ, схва­
тилъ свою госпожу за руку, сказавъ ей при этомъ:—«Суда­
рыня, молитесь Богу о вашей душѣ; вы не уйдете отсюда
никуда, вы должны умереть!» Дама, видя передъ собой
ножъ и слыша такія слова, трепеща отъ ужаса, молила
слугу:- «Остановись, заклинаю тебя именемъ Бога! Пре­
жде, чѣмъ убить меня, скажи, чѣмъ я тебя обидѣла, за что ты
хочешь меня умертвить!» — «Сударыня,—сказалъ слуга,—■
меня вы ничѣмъ не обидѣли, по должно быть вы сильно
обидѣли вашего мужа, такъ какъ это опт, приказалъ мнѣ
безъ всякой жалости убить васъ дорогою, и подъ стра­
хомъ, если я только не исполню его приказанія, онъ по­
вѣситъ меня за глотку. Вы знаете сколь велика его власть
надо мной и могу ли сказать ему нѣть, когда онъ при­
казываетъ мнѣ что нибудь. Богъ видитъ, какъ мнѣ жал­
ко васъ, но я не могу поступить иначе.» — Со еле-

138

вами па глазахъ дама отвѣтила ему па это: — «Но вѣдты не захочешь, я надѣюсь, по волѣ другаго сдѣлати,
ея убійцей того, кто ничѣмъ тебя не обидѣлъ. Богу
же всевѣдущему извѣстно, что я никогда ничѣмъ не
заслужила подобной награды отъ моего мужа. По оста­
вимъ объ этот, рѣчь. Ты можешь, однако, если хо­
чешь, сдѣлать угодное и Богу, и въ тоже время и сво­
ему господину, il мнѣ, и вотъ какимъ образомъ. Возьми
мое платье, и отдай мнѣ только твою куртку и шапку;
съ нимъ ты вернись къ твоему и моему7 господину и скажи
ему, что ты убилъ меня, я же клянусь тебѣ тѣмъ спасе­
ніемъ. которымъ я буду всецѣло обязана тебѣ, что я
скроюсь, уйду такъ далеко, что ни онъ, ни ты, никто —
никто въ >той странѣ никогда ничего не услышитъ обо
мнѣ.» — Слуга, сердце котораго не желало вовсе убивать,
легко сдался па мольбы ея. Взявши ея платье, онъ
отдалъ ей свою дрянную куртку и шапку; опт,
оставилъ ей ту небольшую сумму денегъ, которая была
при ней, и взявъ съ нее слово, что она непремѣнно
скроется изъ этой мѣстности, онъ оставилъ ее пѣшую въ
долинѣ, а самъ отправился къ своему господину. Ему
онъ объявилъ, что не только въ точности исполнилъ
его приказаніе, но что, убивъ ее, онъ, кромѣ того, бро­
силъ тѣло убитой его жены па съѣденіе волкамъ. Спустя
немного времени, Бернабо вернулся въ Геную, гдѣ вско­
рости всѣ узнали объ этомъ происшествіи и горячо за
это порицали его.
Дама же, оставшись одна, убитая горемъ, поплелась,
какъ только стемнѣло, въ сосѣднюю деревушку, стараясь
при этомъ всячески не быть узнанною. Тамъ, у одной ста­
рой женщины она купила себѣ то, что ей было необхо­
димо, приладила куртку къ своему росту и, укоротивъ ее,
па сколько это требовалось, изъ своей рубашки она сдѣ­
лала себѣ пару штановъ, обрѣзала волосы п, принявъ та­
кимъ образомъ видъ матроса, направилась къ берегу моря.
Случай помогъ ей встрѣтить здѣсь одного каталонскаго
дворянина, только что вышедшаго, чтобы освѣжиться у
фонтана, на берег!., съ своего корабля, который стоялъ

139
гутъ недалеко, въ Альбѣ. Разговорившись съ судохозяи­
номъ. она нанялась къ нему, подъ именемъ Сикуранъ-даФинале, па корабль въ качествѣ слуги. Новый ея хозя­
инъ одѣлъ ее на кораблѣ поприличнѣе; свою обязанность
какъ слуги, опа исполняла такъ ловко и усердно, что въ
очень скорое время заслужила у него полное расположеніе.
Черезъ нѣсколько времени случилось такъ, что этотъ
каталонскій дворянинъ приплылъ съ своимъ грузомъ къ
берегамъ Александріи; у него было съ собой нѣсколько
штукъ почтовыхъ соколовъ, которыхл, онъ поднесъ въ по­
дарокъ султану. Султанъ неоднократно приглашалъ его къ
своему столу, имѣла, случай запримѣтить, какъ прислужи­
валъ за нимъ Сикурапо, слѣдовавшій за хозяиномъ по­
всюду безотлучно. Ловкость и манера служить своему гос­
подину такъ ему понравились, что онъ попросилъ каталон­
ца уступить ему своего слугу. Каталонецъ, не взирая па то,
что подобная просьба была ему особенно непріятна, тѣмъ не
менѣе, согласился и уступилъ слугу. Въ весьма короткое
время, своимъ умѣньемъ и ловкостью Сикурапъ пріобрѣлъ
на службѣ у султана такое же расположеніе и дружбу,
какъ и на службѣ у каталапца. Въ извѣстное время года,
въ городѣ Акрѣ, подчиненномъ власти султана, бывали
ярмарки, куда съѣзжалось обыкновенно большое число
разныхъ торговцевъ, христіанъ и сарациновъ; султанъ
имѣлъ обычай ежегодно отправлять на мѣсто ярмарки,
сверхъ нѣсколькихъ офицеровъ, еще одного изъ свояхъ важныхъ сановниковъ для охраны безопасности торговцев’ь и ихъ товаровъ; когда наступило такое время,
<>нъ рѣшилъ отправить туда своегоСикурапо, уже успѣв­
шаго отлично усвоить себѣ мѣстный языкъ. Такъ и было
сдѣлано. Сикурапо, явившись въ Акръ въ качествѣ са­
новника двора султана и начальника отряда, должентвовавшаго охранять товары и купцовъ, отправлялъ свою
обязанность съ большимъ стараніемъ и увлеченіемъ. За­
глядывая во всѣ углы ярмарки, онъ встрѣчалъ повсюду массу
торговцевъ сициліанскихъ, генуэскихъ, пизанскихъ, вепеЦіаискихъ п изъ другихъ разныхъ мѣстъ Италіи, и вспо­
миная о своей родинѣ
*
онъ, естественно, сближался съ пред­

140
ставителями ея. Однажды выдался между прочими другими
такой случай, что Сикурано, зайдя въ лавку одного вене­
ціанскаго торговца, увидалъ среди разныхъ товаровъ ко­
шелекъ и поясъ, которые онъ сразу призналъ за свои,
ему принадлежавшіе. Обстоятельство это сильно его уди­
вило, онъ прелюбезно спросилъ хозяина лавки: кому при­
надлежатъ эти вещи и продаются ли онѣ? Амброджіуоло пріѣхалъ на ярмарку вмѣстѣ съ другими купцами
на венеціанскомъ кораблѣ. Услышавши, что начальникъ
отряда спрашиваетъ о томъ, кому принадлежатъ эти вещи.
Амброджіуоло подходитъ къ Сикурано и смѣясь говоритъ
ему: «Синьоръ, эти вещи принадлежатъ мнѣ и я ихт> не
продаю: но, если онѣ вамъ нравятся—я охотно вамъ
ихъ подарю». Сикурано. видя его смѣющимся, въ первый
моментъ заподозрилъ, что онъ вѣроятно узналъ егопокакакому нибудь жесту или движенію; по. выдерживая,
тѣмъ не менѣе свою роль, отвѣтилъ ему на это: «.'Гебѣ
смѣшно вѣрно оттого, что ты видишь передъ собой чело­
вѣка военнаго, который вдругъ интересуется женскими
предметами?» «Синьоръ.—отвѣтилъ Амброджіуоло.—я смѣ­
юсь вовсе не оттого, но мнѣ смѣшно, когда я вспоминаю о
томъ, какъ я пріобрѣлъ эти вещи». На это Сикурано от­
вѣтилъ: «Да пошлеть тебѣ Богъ самое пріятное приклю­
ченіе; если это нѣчто такое, что можно разсказать, то
раскажи мнѣ, какъ ты это досталъ!» — «Синьоръ,
вещи эти даны мнѣ были вмѣстѣ съ другими веща­
ми. — сказалъ Амброджіуоло. — одной весьма кра­
сивой дамой вт. Генуѣ, по имени сеньора Джиневра,
жейой Бернабо Ломелмна. съ которой я провелъ од­
нажды цѣлую ночь, и она упросила меня взять ихъ
на память о себѣ. Но вызываютъ-то онѣ во мнѣ смѣхъ
потому обстоятельству, что наводятъ мнѣ на память вос­
поминаніе о глупости этого Бернабо. удивительнаго ду­
рака, вздумавшаго со мной разг, держать пари въ пять
тысячъ флориновъ золотомъ противъ тысячи, что мнѣ не
удастся будто бы жену его заставить подчиниться мо­
имъ желаніямъ! Я достигъ, однако, своей цѣли и вы­
игралъ пари съ него! А. оиъ. вмѣсто того, чтобы пака-

141

зать саяаго себя за свою глупость, вздумалъ это выместить
на своей ясенѣ—за что? за то, что она поступила такъ,
какъ поступаютъ всѣ жены', и, какъ я слышалъ, вернув­
шись изъ Парила въ Геную, велѣлъ ее умертвить
.
*
Разсказъ Амброджіуоло уяснилъ Сикурано причину
гнѣва Бериабо противъ своей жены и вмѣстѣ съ тѣмъ
ясно показалъ ему, что никто другой, какъ этотъ чело­
вѣкъ, былъ причиной всѣхъ ея несчастій. Выслушавши
его, онъ мысленно рѣшилъ наказать его за этотъ про­
ступокъ. Онъ сдѣлалъ видъ, какъ будто разсказъ его
доставилъ ему большое удовольствіе и затѣмъ упо­
требилъ всѣ средства, чтобы сойтись съ нимъ поближе
и такъ съ нимъ, наконецъ подружился, что Амброджіуоло,
обольщенный разными его обѣщаніями, когда окончилась
ярмарка, послѣдовалъ за нимъ въ Александрію со всѣмъ
своимъ товаромъ. Здѣсь Сикурано велѣлъ для него по­
строить лавку и даже вложилъ въ его торговые обороты
большую часть своего собственнаго имущества. Въ виду
тѣхъ большихъ барышей, которые онъ тутъ получалъ отъ
своей торговли, Амброджіуоло охотно оставался въ Але­
ксандріи. Сикурано, снѣдаемый желаніемъ доказать свою
невинность, не успокоился до тЬхъ поръ, пока ему не
удалось черезъ посредство другихъ крупныхъ торговцевъ
изъ Генуи привлечь въ Александрію своего мужа, Бернабо. Послѣдній былъ уже въ это время въ довольно бѣд­
номъ положеніи. Сикурано распорядился тайно, чтобы
кто-нибудь изъ его приближенныхъ пріютилъ его на вре­
мя, до тѣхъ поръ, когда, по его мнѣнію, наступитъ удобный
моментъ для выполненія задуманнаго.
Вт. ожиданіи этого, Сикурано нашелъ случай, заста­
вить Амброджіуоло разсказать свою исторію въ присут­
ствіи султана, которому онъ этимъ доставилъ большое
удовольствіе. А когда онъ узналъ, что Бернабоу же при­
былъ, то онъ разсудилъ, что откладывать долѣе нечего.
Выбравъ благопріятный поэтому моментъ, Сикурано
упросилъ султана, чтобы тотъ призвалъ кт. себѣ вмѣстѣ
и Амброджіуоло и Бернабо, и въ присутствіи этого по­
слѣдняго, заставилъ бы его угрозою, если тотъ не согла­
сится добровольно, повторить свой истинный разсказъ о

142

томъ, какъ онъ добился отъ жены Бернабо того, чѣмъ
онъ хвастается. Бернабо и Амброджіуоло были при­
званы во дссрецъ и, въ присутствіи лицъ, султанъ съ
строжайшимъ видомъ приказалъ Амброджіуоло разска­
зать всю правду о томъ, какъ онъ выигралъ у Бе­
рнабо пари въ пять тысячъ флориновъ золотомъ. Тутъ
же находился также и самъ Сикурано; Амброджіуоло
видя предъ собой своего друга страшно разгнѣваннаго и
угрожающаго ему самыми ужасными наказаніями, если
онъ не скажетъ всей правды, былъ этимъ обстоятельствомъ
напуганъ еще сильнѣе; но понуждаемый къ признанію а
недопуская мысли, что ему придется поплатиться чѣмълибо болѣе, нежели возвращеніемъ пятитысячной суммы
выигранныхъ имъ денегъ и выкраденныхъ вещей, онъ,
въ присутствіи Бернабо и всѣхъ другихъ лицъ, разска­
залъ наконецъ всю свою исторію, какъ она дѣйстви­
тельно произошла. И когда онъ кончилъ свой разсказъ,
то Сикурано, словно будучи исполнителемъ веленій сво­
его султана, обратился тогда съ вопросомъ къ Бернабо:
«Ну, а ты? какъ поступилъ ты съ своей женой послѣ
такого обмана?» Бернабо отвѣтилъ: «Я такъ былъ взбѣ­
шенъ тѣмъ, что проигралъ такую суммѵ денегъ и тѣмъ
позоромъ, въ которомъ я воображалъ что моя жена ви­
новна, что приказалъ се убить одному изъ моихъ слугъ.
И судя по тому, что донесъ мнѣ слуга, убившій ее, она
была съѣдена волками.»
Султанъ внимательно выслушивалъ все то, что гово
рилось передъ нимъ, нисколько не догадываясь о той
цѣли, къ кот<рой направлялъ Сикурано допросъ обоихъ
этихъ лицъ, по и не мѣшая ему со своем стороны зада­
на ч> тѣ вопросы, которые топ. находилъ нужнымъ дѣ­
лать. По окончаніи допроса, Сикурано обратился къ сул­
тану ст. слѣдующими словами: «Государь, то что вы слы­
шали должно убѣдить васъ съ достаточной ясностью, сколь
эта добрая женщина можетъ быть довольна, имѣя такого
любовника и подобнаго мужа: первый похитилъ у нея
честь, и уничтожилъ доброе имя и раззорилъ мужа, а
второй—ея мужъ сь изумительнымъ легкомысліемъ поддав-

143
шійся чужой лжи вмѣсто того, чтобы вѣрить крѣпче BT­
TO, что давалъ ему долгій прежній опытъ, приказываетъ
ее убить и бросить на съѣденіе волкамъ. Какъ велика
любовь ихъ обоихъ къ пей видно еще изъ того, что нахо­
дясь около нея весьма продолжительное время, ни тотъ,
ни другой не въ состояніи были ее узнать. Но, теперь,
государь, когда вы сами знаете хорошо, чего каждый
изъ нихъ заслуживаетъ, я прошу у васъ, какъ объ
особой милости, наказать обманщика и простить обману­
таго. Я приведу къ вамъ сюда сейчасъ же эту песчастиую женщину и покажу ее имъ». Султанъ, расположенный
до копца исполнять желаніе своего любимца Сикурапо,
отвѣтилъ ему, что онъ согласенъ па его просьбу и разрѣшаетъ
привести эту женщину. Крѣпко убѣжденный въ смерти
своей жены, Берпабо стоялъ недоумѣвая; что же касается
до Амброджіуоло, то хотя онъ предвидѣлъ заслуженное
наказаніе, но, страшась возможности подвергнуться худ­
шему нежели одно возвращеніе выигранныхъ обманомъ
денегъ, онъ пе зналъ, желать ли ему появленія этой даты
или опасаться ея возвращенія: опт. стоялъ такимъ обра­
зом!. въ ожиданіи ея прихода, терзаемый ужасною неиз­
вѣстностью.
Когда султанъ изъявилъ согласіе на просьбу своего
любимца, Сикурапо. рыдая бросился передъ нимъ на ко­
лѣни и заговоривъ уже женскимъ голосомъ, такъ какъ
поддерживать свой мужской видъ не представлялось болѣе
надобности, слизалъ: «■ Государь, я именно и есть эта не­
частная Джиневра, вынужденная цѣлыхъ шесть лѣтъ
скитаться по свѣту, подъ видомъ мужчины, вынужденная
этимъ предателемъ Амбраджіуоло, который такъ безчестно
пеня оклеветалъ, и вотъ этимъ жестокимъ и несправедли­
вымъ человѣкомъ, предавшим!, меня въ руки своего слуги,
чтобы убить и отдать па сьѣ іепіе волкамъ!» И разорвавъ
при этихъ словахъ свое платье, она обнаружила свою
грудь. Султану и всѣмъ присутствовавшимъ она вэ очію
показала, что была женщина. Обернувшись зытѣмъ къ
Амброджіуоло, она, еще разъ съ грознымъ видомъ спро­
сила его: осмѣлится ли онъ повторить теперь то, чѣмъ

1+4

онъ такъ хвастался? Амброджіуоло узнавши уже ее, и
почти совсѣмъ онѣмѣвшій отъ позора, ничего не говорилъ.
Все видѣпнное и слышанное султаномъ, всегда считав­
шимъ своего любимца за мужчину, поразило его такъ, что
онъ едва вѣрилъ свои мт. глазамъ и скорѣе готов ь был ь
это признать за сонь, чѣмъ за дѣйствительность. Когда,
однако, прошло его удивленіе, онъ осыпалъ похвалами
Джиневру, которую онъ доселѣ называлъ Сикуранимь,
и похвалилъ за ея добродѣтель, за ея честность и стойкій
характеръ.
И приказавъ затѣмъ принести ей богатыя одежды, онъ
поручилъ ее вниминію своего дамскаго общества. Согласно
просьбѣ ья. опъ даровалъ прощеніе Бернабо, заслужившему
смертную казнь. Этотъ же, когда узналъ свою жену,
бросился къ ея ногамъ и со слезами молилъ простить его;
не смотря на то, что онъ былъ вполнѣ недостоинъ ее,
опа простила его и поднявъ, нѣжно поцѣловала его какъ
своего мужа. Тотчасъ послѣ всего этого, султанъ прика­
залъ, чтобъ Амброджіуоло былъ посаженъ на колъ, об­
мазанный весь медомъ и выставленъ на самомъ возвышен­
ном'!. мѣстѣ въ городѣ, и чтобъ онъ оставался въ такомъ
видѣ до тѣхъ норъ пока самъ собой не покончится. И
такъ было сдѣлано. Все имущество Амброджіуоло, котораго
было не мало и оцѣнивалось не менѣе какъ въ десять тысячъ
дублоновъ (пистолей), пораспоряженію султана, было отдано
Джиневрѣ. Устроивъ потомъ пиръ, опт. съ почетомъ обо­
шелся съ Бернабо, признавъ въ немъ мужа госпожи
Джиневры и воздавъ дань уваженія госпожѣ Джиневрѣ,
какъ достойнѣйшей женщинѣ. Онъ наградилъ ихъ раз­
ными, серебрянными и золотыми вазами и другими вещами,
всего па сумму не мспѣе еще другихъ десяти тысячъ дуб­
лоновъ. Когда пиршество окончилось, онъ велѣлъ приго­
товить корабль и предоставить имъ полную свободу вер­
нуться въ Геную, когда имъ будетъ угодно.
Они вернулись домой весьма богатыми и въ величай­
шей радости. Тамъ они были встрѣчены съ большимъ
почетом ь, въ особенности Джиневра, которую всѣ считали
давно умершею, и которая въ теченіе всей своей жизни

145
пользовалась репутаціей самой добродѣтельной и честной
женщины.
Что касается до Амброджіуоло, то онъ въ тотъ же
день былъ посаженъ на коль и вымазанъ медомъ. Послѣ
долгихъ мукъ, онъ былъ убитъ и съѣденъ мухами, осами
и слѣпнями, которыми такъ изобилуетъ эта страна. Его
побѣлѣвшій костяной остовъ, державшійся только нервами,
которыми онъ былъ покрытъ, долгое время оставался тутъ,
не тронутый, какъ наглядное свидѣтельство его престу­
пленія для каждаго, ктобъ его не увидалъ. И такимъ
образомъ обманщикъ палъ наказанный къ йогамъ того,
кого опт. обманулъ.

10

П ОДПИСКА

ЕЖЕДНЕВНУЮ БОЛЬШУЮ ГАЗЕТУ

.НОВОСТИ“
„БИРЖЕВАЯ ГАЗЕТА"
принимается въ конторѣ и въ книжномъ магазинѣ газеты
•НОВОСТИ" (С.-Петербургъ. Невскій, домъ .N» 44,
противъ Гостинпаго двора).

■у-СЛГОЕХЕГ подххтхсхсха::
Въ Петербургѣ:

Въ другихъ городахъ:

Заграницею:

Р.
8
7
7
<>
6
5
5
4
3
з
2
1

К.
Р. К.
Р. к.
—
На 12 мѣс. 9 —
Па 12 мѣс. 17 —
50
„ И „
8 25 : „ 6 „
9 —
—
„ 10 „
7 50 ; „ 3 »
5 —
50
„ 9 „
7 „ 1 ,,
2 —
—
„ 8 „
6 7:»'
50
„ 7 „
5 50
На другіе сроки
—
„ 6 „
5 —
подписка не ирини50
„ 5 „
4 50 .
мается.
80 ; „ 4 „
4 — :
-„ ■> „
■>
'
---- -----------„ 2 „
2 —
— ; „ 1 -,
1 — ;
ОбъЯВЛвИІЯ:
Иа послѣдней стран. 10 к., на 1-іі 20 к. за строку петита.

На 12 мѣс.
, Н „
.10 ,
•• 9 .
, 8 ,
.. 7 .
, 6 .
, 5
» 4 5 3 ..
я 2 » 1 ,

ВЪ КНИЖНОМЪ МАГАЗИНЪ
ГАЗЕТЫ

„НОВОСТИ“
продаются всѣ книги, когда-либо и кѣмь-.тпбо изданный.
Подписчики на газету 'НОВОСТИ
*
пользуются уступкою
*-20°/о п цѣнъ книгъ, публикуемыхъ въ газетѣ 'НОВОСТИ
*
.

ОТКРЫТА ПОДПИСКА НА 1882 ГОДЪ.

„БУДИЛЬНИКЪ“.
ЕЖЕНЕДѢЛЬНЫЙ САТИРИЧЕСКІЙ ЖУРНАЛЪ
СЪ

РИСУНКАМИ Н КАРРШТУРШ.
W 18-Ä ГОДЪ ИЗДАНІЯ. “ЧД
Въ 1882-мъ году „Будильникъ“ будетъ выходить на прежнихъ
основаніяхъ, ез
геяед^Ьлгыто
*
(50 нумеровъ въ годъ), тетра­
дями отъ 1% до 2% листовъ большаго формата. Въ каждомъ ну­
мерѣ читатели найдутъ отъ 4-хъ до 6-тп жроъсолзхтотрафироваххъ-хызсть, отпечатанныхъ на роскошной бумагѣ, ри­
сунковъ и отъ 15 до 20-ти столбцовъ текста, что составить въ
годъ два большіе тома, содержащіе ххе xzcexx-fee 250 хро­

молитографій зт до 1ООО столбцовъ тек­
ста самаго разнообразнаго содержанія. Программа журнала: 1)
юмористическая лѣдоппсь русской жизни,—2) обозрѣніе политиче­
ской и общественной жизни иностранныхъ государствъ.—3) хро­
ника періодической печати.—4) театральная лѣтопись,—5) повѣсти,
разсказы, бытовые очерки, драматическія сцены и стихотворенія,—
6) памфлеты, пародіи, посвященія, анекдоты, каламбуры, шутки и
проч, и 7), рисунки, каррпкатуры политическія и бытовыя, пор­
треты (шаржъ) героевъ дня, иллюстраціи къ рисункамъ, сценамъ я
стихотвореніямъ, виньетки, ребусы и т. д.
„Еудахлъхетххсзг“ об-Ьхтдастзж свое участіе:
В. А. Александровъ (Крыловъ). В. И. Андреевъ-Бурлакъ, И. В.
Пашковъ, А. М. Герсонъ. А. М. Дмитріевъ, А. Ѳ. Ивановъ (Клас­
сикъ), Л. Г. Граве, И. И. Кпрѣевъ, А. В. Кругловъ, А. Д. Курепинъ, Н. А. Лейкинъ, Д. Д. Минаевъ, В. О. Мпхневичъ, А. ПМолчановъ, И. И. Мпсницкіп. В. И. Немировичъ-Данченко, II. М.
Невѣжинъ, Ф. Д. Нефедовъ, Омулевскій. II. II. Орловъ. .1. И.
Пальмпнъ, М. И. Писаревъ. О. Н. Плевако, II. А. Потѣхинъ,
A. С. Размадзе, Д. II. Садовниковъ. М. II. Садовскій. И. С.
Стружкинъ, К. А. Тарковскій, Л. II. Трефолевъ ими. друг.:въ
зЕудомкествевзкоълть отд^ЬлгЬ: С. П. Амосовъ. И. А.
Богдановъ, С. И. Грибковъ. И. И. Клангъ. А. И. Лебедевъ. М.
Е. Маковскій, М. II. Малышевъ. В. И. Порфирьевъ. II. Е. Рач­
ковъ, К. А. Трутовскій (акад.), Н. П. Чеховъ, К. II. Чичаговъ.
B. И. Шпакъ, II. II. Щегловъ и другіе.
Цѣлый рядъ капитальныхъ, потребовавшихъ не малыхъ трудовъ
и затратъ, улучшеній, предпринятыхъ въ „Будильникѣ“ еще съ
копца 1881 года, даетъ, собственно говоря, право его редакція
отказаться отъ поднесенія подписчикамъ такъ называемыхъ «пре­
мій“; тѣмъ не меігѣе, желая сохранять обычай доброй старшій-

онъ предлагаетъ своимъ годовымъ подписчикамъ слѣдующіе
роскошные подарки на новый 1882 годъ.
1) Большую альбертотипію (работы гг. Шереръ и Иабгольцъ,
» Москвѣ) съ новой картины В. В. Маевскаго, спеціально для этого заказа воспроизведенной самимъ художникомъ,—
„Долговое утро“; оригиналъ впервые появится на иередвижной выставкѣ картинъ 1882 года.
2) Альбомъ рисунковъ ХС. II. "ЧСгсчтагова.: „Иаіххть
всвксь“,—коллекціи героевъ (типовъ) современной намъ эпохи:
1) кассиръ.—2) концессіонеръ,—3) журналистъ,—4) спиритъ,—5)
саврасъ безъ узды, — 6) адвокатъ, — 7) подрядчикъ, — 8) пиковая
шіа,—9) донъ-Жуанъ,—10) ростовщикъ,—11) кулакъ-міроѣдъ,—
12) думецъ.
Альбомъ и альбертотипія будутъ разосланы годовымъ
иодписчикамъ вмѣстѣ ст. первымъ № „Будиллника“ 1882 года.

ПОДПИСНАЯ ЦѢНА НА „БУДИЛЬНИКЪ“:
и Москвѣ безъ доставки, на годъ 7 руб., на полгода 4 р. — к.
„
„
ci. доставкою на домъ 8„
„
„
4„50„
съ пересылкою въ Петеро, и пров. 9 „
„
„
5 „ — „
№Г~ Лица, доплачивающіе къ подписной суммѣ одинъ
руолъ, получать Адгыланазъ „Будильника“
на 1SS2 годъ (IV г. изд.), въ который, между прочимъ,
войдетъ ребусъ, за разгадку котораго до 1-го марта 1882 года
редатспр.л
объяпвллхетгь де­

нежную ітреъдіхо въ 400 рублей.
Контора редакціи покорнѣйше проситъ гг. подписчиковъ торо­
питься заявленіемъ своихъ требованій, во избѣжаніе задержки пер­
выхъ
журнала. Денежные пакеты адресуются на имя 2І.ХІ.
^тхскыфй: І/Еосхсва, ^Іеотгтъевсгсій пер., д.
ІЬДи-^Есыера,. На послѣдніе 12 нумеровъ „Будильника“ ны­
нѣшняго года открытъ особый абонементъ,—на слѣдующихъ усло­
віяхъ:
въ Москвѣ, съ доставкою на домъ . 2 р. 50 к.
съ пересылкой въ города .... 3 „ — „
причемъ, тсагсгъ даровыя преміи, подписчики этого
разряда получатъ трза иллюстриров. ыоэъгъх изъ
1 Альбома Маралы Іерихонскаго“. Цѣль открытія этого абонемента—
чіи;ке ознакомить публику какъ съ внѣшній. видомъ нашего изіані.ч, такъ и съ внутреннимъ его содержаніемъ. Сравненіе этихъ
12-ти нумеровъ съ прежде выходившихъ „Будильникомъ“—ясно ука’ываегь на тѣ улучшенія и затраты, которыя сдѣланы ст. цѣлію
поставить журналъ въ возможность смѣло конкуррировать съ лучяимп заграничными изданіями одного съ нимъ направленія. Завѣ­
шивать работами въ литографіи .1, Ы. Уткиной приглашенъ худож­
никъ И. И. Клингъ.
2—1

ОТКРЫТА ПОДПИСКА НА ГАЗЕТУ

„дояокві головъ“
(3-й годі. существованія)

на

1S82 годъ.

Какъ сроки выхода (по воскресеньямъ и четвергамъ),
такъ и размѣръ газеты остаются прежніе.

подписная цѣна:
Съ пересылкой по почтѣ и доставкой па домъ городскимъ
подписчикамъ:
на годъ ....
6 руб.
» полгода. ...
3 » 50 к.
» одинъ мѣсяцъ. . — » 75 »
Просятъ адресоваться: въ Новочеркаскъ въ редакціи
«Донскаго Голоса».
Редакторъ-издатель 7д'. Жиімановскій.

В^ДОЛѴЕОСТІИ:

ОДЕССКАГО ГШШЧІЙЬОТЙ
идутъ выходить п « году ио иршй тминъ,
(Ежедневна кремѣ дней послѣпраздничныхъ).

УСЛОВІЯ ПОДПИСКИ:
ДЛЯ ГОРОДСКИХЪ ПОДПИСЧИКОВЪ:
Безъ доставки: па годъ 4 руб., полгода 2 р.. на 1 мѣ­
сяцъ 50 коп. Съ доставкою на годъ 5 руб., на полгода
3 рѵб.. на 1 мѣсяцъ 75 коп.
ДЛЯ ИНОГОРОДНИХЪ:
Съ пересылкою па годъ 6 р., на полгода 3 р., на 1
мѣсяцъ 90 коп.
Подписка принимается въ Одессѣ въ конторѣ •■Вѣдо­
мостей Одесскаго Градоначальства», па углу Дерибасов­
ской и Гаванной улицъ, собственный домъ № 10.
Редактора. С. Исаковичъ.

КНИГОПРОДАВЦЕМЪ-ТИПОГРАФОМЪ

М. О. ВОЛЬФОМЪ
ВЪ С.-ПЕТЕРБУРГѢ И МОСКВѢ,
ИЗДАНО

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ

ГОРОД ГІЙВЕ,
ВЪ ПЕРЕВОДЪ РУССКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ
(Н. Вейнберга, П. И. Вейнберга, Н. В. Гербеда, Н. Генцлера, Б. Лицнагс
А. Н. Майкова, Л. А. Мея, А. Я. Мейснера, В. Б. Налдера, Д. Д. Ми­

наева, Л. Михайлова, А. Пальховснаго, Л. И. Пальмина, А. Плещеева.
Д. И. Писарева, П. Н. Полевого, А. Г. Сухотиной, А. Н. Сѣрова, И.

кодъ

Семенова, О. Н. Устрялова, В. В. Чуйко и многихъ другихъ)
редакціею Петра ВеёпбергаиВладпміра Чуйко,

16 томовъ въ 8 долю листа съ приложеніемъ біографіи поэта-, состав­
ленной В. В. Чуйко, и портретомъ Гейне, рѣзаннымъ на мѣди.
Цѣна полному собранію 25 руб.—Отдѣльные тома, за иск.тю’ВДііемъ
тома ХѴІ-го, цѣпа которому 2 рубля 50 коп., продаются отдѣльна
по 2 рубля.
Рѣдкій изъ иностранныхъ писателей, повидимому, извѣстенъ русской публикѣ такъ
хорошо, какъ Гейне и рѣдкаго мзъ нихъ опа на дѣдѣ знаетъ такъ :.мало, какъ его.
Только въ послѣднее время начали переводить тѣ изъ его произведеній, въ которыхъ
высокое дарованіе поэта. является съ разныхъ сторонъ и даетъ приблизительное поня­
тіе о его значеніи. Говоримъ прнблизителіное, потому что, чтобы вполнѣ понять, что
такое Гейне, чему приписать ту извѣстность и популярность, которую Пріобрѣли себѣ
во всемъ мірѣ его произведенія, попять, что Гейне есть одинъ изъ величайшихъ «іоэтовъ
всѣхъ вѣковъ п народовъ, надо прочитать всѣ его сочиненія. Одно дополняетъ у неге
Другое, одно тѣсно связано съ другимъ,—а всѣ его мелкія стихотворенія, вмѣстѣ взя­
тыя, представляютъ собою одну прекрасную, по грустную драму влюбленнаго сердца.
Мы предприняли изданіе всѣхъ сочиненій Гейне съ цѣлью уяснить русской публикѣ
значеніе этого величайшаго изъ современныхъ поэтовъ. Тѣ идеи, за которыя ратовала.
Гейне, та любовь къ человѣчеству, которая вызывала у него такой безпощадный смѣхъ
м такія горькія слезы, съ каждымъ днемъ пускаютъ больше и больше глубокіе корям,
и съ каждымъ днемъ поэзія Гейпо становится болѣе и болѣе родственною уму и серд­
цу’; но къ этимъ свойствамъ его присоединяется еще величайшее поэтическое дарова­
ніе—и вост» что, въ общей сложности, заставляетъ насъ смотрѣть на Гейне, какъ на
Художник а-граждани на.
Гейне безъ сомнѣнія одинъ изъ величайшихъ поэтовъ всѣхъ вѣковъ и народовъ,
ближайшій къ намъ но времени, по складу мысли и по образамъ. Благонравные нѣм­
цы приходили въ ужасъ отъ ого безпощаднаго смѣха и не понимали его рѣдкой грусти:
все въ направленіи его таланта, все въ личныхъ особенностяхъ его ивооса и ююрг
приводило кхъ въ краску, въ негодованіе или въ ужасъ: когда поэтъ говорилъ имъ •
наслажденія, о полной чашѣ жизни, о связи человѣка съ природою,—они скромно опус­
кали глазки, и находили его безнравственнымъ; когда онъ разбивалъ своимъ сарказмеми устарѣлыя идеи, обезсмысленныя формы, тяжелыя оковы разума, тогда пре­
тивъ него поднимался сонмъ профессоровъ и протестантскихъ теисѣОвъ, и сво­
имъ маленькимъ аршинчикомъ эти люди принимались мѣрить идеи генія, ге-

мія, конечно. далек« превышалъ нхь масштабъ и окм называли его уродомъ..
Когда наконецъ иоэіъ становій ея трибуномъ вѣка, ораторомъ за права че­
ловѣческой личлостн,—ему зажимали ротъ, какъ вредному безмозглому крикуну. Но«гь умеръ н картина перемѣнилась Нѣмцы поняли наконецъ, что Гейне безсмертный
мозгъ, что войдетъ въ исторію литературы помимо всякихъ узкихъ теорій, и чго на
мемъ будетъ воспитываться молодое поколѣніи, помимо всякихъ отчаянныхъ возгласовъ
благонамѣренныхъ педагогов!..
Въ русскомъ изданіи Гейне приняли участіе лучшія силы нашей литературы.
Успѣхъ этого изданія въ Россіи небывалый—многіе томы распроданы и ихъ прпшлось
вновь перепечатывать. Въ касіопщее время изданіе сочиненій Гейне пополнено 4-мя
новыми томами (XII—XVI). которые заключаютъ въ себѣ всѣ поэтическія произведенія
моэта. Такимъ образомъ сочиненія Гейне являются въ полномъ видѣ, насколько,
понятно, съ цензурной точки зрѣнія, это возможно.
Томъ I. Путевыя картины. Путешествіе на Гарцъ.—Нордерней.—Идеи, кни­
га Де-Гранъ. Томъ II. Путевыя картины. Отъ Мюнхена до Генуи.—Луккскія
ходы—Городъ Лукка. Томъ ІИ. Отрывки объ Англіи. —Женщины и дѣвушки
Шекспира. Томъ IV
*.
Повѣствовательные отрывки. Изъ записокъ Г. Фонь-Шна«іедьвопскаго.—Флорентинскія ночи.—Бзхарахскій раввинъ. Томъ V. О Германіи.—
Матеріалы для исторіи религіи н философіи въ Германіи.—Романтическая школа. Томъ
VI. О Германіи. Стихійные духи.—Докторъ Фаустъ.—Людвигъ Берне. Томъ VII.
Французскія дѣла. Мѣщанская монархія въ 1832 г.—Летучія замѣтки.—Изъ Нор­
мандіи.—Политическія партіи во Франціи.—Пенитенціарная^реформа и уголовное зако­
нодательство.—Изъ Инріінеевъ. Томъ ѴШ. Французскія дѣла. Парламентскій пе­
ріодъ мѣщанской монархіи. Томъ IX. Французскія дѣла. Художественныя извѣс­
тія изъ Парижа: Письма о французской сценѣ.—Французскіе живописцы.—Письма о
музыкѣ. Томъ X. Смѣсь. Признанія.—О доносчикѣ.-Романтизмъ.—Письма изъ Бер­
лина.—О Польшѣ.—Боги въ изгнаніи и про»). Томъ XI. Стихотворенія. Аліманзоръ»—Вильямъ Ратклифъ.-Гарцъ.—Сѣверное море.—’Сумерки боговъ.—Сонъ Раткли­
фа.—Еврейскія мелодіи.—Легенды. Томъ XII Атта. Троль.—Лирическая интермедія.—
Бимини.—Вицли-Пуцли.—Баллады. Воспоминаніе и др. Томъ XIII. Германія, зимняя
сказка.—Книга пѣсень. Юношескія страданія Видѣнія.—Пѣсни.—Романцеро.—Соне­
ты-Фреско—Сонеты—Лирическая интермедія (часть вторая). Новая весна. Томъ XIV
*.
На. родинѣ.—Разныя.— Зевосово міротвореніе.—На чужбинѣ.—Трагедія,—Романсы.—
Случайныя стихотворенія. Томъ XV. Романцеро. Исторіи. Жалобы.—Лазарь.—Къ Ла­
зарю.—Послѣднія стихотворенія.—Посмертныя замѣтки и мелкія статьи. - Посмертныя
стихотворенія. Томэ. XVI. Жизнь Генриха Гейне (съ приложеніемъ портрета
Гейне).
■
■
.........

ОТКРЫТА ПОДПИСКА НА 1882 ГОДЪ

„САРАТОВСКІЙ ЛИСТОКЪ“.
ГАЗЕТА ЛМНТЛ'ІККАЯ II .ІІПИТУРІІАИ.

Выходитъ ежедневно нрсмѣ дней послѣпраздиичныхъ:

Въ программу «Саратовскаго Дневника^ входятъ всѣ
обычные газетные отдѣлы. Благодаря компактности пе­
чати, сжатости и систематичности изложенія. -Дневникъ»
имѣетъ возможность давать всѣ ігатерёсныя новости дня
и массу разностороннихъ свѣдѣній, замѣняя собою дорогія
и мало доступныя изданія.
Подписная цѣна съ пересылкою но почтѣ: на годъ
б руб., на полгода 3 руб.
Адресоваться: въ Саратовъ, въ редакцію «Саратовскаго
Дневника».
Редакторъ-издатель 11. Ищенко.

Объ изданіи въ 1882 году ежемѣсячнаго журнала

БИБЛІОТЕКА
ііжйт

«

мят

Романовъ

(Изданіе годъ второй).
Подписная цѣпа за годовое изданіе, состоящее изъ
двѣнадцати книгъ большаго формата, безъ доставки 7 р.
50 коп., а съ доставкой и пересылкой S руб. 50 кои.
Подписка па полгода и менѣе приниматься не будетъ.
Всѣ иногородные подписчики, приславшіе подписныя
деньги прямо въ Главную Контору Редакціи, а не черезъ
книжные магазины, получаютъ даромъ въ теченіе 1882
года отъ 17 до 25 ХОРОШИХЪ ПРЕМІЙ И ПРИЛОЖЕНІИ. Всѣ
эти даровыя приложенія, въ числѣ которыхъ будутъ двѣ
ве л и к ол ѣп пы я
олеографическія к а р т и н ы
(отличное украшеніе для гостиной пли кабинета), будутъ
разосланы прп журналѣ въ разнос время 1882 г.
Объявленія для напечатанія въ журналѣ принимаются
на слѣдующихъ условіяхъ: За объявленіе занимающее
цѣлую страницу (страница содержитъ въ всебѣ 120 обык­
новенныхъ въ одинъ газетный столбецъ, или 60 двойныхъ
строкъ петита), взимается заодинъ разъ 15р.. за пол­
страницу 8 руб.; за треть 6 руб. За украшенія и рамки
плата ко особому соглашенію. За разсылку прп журналѣ
отдѣльныхъ рекламъ и ирейсъ-курантовъ по 5 рублей за
каждую тысячу экземпляровъ.
■ О МѢСТЪ ПРІЕМА ПОДПИСКИ И ОБЪЯВЛЕНІЙ:
Жители Москвы могутъ обращаться во всѣ наиболѣе
извѣстные книжные магазины и копторы для пріема объ­
явленій, но живущіе въ провинціи должны ад­
ресоваться такимъ образомъ: въ Москву, въ главную кон­
тору редакціи ежемѣсячнаго журнала «Библіотека Исто­
рическихъ и Уголовныхъ романовъ-», близь Большой Ни­
китской. въ Старомъ Газетномъ переулкѣ, напротивъ
дома Толмачева, въ домѣ № 292.
«Библіотека Историческихъ и Уголовныхъ Романовъ»
за 1881 годъ вся разошлась и въ продажѣ болѣе не
•имѣется.

БИБЛІОТЕКА

ЕВРОПЕЙСКИХЪ ПИСАТЕЛЕЙ.
Въ настоящую минуту русское общество, болѣе чѣмъ
когда-либо нуждается не только въ хорошихъ, изящныхъ
и полныхъ изданіяхъ великихъ европейскихъ писателей,
но также въ изданіяхъ дешевыхъ, доступныхъ большин­
ству. Европейскія литературы давно уже пополнили этотъ
пробѣлъ. Англичане гордятся своими изданіями въ одинъ
пенни, въ Германіи существуетъ «Universal Bibliothek»,
во Франціи «Bibliothèque nationale», Польша имѣетъ подабное-же изданіе Вислицкаго. Предпринимаемая нами биб­
ліотека должна пополнить этотъ пробѣла, въ русской ли­
тературѣ. Въ составь ея войдутъ, между прочимъ, про­
изведенія слѣдующихъ писателей: Альфіери, Аристофана.,
Д’Аламберъ, Аретшю, Беккаріа, Боккачіо, Берне, Брентаио, Боркъ, Блана. (Луи), Вольтеръ, Вольна, Верньо,
Гольдони, Гоббса., Гольбаха, (баронъ), Гизо, Гельвецій.
Дидро, Декартъ, Дангъ, Демосѳепъ, Демулена. (Камилл ь),
Пммерманъ, Кальдеронъ, Красинскій, Казотъ. Казанова,
Курье (Поль-Луи), Кондорсэ, Корнель, Ламенэ, Мура.,
Морусъ, Монтескье, Мирабо, Маккіавелп. Лесажъ, Лес­
сингъ, Ла-Боэтп, Ла-Врюперъ. де-Мэстръ (Ксавье и Жо­
зефъ), Мабли, Мариво, Марлоу, Мицкевичъ, Пеллико,
Плавтъ. Попе, Пиронъ, Петроній. Паскаль, Пассекь (поль­
скій писатель XVII столѣтія), Раблэ, Рюскпнъ, Расина,,
Руссо (Жана.-Жака.), г-жа Роланъ. Ренанъ, Рихтера.
(Жана, Поль), Словацкій, Светоній, Скаропь, Седанъ,
Стернъ, Свифтъ, Сервантесъ. Сталь (г-жа). Тацита., Тен­
нисонъ. Тассопи. Тьеръ. Фесколо, Фоссъ, Флоберъ, Цице-

ронъ. Щериданъ Эразмъ и многіе другіе. Каждое произ­
веденіе будетъ сопровождаться обстоятельной біографиче­
ской статьей, съ объясненіями и комментаріями. По мѣрѣ
возможности, издатель будетъ прилагать также и портреты
мисателей.
Библіотека издается выпусками, не менѣе десяти ли­
стовъ каждый. Бъ теченіе года будетъ выходить десять
выпусковъ, которые составятъ два громадныхъ тома. Цѣна
каждаго выпуска 75 к., пли каждаго тома 3 р. 75 к.
Подписчики газеты « Новости » и журналовъ «Всемірная
Иллюстрація и «Огонекъ
*
пользуются скидкой 15 к. съ
каждаго выпуска. т. с. платятъ 60 к. за выпускъ, или
3 р. за томъ.
Лица, желающія внести за оба тома (10 выпусковъ)
деньги впередъ, платятъ всего 5 р. за оба тома, съ до­
ставкою 5 р. 50 к., и съ пересылкой 6 руб.
Лица, желающія воспользоваться уступкой и внести
деньги впередъ, благоволятъ обращаться къ издателю.
Владиміру Викторовичу Чуйко. Петербургъ, площадь
Александринокаго театра, домъ
7, кв. 22.