г осуд11рст11 е н н ый

Департамент
культуры

нуэей

города Москвы

Россия и Германия

Сборник статей
по материалам международной научной кон ференции
«Россия и Германия: литературные и культурные связи в XVIII-XXI веках»

МОСКВА
2015

УД К 882 (09)+830 (09)
Б Б К 83.3 (02)+83.34 Нем
р 76

Составители:
Н.И. Михайлова, заместитель директора по научной работе
Государственного музея А.С. Пушкина
В.А. Невская, заведующая научным отделом
Государственного музея А.С. Пушкина

Рецензенты:
А.М. Гуревич, кандидат филологических наук
В.И. Коровин, доктор филологических наук, профессор

ISBN 978-5-9064 1 3 -06-2
©ГБУК г. Москвы «Государственный музей А.С. Пушкина», 20 1 5

Россия и Германия: литературные и культурные связи
в XVIII-XXI веках

по материалам международной научной конференции
21-24 ноября 2012 года
Оглавление
Д.П. И винский (Москва)

Из немецких контекстов образа Ломоносова: материалы к теме

7

Н.В. Смирнова (Москва)

Игра в таверну: немецкий маскарад и русская политическая кухня в
царствование Екатерины П

17

Е.А. Пономарева (Москва)

О немецком источнике иллюстрированной детской книги «Собрание
любопытства достойных предметов для юношества и любителей естественной
22
истории» ( СПб., 1 796)
Л.А. Перфильева (Москва)

Немецкий романтизм в поэтике усадебных глав «Евгения Онегина»

27

Н.И. Михайлова (Москва)

Опера Вебера «Волшебный стрелою> в романе А.С. Пушкина «Евгений
35
Онегин»
В.С. Листов (Москва)

Германский след в

Х

главе романа «Евгений Онегин»

38

Т.В. Кондратьева (Москва)

«Германн был сын обрусевшего немца ...»
Психологический комментарий к образу героя
В.Ю. Белоногова (Нижний Новгород)

Германия в творческом сознании Гоголя

43

50

1 А.А. Смирнов 1 (Москва)
Восприятие русской литературы в Германии: Пушкин, Лермонтов,
56

Гоголь
М.Г. Долгушина (Вологда)

Из истории распространения песен Франца Шуберта в России середины
XIX века
60
Н.Л. Вершинина (Псков)

67

А.Н. Яхонтов - переводчик немецких поэтов
С.А. Киб альник (Санкт-Петербург)

О философском подтексте формулы «Если Бога нет ...» в творчестве
Достоевского

77

М.Б. Шапошников (Москва)

Немецкая и австрийская поэзия, малая проза и драма в переводах поэтов
Серебряного века
90
Н.А. Дмитриева (Москва)

Немецкие и русские неокантианцы о пацифизме в начале

ХХ века

97

Е.В. Наседкина (Москва)

«Андрей Белый председательствует в Доме искусств»: портрет-шарж из
105
берлинского журнала «Веретеныш» (1922)
Т.Н. Резвых (Москва)

к

Э.Ю.

Аристотель, Шеллинг, Розанов: Заметки на полях письма В.В. Розанова
Голлербаху
113

И.Б. Делекторская (Москва)

Шиллер и Мюнхгаузен - немецкие персонажи прозы Сигизмунда
Кржижановского

12 7

П.Е. Фокин

Александр Зиновьев и Германия

132

Вера Бишитски (Берлин, Германия )

Вместе с Обломовым в XXI век. О новом переводе романа
И.А. Гончарова на немецкий язык (заметки переводчика)

И.В. Ростова (Москва)

Современный телеэкран - «обнуление мысли»

141

146

Е.И. Потемина (Москва)

Государственный музей А.С. Пушкина: из опыта сотрудничества с
музеями Германии

152

От составителей

21-24 ноября 2012 года в Москве состоялась международная научная конфе­
ренция «Россия и Германия: литературные и культурные связи в XVIII - XXI
веках». Она была организована Государственным музеем А.С. Пушкина, Госу­
дарственным литературным музеем и Библиотекой-читальней им. И.С. Турге­
нева при участии Пушкинской комиссии и Комиссии по изучению творчества
Андрея Белого научного совета «История мировой культуры» РА Н. Участники
конференции - историки, философы, филологи, искусствоведы, музейные и би­
блиотечные работники из разных стран: России, Германии, Белоруссии, С ША.
В докладах, среди авторов которых - известные отечественные и зарубежные
ученые, была широко и многопланово представлена заявленная научным сооб­
ществом тема, осмысленная в аспекте диалога русской и немецкой культур на
протяжении XVIII - XXI веков. В рамках конференции были организованы пре­
зентации выставок Государственного исторического музея, Государственного
литературного музея, Библиотеки-читальни им. И.С. Тургенева, Дома русского
зарубежья им. Александра Солженицына, круглый стол, посвященный влиянию
немецкой библиотечной системы на развитие библиотечного дела в России.
Несомненно, проведенная в Год Германии в России и в Год России в Германии
научная конференция явилась значительным событием в научной и культурной
жизни, содействовала дальнейшему сближению двух стран.
Статьи, публикуемые в настоящем сборнике, предоставлены исследователя­
ми из Москвы, Санкт-Петербурга, Пскова, Нижнего Новгорода, Берлина. Они
позволяют проследить осмысление немецкой культуры русскими писателями
и, прежде всего, писателями-классиками - Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем,
Достоевским, освещают отдельные страницы русской истории и культуры, так
или иначе связанные с Германией. Специальное внимание уделяется переводам
немецкой литературы на русский язык, переводу на немецкий язык романа Гон­
чарова «Обломов». Особое место в сборнике занимают статьи, посвященные
музыке Вебера и Шуберта в России, статья о международном фестивале видео­
фильмов «Люди и страны».
В целом, публикуемый сборник, как и подготовленный Библиотекой­
читальней им. И.С. Тургенева шестой выпуск «Тургеневских чтений», также
составленный из материалов конференции, содержит новые факты, ценные на­
блюдения и выводы, существенно дополняет и углубляет наши представления о
русско-немецких литературных и культурных связях.

7

Д.П. И винский
Из немецких контекстов о б раза Ломоносова: материалы к теме1
Образ поэта, бытующий в культуре на протяжении длительного времени, обычно
выполняет несколько функций.
Во-первых, он содержит информацию об этом поэте, но информацию, пропущенную
через «фильтры», устанавливающие границы нужного - ненужного, актуального- не­
актуального, главного - второстепенного и т.д. Границы эти, как бы они ни устанав­

ливались, постоянно уточняются, и общая картина все время меняется за счет открытия
неучтенных ранее старых свидетельств, за счет утраты, забывания или дискредитации
свидетельств учтенных и за счет появления новых. Все эти процессы в той или иной
мере влияют на восприятие образа исторической личности, обеспечивая, вместе с тем,
само его существование. Но такого рода динамика сочетается с устойчивостью, с ре­
гулярным воспроизведением легко узнаваемых смыслов, эмоций, композиций, тропов:
текучесть, подвижность, иногда противоречивость периферии компенсируется жесткой
организацией центра.
Во-вторых, он содержит информацию о восприятии личности и литературного на­
следия поэта в разные исторические эпохи, на разных этапах литературного развития, в
различных литературных кругах, воплотившемся в разных формах (монография, учеб­
ник, дневник, мемуары, письма, исторические романы, публицистические статьи, эле­
гии и послания и проч.).
В-третьих, он содержит информацию о механизмах своего функционирования в
культуре, о контекстах, к которым он апеллирует прямо или косвенно, выходя в этих
случаях за собственные пределы или, по крайней мере, расширяя свои смысловые воз­
можности, обращаясь к идеологии и политике, истории и этике, религии и философии.
В-четвертых, он содержит указания на ту важнейшую с феру идеальных сверхсмыс­
лов культурного развития, в которой замыкаются возможности этой культуры, обретая
высшее обоснование, связывающее историческое и провиденциальное.
Но чтобы данная связь могла возникнуть, укрепиться, проясниться и до некоторой
степени воплотиться в сфере исторического, необходима интуиция и сознательное уси­
лие, необходим мистический , идеологический и этический, государственный и обще­
ственный проект, в ходе реализации которого культура обрела бы системное единство и
самостоятельность, необходимое условие значительности и глубины. Эта самостоятель­
ность должна быть явлена с возможно более очевидной наглядностью, необходимой для
пропаганды и продвижения самого этого проекта к его конечным целям. Исходная точка

' Дашrая работа представляет собой печатающийся с сокращеIШЯми фрагмент более обuшрного сочинеIШЯ,
посвящешrого теме «Образ Ломоносова в русской культуре». Некоторые материаль1 были использованы мною в
курсах лекций, читающихся на филологическом факультете, и в докладах на научных конференциях «М.В. Ломоносов:
актуальные проблемы изучеIШЯ жизшr и творчества» (филологический факультет МГУ, 20 10) и «Ломоносовские
чтеIШЯ» (филологический факультет МГУ, 20 1 1 ).

8

этого движения приобретает ключевое значение: это начало новой исторической эпохи,
новой культуры, новой литературы.
Существуют две различные формы описания подобных процессов - имперсональ­
ная, стремящаяся выявить основные тенденции развития, и персональная, имеющая
дело с личностями культурных героев; идеальный случай их взаимодействия - взаимо­
ограничение: «тенденциозная» модель не дает «личностной» ограничиться описанием
частностей, «напоминая» об общем смысле проект а, а та, в свою очередь, предохраняет
«тенденциозную» от чрезмерного абстрагирования от реальности, «напоминая» о зна­
чении индивидуального опыта сочетания интуиции и знания.
Парадокс русского имперского проекта, очевидным образом ассоциирующегося с
именем Петра

I, заключался в двусмысленности русского «европеизма»: условием са­

мостоятельности оказалось подражание, заимствование, соревнование. Подражая и за­
имствуя, мы стремились к равноправию, а оно требовало обоснования. Одной из форм
выражения национального содержания имперского проекта стал культурный образ Ло­
моносова, а история его непростых отношений с «академическими немцами» осталась
одним из символов борьбы русской культуры за независимость. Ниже мы, нисколько
не пытаясь исчерпать тему, ограничиваемся несколькими иллюстрациями; при этом
мы стремились в первую очередь учесть те источники, которые казались нам наименее
оригинальными, но наиболее представительными, поскольку обнаруживали сходство с
другими, в данной работе не упомянутыми.
***

Жизненный путь Ломоносова обычно осмысляется как постоянная борьба с обстоя­
тельствами, с судьбой, с завистниками, завистью и клеветой, с силами зла. Ему покро­
вительствуют Господь, монархи, меценаты, музы; его воля, мужество, стойкость и чест­
ность, любовь к наукам позволяют ему преодолевать препятствия и сносить страдания:
«Сколь отменна была его охота к наукам и ко всему человечеству полезным занятиям,
столь мужественно и вступил он в путь к достижению желаемого им предмета. Стрем­
ление преодолевать все случавшиеся ему в том препятствия награждено было благо­
получным успехом»2; ер.: «Пламенное рвение к учению, неутомимая жажда познаний,
постоянство в преодолении преград, поставленных неприязненным роком, дерзость в
предприятиях, увенчанная сияющим успехом, все сии качества соединены были с силь­
ными страстями[ ...]»3•
Патетический вариант с детализацией угроз: «0 Музы ! вас самих в свидетели взы­
ваю / Всех тягостных трудов, утраченных вам в дань, / Всех бедствий, кои знал, и кои
ныне знаю! ../ Но не ропщу на них. - Там зависть явно брань / Воздвигла на меня; там
сын вертепов темных,/ Упрямой Фанатизм, пускает тучи стрел ... / Там жертвой я том­
люсь гордыни иноземных, / Там ставит клевета трудам моим предел; -/ Но все любовь

2 Новиков Н.И. Опыт исторического словаря о российских писателях. СПб., 1772. С. 127.
3 Батюшков К.Н. Соч.: Т. 2. СПб., 1885. С. 176.

9

моя к наукам одолела;/ Шувалов стал в оплот; - Е л и с а в е т ы взгляд, -/ И Злоба
онемела»4•
Прозаический вариант: «По своим способностям и наклонностям Ломоносов тяго­
тел к занятиям наукой. Никакие препятствия и даже опасности не могли отвратить его
от этих любимых занятий»5•
Драматизм этой борьбы обусловлен не только внешними причинами, но и внутрен­
ними (природная вспыльчивость): «Академическая жизнь Ломоносова была самая тре­
вожная. Не труды его беспокоили: в них находил он для себя наслаждение. Покой у
души его отнимали окружавшие его люди: он пришелся многим из них не по сердцу.
Кто не любил его за то, что не мог быть так деятелен, как он[ ...] . Кто завидовал его бле­
стящим успехам и не мог равнодушно смотреть на приобретаемую им славу[ ...] . Кому
нелюб он был по своему вспыльчивому характеру[ ...]. Что бы кому ни не нравилось в
Ломоносове, но он имел врагов, даже ожесточенных, которые всегда старались сделать
ему какую-нибудь неприятность, даже повредить в чем-нибудь.[ ...] Михайло Василье­
вич досадовал, сердился, выходил из себя, пылил. Так шла вся академическая жизнь
его до самой кончины. Бедное сердце его! Сколько пришлось ему перечувствовать и
перенести! Сколько легло в него оскорблений и обид всякого рода! И все-таки твердая
и решительная воля Ломоносова делала свое: он не покидал наук для угождения людям,
вел борьбу с людьми для пользы наук»6•
Обиды и гонения, которые пришлось ему претерпеть и которые иногда ввергали его
в отчаяние, могут осмысляться в широкой перспективе исторической судьбы России и
судьбы петровского проекта; с этой точки зрения судьба и борьба Ломоносова - лишь
первый эпизод в драматической борьбе России за свою состоятельность: «"Среди ма­
шин, реторт, моделей кораблей,/ У пьmьного станка с начатой мозаикой,/ Пред грудою
бумаг, проектов, чертежей / Сидел он, беглый сын поморских рыбарей, Слуга империи
и в ней борец великий/ За просвещение страны ему родной,/ Борец, - измученный бес­
плодною борьбой / С толпою пришлецов, принесших в край наш темный / Корысть и
спесь учености наемной./ Больной, не мог он спать, - сидел, облокотясь, /Близ недокон­
ченной работы,/ И унывающим его на этот раз/ !Застала ночь. Куранты били час./ Ога­
рок догорел, лампада у киоты/ Одна по венчикам икон дробила свет/ iИ озаряла темный
кабинет. / Ни милой дочери вечерние заботы, / Ни предстоящий труд, ни отдаленный
бой / Курантов не могли души его больной / Отвлечь от тысячи печальных размышле­
ний: / Знать, в этот час, уньmый и глухой,/ Страданьями с судьбой расплачивался гений.

11 Недаром головой он на руки поник / И тихо вздрагивал, - беспомощный старик./ В
каком-то беспорядке смятом / Лежал камзол его в углу на груде книг, / И брошен был

4

[Мерзляков А.Ф.] Шувалов и Ломоносов: Лирико-драматическое стихотворение: Читано в торжественном собрании
Совета Имп. московского университета, января 12 дня 1827 года. М., 1827. С. 1 3
5 Памяти Михаила Васильевича Ломоносова: П о случаю истечения 200 лет с о дня рождения. Одесса, 1 9 1 1 (далее: Памяти
Ломоносова). С. 39.
6 Новаковский В. Михайло Васильевич Ломоносов: Черты из его жизни: Чтение для юношества: (Из журнала для
чтения воспитанникам Военно-учебных заведений). СПб., 1858. С. 74 - 76.

10

на стул, знакомый меценатам, / iПарадный, пудреный парик./ «Эх, Ломоносов, бедный
Михаил / Васильич!» - сам с собой он с грустью говорил, -/ «Ты родины своей ничем
не мог прославить, / И вот, за то, что ты не любишь уступать, / За то, что ты привык все
только с бою брать, / От академии хотят тебя отставить .. ./ Пора тебе молчать, глупеть
и умирать!»// Так он хандрил, - и вот, от темного начала/ До темного конца вся жизнь
пред ним предстала: / Удача странная, капризная судьба/ И с неудачами тяжелая борьба.

1 И думал он: «Ни шумных бурь порывы, / Ни холод бурных волн, ни эти массы льдов,
1 Плывуших сквозь туман загородить проливы / И не пускать домой нас, бедных рыба­
ков, - / Ни даль безвестная, ни староверов толки, Ни брань, ни страх, ничто осилить
не могло / Того, что с юных лет меня сюда влекло.// Бывало, помню, - воют волки, /
Преследуя в лесу блуждающий обоз, -/ Ночь, - бор крутом , - лицо дерет мороз; / А ты
лежишь себе на дровнях под рогожей, / Пусть воют! думаешь, отдавшись воле Божьей,
/ Да задаешь себе мучительный вопрос: / Мужик! ты можешь ли изведать все науки?/
Затем ли дан тебе и разум, и язык, / Чтоб ты, как самоед, к одним зверям привык, / И
если неуч ты, умней ли будут внуки?/ И вот, решился ты бежать / И, не простясь ни с
кем, пошел Москвы искать, / И прибыл ты в Москву; - на молодые страсти, / На злые
помыслы железную узду / Ты наложил, - переносил нужду, / Терпел великие обиды и
напасти, / И чуть не в рубище скитался без сапог, / Зубрил и голодал - все вынес, Бог
помог: / Через Германию и оды понемногу / С латинским языком ты вышел на дорогу.
/ Теперь-то, думал я, мы школы заведем, / Р просвещенье похлопочем, / Способных к
грамоте российской приурочим, / !Способнейших в народ пошлем, / Раскол наукою на
правду наведем, /!Неволе - волю напророчим. / Недаром я писал, вникая в сотни книг, /
Недаром похвалы мой стих, как бисер нижет, / И что ж увидел я меж козней и интриг?
/ Увидел, что мой ум ничьи умы не движет./ Так вал без колеса и даже без зубцов, / Во­
рочаясь, друтих не двигает валов./ Кричат, я - выродок славянский! нет, бывало, / По
деревням встречал не мало я голов .../ И Ломоносовых явилось бы не мало; / Но к свету
нет пути и свет их не влечет./ [...]/ На то ли грозный Петр державною сохой/ Россию
бороздил и всюду вехи ставил, / Чтоб русский сеятель те борозды оставил, / И не заду­
мался над нивою родной?.. / Стою, как пахарь, я над нивой, где я сеял, / И вижу, жатвы
нет, все вражий дух рассеял,/ !И, как работник, я не нужен никому". / Так долго он хан­
дрил и все сидел. Казалось, / Он спал, склонясь к руке, или ему дремалось; / Но мысль:
«не нужен я», «не годен ни к чему», / «Не нужен никому» - в него стрелой вонзилась./

1И беспрестанно шевелилась/ Она в его мозгу, - противная уму, / Росла, росла и в грёзы
превратилась, / И облеклась в виденья: то ему / Казалось, рушится громада, - повали­
лось/ Все, что Петром сколочено, и он, / Как тень, над этими развалинами бродит, / Ни
жизни, ни могил знакомых не находит, -/ Не может сам найти, где был похоронен/ Раб
Божий Михаил - пиита Ломоносов .../ [... ]/

То грезилось ему, - пришел он на совет/

1И заседает с мертвецами, / И громко говорит, и спорит с ним скелет / С напудренной
косой, в кафтане с галунами, / И говорит ему:

молчи! народа нет,/ Один ты выродок
"
живой достоин с нами/ Быть в академии! доволен будь, молчи! / О средствах, о жене, о

чине хлопочи .. ./!Но, ведай, университета/ Не будет в Питере до представленья света".

11

1 Так слышалось ему, - так мрачно грезил он;/ Так страшно в эту ночь, борясь с толпой
видений, / Страданьями с судьбой расплачивался гений. / Но муза сжалилась./ !Богиня,
Геликон / Покинув, для него сошла в наш край суровый, / С поникшего чела сняла ве­
нец лавровый / И подошла к нему, - и погрузился он / В пророческий, глубоко ясный
сон. -/ И вот ему, шумя, сверкая и пестрея, / Приснился этот сад и праздник юбилея:

1 Горят огни, - во время торжества / Играет музыка, - и раздается пенье / И посреди
иного поколенья/ В речах шумит о нем столетняя молва, -/ И русский стих, набравшись
русской силы,/ О имени его звонит среди гостей, / Тень Ломоносова зовут из-за могилы,

-1 Хотят венчать ее, сказать «спасибо» ей, / \За трудный подвиг начинанья, / За первый
русский стих, ласкавший русский слух, / За честную борьбу, за веру в русский дух, / За
первый луч народного сознанья . .. / Хотят сказать ему . . . и сам он увидал, / Что лавр, его
рукой посаженный меж терний, / Возрос и бюст его прикрыл и увенчал . . . / И сон ис­
чез ... Но улыбнулся гений / Такой улыбкою, как будто бы она / Чрез целый ряд годов и
поколений/ К нам из прошедшего бьша обращена/ В немую будущность. . . // IНе будем
немы, примем / Его привет загробный и поднимем / Во славу разума торжественный
бокал, / С прошедшим сочетав грядущий идеал»7•
Разумеется, не только немцы вредили Ломоносову, ер.: «А "неприятелей наук рос­
сийских ", с которыми приходилось[ . ..] не раз сталкиваться Ломоносову, было много.
Мы уже говорили о борьбе, которую он вел с нем цами-академиками. Но много непри­
ятностей доставляли ему и некоторые русские люди, завидовавшие его успехам, осо­
бенно два писателя: бездарный стихотворец Тредиаковский и непомерно самолюбивый
Сумароков. Последний так ненавидел знаменитого помора, что, идя даже за его гробом,
не мог удержаться от злобных замечаний»8• Но все же самое значительное испытание­
борьба с чужестранц ами в Академии наук, связанная с темами Петра и судьбы России:
«Стало быть, постоянною руководящею мыслию Ломоносова в его академической борь­
бе было желание очистить Академию наук от тех беспорядков в ней, которые возмущали
его и всех благомыслящих и истинных сынов российских, чтоб она была "не для одних
чужестранных, но паче для своих; чтобы в ней происходило обучение российского на­
рода молодых людей, а не иных, в которых Российской Империи никакой пользы быть
не может[ ...]." Вопрос шел собственно об утверждении наук в России, для чего требо­
валось прежде всего, конечно, вывести Академию на настоящий путь, указанный ей са­
мим Петром Великим, "обучив через посредство вызванных в нее заграничных ученых
русских молодых людей, которые бы, быв помощниками своим наставникам, впослед­
ствии сменили их и, таким образом, Академия нее только довольствовала бы сама себя
своими учеными, но размножала их и распространяла по всей русской земле", была бы
в полном смысле русской в русском царстве. Понятно,[ ...] что воительство Ломоносова
7 Мельников П. Описание празднества, бывшего в С.-Петербурге 6-9 апреля 1865 года по случаю столетнего юбилея
Ломоносова: По поручению высочайше утвержденного Ломоносовского комитета. СПб., 1865. С. 16 - 1 9; то же:
Полонский Я.П. Полн. собр. Стихотворений. Т. 1-5. СПб., 1896. С. 394 - 400
'Русские самородки в жизнеописаIШЯх и изображеIШЯх. Вып. 7. Стихотворцы: Кольцов; Ломоносов; Суриков. СПб.,
1 9 1 0 (издание Училишного совета при Святейшем Синоде) (далее: Русские самородки 1 9 1 0). С. 60.

12

за науки в России с недоброхотами их, коими бьmи не одни канцелярские, но, за весьма
немногими исключениями, почти все не от российского рода, глядевшие на Россию как
на прибьmьную статью, оставить которую за собой и своими подольше не прочь был
каждый, воительство Ломоносова [ . . . ] составляло самое существенное явление в его
жизни, не будь которого и Ломоносов не был бы вполне Ломоносовым »9.
Едва ли не наиболее распространенный мотив здесь - последовательная дискри­
минация русских в петербургской академии, против чего и выступил Ломоносов:
«Профессора-иностранцы считали русских неспособными к науке и смотрели свысо­
ка на всякого нашего соотечественника, пытавшегося заняться ученой деятельностью.
Еще за границей Ломоносов стал понимать весь вред для России от порядков и понятий,
господствовавших в нашем высшем и единственном научном учреждении; но тяжелая
действительность, с которой он столкнулся в Академии, превзошла все то, что он себе
представлял. С первых же дней своего вступления в академию он стал отстаивать до­
стоинство русского имени, причем академиков-чужеземцев он старался разубеждать не
словами, а своими обширными, разносторонними и ценными научными трудами. Но
всем его лучшим начинаниям противодействовали жестоко и упорно: задерживали его
хлопоты об учреждении при Академии первой в России лаборатории; препятствовали
его преподаванию в университете и в гимназии; мешали его работам по исследованию
России; останавливали печатание его трудов; затрудняли получение ответов на его во­
просы о необходимости развития образования. Все эти намеренные препятствия вы­
звали неприязненные отношения Ломоносова к большинству профессоров. Своих про­
фессоров он окрестил общим именем "гонители российских наук". Только под конец
своей многотрудной и полезной деятельности ему удалось несколько сломить этих "го­
нителей", благодаря покровительству императриц Елисаветы Петровны и Екатерины П
и теплому участию таких просвещенных вельмож, как графы И.И. Шувалов и М.Л. Во­
ронцов» (Памяти Ломоносова 1 9 1 1 , 32-33). Ср.: «Поступив в число лиц, составлявших
Академию, Ломоносов, как и раньше, много перенес оскорблений со стороны немцев­
профессоров и встречал от них большие препятствия для своих начинаний. Во главе
Академии в то время стоял Шумахер, немец, человек без твердых научных знаний, лов­
кий и настойчивый в достижении своих целей. А целями этими он считал не успехи и
процветание наук в России и не распространение их среди русских людей, а одно лишь
стремление - удержать Академию в руках немцев и не дать проникнуть в нее русским.
Но, несмотря на эту вражду, Ломоносов, благодаря неусыпным научным занятиям, до­
стиг того, что в 1 747 году его сделали полноправным профессором, с жалованьем в 660
рублей в год. [ . . . ]Ученые немцы, безнаказанно властвовавшие в нашей Академии наук,
редко делились своими знаниями с русскими людьми, а Ломоносов первый из русских
ученых стал прилагать свои познания к живому делу». Ср. еще: «Ломоносов видел, что
одна из главных причин «худого состояния Академию> заключается в недостатке рус9 Празднование столетней годовщины Ломоносова 4-го апреля 1765-1865 г. Имп. московским университетом в
торжественном собрании апреля 1 1 дня. М" 1865. С. 104 1 05.
-

13

ских ученых, кровно связанных с нуждами и интересами своего народа. В то же время
он, как никто, понимал, что в тогдашней России еще не было прямых и надежных путей
к высотам науки, что Академия наук не обеспечила подготовку русских ученых и что
в ее, стенах русским людям не только не предоставлены все возможности для работы,
но их всячески оттирают от науки и стремятся поставить в зависимое и приниженное
положение. Этому надо было положить конец. И Ломоносов яростно боролся с "не­
приятелями наук российских"»10•
Борьба с академическими нем цами - борьба за личную свободу и свободомыслие
в России: «Его оды академия выслушивала в собрании, но не печатала; его открытия
проходили незамеченными, его переводы лежали в канцелярии и не посылались в типо­
граф ию. Молодой русский ученый усмотрел во всем этом проделки немцев, из которых
состояла академия, так как русских ученых еще не было. Ломоносов "дал сражение"
немцам. Сражение окончилось печально: его посадили под караул и решили впредь "за
предерзости" не выдавать ему еще год никакого жалованья. Льва заперли в клетку, и
он бился в ней, не желая смиряться с неволей»11; ер. лапидарное посвящение сборника

1 845 г.: «Памяти Ломоносова и Венелина, павших в борьбе за независимость русской
мысли»12; мы ограничиваемся одной цитатой, можно было бы привести несколько де­
сятков, если не сотен, подобных: точка зрения, выраженная здесь, была весьма распро­
страненной и прямо апеллировала к гораздо более общей теме немецкого доминирова­
ния в политической элите романовской империи13•
Конечный смысл борьбы, которую вел Ломоносов, - противостояние злу: «Не вдруг,
не каким-либо мгновенным озарением, а постепенно, путем могучей борьбы с усло­
виями жизни вскипали и нарождались эти силы, которые и брызнули потом могучей
струей русской научной самобытной мысли и зазвенели гармоническим аккордом звон­
кого живого стиха. К азалось бы, здесь <т.е. в Холмогорах>, в царстве холода и почти не
тающих снегов, в царстве общей смерти, где тощая растительность говорит о том, что
все рождающееся здесь обречено на хилое прозябание, если не на общее вымирание,
- где жизнь отцветает, не успевши расцвесть, а смерть царствует непобедимо и власт­
но, - казалось бы, в такой обстановке должны бы застыть все пламенные и светлые
10 Морозов А.А. Ломоносов. М., 1961 (Жизнь замечательных людей: Серия биографий). С. 484.
11 Носков Н.Д. Кто такой Ломоносов: Юные годы великого писателя и ученого, его жизнь, его творчество, его заслуги:
Биографический рассказ для юношества. СПб" 1912: (Великие русские люди в биографических повестях и рассказах
для юношества). С. 25-26.
12 Славянский сборник И.В. Савельева-Ростиславича. СПб" 1 845. С. 3 [первой пагинации].
13 Советская эпоха обогатила данную тему мотивами ломоносовского противостояния бюрократии и международной
реакции; ограничиваемся одним примером: «Ломоносов вел жестокую борьбу с немецкими чиновниками,
пытавшимися в послепетровскую эпоху верховодить в Академии наук. Эти немецкие чиновники, являвшиеся
представителями реакционнь1х классов за рубежом, прибыли в Россию для службы реакционному самодержавию и
были его агентурой в Петербургской Академии Наук. Они мешали развитию русской науки, тормозили подготовку
кадров отечественных ученых, душили академический университет и гимназию. [ . . . ] Ломоносову приходилось
бороться с царскими бюрократами, бездушно относившимися к его проектам, направленным на развитие
производительных сил России. Он не находил никакой поддержки своим предложениям, направленным на улучшение
жизни простого народа и искоренение пороков крепостнического строя» (Спасский Б.И. Ломоносов - основоположник
русской физики // Успехи физических наук. 1 950. Т.42. Вьш. 1 . С. 8-9.

14

порывы великой души Ломоносова.[ ...] И могучая натура Ломоносова не подцалась
тяжким ударам судьбы: из отчаянной борьбы с нею он вышел победителем. Не

легок

был путь, которым прошел Ломоносов. Ему пришлось пробиваться сквозь целый ряд
препятствий, точно стеной огородивших его от источников света и знания. Требовались
героические усилия, чтобы пробить эту стену, чтобы одолеть все преграды, которые
ставила ему судьба, как бы в доказательство того, что и идейные течения на пути свое­
го роста встречаются также с стихийной силой зла. И эта сила не меньшая, чем какую
мы наблюдаем в мире физическом[ ...] .[ ...] Мир физический является лишь зеркалом,
отражающим в себе [ .. .] картину борьбы нравственных сил. Зло моральное, как и зло
физическое, отличается такой же жизнестойкостью в борьбе за свое существование и с
такой же легкостью завоевывает себе успех. Его росту все благоприятствует. Но добро
встречает на своем пути всегда преграды, которые всякий идейный порыв, доведенный
до конца, делают подвигом, иногда равным мученичеству. Все это оправдалось и на
жизни Ломоносова. Косные силы ополчились на него, готовые погасить в нем ту Божью
искру таланта, которая с ранних лет затлелась в его душе. Но ни первобытная обстанов­
ка его младенческой жизни, ни сугробы далекого севера, ни невежество окружавших
его лиц, ни дух времени - не могли остановить русского архангельского мужика в по­
бедном шествии к свету знания»14•
Парадоксальным образом, постоянные борьба и невзгоды вели его к счастью: « ...
Бросая общий взгляд на жизнь и труды Ломоносова, нельзя не призвать, что даже с уче­
том многочисленных невзгод, подчас приводивших его в отчаяние, он был человеком
счастливым в полном смысле слова: сильнейшая личная страсть его к отысканию ис­
тины сама по себе уже была общественным благом»15•
С представлением об этом общественном благе могло ассоциироваться историче­
ское значение судьбы и борьбы Ломоносова, см. напр.: «Грозна могучей силой длани,
/ Преображенная страна, / Забрав себе полсвета в руки, / Была слаба, была бедна / На
мирном поприще науки, ! И, мощно двигая судьбой / Царей и царств на ратном поле, /
Сама влачилася рабой / И немца Бирона в неволе: / Давно уж спал в земле сырой/ Пол­
тавы царственный герой; / Давно в руках пришельцев темных -/ Своих врагов - врагов
наемных, / Томилась Русь - стенал народ, / Почуяв рабства тяжкий гнет; / Изнемогал в
борьбе бесплодной, / Слабел и падал дух народный, / И спал во мраке русский ум, / Не
озарен лучем науки, / И слов иноплеменных звуки/ Вторгались в область русских дум,
/ И нашу речь заполонили, / И чуждым складом, и умом, / Как рабства низкого тавром,
/ Язык наш гордый заклеймили. / И гибнул, гибнул наш язык, / С ним гибла русская
свобода .../ Но гений русского народа/ Живуч и бодр, и Бог велик! / Наш Бог велик: уже
в то время, / Когда пришельцев алчных племя, / По вольной прихоти своей, / Россию
грабило, терзало/ И на сынов ея взирало, / Как на безмозглых дикарей, / Когда на плахе
14 Миртов П., свящ. О заветах М.В. Ломоносова родному русскому народу. Пг" 1 9 1 5 (Издание состоящего под
Августейшим Ее Имп. ВеJШЧества Государыни Имп. Александры Феодоровны покровительством Всероссийского
Александро-Невского о-ва трезвости). С. 5-7.
15 Лебедев Е.Н. Ломоносов. М" 1990 (Жизнь замечательных людей: Серия биографий: [Вып.] 705). С. 595.

15

погибали/ Все те, кто голос возвышали/ За свой униженный народ,/ И каждый русский
патриот/ Бьш жертвой козней и доносов, -/ Мужик Михайло Ломоносов/ Явился миру

Что может собственных Платонов / И быстрых разумом Невтонов / Рос­
сийская земля рождать . < ...>/ И доказал. И стал высоко / Средь мудрых мира всех
"доказать, /

"

времен < . . .»>1 6•
Итак, в рамках ломоносовской культурной темы мы имеем дело с многочисленными
вариациями одного и того же комплекса мотивов, объединяемых идеей независимости
- политической, интеллектуальной, культурной; эта независимость осмысляется или
переживается как высшая ценность, не нуждающаяся в специальном обосновании или,
тем более, в оправдании, и связывается со всеми без исключения сферами националь­
ного мира - с религией, с историей и политикой, с наукой, искусством. В результате
тема «Ломоносов и немцы» оказалась включена и в контекст истории Академии наук, и
в гораздо более сложный контекст истории русской идеологии, истории общественной
мысли, национальной мифологии, а вместе с тем и истории петербургской империи, ко­
торая в свою очередь оказывала непосредственное влияние на миры идеологии, обще­
ственной жизни, на ционального самосознания.
На противоположном полюсе - мотив национального унижения, обессмысливающе­
го все усилия, к какой бы области культурной деятельности они ни относились. Именно
поэтому на протяжении двух столетий Ломоносов оставался одним из главных симво­
лов консолидации национального духа, а его личная судьба осмыслялась в перспек­
тиве судьбы России и, иногда, «славянства» как некоторое основание для надежды на
будущее (сколь бы неопределенно оно ни рисовалось). Ср., напр.: «Замечательно, как
на жизни Ломоносова отражается судьба России. Не стану передавать в подробности,
только напомню < ...>известный случай его жизни, как он, уже женатый на немке, про­
бираясь в Голландию, бежа от угрожавшей ему тюрьмы в Германии, < ...>повстречался
< ...>с прусскими вербовщиками солдат; < ...> как они напоили его, произвели в рей­
тары и отправили в крепость Везель; как, наконец, он спасся оттуда, только благодаря
своим природным силам и ловкости < ...>. Любовь к веселию жизни, общинность духа
и страсть брататься едва не увлекли Ломоносова в вечную неволю к немцам; без этих
природных сил, без твердой надежды на волю божью, без крепкой веры в себя и в свое
призвание - не бывать бы ему у нас на Руси, а служить было ему под знаменами ге­
роя Германии, Фридриха П, на порабощение своих же братьев, славян, немецкому игу.
Наше образованное общество, мы все подобно Ломоносову, были увлечены под чужие
знамена и долго сидели у немц ев в умственном заточении. Будем твердо надеяться, что
свежие народные силы выведут нас наконец из этой духовной неволи на свет божий, на
вольный простор, на родные, славянские нивьш17•
16 Алмазов Б.Н. Памяти М.В. Ломоносова. Стихотворение: (Читано в Обществе Любителей Российской Словесности, в
пуб;шчном его заседании, посвященном столетней годовщине дня кончины Ломоносова). М., 1 865. С. 3 6.
17 Ламанский В.И. Михаил Васильевич Ломоносов: Биографический очерк. СПб., 1 864. С. 1 0 1 - 102. Разумеется, время
от времени раздавались голоса, апеЛJШровавшие к здравому смыслу, как казалось, несовместимому с тендеIЩИозной
идеализацией прошлого, и с общечеловеческими ценностями: «Обыкновенно думают, что он оставался непризнанным и
-

16

Эти надежды

В.И. Ламанского, одного и з создателей нашего славяноведения, а вме­

сте с ними антинемецкий пафос довольно обширной группы славяноф ильских и пост­
славянофильских текстов о Ломоносове, пытавшихся закрепить в национальном созна­
нии образ борца с духовной неволей, имели довольно специфический оттенок значения,
остававшийся обычно скрытым или полускрытым и связанный с темой исчерпания ду­
ховных возможностей петербургской империи. Напомню только, как ставил этот вопрос
Ламанский: «Петровский или петербургский период нашей истории завершен, < .. .>
его руководящая идея перестала быть основным движущим началом нашей истории,
< . ..>она уступила место другой, высшей < . ..>идее, составляющей душу нашей эпохи.
< .. . >»(Ламанский

1 864, 2), т.е. идее национальной, противопоставленной западничеВ этой смысловой

ской идеологии, на основе которой создавалась Российская империя.

перспективе Ломоносов оказывался необходимым для этой новой исторической эпохи:
«Если справедливо, что дух о фициальности мертвит наше общественное движение, что
разрыв и разладица старших и младшего поколений, сея в семьях недоумения и несо­
гласия, колеблют и шатают все общество, а его равнодушие и неуважение к родному
слову воспитывает дряблые поколения без твердых основных убеждений, без всякого
чувства народности и народного самосознания, без всякой мысли о великом призвании
русского народа, - если это справедливо, то, конечно, в настоящую пору нет желан­
нее, настоятельнее никакого другого общественного дела, как торжественное по целой
России поминовение заслуг Ломоносова < . .. >. Да распространяется повсюду в России
< .. .>то убеждение, что, сверх знати родовой и чиновной, есть знать талантов и гениев,
< .. . > истинная гордость и слава народов, - что есть у них < . . .> чудная, могущая сила,
< .. .>сила чисто духовная и часто тем сильнейшая, чем она слабее и ничтожнее официально, сила творческая и зиждущая, сила мысли и слова. Торжество в память Ломоно­
сова, образователя и уставщика этой силы на Руси, было бы торжеством и празднеством
этой силы в современной России»(Ламанский

1 865, 42-43).

был предметом всякого противодействия, даже преследования со стороны своих иноплеменных сочленов. Но ближайшее
знакомство с изданными теперь материалами удостоверяет, что препятствия и неудачи, которые Ломоносов встречал
в своей деятельности, происходили по большей части .от общего неустройства Академии, от скудости ее средств, от
искточительного преобладания канцелярии, или лучше, одного в ней человека. Мы уже видели, что от Шумахера равно
страдали, на него равно негодовали все профессора. Ломоносов, вскоре испытав на себе всю тягость его деспотизма,
говорил о нем: «Он всегда был высоких наук, а следовательно и мой ненавистники всех профессоров гонитель». Академики
доказали во многих случаях уважение и беспристрастие к Ломоносову. Требования его исполнялись ими, «насколько это
от них зависело. Мы видим даже, что однажды количество отпущенных на лабораторию хозяйственных материалов
превышало то, что Ломоносов назначил. Сам он с большею частью академиков оставался в хороших товарищеских
отношениях. Если он ссорился с иноплеменниками - Миллером, Шлецером, Гришовом, Эпииусом, то имел подобные
неудовольствия и с соотечественниками своими - Сумароковым, Тредьяковским, Тепловым и Румовским. Как человек
высокого ума, как пламенный патриот, Ломоносов не мог не желать, чтобы русская Академия со временем пополняла
свои ряды из собственных сынов России; он не мог не гордиться тем, что сам, нисколько не уступая никому из своих
сочленов в дарованиях, в учености и трудолюбии, бьш природный русский; но Ломоносов уважал германскую науку
и благодарно сознавал все, чем бьш ей обязан. Дружба его с Гмелином, Рихманом, Штелином, Брауном, Эйлером и
другими доказывает, что он бьш выше племенных предрассудков, несовместных ни с обширным умом, ни с истинным
образованием» (Грот Я.К. Очерк академической деятельности Ломоносова, читанный < . > в торжественном собрании
Императорской Академии наук 6-го апреля 1 865 года. СПб., 1865. С . 1 6- 1 7).
.

.

17

И.В. Смирнова

Игра в таверну: немецкий маскарад и русская политическая кухня в
царствование Е катерины 11
1. Немецкий маскарад
В культуре российского императорского двора

XVIII в. исследователи находят мно­

жество заимствований из повседневной жизни дворов германских государств. Как
правило, подобные заимствования происходили не только с помощью перенесения
элементов структуры, церемониала и хозяйственного обихода, свойственного дворам
германских государств, но и путем усвоения популярных

в конце

XVII - XVIII вв.

костюмированных развлечений, происходивших в соответствии с определенным сце­
нарием. Случалось, что у нас некоторые придворные маскарады наполнялись новым
смыслом, изначально в них вовсе не присутствовавшим - здесь все зависело от таланта
и вдохновения постановщика, а также и от целей, которые он перед собой ставил. Од­
ним из таких маскарадов стала игра в таверну - костюмированный праздник, очень по­
пулярный у государей Северной Европы в конце

XVII

-

нач. XVIII в.

Первыми из русских с ним познакомились участники Великого Посольства. Посетив

1 698 г. Вену, они попали на маскарад, который обычно устраивался при дворе импе­
ратора осенью. Праздник назывался Wirtschaft («хозяйство», <<Трактир» или «таверна»)
в

и заключался в том, что самые знатные люди являлись в костюмах разных народностей,
а император и императрица изображали хозяина и хозяйку «таверны», которые их при­
нимали у себя. В

1 698 г. в честь высокого гостя маскарад устроили летом, 1 1 июля. При

этом всем гостям прислуживали молодые дворяне знатных фамилий в ливреях и, глав­
ное, по свидетельству очевидца, «все присутствовавшие на празднике были совершенно
равны меЖду собой»1• Таким образом, игра в таверну позволила Леопольду и Петру об­
щаться вне условностей этикета, очень строгого при венском дворе. С другой стороны,
Леопольду удалось продемонстрировать великолепие своего двора - все приглашенные
были одеты в костюмы, буквально усыпанные драгоценностями, бал и ужин отличались
роскошью, и в то же время Петр, явившись на маскарад в костюме «фрисландского кре­
стьянина>>, чувствовал там себя вполне комфортно.
За шесть лет до памятной встречи царя-преобразователя и императора Священной
Римской империи «таверну» устроил в своем дворце шведский король Карл

XI. Сам он

нарядился в костюм голландского крестьянина, а приглашенные гости должны были
изображать иностранных путешественников, входить в зал парами и представляться
«хозяевам таверны», Карлу

XI и Ульрике Элеоноре. Принц Карл (будущий Карл XII)

явился к отцу на праздник, нарядившись ... «московитом»2• Кажется, он первый и по­
следний раз в жизни участвовал в маскараде.
1

Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии: в 5 т. М., 2007.Т.2.С.577-582.

2 Григорьев Б.Н. Карл ХП, или Пять пуль для короля. М.,2006. С.3 1 .

18

Н е избежал модного увлечения и Август Сильный. Саксонский курфюрст знал толк
в костюмированных балах и обожал устраивать в своем дворце импровизированные
«гостиницы», где сам он с супругой изображал хозяев, а свита представляла слуг и слу­
жанок3. Все это говорит о том, что игра в таверну была необычайно популярна, и во
всех случаях, когда монарх и придворные развлекались таким образом, она сохраняла
одну очень существенную для нашей темы черту - надевая костюм трактирщика (или
хозяина «таверны», если называть выбранную устроителем праздника роль чуть изящ­
нее), монарх, хотя и освобождался от условностей этикета, но ничуть не терял (даже в
пространстве маскарада! ) своих властных полномочий. Правитель страны представал в
роли трактирщика, и только его, оставаясь хозяином праздника.
При этом игра в «таверну» предоставляла ее участникам и другие возможности, хотя
о них, кажется, догадались только в России.
2. Граф Фалькенштейн и трактирный вопрос
В царствование Екатерины П Россию два раза, в 1780 и 1 787 гг., посетил австрийский

император Иосиф П. Он путешествовал инкогнито, под именем графа Фалькенштейна.
И, настаивая на сохранении такого положения во что бы то ни стало, совершенно за­
мучил принимающую сторону. К приезду графа местные власти готовились не менее
ревностно, чем к встрече самой императрицы. Для высокого гостя исправлялись доро­
ги, собиралось продовольствие. Желание Иосифа ехать «как партикулярный проезжий»
создавало особые трудности, потому что следовало все так организовать, чтобы гость
не заметил, что именно к его появлению осуществляется специальная подготовка. Ведь
если замечал - просто отказывался пользоваться всем заготовленным, покупал прови­
зию на свои средства и сам находил себе квартиру. Поэтому приготовления тщательно
скрывались.
Генерал-губернатор Малороссии П.А. Румянцев, узнав, что путешественник «кон­
вою иметь вовсе не желает» и при этом собирается ехать по дороге, на которой накануне
ограбили графа Потоцкого, все-таки приказал всадникам его сопровождать - но так,
чтобы граф ни о чем не догадался. Верховые скакали по обеим сторонам дороги, стара­
ясь не попадаться ему на глаза.
Но настоящей головной болью для местных властей оказалось непреодолимое отвра­
щение, которое Иосиф питал к остановкам в специально приготовленных для него до­
мах. Высокий гость то и дело ускользал от гостеприимных хозяев и норовил заночевать в
первом попавшемся трактире. Долг вежливости велел подыгрывать: по пути следования
«неприхотливого» императора устраивали трактиры - из лучших частных домов, при­
брав и «поставя на них вывески». В Москве Иосиф П жил в доме коллежского асессора
Угрюмова, переоборудованном ради такого случая в трактир «Stadt Prag»4. Только И.Г.
Чернышев в Кронштадте решил рискнуть и приказал привести в порядок настоящий
3 Цветков С.Э. Карл ХН.Последний викинг. 1682-1 7 1 8. М.,2005. С . 1 1 3 .
4

Петрова М.А. Екатерина П и Иосиф П: формирование российско-австрийского союза, 1 780-1 790. М.,201 1 .С.144.

19

трактир. В целом «скромность Иосифа обошлась дороже желания императрицы путе­
шествовать с положенной для коронованной особы роскошью и торжественностью»5•
Зная о слабости Иосифа к постоялым дворам, вполне проявившейся уже во время
его первого путешествия в Россию, летом 1 780 г. Екатерина и Потемкин устроили для
графа Фалькенштейна в Царском Селе сюрприз. Для императора соорудили импровизи­
рованную «таверну». Над этим потрудился любимый садовник Екатерины, англичанин
Джон Буш. Над входом в павильон Верхняя Ванна устроили вывеску «Доспехи графа
Фалькенштейна». В роли трактирщика выступил все тот же Буш, с табличкой на груди
(«Хозяин таверны»). В «Доспехах графа Фалькенштейна» непритязательному путеше­
ственнику подали «вкусные, но простые русские блюда» - вареную говядину, суп и вет­
чину, и он отужинал с большим аппетитом6• За гостеприимство Буш получил подарок:
золоченую табакерку и кошелек с деньгами7•
(Превращенный в таверну павильон оказался не самым экзотическим местом, где
покормили коронованную особу. 23 июля 1 777 г. шведский король Густав III посетил
Санкт-Петербург под именем графа Готландского и позавтракал внутри Готторпского
глобуса, среди цветов и зелени, под своим гербом, сплетенным из роз8).
После ужина в Царском Селе любознательный путешественник продолжил зна­
комство с русскими «тавернами». В Петергофе Иосиф П останавливался в «доме стат­
ского советника Скрипицына, который на тот случай наименован был трактиром, где
для услуг определены бьmи два дворцовые лакеи, без казенной ливреи, а в особливом
платье»9• Так сообщал о развлечениях графа Камер-фурьерский церемониальный жур­
нал 1 780 года.
Как воспринимали причуды Иосифа в России? По словам французского поверенного
в делах Корберона, желание императора путешествовать инкогнито, дистанцироваться
от общения с представителями местной знати свидетельствовало, по мнению его новых
российских знакомых, лишь о его высокомерии и недостатке щедрости10•
А между тем в это время (июнь 8 июля 1 780) велись переговоры о заключении
союзного оборонительного договора между Россией и Австрией. Причем, судя по со­
держанию беседы с английским посланником в Вене, Иосиф, хотя и имел возможность
наблюдать Потемкина вблизи, совершенно не понял значения его деятельности. Иосиф
утверждал: « . . . в делах политики его влияние никогда не было так велико, как полагали»11•
-

В Царском Селе Иосифа принимал садовник, позже самому Потемкину довелось вы­
ступить в роли «столоустроителя», совсем в других обстоятельствах и, надо думать, с
5 Бессарабова Н.В. Путешествия Екатерины II по России. М"2008. С.202-205.
6

Себаг-Монтефиоре С. Потемкин. М.,2003. С.224.
Петрова М.А. Указ. соч. С . 1 70.
8 Пыляев М.И. Забытое пpoumoe окрестностей Петербурга. Спб.,2006. С.394.
9 Петрова М.А. Указ. соч. С. 145.
10 Петрова М.А. Указ. соч. С . 1 46.
7

11

Екатерина!! и Г.А.Потемкин. Личная переписка.1769- 1 7 9 1 . М.,1997. С.710. Прим. к №593.

20

другими целями. Все получилось вроде бы случайно, однако не исключено, что случай­
ность светлейший специально подстроил.
В 1 787 г. Екатерина путешествовала по южным губерниям России. Возле Запорож­
ской Сечи к ней присоединился Иосиф - как всегда, отправившийся в путь инкогнито.
Императрица и граф сели в одну карету и проехали около тридцати верст по степи и
тут только заметили, что кухня и повара, а вместе с ними и надежда пообедать остались
далеко позади. Голодный Иосиф, хотя и желал путешествовать без церемоний, начал
возмушаться тем, что рядом нет ни поваров, ни прислуги. И тут мастер импровиза­
ции Потемкин «взял на себя обязанности шеф-повара, - весело сообщала Екатерина
Гримму, - принц Нассау - поваренка, а генерал Браницкий - пекаря». Что получилось?
Екатерина заметила, что «их величествам никогда не прислуживали такие высокопо­
ставленные и такие неумелые слуги», а обед был «так же хорош, как и плох». Иосиф
высказался более определенно: «Обед состоял из абсолютно несъедобных блюд»12•
После всего увиденного и съеденного Иосиф, до того упорно не желавший замечать
свершений Потемкина, заявил, что в случае надвигающейся войны с Турцией Россия
может рассчитывать на помощь его державы.
Итак, Екатерина и Потемкин сыграли с Иосифом в его любимую игру, но едва ли раз­
влечение высокого гостя можно считать единственной целью этого представления. Про­
грамма, подготовленная Потемкиным для приема Екатерины и ее гостей в южных гу­
берниях, и без того была полна театрализованными затеями, куда более масштабными.
Однако мини-спектакль, устроенный светлейшим, оказался не менее выразительным.
Преобразившись в повара и накормив австрийского императора почти несъедобным
обедом, Потемкин не только постарался подчеркнуть свое значение, он обозначил свое
настоящее место и сделал это в форме, вполне доступной для понимания высокого го­
стя. Ведь в маскарадных «тавернах», устраивавшихся при европейских дворах, роль хо­
зяина, или трактирщика, неизменно исполнял самый главный. Случайный посетитель,
оказавшийся на таком празднике (если допустить подобное), мог бы не узнать кого-то
из «гостей», но без труда догадался бы, кто изображает хозяина «таверны».
Таким образом, обед в запорожской степи оказался частью политического шоу, кото­
рое показывали австрийскому императору и до эпизода с потерявшейся кухней, и после
него.
Первый раз Иосиф посетил Россию в качестве официального соправителя Марии­
Терезии, и его угощал в «трактире» садовник, во время второй поездки он правил само­
стоятельно, и обед для него приготовил Потемкин. Царскосельскую «таверну» можно
воспринимать как милую шутку, обед в степи, хотя и напоминал о придворном развле­
чении, содержал в себе нечто большее. В 1 780 г. Иосиф - соправитель своей матери,
готовящийся к совершению своего первого внешнеполитического шага, заключению
оборонительного договора с Россией ( 1 78 1 г). Семь лет спустя он - глава огромной
империи Габсбургов, правитель Австрии, которая нуждалась в союзе с Россией больше,
12

Себаг-Монтефиоре С. Указ. coq. С.362.

21

чем Россия в союзе с Австрией. Иосиф понимал это, но не испытывал никакой симпа­
тии к главному деятелю екатерининского царствования, и особенно не нравилась ему
перспектива новой войны, которая обязательно должна бьmа начаться.
Когда-то личная встреча монархов способствовала заключению союзного договора,
теперь она, кажется, могла бы снять напряженность в отношениях, явиться подтверж­
дением всех прежних обязательств в отношении друг друга. Иосиф считал, что при его
новом статусе (единоличный правитель) обращаться с ним надо более почтительно, о
чем и намекнул в письме к Екатерине13• Екатерина была мила, светлейший с удоволь­
ствием показывал свершения в новоприсоединенных землях. Впрочем, Иосиф и в 1 787
г. остался недоволен Потемкиным, а позже даже отказывал ему в личной храбрости. В
письме к брату Леопольду в декабре того же года он писал: «Имея лишь один талант - к
интригам - и не обладая личной храбростью, нельзя добиться великих свершений на
войне»14•
При чем здесь обед в степи? Известно, что Екатерина, слегка кокетничая, называла
Российскую империю «мое маленькое хозяйство». Потемкин притязал на многое, да и
положение России в 1 787 г. сильно отличалось от того,
Когда ненаши повара
Орла двуглавого щипали
У Б[онапартова] шатра15
Представление с обедом не только смело цитировало хорошо известный его гостю
венский Wirtschaft, но и затеяно было, похоже, только для того, чтобы показать, кто тут
повар. А то, что обед показался гостю не очень вкусным, кажется, совсем не смутило
«столоустроителя». Намек получился вполне прозрачным: «.Я здесь повар, и ты съешь
то, что я приготовил». К этому времени окончательно оформился знаменитый «грече­
ский проект», сила империи на южных рубежах день ото дня возрастала, светлейший
смотрел в будущее с оптимизмом и считал, что вполне может себе это позволить.

13 Петрова М.А. Указ. соч. С.332.
14 Петрова М.А Указ. соч. С.355.
15 Пушкин А.С. пес. М"1937. Т.VI. С.522.

22

Е.А. По номарева
О немецком источнике иллюстрированно й детской книги «Со б рание
любопытства достойн ых предметов для юношества и люб ителей
естественной истории» (СПб., 1796)
Книга, о которой пойдет речь, была издана иждивением немецкого композитора,
книгопродавца и издателя Иоганна Даниеля Герстенберга ( 1 7 5 8, Франкенхаузен - 1 84 1 ,
Хильдесхейм). Он приехал в Россию, в Киев, в 1 788 г. затем в 1 792 г. открьш книжный
и музыкальный магазин в Санкт-Петербурге на Большой Морской в доме № 1 22. В 1 792
г. он основал издательство «И.Д. Герстенберг со товарищи». Здесь выходила первая
русская медицинская газета «Санктпетербургские врачебные ведомости» ( 1 792 - 94),
а также впервые увидели свет многие нотные издания произведений иностранных и
русских композиторов. Стараниями И.-Д. Герстенберга впервые стал выходить первый
русский периодический "Санктпетербургский музыкальный журнал" ( 1 794 - 95), по­
явились песенники и карманные книжки для любителей музыки . . .
Полное заглавие книги: «Собрание любопытства достойных предметов для юно­
шества и любителей естественной истории, содержащее в себе вырезанные и живо­
раскрашенные изображения животных, растений, цветов, плодов, минералов, одежд
разных народов. Пер. В. Ф. Каржавин. Иждивением книгопрод. И.Д.Герстенберга с тов.
Т. 1 . СПб.: тип. Шнора, 1 796». Книга состояла из четырех тетрадей с титульным листом
и текстами параллельно на русском, немецком и английском языках. Ее издание было
одним из первых в России опытов создания детской книги с картинками. Заметим, что
первый перевод книги «Видимый свет» Яна Амоса Каменского был напечатан без ил­
люстраций в 1 768 г. (в типографии при Московском университете), а первое русское
иллюстрированное издание - «Детская библиотека» - вышло в Москве в 1 794 году (ти­
пография И. Зеленникова).
О том, какое значение имеет картинка в процессе образования и воспитания молодо­
го поколения, о принципе наглядности в обучении издатель И. -Д. Герстенберг так писал
в «Передъизвещении»: « . . . гравированные и живораскрашенные средства суть надеж­
нейшие средства, какими просвещение человеческое может чувствительным образом
укорениться в уме молодого человека. Путь сей имеет неоспоримые преимущества.
Гравировка отражается в глазах детей, изображенная ею вещь рождает в них небывалые
еще мысли, с нетерпеливым желанием чтоб кто-нибудь оную им растолковал: для сего
прибегают к наставнику своему, который учение производит тогда приятное чувствова­
ние в уме их; слышанное от учителя и предлежащее пред их глазами на бумаге глубо­
ко впечатлевается; наставление перестает быть для них тягостным и начинает казаться
увеселительною забавою»1 •
' Собрание любопытства достойных предметов для юношества и любителей естественной истории... СПб., 1796. С.3
ненум.

23

Далее издатель представил читателям немецкого составителя книги и ее русского пе­
реводчика: « . . . один ученый Германец Г. Бертух, положивший себе целью просвещение
юношества и удовольствие любителей Естественной истории, собрал в Веймаре разные
статьи в одну книгу, в которой он сумел совокупить, действительно, по Горациеву пра­
вилу полезное с приятным. Я в сей столице < . . . > вознамерился представить обществу
перевод с того творения на здешнем языке; и человек, которого долговременное его
упражнение в науках и многолетние его путешествия в разных странах и Америке, дали
случай знать или зреть большую часть предметов в вышесказанном творении, охот­
но согласился посвятить отечеству часть своего времени и принял на себя труд сего
перевода»2•
«Ученый германец Г. Бертух» - это Фридрих Юстин Бертух ( 1 747, Веймар - 1 822,
Веймар) - известный немецкий издатель, редактор и переводчик. Он был блестяще об­
разован, владел несколькими иностранными языками. Его перевод «Дон Кихота» Сер­
вантеса составил 6 томов (Лейпциг, 1775 - 76; 1 780 - 8 1 ), он издавал «Журнал испан­
ской и португальской литературы» (Дессау, 1 780 - 1 783 , вышло три тома).
Его издательская деятельность бьша многообразна: он вместе с Виландом редак­
тировал литературный журнал «Mercur» ( 1 773 ), выпускал первый немецкий модный
журнал «Журнал роскоши и мод» (выходил и после смерти издателя до 1 827 г.), был
издателем многотомных литературных серий, например, «Die Blaue BiЫiothek aller
Nationen» ( 1 1 т., Гота, 1 790 - 97).
И.-Д. Герстенберг в «Предъизвещению> к «Собранию любопытства достойных пред­
метов» хотя и назвал имя составителя немецкого источника, положенного в основу его
«Собрания», но до настоящего времени не было известно, как называлась послужившая
источником русского издания немецкая книга. Нам удалось ее определить.
Это периодическое издание для детей и юношества называлось «Иллюстрированная
книга для детей».Оно печаталось на двух языках: на немецком (Bilderbuch fiir Кinder) и
французском (Portfeuille des Enfans). Издание довольно большого формата в 4° (25 - 27
см) выходило с 1 790 года выпусками по пять гравюр с текстом в каждом. Двадцать вы­
пусков переплетались в объемистый том с сотней гравюр, в каждом томе бьшо два ти­
тульных листа на двух языках. Первый том, состоявший из первых двадцати выпусков,
вышел из печати в 1 792 г. Ф.-Ю. Бертух сопроводил том своим предисловием и пометил
его датой - 1 6 апреля 1 792 года. В предисловии говорилось, что для своей энциклопе­
дической детской книги он отобрал лучшие тексты из известных педагогических со­
чинений, в том числе из книг Иоганна Бернхарда Базедова ( 1 724 - 1 790) и различных
учебных пособий, а проиллюстрировал их картинками «с лучших оригиналов».
Следует отметить, что этот издательский проект Ф.-Ю. Бертуха стал одним из самых
дошосрочных. Его «Иллюстрированная книга для детей» выходила при непосредствен­
ном участии составителя и издателя с 1 790 по 1 822, и после его смерти до 1 83 7 года. В
течение почти полувека выходили выпуски «Иллюстрированной книги для детей», и,
2 Там же.

24

несомненно, над ними работали разные составители, авторы, переводчики, художники,
граверы.
Но был ли Ф.-Ю. Бертух главным автором и составителем «Иллюстрированной
книги для детей»? Вероятно, нет. В 1 797 г. он основал издательскую фирму в Веймаре
«Landesindustriecomptoir», имевшую широкие возможности для печатания книг, гра­
вюр, географических карт и таблиц. Компания ежегодно выпускала до двух тысяч книг
и журналов. У Ф.-Ю. Бертуха служили около 450 сотрудников.
Первый том, из которого взял картинки и тексты И.-Д. Герстенберг для своей рус­
ской детской книги «Собрание любопытства достойных предметов для юношества и
любителей естественной истории», были посвящены животным, птицам, рыбам, дере­
вьям, растениям, минералам; и только одна картинка и небольшой текст касались архи­
тектуры. Предваряя книгу, издатель объяснял принципы русского издания: «Бертухово
творение будет издано здесь на трех языках (то есть еще и на русском языке) с подлин­
ными таблицами, напечатанными и раскрашенными в Германии».
Лучшего переводчика, который, по словам издателя, «охотно согласился посвятить
отечеству часть своего времени и принял на себя труд сего перевода», вероятно, нельзя
были найти. Им стал российский просветитель, путешественник и литератор Фёдор
Васильевич Каржавин ( 1 745 - 1 8 1 2). Он, действительно, как его рекомендовал издатель,
много странствовал по Европе и Америке (с 1 773 по 1 788 г. ), блестяще владел иностран­
ными языками. Его переводы в детской книге точны и максимально близки к оригина­
лу. Но в некоторых случаях и у Ф. В. Каржавина были трудности, о чем свидетельствует
его примечание к статье под заглавием «Верблюдопард». Вероятно, объясняя странное,
придуманное им название экзотического зверя из раздела «Животные четвероногие, жи­
вущие в горячих странах», он писал: «Вообще переводчику можно легко за неимением
доброго Вожака в Естественной истории сделать ошибки в названиях . . . мало в нашем
климате известных»3. Так, текст о зебре, Ф. В. Каржавин назвал «Осел полосатый» и
далее следовал подзаголовок: «Осел или зебр. Ослица или Зебрю>4•
Издатель И.-Д. Герстенберг, выпуская свои девять тетрадей «Бертухова творения»,
предполагал, что его русская иллюстрированная детская книга тоже будет многотом­
ной, как и немецкий источник. Но из-за болезни жены он вынужден был вернуться в
Германию уже в том же 1 796 году, когда вышло в свет «Собрание любопытства достой­
ных предметов для юношества и любителей естественной истории».
В Музее книги Российской Государственной библиотеки хранятся несколько то­
мов немецкой энциклопедической книги «Bilderbuch fiir Kinder». Первый том (с сотней
гравюр) представлен вторым изданием, которое бьmо осуществлено Ф.-Ю. Бертухом в
Веймаре в издательстве «Landesindustriecomptoir» в 1 80 1 , что свидетельствует о попу­
лярности книги в Германии.
Если сравнить первые девять выпусков немецкого оригинала и девять тетрадей
3 Там же. Тетрадь 1 . №6.

4 Там же. Тетрадь 1 . №2.

25

русского перевода, то можно заметить, что издатель или, на наш взгляд, скорее все­
го, переводчик придумали для книги другое заглавие. Она была названа не «Книжка с
картинками для детей», а «Собрание любопытства достойных предметов», по-немецки
и по-французски оно звучало иначе: не «Bilderbuch fur Kinder», а «Bilder Gallerie fur
jugend», и не «Portfeuille des Enfans», а «Collection de ТаЫеs douces а l'usage de la
jeunesse». Отличается и построение этих книг. В немецком издании сначала следовал
текст, затем страничная иллюстрация, также бьmо сделано и в русской книге. Одна­
ко последовательность материалов была иной. Вероятно, Ф. А. Каржавин тематически
сгруппировал материалы: «Животные четвероногие живушие в горячих странах», «До­
стопримечательные водяные птицы», «Деревья», «Произрастения», «Минералы». В не­
мецком издании эти материалы не были сгруппированы по темам.
Составитель другой русской детской энциклопедической книги - «Новая картинная
галлерея для детей»5, также использовал немецкую «Книжку с картинками для детей».
Она вышла в двух частях и уже на пяти языках, и каждая часть содержала по 30 ли­
стов иллюстраций. Федор Адамович Зейдель также определил своим источником «Бер­
тухово творение». И в предисловии он заверял, что предпринятый им перевод уникален:
« . . . на Российском языке во всем сего разбора книг не имеется, и нет сомнения, чтобы
сие творение не бьmо единственным в своем роде»6• Как мы теперь знаем, обращение
Ф. А. Зейделя к немецкой энциклопедической книге было не первым и не последним.
Изучение альманаха 1 822 года под заглавием «Не большой подарок для наставления
и забавы моим детям»7 позволило нам установить тот же источник: «Книжка с картин­
ками для детей», или «Bilderbuch fur Кinder», или «Portfeuille des Enfans».
В немецкой монографии Густава Вустмана, посвященной немецкому художнику
Х.-Г.-Г. Гейслеру ( 1 770 - 1 844)8, несколько страниц отведено описанию этого детского
издания. Немецкий исследователь указал, что с 1 790 по 1 837 гг. вышло 236 выпусков,
что составило 1 1 томов, последний двенадцатый том остался незаконченным. Расска­
зывая о содержании «книжки с картинками» для детей», Г. Вустман писал, что первые
тома были посвящены «трем царствам» природы», от тома к тому расширялся круг ма­
териалов: туда входили всевозможные ландшафты и антропология, картины из истории
культуры, искусства, ремесел и техники . . . Составитель «Не большого подарка» в об­
ращении «К юношеству» писал: «Геслер, путешествовавший с Г. Палласом по России,
представляет вам, милые дети, из своего Порт-феля несколько естампов, снятых из при-

5 Новая карт1Шная галлерея для детей содержащая в себе предметы из царства природы, науки, художества и
мастерства, тщательно с натуры срисованные и на Российском, Французском, Немецком, Италианском и Англинском
языках внятно описанны / перевел и издал Ф.Зе-ель. - Ч . 1 . Ч. 1 . М.: в тип. Христоф. Клаудия, 1 807, [ 10], (Xl -XIX), 1 72
с., 30 л. ил. Ч.2. М.: в вольной тип. Федора Любия, 1 807. - [7], (8 - 230) с., 30 л. ил.
6 Там же. Ч . 1 . С. Xl.
7 «Не большой подарок для наставления и забавы моим детям» / перевод с французскаго; с 77-ю гравированными и
разкарашенными картинками. Ч. 1 - 2. СПб.: в тип. Департамента Внешней Торговли, 1 822. Ч. 1 . IV, [3], 1 83 с., 12 л. ил.
Второй тит. л. на франц. яз. Шм.-тит. и текст параллельно на франц. и рус. яз. Ч.2. 179 с, 12 л. ил.
' Вустман Г. Х. -Г. Г. Гейслер и его «Битва народов». Лейпциг, 1 912.

26

роды, с прочими не менее занимательными предметами .. »9
Христиан Готфрид Генрих Гейслер приехал в Россию в 1 790 г., прожил здесь восемь
лет и создал множество рисунков. Вернувшись в Германию, он много раз обращался к
своим русским работам. Его жанровые альбомы были очень популярны в России. Но
современному искусствоведению малоизвестна ещё одна страница творчества этого
художника. После своего возвращения из России 1 798 году и до 1 83 7 года, когда вы­
ходила в свет «Bilderbtich fur Кinder/ Portfeuille des Enfans», он принимал в этом изда­
нии самое большое участие: не только рисовал и гравировал картинки, но и, как писал
его биограф, писал тексты. И хотя его монография называлась «Гейслер, изобразивший
битву народов при Лейпциге», все же одним из главных его занятий в течение почти
сорока лет была книжная графика для детей и юношества.
Таким образом, немецкое иллюстрированное многотомное энциклопедическое из­
дание «Книжка с картинками для детей» несколько раз в течение более четверти века
служило источником русских детских книг. Содержание и оформление издания оцени­
ли в России уже в 1 796 г. Неслучайно к нему обращались другие издатели, составители
и переводчики в 1 807 и в 1 822 годах.

9 Не большой подарок для наставлеIШЯ и забавы моим детям . . Ч. 1 .С. 1 .
.

27

Л.А. Перфильева
Немецкий романтизм в поэ тике усадеб ных глав «Евгения Онегина»
Как известно, образы главных героев пушкинского романа в стихах - Онегина и Лен­
ского - связаны с европейским романтизмом. Английский романтизм сказался в Оне­
гине подражательным «байронизмом» (« . . . Как deпdy лондонский одет . . . » [ 1 .IV] , « . . .
москвич в Гарольдовом плаще. . . » [7JCXIV], « . . . певцу Гюльнары подражая, сей Гелле­
спонт переплывал . . . » [4.XXXVI/ XXXVII] и др.). Многократно отмечалась пародий­
ность этой «модной» для своего времени англомании, отразившейся в стиле жизни, в
одежде Евгения, в круге его чтения, манере светского и бытового поведения, в его разо­
чарованности и глубоком индивидуализме, как бы возвышавших его над окружающими
и в столичном городе, и в деревне1 •
Поверхностное («чему-нибудь и как-нибудь» [ 1 . V]) обучение в детстве и бессистем­
ное самообразование не сделали Онегина ни поэтом, ни философом, а освоенные им в
русле того же подражания новейшие прагматичные теории английской политэкономии
оказались для сформировавшейся к двадцати шести годам личности героя предпочти­
тельнее «темных глубин» немецкой философии.
Иным предстает перед читателями «деревенский сосед» Онегина воспитанный ду­
хом знаменитых немецких университетов: «По и мени Владимир Ленской, / С душою2
прямо геттингенской, / Красавец, в полном цвете лет, / Поклонник Канта и поэт. . . »
[2.IV]. Представляя читателю «осьмнадцатилетнего» философа, автор сообщает: «Он
с лирой странствовал на свете; / Под небом Шиллера и Гете, / душа воспламенилась
в нем . . . »; « . . . Он из Германии туманной привез учености плоды: / вольнолюбивые меч­
ты, / дух пылкий и довольно странный, / всегда пленительную речь / и кудр и черные до
плеч . . . ». [2.IV].
В описании Ленского доминирует не столько внешняя, сколько внутренняя харак­
теристика героя. Для прорисовки его образа автор прибегает к лексике, восходящей к
разряду метафизических представлений о природе человека («дух», «душю>)3, что вряд
ли случайно. С появлением Ленского в сюжет романа, в его поэтику в целом входит
новое начало - сначала неощутимое, но в дальнейшем захватывающие все простран­
ство художественного повествования. В контурах «усадебных глав» намечается картина
«двоемирия», подразумевающая сосуществование и взаимопроникновение двух худо­
жественных реальностей - материальной и идеальной. Первая из них, с действующими
в пределах фабулы «реальными» героями, вполне реалистично прорисована поэтом как
1 Где оказалась «скука та же» и где « ..хандра ждала его на страже ... » [ 1 . LIV].
' Здесь и далее жирный курсив наш. - Л.П.
3 «Метафизика - наука о божественной первооснове мира и человека - юа природой, за физикой лежащая ... »; наука
о потустороннем, трансцендентном, недоступном чувственному опыту и разумному знаlП!IО". Она сверхчувственна и
сверхразумна. Соприкасается с теологией (учением о Боге), с космологией и антропологией». - А. Позов. Метафизика
Пушкина. М.: Наследие, 1 998. Ежегодное издание Пушкинская комиссия. Серия «Пушкин в ХХ веке», Том V. С. 40"
.

28

«Энциклопедия русской жизни». Вторая - вневременная и безграничная - воспроиз­
водит единство «микрокосма» и «макрокосма» метафизической модели мироздания,
включающей в себя неповторимый индивидуальный мир отдельного человека и, под­
разумеваемый как абсолютная реальность, высший невидимый - потусторонний или
божественный мир. В художественном пространстве произведения обе реальности об­
ретают жизнь благодаря найденным автором средствам для «изображения неизобрази­
мого»: чувств и ощущений его героев, зрительно неуловимых движений человеческой
души, невидимых глазу «движуших сил», влияющих на динамику сюжета.
В мир метафизических представлений, как бы заимствованных героем у немецких
философов-идеалистов, поэт вводит читателя продолжением знакомства с Ленском:
... Цель жизни нашей для него / Была заманчивой загадкой / Над ней он голову ломал
/И чудеса подозревал. (2.VII)
Он верил, что душа родная / Соединиться с ним должна, / Что безотрадно изны­
вая, / Его вседневно ждет она ... (2.VШ)
Но Ленский лишь «предтеча» явлению главной героини, чья «идеальность» не
осталась незамеченной и не раз была предметом разностороннего и многоаспектного
внимания многих поколений пушкинистов. Безусловное родство двух идеальных ро­
мантических душ, Владимира Ленского и Татьяны Лариной, автор свидетельствует не
случайным удивлением Евгения Онегина: . . / «Неужто ты влюблен в меньшую? / ­
А что? - «Я выбрал бы другую, /Когда б я был как ты поэт . . » . (3 . V) В свою очередь,
Татьяна. едва ли не буквально, вторит Ленскому, исповедуя возлюбленному свою ми­
стическую веру в предопределение (провиденциальность): « . . . Ты в сновиденьях мне
являлся . . », « . . . Ты чуть вошел, я вмиг узнала . . », « . . .Я знаю, ты мне послан богом . »,
«... То в высшем суждено совете. . . То воля неба . . ». [3. Письмо Татьяны к Онегину].
Внутренне отчужденная от окружающих Татьяна постоянно пребывает в каком-то
«отстраненном» состоянии грезы и мечты, в ирреальном «промежуточном» простран­
стве - между сном и явью, ночью и днем, в уединении девичьей «кельи», на балконе, в
саду, у окна, что дает возможность соотнесения ее образа с прообразом Богочеловека
(Христа), на заре Новой эры объявившего: «Царствие мое не от мира сего». Хотя это
отнюдь не единственная ассоциативная возможность, ибо «нисхождение» и <<Явление»
богов на землю, олицетворявшее по понятиям романтиков-идеалистов «Падение Миро­
вой Души», многократно совершалось и до пришествия Христа в контексте мифов и
преданий различных древних народов.
Рассуждая о метафизике «Евгения Онегина», один из наших современников видит в
пушкинской Татьяне «всечеловека», «общечеловека», «богочеловека». «Татьяна не поэ­
тический фантом, не мистическое видение, а живое существо из плоти и крови, из эмо­
ций и чувств, с живым трепетным сердцем ... » отчасти противореча сам себе замечает
А. Позов, одновременно открывая в ней воплощение христианского идеала, в котором,
по его мнению, «нет духовной полярности, а есть соединение Вечно Деятельного с Веч­
но Женственым». «Оба феномена даны у Пушкина, - уточняет автор, - не в их перво­
зданной, трансцендентной разрозненности, как у Гете, а в их слиянности, гармонии и
.

-

.

.

.

. .

.

.

-

.

29

цельности, в их неразрывности в реальном, конкретном, эмпирическом человеке, как
Вечно Человеческое в его первозданности, как Человек-Архитип, Иисус-Христос ... »4• И
как бы подводя итог своим метафизическим наблюдениям, А. Позов заключает: «Изме­
рить глубины пушкинского творчества и дать духовный облик самого Пушкина можно
только через метафизический анализ образа Татьяны. Татьяна - это анима самого Пуш­
кина, а Пушкин - анимус Татьяньш5•
Так или не так, художественный текст пушкинского произведения дает исследовате­
лю возможность соотнесения его глубинных смыслов с различными идеалистическими
философскими концепциями, в том числе и воззрениями современных поэту немецких
романтиков, к языку категорий и понятий которых он прибегает, погружаясь в поэтику
романа в стихах. В глазах исследователя поэт предстает в полном величии философско­
го гения, возносимого на Олимп мировой литературы, наравне с такими его вершинами
как Вергилий, Данте, Шекспир, Гете. Случайно или нет, подобное «панорамное» вос­
приятие творения Пушкина, т.е. «философское созерцание» произведения, не расходит­
ся у Позова с соображениями немецких романтиков, отождествлявших философию с
поэзий6 как высшей из возможных форм и способов художественного постижения Аб­
солютной истины7•
Но, безусловно, хотелось бы понять, сколь сознательно, или бессознательно, воз­
никла эта всепроникающая на всю глубину сюжета романтическая философская кан­
ва: была ли она следствием сознательного «конструирования»8 или возникла стихийно
вследствие сложившихся у автора собственных философских представлений?
От самого автора известно, что «милый идеал» будущей Татьяны («И с ней Оне­
гин в смутном сне . . . »), перемежаясь в воображении со столь же ирреальным образом
подруги-Музы, впервые стал являться юному поэту еще в садах лицея. К тем же годам
относится первое знакомство Пушкина с направлениями классической и современной
немецкой философии, подготовившей мощное и всеохватывающее интеллектуальное
направление романтизма. Воспитанник Геттингена профессор А.И. Галич ( 1 783-1 848),
преподававший лицеистам курс русской и латинской словесности, был автором двух­
томного труда «История философских систем» ( 1 8 1 8- 1 8 1 9), читал вне лицея лекции «по
предметам философии»: психологии, логике, метафизике, эстетике9. Как один из «пер­
вых шеллингианцею> в России10 и автор «Опыта науки изящного» ( 1 825), даже вопреки
ограничениям11, он, по-видимому, не упустил возможности познакомить лицеистов с
4

Позов А. Указ. соч. С.6 1-62.
<<Аниьш» - душа, и «анимус» дух в значении архитипа и первозданности. - Там же. С.61, 66.
6 Виндельбанд В. История новой философии, т.2. Спб" 1 908. С.225.
7 «"она и сеть сама философия . . . » - Ф. Шеллинг. Указ соч. С.
8 Термин принадлежит. Ф.В. Шеmшшу (из лекций по «Философии искусства», 1 803-1 895).
9 Гордиенко Н. С. Лекции Галича по логике, метафизике и нравоучительной философии // Вопросы философии. 1958. - № 5.
1 0 ЭIЩИклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. - С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон. 1890-- 1 907.
1 1 По возвращении из Германии в Россию увлеченному «безбожной» философией Ф. Шеллинга А.И. Галичу бьшо
внушено, чтобы он "при преподавании в Российских училищах философских наук отнюдь не вводил своей системы, а
держался бы книг, начальством введенных''. - Там же.
5

-

30

новыми направлениями немецкой философии, ориентированными, среди прочего, на
проблемы духовной жизни человека в ее взаимодействии с различными формами чело­
веческой деятельности и рассматривавшими центральную проблему человеческого бы­
тия - соотношение разума и воли. Определенно известно, что даже неизданные (до 1 859
г.) лекции по «Философии искусства»12 Фридриха Вильгельма Шеллинга ( 1 775-1 854)
имели в пушкинское время широкое распространение во всех странах Европы, не ис­
ключая и России13• Официально или неформально (в беседах на внеклассных занятиях
по словесности и изобразительному искусству, на прогулках по Царскосельскому саду)
эстетические концепции немецких идеалистов и романтиков могли или должны были
сделаться интеллектуальным достоянием юных лицеистов. Такому предположению не
противоречит, во-первых, та особая роль, которая, во многом благодаря предшествен­
нику А.И. Галича проф. Н. Ф. Кошанскому ( 1 73 1-1 83 1 ), отводилась в лицее самостоя­
тельному чтению, рассуждению и поэтическому творчеству воспитанников; во-вторых
- глубокое знание и живое восприятие ими древней мифологии, и наконец - сакрализа­
ция Царскосельского сада, олицетворяемого с древнегреческим Ликеем и воспринимае­
мого лицеистами в контексте современной натурфилософии как часть Божественного
мироздания, зримо и незримо насыщенная многообразием вневременных и конкретных
культурно-исторических ассоциаций и охраняемого «духом» Гения места.
Соображения о том, что Пушкин не читал по-немецки и как поэт не был склонен к
углубленным (кабинетным) занятиям философией14, даже будучи справедливыми, не
отменяют более известных фактов, свидетельствующих о «крылатости» пушкинского
гения и о способности поэта на лету усваивать витающие в воздухе идеи - в той мере
и пропорции, в какой они бьmи необходимы ему для собственного творчества. Вме­
сте с тем немаловажно, что ранний немецкий романтизм как одна из умозрительных
теорий, с одной стороны, и практика воплощения его идей в современной европейской
литературе и в искусстве - с другой, составляли два взаимозависимых, но параллельно
движущихся в своих направлениях диалектически изменчивых потока, не сразу и не до
конца осмысляющих себя в своем саморазвитии. В самом понятии «романтизм» совре­
менникам Пушкина еще многое было не ясно. Отзвуки полемики середины 1 820-х гг.
об эволюции поэтических жанров и о романтизме в русской поэзии нашли, как извест­
но, отражение в главах «Евгения Онегина». [4JCXXI-XXXIII; 6. ХХШ]. Между тем, ко
времени их написания в философском постижении основ романтизма Пушкин далеко
опередил большинство собратьев по перу. Действительно, пройдя путь от прероманти­
ческих опытов лицейской лирики до «Руслана и Людмила», создав «Южные поэмы» и

" «Phi!osophie der Kunst» (лекции, читанные в Йене в ! 802-1803 гг. и в Вюрцбурге в 1 804-1805 гг.); изд. посмертно в
1859 г.
1 3 Овсянников М.Ф. Эстетическая концепция Шеллинга и немецкий романтизм // Шеллинг Ф.В. Философия искусства.
М.: Мысль, 1 966. - С. 1 9
1 4 К примеру, А. Позов, сообщая что Пущкин приветствовал создание в Москве кружка по изучению философии
(Веневитинов и др.), одновременно « был чужд этому движению, резко относился ко всякой философской рефлексии и
спекуляциям», делая упрек И.В. Киреевскому в «систематичности». - Позов А. Указ. соч. С.35.

31

развенчав попутно «байронизм», приобщившись в Михайловском к духовному насле­
дию Священных книг (Библия, Коран), т.е. ко времени написания «Онегина» и в самом
его процессе, поэт обрел духовную и творческую зрелость, одновременно преодолев
все слабости («болезни») раннего романтизма в литературе, одинаково касающиеся и
формы и содержания произведений. С выходом 4 и 5 глав «Онегина» не осталось не­
замеченным абсолютное совершенство их поэтической формы: «слова льются рекою и
нет нигде им сучка, ни задоринки. . . »15• Но существеннее другое наблюдение. Один из
проницательных критиков заметил: «Поэт . . . уже перестает оттачивать формы, а забо­
тится только о появлении идей . .. »16• (Курсив наш. - Л.П.) То есть, доведя до совершен­
ства искусство стихосложения, Пушкин обрел полную свободу художественного твор­
чества, подчинив формальные приемы поэзии задаче воплощения идей. На этом пути,
следуя традициям классической немецкой философии (И. Канта, И.Г. Фихте), в рамках
«Евгения Онегина» Пушкин берется рассмотреть сложный клубок противоречий - при­
роды и человека, разума и воли. С современными немецкими философами и, в первую
очередь, с Ф. Шеллингом17 как признанным вождем раннего немецкого романтизма, он
безусловно сходится в понимании задачи искусства, состоящей не в том, чтобы «укра­
шать действительность приятными вымыслами живого воображения» (Гете), а в том,
чтобы воплощать в конкретных чувственных образах (Курсив наш. - Л.П.) основопо­
лагающий - метафизический смысл, «которому философ дает определение в разумных
понятиях»18•
Главная эстетическая установка Ф.В. Шеллинга состояла в том, что «Философии ис­
кусства» есть ничто иное как «изображение абсолютного в форме искусства», тогда как
«техническая сторона искусства есть то, посредством чего оно приобретает видимость
истины . . . » - той самой, которую философ почитает «истиной высшего порядка» как
составляющей «полное единство с абсолютной красотой» - т.е., «истины идей». «Мате­
риалом искусства» служат «особые формы», которые в конечном счете и выступают в
роли главных носителей идей19•
Идеалистическому учению Шеллинга отвечает трансцендентное («серафическое»)
представление Пушкина о самой природе поэтического творчества, детерминированного
высшими силами (о чем немало говорилось на примерах не только «Евгения Онегина»20,
но и таких программных стихотворений как «Пророк», 1 826 и «Поэт», 1 827). Транс­
цендентальный идеализм Ф. Шеллинга подразумевает, что именно в искусстве само15 «Московский вестник». 1 828. Ч. VII. №4. С.465-466.
16 Там же.
17 ШеЛJШнт Ф. Система трансцендентального идеализма. Л., 1 936; ШеЛJШНг Ф.В. Философия искусства. М.: Мысль,
1 966.
1' Николаева И.А. Анализ и интерпретация теории мифа в «Философии искусства» Ф.В. Шелинта. Неопубл. рукопись.
- Автор статьи выражает глубокую признательность И.А. Николаевой за возможность ознакомления с рукописью и
использования ее при наrшсании данной работы. - Л.П.
19 ШеЛJШнт Ф.В. Философия искусства. М.: Мысль, 1966. С.53
20 К примеру: « ... Моя студенческая келья / вдруг озарилась: Муза в ней / Открыла пир младых затей, / Воспела
детские веселья, / И славу наИLеЙ старины, И сердца трепетные сны ... »[8, !] , или: « . .. Благослови мой долгий труд, 1 О
ты, эпическая муза! / И, верный посох мне вручив, / Не дай блу:ждать мне вкось и вкрив .. ». [7. LV]
.

32

сознание получает завершение своего развития. На первой (теоретической) стадии оно
является «миросозерцающим», на второй (практической) - «мироупорядочивающим».
На третьей, художественной стадии самосознание проявляет себя как «творящее мир».
Эта творческая потенция, сопряженная с силой воображения (фантазией художника) и
есть тот <<Магический кристалл» (А.С. Пушкин), который собирает в фокусе творческо­
го сознания «изображение абсолютного в форме искусства» (Ф. Шлегель).
Не комментируя и не отменяя всех прежних наблюдений, сделанных разными ис­
следователями над поэтикой «Евгения Онегина», попытаемся добавить к ним несколько
таких, которые могут быть соотнесены с некоторыми положениями эстетики Ф. Шел­
линга.
Принимая во внимание, что вершиной в иерархии жанров литературы и искусств
Шеллингом почиталась поэзия, сам по себе закономерен выбор Пушкиным жанровой
формы «Евгения Онегина: « ". не роман, а роман в стихах - дьявольская разница ... »
(Т. 1 3. С.73). Отождествляя поэзию с философией, Шеллинг воспринимал ее в качестве
единой и вневременной, богоданной и боговдохновенной потенции: «вся поэзия есть
творение одного и того же гения, который также и в противоположностях древнего и
нового искусства лишь обнаруживает себя в двух различных ликах»21• Подобное ощу­
щение «всемирного» духовного родства просвечивает и через строки «Евгения Оне­
гина>>, где автор ощущает себя равноправным представителем череды первоклассных
поэтов (от Горция и Овидия до Державина и Гете), законно принявшим от Музы «посох
Вергилия».
Учению Шеллинга об эстетике романтизма также не противоречит представление
Пушкиным его произведения как «собранья пестрых глав»22• В подобной характери­
стике улавливается связь с установкой Шеллинга на метод конструирования, благодаря
которому художнику доступно воспроизведение «сущностного» (т.е. идеального, или
абсолютного) типа мира в форме новой действительности, которая должна быть «мно­
го действительное того, что именуют действительным». «Материалом искусства», по
Шеллингу, должны служить «особые формы» (эйдосы, иконы или образы), восходящие
к идеальным прообразам, а потому выступающие носителями высших - метафизиче­
ских смыслов. Сами по себе эти «особые формы» сосуществуют внутри произведения
искусства как бы в пустоте - в своей «самости» и без видимых связей, но творческое
воображение художника выявляет связи между ними и узаконивает их бытие в новой
реальности. «Тем самым - обобщает И.А. Николаева, - искусство творит особую, ми­
фическую по своей сути действительность, в которой все идеально возможное, то есть
подвластное деятельности воображения и фантазии, становится действительным»23 •
В «магическом кристалле» романа в стихах такими «особыми формами» выступа­
ют образы природы, литературы (поэзии), ономастика, эмблематика, но главное - ми21 Ф.В. Шеллинг. 1 966. С.70.
22 Прими собранье пестрых глав,! Полусмешных, полупечальных,! Простонародных, идеальных, / Небре:жный плод
мои.х забав,! <> / Ума холодных наблюдений/ И сердца горестных замет. [«ЕО», Вступление].
23 И.А. Николаева. Указ. рук. С . 1 0.
•••

33

фология. В этом последнем, более чем в чем-нибудь другом, автор точно следует той
части эстетического учения Ф.В. Шеллинга, которая получила известность как «теория
мифа». Фабула и сюжет «Евгения Онегины» буквально опутаны сетью мифологических
образов; и более того: «энергия мифа» - античного, славянского, христианского, пере­
воплощается в художественную материю произведения, воспроизводя в полноценной
жизненной активности быт и нравы пушкинских современников на фоне «вечных ис­
тин» и неизбывных проблем мироздания.
Называя мифы «сказками о богах», Шеллинг, тем не менее, настаивает на признании
их самих и присущих им качественных признаков абсолютно реальными и действитель­
ными. На тождестве богов с образами искусства, в свой черед, зиждется соображение
о Красоте и Истине, признание которых «таковыми» не представляется возможным без
подтверждения их тождества с Абсолютом (т.е. первоообразом). Можно сказать и ина­
че: лишенный божественной первоосновы, то есть бездуховный художественный образ,
хотя бы и мастерски исполненный по форме, не может быть признан в искусстве ни
истинным, ни красивым. А потому, у Пушкина «истинна>> и «красива» одухотворенная
Татьяна, и «неистинна» и «некрасива» Ольга, в чертах которой « ... жизни нет. Точь в
точь в Вандиковой Мадонне . .. ».[3.V].
По теории Шеллинга, все мифические «боги» «действительны», потому что они
«возможны», и могут быть использованы как «материал искусства» для конструирова­
ния новых мифов. - «Что для философии идеи, то для искусства - боги, и наоборот»24•
Мифические боги Шеллинга обретают действенную жизненную силу и чувственную
убедительность благодаря умозрительному извлечению их «особенных», идеальных
и качественно определенных свойств, свободно переносимых в пространство нового
мифа при сохранении «целостности божественного». Для понимания поэтики искус­
ства романтизма имеет важность следующее замечание Шеллинга: «Мы требуем для
разума, как и для способности воображения, чтобы ничто в универсуме не было по­
давлено, жестко ограничено и подчинено чему-то. Мы требуем для каждой вещи осо­
бенной и свободной жизни. Только рассудок подчиняет вещи друг другу, в разуме же
и в воображении все свободно движется в однородном эфире, не стесняя и не заде­
вая друг друга»25• Преодоление «отрешенности» изъятых и качественно определенных
«особенностей», восстановление картины действительности, осуществляется благода­
ря творческому воображению, а иначе говоря - фантазии, которую Шеллинг называет
«интеллектуальным созерцанием»26• В то же время, для понимания истинной «природы
вещей» извлечения из богов «особенного» явно недостаточно: необходимо тонкое зна­
ние всех нюансов хитросплетения их судеб и взаимосвязей, по отношению к которым
воображение и фантазия художника могли бы действовать «со всей полнотой творче­
ской свободы27».
24 Шеллинг, 1 966. С. 90.

25 Там же. С.93.
26 Там же. С.93.
27 Там же. С . 1 05.

34

Отдавая дань мифологии - как «почве, на которой только и могут возрастать произ­
ведения искусства. . . где только и возможны < . . > устойчивые и определенные образы,
через которые только и могут получить выражения вечные понятия» - в контексте эсте­
тики романтизма Шеллинг упорно настаивает на том, чтобы реальность произведений
искусства ощутимо превышала реальность творений природы, обладая при этом и ин­
дивидуальной жизнью, и родовой памятью, и бессмертием. В противовес традициям
классицизма, принципиальная новизна его подхода к мифологии состояла в том, что
<<Мифологию и вообще любое мифологическое сказание в отдельности можно пони­
мать не схематически и не как аллегорию, но и символически»28•
Переход от аллегории к символу изменял возможности формирования структуры об­
разов в искусстве романтизма в целом, не исключая и литературы, в том числе поэзии.
В отличие от аллегорий, символы дают возможность создания многослойной и много­
значной семантической структуры применительно к одному объекту, тем самым обеспе­
чивая разносторонность формируемого художественного образа и глубину потаенных
и открытых смыслов. Разница здесь та же, как если бы рисовать картину в черно-белой
или многоцветной палитре.
Едва ли не лучшим примером, показывающим очевидные сдвиги в литературе,
свершившиеся под влиянием идей немецких философов-романтиков, может послужить
поэтика усадебных глав «Евгения Онегина» с их многогранной символикой и
многослойной семантикой, а также с виртуозной прорисовкой образов второстепенных
и главных героев, в которых углубленные и диалектически развитые психологические
характеристики явно доминируют над привычным внешним описанием.
.

28 Там же. С . 1 10.

35

И.И. Михайлова
Опера Веб ера «Волшеб ный стрелою> в р омане А.С. Пушкина
«Евгений Онегин»
В третьей главе «Евгения Онегина», представляя написанное по-французски письмо
Татьяны в своем переводе, Пушкин замечает, что это всего лишь
Неполный слабый перевод,
С живой картины список бледный,
Или разыгранный Фрейшиц,
Перстами робких учениц1•
Так в русском стихотворном романе появляется упоминание знаменитой оперы немец­
кого композитора Карла Марии фон Вебера «Фрейншиц» (или «Фрейншюц») - «Вол­
шебный стрелок», премьера которой состоялась в Берлине 1 8 июня 1 82 1 года. Вскоре
опера завоевала сцены европейских театров. В январе 1 824 года «Волшебный стрелою>
был поставлен немецкой труппой в Петербурге.
Вероятно, чрезвычайная популярность и вместе с тем новизна оперы побудили Пуш­
кина остановить свой выбор в «Евгении Онегине» именно на ней: в черновиках трид­
цать первой строфы третьей главы вместо «Фрейшиц» был вариант «Моцарт иль Диц»
(имелся в виду Фердинад Диц, автор музыки к весьма популярной песне на слова И.И.
Дмитриева «Стонет сизый голубочею>).
В комментариях к тридцать первой строфе третьей главы «Евгения Онегина» с боль­
шей или меньшей степенью подробности приводятся сведения об опере Вебера, о ее
сюжете, в основе которого - созданная по народным легендам новелла И.А. Апеля (вол­
шебные пули, отлитые с помощью дьявола, поражают жертву), о соединении в опере
картин народного быта и картин фантастических явлений призраков в Волчьей долине,
окруженной мрачными скалами. Речь идет о влиянии оперы Вебера, первой романтиче­
ской немецкой оперы, на развитие мирового оперного искусства. В комментариях В.В.
Набокова приводится письмо П.А. Вяземского к А.И. Тургеневу из Москвы в Петербург
от 24 марта 1 824 года с просьбой прислать его жене В.Ф. Вяземской ноты вальсов, мар­
шей, увертюры, одним словом - всего из оперы «Фрейшюц». Комментатор предлагает
биографу Пушкина вообразить княгиню Вяземскую и графиню Воронцову в присут­
ствии поэта разучивающими увертюру к «Волшебному стрелку» «Этак числа 1 О июня
1 824 года в Одессе».2 Автор статьи о «Фрейшице» в «Онегинской энциклопедию> М.С.
Громова полагает, что упоминание «Фрейшица» в тридцать первой строфе третьей гла­
вы, написанной осенью 1 824 года в Михайловском, могло быть связано с музыкальны­
ми впечатлениями Пушкина в доме соседей в Тригорском, где он слушал «фортепьяно
вечерком».3
' ПушКIПI А.С. Полн. собр. соч. в 17 т.т. Т.VI. М.-Л., 1937.С.65. В последующем «Евгений Онегин» цитируется по этому
изда!ШЮ с указанием в тексте в скобках страницы арабской цифрой.
2 Набоков Владимир. Комментарий к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Сиб., 1 998. С. 326.
3 Громова М.С. Фрейшиц.//Онегинская энциклопедия. В 2-х т.т. Т.2. М., 2004. С.657.

36

Разумеется, приведенные в комментариях сведения можно дополнить. Так, о попу­
лярности оперы Вебера свидетельствует не только названный Фрейшюцем сорт немец­
кого пива, но и вошедший в моду цилиндр с сужающейся к верху тульей, украшенной
пером: шляпа a'la Фрейшюц в ХХ веке получила название охотничьей или тирольской.
Небезынтересно также привести сведения из Прибавлений к «Московскому телегра­
фу» за 1 825 год, где в разделе «Иностранные известия» говорилось: «Вебер сделался
в Париже опасным соперником Россини. Нет концерта, где не играли бы увертюры из
Фрейшиц, или не пели бы хора охотников. В бенефис девицы Жорш, в Одеоне даны
были: Иоанна д' Арк, новая трагедия и RoЬin de bois, т.е. переделанный Фрейшиц: мож­
но надеяться, задолго заговорили журналисты, что недостанет месп>.4
В «Литературных листках» 1 824 года сообщалось о постановке немецкой труппой в
Петербургском театре «Национальной Немецкой Оперы der Freyschiitz (вольный стре­
лок) с музыкой знаменитого композитора Вебера»:
«Сия опера исполнена чудесного и основана ну суевериях средних веков. Музыка
превосходная, машины также заслуживают внимания любопытных».5
1 2 мая 1 824 года опера была исполнена русской труппой в Большом театре в Петер­
бурге «в пользу капельмейстера г. Кавоса».
В 1 824 году в Петербурге в типографии Императорских театров бьmа напечатана
книжечка «Волшебный стрелок, Романтическая опера в трех действиях с хорами. Пере­
вод с Немецкого Р.М. Зотова. Музыка Вебера» (цензурное разрешение от 23 апреля 1 824
года).
В июне 1 824 года в «Литературных листках» была напечатана старинная Богемская
сказка «Смуглый охотник». Как указывалось в примечании, «из сей сказки заимствова­
но содержание нынешней модной оперы Волшебный стрелок (der Freyschutz)».6 Замече­
но также, что данная публикация - «для удовлетворения любопытства многочисленных
любителей сей ОперьI».7
Приведенные сведения, несомненно, дополняют наши представления о бытовании
оперы Вебера в России, но - уводят нас от романа «Евгений Онегин». Между тем, на
наш взгляд, рассматривая упоминание «Волшебного стрелка» в пушкинском романе,
имеет смысл выйти за пределы комментария строфы, в которой есть это упоминание. С
нашей точки зрения, уже сам факт упоминания «Фрейшица» в пушкинском тексте дает
основание сопоставить первую немецкую романтическую оперу с русским стихотвор­
ным романом, в котором поэзия действительности отнюдь не отменяет романтизма, то
есть рассмотреть два произведения в едином русле общеевропейского романтического
движения. В данном случае в кругу сопоставлений могут оказаться идеальные герои­
ни Пушкина и Вебера - Татьяна и Агата: обе они мечтают лунной ночью, видят про­
роческий сон. Фантастические чудовища из сна Татьяны сродни страшным призракам
Волчьей долины. Герой Вебера Макс, тяготеющий к чистому началу, воплощенному в

4 Прибавления к Московскому телеграфу. 1 825. N 6. С.98.
5 Литературные листки. 1 824. ч. I. N 2. С.69.
6

Литературные листки. 1 824. Ч. 2. N 1 1/12. С. 407.
7 Там же.

37

его невесте Агате, и, вместе с тем, соблазненный дьяволом, и герой Пушкина Онегин, в
котором Татьяна видит то ангела-хранителя, то коварного искусителя. И интерес к этно­
графическим картинам также присущ и Пушкину, и Веберу. Разумеется, заявленное со­
поставление романа Пушкина и оперы Вебера должно явиться предметом специального
исследования, одним из вопросов которого будет вопрос о либретто оперы немецкого
композитора как о возможном источнике пушкинского текста. В нашем сообщении нам
хотелось бы лишь обратить внимание на еще одну возможную отсылку к популярной
немецкой опере в третьей главе «Евгения Онегина», отсылку, до настоящего времени,
насколько нам известно, не отмеченную комментаторами и исследователями пушкин­
ского романа.
В третьей главе, то есть в той главе, где уже был упомянут «Фрейшиц», описывая
волнение Татьяны перед встречей с Онегиным в саду, Пушкин прибегает к таким срав­
нениям:
Так бедный мотылек и блещет
И бьется радужным крьmом,
Плененный школьным шалуном;
Так зайчик в озиме трепещет,
Увидя вдруг издалека
В кусты припавшего стрелка. (72)
Казалось бы, сравнения отражают картинки русской деревенской жизни. Между
тем, мотылек прилетел на страницы пушкинского романа из басни Флориана «Кузне­
чию>, переведенной В.Л. Пушкиным, который включил свой перевод в вышедший в
свет в 1 822 году сборник своих стихотворений (А.С. Пушкин получил этот сборник от
дяди в подарок):
Лазурь и золото блистали
На крыльях мотылька и взоры привлекали. 8
Но на лужок прибежала «толпа веселая детей», и мотылек «поиман под платком».
Один ему крыло, другой теребит ногу,
А третий и совсем бедняжку раздавил9•
Что же касается трепещущего зайчика, то и он обречен: ассоциация с волшебным
стрелком (заметим, что в данном случае вряд ли трудности версификации вынудили
Пушкина предпочесть слово «стрелою> слову «охотник») заставляет вспомнить о том,
что волшебная пуля должна поразить жертву. Так сами сравнения в их литературном
подтексте провоцируют звучание мотива жертвенности главной героини романа, ги­
бельности, которую несет для нее любовь к Онегину.
Таким образом, можно говорить о двуплановости пушкинского текста, о диалоге
русской и европейской (в данном случае французской и немецкой) культур, диалоге,
который сказывается и на уровне поэтики романа «Евгений Онегин».

-- Пушкин Василий_ Стихи. Проза. Письма. М_, 1 989.С. 85.
9 Там же.С.86.

38

В.С. Листов
Г ерманский след в Х главе романа «Евгений Онегин»
В «Старой записной книжке» П.А. Вяземского есть известный эпизод, сохранивший
характерную деталь одной из дружеских бесед Пушкина о Западе, о Германии:
«Однажды Пушкин между приятелями сильно русофильствовал и громил Запад. Это
смушало Александра Тургенева / . . ./. Он горячо оспаривал мнение Пушкина; наконец,
не выдержал и сказал ему; «А, знаешь ли что, голубчик, съездил бы ты хоть в Любею>.
Пушкин расхохотался, и хохот обезоружил его. Нужно при этом напомнить, что Пуш­
кин не бывал никогда за границей, что в то время русские путешественники отправ­
лялись обыкновенно любекскими пароходами и что Любек был обыкновенно первый
иностранный город, ими посещаемый»1 •
Собеседники прекрасно знали, о чём шёл спор. Ещё в 1 830 году император Николай I
указал создать пароходное общество Петербург-Любек, во главе которого бьm постав­
лен начальник Ш отделения А.Х. Бенкендорф. Тем самым шеф секретной службы лич­
но контролировал сушественную часть европейской - и особенно германской - почты.
Тургенев и Вяземский как раз на это и намекали: Пушкин, дескать, знает немецкие и
другие европейские новости, уже оскоплённые любекско-петербургской цензурой.
Пусть так. Но нетрудно заметить, что поэт ориентируется в германском мире не
хуже, а иногда даже и лучше, чем его «выездные» друзья. Одному из таких случаев как
раз и посвящена предлагаемая работа.
Среди немецких имён, известных вокруг Пушкина, имя Христиана - Августа Вуль­
пиуса ( 1 762-1 827) занимает сравнительно скромное место. Строго говоря, персона
веймарского библиотекаря, романиста и драматурга в произведениях русского поэта не
упомянуто ни разу. Тем не менее, Пушкин не мог не знать о жизни и творчестве тюрин­
генского просветителя, родственника Гете. Культурная Европа отдавала должное автору
захватывающих, остросюжетных сочинений, и было бы удивительно, если б русский
поэт обходил вниманием их знаменитого автора.
Комментируя общеизвестные факты и слухи пушкинских времён, Ю.М.Лотман со­
вершенно точно заметил: «То, что эти слухи были известны широкому кругу современ­
ников, - факт документальный. Странно было бы полагать, что Пушкин их не знал»2•
Вульпиус был достаточно знаменит среди своих современников и близких потомков, и
о внимании Пушкина к его произведениям можно говорить с полной уверенностью.
Вот пример, взятый едва ли не наугад.
Составители «Летописи жизни и творчества Александра Пушкина» под 1 6 сентября

1 Вяземский П.А. Из старой записной книжки. // А.С. Пушкин. В воспомина!ШЯХ совремеюшков. В 2 тт. Т. 1. М"
«Художественная литература», 1974, с. 1 52-1 53.
2 Лотман Ю.М. Пушкин. Биография писателя. Статьи и заметки 1960-1990.»Евгений Онегин». Комментарий" СПб,
1995, с. 242.

39

1 828 года в Петербурге внесли запись о театральной постановке: «Идёт «Карл ХП при
Бендерах». Историческая драма в 5 действиях Х.-А. Вульпиуса. Перевод с немецкого
А.И. Шеллера»3• Составители «Летописи» не располагают прямыми доказательствами
присутствия Пушкина в театральных креслах в тот сентябрьский вечер. Но всё же упо­
минание спектакля в биохронике представляется вполне логичным. Факт находится на
пересечении линий разных интересов Пушкина. Поэт внимателен к сценическим сочи­
нениям Вульпиуса, а ещё более к истории Петра I и Северной войны ( 1 700- 1 72 1 ). Не то
гостем, не то пленником турецкого султана шведский король провёл в Бендерах около 5
лет ( 1 709 - 1 7 14). Пушкин бывал в Бендерах в годы южной ссылки, и по свидетельству
И.П. Липранди, «Бендеры занимали Пушкина по многим отношениям»4• Полтора деся­
тилетия спустя, работая над «Историей Петра», поэт-историограф подробно конспекти­
ровал материалы о скандальной жизни шведского монарха у турок5•
Понятно: ни работа Пушкина над биографией первого российского императора, ни
историческая драматургия Вульпиуса, сами по себе нас здесь не занимают. Отметим
только частичное, но значительное, совпадение интересов обоих авторов - Северная
война, Бендеры, Карл ХП и Петр I, противостояние сильных и властных характеров,
определяющее смысл целой эпохи.
Пушкин всерьёз начал свои исторические изыскания позже, на исходе 20-х годов,
когда Вульпиус уже завершил свой жизненный путь. Но кое-какой след, оставленный
немецким автором, мог - и даже должен был - сохраниться в литературных и исто­
рических размышлениях русского поэта. В широком пространстве культурных связей
между Россией и германскими землями, Вульпиус несомненно был заметной величи­
ной - прежде всего как автор остросюжетного романа «Ринальдо Ринальдини, атаман
разбойников». Это произведение переводилось на основные европейские языки, в том
числе и на русский ( 1 802-1 804)6•
Пусть имя веймарского автора под пером Пушкина не встречается; зато не менее чем
дважды в пушкинских сочинениях находим имя героя-разбойника. Кажется, Пушкин
проявлял больше интереса к романтическому герою, чем к его создателю. В неокончен­
ной повести <<дубровский» действует, как известно, благородный грабитель с большой
дороги - Владимир Дубровский. Его жизненный путь определяется враждой к соседне­
му барину и любовью к дочери этого же самого барина. Поэтому вполне понятно, что
один из фигурантов повести спрашивает у соседа: «Куда же делся наш Ринальдо? Жив
ли он, схвачен ли он?» (VП 1 , 208). Разбойничьи и любовные подвиги героя Вульпиуса,
оказывается, хорошо известны провинциальному бомонду и вполне естественно воз­
никают в светском разговоре уездных аристократов.
К середине 30-х годов Пушкин оставляет «Дубровского»; но это, конечно, не из3

Летоrшсь жизни и творчества Александра Пушкина. В 4-х тт. Т.». Сост. М.А Цявловский, Н.А. Тархова. М., Слово/
Slovo, 1 999, с.417.
' Липранди И.П. Из дневника и воспомшшний. // А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Т. 1 , с. 333.
5 Пушкин А.С. История Петра. М. «Языки русской культуры», 2000, с. 1 79, 1 84, 1 90, 204.
6 Вульпиус. Ринальдо Ринальднни, атаман разбойников. Изд. «Ладомир», 1995, с. 415.

40

глаживает из его памяти ни Вульпиуса, ни его знаменитого героя. В первом номере
журнала «Современнию> ( 1 836) поэт публикует своё «Путешествие в Арзрум», где,
среди других эпизодов, пересказывает свою беседу с городничим грузинского городка
Душета. Предъявляя подорожную, поэт доказывает, что он «мирный путешественник, а
не Ринальдо Ринальдини» (Vl l l ,

455).

Эта страница путевых записок свидетельствует:

Вульпиус не забыт, образ его героя по-прежнему увлекает Пушкина.
Собственно, приведенные примеры случайны, никак друг с другом не связаны. Вуль­
пиус и его создание были на слуху и, надо полагать, поминались в кругу Пушкина очень
часто. Так, Н.В. Гоголь вкладывает имя Ринальдо в уста приятных дам, обсуждающих
главного героя «Мёртвых душ» и его мошенничество. Чичиков в их беседе выступает
как вооруженный до зубов «Ринальдин»7• Подобных упоминаний в российской словес­
ности первой половины XlX в. можно найти немало. Ринальдо Ринальдини постепенно
становится именем нарицательным, обозначающим благородного романтического раз­
бойника. Перечислять случаи такого словоупотребления было бы невозможно; поэтому
обратим внимание лишь на пушкинское четверо стишие, тоже, видимо, навеянное гер­
манским источником.
Речь идёт о строфе [X l l ] из так называемой «Х главы» стихотворного романа «Ев­
гений Онегин». Как и все строфы «декабристской хроники», она почти уже два века
вызывает о стрые споры специалистов. В Академическое собрание сочинений Пушкина
под редакцией Б.В. Томашевского четверостишие вошло и потом перепечатывалось со­
ветскими изданиями в следующем виде:
Р<оссия> прием <ирела> снова

И пуше

[ц]арь пошел кутить

Но искра пламени иного
Уже издавна может быть / . . ./ (V l ,

523).

Далее текст обрывается. Это не позволяет выявить тот первоначальный контекст, в
котором могло бы быть истолковано содержание строфы. Во всяком случае, пушкин­
ский автограф, объясненный век тому назад М.О. Морозовым, мало похож на академи­
ческую публикацию. Вот буквальное воспроизведение первой строчки:
Р.Р. - прием - снова
Столетие, прошедшее после усилий М.О. Морозова, наградило нас массой гипотез,
в частности, о смысле и верном прочтении 12 строфы «декабристской хроники» . Не­
которые мнения по этому поводу мы попытались дать в другой работе8• Здесь же от­
метим только, что по нашему мнению, ни прочтение «Россия присмирела снова» (Б.В.
Томашевский), ни версия «Масоны присмирели снова» (С.А. Фомичев), ни иные предъ-

7 Гоголь Н.В. Собр. соч. В 6 тт. Т. 5. М., ГИХЛ, 1 953, с 1 90.
' Листов В.С. Из коммеmариев к <<Х главе» романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». // Вестник Нижегородского
государственного университета им. Н.И. Лобачевского, 201 3 №, Ч.

41

являемые варианты н е могут считаться достаточно обоснованными. Все доводы вокруг
расшифровки аббревиатуры Р.Р. - более или менее остроумные - всё же не отвечают на
главные вопросы: кто же

присмирел? И почему это случилось снова?

Думается, обращение к германскому литературному источнику даёт кое-какие воз­
можности для иного прочтения и истолкования спорной строки.
Чтобы в этом убедиться, достаточно будет напомнить основную фабульную связь
хроники вокруг строфы 1 2. Вся эта хроника («Х глава») укладывается в рамки прав­
ления императора Александра

I

- от воцарения до кончины ( 1 80 1 - 1 825). Предше­

ствующие спорному четверостишию строфы
Семеновского полка, речи Александра

I

(9, 1 О,

1 1 ) как раз и посвящены восстанию

на Веронском конгрессе, революционным со­

бытиям в Италии (карбонарии), Испании (Риего).
Комментатор романа в стихах А.Е. Тархов надёжно выявляет контекст, в который
Пушкин помещает строки о каких-то присмиревших персонах и русском царе, который
«пошёл кутить» ещё «пуше». Речь идёт как раз об антилегитимистских восстаниях в
северном Средиземноморье в начале 20-х годов

XIX

века. Европейским дворянством

эти мятежи понимались как последние, догорающие угли Французской революции и
наполеоновских войн9•
На рубеже 20-х и 3 0-х годов, когда сочинялась «декабристская хроника», Пушкин
вряд ли сохранил юношескую приязнь к европейским революциям. Независимо от это­
го, его не оставляет восхищение вождями карбонариев, лидером испанских мятежни­
ков Риего и другими революционерами. Во всяком случае, мы вправе подчеркнуть у
Пушкина характерное различение «бунта бессмысленного» с одной стороны и благо­
родными и бескорыстными вождями, стоящими во главе массы инсургентов - с дру­
гой. Можно сказать и иначе, проще и прямее. Пушкин не одобряет поджога дворянской
усадьбы, но явно симпатизирует Владимиру Дубровскому, направляющему усилия
мужиков-поджигателей.
Он сразу как бы и благородная жертва преступления, и преступник.
Эта двойственность и лежит в основе нашей версии: под аббревиатурой «Р.Р.» в 1 2
строфе «Х главы» романа «Евгений Онегин» может скрываться указание на романти­
ческого разбойника Ринальдо Ринальдини, героя Х.-А. Вульпиуса. Роль Ринальдо - это
как раз роль вождей европейских революций. Два прописных Р. именно отвечают по­
нятному сравнению мятежников с образом, созданным немецким романистом.
Если принять немецкую версию происхождения аббревиатуры Р.Р. , то спорная строфа должна выглядеть так:
Р. <инальды > прием. <ирели > снова
И пуще Царь пошел кутить
Но искра пламени иного
Уже издавна может быть
См.: Тархов А.Е. Комментарий // Пушюш А.С. «Евгений Онегин». Роман в стихах. М., «Художественная
литература»,1980, с. 274; Листов В.С. «Летит орёл, тяжел и страшен»: об одном историческом мотиве в поэме А.С.
Пушкина «Езерский»// М., журнал «Культура и искусство, 2012, № 3(9), с. 55.
9

42

Двойное Р. в оригинале может свидетельствовать как раз об имени собственном, упо­
требленном во множественном числе. Это, несомненно, в пределах пушкинской нормы.
Ближайшая аналогия - в том же «Онегине»: «Мы все глядим в Наполеоны»

(Vl , 32).

Общеизвестное имя литературного героя, которым названы лидеры антилегитимист­
ских революций в Европе, может повлечь за собой необходимость дальнейшего изуче­
ния как спорной строфы, так, быть может, и всей «Х главы». Думается, однако, здесь
не следует преувеличивать влияние Вульпиуса и немецкой литературы на смысловое
наполнение стихотворного романа. Именно «германскость» Вульпиуса не играет тут
решающей роли - тем более, что Пушкин, конечно, читал «Ринальдо Ринальдини» либо
по-французски, либо по-русски. А самое прозвание благородного разбойника звучит
здесь скорее на итальянский манер. Другими словами, ономастика не столько герман­
ская, сколько общеевропейская.
Отсылая читателя потаенной строфы к остросюжетному приключенческому роману,
Пушкин в который раз даёт понять, что в ходе исторических происшествий его увлека­
ет не только, а. может быть, и не столько строго идейное наполнение событий, сколько
сильные характеры людей, творящих историю. В кругу тех, кто сравнивается с разбой­
ником Ринальдо, причудливо сопоставлены Пепе и Риего, Наполеон и русские декабри­
сты, Карл Занд, Лувель с Бертоном и множество других исторических лиц.
Не побывав в чужих краях, Пушкин силою своего воображения творил свою соб­
ственную европейскую жизнь, великую и прекрасную. И как сопоставить её с действи­
тельной жизнью, начинавшейся за германским Любеком?

43

Т.В. :Кондратьева
«Германн б ыл сын о б русевшего немца . »
. .

Психологический комментарий к образу героя
Один из предметов, который преподают студентам-психотерапевтам - «Художе­
ственная патография». Его задача - проиллюстрировать, как выглядят те или иные про­
явления человеческой психики на примере персонажей художественной литературы.
В предлагаемой работе будут использованы представления о человеческом характере,
сложившиеся в современной медицинской практике.
После того, как в начале ХХ в. была выстроена система душевных заболеваний, воз­
никла необходимость отграничить от болезни душевные проявления здоровых людей.
Врачи описали конституционные типы характеров. Характер - это модель взаимоотно­
шений с реальностью. Он определяет реакцию человека на травмирующую ситуацию.
Характеры не бывают ни плохими, ни хорошими; внутри каждого конституционного
типа встречаются как люди нравственные, так и безнравственные. Бьmо обнаружено,
что каждому психическому заболеванию соответствует свой здоровый тип. Так, эпилеп­
сии соответствует напряженно-дисфорический, или эпилептоидный характер. Шизоф­
рении - аутичный, или шизоидный. Депрессивно-маниакальному психозу - синтонный
характер. Как правило, в каждом реальном человеке сосуществует два, как выражаются
психотерапевты, радикала.
Мы попытаемся описать составляющие характер Германна радикалы и прокоммен­
тировать, почему именно это сочетание для Пушкина составляло немецкий характер
его героя.
Для Пушкина верность изображения характера человека была одним из основных
критериев таланта автора и настоящей литературы. Изображая болезнь Германна, он
стремился к тому, чтобы в сцеплении поступков и реакций героя была внутренняя ло­
гика. Его герой заболевает шизофренией. Последовательность состояний героя и пол­
ный распад личности, который происходит, когда Германн уже заключен в Обуховскую
больницу, соответствует этому заболеванию. Это поразительно, поскольку логика бо­
лезни от врачей - современников поэта была пока скрыта.
Сведения о душевных заболеваниях в пушкинское время были достаточно несисте­
матичны. Классификация психических расстройств начала вырисовываться только в
конце

19

века, когда немецкий психиатр Крепелин выделил ряд больных «ранним сла­

боумием» в отдельный класс, а затем швейцарец Блейлер в

1911

году назвал это рас­

стройство шизофренией. Шизофрения и сейчас болезнь достаточно редкая. В начале

XIX века сумасшествие вообще бьmо

фактом исключительным.

Развитию заболевания предшествует определенное поведение. И герой Пушкина,
его состояние совершенно точно укладывается в последовательность того, что должно

44

произойти с заболевающим человеком, за исключением одного. «Кандидат в шизоф­
реникю> перед началом развития болезни впадает в состояние, подобное депрессии:
он вял, ленив и апатичен. Однако Германн в «Пиковой даме» на протяжении повести
действует очень активно, что о ставляет возможность думать, что он не был обречен за­
болеть, а к печальному итогу его привело желание увеличить свой капитал магическим
образом и столкновение с потусторонним миром. Пушкин очень тонко балансировал на
грани болезнь - фантастика, как отметили исследователи. И точно так же он очень тон­
ко выдержал грань - характер или развитие болезни, оставив возможность думать, что
Германн не был обречен оказаться в Обуховской больнице - это результат его выбора.
Пушкинское описание наводит на мысль, что поэт учел какой-то реальный случай,
он видел развитие шизофрении. Благодаря сохранившейся записке доктора Антона Ди­
триха, мы можем на этот случай указать. Это история поэта Батюшкова. Наблюдавший
его А. Дитрих в своей истории болезни

отметил, что его больной не принадлежит к

обычным безумцам, которые содержатся в сумасшедших домах, что это о собого рода
болезнь. Все свои наблюдения он излагает очень подробно, не классифицируя и не объ­
единяя свои заметки в группы симптомов, поскольку ему все представлялось уникаль­
ным происшествием, но при этом причину болезни объясняет очень точно: «суть ду­
шевной болезни Батюшкова состоит в неограниченном господстве силы воображения
(iтagiпatio) над прочими силами его души. В результате все они затормаживаются и
подавляются, так что разум не в состоянии осознать абсурдность и безоснователь­
ность тех представлений и образов, которые проходят перед ним непрерывной пе­
строй чередой, и сила суждения не может более отличать истинное от неистинного.
Он живет только мечтами, это грезы наяву. Болезненные порождения силы своего во­
ображения он почитает за действительность, они определяют его действия и сужде­
ния, они успокаивают или будоражат его в зависимости от их свойства, одним словом
- он живет в них. Грезы и явь настолько слились для него воедино, что он принимает
явления и сцены, которые представляет ему живая сила воображения в ночных снах,
за истинные события»1 • Доктор достаточно точно передает в своем заключении суть
шизофрении. Это схизис, расщепление.
Германн - молодой человек, можно предположить, что ему около тридцати лет. Ши­
зофрения обычно начинается в молодом возрасте. Он одинок, Пушкин называет лишь
двух его приятелей - Томского и Нарумова. Свой замысел он обдумывает в одиночестве.
Действительно, люди с такой конституцией не нуждаются в обществе. Они живут в
своем внутреннем мире.
Лизавету Ивановну поражает его способность застывать. Сначала она видит его в
окно своей комнаты и продолжает работу.

«Она опустила голову и снова занялась рабо­
той; через пять минут взглянула опять, - молодой офицер стоял на том же месте. Не
имея привычки кокетничать с прохожими офицерами, она перестала глядеть на улицу

1 http://az.lib.ru/Ыbatjushkow_k_n/text_O l 20.shtml

45

и шила около двух часов не поднимая головы. Подали обедать. Она встала, начала уби­
рать свои пяльцы, и, взглянув нечаянно на улицу, опять увидела офицера»2• Точно так
же через несколько дней она увидела его садясь в карету, а потом, возвратясь, заметила
Германна стоящим на том же месте. Главный герой стоит неподвижно перед домом гра­
фини с

1О

часов вечера до половины двенадцатого в тот день, когда Лизавета Ивановна

назначила ему свидание, а потом так же неподвижно он ожидает графиню в ее кабинете,
прислонясь к холодной печке. Смену полной неподвижности приступами бурных и не­
понятных окружающим движений отмечает у больного Батюшкова доктор Антон Ди­
трих. Современные психотерапевты в описании шизоидного типа характера отмечают,
что поза аутичного человека часто становится символом его внутренних переживаний.
Он способен, углубившись в себя, надолго застыть в одном положении, долго не менять
выражения лица. Мимика не отличается живостью, так что лицо может напоминать ма­
ску. То, что Германн не чувствует холода, характерно для развития заболевания.
Он наделен пламенным воображением: стоило ему написать одно письмо Лизавете
Ивановне, которое бьmо «слово в слово взято из немецкого романа» (С. 237), как вооб­
ражение его заработало и остальные письма, полные настоящей страсти, он написал
сам. Совершенно точное наблюдение. Германн не влюбился в реальную Лизавету Ива­
новну. Аутичные люди создают предмет страсти внутри себя и общаются с ним. Несо­
ответствие между внешностью и поэтическими фантазиями Батюшкова потребовали
специального объяснения мемуаристов. Так М. Дмитриев писал:

«Кто не знал кротко­
го, скромного, застенчивого Батюшкова, тот не может составить себе правильного
о нем понятия по его произведениям. Так, читая его подражания Парни, подумаешь,
что он загрубелый сластолюбец, тогда как он отличался девической, можно сказать,
стыдливостью и вел жизнь возможно чистую... Читая "Похвальное слово сну ", поду­
маешь, что автор лентяй, неженка, сибарит, а в сущности он любил занятия, много
читал, учился, путешествовал, служил, бывал в походе и в сражениях, был и ранен»3•
Некоторые исследователи ставили Германну в вину то, что он обдумывает возмож­
ность связи со старой графиней и совершенно не пленяется свежим личиком Лизаве­
ты Ивановны. Пушкин верно подметил свойственную

шизоидному типу холодность

и странный выбор объекта сексуальных интересов: дорожа больше всего внутренней
независимостью, аутичные люди боятся эмоционального контакта, подлинного чувства,
о снованного на ответственности и сочувствии. Для них это посягательство на внутрен­
нее пространство, поэтому выбрать женщину, совершенно не привлекательную, не тре­
бующую ответных чувств, представляется более безопасным.
Хладнокровно Германн проходит мимо спящих слуг, и мимо мертвой старухи. Со­
вершенно нечувствителен он и к горю Лизаветы Ивановны, поражая ее своей холод­
ностью. Это не говорит о безнравственности человека или о его личных качествах, а в

2 Пушкин А.С. Пшrn. собр. соч. в 17 т.т. Т. 8. М. - Л., 1948. С. 234. Далее «Пиковая дама» цитируется по этому изданию
с указанием в скобках страющы.
3 http://litena.ru/Ьooks/item/f00/s00/z0000049/st004.shtml

46

случае развития заболевания говорит о нарушениях в аффективной и эмоциональной
сфере. Прекрасно понимая все, что относится к области абстрактного мышления, буду­
чи прирожденными философами, аутисты лишены наблюдательности в реальной жиз­
ни и зачастую плохо понимают эмоции близких.
Если видение мертвой графини полагать следствием расстроенного воображения
героя и галлюцинацией, то она возникает достоверно, мотивированно и обоснованно.
Явление старухи происходит после того, как Герман, во-первых, пережил потрясение на
похоронах, когда ему показалось, что мертвая старуха ему подмигнула. Этот психологи­
ческий феномен называется иллюзией. Во-вторых, он выпил, в то время как обычно не
пил. Эти два обстоятельства: пережитое состояние аффекта и алкоголь, действительно,
провоцируют галлюцинации.
Уверенный, что он стал обладателем тайны, Герман соединяет в своем воображении
счастливые карты с разными образами. «Тройка, семерка, туз - преследовали его во сне,
принимая все возможные виды: тройка цвела перед ним в образе пышного грандифло­
ра, семерка представлялась готическими воротами, туз огромным пауком» (С. 249). В
психиатрии это называется символизмом мышления, который по мере развития болезни
ведет к нарушению ассоциативного процесса. Доктор Дитрих в своей записке приводит
пример, как больной Батюшков «говорил о Шатобриане < . . . >: "Не Шатобриан должен
он зваться, а Шатобрильянт" {Игра слов: сознательно искаженная Батюшковым фами­
лия в переводе с французского означает "сверкающий замок" (Примеч. пер.). } . Сказав
это, он взглядывал на ясное небо, как будто искал там этот сияющий замою>.
Шизоидный характер - единственный нереалистический характер из всего перечня
возможных типов. Но именно люди с этим радикалом обладают богатым творческим
потенциалом.

«Отрыв от реальности есть необходимое условие для поиска Гармонии
(то есть так, как переживает ее сам шизоид,
есть не самособойность, а Боговдохновенность душевных и мыслительных пережи­
ваний. (. . .) Нередко для реалиста шизоид - сказочник, для себя же, ощущая великую
неслучайность движений своей души, он - пророк, глашатай, инструмент и мастер
Бога, проводник внеземного. Аутистичность для шизоида есть обнаружение Неви­
в неземном.

Аутистичность изнутри

димого, но Сущегт;4.

Шизоидная составляющая характера Германна объясняет то обстоятельство, что он
поверил в реальность рассказанной Томским истории о трех картах и начал строить в
своем уме реальность, где все это сбывается. Но она не объясняет практической сторо­
ны его личности, его озабоченности увеличить свой капитал.
Вторая составляющая характера Германна - педантизм. Педантичный характер был
впервые описан немецким психиатром Куртом Шнейдером ( 1 923), а затем Карлом Ле­
онгардом в его ставшей классической монографии «Акцентуированные личности» 1 967
г. В 1 973 году появилась аналогичная классификация, созданная независимо россий­
ским психиатром Андреем Евгеньевичем Личко «Психопатии и акцентуации характе4

http://lib 100.com!Ьook/practic_psychology/psihologicheskiy_lechebnik/

47

ра у подростков». Педантичный характер в его описании отсутствует. Не потому что
автор что-то упустил, а в его практике он просто не встречался. Авторы современных
отечественных пособий уже ориентируются на международный стандарт в классифи­
кации, и педантичный характер в их монографиях описывается. Но, например, в самом
популярном учебнике П.В. Волкова5 автор делает оговорку, что этот характер он опи­
шет кратко, поскольку он больше свойственен Северной Европе, а в России встречается
редко. Леонгард же в своем исследовании подчеркивает, хотя психиатрам совсем не
свойственно давать оценки фактам, что этот характер в здоровом человеке - большое
преимушество и ценность.

<<.Перед нами человек, выгодно выделяющийся на фоне мно­
гих других. Его добросовестностью объясняется редкая тщательность при выполне­
нии работы. У него высокие трудовые показатели»6• Такой сотрудник на работе может
выполнять самое ответственное задание. При болезненном заострении такого характера
- человек становится ананкастом (от греческого «ананке» - судьба). Термин (он перево­
дится как «принуждённый»), прижился в немецкой психиатрии и психотерапии. Другое
название заболевания, которое связано с этим характером, укоренилось в англоязычной
практике: обсесс:Ивно-компульс:Ивное расстройство л:Ичности (от лат.

obsessioп

-

«одер­

жимость идеей» и лат. сотриlsiоп - «принуждение»). Человек этого типа в своей связан­
ности обязанностями и ритуалами находит успокоение. Строгая дисциплина для него
лекарство от нерешительности. Внутреннее беспокойство человек с такой душевной
организацией будет стараться преодолеть соблюдением внешнего порядка. Аккурат­
ность, точность, дотошное внимание к числам, названиям, действиям составляет ядро
педантичного характера. Следствием такой душевной организации будет вера в магиче­
ское воздействие на его судьбу механически правильно исполненного обряда и желание
малыми усилиями достичь значительного результата. П.В. Волков даже усматривает в
господстве такой душевной организации корень современной технически о снащенной
эпохи. Поскольку техника защищает от неопределенности и дает возможность быстро
достичь результата.
«Если выделить одну наиболее фундаментальную черту обсессивного стиля, то та­
ковой чертой оказывается характерное амбивалентное сочетание гиперрационализма и
мистицизма, то есть, с одной стороны, аккуратность и педантичность, а с другой - ма­
гия, ритуалы, всемогущество мысли. Но именно эти черты синтезируются в идее всемо­
гущего числа, которое управляет миром, - в пифагорейских системах, в средневековой
каббале, да и просто в мире математики и математической логики. Сочетание логики и
мистицизма стало отличительной о собенностью такого культового текста философии

ХХ

века, как "Логико-философский трактат" Витгенштейна. Здесь каждый параграф

оказался тщательно индексирован, причем количество знаков в одном индексе могло
доходить до шести, например, в параграфе «б. 3 63 1 1 »7, - пишет В. Руднев.
5 Волков П. В. Психологический лечебник: Руководство по профилактике душевных расстройств.- М.: РИПОЛ

классик, 2004.
6 http://krotov.info/lib sec/12_1/leo/ngard_3 .html#2
_

7 http://www.gumer.info/ЬiЫiotek_Buks!Psihol/Rudn/2 1 .php

48

Все исследователи, начиная с книги Слонимского «Мастерство Пушкина», отмеча­
ли высокую насыщенность текста «Пиковой дамы» числами. Совершенно справедливо
было указано, что все эти числа появляются, когда повествование переносит нас в сферу
видения Германна. Это он точно фиксирует время, числа, дни недели и годы, парность
предметов, все для него складывает в некую кабалистику, указывая ему судьбу сим­
волическим совпадением. Гершензон полагал, что Пушкин допустил художественный
промах в описании героя, потому что Германн прежде чем войти в кабинет внимательно
осмотрел спальню. Но если Германн педант - это внутренняя логика его характера. Ему
важно все заметить и посчитать. Именно эта сторона психики Германа приводит его
на похороны старой графини: «Не чувствуя раскаяния, он не мог, однако, совершенно
заглушить голос совести, твердившей ему: ты убийца старухи! Имея мало истинной
веры, он имел множество предрассудков. Он верил, что мертвая графиня могла иметь
вредное влияние на его жизнь, - и решился явиться на ее похороны, чтобы испросить
у ней прощения» (С. 246). Его не тревожит раскаяние, но ему страшно, а чтобы спра­
виться со страхом, надо выполнить обряд, чтобы были соблюдены правила. Пушкин
совершенно точно определил внутреннюю пружину этого типа - суеверие и склонность
к обрядовому магизму.
Итак, Герман соединяет в себе шизоидный характер, склонный к отъединению от ре­
альности, безудержному фантазированию и эмоциональной холодно сти, и педантичный
характер, который сочетает аккуратность и потребность в точном соблюдении ритуала,
любовь к механизмам, веру в магию. Пушкин гениально предугадал то, что только через
сто лет врачи свяжут в единство: протянул вектор от аутичного характера к болезни.
Почему Пушкин случай поэта Батюшкова, который показался чем-то исключительным
и для немца-доктора, Батюшкова, человека скромного и застенчивого, нравственный
облик которого никак не ассоциируется с Германном, соединил с педантизмом, раство­
ренным в атмосфере Петербурга, и воплотил его как художественное единство, в образе
своего обрусевшего немца?
Пушкин был очень внимательным читателем. Немцы совершенно справедливо счи­
тают величайшим произведением немецкой литературы трагедию Гете «Фауст». Фа­
уст - один из архетипов немецкого мира. Это герой, чье постоянное желание постичь
скрытую гармонию мира, ощущение себя частью огромного мироздания, парадоксаль­
ность мышления, говорит о том, что в характере своего персонажа Гете подчеркнул
шизоидную составляющую. Фауст старается победить в себе ученого-педанта, он пере­
рождается, чтобы узнать жизнь в ее полноте. В немецкой литературе эпохи романтизма
мы видим множество вдохновенных художников, музыкантов, творцов, чья жизнь на­
полнена поиском высшей неземной гармонии. Им противостоит обыденная реальность,
скучные

педанты, любители правил. Здесь я имею в виду, прежде всего, творчество

Э.Т.А. Гофмана, чью новеллу «Элексиры сатаны» называют литературным источником
повести Пушкина. У Гофмана характер аутичного художника и педантичного филисте­
ра антиподы.
Реально ли сочетание двух таких конституционных типов в одном человеке, как их

49

представил Пушкин, или он своим гармоническим гением примирил две стороны чело­
веческой природы, соединив их в Германне? Да, реально. Вадим Руднев, автор много­
численных современных монографий по психологической характерологии приводит
пример такого сочетания в реальной истории - это выдающийся немецкий философ
Иммануил Кант. В потрясающе сложной натуре декабриста Пестеля, которого не раз
называли прототипом Германна, угадываются сочетание этих же радикалов8• Таким об­
разом, Пушкин вполне обоснованно и правдоподобно соединил в своем Германне те
стороны человеческого характера, которые сами немцы в литературе видели как про­
тивоположности.
Кроме того, Пушкин своим взглядом стороннего наблюдателя заметил и то, что сами
немецкие авторы той эпохи не видели. Все русские писатели, исследователи и все вдум­
чивые читатели как одну из важнейших идей повести отмечали сопоставление Герман­
на с Наполеоном. Идея власти - одна из стержневых в «Пиковой даме». Несомненно,
Германн охвачен идеей господства над людьми и обстоятельствами. Русский врач заду­
мался бы о том, что у человека, для которого такую важность представляет идея власти
над другими, есть эпилептоидный, или авторитарно-напряженный, радикал в характе­
ре. Но в немецких и американских классификациях этот тип отсутствует. Для них жест­
кая авторитарная личность - это норма, это растворено в национальном характере. Есть
тип характера который формально в классификации занимает место эпилептоидного, но
при этом основанием для его выделения служат совершенно другие черты характера:
возбудимость, неумение справляться с эмоциональными влечениями.( Для немца Леон­
гарда примером человека с таким характером будет Рогожин Достоевского). Пушкин же
подмечает авторитарность как нечто выделяющее его героя среди других.
Итак, в нашем разборе мы показали, как может быть привлечена современная ме­
дицинская характерология для, подчеркну, комментирования образа героя, но вовсе не
для такого объяснения, на которое иногда претендует психоанализ, полагающий, что от­
крывает все тайные, скрытые мотивы поведения человека. Для русской традиции, как в
литературе, так и в медицине - личность больше характера. Если характер и объясняет,
как действует человек в данной ситуации, то он вовсе не влияет на его нравственность,
или устремления личности. Поступки Германна можно прокомментировать, но все-таки
останется тайна, загадка личности. Шизоидным характером обладает, например, чудак
Кулигин в пьесе Островского «Гроза», заболевает шизофренией Поприщин в «Записках
сумасшедшего» Гоголя, но оба персонажа безобидны и вызывают наше сочувствие. Гер­
манн же открывает галерею совершенно других образов в русской литературе. Думает­
ся, что глубже всех замысел Пушкина понял Достоевский, который в своих романах,
продолжая тему преступления и болезни, стержнем личности сделал идею, которую
вынашивает герой и показал трагедию больного ума.

8 Парсамов В. «К характеристике личности Пестеля» // http://www.sgu.ru/files/nodes/9850/0l .pdf

50

В.Ю. Белоногова
Германия в творческом сознании Гоголя
Среди расхожих представлений о Гоголе есть и стойкое мнение о том, что, исключая
пору юношеского увлечения немецкой романтикой, Гоголь Германии не любил. В до­
казательство его «антинемецких» настроений приводятся обычно выдержки из гоголев­
ских писем М.П. Балабиной

1 83 8

и

1 839

годов, в том числе, названное самим Гоголем

«неопрятным» выражение, где Германия сравнивается им с «самой неблаговонной от­
рыжкой гадчайшего табаку и мерзейшего пивю> 1 • Строки о «подлой Германии» и о нем­
цах «с их мелочной честностью и с их эгоизмом»2, сравнение немцев с «необходимыми
насекомыми во всякой русской избе»3, признание, что «умереть среди немцев казалось
мне страшным»4, - подобные высказывания можно встретить в письмах Гоголя Акса­
ковым, А.С. Данилевскому, М.П. Погодину и другим адресатам.
Немцы, появляющиеся на страницах его произведений, как правило, тоже изобра­
жаются у него, в соответствии с русской и украинской фольклорной традицией, именно
как чужаки, противопоставляемые православному русскому человеку, как персонажи, в
целом, негативные и комические, хотя время от времени их достоинства как мастеров­
ремесленников признаются. Сравнение с

немцами приводятся в описании чертей в

«Ночи перед Рождеством» и «Пропавшей грамоте», недобрым словом поминают нем­
цев герои «Майской ночи», «Шинели», «Мертвых душ». Кое-где выражения типа «про­
клятый немец» и «панталонник немецкой»5 употребляются просто как ругательство.
Теме восприятия Гоголем Германии посвящены работы Рольфа-Дитриха Кайля, Гу­
друн Лангер, Н. Друбек-Мейер. В целом, они сводятся к тому, что за негативной карти­
ной, которую воссоздал Гоголь, отталкиваясь от фольклорных клише и собственного
опыта общения с немецкими обывателями в Петербурге и за границей, стоит разочаро­
вание его в своей возвышенной юношеской любви к Германии поэтов и мыслителей.
Вывод справедливый. В каком-то смысле, этот нарочито (подчеркиваем, нарочито)
негативный гоголевский портрет Германии в конце 30-х - начале 40-х годов работает
на воплощение его идеи «вечного раздора мечты с существенностью». Если романтиче­
ские увлечения и мечты юности напрямую соотносились у него с немецким духом клас­
сики и романтики, с немецким идеализмом, то зрелое мироощущение Гоголя соотноси­
мо, в каком-то смысле, с современной ему немецкой действительностью бидермайера,
которую он сам наблюдал в среде мелких буржуа на германских водах.
В этой связи интересными представляются два обращения Гоголя к Гёте. Они очень
наглядно, на наш взгляд, отражают процесс духовной эволюции Гоголя.
' Гоголь Н.В. Письма//Гоголъ Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М" 1 937-1952. Т. XI. С.229.
2 Там же. С. 142.
3 Там же. С. 296.
4 Там же. С.315.
5 Гоголь Н.В. Мертвые дупш//Гоголъ Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М" 1 937- 1952. Т.VI. С.40.

51

Первое - в эпилоге «Ганца Кюхельгартена», где пропет восторженный гимн поэти­
ческой Германии и где достаточно неожиданно появляется, в общем-то, совершенно
«картонный», неживой Гете:
Веду с невольным умиленьем
Я песню тихую мою,
И с неразгаданным волненьем
Свою Германию пою.
Страна высоких помышлений !
Воздушных призраков страна!
О, как тобой душа полна!
Тебя обняв, как некий Гений,
Великий Гётте бережет,
И чудным строем песнопений
Свевает облака забот6•
Второе обращение - сцена на обеде у полицмейстера в седьмой главе «Мертвых
душ», где Чичиков читает Собакевичу послание в стихах Вертера к Шарлотте.
Гётевские аллюзии у Гоголя не раз отмечались исследователями (А.Я.Стороженко,
В.Сечкарев, Н.П.Дашкевич, Ю.В.Манн, М. Вайскопф). Следы идей и образов первой
части «Фауста» можно обнаружить в «Ночи перед Рождеством», «Пропавшей грамоте»,
«Вечере накануне Ивана Купалы», в «Вие», в «Портрете» . Обращения к вертеровским
мотивам угадываются в «Невском проспекте» и «Записках сумасшедшего». В о сновном,
это именно аллюзии, то есть намеки, соотнесение описываемого с уже известным. Две
отсылки, о которых мы говорим, это обращения максимально конкретные, адресные: в
первой - к образу самого Гёте, во второй - к его герою Вертеру.
Усвоение Гоголем Гёте, как и немецкой культуры в целом, проходило в Нежинской
гимназии благодаря традициям, заложенным директором И.С. Орлаем и продолженным
преподавателями Н.Г. Белоусовым и Ф.И. Зингером (об этом в работах С.Машинского,
Д.Иофанова, Ю.Манна, О.Супронюк). Знакомство с немецкой поэзией, в том числе с
поэзией Гёте, нашло естественное отражение в юношеском творчестве Гоголя. Сти­
хотворение Гёте «Der Wanderer» (в переводе В .А.Жуковского «Путешественник и по­
селянка») повлияло на описание «древностей Афин» в тринадцатой картине «Ганца
Кюхельгартена». Влияние знаменитой песни Миньоны из «Вильгельма Мейстера» на
формирование «итальянской темы» у молодого Гоголя тоже хорошо известно.
В гимназии Гоголь, начиная с первого выпуска, читал журнал русских шеллинги­
анцев «Московский вестник». Тексты Гёте, как и других немецких поэтов, филосо­
фов, историков, печатались там регулярно. Уже в

1 827

году журнал опубликовал сцену

«Елена» из второй части «Фауста». Тогдашнее знакомство Гоголя с этим фрагментом,
по-видимому, сказалось на «однозначно немецком», по выражению доктора Кайля7,

6

Гоголь Н.В. Ганц Кюхельгартен//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1 937-1952. Т. I. С. 1 00.
7 Keil Rolf-Dietrich. Gogol's Deutsche. Folklore-Erfahrung-Fiktion//Deutsche und Deutschland aus russischer Sicht. Reihe В.

52

устремлении Ганца Кюхельгартена в Грецию, так как публикация «Елены» в Германии,
действительно, вызвала взрыв интереса к Греции. Кстати, вполне «немецким», как гово­
рит Кайль8, является и подбор чтения героя:

<<Платон и своевольный Шиллер, Петрар­
ка, Тик, Аристофан и забытый Винкельман»9 •
Чувство восхищения по отношению к Гёте, которое продемонстрировал Гоголь в
своей поэме, было, по-видимому, общим для однокашников Гоголя. Во всяком случае,
пишущих. Гётевские влияния можно найти у В.И. Любича-Романовича (стихотворение
«Италия»), у Н.И. Билевича («Смерть Святослава»). Очень увлечен творчеством Гёте в

молодости был Нестор Кукольник10•
Однако в процессе литературного освоения Гёте в России, как писал В.М. Жирмун­
ский, прямые подражания имели значение наименьшее (совсем не так, как в освоении
Вальтера Скотта или даже Байрона, например). Больше было интереса к самому Гёте
как творческой личности с его поэтическим универсализмом и всеобъемлющим харак­
тером его мировоззрения. Именно на этих обобщенных представлениях о Гёте-поэте и
было основано, во многом, упоминание о нем в эпилоге «Ганца Кюхельгартена». Это,
по Жирмунскому, одно из первых отражений широкого увлечения немецкой романтиче­
ской стихией в русской поэзии конца 1 820-х годов.
В дальнейшем мы не встретим у Гоголя ни одного прямого высказывания о Гёте.
Хотя в статьях и повестях 1 830-х годов он много говорит о Шиллере, Гофмане, пишет об
исторических концепциях и стилистических особенностях Гердера, Шлоцера и Мюлле­
ра, упоминает Геснера, Лессинга, Кинда, Уланда, Гегеля и друтих немцев.
Особенно близок ему был, конечно, Шиллер, которым он увлекся еще в гимназии
и к которому обращался потом снова и снова11 • Но в пору переоценки романтических
идеалов (а значит, и прогерманских настроений) эволюционирует и отношение Гоголя
к Шиллеру. В «Невском проспекте» Шиллер «раздвоится» у Гоголя. В первой части,
хотя ни Шиллер, ни Гофман не названы, но это в их возвышенном и фантастическом
мире живет художник Пискарев, пока не обнаружит обмана и не погибнет. Во второй
части поручик Пирогов будет лично Шиллером и Гофманом побит и таким образом из­
лечится от своей «мечты» о хорошенькой блондинке. Трагедия художника снижена и
превратилась здесь в банальность, как художники Шиллер и Гофман превратились в их
однофамильцев ремесленников.
Интересно, что этот друтой «Шиллер» всплывет в упоминаемом нами «антинемец­
ком» письме к М.П. Балабиной в мае 1 839 года: «И можно ли сказать, что всякий немец
есть Шиллер?! Я согласен, что он Шиллер, но только тот Шиллер, о котором вы можеBand 3. Miinchen, 1998. S.420.
' Там же.
9 Гоголь Н.В. Ганц Кюхельгартен//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1937- 1952. Т. 1 . С. 84.
10 Супрошок О.К. Литературная среда раннего Гоголя. Киев, 2009. С. 70, 74, 85.
'' О влиянии на молодого Гоголя немецкого идеализма шиллеровского образца, а может быть, и «вертеровского»
(действительно, Вертер, в каком-то смысле, шиллеровский герой), см.: Якушева Г.В. Шиллеровское в Гоголе//
Мир романтизма. Сб. статей. Т. 1 5 (39). Тверь, 201 0. С. 123-133. О влиянии Шиллера на формирование гоголевского
понимания искусства и его представлений о театре см. в работах Ю. Данилевского и др.

53

т е узнать, если будете когда-нибудь иметь терпение прочесть мою повесть "Невский
проспект"»12•
Это не означало, что образ Шиллера низвергнут в сознании Гоголя. «Доныне я лю­
блю тех немцев, которых создало тогда воображение мое»13• Но, в каком-то смысле,
он с ним прощается, теперь имя Шиллера ассоциируется у него только с юношеским
воодушевлением, за которым следует отрезвление.
В конце шестой главы «Мертвых душ» Чичиков, находящийся в благостном и меч­
тательном

настроении, слышит вдруг голоса бранящихся женщин и слова, «которые

вдруг обдадут, как варом, какого-нибудь замечтавшегося двадцатилетнего юношу, ког­
да, возвращаясь из театра, несет он в голове испанскую улицу, ночь, чудный женский
образ с гитарой и кудрями < . . . > Он в небесах и к Шиллеру заехал в гости - и вдруг
раздаются над ним, как гром, роковые слова, и видит он, что вновь очутился на земле, и
даже на Сенной площади, и даже близ кабака, и вновь пошла по-будничному щеголять
перед ним ЖИЗНЬ»14•
Прямых обращений Гоголя к Гёте в посленежинское время нет. Есть косвенные. В
них чувствуется тот же пиетет по отношению к Гёте, что и прежде. Например, по поводу
Нестора Кукольника, которого О. Сенковский в статье, посвященной его драме «Торк­
вато Тассо», назвал «юным нашим Гёте». «Он (Сенковский - В .Б.) первый поставил г.
Кукольника наряду с Гёте и сам же объявил, что это сделано им потому только, что так
ему вздумалось», - писал Гоголь в статье «0 движении журнальной литературы в
и

1 835

1 834

году»15• Сам он «никак не мог приучить себя к трескучим драмам Кукольника»16

и явно считал сравнение его с Гёте неуместным. Гёте продолжает незримо присутство­
вать в рефлексии Гоголя как некий поэтический идеал, недосягаемый и неизменный.
Представить Гёте жестянщиком ( ! ) при всей парадоксальности своего воображения Го­
голь не мог.
На развитие гоголевского отношения к Гёте в петербургский период, в какой-то сте­
пени, влияло, наверное, его общение с пушкинским кругом, и особенно с таким зна­
током Гёте, как В .А.Жуковский. Нами в свое время было высказано предположение о
том, что первоначальным импульсом к созданию повести «Старосветские помещики»
могло послужить знакомство Гоголя с содержанием второй части «Фауста» (возможно,
в интерпретации Жуковского) в начале

1 832 года.

А именно - с парадоксальным пре­

ломлением древнего сюжета о Филемоне и Бавкиде у Гёте. Упоминаемый в мемуарах
разговор о «Фаусте», состоявшийся у Жуковского, Пушкина и Гоголя на одном из вече­
ров у А.О. Смирновой-Россет, мог сыграть здесь решающую роль17•

12 Гоголь Н.В. Письма//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М" 1 937-1952. Т. XI. С. 229.
13 Там же. С. 245.
14 Гоголь Н.В. Мертвые души//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М" 1 937- 1 952. Т. VI. С. 1 3 1 .
1 5 Гоголь Н.В. Статьи//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 1 4 томах. М" 1 937-1952. Т. VIII. С. 1 6 1 .
16 Анненков П.В. Литературные воспоминания. М" 1 983. С. 128.
1 7 Белоногова В.Ю. К замыслу «Старосветских помещикоВ»/IН.В. Гоголь и русская литература. К 200-летию со дня
рождения великого писателя. Девятые Гоголевские чтения: Сб. докл. Междунар. науч. конф. М" 20 10. С. 1 5 1 - 156.

54

Гораздо меньшее значение в развитии взглядов Гоголя на Гёте имело близкое личное
общение с другим знатоком и популяризатором его в России - С.П. Шевыревым, сы­
гравшим важную роль в утверждении романтического культа Гёте в конце 1 820-х годов.
Но довольно-таки тесное общение Гоголя с Шевыревым имело место гораздо позже, в
конце 1 830-х - в 1 840-е годы. Когда симпатии и того, и другого склонялись уже к сла­
вянофильству. И воплощенное в творчестве великого немецкого поэта аналитическое,
рациональное, «западное» начало стало для Гоголя гораздо более далеким.
К этому, позднему периоду относится и последнее косвенное (вскользь) упоминание
им Гёте. В статье «В чем же наконец существо русской поэзии и в чем ее особенность»,
вошедшей в «Выбранные места из переписки с друзьями» ( 1 847), в разговоре о Пуш­
кине, данном миру для того, по мнению Гоголя, «чтобы доказать собою, что такое сам
поэт, и ничего больше», автор противопоставляет ему в ряду других и Гёте, явившего в
творчестве, прежде всего, «личность свою»18•
Теперь о втором прямом обращении Гоголя к Гёте, вернее, к его герою Вертеру. Седь­
мая глава «Мертвых душ» - в каком-то смысле, самая «немецкая» глава. Трижды обра­
щается здесь Гоголь к образу Германии и немцев. В начале главы в знаменитом лириче­
ском отступлении: «Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных,
поражающих печальною своею действительностью, приближается к характерам, явля­
ющим высокое достоинство человека (выделено мною - В.Б.) < . . . > При одном имени
его уже объемлются трепетом молодые пьmкие сердца . . . »19 В этом счастливом писате­
ле, которому противопоставляет Гоголь другого, являющего «всю страшную, потрясаю­
щую тину мелочей . . . », узнаваем романтический кумир его юности - Шиллер. Тут есть
почти прямое самоцитирование. В «Петербургских записках 1 836 года», высказываясь
критически о петербургском театре, он обращался среди прочих европейских корифеев
и к «благородному, пламенному Шиллеру, в таком поэтическом свете выказавшему
20
достоинство человека» (выделено мною - В.Б.). В каком-то смысле, в лирическом за­
чине седьмой главы Гоголь тоже «прощается» с Шиллером, отдаляется от него.
Чуть ниже, перебирая записочки с именами купленных крестьян, Чичиков беседо­
вал, «умиляясь духом», мысленно с умершими. В истории с сапожником Максимом
Телятниковым он поминает немца, у которого тот учился. Заканчивается этот эпизод о
русском сапожнике-пьянице словами: «Нет, плохо на свете! Нет житья русскому чело­
веку, все немцы мешают»21• Здесь нашла выражение фольклорно-негативная традиция
изображения немцев-чужаков у Гоголя.
И, наконец, сцена на обеде у полицмейстера после успешного оформления покупки
мертвых душ. «Чичиков никогда не чувствовал себя в таком веселом расположении, во­
ображал себя уже настоящим херсонским помещиком, говорил об разных улучшениях:
о трехпольном хозяйстве, о счастии и блаженстве двух душ, и стал читать Собакевичу
•

18 Гоголь Н.В. Статьи//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1 937-1952. Т. VIII. С. 3 8 1 .
19 Гоголь Н.В. Мертвые дуnш.//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1937-1952. Т. VI. С . 1 32.
20
21

Гоголь Н.В. Статьи//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1937-1952. Т. VIII. С. 1 82.
Гоголь Н.В. Мертвые души//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1 937-1952. Т. VI. С. 136.

55

послание в стихах Вертера к Шарлотте, на которое тот хлопал только глазами, сидя в
креслах, ибо после осетра чувствовал большой позыв ко сну»22•
Сразу надо отметить, что Гоголь обращается тут не собственно к роману «Страдания
молодого Вертера», а, по-видимому, к одному из подражаний. Е.С. Смирнова-Чикина,
например, считает, что это стихотворение В.И. Туманского <<Вертер и Шарлотта (за час
перед смертью)», опубликованное в 1 8 1 9 году в журнале «Благонамеренный»23• Роман
Гёте пользовался в России необычайным успехом, начиная с первого издания 1 7 8 1 года и
на протяжении всей первой трети XIX века. Всеобщее увлечение меланхолическими мо­
тивами «Вертера» в эпоху чувствительности находит выражение в многочисленных под­
ражаниях и переделках. В.В. Сиповский, посвятивший русской вертериане специальную
работу, приводит названия созданных в конце XVIII - начале XIX века четырнадцати по­
вестей и романов и бесчисленных поэтических откликов на элегическую ситуацию, опи­
санную у Гёте24• Огромное количество анонимных сиквелов распространяется по России:
«Шарлотта на гробе Вертера», «Радости молодого Вертера в лучшем мире», «Письма
Шарлотты», «Российский Вертер» и так далее.
Ко времени, о котором идет речь в «Мёртвых душах», мода на эту тему достигла рос­
сийской глубинки. Послания в вертеровском духе ходили в провинциальной помещичьей
среде и при случае цитировались наизусть как признак образованности и чувствитель­
ного сердца и превратились в графоманский штамп, который можно бьшо найти чуть
ли не в каждом дворянском альбоме. Свидетельством популярности таких стихотворных
посланий В.М. Жирмунский и назвал бытовую сценку, изображенную Гоголем25•
Итак, и тот, и другой гётевский эпизод в художественном творчестве Гоголя суть сви­
детельства широкой популярности немецкой романтической стихии и образа Гёте в рус­
ской поэзии начала XIX столетия. Но, если в первом случае Гоголь со своей юношеской
поэмой находится как бы внутри этого явления, то во втором автор «Мертвых душ» фик­
сирует факт проникновения гётевского образа в массовое сознание российского чита­
теля. И теперь использует этот факт в качестве художественного приема для создания
комического эффекта в изображении своего героя.
Между двумя этими адресными обращениями Гоголя к Гёте проходит десять лет. Пер­
вое из них - в самом начале его литературной деятельности. Второе, в каком-то смысле,
- в конце её. Потому что публикацией первого тома «Мёртвых душ» в 1 842 году Гоголь­
художник, по сути, заканчивается, начинается другой Гоголь, Гоголь-богоискатель,
Гоголь-религиозный мыслитель. Но в течение этого самого активного его творческого
десятилетия именно гоголевское отношение к Германии демонстрирует необычайную
интенсивность духовной эволюции Гоголя, происходившей с ним в 1 830-х - начале 1 840-х
годов.

22 Гоголь Н.В. Мертвые души//Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений в 14 томах. М., 1 937-1952. Т. VI. С. 1 5 1 -1 52
23 Смнрнова-Чикнна Е.С. Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души»: Комментарий. Л., 1974. С. 1 34.
24 СIШовскнй В.В. История русской словесности. СПб., 1 908. С. 59.
25 Жирмунскнй В.М. Гете в русской литературе. Л., 1981. С. 49.

56

А.А. Смирнов 1
Воспр ия тие русской литературы в Г ермании :
Пу шкин, Лермонтов, Г оголь
Первая немецкая антология по русской поэзии вышла двумя изданиями в Риге
( 1 82 1 , 1 823) стараниями К.Ф. фон дер Борга. В ней представлены тридцать два поэта
вместо тринадцати, включенных в антологию англичанина Джона Боуринга (Лондон,
1 82 1 ), благодаря которой Гете познакомился с сочинениями Жуковского. Основной ак­
цент был сделан Боргом на поэзии Карамзина и неизвестном в Германии И.И. Дмитрие­
ве. Наряду с Жуковским впервые был переведен на немецкий язык А.С. Пушкин. Свои
биографические и литературно-исторические сведения о русских поэтах составитель
почерпнул из книги Н.И. Греча «Опыт краткой истории русской литературы» (СПб.
1 822). В антологию были включены и десять басен Крылова. Следующая попытка при­
близиться к стилистическим особенностям его басен - восьмитомный перевод Ф. Тор­
нея (Митава, 1 842) - потерпела неудачу.
Сборник романтических стихов русских поэтов издала К.К. Яниш «Das Nordlicht:
Proben der neueren russischen Literatur" (Лейпциг / Дрезден 1 833). Будучи известной поэ­
тессой, она перевела ряд текстов на немецкий язык. Данная публикация содержит стихи
Пушкина, отрывки из поэмы «Цыганы», две сцены из «Бориса Годунова», а также стихи
ее современников - Жуковского, Баратынского, Веневитинова, Языкова, Дельвига, Со­
мова. Пушкинское наследие было поставлено рядом с поэзией Мицкевича. Пушкин и
Мицкевич были признаны К.К. Яниш двумя самыми значительными поэтами современ­
ной Европы. 1
Важнейшими посредниками в восприятии русской литературы стали русские писа­
тели и поэты, путешествовавшие по Германии. Особенно важно отметить посетителей
Гете Батюшкова ( 1 8 1 3), Греча ( 1 8 1 7), Кюхельбекера ( 1 820), Жуковского ( 1 82 1 , 1 827),
князя Э. Мещерского ( 1 825), Александра Тургенева ( 1 826), Рожалина ( 1 828), Шевырева
( 1 929), А. Кошелева ( 1 83 1). Жуковский первый раз посетил Гете в свите наследника
трона. В 1 822 году появилась его биография с подробной характеристикой творчества,
важно, что был отмечен его интерес к немецкой поэзии. Но в целом его поэтическое ис­
кусство не вызвало особого энтузиазма.
Первые сведения о Пушкине Гете получил от Жуковского в 1 827 г. Очерк кн. Э.
Мещерского "De la literature russe", опубликованный в 1 830 г. в журнале "Revue de
Provence", был известен Гете. Пушкин был им осознан в свете споров между класси­
ками и романтиками. В немецких журналах регулярно появлялись известия о Пуш­
кине. Вольнолюбивая лирика осталась неизвестной, представление о нем как о гени­
альном лирике оставалось неосознанным. Первыми его переводчиками на немецкий
1 Е. Hexelschneider, Die dt. Befreiungkriege u. ihr EinfluJ3 auf d. Verbreitung rus. Volksdichtung in Deutschland. // ZfSI. 8
( 1963) 676-688; F. W. Neimann, Die alteste dt. Bylinen-Nachdichtun. // WdSI. 9 ( 1964) S. 39-52.

57

язык были «петербургские немцы» А. Вульферт («Кавказский пленнию>, Спб., 1 824;
«Бахчисарайский фонтан», Спб., 1 826) и К. Кнорринг, который в Ревельском альманахе
в 1 8 3 1 перевел «Бориса Годунова». Немцы, проживавшие в Петербурге, в своих кор­
респонденциях в журналах Германии постоянно сообщали об исключительном значе­
нии творчества Пушкина. Л. фон Будберг был первым в Германии, кто назвал Пушкина
«русским Байроном». Если для русской критики это обстоятельство оставалось всегда
положительной началом его творчества, то в Германии оно обернулось отрицательной
характеристикой, поскольку так называли Пушкина Булгарин и Греч. В 1 83 7 Александр
Тургенев сообщал, что все в Германии скорбят о смерти поэта. Факт его смерти и сопут­
ствующие обстоятельства подробно обсуждалась в немецких и французских газетах в
течение трех недель. Немецкие литературные и политические круги осознавали гибель
поэта как политическое событие, находящее свое объяснение в обстоятельствах русской
общественной жизни.2
Новую дискуссию вокруг имени Пушкина начал известный своими либеральными
взглядами автор исторических романов и новелл Г. Кёниг своей книгой «Литературные
картины Россию> (Штутгарт, 1 83 7). Инициатором этой книги был Н.А. Мельгунов ( 1 804
- 1 867), знакомый с Кёнигом с 1 835 г" писатель и журналист, член кружка «любому­
дров», приверженец немецкой философии. Особенно немцев заинтересовала его теория
национальных особенностей литературы. Он полагал, что в литературном развитии лю­
бой страны поначалу развивается подражание иностранным жанровым образцам, и уже
только потом вырабатывается национальный образец. Ориентация на народный язык,
обычаи и поэтическую народную образность приводит автора к успеху. Согласно такой
точке зрения Пушкин - первый по значимости национальный поэт и высшая стадия
развития русской литературы. Высокая оценка Пушкина, славянофилов и Шевырева в
книге соседствовала с критикой Греча и Булгарина. В течение трех лет продолжалась
полемика вокруг книги Кёнига, на которую нападали Греч и Булгарин.
Напомним, что Булгарин был первым русским писателем, чьи произведения вышли
в четырех томах на немецком языке при жизни автора в 1 828 г. Переводчиком был его
друг цензор А. Ольдекоп. Однако книгу Кёнига поддержал большой знаток и почитатель
русской литературы Фарнгаген фон Энзе, который также был знаком с Мельгуновым.
Он изучал русский язык, читал Пушкина по-русски и благодаря рецензии на первые
три тома посмертного издания сочинений Пушкина в «Ежегоднике научной критики»
( 1 848) прослыл знатоком в области русской литературе. Он впервые стал рассматривать
Пушкина не только в отношении к русской, но и мировой литературы, ставя вопрос
о всеобщем характере содержания русской поэзии в целом. С Фарнгагеном фон Энзе
вскоре познакомились многие выдающиеся деятели русской литературы и культуры,
среди которых Бакунин, Грановский, И .. С. Тургенев, Тютчев, кн. Вяземский, кн. Одо-

' U. Lehmann, Zu den RuJ31andbeziehungen d. klassischen Weimar. / In: Studien zur Gesch. d. russ. Lit. d. 18. Jh.s. Bd. 3 (1 969)

S. 426-442. D. Gerhardt, Aus dt. Erinnerungen an Zukбvskij. / Orbis Scriptus. Dmitrij Tschizewskij zum 70. Geb. ( 1 966) S.
245-3 1 3 . D. Gerhardt, Vergangene Gegenwartigkeiten (Berlin 1966).

58

евский, Жуковский, К. Павлова. Он перевел на немецкий «Бэлу» Лермонтова, «Сильфи­
ду» Одоевского, принял живое участие в переводах Вольфзона и Боденштедта, повлиял
на литературные симпатии своего друга Шамиссо. По его воздействием Шамиссо пере­
вел на немецкий язык «Два ворона» Пушкина.
В 1 840 г. появляется перевод «Истории Пугачевского бунта», повлиявший на драму
Гуцкова «Пугачев» ( 1 844). В том же году появился однотомник пушкинских новелл. Пе­
реводы Р. Липперта стихотворений Пушкина, вышедших в Лейпциге в 1 840 г., в России
получили заслуженное признание. Наиболее авторитетным изданием пушкинских тек­
стов на немецком языке считался трехтомник переводов Ф. Боденштедта. Он получил
от Герцена запрещенные в России тексты Пушкина, но не осмелился их опубликовать
на немецком. Он комментировал стихи Пушкина, опираясь на различные источники Шевырева, Греча, Герцена, Жуковского. Ему принадлежат переводы не только Пушкина
и Лермонтова, но и переводы Державина, Жуковского, Козлова, Вяземского, Дельвига,
Батюшкова, Крылова, Полежаева, Тютчева, Загоскина, Фета, Тургенева, Надсона. Его
труд был по достоинству оценен в России и Германии, где он по повелению короля Мак­
симилиана П стал профессором славистики в Мюнхене. 3 В этот же период были изданы
и переведенные им исторические романы и повести Загоскина, Лажечникова, Полевого
и Бестужева-Марлинского.
Первоначальному знакомству с поэзией Лермонтова немцы также обязаны сообще­
ниям Мельгунова в 1 840 г в журнале «Листки для литературных бесед». Он акценти­
ровал значение романа «Герой нашего времени», поэмы «Песня про царя Ивана Ва­
сильевича . . . ». Мельгунов побудил Фарнгагена фон Энзе к переводу новеллы «Бэла».
Активно пропагандировал творчество Лермонтова и Р. Будберг-Беннингаузен. Значи­
тельна деятельность Боденштедта и как переводчика Лермонтова. Он лично встречался
с поэтом в Москве, выпустил двухтомное издание «Поэтическое наследие Лермонтова
(1 852), в которое вошло большинство его переводов. Исключительно важно послесло­
вие к этому изданию, в котором впервые был предложено представление о творчестве
поэта в целом.
А. Метгенкамп, преподаватель немецкого языка в Харькове, знакомый с Гуцковым и
Геббелем, опубликовал четыре перевода лермонтовских стихотворений. Роман «Герой
нашего времени анонимно вышел во Франкфурте на Майне в 1 845 г. под названием
«Печорин, или Дуэль на Кавказе». Критика отнеслась к роману неодобрительно, назвав
его набором давно мертвых мыслей байронического героя.4
3 Н. Raab, Die Lyrik Puskins in Deutschland, 1 820- 1 870 (Berlin 1 964). Н. Raab, Wege и. Iпwege d. dt. Puskiшezeption im
20. Jh. // ZfSI. 8 ( 1 963) S. 309-329. В.И. Кулешов Литературные связи России и Западной Европы в 1 9 в.(М., 1965).
Р.Ю. Данилевский «Молодая Германия» и русская литература. (Л., 1969); Р.Ю. Данилевский Русская тема в немецкой
литературе первой половины 19 в.//Восприятие русской культуры на Западе. (Л., 1 975). С. 86 - 1 07. G. Ziegengeist, N. J.
Borchardt u. Varnhagen von Ense. // ZfSI. 8 ( 1 963) S. 9-25. К. D. Seemann, Adelbert v. Chamissos Beziehungen zur russ. Litera­
tur. // Zfs!Ph 3 1 ( 1 963) S. 97-123. D. Cyzevskyj, Zu d. OЬersetzungen Friedrich Bodenstedts. // Zfs!Ph. 1 9 ( 1 947) S. 368-3 7 1 . Н.
Rappich, Friedrich Bodenstedts literar. Beziehungen zu RuJ31and. // ZfSI. 8 ( 1 963) S. 582-594. Н. Rappich, F. Bodenstedt и. der
"
"Sovremennik . // ZfSI. 9 ( 1 964) S. 274-277.
4 R. Gregor, Friedrich Bodenstedts Beitrag zum dt. LermontovЬild im 1 9. Jh. // ZfSI. 14 ( 1 969) S. 224-232. Н. J. zum Winkel,

59

Первая исчерпывающая информация о Гоголе появилась в 1 836 г. в журнале «Листки
для литературных бесед», в котором рассказывалось о петербургской постановке «Ре­
визора». Корреспондент понял комедию как острую сатиру на взяточничество и про­
дажность чиновников. В том же году появились и отклики на «Вечера на хуторе близ
Диканьки» и «Миргород». Приятель Булгарина Н. Иванов, полемизируя с Мельгуновым
и Кёнигом, в статье о русской литературе в октябре 1 83 8 г., опубликованной в «Ученой
газете гамбургских беспартийных журналистов», писал, что Гоголь умеет изображать
только карикатуры и плохо владеет русским языком. В противоположность этим до­
мыслам Мельгунов в 1 840 г. охарактеризовал Гоголя как одного из самых значительных
русских писателей, указав, что поэма «Мертвые души» охватывает все стороны жизни
России. Его мысли развил Фарнгаген фон Энзе в 1 84 1 г. в сообщении о новейшей рус­
ской литературе. В связи с оценкой Гоголя Р. Липперт в статье «Взгляд на русскую ли­
тературу 1 846 - 1 847 гг.», заглавие которой напоминает знаменитые обзоры Белинско­
го, заявляет, что Гоголь коренным образом меняет эстетические представления русских
и европейских читателей, создает новые способы и формы изображения окружающей
действительности. Он упоминает и о гоголевском направлении в русской литературе,
называя имена Достоевского и Герцена. Наконец, в 1 846 г. был осуществлен Ф Лёбен­
штейном перевод первого тома «Мертвых душ», понятого как художественный образ
русской национальной жизни. . Сценарную рукопись «Ревизора» перевел в 1 854 г. А.
Видерт, а в обработке А. Юнкельмана она бьmа поставлена в Берлине в 1 85 8 г. Видерту
удалось передать своеобразие языка и стиля комедии, он жил в Москве, ориентировался
на кружок Белинского. В 1 850-е годы он живет в Германии, где знакомится с Гуцковым,
Ауэрбахом , Штормом. Для десятого издания Брокгауза Видерт написал ряд статей о
русской литературе. В Германии именно он создал в общественном мнении ясное пред­
ставление о Белинском и об общественно-критическом характере русской литературы
указанного периода.
Еще одним неутомимым пропагандистом русской литературы в Германии стал В.
Вольфзон, друг Видерта и Лассаля. Будучи знакомым с кн. Вяземским, Мельгуновым,
Одоевским, графом Сологубом и Белинским, он совершил успешную поездку по Герма­
нии с лекциями о русской литературе. Он стал одним из лучших переводчиков русской
поэзии, начав с переводов стихотворений от Ломоносова до Пушкина. Его многочис­
ленные популярные издания о русской литературе нашли в 1 847 - 1 8 5 1 гг. положитель­
ный отклик.

Fiirst Р. А. Vjazemskij и. August Konstantin Boltz. // Zfs!Ph. 30 ( 1962) S. 124-127. Н. J. zum Winkel, Die Briefe russ. Dichter
и. Journalisten an Berthold Auerbach. // Zfs!Ph. 3 1 ( 1963) S. 123-142.

60

М.Г. Долгушина
Из истории распространения песен Франца Шуберта
в России середины XIX века
Первое знакомство отечественных любителей музыки с песенным творчеством
Франца Шуберта хронологически локализуется 1 830-1 840-ми годами. Восторженные
отзывы о вокальных сочинениях композитора сохранились, в частности, в переписке
И.В. Станкевича ( 1 8 1 3-1 840) - поэта, общественного деятеля, организатора известно­
го в Москве литературно-философского кружка. «Я попробовал - и чуть не сошел с
ума, иначе, кажется, нельзя бьmо выразить это фантастическое, прекрасное чувство,
которое охватывает душу . . . », - писал он своему другу Я.М. Неверову о балладе «Лес­
ной царь»1• Л.А. Бакуниной2 Станкевич сообщал: «На днях я Вам пришлю «Schubert's
Schwanengesang» [«Лебединую песнь» Шуберта]. Это песни, вышедшие после смерти
его . . . Такой музыки я давно не слыхал»3.
Особенности восприятия песенного творчества Шуберта членами кружка Станкеви­
ча проанализированы в двух музыковедческих трудах, опубликованных в 1 928 году. Это
статья Б.В. Асафьева «Музыка в кружках русских интеллигентов 20-х - 40-х годов»4 и
статья М.П. Алексеева «Первые встречи с Шубертом. Из истории русской музыкальной
культурьш5• Их авторы опираются на одни и те же источники, приводят ряд одинако­
вых цитат и формулируют родственные выводы. Исследователи сходятся на том, что
признание вокальной лирики Шуберта в России не было быстрым и всеобщим. Оба
они апеллируют к мнению В .П. Боткина, который, в связи с московскими концертами
певца Г. Брейтинга в 1 83 8 году, сообщал: «Если в первый его концерт зала Петровско­
го театра была далеко не полна, то во второй раз она была почти пуста: таинственный
"Лесной царь" Шуберта пронесся для одних истинных любителей. Концерты Брейтин­
га доказали, что для нашей публики немецкая музыка в ее истинном значении еще не
существует»6•
Источниковедческой базой работ советских музыковедов послужили воспоминания
и письма современников, а также периодика 1 840-х годов. Привлечение более широкого
круга материалов - нотных изданий, нотоиздательских и нототорговых каталогов, ру­
кописных нотных альбомов второй четверти XIX века - позволяет прокомментировать
1 Письмо Н.В. Станкевича Я.М. Неверову от 5 февраля 1 835 года // Переписка Николая Владимировича Станкевича. М"

1 914. С. 3 1 0.
2 Любовь Александровна Бакунина, сестра М.А. Бакунина в этот период бьша предметом увлечения Н.В. Станкевича.
3 Письмо Н.В. Станкевича Л.А. Бакуниной от 27 февраля 1 837 года // Переписка Николая Владимировича Станкевича.

М" 1914. С. 5 1 6.
4 Асафьев Б.В. Музыка в кружках русских интеллигентов 20-х - 40-х годов // Музыкознание. Временник отдела музыки

ГИИИ. Вып. 4. Л" 1 928. С. 5 - 12.
5 Алексеев М. Первые встречи с Шубертом. Из истории русской музыкальной культуры // Венок Шуберту. 1 828 - 1 928.
Этюды и материалы. М" 1 928. С. 12 - 23 .
6 Б откин В.П. Музыкальные заметки 1 83 8 года // Сочинения Василия Петровича Боткина. СПб" 1 890. Т. 3 . С. 29.

61

уже высказанные позиции, а также существенно дополнить сведения о появлении и
распространении в России вокальных сочинений композитора.
Действительно, в России второй половины 1 830-х годов о песнях Шуберта мог знать
лишь узкий круг любителей немецкой музыки. Несмотря на наличие в продаже нот, - в
1 834 году «Winterreise» («Зимний путь») и «Schwanen Gesang» («Лебединую песнь»)
можно было приобрести в магазинах К.П. Ленгольда и его петербургских компаньонов,
а в 1 83 6 году широкий выбор произведений Шуберта имелся у Ю. Грёссера и А. Милле­
ра - немецкий язык знали немногие и австро-немецкой вокальной музыкой интересова­
лись мало. Произведения для пения на немецком языке в те годы приобретали, главным
образом, выходцы из Германии.
Но вряд ли можно говорить и об увлеченности российских немцев музыкой Шу­
берта. В сохранившихся «немецкоязычных» рукописных нотных альбомах, датируемых
второй четвертью XIX века, его песням отведено скромное место. Так, Шуберт являет­
ся автором лишь одного из двадцати девяти сочинений, включенных в сохранивший­
ся в отделе рукописей РНБ сборник романсов и песен немецких композиторов7- «Des
Madchens Кlage» («Жалоба девушки»). В тетради «Romanzen»8 , содержащей вокальные
партии двух французских и шестнадцати немецких вокальных произведений, Шуберту
принадлежат три миниатюры: «Der Schiffer fahrt zu Land» («Моряк возвращался на ро­
дину»), «lhr Blumen» («Ее цветы») и «Wasserfluth» («Водный потою>),но в этой копии
авторство Шуберта не обозначено.
Важным шагом на пути распространения песен Шуберта в России стала популяр­
ность, которую они приобрели во второй половине 1 830-х годов во Франции. Компози­
тор, чья музыка была практически не востребована при жизни, стремительно вошел в
число наиболее исполняемых в Париже авторов. «Aujourd'hui, tout amateur de la musique
vraie, sentie et simple dans son expression, а un culte pour la musique de Schubert» («Сегод­
ня каждый любитель настоящей музыки, чувствительной и простой по своему выра­
жению, почитает музыку Шуберта») - констатировал в 1 83 6 году музыкальный критик
Жозеф д'Ортиг9.
Проблемам распространения песен Шуберта во Франции посвящена развернутая
глава монографии Франца Носкё «La melodie fraщ:aise de Berlioz а Duparc»10• По данным
музыковеда, честь «открытия» Шуберта принадлежала издателю Ш.С. Ришо, в течение
1 83 0-1 840-х годов опубликовавшему более трехсот вокальных сочинений композитора
с текстами в переводе Беланже. Одновременно с Ришо песни Шуберта издавал М. Шле­
зингер. В качестве переводчика им был приглашен известный поэт Эмиль Дешамп. Од­
ним из наиболее последовательных пропагандистов творчества Шуберта во Франции
стал знаменитый тенор Адольф Нурри, исполнявший его песни в публичных концертах
и в салонах парижской аристократии.
7 ОР РНБ. Фонд 1 02 1 . Оrшсь 1 . Ед. хр. 4. 43 л.
' ОР РНБ. Фонд 550. Нем. F.X!I. 1 00. 9 л.
9 Joseph d'Ortigue. Schubert // Revue etrangere. 1 836. Т. 1 9 . Juillet. Р. 6 1 .
10
Noske F. La melodie fraщ:aise de Berlioz а Duparc. Amsterdam, 1 954. Р. 22-30.

62

В кругу отечественных любителей искусств мнение парижан считалось эталоном
художественного вкуса. Не случайно корреспондент «Северной пчелы», анонсируя ис­
полнение песни «Der Wanderer» («Скиталец») в концерте Сабины Гейнефеттер11, сооб­
щает о композиторе: «Прекрасные его мелодии распространились . . . сначала в Герма­
нии, потом во Франции и ныне сделались любимою пищею парижских меломанов: нет
музыкального вечера, на котором бы не пели un Lieder de Schubert, как говорят Францу­
зы, знающие по-Немецкю>12•
«Французские» песни Шуберта быстро вошли в салонный и концертный репертуар.
Известно, что их исполняла посетившая Петербург в 1 841-1 842 годах французская пе­
вица Корнелия Фалькон13• Имя композитора проникло на страницы газет и журналов.
Парижские издания шубертовских Lied появились на полках нотных магазинов и были
с энтузиазмом приняты отечественными меломанами: французским языком, в отличие
от немецкого, образованная часть русского общества владела свободно.
В 1 841 году журнал «Библиотека для чтения» анонсировал собрание «Collection des
melodies de F. Schubert, avec accompagnement de piano, illustrees» («Коллекция мелодий
Ф. Шуберта, с аккомпанементом фортепиано, иллюстрированная»), состоящее из 52
произведений и поступившее в продажу в петербургские музыкальные магазины фир­
мы «0деон»14• Информация об этой нотной серии присутствует также в каталогах Ю.
Грёссера 1 842 года и К. Шильдбаха 1 842 года. Французский раздел каталога П. Ленголь­
да 1 843 года извещает о продаже цикла «Le voyage d'hiver» («Зимний путь») и сборника
«Chant du Cygne» («Лебединая песнь»), а также нескольких отдельных вокальных со­
чинений. К сожалению, не сохранилось ни одного печатного нотного каталога за пе­
риод с 1 837 по 1 841 годы. Однако, учитывая тесные контакты российских издателей
и продавцов нот с их парижскими коллегами, можно предположить, что изданные во
Франции песни Шуберта поступали в нотные магазины Москвы и Петербурга уже в
этот период.
Практически сразу в России появились переиздания наиболее полюбившихся сочи­
нений. Самым ранним из них стала публикация песни «L'eloge des larmes» («Похвала
слезам») со стихами Э. Дешампа («Lob der Tranen» на стихи А.В. Шлегеля) в № 1 0
журнала «Нувеллист» за 1 840 год. Этот выпуск журнала не сохранился, однако анонс
номера помещен в газете «Русский инвалид» и в нем, в частности, упоминается «пре­
восходный романс» Ф. Шуберта15•
Несколько позже К.Ф. Гольцем был переиздан «Le voyageur» («Путнию>, совр. 11 Сабина Гейнефетгер ( 1 805 ( 1809?) - 1 872) служила в немецкой труппе и концертировала в Петербурге в 1 834-1841
годах.
" Компонист Шуберт // Северная пчела. 1 84 1 . 25 февраля. № 44.
1 3 КорнеJШЯ Фалькон ( 1 814-1 897) прославилась исполнением партий Алисы в «Роберте-Дьяволе» Дж. Мейербера,
Валентины в его же «Гугенотах» (написана специально для нее), Юлии в «Весталке» Г. Спонтини, Рэчел в «Еврейке»
Ф. Галеви. Наряду с непринужденностью и чистотой вокального тона, современники отмечали эмоциональность и
драматическую силу ее пения.
14 Библиотека для чтения. 1 84 1 . Т. 49. Смесь. С. 58.
1 5 Музыкальные новости // Русский инвалид. 1 840. № 2 1 7. 1 октября.

63

«Скиталец»)16, а издательством музыкального магазина «Одеон» - «Le voyageur»17 и
«Les plaintes de la jeune fille» («Жалобы девушки»)18• В 1 842- 1 843 годах в продажу по­
ступили выполненные А.Ф. Львовым переложения четырех «французских» Lied для
пения со скрипкой и фортепиано: «La serenade», «Le voyageur>>, «La truite» («Форель»)
и «Barcarole»19•
Любимые песни Шуберта переписывают в личные нотные альбомы. В РГАЛИ со­
хранился очень характерный для русской любительской традиции рукописный сборник,
датированный серединой XIX века и включающий вокальные произведения на родном,
а также французском, итальянском и немецком языках. В нем записана песня Шубер­
та «Жалобы девушки»: «Ballade. Les plaintes de la jeune fille. Paroles de Mr. Betanger,
musique de Schubert»20• Аналогичный альбом хранится в отделе рукописей РНБ: наряду
с романсами и песнями русских и французских авторов его владелица переписала «Се­
ренаду» Шуберта на стихи Беланже: Serenade. Paroles de Mr. Belanger, mis en musique
par Franyois Schubert21•
В начале 1 840-х годов появились первые публикации «русскоязычных» шубертов­
ских Lied. Они издавались по отдельности и небольшими сериями22• Серию из восьми
сочинений «Песни и романсы. Сочинение Ф. Шуберта» издал Ю. Грёссер ([1 842])23• Не
менее десяти произведений вошли в нотную серию издательства музыкального магази­
на «Менестрель» «Полное собрание баллад и мелодий Ф. Шуберта - Collection complete
des ballades et melodies de F. Schubert» ( [ 1 842-1 844])24• Отдельной тетрадью опублико­
ван романс «Предчувствие воиню>25• Сохранились сведения об издании песен «Путнию>
(совр. - «Скиталец»)26, «К востоку все к востоку»27 и баллады «Лесной царь»28•
Названия ряда издательских серий этих лет приводятся как на русском, так и на
французском языках, а многие сочинения, наряду с русским, имеют французский под­
строчник. Среди них - обе дошедшие до нас песни из серии магазина «Менестрель»

16 Издание хранится в РГБ.
17 Издание хранится в РГБ.
18 Издание хранится в ВМОМК им. М.И. Глинки.
19 Упоминаются в каталогах Ю. Грёссера 1 842 года и К. Шшrьдбаха 1 843 года.
20

РГАЛИ. Фонд 995. Опись 2. № 97. Л. 36-38.
Сборник арий, романсов и песен . . . ОР РНБ. Фонд 550 (ОСРК). Разнояз. F. XII . 37. Л. 24-25об.
22 См.: Отечественные нотные издания первой половины XIX века / Сост.: Брежнева И.В., Карминская Г.В., Рассина
Э.Б. - Ч. 1 . - Кн. 2. - М., 1 988. - С. 1 79-1 82. К сожаленшо, приведенный в этом каталоге перечень отечественных
изданий песен Шуберта неполон и содержит некоторые неточности
23 В нее вошли «Странник» (совр. - «Скиталец»), «Рыбачка», «Портрет», «У моря», «Двойнию>, «Поток» (совр. - «Водный
поток»), «Песня Кларочки» и «Серенада». Сохранились шесть песен этой серии. Не найдены ноты «Двойника» и «Песни
Кларочки». В процессе исследования не удалось обнаружить упоминаний о последнем из названных произведений.
Возможно, Шуберту ошибочно приписана песня Клерхен из музыки Бетховена к драме «Эгмонт».
24 Из них сохранились № 5 - «Дикая роза» и № 1 О - «Жалобы молодой девушки» (совр. - «Жалоба девушки»).
25 М., Миллер и Гротриан, ценз. 1 842. Хранится в ОНИиЗ РНБ.
26 Упоминается в каталоге П. Ленгольда 1 843 года и каталоге К. Гротриана и А. Ланга 1 848 года.
27 По-видимому, имеется в виду ошибочно приписанная Шуберту песня А.Г. Вейрауха. См.: Хохлов Ю. Шуберт. - М.,
1 972. - С. 1 50- 1 6 1 .
2 8 Упоминаются в каталоге А . Габлера 1 846 года.
21

64

- «Дикая розю>29 и «Жалобы девушки»30, изданные Миллером и Гротрианом «Предчув­
ствие воина», «У моря»3 1 и «Серенада»32 со стихами в переводе Н . П. Огарёва. Миллер и
Гротриан указывают на титульных листах отсутствующие в парижских изданиях имена
авторов оригинальных текстов (в «Серенаде» текст Л. Рельштаба ошибочно приписан Г.
Гейне), а также то, что перевод выполнен с немецкого. Однако вокальную партию, тем
не менее, сопровождают русские и французские стихи.
Авторы русских стихов указаны далеко не во всех изданиях песен Шуберта 1 840-х
годов. Среди немногочисленных исключений - Н.П. Огарёв, которым переведены с не­
мецкого шесть песен на стихи Гейне и две песни на стихи Рельштаба из «Лебединой
песни»33• Четыре перевода из Гейне («У моря», «Рыбачка», «Ее портрет», «Двойник»)
изданы Грёссером в серии 1 842 года. Невостребованными остались переводы «Атлан­
та>> и «Города». Вероятно, российские нотоиздатели сочли эти песни излишне сложны­
ми для отечественных любителей искусств и, соответственно, коммерчески бесперспек­
тивными.
Наряду с Огарёвым, упоминаются Екатерина Бурнашева («Жалобы девушки»), знав­
шая немецкий, но известная как переводчица с французского, и Иван Крешев - поэт,
журналист и переводчик («Серенада»). Сегодня, при отсутствии прямых документаль­
ных свидетельств, трудно судить, с какого языка выполнялись их переводы, а также
переводы других, не названных в нотах лиц. Возможно, что во многих случаях перевод
все же осуществлялся с французского. В пользу этого предположения - заглавия на
двух языках, подстрочники под нотным текстом, массовое поступление в нотные мага­
зины парижских изданий шубертовских Lied. Заметим, что в журнальных публикациях
и в художественной литературе того времени песни Шуберта, как правило, упомина­
ются с французскими названиями: Лист исполнял «знаменитую Lieder Шуберта «La
Serenade»»34 или «Редко отдается он [Шуберт - М.Д.] ясным, наивным ощущениям как
в "Alinde"»35•
Последствия двойного перевода текстов песен Шуберта ощущаются и поныне. Так,
широко известная «Heidenroslein» в современных русскоязычных изданиях называется
либо «Полевая розочка» (дословный перевод с немецкого - «Степные (полевые) розоч­
ки»), либо «Дикая роза» (дословный перевод с французского - «Rose sauvage»). Песня
«Abschied» (№ 7 из «Лебединой песни»), если исходить из немецкого оригинала, долж­
на переводиться как «Прощание». Однако в русскоязычной практике прижился иной
вариант названия - от французского «Le Depart» («Отъезд»).
Некоторые сочинения Шуберта были изданы с различными версиями перевода. Из29 Издание хранится в Центральной библиотеке Беларуси.

30 Хранится в нотной библиотеке Мариинского театра. В этом издании приведен также оритинальный немецкий текст.
31 Хранятся в ОНИиЗ РНБ.
32 Издание хранится в МГК.
33 Киселёв В.А. Н.П. Огарёв - музыкант // Вопросы музыкознания. Вып. 2. М., 1 956. С. 366.
34 [Берту Г.] История Эммы Мюллер и Фра�ща Шуберта, автора известных Lieder // Библиотека для чтения. 1 84 1 . Т. 49.
№ 1 1 . Смесь. С. 12.
35 Панаев Ив. Актеон. Повесть // Отечественные записки. 1 842. Т. ХХ. Словесность. С. 54.

65

вестно, например, о двух вариантах песни «Der Wanderer» - «Странник» и «Путник».
Но наибольшее количество поэтических откликов вызвала «Серенада», которая в Рос­
сии середины XIX века стала одним из символов песенной лирики композитора. Сохра­
нились три ее издания первой половины 1 840-х годов. В издательстве Тамма и Криха
произведение опубликовано со словами И.П. Крешева «Для тебя в тиши прохладной
льется мой напев . . . », Грёссер издал «Серенаду» с переводом Ф.Н. Глинки («Томно
песнь моя несется по ночной тиши . . . », в нотах имя Глинки не указано), Миллер и Гро­
триан - с широко известным в настоящее время переводом Н.П. Огарёва. «Серенада»
неоднократно упоминается в художественной литературе - в произведениях А.А. Па­
наева, И.С. Тургенева, А.Н. Плещеева. Она «Звучит», например, в момент прощания ге­
роев стихотворения Плещеева «Листок из дневника» ( 1 856); героиня повести Тургенева
«Переписка» ( 1 856) рассказывает, что о ней распространили слух, будто она по ночам
ездит верхом взад и вперед по реке вброд и поет при этом «Серенаду» Шуберта 36• Ис­
полнение «Серенады» является толчком для развития событий в рассказе о Шуберте,
весьма любопытном образце романтической беллетристики, трижды, но в несколько от­
личающихся друг от друга вариантах опубликованном в периодических изданиях 1 840-х
годов37• Подлинные факты из жизни Шуберта в этом рассказе переплетаются с вымыс­
лом, а сам композитор представлен талантливым, но корыстным человеком, виновным
в смерти молодой певицы, обеспечившей его музыке признание и успех.
По-видимому, подавляющей частью отечественных любителей искусств середины
XIX века Шуберт воспринимался как певец «неизъяснимой отрады сердца» (А.Н. Пле­
щеев ). На этапе знакомства русской публики с творчеством венского композитора вос­
требованными оказались произведения, темы и образы которых были устоявшимися
и привычными, а музыкальный язык - относительно традиционным. Это сочинения
любовно-лирической направленности, песни, связанные с пейзажными образами, с те­
мой странствий, с размышлениями воина, предстающего и как бесстрашный герой, и
как нежный влюбленный38• Сочинения философского склада, песни, посвященные теме
трагического одиночества, и миниатюры с ярко выраженной опорой на австро-немецкую
традицию в любительский вокальный репертуар исследуемого периода не вошли.
Важнейшей вехой на пути распространения песен Шуберта в России стала Фран­
ция. В контексте отечественной культуры первой половины XIX столетия такой путь
бьш скорее типичным, нежели уникальным. Именно во французской «транскрипции»
русское общество познакомилось с многими произведениями немецкой литературы,
среди которых - не только забытые сегодня сочинения С. фон Ларош, Х.-Б.-Э. Науберт,

36 См.: Строганов М.В. «Песнь моя летит с мольбою . . . » 11 Северо-Запад: Историко-культурный вестник. Вып. Ш:
Сборник памяти В.А. Сапогова. Череповец, 2000. С. 52.
37 См., например: [Берту Г.] История Эммы Мюллер и Франца Шуберта, автора известных Lieder // Библиотека для
чтения. 1 84 1 . Т. 49. № 1 1 . Смесь. С. 12-2 1 .
3 8 Подобные сюжеты ведут начало от французских «романсов трубадуров» рубежа XVIII-XIX веков, пользовавшихся
огромной популярностью в александровской России.

66

И.-Г. Кампе, но также «Страдания юного Вертера» И.В. Гёте, сказки Я. и В. Гримм39•
История появления в России шубертовских Lied лежит в русле этой общей тенденции:
сформировавшаяся во Франции мода на Шуберта и огромная популярность, которую
приобрели его песни в парижских салонах, способствовала быстрому и всеобщему при­
знанию его творчества.

39 См.: Азадовский М.К. Источники сказок Пушкина // Пушкин: Временник Пушкинской комиссии. - М.-Л., 1 936. - С.

148; Гречаная Е.П. Литературное взаимовосприятие России и Франции в реJПIГиозном контексте эпохи ( 1 797-1 825). М.,
2002. С. 2 1 7; «Si tu lis jamais ce journal ... » Diaristes russes francophones. 1 780-1854 / Ed. Е. Gretchanaia, С. Viollet. Paris,
2008. Р. 128, 1 77, 250.

67

Н.Л. В ершинина
А.И. Яхонтов - перев одчик немецких поэ тов

Имя поэта и переводчика Александра Николаевича Яхонтова ( 1 820-1890) в насто­
ящее время известно сравнительно небольшому кругу специалистов. Между тем, его
деятельность как переводчика - прежде всего, немецких поэтов - и значение его лич­
ности в целом при жизни Яхонтова оценивались достаточно высоко. Свидетельством
тому служат критические отзывы законодателей общественного мнения - Белинского
и Чернышевского, публикации и многочисленные перепечатки переводов Яхонтова и,
в итоге, вся сложившаяся его репутация как «первоклассного» переводчика. В некро­
логе «Московских ведомостей» читаем: «Яхонтов составил себе имя прежде всего как
превосходный переводчик. Его крупные работы были: Ифигения в Тавриде и Торквато
Тассо Гёте и Эмилия Галотти Лессинга. Кроме того, он переводил мелкие стихотворе­
ния Гёте, Шиллера, Гейне, Мицкевича, Фредро. Его переводы отличаются обработанно­
стию и тщательностию и передают дух произведения»1•
Между тем, данная сторона деятельности Яхонтова, в том числе и особенности его
переводческого дара, до сих пор не подлежали научному изучению. Современные тео­
рии литературного перевода и новейшие концепции текстовых трансформаций, при­
меняемых к первоисточникам, не прилагались к поэтическому наследию Яхонтова. В
то же время, В.М. Жирмунский в фундаментальном труде «Гете в русской литературе»
изложил несколько содержательных суждений, правомочных, чтобы стать исходной
точкой для исследовательских изысканий в данном направлении. В частности, ученый
пишет: «Переводы Яхонтова < . >, второстепенного поэта XIX в., вошли в большинство собраний сочинений Гете < . . . > они стоят на довольно высоком уровне стиховой
культуры < . . »>2• И в другом месте, относительно одной из «Венецианских эпиграмм»,
переведенных Яхонтовым, говорит о «довольно точном переводе»3. Подчеркнем, что
недавно введенные в научный обиход материалы фонда Яхонтова, находящиеся в Ин­
ституте русской литературы (Пушкинский Дом), обнаруживают в вопросе о переводах
Яхонтова новые стороны, подтверждая его актуальность. Разрешению этого вопроса
способствуют и хранящиеся в Древлехранилище Псковского музея-заповедника четы­
ре рукописные тетради стихотворений и поэм, составленные и переписанные самим
поэтом в середине 1 850-х годов.
Систематизируя и последовательно излагая факты, связанные с переводческой дея­
тельностью Яхонтова, мы основываемся на мысли Н.Я. Берковского: «Документальная
манера обращаться с людьми увеличивает чувство человеческой ценности каждого из
. .

.

1 Московские ведомости. 1 890. 3 ноября. С.5. Подл. «Е.П.».
' Жирмунский В.М. Гете в русской литературе. Л., 1982. С. 370.
3 Там же. С. 1 14.

68

них»4• Отметим также, что, несмотря на инокультурную насыщенность поэзии Яхонтова
и ее универсализм, сказавшийся на разноязычии литературных переводов, обращения
к немецкой поэзии и выбор текстов, очевидно, предопределили для поэта то, что при­
нято именовать идеей пути. Представляется, что внутренние, малозаметные душевные
драмы «второстепенного» поэта сознавались им в процессе постоянного «вопрошения»
Гете, Шиллера, Гейне, если воспользоваться пушкинским словом, относящимся к про­
буждающим в душе «жар» поэзии «оракулам веков».
Литературную деятельность Яхонтов начал в Царскосельском лицее, куда поступил
в 1 832 году. Здесь он, как много позднее отметит в мемуарном очерке «Воспоминания
царскосельского лицеиста» ( 1 888), «читает в подлиннике молодых немецких поэтов:
Кернера, Уланда, Матгисона, Рюккерта, не говоря уже о Шиллере и Гете»; «с любовью»
берется за перевод «последней сцены, в тюрьме» из 1-й части «Фауста» ( 1 837) и траге­
дии Г.Э. Лессинга «Эмилия Галотгю>5• Что касается «сцены из Фауста», то она (как и
ряд других, оставшихся в рукописи, сочинений Яхонтова) впервые бьmа опубликована
псковским археографом, историком и краеведом Л.А. Твороговым в местной печати с
указанием, что поэт работал над переводом в 1 83 5-1 837 годах, а переписывая текст в
тетрадь №2 в 1 857 году, внес в него «несколько мелких поправок»6•
После окончания лицея начинается служба Яхонтова в Первом департаменте Госу­
дарственных имуществ Петербурга, что не подавляет, а, наоборот, усиливает в нем же­
лание заниматься литературным трудом. В 1 842 г., выйдя для этого в отставку, он едет в
пятимесячное заграничное путешествие (Австрия, Германия, Франция, Бельгия, Поль­
ша), во время которого продолжает заниматься переводами из Гете («Римские элегии»7);
«V элегия» бьmа опубликована Н.В. Гербелем в 9 томе антологии «Собрание сочине­
ний Гете в переводах русских писателей» в 1 879 г., а затем перепечатана Яхонтовым в
его единственном сборнике 1 8 84 г. с пометой: 1 860. Отрывок «Из IV (Богиня случая)»,
«XVII» и «V» элегии (последнюю - в рукописной редакции 1 842 года) опубликовал
Л.А. Творогов8• 1 842-м годом датируется в рукописи и стихотворение, названное «Из
Гете» («Все возвещает тебя . . . »), позднее публиковавшееся в антологиях, по преиму­
ществу, под заголовком «Настоящее»9 и под ним же включенное в сборник 1 884 года.
Текст, озаглавленный «Оправдание поэта. Из Гете», который прокомментирован З.В.
Житомирской как «Реплика Тассо (д. 5, явл. 2)»10, также помечен в рукописи 1 842 го­
дом. Впоследствии и он был перенесен в итоговый сборник Яхонтова.

4 Берковский Н. О «Повестях Белкина» (Пушкин 30-х годов и вопросы народности и реализма) // О русском реализме
XIX века и вопросах народности литературы. Сборник статей. М.; Л., 1 960. С. 1 3 8.
5 Яхонтов А.Н. Воспоминания царскосельского лицеиста // Русская старина. 1 888. Т. LX. № 1 О. С. 1 12, 1 1 5, 123.
6 Псковская правда. 1 964. 10 мая.
7 См.: Константинова С.Л. «Римские элегии» и «Эпиграммы нз Венеции» И.-В. Гете в переводах А.Н. Яхонтова //
Творчество А.Н. Яхонтова в контексте русской и зарубежной культуры. Псков, 20 1 1 . С. 1 1 9-1 37.
' Светлый путь. 1 968. 6 июля.
9 Житомирская З.В. Иоганн Вольфганг Гете. Библиографический указатель русских переводов и критической
литературы на русском языке. 1789 - 1 9 7 1 . М., 1 972. С. 53.
10 Там же. С. 1 75.

69

В 1 842 году Яхонтов, по-видимому, уже приступил к переводу драмы Гете «Торквато
Тассо», поскольку 1 843 годом в рукописи датирован авторский «Пролог к переводу тра­
гедии Гете: Торквато Тассо» - объемное сочинение программного характера, впервые
опубликованное Л.А. Твороговым1 1 •
В начале 1 840-х годов происходит сближение Яхонтова с петербургскими литератур­
ными кругами: П.А. Плетневым, А.А. Краевским, И.С. Тургеневым, И.И. Панаевым,
Н.А. Некрасовым. Имя Яхонтова становится известным после публикации осущест­
вленного им перевода «Торквато Тассо» в «Отечественных записках»12, который, как
отмечает В.М. Жирмунский, стал «первым полным переводом драмы» в России13• При
жизни Яхонтова и после его смерти перевод, частично либо полностью, многократ­
но перепечатывался в позднейших антологиях: под редакцией П.И. Вейнберга ( 1 865,
1 892), Н.В. Гербеля ( 1 877, 1 878) и др. Именно его в статье «Русская литература в 1 844
году» отметил Белинский14, как позднее переводы из Шиллера, сделанные Яхонтовым,
выделил Н.Г. Чернышевский15• Переводы «Торквато Тассо» и «Ифигении в Тавриде»
(последний опубликован в «Светоче». Пб., 1 860. Кн. VI.) получили высокую оценку
Н.В. Гербеля в предисловии «От издателя» к 4-му тому антологии16•
Заслуживает внимания указание Б.Л. Бессонова (основанное, как можно предполо­
жить, на не дошедших до нас сведениях, полученных от Л.А. Творогова) относительно
того, что в «Отечественных записках» яхонтовский перевод был напечатан «по реко­
мендации Тургенева и И.И. Панаева»17• Приятелям по Пскову и Петербургу Ф. Т. Фан­
дер-Флиту и А. Кожевникову Яхонтов адресовал шутливое послание «при поднесении
им, каждому порознь, перевода Торквато Тасса»18, которое впервые было опубликовано
Л.А. Твороговым со следующим комментарием: «В 1 842 году А.Н. Яхонтов, путеше­
ствуя за границей, приобрёл в Германии, в городе Веймаре, ряд изданий с произведе­
ниями немецких поэтов. Несколько стихотворений Гёте и Шиллера он перевёл тогда
же на австрийском курорте Ишле. Вернувшись осенью того же года в Петербург, А.Н.
Яхонтов < . . . > приступил к переводу < . . > трагедии «Торквато-Тассо» . . . »19•
Текст стихотворения «на случай» примечателен не только остроумием, сближающим
его с поэтической сатирой Н.А. Некрасова 40-х годов, но и представляет докуменаль.

" Псковская правда. 1964. 1 3 августа.
12 Отечественные записки. 1 844. Т. XXXV. № 8. Отд. 1 . С. 133-188.
13 Жирмунский В. М. Гете в русской JШТературе. С. 370.
14 Белинский В Г. Собрание сочинений: В 9 т. Т.7. С. 214.
1 5 Чернышевский Н Г. Шиллер в переводе русских поэтов. Лирические стихотворения Шиллера в переводах русских
поэтов, изданных под редакцией Н. В. Гербеля. Часть первая. СПб., 1 856 // Чернышевский Н. Г. Полное собрание
сочинений: В 15 т. Т.IV. Статьи и рецензии. 1 856-1857. М., 1 948. С. 505.
16 От издателя // Собрание сочинений Гете в переводах русских писателей, изданном под ред. Н. В. Гербеля. Т.4.
Драматические сочинения в стихах. СПб., 1 878. С. Ш.
1 7 Поэты-демократы 1 870-1 880-х годов. Изд. 2-е / Биографические справки, подготовка текста и примечания В. Г.
Базанова, Б.Л. Бессонова и А.М. Бихтера. Л., 1 968. (Библиотека поэта. Большая серия). Биографическая справка и
комментарии, относяшиеся к А. Н. Яхонтову, написаны Б.Л. Бессоновым. С. 564.
18 Рукопись. Стихотворения А. Яхонтова. № 3 // ПГИАХМЗ. ОР и РК. Ф. 8 8 1 (Яхонтов А. Н.). ОФ 16333 (14).
1 9 Ленинская искра. 1 964. 14 июня.

70

ный интерес отражением реалий эпохи, а также некоторых, известных лишь автору био­
графических подробностей:
. . . Сыскалась в книгах у меня
Поэма про Торквато-Тасса,
Которую когда-то я
Унес с немецкого Парнаса.
Но сам ты можешь посудить
О горькой для нее невзгоде
И каково ей стало жить
В моем российском переводе!
Зато уж как же и бледна!
Душа в ней просится из тела,
И, злой чахоткою больна,
Она в печати похудела.
Герой без подвигов, свеча
Искусства и литературы,
Краевский наш в неё сплеча
Воды подбавил из ключа
Животворящего цензуры.
Да напечатав в два столбца
И на бумаге непригожей,
Взамен пристойного лица
Оставил кости ей да кожу! .. < . . . >20
Не только «Торквато Тассо», но и «Ифигения в Тавриде» много раз перепечатыва­
лась в отрывках ( 1 866, 1 877, 1 878, 1 889, 1 892 гг.); отдельное издание вышло в Санкт­
Перербурге в 1 874 г. Написанное Яхонтовым «Посвящение перевода «Ифигении в Тав­
риде» датируется в рукописи 28-м октября 1 857 г. (опубликовано Л.А. Твороговым) 21.В
антологиях под редакцией П.И. Вейнберга и Н.В. Гербеля печатались, кроме указанных
произведений, две эпистолы Гете (первая и вторая) и 1 04 «Венецианские эпиграммы»,
переведенные Яхонтовым22•
Есть основания предполагать, что об отношении Яхонтова к Гете можно сказать не­
что подобное тому, что сам Гете ответил Эккерману в связи с вопросом об «идее» «Торк­
вато Тассо»: <<Идея? удивился он. - Вот уж, честное слово, не знаю. Передо мной
была жизнь Тассо и моя собственная жизнь; < . . . > я слил воедино этих двух со всеми
-

20 Яхонтов А.Н. Ф.Т. Фан-дер-Флиту и А.П. Кожевникову (при поднесении им, каждому порознь, перевода Торквато
Тасса), 1 85 1 // Рукопись. Стихотворения А. Яхонтова. № 3 // ПГИАХМЗ. ОР и РК. Ф. 8 8 1 (Яхонтов А.Н.). ОФ 16333
(14).
2 1 Молодой ленинец. 1 964. 30 июля.
22 Собрание сочинений Гете в переводах русских писателей, изданном под ред. Н. В. Гербеля. Т.9. Лирика и драмы.
СПб" 1 879. С. 105-1 10, 1 13- 1 34.

71

их свойствами < . . . »>23• Гетевский контекст не только переводных, н о и оригинальных
сочинений Яхонтова воспринимается как органичный для «произведения его жизни»,
если воспользоваться толстовской метафорой.
Одна из самых напряженных лирических медитаций Яхонтова - «Genio loci» («Ге­
нию места»), датируемая в рукописи 1 849 годом, - о ностальгическом возвращении в
прошлое (под «кров» Лицея), к гению Пушкина, «таинственному и благодатному ге­
нию» места, «Гению тишины». Стилистика текста, в особенности рукописного, воспри­
нимается как не точный перевод первых явлений «Торквато Тассо» - диалогов между
Принцессой и Леонорой в совокупности с ремарками: «Сад, украшенный бюстами эпи­
ческих поэтов; направо бюст Виргилия, налево Ариосто»24; героини пьесы увенчивают
их венками. У лирического героя «Genio loci» с мечтами юности также связаны «И
лавр и мирт и случай благосклонный»25, здесь есть и мраморный памятник, связанный с
личностью гениального поэта. Герой яхонтовского стихотворения исполнен чувствами,
аналогичными тем, которые высказывают героини драмы, вновь оказавшись на лоне
сельской тишины:
Принцесса
. . . много здесь
Пережила я дней веселых детства, И это солнце, свежий этот дерн
Во мне былые чувства воскрешают . . . 26
Известно, что каменная глыба, на которой было высечено в 1 8 1 7 году «Genio loci»,
бьmа установлена именно на дерновом холме.
В окончательной редакции «Genio loci», вошедшей в сборник 1 884 года, гетевский
контекст подкреплен ссылкой на «Фауста», что отмечено в «Указателе» 3. В. Жито­
мирской: «Использованы мотивы "Посвящения" к "Фаусту"; заключительная строка:
"Остановись, мгновенье, ты прекрасно! "»27• Материалы Архива А.Н. Яхонтова в ИРЛИ
свидетельствуют о том, что поэт собирался вернуться к переводу «Фауста», работа над
которым началась в Лицее. Тема «Фауста» актуализуется для Яхонтова в 60-70-е годы,
когда особенно интенсивно развивалось его сотрудничество с «Отечественными за­
писками», «Вестником Европы», «Русской стариной», «Наблюдателем», «Светочем» и
другими, но как раз история с «Фаустом» показывает, что отношения эти не были без­
облачными.
Вопрос о том, как «прочитывались» произведения Яхонтова в эпоху, когда «все < . . . >
переворотил ось и только укладывается»28, требует специального рассмотрения. Оче23 Эккерман И.- П. Разговоры с Гете в последние годы жизни / Пер. с нем. Н. Маи. М" 1 9 8 1 . С. 533.
24 Отечестве�rnые записки. 1 844. Т. XXXV. № 8. Отд. 1. С. 133.
25 Рукопись. Стихотворения А. Яхонтова. № 1 11 ПГИАХМЗ. ОР и РК.Ф. 8 8 1 (Яхонтов А. Н.). ОФ 16333 ( 12) (авторское

примечание к тексту).
26 Отечественные записки. 1 844. Т. XXXV. № 8. Отд. 1. С. 133-1 34.
27 Житомирская З. В. Иоганн Вольфганг Гете. Библиографический указатель русских переводов и критической
литературы на русском языке. 1 789 - 1 9 7 1 . С. 490.
" Толстой Л. Н. Собрание сочинений: В 22 т. Т. VIII. М., 1 98 1 . С. 361.

72

видно, романтическая эстетика в эту пору связывалась в общественном сознании, преи­
мущественно, с духом перемен, что отразилось и на восприятии литературных обраще­
ний к Гете, будь то «эквивалентные» переводы, «переложения» или научно-критические
штудии. Идеологический ракурс явно преобладал над критериями из сферы искусства.
Подразумевая переговоры с сотрудниками «Отечественных записок» и «Голоса», в
письме к жене от 7 февраля [ 1 867], Яхонтов замечает: «0 статье моей (Фаусте) узнаю
завтра»29• В письме от 1 7 февраля того же года уже явственно выражены недоумение
и разочарование: «Сегодня еще неудача: статью мою о Фаусте не приняли в Отеч. За­
писки, потому что я не принадлежу к кружку тех лиц, которые постоянно работают
для этого журнала (подчеркнуто Яхонтовым. - Н.В.). А статья, говорят, хороша. Как
тебе это нравится?»30• Из переписки поэта известно, что в 1 873 г. статья предлагалась
в «Вестник Европы» М.М. Стасюлевичу. Стасюлевич писал, в частности, о переводе
Яхонтовым «Фауста» (возобновление юношеского опыта), а также о «статье» - очевид­
но, все той же3 1 •
Статья Яхонтова увидела свет, но не в периодической печати, а во втором томе анто­
логии Н.В. Гербеля32• С большой долей вероятности можно предположить, что это бьш
перевод Яхонтовым с французского статьи Е. Каро «Философские теории второй части
"Фауста"», отмеченный в «Указателе» З.В. Житомирской33• Относительно возобновле­
ния юношеского перевода ничего неизвестно.
Можно сказать, что Яхонтов «жил и мыслил» ассоциациями с образами «Фауста»
до последних лет жизни. В 1 888 г. он вписал в известный «Альбом М.И. Семевского»
шутливый экспромт «Вальпургиева ночь»:
В такую ночь - как разум ни свети Не приведет к желанному рассвету.
Такую дичь позволено нести
Лишь гениальному поэту. 34
Выше было отмечено, что в сборник 1 884 года, завершая его, вошло раннее «Оправда­
ние поэта», причем, отражение в нем монолога Тассо (действие 5, явление 2) получило
личностную, самобытную окраску. Наблюдаются заметные расхождения этого текста с
его «параллельной» редакцией в составе пьесы - в первом издании 1 844 г. и повторных
публикациях произведения в антологиях Н.В. Гербеля и П.И. Вейнберга35• Если можно
29

Письмо А.Н. Яхонтова жене, А. Н. Яхонтовой, от 7 февраля [ 1 867] СПб. // РО ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом). Архив
А.Н. Яхонтова. Ф. 354, № 1 7, л. 89.
30 Письмо А. Н. Яхонтова жене, А.Н. Яхонтовой, от 17 февраля. Пятница. [ 1 867] // РО ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом).
Архив А.Н. Яхонтова. Ф. 354, № 1 7, л. 91 (об.).
31 Письмо М.М. Стасюлевича А.Н. Яхонтову от 29 апреля 1 873 г. Здесь же: черновик ответного письма А.Н. Яхонтова //
РО ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом). Архив А.Н. Яхонтова. Ф. 354. № 26, л. 2-2 (об.).
32 Собрание сочинений Гете в переводах русских писателей, изданном под ред. Н.В. Гербеля. Т.2. Фауст. СПб., 1 878.
33 Житомирская З.В. Иоганн Вольфганг Гете. Библиографический указатель русских переводов и критической
литературы на русском языке. 1789 - 1 9 7 1 . С. 40.
34 Альбом М.И. Семевского, издателя-редактора исторического журнала «Русская старина». 1 867- 1 888. СПб., 1 888. С.
253.
35 См.: Верrшmина Н.Л. А.Н. Яхонтов и его книга «Народная война 1 8 1 2 года». Монография. Псков: ПсковГУ, 2012. С. 1 1 .

73

так сказать, драматургическая редакция создавалась от лица Яхонтова-переводчика, в
то время как редакция, датированная 1 842 годом и сохраненная в сборнике, в большей
степени, принадлежала Яхонтову-лирику.
Подтверждением является и медитация на тему фрагмента, которой открывался
сборник. Как и в «Genio loci», возвращение к Гете означало, прежде всего, возвраще­
ние к себе, «оправдывающему» факт своего обращения к поэтическому творчеству (при
всем несовершенстве созданного) потребностью, возвышающей статус человеческого
духа. Монолог Тассо из драмы («Напрасно я стараюсь укротить / Потребность эту мыс­
лящего духа, - / Она в груди меняет ночь со днем!»), стихотворение «Оправдание поэта.
Из Гете» («Напрасно я пытался превозмочь / В себе потребность мыслящего духа - / Из­
литься в слове мощном и живом . . . »36) и оригинальное сочинение Яхонтова «Мне робко
шепчет тайный голос . . . » 1 878 г., где содержатся строфы:
Есть мощная потребность духа:
Потребность - высказаться; глухо,
Порой звучит ея струна,
Средою чуждой смущена.
Но и под гнетом невниманья,
Насмешки едкой, порицанья
Не может замолчать она.37фиксируют разные фазы поэтических отношений с текстом Гете и разные формы реа­
лизации метаперевода38•
Если считать тексты с пометами «Из Гете»: «Оправдание поэта» и «Значение женщи­
ны» - фрагментами драмы «Торквато Тассо», которые, при всей близости подлиннику,
выводились их автором за пределы «точного» перевода, - нужно учесть и обстоятель­
ство, отмеченное Ю.А Тихомировой: «Трансформация оригинального смысла проис­
ходит за счет тщательного переводческого выбора фрагмента и устранения из его ори­
гинального текста связей с контекстом целого. Результатом становится смена стилевого
и смыслового регистра»39•
Текст, озаглавленный в сборнике «Значение женщины. (Из Гете)» и датированный
1 875 годом, - наглядный пример такого «полуприсвоения»: личной заинтересованно­
сти в теме и привлечения для ее выражения «чужого» текста; сохранения явной связи с
«контекстом целого» и одновременно разрушения ее «мощной» лирической интенцией.
Помета в «Указателе» З.В. Житомирской: «Реплика Элеоноры (д. 2, явл. 1 )»40 лишь кон­
статирует связь с первоисточником, но, разумеется, не отражает полифункциональный

36 Стихотворения Александра Яхонтова. С. 262.
37 Там же. С. 3.
38 См.: Тихомирова Ю.А. Жанровые разновидности романтического перевода (на материале переводов И. И. Козлова из

английских поэтов). Автореф. дис . . . . канд. филол. наук. Томск, 2008. С. 1 0.
39 Там же. С. 1 1 .
40 Житомирская З.В. Иоганн Вольфганг Гете. Библиографический указатель русских переводов и критической

литературы на русском языке. 1 789 - 1 97 1 . С. 175.

74

характер этой связи.
Ее подтверждает не только вариация гетевского текста, озаглавленная «Значение
женщины», но и сопряженность с другим лирическим источником сходного пафоса и
содержания - стихотворением Ф. Шиллера «Достоинства женщины» ( 1 796).
В сборнике 1 884 года содержатся четыре перевода произведений Шиллера, прошед­
ших позднейшую переработку и потому получивших новую датировку сравнительно с
рукописными вариантами. Это: «Поцелуй (вольный перевод из Шиллера» ( 1 854), «За­
вещанный истукан в Саисе (из Шиллера)» ( 1 860), «Вечер (из Шиллера) ( 1 860)», «Фи­
лософы (из Шиллера)» ( 1 879). Но, наряду с этими «точными» переводами, в сборник
помещено сочинение, по отношению к которому Шиллер, если так можно выразиться,
имеет метонимический характер. Две строчки эпиграфа к стихотворению «Женщине»
( 1 879): <<Ehret die Frauen! Sie .fiechten und weben / Himmlische Rosen ins irdische Leben.
Schiller» - определяют тональность последующего текста, который не только развивает
идеи Шиллера, но и соприкасается с мотивами сочинения Гете. В результате создается
новая поэтическая структура, которую, в соответствии с современной терминологией,
можно определить как метаперевод. Метаперевод теряет отчетливый источник, а отсыл­
ки, которые сделаны Яхонтовым к Гете и Шиллеру, неуловимо растворяются в потоке
его собственных литературных деклараций:
Женщина! где твоя сила и власть?
Что ты стоишь, головою поникшая,
Словно внушать благородную страсть,
Словно царить не привыкшая?
Чары твои - не одна красота:
Сила их - ясной души прямота,
Речь убеждения честная,
Воля к добру, тишина, чистота,
Женственность, кротость прелестная.
Власть твоя чарами сердца сильна
И волшебством обаяния,
С жизнию нас ты мирить создана,
Жизнь нам дающая, мать и жена,
Перл и венец мироздания!41
Интересно, что ближе к финалу со всей очевидностью проступает уже отечественный источник - элегия Н.А. Некрасова «Рыцарь на час» ( 1 860 - 1 862):
Чистая, кроткая! в прах пред тобою! Спаси!
Луч среди мрака ненастного,
Силою женственных чар воскреси
В юношах чувство прекрасного!42
41

Стихотворения Александра Яхонтова. С. 226.
С. 228.

42 Там же.

75

Отсутствие регламентированных, внешних и внутренних, границ подводит к выводу
не столько о «вольном переводе», сколько об общей занятой автором позиции - свобод­
ного скольжения в отечественном и инокультурном пространстве литературы посред­
ством единого для всех народов поэтического языка.
Те же закономерности действенны и для другого значимого контекста творчества
Яхонтова - «гейневского» : в сборник

1 884

г. вошло

14

переводов

стихотворений

Г.

Гейне и комплекс текстов, проецируемых на этого поэта43• Большой массив произведе­
ний, соприкасающихся с лирикой Гейне, о стался за пределами сборника - в журналь­
ных публикациях Яхонтова и его рукописном наследии. О наличии - в качестве одного
из основополагающих - «гейневского контекста» свидетельствует выбранный автором
эпиграф, предваряющий сборник

1 884

года:

Сотте

le geant Anthee devenait vigoureux

et invinciЬ!e quand il touchait du pied !а terre, sa mere, tandis qu 'il perdait ses forces quand
Hercules le soulevait еп l 'air, ainsi le poete est puissant, tant qu 'il п 'abandonne pas le terrain
de !а realite, et de vientfaiЬ!e, des qu 'il s 'eleve,

еп revant,

dans l 'espace.

Н. Heine.
В переводе:
Как гигант Антей становился сильным и непобедимым, когда он касался ногой зем­
ли, его матери, в то время как он терял свои силы, когда Геркулес его поднимал в воздух,
так и поэт мощен, пока он не оставляет почву реально сти, и становится слаб, как только
он воспаряет, мечтая, в космическом пространстве.

Г.

Гейне.44

Не случайно рецензент сборника в «Отечественных записках» выделил этот пласт,
подразумевая не собственно переводы Яхонтова, а присущую определенной эпохе его
творчества магистральную тенденцию:

<« . . . >

в шестидесятых годах переводил Гейне

< . . . »>45.
Подводя итоги, отметим: в Яхонтове правомерно видеть не только переводчика в
распространенном смысле слова, создателя передающих черты подлинника «подчинен­
ных» переводов, по определению П.А. Вяземского46• В своих переводных сочинениях
Яхонтов во многих отношениях о ставался поэтом-лириком, не переводчиком в тради­
ционном понимании, а метапереводчиком . .
Для сочинителей, н е относящихся к разряду литературных классиков, границы меж­
ду «своим» и «чужим» имели значение лишь в случае,

если необходимо было пря­

мое, целенаправленное воспроизведение источника. Во всем остальном оригинальные
тексты могли выполнять функцию катализатора, который стимулировал собственные
опыты, давал им жизнь, без этого недостаточную, что признавали и сами сочините­
ли. Неоспоримым подтверждением этого являются автопризнания Яхонтова: первое

43 См.: СаШЮ!а Е.Б. АН. Яхонтов - переводчик // Творчество АН. Яхонтова в контексте русской и зарубежной

культуры. С. 1 03-107.
Перевод Е.Б. Саnшной.
45 Отечестве1rnые записки. 1 884. Т. <CCLXII> CCLXII. № 1 . Отд. П. С. 74.
46 Вяземский П.А. Эстетика и литературная критика. М" 1984. С. 128.

44

76

сопровождало окончание его работы над переводом «Торквато Тассо» и «Ифигении в
Тавриде»:
Окончен труд - и жаль расстаться с ним!
Он дух питал чудесной, крепкой пищей:
Богат я был сокровищем чужим,
И - обеднел, и с рубищем своим,
Стучуся в храм поэзии, как нищий!»47, второе содержалось в стихотворении «50-ти летний юбилей усадьбы друга» ( 1 888):
. . . не взыщите,
Что - в незатейливых стихах
Воспел я ваш приют прелестный Ведь на Парнасских высотах
Помещик я мелкопоместный.48
Разнообразные инокультурные контексты, организующие творчество Яхонтова,
свидетельствуют, в частности, о том, читателем какого широкого диапазона - и в плане
охвата материала, и в отношении способов прочтения - был поэт. Можно сказать, Яхон­
тов полностью погружался в атмосферу привлеченного источника и погружал в нее,
актуализуя все уровни литературности, своего читателя. И если образчиком безукориз­
ненной «точности» можно считать переводы Яхонтова из немецкой поэзии, то его лири­
ку, написанную по «чужим» мотивам, следует рассматривать как средство задушевного
непрерывающегося общения с читателем-«сочувственником».

47 Светоч. Пб., 1 860. Кн. VI. С. 6.
48 Русская старина 1 8 9 1 . T.LXXI. №9 (сентябрь). С. 622.

77

С.А. Киб альник
О философском подтексте формулы
«Если Бога нет . . . » в творчестве Достоевского
Знаменитая формула «Если Бога нет . . . » в различных ее вариантах представлена во
многих произведениях Достоевского: в «Бесах», «Дневнике писателя». Особенно зна­
чительную роль она играет в «Братьях Карамазовых». Как известно, «главный вопрос,
который проведется во всех частях» «Жития великого грешника», Достоевский опреде­
лял как «тот самый, которым я мучился сознательно и бессознательно всю мою жизнь существование Божие».1
Напомню, что в книге второй «Неуместное собрание» Петр Александрович Миусов
рассказывает о том, что «не далее как дней пять тому назад, в одном здешнем, по пре­
имуществу дамском, обществе он торжественно заявил в споре, что < . . . > если есть и
была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно
потому, что люди веровали в свое бессмертие. < . . . > уничтожьте в человечестве веру
в свое бессмертие, в нем тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила,
чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравствен­
ного, все будет позволено, даже антропофагия» ( 1 4, 64-65).2
Дальнейшую диалектику развития этого мотива «Братьев Карамазовых» тонко вы­
явил Р. Джексон: «Мука Ивана Карамазова заключается в том, что он допускает су­
ществование религиозного нравственного закона, но не верит в бессмертие собствен­
ной души или в добро, заложенное в человеке. В конечном счете он жертва фатальной
логики своей позиции: абсолютно веря в конкретную, как бы ежедневно-рутинную
взаимозависимость добродетели и веры, но не обладая личной верой в бессмертие, он
приходит к интеллектуальному положению, согласно которому "все дозволено". Его
нравственная природа не допускает открытого санкционирования смерти своего отца,
но эти идеи воспринимаются его "учеником" Смердяковым, который и воплощает их с
безжалостной логикой.
Практические последствия для человека неверующего, исходящие из тезиса Ивана
- "нет добродетели, если нет бессмертия", схватываются немедленно Дмитрием Кара­
мазовым.
«- Позвольте, - неожиданно крикнул вдруг Дмитрий Федорович. - чтобы не ослы­
шаться: "Злодейство не только должно быть дозволено, но даже признано самым не­
обходимым и самым умным выходом из положения всякого безбожника"! Так или не

1 Достоевский Ф.М Полн. собр. соч. Л., 1 986. Т. 29. Кн. 1. С. 1 1 7. Далее цитаты из произведе!ШЙ и rшсем Достоевского
приводятся по этому изданию: Достоевский Ф.М Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1986. Т. 1 30 с указанием тома и
страницы арабскими цифрами.
2 Здесь и далее полужирным шрифтом вьщелено мной С.К.
-

-

-

78

так?
- Точно так, - сказал отец Паисий.
- Запомню" (там же).
Дмитрий делает эти выводы, но не поступает согласно им. Смердяков же, чей ин­
теллектуальный процесс напоминает жесткие правила грамматики, приходит к тем же
выводам и действует соответственно. "Ибо коли бога бесконечного нет, то и нет ника­
кой добродетели", - напоминает он Ивану во время последней встречи с ним, добавляя:
". . . да и не надобно ее тогда вовсе" ( 1 5, 67).
Этот окончательный вывод, эта упрощенная дедукция, этот пьянящий прыжок в пре­
ступление и хаос - "да и не надобно ее тогда вовсе", скрытый за рассуждениями Ива­
на, глубоко беспокоит Достоевского. Как преодолеть фатальную логику или-или: или
вера - или людоедство; или блаженство - или нигилистическое отчаяние? Таковы край­
ности выбора, заключенного в положении Ивана о том, что "нет добродетели, если нет
бессмертия".
"- Блаженны вы, коли так веруете, или уже очень несчастны! ", проницательно замечает Ивану старец Зосима.
«- Почему несчастен? - улыбнулся Иван Федорович.
«- Потому что; по всей вероятности, не веруете сами < . . . > в бессмертие вашей
души. . . " ( 1 4, 65).
Себе и человечеству Иван оставил мало места для маневрирования или нравствен­
ности. Иван ничего не обнаруживает в человеке, никакого действия вечного закона в
человеческом сознании, который мог бы противостоять его преступным тенденциям
или направить его к спасению. Отсюда его опора на авторитарную церковь-государство.
Позиция старца Зосимы совершенно иная. Как и Иван, он тоже верит во вселенскую
церковь "в конце времен". Но и пока что он не впадает в отчаяние. В то время как Иван
рассчитывает на социально-религиозное принуждение и силу отлучения, Зосима верит
в божественный закон, действующий в человеке, и в "закон Христов, сказывающий­
ся в сознании собственной совести" ( 1 4, 60). По сути дела, Зосима утверждает веру в
совесть человека, в его возможность свободно достигнуть понимания истины и добра
путем собственной совести»3•
Пытаясь воссоздать философский подтекст этого мотива Достоевского, Р. Джексон
справедливо истолковывает противостояние Зосимы и Ивана как противоположность
между пелагианством, утверждавшим «полную свободу человека в выборе добра и зла
с тем, чтобы в конце концов обнаружить путь спасения», и «августиновской доктриной,
или янсенизмом», согласно которым «человек после первородного грехопадения не об­
ладает силой воздержания от грехов и может быть спасен лишь благодаря благодати
Божьей». Позиция Ивана вызвала у исследователя также и вполне обоснованные парал-

3 Джексон Р. Проблема веры и добродетели в «Братьях Карамазовых» // Достоевский. Исследования и материалы. Л"
199 1 . т. 9. с. 125-126.

79

лели с идеями Т. Гоббса4, а в академическом издании «Полного собрания сочинений»
Достоевского есть отсылка к Б.Паскалю ( 1 5 , 536)5. Остается нерешенным вопрос о том,
каков философский подтекст этого мотива в рамках современной Достоевскому евро­
пейской философии XIX века?
1
В связи с этой формулой обычно вспоминают реплику Ф.Ницше: «Бог умер» из его
«Веселой науки», опубликованной уже после смерти Достоевского. Однако в период
основных философских влияний, испытанных Достоевским и определивших его миро­
созерцание, бьm другой философ, который утверждал, что Бога, по крайней мере, в тра­
диционном его понимании, нет, а религию объяснял как «опредмечивание» сознания,
которое человек отрывает от себя и проецирует в потусторонность. Это сделал Л. Фей­
ербах в книге «Сушность христианства» ( 1 84 1 ), которая, как отмечено еще С.Н. Булга­
ковым6, а затем показано в работах В.Н. Белопольского и И.П. Смирнова, безусловно,
была в орбите внимания Достоевского и отразилась в его творчестве, по крайней мере,
начиная с «Записок из Мертвого дома>>.7
В формуле Ивана Карамазова «Нет бессмертия души, так нет и добродетели, значит
все позволено» ( 14, 93) воспроизведено логическое умозаключение, которое сделал из
антропотеизма Л. Фейербаха Макс Штирнер в своей нашумевшей книге «Единствен­
ный и его собственность», вышедшей в конце 1 844 г.8 Влияние этого мыслителя на До­
стоевского было показано в известной брошюре Н. Отверженного9, в нашем докладе
«0 философских истоках и природе иррационализма Достоевского»10, сделанном на
Международной конференции Бристольского университета "Russian Iпationalism in the
Global Context'', а также в докладе Т. Шимидзу «Достоевский и Штирнер», произнесен­
ном на XIV Международном симпозиуме Достоевского в Неаполе1 1 •
Тем не менее, до настоящего времени не было обращено внимания н а то, что вся
4 Там же. С. 127, 128.
5 В приведенном В.Е.Ветловской высказывают Б.Паскаля: «Несомненно, что из того, смертна душа или бессмертна, вы­
текает полное различие в морали» (Мысли (о реШIГии). М., 1 905. С.239) - впрочем, только констатируется зависимость
между моралью и верой или неверием в бессмертие души.
6 См.: Булгаков С.И. Релития человекобожия у Л.Фейербаха // Соч. в 2 тт. Т.2. С. 1 8 1 .
7 Белопольский В.Н. Достоевский и философская мысль его эпохи. Концепция человека. Ростов, 1 987. С. 165-1 85; Смир­
нов И.П. Отчуждение-в-отчуждеН!Ш. «Записки из Мертвого дома» в контексте европейской философии 1 840-х гг. (Фей­
ербах & Со) 11 Смирнов И.П. Текстомахия. Как литература отзывается на философию. СПб., 201 О. С. 59-72.
8 Мах Stirner. Des Einzige und sein Eigentum. Leipzig, 1 845. О времени выхода книги см., в частности: Отверженный Н.
Штирнер и Достоевский. М., 1 925. С. 1 О.
9 Отверженный Н. Штирнер и Достоевский. М., 1 925.
10
См.: Кibalnik S. 11 Оп Philosophical Sources and Nature of Dostoevsky's Anti-Rationalism 11 Russian Irrationalism in the
Global Context. Bristol, 2012 (in print); 2/ Достоевский и Макс Штирнер (О философских истоках антииндивидуализма
и антирационалl/ЗМа писателя)// Достоевский и современность. Материальr XXYII Международных Старорусских чте­
ний 201 1 года. Вел. Новгород, 2012 (в печати).
11
См. краткое его изложение: Shiтizu Takayoshi. Dostoevsky and Мах Stirner // Dostoeskij - Mente filosofica е sguardo di
scrittore. Dostoesvky - Philosophical Mind, Writer's Еуе. Достоевский - Философское мышление, взгляд писателя. Abstracts.
Traduzioni а сига di M.Venditti. Napoli 1 Неаполь, 1 3-20 giugno. Р. 102. Некоторые наблюдения на тему «Достоевский и
Штирнер» есть в статье ИЛ.Смирнова «Отчуждение-в-отчуждении. "Записки из Мертвого дома" в контексте европей­
ской философии 1 840-х гг. (Фейербах & Со)». С. 90-9 1 .

80

первая часть книги Штирнера представляет собой как раз истолкование фейербахов­
ской «Сущности христианства» как «уничтожения верьш12 и обоснование того, что из
признания человека Богом следует с необходимостью обоснование эгоизма и иммора­
лизма. Нравственные отношения, утверждает Штирнер, «только там моральны, только
там соблюдаются нравственно-разумно, где считаются религиозными сами по себе» (с.
84). Коль скоро «"высшие силы" существуют лишь потому, что я возвышаю их, а сам
принижаюсь», то во главу угла ставится сам индивид: «я ничего не стану больше делать
для него "во имя Бога", ничего и "во имя человека", и то, что я делаю, то делаю "ради
себя". Только так удовлетворит меня мир» (с. 307). Уже предисловие к книге Штирнера
заканчивается провозглашением решительной индифферентности к добру и злу: «Боже­
ственное - дело Бога, человеческое - дело человечества. Мое же дело не божественное
и не человеческое, не дело истины и добра, справедливости, свободы и т.д. это исключи­
тельно мое, и это дело, не общее, а единственное - так же, как и я - единственный.
Для Меня нет ничего выше Меня» (с. 8).
Логичность реакции Штирнера на философию Фейербаха ощущалась многими фи­
лософами, в частности, С.Н. Булгаковым: « . . . антропотеизм, как и вообще всякое дру­
гое положительное воззрение, в качестве вывода из атеизма содержит в себе внутреннее
противоречие, ибо относительно частностей утверждает то, что отрицает в общем и
целом, именно, уничтожая Бога, стремится сохранить божественное, святыню. Вну­
тренняя и необходимая диалектика атеизма ведет, поэтому, от антропотеизма к рели­
гиозному нигилизму, к отрицанию всякой святыни, всякой ценности или, что то же, к
возведению факта, потому только что он - факт, в ранг высшей ценности, к приданию
религиозного значения факту как таковому. Эту диалектику атеизм совершил уже при
жизни Фейербаха в учении Штирнера, проповедника нигилизма, аморализма и "эгоиз­
ма'', "сокрушителя святынь" (Entheiliger)»13•
Отрицание уже не только Бога, но и фейербаховского «Богочеловека», и провозгла­
шение «принадлежности себе», «моей мощи» и «моего самонаслаждения» (с. 144,
1 73 , 308) - главная идея книги Штирнера. Когда Иван Карамазов, по словам Миусова,
утверждает, «что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего
ни в бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно из­
мениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до
злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым,
самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положению> ( 1 4, 65) или когда «черт» в «кошмаре Ивана Федоровича» ( 1 5, 69-84) пересказывает ему эти его
мысли, то при этом воспроизводится идея немецкого мыслителя-бунтаря. Отчасти на
12 Штирнер М ЕдЮiственный и его собственность. Харьков, 1994. С. 55. Далее цитаты из книги Штирнера приводятся
по этому изданию с указанием стран�щы в скобках.
13 Булгаков С.Н. Религия человекобожества у Л.Фейербаха. М., 1 906. С.53. Еще Н.Н.Страхов отмечал, что «немцы очень
весело встретили фейербахизм, находя в нем освобождение от разных авторитетов. Макс Штнрнер нашел весьма при­
личным посвятить свое сочнненне своей любовнице, он написал под своею книгою: meinem Liebchen Marie . . . » (Страхов
Н.Н. Борьба с Западом в нашей литературе. Исторические и критические очерки. СПб., 1 8 82. С. 70).

81

это указывал С.Н. Булгаков, который, ошибочно полагая, что Достоевский, «никогда
не знал Штирнера», цитировал его слова: "Ausser mir giebt es kein Recht" - и замечал,
противореча при этом сам себе: «Как это все угадано Достоевским, который < . . . > , глу­
боко проник в мировоззрение атеизма. Ведь приведенную немецкую фразу по-русски
прямо же можно перевести роковой формулой Ив. Карамазова: все позволено, нет Бога,
нет и морали. "Где стану я, там сейчас же будет место свято"»14•
Если задаться вопросом о том, когда и каким образом Достоевский мог познакомить­
ся с названными идеями Фейербаха и Штирнера, то совершенно очевидно, что это про­
изошло еще в 1 840-е годы, в пору участия его в кружке петрашевцев. Как-то писатель
произнес в нем речь «о личности и эгоизме», в которой «он хотел доказать, что среди
нас более амбиции, чем человеческого достоинства, и что мы сами склонны к самоот­
вержению и разрушению нашей собственной личности по причине эгоизма и отсут­
ствия ясных целей» ( 1 8, 1 29). Высказывалось весьма вероятное предположение, что эта
речь бьmа составлена Достоевским под впечатлением от книги Штирнера «Единствен­
ный и его собственность»15 ; экземпляр его книги Достоевский мог позаимствовать из
библиотеки М.В. Петрашевского16•
В комментариях к академическому изданию «Полного собрания сочинений» Досто­
евского в связи с образом Кириллова из «Бесов» вполне закономерно заходит речь об
антропотеизме и при этом цитируются следующие слова Н.А. Спешнева из его писем
к К.Э. Хоецкому ( 1 847<?>): «Антропотеизм - тоже религия, только другая. Предмет
обоготворения у него другой, новый, но не нов сам факт обоготворения. Вместо бога­
человека мы имеем теперь человека-бога. Изменился лишь порядок слов. Да разве раз­
ница между богом-человеком и человеком-богом так уж велика?» (12, 222). При этом
комментаторы отмечают, что Спешнев «тонко критикует антропотеизм, который "по
крайней мере в той совершеннейшей форме, в какой он является у Фейербаха < . . . >
тащит всего "человека" без остатка к богу». «Это есть, - заключает он, второе воз­
-

несение бога-человека, или человеко-бога, который, согласно легенде, взял с собой

»17 (12, 222) .
Однако Спешнев здесь явным образом не сам критикует антропотеизм Фейербаха
и Прудона (который он называет «обожествлением человечества» - с. 494), а воспро­
изводит его критику Штирнером; не случайно письмо это написано на немецком язы­
ке. Ср. в "Der Einzige und sein Eigentum" Штирнера: «человек убил Бога, чтобы стать
отныне "единым Богом на небесах". Потустороннее вне нас уничтожено, и великий
подвиг просветителей исполнен, но потустороннее в нас стало новым небом, и оно
на небо и свое тело

14 Там же.

. . .

С.46.
Отвер:женный Н. Штирнер и Достоевский. М., 1925. С. 27-28. Впрочем, содержание этой речи, как его позднее
форыуш�ровал Достоевский, не только проникнуто некоторыми элементами учения Штирнера об эгоизме, но и в то же
время направлено против него.
16 Семевский А. М.В.Буташевич-Петрашевский и петрашевцы. М., 1 922. С. 168-170.
17 «Критику Фейербаха» видит в этом письме и Л.И. Сараскина. См.: Сараскина Л. Николай Спешиев. Несбывшаяся
судьба. М., 2000. С. 163.
15

82

призывает нас к новому сокрушению его» (с. 1 44). Не что иное как мысли Штирне­
ра воспроизводит Спешнев и в других местах «Писем . . . »: «А ежели обособленность,
не-мое-Я-бытие христианского бога есть такой великий грех, такая дурная вещь, разве
иначе обстоит дело с антропотеизмом? Разве я, пишущий Вам, так уж тождествен
человечеству или "человеку"? Разве все человечество - во мне и разве "человек" на­
столько полно заключен во мне, что человек начинается мною и кончится мною и что
мой самый причудливый каприз является волей "человека", следственно - мировым за­
коном? Если это не так, то "человечество" и "человек" тоже чужие, посторонние для
меня существа, не тождественные мне, хотя и довольно похожие на меня, но чуждые
мне авторитетьr»18•
Ср. у Штирнера: «Божественное - дело Бога, человеческое - дело человечества. Мое
же дело не божественное и не человеческое, не дело истины и добра, справедливости,
свободы и т.д., это исключительно мое, и это дело, не общее, а единственное - так же,
как и я - единственный» (с. 9), «Он (Фейербах - С.К.) говорит, что мы ошиблись в своей
собственной сущности и потому искали ее в потустороннем. Теперь же, когда мы убе­
дились, что Бог - только наша человеческая сущность, мы бы должны были признать
его снова своим и вернуть из потустороннего в наше здешнее бытие. < . . . > Вооружаясь
силой от чаяния, Фейербах нападает на христианство во всем его объеме не для того,
чтобы отбросить его, - о нет! - а для того, чтобы притянуть его к себе, чтобы с конеч­
ным напряжением вовлечь его, давно желанного, вечно далекого, с его неба и навеки
сохранить у себя. Разве это не борьба последнего отчаяния, борьба не на жизнь, а на
смерть, и в то же время разве это не христианская тоска и жажда потустороннего? Герой
не хочет войти в потустороннее, а хочет притянуть его к себе и заставить сделать

И с тех пор весь мир кричит - одни с большей, другие с меньшей
сознательностью, - что главное - это то, что "здесь", что небо должно спуститься на
землю, и царство небесное осуществится уже здесь» (с. 3 1 ).
Очевидно, что Спешнев бьm, по крайней мере, отчасти штирнерианцем19• Именно
как «сильную» личность, имевшую на него чрезвычайное влияние, воспринимал его
Достоевский20• Жизненный путь и поведение Спешнева были отмечены «своеволием»
и вызвали к жизни образ Ставрогина21 • По-видимому, в какой-то мере Спешнев сыграл
"посюсторонним"!

" Философские и общественно-политические произведения петращевцев. М., 1 953. С. 497.
Ср.: Гроссман Л.П. Спешнев и Ставрогин // Спор о Бакунине и Достоевском. Статьи Л.П.Гроссмана и Вяч. Полонского.
Л., 1926. С. 1 65. Судя по всему, Спешнев неплохо знал философию: М.В.Петрашевский предлагал ему «изложить на
его вечерах историю философии, или о религиях древности» (Петрашевцы: Сб. материалов. М.; Л., 1 928. Т. 3 . Доклад
генерал-аудиториата о деле петрашевцев. С.5 1 ).
20 См.: Майков А.Н. <Из письма к П.А.Висковатову> // Ф.М.Достоевский в воспоминаниях современников. М., 1 990.Т. 1 .
С . 248-249.
21 Гроссман Л.П. Спешнев и Ставрогин. С. 162-168; Сараскина Л.И. «Это было дерзкое поколенне необузданных
соблазнителей . . . ». А.Н. и Н.А. Спешневы в биографиях героев Достоевского // Сараскина ЛИ. Достоевский в созвучиях
и притяжениях (от Пушкина до Солженицына). М" 2006. С. 1 39-156; В 1845-м году, возможно, именно после знакомства
с книгой Штнрнера, Спешиев называл себя человеком, «потерявшим совесть». Цпт. по: Сараскина Л. Николай
Спешнев. Несбывшаяся судьба. С. 125.
19

83

роль и в рождении образа Ивана Карамазова22•
В «Письмах к Хоецкому» Спешнев также предсказывал, что на «антропотеизме»
«европейское человечество» «не остановится, что антропотеизм - не конечный резуль­
тат, а только переходное учение - "момент, который разовьется в нечто высшее", как
говорят немцы. По-моему, он есть лишь путь, по которому Германия и наука придут
к полному и безусл овному отрицанию религии. Уже поэтому я не могу признать его
центром и средоточием явлений нового времени»23• Здесь он также по существу разви­
вает мысль Штирнера, едва ли не констатировавшего, что «в общий обиход невольно
вошел более или менее сознательный атеизм, который выражается внешним образом
в широком развитии "бесцерковности". Но то, что отнимали у Бога, отдавали человеку,
и власть гуманности возрастала по мере того, как умалялось влияние и значение благо­
честия. Человек как таковой и есть нынешний Бог, и прежняя богобоязненность теперь
сменилась страхом человеческим» (с. 1 72).
В то же время утверждая, что «антропотеизм» «есть лишь путь, по которому Герма­
ния и наука придут к полному и безусловному отрицанию религию>, Спешнев мыслил
в сходном направлении с Достоевским, усматривавшим в философии Фейербаха реши­
тельный шаг к атеизму. Однако если для Спешнева атеизм закономерный и необходи­
мый этап: «И в конце концов неужели так обязательно свести явления определенного
периода к одной единственной идее? Разве это не односторонность и разве действитель­
ность не богаче и не многограннее?»24, то для Достоевского это тревожный симптом,
чреватый штирнеровским «самонаслаждением»25•
Естественный и закономерный характер появления философии Штирнера как ре­
акции на «Сущность христианства» Фейербаха ясно ощущали русские религиозные
философы. Так, С.Л.Франк в «Этике нигилизма» писал: «рассуждая строго логически,
из нигилизма можно и должно вывести и в области морали только нигилизм же, т. е.
аморализм, и Штирнеру не стоило большого труда разъяснить этот логический вывод
Фейербаху и его ученикам. Если бытие лишено всякого внутреннего смысла, если субъ­
ективные человеческие желания суть единственный разумный критерий для практиче­
ской ориентировки человека в мире, то с какой стати должен я признавать какие-либо
обязанности, и не будет ли моим законным правом простое эгоистическое наслаждение
жизнью, бесхитростное и естественное "carpe diem"?»26
Б.П. Вышеславцев в «Этике преображенного Эроса» даже подходил к осознанию свя22 В бумагах Спешнева было найдено «Рассуждение в форме речи о реJП1Гии, в котором опровергается существование
бога» (Петрашевцы: Сб. материалов. Т. 3. Доклад генерал-аудиториата о деле петрашевцев. С.53), который он читал на
вечере у Петрашевского ( Сараскина ЛИ. Николай Спешнев. С. 1 6 1 ).
23 Философские и общественно-политические произведения петрашевцев. М., 1953. С. 496.
24 Там же. С. 496.
25 Отзвуком Штирнера звучит предсмертная записка <<Логического самоубийцы», о котором Достоевский рассказал в
статье «Дневника писателя за 1 876 год» (октябрь) «Приговор»: «Для чего устроиваться и употреблять столько стараний
устроиться в обществе людей правильно, разумно и нравственно-праведно? На это, уж конечно, никто не сможет мне
дать ответа. Всё, что мне могли бы ответить, это: "чтоб получить наслаждение". Да, если б я бьm цветок или корова, я
бы и получил наслаждение» (24, 1 1 1 )
26 Франк С.Л. Соч. М., 1 990. С. 84-85.
.

84

зи между основной философской темой Достоевского и полемикой Штирнера с Фейер­
бахом. Так, «Идею человекобожества» он формулировал следующим образом: «Почему
не признать человека единственным известным нам Богом, раз он обладает полноцен­
ным свойством быть живой конкретной личностью? Такая мысль возникает с диалекти­
ческой необходимостью и приводит к "религии человечества", к единственной возмож­
ной форме атеистической этики, иначе говоря, атеистической иерархии ценностей. Она
мыслима в двоякой форме: или единственная ценность и святыня для меня есть мое
живое конкретное "я" - все остальное ниже его и ему подчинено (Макс Штирнер) ;

или единственная ценность и святыня есть "человечество"; коллектив, "пролетариат"
(Фейербах, Маркс). Изживание этой диалектики в грандиозных размерах показано
Достоевским, и она продолжает изживаться современным человечеством . . . »27
Впрочем, вопрос о специфической для Достоевского форме «изживания этой диа­
лектики» остается еще до конца не проясненным. Например, неясно, не становится ли
Достоевский, отрицая Штирнера, на сторону Фейербаха? И если внимательно прочи­
тать роман, то в нем, на первый взгляд, есть вещи, которые дают некоторые основания
думать именно так. Например, защита Ракитиным, которого возмущает штирнериан­
ская теория Ивана Карамазова, атеистической морали: «Человечество само в себе силу
найдет, чтобы жить для добродетели, даже и не веря в бессмертие души! В любви к
свободе, к равенству, братству найдет. . .» ( 14, 76) - несколько напоминает позицию Фей­
ербаха, видевшего «сущность человека только в общежитию> и, по собственному само­
определению, превращавшего «этику в религию»28• Однако показательно, что идея эта
утверждается на страницах романа «семинаристом-карьеристом» Ракитиным ( 1 4, 7 1).
Позиция самого Достоевского сущностно иная. Кстати сказать, формулируя ее, Р.
Джексон все же не совсем прав. Исследователь не доверяет декларации собственных
убеждений Достоевского в разделе «Дневника писателя за 1 876 год» «Голословные
утверждения», полагая, что «высказывание Достоевского провокационно, иронично и
направлено против собеседников, которые никогда не сталкивались с действительным
страданием или никогда глубоко не реагировали на него»29• Однако что же провокаци­
онного в суждениях Достоевского, не раз повторенных им и в других местах: «Статья
моя "Приговор" касается основной и самой высшей идеи человеческого бытия - не­
обходимости и неизбежности убеждения в бессмертии души человеческой» (24, 46),
«Я объявляю, что любовь к человечеству даже совсем немыслима, непонятна и совсем
невозможна без совместной веры в бессмертие души человеческой»? (24, 49).
Невозможно согласиться в связи с этим и с другим утверждением Джексона: «Мы
хотим показать, что в "Братьях Карамазовых" Достоевский считает утверждение Ивана
приемлемым лишь в качестве богословского трюизма, а именно: подтверждения боже27 Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. М., 1 994. С. 539.
28 Фейербах Л. О «Сущности христианства» в связи с «Единственным и его достоянием» ( 1 845) // Фейербах Л. Избран­
ные философские произведения. М., 1955. Т. П. С. 420, 4 1 9 .
29 Джексон Р Проблема веры и добродетели в «Братьях Карамазовых» // Достоевский. Исследования и материалы . Л.,

199 1 . Т.9. С . 1 24-125.

85

ственного единства всех аспектов Божьего мира, но что как руководство к действию он
находит это заявление ограниченным, догматичным и опасным»30• Однако слова Ивана
Карамазова о том, что «если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона
естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие. < . . . > уни­
чтожьте в человечестве веру в свое бессмертие, в нем тотчас же иссякнет не только
любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь» - это отнюдь не
"богословский трюизм" в глазах Достоевского, а расхожий аргумент против философии
религии Фейербаха, с которым был солидарен и который не раз высказывал от себя сам
Достоевский.
Как это ни парадоксально3 1 , в своих исходных точках позиция Ивана Карамазова со­
впадает с позицией Достоевского. Он также убежден в незыблемой взаимосвязи веры в
Бога, в бессмертие души с нравственностью. Однако не обладая такой верой, он, в отли­
чие от Достоевского, но вполне логично, по мнению писателя, провозглашает безнрав­
ственность. Достоевский тоже полагал, что из философии Фейербаха с неизбежностью
следует идея Штирнера об «эгоизме» и о «моем самонаслаждении», т. е. о «вседозво­
ленности». Однако при этом, не разделяя анархического индивидуализма Штирнера32,
он полагал необходимым вернуться к отринутому Фейербахом «бессмертию души».
Когда Р. Джексон пишет: «Не добродетель через веру, но вера через любовь - таков
ответ Достоевского Ивану»33, - то верна, с нашей точки зрения, только вторая половина
высказывания. «Вера через любовь» - это, безусловно, так, но через любовь к ближним
и, соответственно, доброе отношение к ним не достигается ли в то же время, по Досто­
евскому, и добродетель? «Деятельная любовь» Зосимы оказывается рецептом обрете­
ния веры в бессмертие не вообще, а именно в бессмертие своей души и одновременно
камертоном нравственного поведения человека. Поцелуй Алеши, как и поцелуй Христа
в поэме Ивана, представляют собой символические образы такой всепрощающей люб­
ви. «По мере того как будете преуспевать в любви, будете убеждаться и в бытии бога, и
в бессмертии души вашей, - советует Зосима госпоже Хохлаковой, - Если же дойдете
до полного самоотвержении в любви к ближнему, тогда уж несомненно уверуете, и ни­
какое сомнение даже и не возможет зайти в вашу душу» ( 1 4, 52).
Может показаться, что Достоевский предлагает вернуться от Штирнера к Фейербаху,
также, по собственному определению, выставлявшему «на первый план любовь». Од­
нако согласно Фейербаху, «любовь есть практический атеизм, отрицание Бога в серд­
це, в помыслах, в действии». Объявляя себя «коммунистом» в смысле «обществен-

30 Там же. С. 124.
31 В действительности, внутреннее развитие Ивана Карамазова - это «история борьбы богочеловека с человекобогом и
победы богочеловека» (Волынский А.Л. Человекобог и Богочеловек // О Достоевском. Творчество Достоевского в русской
мьrсJШ 1 8 8 1 - 1 9 3 1 годов. Сб. статей. М., 1990. С. 85) - в общем воспроизводит духовный путь Достоевского.
32 Кстати, убеждение Достоевского об обреченности индивидуаJШстического отношения к жизни частично основано, по­
видимому, также и на факте жизненной катастрофы и ранней смерти Штирнера (в 1 856 г.). Освободившись из каторги,
Достоевский, несомненно, узнал о ней из тех ИJШ иных источников.
33 Д:жексон Р. Проблема веры и добродетеJШ в «Братьях Карамазовых». С. 130.

86

ного человека»34, Фейербах понимал под «любовью» как раз «любовь к человечеству».
Между тем именно принцип «любви к человечеству» не раз был предметом острой кри­
тики со стороны Достоевского. Еще в «Голословных утверждениях» он «объявлял», что
«любовь к человечеству даже совсем немыслима, непонятна и совсем невозм_ожна
без совместной веры в бессмертие души человеческой.

Те же, которые,

отняв у чело­

века веру в его бессмертие, хотят заменить эту веру, в смысле высшей цели жизни,
"любовью к человечеству", те, говорю я,

подымают руки на самих же себя; ибо вместо
любви к человечеству насаждают в сердце потерявшего веру лишь зародыш ненависти
к человечеству» (24, 49). Во второй фразе не в последнюю очередь имеется в виду Фей­
ербах. Аналогичную скрытую направленность имеет переданное Зосимой признание
«одного доктора»: « . . . я, говорит, люблю человечество, но дивлюсь на себя самого: чем
больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть
порознь, как отдельных лиц» ( 1 4, 53). «Всю жизнь свою любившим человечество»
( 1 4, 238) объявляет Иван Карамазов и своего «Великого инквизитора».
Сложную диалектику веры и нравственности, безверия и человекобожия, любви к
ближнему и любви к человечеству невозможно понять в полной мере без учета ее фило­
софского подтекста в «Братьях Карамазовых».
2
Особое значение для ее понимания представляет также вопрос о происхождении об­
раза «Великого инквизитора», который имеет уже целую историю изучения. В коммен­
тариях к академическому изданию полного собрания сочинений Достоевского приво­
дятся исторические сведения об испанской инквизиции и упоминается первый великий
инквизитор Томас де Торквемада ( 1 420- 1498) ( 1 5 , 558). Впрочем, никаких оснований,
кроме, пожалуй, долгожительства («Это девяностолетний почти старик . . . » - 1 4, 227),
связывать героя поэмы Ивана Карамазова именно с ним нет. Не больше оснований и для
того, чтобы усматривать какие-то его черты и в последующих «великих инквизиторах»
Испании. Поэтому предпринимались попытки возвести этот образ к сказаниям о Веч­
ном жиде, Агасфере35• Между тем образ «Великого инквизитора», хотя и чрезвычайно
редко, встречается и в художественной литературе. В частности, например, он промель­
кивает на страницах одной известной книги, знакомство с которой Достоевского не под­
лежит никакому сомнению.
Еще Л.П. Гроссман ощущал, что в поэме Ивана Карамазова «Великий инквизитор»
«раздаются отзвуки ранней социалистической литературы, питавшей мысль петрашев­
цев - "Иисус перед вечным судом" Дезами или "Истинное христианство" Кабе (в по­
следней книге имеется глава "Иисус отвергает все искушения"»)36• Что касается Этьена
Кабе, известного как своей революционной активностью во Франции 1 840-х годов и
34 Фейербах Л. О «сущности христианства» в связи с «Единствешrым и его достоянием» ( 1 845) // Фейербах Л. Избран­
ные философские произведения. Т. П. С. 418, 420.
35 Багно В.Е. К источникам поэмы «Великий инквизитор» // Достоевский. Материалы и исследования. Л" 1985. Т.6.
С.107-1 14. Ср.: Достоевский Ф.М. Собр. соч.: В 15 т. Л" 1 99 1 . Т. 9. С. 67 1 .
36 Достоевский Ф.М Собр. соч. М " 1 958. Т. 10. Т. 10. С . 483.

87

созданием затем фурьеристской «коммуны» в США, так и своей публицистической и
литературной деятельностью, то Достоевский не раз упоминает его в своих произведе­
ниях37, а среди его сочинений есть одно, в котором прямо неоднократно заходит речь о
«великом инквизиторе». Это пользовавшийся чрезвычайной популярностью в 1 840-е
годы роман-утопия «Путешествие в Икарию», который представляет собой самое из­
вестное литературное произведение, в популярной форме излагавшее принципы фран­
цузского утопического социализма38.
Тридцатая глава первого тома этого романа «Театры» содержит описание театров
Икарии, сделанное Алмаэсом в ответ на расспросы Евгения. В конце ее Алмаэс коротко
излагает сюжет одной часто представленной на сцене этих театров пьесы, о которой
завтра он обещает рассказать подробнее: «Сюжет пьесы исторический: это знаменитый
пороховой заговор, устроенный в 1 777 году против Ликсдокса, и знаменитый процесс
Калара, осужденного, хотя и безвинно, как виновный в организации и руководстве по­
кушением. Заговор был устроен сторонниками молодого претендента Коруга. Их про­
воцирует Ликсдокс при помощи одного преданного придворного, который их вьщает,
однако Ликсдокс хочет спасти настоящих заговорщиков, аристократов, и устраивает
так, чтобы скомпрометировать и осудить Калара, опасного демократа.
Сначала идет совещание между Ликсдоксом и придворным; решение устроить заго­
вор; обязательство, взятое одним графом, убить Ликсдокса; попытка выполнения; арест
графа; его допрос в тюрьме; маневры, пушенные в ход, чтобы убедить графа обвинить
Калара, скрывшись под видом угольщика; допрос Калара в тюрьме, его отказ отвечать
и его мужество»39.
Следующая, тридцать первая глава «Историческая драма. Пороховой заговор. Суд и
осуждение невинного» содержит фрагменты из этой пьесы. Автор приводит их «един­
ственно для того, чтобы дать представление о нравственном содержании икарийского
репертуара, ставящего себе главной задачей напомнить пороки старой политической и
социальной организаций и показать их гибельные, но неизбежные последствия . . . » (с.
4 1 6). «Великий инквизитор» вместе с «великим прево», «великим судьей» и другими
персонажами допрашивает у Кабе не Иисуса Христа, а одного из «вождей» заговорщи­
ков против Ликсдокса - Калара (с. 427-430). Отчетливое сходство с поэмой Ивана Кара­
мазова начинает ощущаться со сцены восьмой, в которой «несколько солдат приводят
красивого человека, в разорванном платье, с непокрытой головой, с печальным,

См.: Кибальник С.А. К вопросу о влиянии на Достоевского французской социально-утопической мысли и литературы
(Достоевский и Этьен Кабе) 11 XIY Международный Симпозиум Достоевского. Достоевский - философское мышление,
взгляд писателя. Неаполь, 20 12 (в печати).
38 Cabet Etienne. Voyage en Icarie. 5me edition. Paris, 1 848. Т. 1-3. См.: Кибальиик С.А. 1/ Достоевский и "Путешествие
в Икарию" Этьена Кабе. // Cuadernas de Rusistica Espanola, № 7. 20 1 1 . Р. 149- 1 55; 2/ «Село Степанчиково . . . » Ф.М. До­
стоевского и «Путешествие в Икарию» Этьена Кабе // Русская словесность в России и Казахстане: аспекты интеграции:
Материаль1 международной научно-практической конфере�щин 1 5- 1 6 сентября 201 1 г. Барнаул, 201 1 . С.94-1 00.
39 Кабе Э. Путешествие в Икарию. Философский и социальный роман. Пер. с франц. Статья Н.Л.Мещерякова. Коммен­
тарии Г.0.Гордона. Т. 1. М.; Л" 1 935. Т. 1. С. 4 1 0-4 1 1 . Далее на бJШЖайших страницах цитаты из этого романа приводятся
по этому изданию с указанием номера страницы в скобках.
п

88

но спокойным видом . . . Один ударяет его палкой, другой хлыстом, один вырывает у
него усы, другой его бакены . . . Это Калар ! Его бросают на солому, и тюремщик остав­
ляет ему немного черного хлеба и воды < . . . > Скоро являются великий инквизитор,
великий прево, великий судья, министры, сеньоры и телохранителю>. В соответствии
с расхожим представлением французских социальных утопистов о том, что Христос40
был первым социалистом , портрет Калара явно стилизован под обычное его изображе­
ние, в особенности, в момент ареста и конвоирования его в тюрьму.
Разумеется, допрос Калара «великим инквизитором» и другими в романе Кабе, за­
канчивающийся судом и осуждением Калара на смерть, не имеет ничего общего с раз­
говором Великого инквизитора с Христом у Достоевского. Тем не менее, эпизод этот в
«Путешествии в Икарию» также входит в рассказ о литературном произведении (при­
чем сходного рода: о «драме», в то время как у Ивана Карамазова «поэма>>), в котором
представлен допрос заключенного в тюрьме, также заканчивающийся смертным при­
говором ему. Как и в тридцатой и тридцать первой главах романа Кабе (с. 404-442),
в «Братьях Карамазовых» Иван частью рассказывает о своем произведении, а частью
представляет его фрагменты.
У Кабе приведенные фрагменты сохраняют драматическую форму, так что ремарка
«В е л и к и й и н к в и з и т о р» появляется на некоторых страницах романа всякий раз,
как он что-то произносит. В отличие от так и ни разу не прерванного Иисусом в поэме
Ивана Карамазова монолога Великого инквизитора, в драме, о которой рассказывается в
«Путешествии в Икарию», это даже не диалог, а полилог (с. 427 - 429). Вдобавок у Кабе
Калар отказывается просить помилования и «исчезает навсегда, оставляя позади себя
всех в слезах и все души исполненными гневом против тирании и удивлением пред
преданностью свободе» ( с.442). У Достоевского великий инквизитор также говорит
Христу, что тот не имеет права «возвестить нам хоть одну из тайн того мира, из которо­
го» он «пришел», «чтобы не отнять у людей свободы, за которую ты так стоял, когда
был на земле < . . . >. Не ты ли так часто тогда говорил: "Хочу сделать вас свободными"»
( 1 4, 229). Так что проблематика «свободьш в главе «Братьев Карамазовых» «Великий
инквизитор», безусловно, задана не в последнюю очередь и Этьеном Кабе, у которого
она, конечно же, имеет иное, социально-утопическое освещение.
Разумеется, приведенные страницы романа Кабе содержат лишь первоначальный
импульс, а, возможно, и лишь один из нескольких импульсов, давших начало поэме
«Великий инквизитор». Тем не менее, сделанные сопоставления показывают, до какой
степени образы и мотивы даже самых поздних произведений Достоевского определяют
произведения французского утопического социализма, которыми он увлекался в ранней
молодости. Хотя еще в «Дневнике писателя на 1 873 год» Достоевский называл Кабе

40 Это представление вполне разделял и Э. Кабе, в «Предисловии ко второму изданию» своего романа написавший:

«Все, во главе с Иисусом Христом, признают и провозглашают, что общность, основанная на воспитании и общем или
публичном интересе, составляющая общее и взаимное обеспечение против всех несчастий и бед < . . . > представляет
единственную систему социальной организации, которая могла бы осуществить равенство и братство . . . » (Кабе Э. Путешествие в Икарию. С. 5-6).

89

«теперь совершенно забытым» (2 1 , 1 1) писателем, в своем позднем творчестве он не­
редко прибегал к образам, восходящим к его сочинениям и сочинениям других социаль­
ных утопистов.
Так, например, «счастливое человечество, пригрезившееся "смешному человеку"»,
по справедливому суждению В.Л. Комаровича, «так же изображено у Достоевского в
1 877 году, как изображалось когда-то во французских социальных утопиях»41 • Если в
целом рассказ «Сон смешного человека» написан как в известной степени метатекст ро­
мана В.Консидерана "Destinee sociale"42, то в тексте его, безусловно, есть, как показала
Н.А. Хмелевская, и некоторые реминисценции из «Путешествия в Икарию»43• Никогда
не терявший веры в наступление «золотого века», Достоевский до конца своих дней на­
ходил некоторые близкие ему образы и мотивы у французских социальных утопистов,
и далеко не в последнюю очередь у Этьена Кабе.

41 Комарович В.Л. «Мировая гармония» Достоевского. // Атеней. Историко-литературный временник. Кн.1-2, Л" 1 924.

С . 1 39.
42 Там же. С. 139- 140; Хмелевская НА. Об идейных источниках рассказа Ф.М.Достоевского «Сон смешного человека»

// Вестник Ленинградского университета. Сер. истории, языка и литературы. № 8. 1 963. Вып. 2. С. 137-140.
43 Там же. С. 1 39.

90

М.Б. Шапошников
Немецкая и австрийская по эзия, малая проза и драма в переводах по этов
Сереб ря ного века
В пятом (майском) номере ежемесячника искусств и литературы «Весы» за 1 905 г.,
на страницах: 4-1 7 были напечатаны три баллады Ф. Шиллера, в переводе тогда только
начинающего поэта-младосимволиста Сергея Соловьева: «Кассандра», «Геро и Леандр»
и «Рыцарь Тогенбург». Эта публикация бьша приурочена к 1 00-летию со дня смерти
великого германского поэта. Судя по краткому упоминанию о работе над переводами
Шиллера, содержащемся в письме к троюродному брату - Александру Блоку от марта
1 905 г., 1 эти переводы были сделаны Сергеем Соловьевым в Трубицино - имении се­
стры его бабушки - писательницы Александры Григорьевны Коваленской ( 1 829- 1 9 1 4),
Софьи Григорьевны Карелиной ( 1 826-1 9 1 5).
Интерес к творчеству Ф. Шиллера, являлся своеобразной традицией семьи Каре­
линых-Коваленских. Еще мать С.Г. Карелиной и А.Г. Коваленской - Александра Нико­
лаевна Карелина, урожденная Семенова ( 1 808-1 888), прабабушка Сергея Соловьева и
Александра Блока, по свидетельству Соловьева: «каждый год аккуратно . . . осенью пере­
читывала всего Гете, а весной - Шиллера».2
А.Г. Коваленская также стала большой поклонницей Шиллера, о чем упоминает Ан­
дрей Белый во втором томе своих воспоминаний «Начало века»: « ... старушка Ковален­
ская, защищающая поэзию пяти убийств в драме Шиллера».3
Тетка Сергея Соловьева по отцу - поэтесса Поликсена Сергеевна Соловьева-Аllеgrо
(1 867-1 924), тоже переводила Шиллера. Например, в 12-ти томном собрании сочине­
ний Ф. Шиллера, изданном в 1901 г., в серии «Библиотека великих писателей», в 1 -м
томе были напечатаны 2 стихотворения Шиллера в ее переводах: «Поэзия жизни» и
«Прощание певца».
Переводил Шиллера и Владимир Сергеевич Соловьев ( 1 853-1 900). Во всех изда­
ниях его стихотворений всегда публиковались: «Колеблется воля людей, что волна» и
«Философы» с подзаголовком «из Шиллера».
Перевод же выше названных трех баллад Шиллера - первое выступление Сергея
Соловьева в печати как переводчика классической поэзии. На переводческий стиль Со­
ловьева в этот период, явно повлияли переводы тех же баллад боготворимого им пред­
шественника на этом поприще - В.А. Жуковского.
Теперь приблизимся уже собственно к эпохе рубежа XIX-XX вв., называемой в Рос­
сии Серебряным веком. Как отразилось влияние европейских поэтов того времени, в
частности немецких и австрийских на своих российских собратьев? Немецкие симво­
листы, вернее те поэты, писатели или драматурги, кто преодолел «натуральную школу»
- это есть квинтэссенция творческого порыва рубежа XIX-XX веков и без знания их
1 Литературное наследство. Т. 92, Кн. 1 . М., 1 980. С . 396.
' С.Соловьев. Воспоминания М., 2003. С. 46.
3 Андрей Белый. Начало века. М., 1990. С. 22.

91

имен и произведений, невозможно понять, откуда возник сам стиль эпохи Серебряного
века и в России.
Вот, например, один из них, немецкий поэт и писатель с достаточно необычной
судьбой - Рихард Демель ( 1 863-1 920). Несколько слов о его биографии: родился в се­
мье лесника, учился в гимназии, в Берлине, где у него, также как и у К.Д. Бальмонта в
Шуе, произошел конфликт с учителями. Юный Демель покинул гимназию и завершил
среднее образование в Данциге. После этого, он работал в страховой компании, а в сво­
бодное время писал стихи. Когда Демель издал свой второй стихотворный сборник, он
ушел из страховой компании, чтобы заняться только литературным творчеством.
Когда Демелю было уже за 30 лет, он сближается сначала с берлинскими натурали­
стами и в конце 1 890-х гг. издает сборник «Женщина и мир», который подвергся кри­
тике за «богохульство и непристойность». Немецкая консервативная общественность
призывала даже сжечь весь тираж. В дальнейшем, Демель переходит в стан правых
и активно поддерживает политику кайзеровской Германии. В начале Первой мировой
войны, в возрасте 5 1 года, он идет добровольцем на фронт, где получает в 1 9 1 6 г. серьез­
ное ранение, вследствие которого умирает в 1 920 г.
На русский язык произведения Рихарда Демеля переводил Леонид Иванович Ан­
друсон ( 1 875-1 930), поэт-модернист, шведско-финского происхождения, который начал
свою литературную деятельность с переводов на русский язык произведений Генриха
Гейне и Рудольфа Баумбаха, в 1 899 г., в «Журнале для всех».
Переводил Демеля и поэт Владимир Юрьевич Эльснер ( 1 886-1964), тот самый, ко­
торый был шафером на свадьбе Н. Гумилева и А. Ахматовой и уверял, что «научил
Ахматову писать стихи». Эльснер, впрочем, с одинаковым усердием, но без особенного
блеска, переводил и множество других немецких поэтов рубежа веков, что отчасти бу­
дет видно из дальнейшего.
Что же касается Р. Демеля, то вот одно из его стихотворений, переведенное В. Эль­
снером:
Ввечеру
На небесный серый луг
Вышла первая звезда.
Золотя туманный круг,
Месяц выплыл из теней
Вслед за ней.
Поутру
Целит лунный тонкий лук
В побледневшую звезду.4

4

Антология современной поэзIШ. Киев, 1 9 1 .,С. 247.

92

Заметно, что этот перевод обладает некоторыми стилистическими особенностями
эпохи Серебряного века, но, все же, достаточно вял и «бледен».
Прозаические отрывки, своеобразные «стихотворения в прозе» Демеля, переводила
и знаменитая пропагандистка символизма в России - Зинаида Афанасьевна Венгерова
( 1 867-194 1 ). Видимо, ее с Демелем роднило убеждение, что стремление символизма к
уходу от действительности в область мистики и созерцания красоты, нимало не заклю­
чает в себе чего-либо реакционного или противообщественного.
Продолжая называть имена немецких поэтов рубежа веков, можно вспомнить и
странноватого Людвига Шарфа ( 1 864 после 1938). Немецкий поэт, публицист, ис­
кусствовед, Шарф, о котором в книге «Между двух революций» так отзывался Андрей
Белый: «Расставивши локти, согнувши курчавую черную голову (густой бородою - в
скатерть, а носом распухшим - в стакан, там скорбел равнодушным лицом пролетар­
ский поэт Людвиг Шарф; поднимался, руками упершися в стол; и мычал угрожающе
нам свой шедевр: «Der Prolete».5
Естественно, что «пролетарского поэта» переводил на русский язык сам Анатолий
Васильевич Луначарский ( 1 875-1 933), но под странным, на наш взгляд, для носителя
такой звучной, пусть и не родовой, а доставшейся от отчима, фамилии - псевдонимом:
«А. Анютин» и переводил очень плохо. О сказанном свидетельствует, например, первая
же строфа из стихотворения Людвига Шарфа «Пленнию>:
-

В вечности тебя я раз увидел:
Неужели не вернешься ты?
Иль, быть может, я тебя обидел,
Не пойдя на призыв красоты?6
К сожалению, в четвертой строке ударение в слове «призыв» именно на первый
слог. . .
Гораздо интереснее стихов пролетарского Шарфа в переводах Анютина-Луначарского
и до сегодняшнего дня читаются переводы, правда, не немецких, а австрийских поэтов:
Феликса Дермана и Петера Альтенберга.
Феликс Дерман ( 1 870-1 938) - певец торжества женственной стихии и дионисий­
ской чувственности над аполлонической мужской цивилизацией. Дерман - настоящий
символист, преодолевший натуральную школу. Он удостоился быть переведенным на
русский язык Платоном Николаевичем Красновым ( 1 866-1 924), неоцененным до сей
поры поэтом-переводчиком, дядей Александра Блока и родным братом знаменитого
казачьего генерала-писателя, впоследствии поклонника Гитлера - Петра Николаевича
Краснова. Интересно в этой связи следующее стихотворение Дермана, в большой сте­
пени «упадочно-патологическое», великолепно переведенное Красновым. Текст этого
истинного шедевра эпохи, приводим здесь полностью:
5 Андрей Белый. Между двух революций. М., 1990. С. 1 12-1 1 3.
6 Антология современной поэзии. Киев, 1 912. С. 248.

93

Люблю я чахоточный, томный
Нарцисс с окровавленным ртом,
Склад мыслей унылый и темный,
Сердца, истомленные злом.
Мне нравятся скользкие змеи,
С холодной, как сталь, чешуей;
Из песней всего мне милее
Тоскливый над мертвыми вой.
Смарагд бессердечный, зеленый
Из камней любимейший мой;
Люблю я - луной озаренный
Под дюнами берег морской.
Люблю вообще все такое,
Чего бы никто не любил,
Все странное, злое, больное,
Что в сердце глубоко я скрыл.7
На наш взгляд, это стихотворение чем-то очень похоже это стихотворение на произ­
ведения Федора Сологуба.
Петер Альтенберг ( 1 859-1 9 1 9) - эссеист и прозаик, автор своеобразно-единствен­
ных в своем роде «стихотворений в прозе», чье декадентство характеризуется крайней
субъективностью ощущений. Этот поклонник Эллады, так же, как и Дерман, преодо­
левший натурализм и ставший истинным символистом, вполне достойно переводил­
ся на русский язык в начале ХХ века совместно сестрами Аделаидой Казимировной
( 1 874- 1 925) и Евгенией Казимировной ( 1 878- 1 944) Герцык. Именно произведения П.
Альтенберга, с нашей точки зрения, настоящая квинтэссенция эпохи. Перед его эроти­
ческими «миниатюрами» существенно меркнет даже «Лолита» В.В. Набокова:
« . . . К нему подлетает белое батистовое платье. Длинные, распущенные, шелкови­
стые, пепельные волосы. Стройные, нежные ножки в черных чулках . . . Ей 1 3 лет. Из-под
платья, выше колен, виднеются белые панталончики. Эластичными, упругими движе­
ниями летит она с обручем по дорожке. Олимпийские игры! ...
Тебя увидать нагой, совсем нагой, - на душистом, бархатном лугу вечерней зарею,
подбрасывающей обруч и летающей ... летящей! Ты останавливаешься, ты стоишь и ру­
кою откидываешь назад золотистые волосы. А мы упиваемся твоим стройным белым
телом; созерцая, мы впитываем его в себя, -душа художника любит глазами, - культ
красоты влечет нас к тебе . . . »8
7 Антология современной поэзии. Киев, 1912. С. 249.
8 Антология современной поэзии. Киев, 1 9 1 2. С. 253.

94

Нельзя обойти вниманием и стихотворения Стефана Георге ( 1 868-1 933), убежден­
ного проповедника теории «искусства для искусства», полагавшего, что в произведении
искусства более важен не смысл, а форма. Георге переводили: одинаково добросовестно
и скучно: упомянутый выше Владимир Эльснер, а также, Валериан Адольфович Чу­
довский ( 1 882-1938), литературный критик, теоретик стиха, секретарь журнала «Апол­
лою>, расстрелянный в 1 93 8 г. и немного - Сергей Эрнестович Радлов ( 1 892-1958), зна­
менитый режиссер и педагог. В юности он пробовал себя как поэт, но, впоследствии,
женившись на Анне Дмитриевне Дармолатовой (Радловой), Сергей Эрнестович полно­
стью передал поэтические функции своей жене.
Весьма интересен и поэт Макс Даутендей ( 1 864- 1 9 1 8), у которого мир людей засло­
нен миром красок и тонов. Вполне асоциальный мир природы расчленяется у Даутендея
на мельчайшие восприятия. Сливая в единый чувственный комплекс краски, тона или
ароматы, Даутендей создает в своей лирике настоящий культ чувственного ощущения.
Даутендея также переводили, как Владимир Эльснер, так и Леонид Андрусон. При­
ведем полностью известное стихотворение Даутендея «Туман-корова» в переводе Эль­
снера:
Солнце кончило путь недлинный,
Сжалось гусеницей и вьет паутину.
Кто-то прошел, мягко ступая На поводу туман-корова:
Белая шкура, сама слепая,
Ревет и пьет из реки свинцовой . . .
Коров набралось целое стадо.
Должно быть, куда-то гнать их надо.
С ними пастух - старик седой,
С длинною-длинной бородой.
Завтра коровы не уйдут от крыльца,
Будут, теснясь, реветь без конца, И мысли станут тенью обмана,
Твои слова - воплем тумана.9
Здесь, как нам представляется, Эльснер превзошел себя, пораженный, как видно,
подлинной гениальностью текста.
Стихотворения Альфреда Момберта ( 1 872-1 942), немецкого лирика-ницшеанца,
возвеличивавшего героя одинокого самоутверждения, свободу и красоту грубой силы,
отбрасывавшего всякие сомнения социального, религиозного или нравственного харак­
тера, опять же переводили Эльснер, Андрусон и некий В. Высоцкий, сведений о кото­
ром отыскать нам не удалось . . .
Переводчик и литературовед Александр Самойлович Элиасберг ( 1 878- 1 924), пере-

9 Антология современной поэзии. Киев, 1 912. С. 263.

95

водил на немецкий язык произведения Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, Д.С. Мереж­
ковского, а также, на русский немецкую и австрийскую прозу, например, совершенно
забытого ныне писателя Макса Меля - «Рассказ монастырского пастуха» или велико­
лепные миниатюры австрийского поэта, прозаика, принадлежавшего к венской шко­
ле «Модерн» и тяготевшего к импрессионизму и символизму - Рихарда фон Шаукаля
( 1 874 - 1 942), как прозаические, так и стихотворные. Вот пример одной такой миниатю­
ры, переведенной Элиасбергом, где заметно влияние, как Ф. Ницше, так и Ш. Бодлера и
очень ярко сказывается сам метод символического искусства:
«Мое сказочное царство не от сего мира отвратительно-трезвой повседневности.
Моя пурпуровая мантия - поэзия и мой царский шатер - звездное небо. Я отпрыск Пе­
риклова века, а не больной, бледный Назареец.
Я последний афинянин и, опьяненный красотой, люблю все, что сверкает и ис­
крится вокруг меня: пышную парчу, берберского коня, сверкающий кубок, темное фа­
лернское вино, холодный, как изумруд, кинжал, обагренный кровью, - и тебя, когда ты,
нагая, отдаешся мне на шкуре пантеры». 10
-

Первым в России, поэт Александр Акимович Биск ( 1 883-1 973), и все тот же Вла­
димир Эльснер познакомили русскую публику и с творчеством Райнера-Марии Рильке
( 1 875 - 1 926), но эти первые попытки оказались бледными и беспомощными и не смог­
ли раскрыть все величие и бездонную глубину его гения.
Следует сказать, однако, что А. Биск, в дальнейшем, даже переехав в Америку, пере­
водил произведения Рильке еще более полувека. Переводил А. Биск и Стефана Геор­
ге, и стихотворения австрийца Гуго фон Гофмансталя ( 1 874-1 929), чьи произведения
переводил на русский язык и известный в свое время поэт и театральный критик Лев
Маркович Василевский ( 1 876-1 936), а его драмы, ибо Гофмансталь является одним из
крупнейших драматургов австрийского и вообще европейского символизма, представи­
ли русской публике: маститая переводчица рубежа веков - Ольга Николаевна Чумина
( 1 862-1 909), например, пьесу «Тициан» и такие авторы первого ряда, как: Юргис Бал­
трушайтис, Алексей Ремизов и Михаил Кузмин.
Шумный успех в Европе имели пьесы немецкого драматурга Франка Ведекинда
( 1 864-1 9 1 8), особенно - «Пробуждение весны». В России эту пьесу, перевод которой
вышел под редакцией Федора Сологуба, в 1 907 г. поставил Всеволод Мейерхольд. Од­
нако, крайне отрицательную рецензию, как на саму пьесу, так и на постановку написал
Александр Блок. В этой рецензии были такие строки: «Нам этих немецких жеребчиков
в куцых штанишках не приходится жалеть: пропадай "на сеновале" хоть десять "Мо­
рицов", - у нас есть еще люди не машинного производства - с волей, с надеждами, с
"мечтами'', с "идеалами" . . . »11• В.Э. Мейерхольд также и сам перевёл в 1 908 г. драму
Ведекинда «Дух земли».
Таков, по возможности краткий, обзор переводов немецкой поэзии и, отчасти, малой
10 Там же. С. 277.
"Луч'', 1 907, N 1 (октябрь).

11

96

прозы и драматургии на русский язык в эпоху С еребряного века. Несомненно, что «сум­
рачный германский гений», по вечно противоречивому слову А. Блока, все же оказался
«внятен» российским «скифам» и оказал на них существенное влияние, которое, впро­
чем, явно проявляло себя не только в эпоху С еребряного века, но и на самых различных
этапах развития русской литературы и культуры в целом.

97

И.А. Дмитриева

Немецкие и русские неокантианцы в полемике
о пацифизме в начале ХХ века1
Первая Мировая война застала неокантианское движение и на его родине в Герма­
нии, и в России в самом расцвете его философских сил. Уже были сформулированы и
обоснованы все главные концепции и теоретические позиции, сделаны серьезные заяв­
ки будущих философских проектов - таких, как, например, проект «философии фило­
софии» Э. Ласка или «рационализации иррационального» В.Э. Сеземана. Концепция
этического социализма, развитая в практической философии марбургского неоканти­
анства, стала весьма популярна, выйдя далеко за пределы собственно философской
теории этого течения и найдя свое выражение в мировоззрении и определенной этим
мировоззрением социально-политической деятельности его адептов - «красных канти­
анцев» - философов2 Пауля Наторпа и Карла Форлендера, одного из лидеров движения
за потребительскую кооперацию Франца Штаудингера, социал-демократа, революцио­
нера, а позднее первого премьер-министра Баварской республики Курта Эйснера. . .
Вся предвоенная Европа, казалось, переживала «золотой век надежности». «Никто
не верил в войны, в революции и перевороты. Все радикальное, все насильственное
казалось уже невозможным в эру благоразумия. < . . . > Теперь, казалось, счет шел на
какие-то десятилетия, оставшиеся до той минуты, когда со злом и насилием будет по­
кончено, и эта вера в нескончаемый, неудержимый "прогресс" имела для той эпохи
поистине силу религии: в этот "прогресс" верили уже больше, чем в Библию, а его
истинность, казалось, неопровержимо подтверждалась что ни день чудесами науки и
техники»3• Эта вера европейских интеллектуалов, мировоззренческую основу которой
составляла «почти вся неоидеалистическая философия Германии», отличавшаяся, как
свидетельствовал Ф .А. Степун, поразительной «социологической незаинтересованно­
стью и политической нечуткостью»4, столкнулась, как известно, с прямо противополож­
ными интересами власти и крупного капитала ведущих империалистических держав и
бьmа похоронена на полях сражений Первой мировой войны.
С началом войны практически все деятели науки и культуры как в Германии, так
и в России оказались перед необходимостью - внешней (<<Институциональной») или
' Статья подготовлена в рамках проекта «Феномен русского неокантианства в контексте русской и европейской фило­
софии конца XIX - первой половины ХХ вв.», осуществляемого на средства гранта Президента РФ для государственной
поддержки молодых российских ученых - докторов наук МД-4045.201 1 .6, а также в рамках государственного задания
Министерства образования и науки РФ МПГУ на 2013 год «Исследования эпистемологических и историко-философских
концепций в философии и гуманитарных науках» (6.304 1 .201 1).
' UB Marburg, Hs. 8 3 1 : NachlaВ Paul Natorp, Nr. 482. Подробнее см.: Дмитриева Н.А. Человек и история: к вопросу об
«антропологическом повороте» в русском неокантианстве // Интернет-журнал «Михаил Гефтер», 09. 0 1 .20 1 3 :
hЩJ://gefter.ru/archive/72 1 1 #anchor42
3 Цвейг С. Вчерашний мир (Пер. с нем.) / Предисл. Д. Затонского; вступ. статья К. Федина. М" 1 99 1 . С. 42.
4 Степун Ф.А. Бывшее и несбывшееся. Изд-е второе, испр. СПб" 2000. С. 1 1 5.

98

внутренней (личностной) - публично заявить о своем отношении к войне вообще и к
этой войне, в частности. Одной из форм подобного рода заявлений стали манифесты и
воззвания, индивидуальные и коллективные5• По-видимому, первым военным манифе­
стом немецкой общественности стало «Воззвание к культурному миру»6• Составленное
в сентябре и опубликованное 4 октября 1 9 14 г., оно объявляло ложью любые сообщения
вражеской прессы о военных преступлениях германских солдат (в частности, расправы
с мирным населением в Бельгии и разрушение Лувена, в том числе уничтожение цен­
нейшей библиотеки Лувенского университета в конце августа 1 9 14 г.) и оправдывало
германский милитаризм. Воззвание было подписано девяносто тремя немецкими ин­
теллектуалами (отсюда второе название: «Манифест 93-х»), среди которых были зна­
менитые на весь мир ученые М. Планк, В. Рёнтген, философы Р. Ойкен, В. Вундт, В.
Виндельбанд и А. Риль, и не могло не вызвать большой резонанс во всем мире. «Да!
отличились г.г. германцы. Нечего сказать! - писал Б.В. Яковенко из Италии в Москву
Г.Г. Шпету 1 3 ноября 1 9 14 г. - < . . .> Боже, Боже, что пишут немецкие ученые и интелли­
генты! Волосы прямо-таки на голове шевелются. Всё - "Мы'', "Мы", да "Мы"! И бьют­
то они всех, и лучше-то они всех. И справедливость, и правду-то они только знают. И
Господь Бог-то слушает только их одних. Тьфу ты пропасть! Никогда не предполагал,
чтобы интеллигентные люди могли пасть (умственно и нравственно) так низко в обще­
человеческом смысле. Знаете, я понимаю и извиняю Лувен, Реймс, вообще Бельгию
- опустошения, разрушения и насилия (кто бы из других народов не сделал этого и кто
не делает и не будет делать?!) - но вот разговоров этих не прощаю. Это позор, это - са­
мое типичное и безотрадное мещанство, выливающееся в одну формулу: что бы мы ни
сделали, все же это лучше того, что сделали или сделают другие. Фу, какая гадость! И
знаете, ведь под тем протестом, с которым Вы, по-видимому, знакомы, под протестом 93
немецких интеллигентов стоят подписи Гауптмана, Зудермана, Листа, а из философов:
Вундта, Виндельбавда, Освальда, Риля, - да, представьте себе: Риля ! ! (Виндельбанд
всегда был свиньей в ермолке!) < ..> Да-с! Если так, то и, слава Богу, что ее - Германию
- разнесут теперь в пух и прах. Таких людей, такого добра, такой цивилизации - чело­
вечеству не надо. < ... > Очень рад я, что ни от Риккерта, ни от Гуссерля, ни от Когена не
изошло до сих пор никакого словесно-нравственного зловония>>7.
Однако уже следующий документ («Заявление преподавателей высшей школы Гер­
манской империи»), демонстрировавший остальному миру солидарность немецких уче.

' Так, Рудольф Ойкен, профессор философии в Йене и нобелевский лауреат по литературе 1908 г. , за один военный год
опубликовал 36 воззваний к общественности. См.: Рингер Ф. Закат немецких мандаринов. Академическое сообщество в
Германии, 1 890 - 1 933. М., 2008. С. 220.
6 Пуанкаре Р. На службе Франции 1 914- 1 9 1 5. М.; Минск, 2002. С. 742-744 (прим. 32): http://militera.lib.ru/memo/french/
poincare r/app.html#32 (дата обращения: 10.12.2012). Подробнее об этой истории см., например: Дмитриев А.Н. Моби­
лизация интеллекта: Международное научное сообщество и Первая мировая война // ИнтеллиrеJЩИЯ в истории: Обра­
зованный человек в социальных представлениях и действительности / Отв. ред. Д.А. Сдвижков. М.: ИВИ РАН, 2001 . С.
296-335.
7 Густав Шпет: Философ в культуре. Документы и письма / Отв ред.-сост. Т. Г. Щедрина. М., 2012. С. 8 1 -82, 526-527
(прим.).

99

ных с армией и народом, которые борются «за свободу Германии, за все мирные блага
и цивилизацию не только в Германии», и веру в победу, от которой зависит «спасение
культуры всей Европь�»8, далеко превзошел первый по численности подписавшихся.
Это «Заявление» было опубликовано 1 6 октября того же года и под ним стояли подписи
более 3000 ученых Германии, включая тех же А. Риля и В . Виндельбанда, а также Г.
Риккерта, Г. Когена, П. Наторпа, Э. Кассирера...
И если появление имен баденцев в этом списке было более или менее предсказумо
- политические симпатии Виндельбанда и Риккерта и до войны были близки национал­
либерализму, то появление в нем марбуржцев представляется довольно неожиданным.
Тот же Яковенко в следующем своем письме Шпету от 2 1 января 1 9 1 5 г. с уверенностью
делился своими знаниями о взглядах немецких философов: «.Я ни за кого не поручусь:
ни за Риккерта, ни за любого другого немца. Верю только, что Коген никогда не станет
говорить глупостей и пошлостей, никогда не "потеряет головы". И потому именно, что
слишком сильна в нем школа великого немецкого идеализма. А вот, например, Йонас
Кон в последней книжке немецкого Логоса < ... > занимается "идеализацией" войны и
признает за нею, знаете ли, не значение неизбежной необходимости, а значение мораль­
ное, возвышенное и т. п. Тьфу ты! »9•
Уверенность Яковенко была обусловлена отличным знанием предвоенных текстов
этих философов и трудноступностью немецкой периодической печати и философской
литературы в период войны за пределами Германии, несмотря на то, что центральные
немецкие газеты доставлялись в Италию и даже в специальном издании на итальянском
языке . . .
Действительно, и Коген и Наторп в своих этических построениях всегда ориентиро­
вались на кантовскую идею о вечном мире. В оправдание своей позиции по отношению
к разразившейся войне Коген10 объявил «вечный мир» лишь идеей, бесконечной задачей
как «для всякого нравственного устремления (Zweck) рода человеческого, так и для от­
дельного человека», подчеркнув необходимость отличать «этическое значение идеи от
всякой действительности природы и всякого исторического опыта»11• А действитель­
ность, по мнению Когена, такова, что немецкие солдаты в период войны вносят свой
вклад в осуществление этой идеи, потому что ведут справедливую войну, которую сле­
дует понимать как «необходимую оборону против навязанной нашему существованию
и нашей чести войнь�»12, и тем самым подготавливают создание союза государств, в
котором главную роль должна сыграть не Франция (как у Канта), а Германия13• Победив,
' См.: http://de.wikisource.org/wiki/Erkl%C3%A4rung der Hochschullehrer des Deutschen Reiches (дата обращения:
1 3 . 1 0.2012)
9 Густав Шпет: Философ в культуре... С. 83, 528 (прим.).
m Подробнее см.: Hoeres Р. Кrieg der Philosophen. Die deutsche und die britische Philosophie im Ersten Weltkrieg. Padeborn,
2004. s. 229-232, 530-53 1 .
1 1 Cohen Н. Vom ewigen Frieden ( 1 9 14) // Cohen Н. Werke. Bd. 1 6: Кleinere Schriften V. 1 9 1 3 - 1 9 1 5 / Bearb. und eingeleitet von
Н. Wiedebach. Hildesheim; Ziirich; New York, 1 997. S. 3 14. Здесь и далее курсив наш - Н.Д.
12 Там же. S. 3 1 8 .
1 3 Cohen Н. Deutschtum und Judentum mit Grundlegenden Betrachtungen tiber Staat und Internationalismus ( 1 9 1 5) // Cohen

100

именно Германия «проложит дорогу справедливости и миру между народами»14•
Наторп, который всегда считался пацифистом и задолго до войны стал членом паци­
фистского «Союза за международное взаимопонимание», а с 1 9 1 2 г. даже вошел в его
правление, где оставался и во время войны, выступал в печати примерно в одном ключе
с Когеном15. Однако Наторп в гораздо большей степени, чем Коген, входил в вопросы
реальной политики, признавая, например, ошибки германской дипломатии, но одновре­
менно оправдывая нарушение германскими войсками нейтралитета Бельгии16• Вместе
с тем он пытался найти теоретическое объяснение разразившейся войне, в связи с чем
подчеркивал, что войну вести можно, но только «ради мира, ради обеспечения мирной
работь1»17• Кантовская же идея вечного мира - лишь «вечная задачю>, согласно Наторпу,
или «регулятивная идея»18• Международное правовое состояние, которое должно обе­
спечить вечный мир, Наторп считает идеалом далекого будушего. «Научный» пацифизм
в своей ориентированности на этот идеал, безусловно, прав, но в попытках его непо­
средственного осуществления заблуждается19• Наторп утверждает, что пацифизм «не
осознает условий возможного осуществления самого по себе верного идеала»20• Так что
вместо того, чтобы покорно сдаться на милость завоевателям, нужно оружием победить
оружие. Единственный тип пацифизма, который признает Наторп, - это «органический
пацифизм». Его суть - во внутренней демократизации и этизации народной жизни, что
является необходимым условием для возникновения и функционирования междуна­
родных организаций. Опираясь на гегелевскую концепцию о трех ступенях развития
и применяя ее для анализа состояния народной жизни, Наторп приходит даже к фи­
лософскому обоснованию необходимости войны для развития из отдельных народов
«подлинного человечества» как условия «настоящего мира». Неизбежность конфликтов
между народами - в объективном различии, существующем между уровнями развития
отдельных народов. Наторп в своем оправдании войны по сути объявляет ее настолько
же неизбежным злом («необходимой обороной»), насколько и воспитывающей, творче­
ской силой21•
Н. Werke. Bd. 16". S. 541 .
1 4 Cohen Н . Appell an die Juden Arnerikas ( 1 9 14/19 1 5) // Cohen Н . Werke. Bd. 16". S . 3 1 0.
" Hoeres Р. Кrieg der Philosophen". S. 53 1 . См. также: Jegelka N. Paul Natorp: Philosopie, Piidagogik, Politik. Wiirzburg,
1992. S. 1 1 1-138; Luft S. Gerrnany's Metaphysical War. Refiections on War Ьу Two Representatives of German Philosophy: Мах
Scheler and Paul Natorp // Themenportal Erster Weltkrieg (2007): http://www.erster-weltkrieg.clio-online.de/2007/Article=208
(дата обращения: 1 1 . 1 0.20 12)
" Natorp Р. ОЪ еr den gegenwiirtigen Кrieg ( 1 914) // Natorp Р. Der Tag des Deutschen. Vier Кriegsaufsatze. Hagen i.W" 1 9 15.
S. 13-33.
17 Natorp Р. Die groBe Stunde - was sie der Jugend kiindet ( 1 9 14) // Natorp Р. Der Tag des Deutschen". S. 38.
" Кант настаивал, что вечный мир есть «не пустая идея, а задача, которая постепенно разрешается и <".> становится
все бJП1Же к осуществлению». См.: Кант И. К вечному миру // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1 :
Трактаты и статьи (1 784 - 1 796) ! Под ред. Н.В. Мотрошиловой и Б . Тушлинrа. М" 1994. С. 477.
19 См.: Natorp Р. «Wissenschftlicher Pazifismus» // Der deutsche Wille des Kunstwarts. 1 9 1 5. 1. Jg" Nr. 29 (2). S. 41-46.
"' Natorp Р. Geschichtsphilosophische Grundlegung fiir das Verstiindnis unserer Zeit // Der deutsche Wille des Kunstwarts. 1 9 15.
1. Jg" Nr. 29 (3). S. 98.
21
См.: Hoeres Р. Кrieg der Philosophen. Die deutsche und britische Philosophie im Ersten Weltkrieg. Padeborn, 2004. S. 5 3 1 534.

101

Из младшего поколения марбургских неокантианцев с радикально пацифистских по­
зиций выступили, по крайней мере, двое: уже упоминавшийся Курт Эйснер и русский
неокантианец Оттон Петрович Бук. И если социалист Эйснер в первые месяцы войны
еще питал иллюзию насчет этой войны как необходимой обороны Германии от русского
царизма и только к началу 1 9 1 5 года, избавившись от этой иллюзии, присоединился к
пацифистскому «Союзу нового Отечества» и способстововал формированию левого антивоенного - крыла Независимой социал-демократической партии, то Бук с первых
же дней войны занял категорически антивоенную позицию.
О.П. Бук ( 1 873 - 1 966) происходил из немецкой семьи, переселившейся в Россию. Он
родился и вырос в Петербурге, где окончил гимназию и естественный разряд физико­
математического факультета Санкт-Петербургского университета. Еще в Петербурге
Бук увлекся народническими идеями и учением Л.Н. Толстого. Дальше его путь на­
учного паломника лежал в Германию, в неокантианские университеты: в Гейдельберге
он увлекся философией, сменил специальность, а затем и университет - диссертацию
по философии Бук защитил в Марбурге у Когена и Наторпа22• В 1 905 г. он обосновался
в Берлине, где, совершенно разочаровавшись в обуржуазившейся социал-демократии,
примкнул к анархистам и начал пропагандировать среди рабочих и интеллигентов про­
грамму гражданского неповиновения в духе Толстого23• В журнале «Борьба» Бук пу­
бликует свою статью о Льве Толстом24, из которой ясно, что к учению Толстого он под­
ходит критически, осуждая Толстого за его приверженность к «полному противоречий
христианскому учению» и одновременно указывая, что в Нагорной проповеди Христи
Толстой «открьm основные революционные законы человечества», «вечно революци­
онное», «чистый анархизм»25• Видимо, осенью 1 905 г. Бук был привлечен к суду за про­
паганду толстовства и анархизма. По словам Е.В. Спекторского, «он должен был дать
ответ за свое толстовство. <... > На суде в качестве добровольного не то свидетеля, не то
эксперта выступил Кассирер, объяснивший, что если Бука и можно считать анархистом,
то только идейным и совершенно безобидным. Бук был оправдаю>26•
Этим «идейным анархизмом» и толстовством объясняется активная пацифистская
позиция Бука, ярко проявившаяся с самого начала Первой мировой войны. В этом отно­
шении Бук оказался верным последователем Л.Н. Толстого, который - в интерпретации
Бука - знал, что «путь и цель могут быть только единьш27. В той же статье 1 905 г. Бук по­
яснял, что «братоубийство» - это «средство насилия», которое ведет только к «укрепле-

22 О жизненно и научном пуrи Бука см.: Дмитриева Н.А. Русское неокантианство: «Марбург» в России. Историко­
философские очерки. М., 2007. С. 160-162, 279-288.
23 См. подробнее: Дмитриева Н.А. Философия как наука и мировоззрение: к вопросу о пацифизме в немецком и русском
неокантианстве // Логос. Философско-литературный журнал. 20 1 3 . № 2 (92). С. 144-147.
24 Buek О. Leo Tolstoi // Kampf. Zeitschrift fiir gesunden Menschenverstand. Berlin. Jg. 2. Nr. 1 9, 24. Februar 1 905. S. 539-543;
Nr. 20, 3. Marz 1 905. S. 575-579.
25 Там же. S. 540.
26 Исследовательский институт Восточной Европы при Бременском университете (Германия). Nachlaf.\ Bonac 30.230.
Спекторский Е.В. Воспоминания. Л. 242, 243.
27 Buek О. Leo Tolstoi // Kampf. Zeitschrift... Nr. 1 9. S. 539.

102

нию и увековечиванию рабства»28, а не к установлению вечного мира. В октябре 1 9 1 4 г.
Бук стал одним из тех четырех(!), кто подписал антивоенное «Воззвание к европейцам»,
составленное в ответ на шовинистический «Манифест 93-х» («Воззвание к культур­
ному миру») известным врачом, физиологом, профессором Берлинского университета
Георгом Фридрихом Николаи29 Двумя другими, подписавшими это воззвание, были
астрофизик и президент Международной палаты мер и весов Вильгельм Фёрстер ( 1 832
- 1 92 1 ), чью подпись поставили под «Манифестом 93-х» без его согласия, и физик Аль­
берт Эйнштейн30•
Отто Петровича Бука и Георга Николаи связывала многолетняя дружба, начавшаяся
еще в студенческие годы в Гейдельберге. Кто из них на кого повлиял больше, сказать
трудно. Однако про Бука известно, что он приехал в Германию, уже будучи страстным
толстовцем, и, видимо, от него «заразились» этим учением еще, по крайней мере, двое
его немецких друзей31• Можно с известной вероятностью предположить, что Николаи
также не избежал сильного влияния идей Толстого. По крайней мере, очевидно, что Бук
повлиял на него в том, что касается философии. В тезисах Николаи к докладу под на­
званием «Сумерки богов философии», прочитанному в июне 1 92 1 г., первый же тезис
звучит: «Философия по своей сути критика познания». Правда, дальнейшие размыш­
ления Николаи показывают его довольно дилетантское отношение к философии, являя
причудливую смесь позитивизма и философии жизни а la Ницше32•
Об истории появления «Воззвания к европейцам» спустя несколько десятилетий
вспоминал сам Бук:
«Яростный патриотизм возрос до такой степени, что я предпочел вернуться [из
Лейпцига - Н.Д.] в Берлин, где надеялся среди своих друзей найти более уравновешен­
ную точку зрения. Увы, мне пришлось испытать самое горькое разочарование, хотя я
и нашел сочувствие у нескольких коллег похожих взглядов, кто отвергал империали­
стическую войну и победный мир. Дома у известного университетского профессора
медицины33 я снова встретил Эйнштейна. К моей огромной радости я вскоре смог убе­
дился, что моя точка зрения на политическую ситуацию очень близка его. Подобно мне,
ему была отвратительна бессмысленно спровоцированная война. < . . > Тем временем
шовинистские страсти достигли высшей точки пароксизма. Это нашло выражение в пе­
чально известной Декларации 93-х немецких профессоров, полной самодовольства и
горячего энтузиазма и совершенно игнорирующей истинное положение дел. Вспышки
враждебности превратились в лихорадочную военную истерию. И вот, остро переживая
происходящее, Эйнштейн, профессор-медик и я решили покончить с равнодушием и
•

.

" Там же. S. 540.
29 Г.Ф. Николаи был также автором пацифистского сочинения, написанного во время Первой мировой войны и сразу
ставшего знаменитым. Опубликовано впервые целиком в Цюрихе в 1 9 1 7 г. См.: Николаи Г.Ф. Биология войны. СПб"
1995 (репринт издания 1 926 г.).
30 Herrnann А. Einstein. Der Weltweise und sein Jahrhundert. Eine Biographie. Miinchen - Ziirich, 1 994. S. 29.
31 Спекторский Е.В. Воспоминания. Л. 238, 239.
32 Institut fiir Zeitgeschichte. Miinchen. ED 1 84 (NachlaB Nikolai). Nr. 92. Thesen (Handschrift).
33 У Г. Николаи.

103

сплотить группу ученых на защиту чести немецкой науки и публично отмежеваться от
постыдного поведения 93-х. Мы решили, что наш ответ должен принять форму анти­
манифеста - истинного манифеста за мир. В одном из лекционных залов университета
мы обсудили и утвердили черновик и его копии раздали большому числу профессоров.
Манифест был направлен в первую очередь против лицемерия, безответственности и
лживости Декларации 93-х и оканчивался призывом к миру.
Увы, мы переоценили смелость и честность немецкой профессуры. Результат наших
усилий бьш плачевным. Не более трех или четырех были готовы подписать манифест, и
большинство из них через несколько дней отказалось. Идти дальше с нашим докумен­
том, имея только четыре или пять подписей, означало бы признать поражение»34•
В антиманифесте 4-х содержались поистине революционные идеи - в том смысле,
в котором революционным Бук назвал учение Льва Толстого. Уже в октябре 1 9 1 4 г. его
авторы поняли и, неявно цитируя положения Канта35, пытались предупредить евро­
пейскую общественность, что «ныне свирепствующая борьба навряд ли сделает кого­
нибудь победителем, оставив, вероятно, одних лишь побежденных», что «образованные
люди всех государств [должны] использова[ть] свой авторитет для того, чтобы < . . . >
условия мира не стали источником будущих войн, а чтобы, наоборот, факт превращения
этою войною всех европейских взаимоотношений в состояние известной текучести и
неустойчивости был использован в целях образования из Европы органического цело­
го». В отличие от Когена и Наторпа Николаи, Бук и Эйнштейн полагали, что «техниче­
ские и интеллектуальные предпосылки для этого налицо»36•
Неудача с антиманифестом, однако, не лишила Николаи и Бука желания продолжать
идейную борьбу. Около 1 9 1 6 г. они взялись за новый проект, решив выпустить в свет
книжную серию «Политика классиков», в которую планировалось собрать забытые на
тот момент антивоенные сочинения известных (прежде всего немецких) философов, а
также наиболее важные документы по правам человека из разных стран, снабдив каж­
дый том предисловием и комментариями. В числе авторов и планируемых сочинений
Николаи в переписке с возможными спонсорами называет «Заметки о правильности
суждений общественности о французской революции» Фихте; «Молитвы о мире для
Германии» Жана Пауля; выписки Ж.-Ж. Руссо из трактата аббата де Сен-Пьера «К веч­
ному миру», а также приложение и отзыв к этому тексту; «К вечному миру» Канта;
«Письма о поощрении гуманности» И.Г. Гердера; английский «Билль о правах»; аме­
риканскую «Декларацию о независимости»; «Права человека» Французской револю­
ции и др.37 Часть этих текстов готовил к публикации Бук. К сожалению, в 1 9 1 6 - 1 9 1 7
гг. ни найти издателя, ни основать собственное издательство для выпуска этой серии
34

Еврейский университет в Иерусалиме. The Albert Einstein Archives, № 59 353. Buek О. The Einstein I knew. Transl. Ьу
Н. Norden. ( 1955). Р. 3, 4.
35 Кант И. К вечному миру // Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 357-403.
36 Воззвание к европейцам // Николаи Г.Ф. Биология войны. Мысли естествоведа / Пер. с нем. под ред. Г.Г. Генкеля,
предисл. Р. Ролана. 2-е изд. М., 2007. С. 14-16.
37 Zuelzer W.W. Der Fall Nikolai. Frankfurt а.М., 1 9 8 1 . S. 1 90, 1 96.

1 04

Николаи, Буку и на первом этапе организационно подцерживавшему их Эйнштейну не
удалось. Из всех задуманных книг в свет вышел только Руссо и то только в 1 920 г.38 Дру­
гие подготовленные к печати тексты (И.Г. Фихте, Ж. Пауля) погибли во время войны,
конфискованные полицией39• Судьба остальных неизвестна.
Несмотря на неудачу этого проекта и травлю Николаи, последовавшую после пу­
бликации в Швейцарии его книги «Биология войны», одним из следствий чего стало
лишение его в 1 920 г. Берлинским университетом права чтения лекций и вынужденная
эмиграция в Аргентину в марте 1 922 г., усилия немецких и русских пацифистов не про­
пали даром: их идеи были восприняты в различных социальных группах - анархистов,
пацифистов и социалистов и, распространяясь за пределы этих групп, постепенно овла­
девали умами европейцев. Кантовская мысль о мире, нашедшая отклик в неокантиан­
ски модифицированном толстовстве, хотя и не смогла предотвратить страшные военные
катастрофы ХХ в., но все же подспудно способствовала осознанию возможности идти
путем мирного сосушествования, появлению миротворческих международных инсти­
тутов, а в конечном счете и возникновению объединенной Европы.

" Jean-Jacques Rousseaus Schriften
Berlin, 1 920.
39 Там же. S. 9-10.

zum

Ewigen Frieden / Hrsg. von В. Laserstein, [OЬers.] und Vorwort von G.F. Nikolai.

1 05

Е.В. Наседкина
«Андрей Белый председательствует в Доме искусств» :
портрет-шарж из берлинского журнала «Веретеныш» (1 922)
Портреты Андрея Белого периода берлинской эмиграции 1 92 1 - 1 923 годов в целом
известны:
- Рисунок Николая Андреева1 1 922 года (сангина, мел, итальянский карандаш).
- Ксилография Василия Масютина2 1 922 года.
- Два портрета работы Сергея Залшупина 1 923 г.
- Два рисунка из

(№ 1 /2, 1 922) :

«Бюллетеня Дома искусств»

шарж Льва Малаховского3 и автошарж

Белого.
- Два шаржированных портрета из журнала «Вере­
теныш»

(№ 3, 1 922) :

один - работы Владимира Белки­

на4; и второй - подписанный <<Андрей Белый председа­
тельствует в Доме искусств. Serg. Berlin. 22».
Относительно каждого берлинского портрета суще­
ствует немало вопросов, связанных с историей их соз­
дания, определением авторства и пр . В рамках настоя­
щей статьи остановимся на одном из них, на последнем
из упомянутых (илл. 1 ) .
Этот портрет-шарж «Андрей Белый председатель­
ствует в Доме искусств» подписан псевдонимом «Serg.»
и выполнен в Берлине в 1 922 году. Он был напечатан
в третьем номере юмористического журнала «Верете­
ныш : В естник критической мысли и сатирьн»>5, выпу­

С. Сегаль. «Андрей Белый

скавшемся содружеством писателей и художников «Ве­

председательствует

ретено» в издательстве Отто Кирхнера. На авторство

в Доме искусств». Шарж из журнала

(скрытое под псевдонимом «Serg.») претендуют как

«Веретеныш» (Берлин. 1 922. № 3 ) .

минимум два художника: Сергей Залшупин и, как ни

Подпись : Serg.

1 Андреев Николай Андреевич ( 1 873-1 932) - скульmор и rрафик; создатель знаменитой «ленинианы» (около 1 00 скуль­

птурных и 200 rрафических портретов), а также портретов видных деятелей

политики и культуры. Кроме портрета

Андрея Белого 1 922 года существует еще рисунок 1 924 года, иа котором художник запечатлел Белого читающим роман
«Москва» в доме музыканта и композитора Б.Б. Красима. См. об этом и воспроизведение рисунка: Наседкина Е. Ико­
ноrрафия Андрея Белого в оценке К.Н. Буrаевой и портреты Н.А. Андреева // Андрей Белый в изменяющемся мире: к
1 2 5 -летию со дня рождения / Сост. : М.Л. Спивак, Е.В. Наседкина, И.Б. Делекторская. - М" 2008. - С. 5 3 6-545 .
' Масютин Василий Николаевич ( 1 884- 1 955) - rрафнк, мастер rравюры, живописец, скульmор и писатель. Тогда же
в оформлении В.Н. Масютина бьша издана книга Андрея Белого «Путевые записки. Т. 1 : Сицилия и Тунис» (Берлин,
1 922).
3 Малаховский Лев Брониславович - художник-карикатурист, младший брат известного карикатуриста и книжного rра­

фика Бронислава Брониславовича Малаховского.
4 Белкин Владимир Алексеевич ( 1 895 - 1 966) - художник-rрафик; сотрудничал в журналах «Сполохи» и «Веретеныш».
5 Вышло всего три номера - все в 1 922 году.

1 06

странно на первый взгляд, Семен (или Симон) С егаль.
Рассмотрим первую версию .
Очень соблазнительно припис ать авторство рисунка Сергею Залшупину. В его поль­
зу говорит множество обстоятельств. Во-первых, Сергей Александрович Залшупин
(около 1 900 - 1 93 1 ), более известный под псевдонимом «Серж Шубин» (или «Serge

Shoublne» ), - человек, близкий литературно-художественному окружению Андрея Бе­
лого берлинского периода. Он был членом Дома искусств, сотрудничал во многих эми­
грантских изданиях, в частности, в альманахе «Сполохи»6 публиковались его портрет­
ные зарисовки писателей.
Во-вторых, известны два выполненных Залшупиным портрета Белого : офорт и си­
луэт. Первый был напечатан в альбоме оригинальных офортов художника «Портреты
современных русских писателей», выпушенном берлинским издательством «Гамаюю>
в 1 92 3 году. В альбом вошли портреты Андрея Белого, А.А. Блока, Максима Горького,
Б.К. Зайцева, А.М. Ремизова и других. Издание вышло тиражом 1 00 экземпляров и сра­
зу стало библиографической редкостью .
Здесь стоит упомянуть, что в том же 1 923 году в том же издательстве в оформлении
Залшупина вышла книга, которая принесла художнику широкую известность . Это «Аня
в стране чудес» - русский перевод знаменитой «Алисы» Льюиса Кэрролла, сделанный
В . В . Набоковым (В . Сирином)7 . Все оформление книги - обложку и иллюстрации выполнил Залшупин. Несмотря на то, что отношение к этим
рисункам неоднозначное, его имя с тех пор прочно вошло в
историю книжной графики.
Офорт из альбома Залшупина «Портреты современных рус­
ских писателей» - один из наиболее эффектных и в настоя­
щее время известных портретов Белого берлинского периода

(илл . 2).

На первом плане выделяется крупный пышный бант,

вверху - сияющая округлость высокого лба, летящие по ветру
пряди волос, прищуренные глаза, косые линии едва намечен­
ных плеч - все подчинено внутреннему движению, устремле­
но вперед и вдаль. Белый на портрете красив, молод, загадочен
и, как кажется, весьма приукрашен. Подобная «красивость»
характерна и для других портретов серии залшупинского аль­
С.А. Залшупин. Портрет Андрея
Белого из авторского альбома
«Портреты современных русских
писателей. Оригинальные офорты»
(Берлин: Изд-во «Гамаюн», 1 923).

бома.
Любопытно отметить невольное сближение двух
портретов писателя, выполненных в это время очень
разными художниками, а именно : Сергеем Залшупи­
ным и Николаем Андреевым. Они парадоксальным об­
разом повторяют или, точнее, зеркально отражают друг

6 Сполохи: Литературно-художественный и общественный ежемесячный журнал; редактор А.М. Дроздов, издатель

Е.А. Гутнов. Берлин, 1 92 1 - 1 92 3 . Издание финансировалось самим Гутновым.
7 Кэрролл Л. Аня в стране чудес (Alice in Wonderland) / Пер. с анrл. В. Сирина [Набокова]. - Берлин, 1 92 3 .

1 07

друга. У Андреева (илл. 3) также изображена голова Белого,
развернутая на % влево (у Залшупина - вправо), акцентиро­
ваны бант, высокий лоб, остро смотрящие вдаль глаза (у Ан­
дреева - широко раскрытые, у Залшупина - прищуренные) и
отлетающие назад волосы. Но если в стильном приукрашен­
ном изображении Залшупина присутствует явное любование
и, может быть, даже восхищение персонажем, то у Андреева
отчетливо выражен критический взгляд на объект изображе­
ния, доводящий портрет писателя до гротескного заострения,
если не до шаржа (как считала вдова писателя К.Н. Бугаева8) .
При этом, если второй портрет довольно достоверен, то первый - при всем сходстве с оригиналом - скорее представляет
собой романтизированный образ «Поэта», чем реального сорокалетнего писателя Андрея Белого"

Н.А. Андреев. Портрет
Андрея Белого. 1 922. Бум . ,
сангина, мел, итал. кар. ГТГ.

Пышный галстук-бант, изобра­
женный на обоих портретах, - яркая деталь костюма Белого, неизменно привлекавшая к себе
внимание многих наблюдателей, в особенности художников.
Мы видим его на многих портретах и фотографиях (илл.

4),

и далеко не только берлинского периода. Вспомним хотя бы
знаменитые портреты Бакста 1 905- 1 906 годов или Петро­
ва-Водкина 1 93 2 года. Отмечен он и мемуаристами : «синий
бант, повязацный вместо галстука» отметил Вадим Андреев9,
«Помню его одетым с некой претензией - черное жабо над

Андрей Белый. Фотография.
1 922. Свинемюнде

(Германия).

широкой белизной воротника и большая желтая роза в петлице», - вспоминал Р оман Гуль 1 0 •
Заметим, кстати, что среди мемориальных предметов Ан­
дрея Белого, поступивших в музей в 20 1 О году из семьи мо­
сковского литератора А.Н. Богословского 1 1 , есть подобный
шелковый самодельный галстук-бант12•

Второй портрет работы Залшупина - выполненный в технике силуэта - значительно
менее известен (илл . 5 ) . Он сохранился в коллекции французского коллекционера и ли­
тературоведа Рене Гера. В профильном контуре мало буквального сходства, подчеркну­
тая условность превращает его почти в символический знак. В контрастном черно-бе-

' См. об этом: Наседкина Е. Иконография Андрея Белого в оценке К.Н. Бугаевой и портреты Н.А. Андреева. С . 538.
9 Андреев В . История одного путешествия. Цит. по: Русский Берпин. С . 1 86.
1 0 Гуль Р.

Я унес Россию . . . Апология эмиграции. В 3-х т. - Т. 1: Россия в Германии. - М" 200 1 . С. 1 92 .

1 1 Незадолго до смерти вдова Андрея Белого Клавдия Николаевна Бугаева ( 1 8 86-1 9 70) передала остатки личного ар­

хива мужа своему крестнику и соседу по дому литературоведу и диссиденту Александру Николаевичу Богословскому
( 1 93 7-2008). Дар музею преподнесли вдова А.Н. Богословского А.М. Леонтьева и бывший атташе по культуре посоль­
ства Франции в России Ив Аман, у которого эти реликвии хранились последние годы.
1 2 Экспонируется в «Мемориальной квартире Андрея Белого».

1 08

лом линейном изображении узнаются отмеченные
художником характерные черты : высокий открытый
лоб, прищуренные глаза, летящие волосы. Главное
внимание сосредоточено на светящемся, как бы
вырезанном из темноты лице - лике, почти маске.
Датирован он 1 923 годом. В октябре того же года
Белый покидает Берлин и возвращается в Москву.
Третий аргумент в пользу авторства Залшупина:
в его оформлении 1 922 году в берлинском издатель­
стве «Эпохю> вышла в свет книга Белого «Глоссолалия. Поэма о звуке». Он оформил книгу в строгом класси-

С .А. Залшупин. Силуэт
Андрея Белого. 1 923 . Из

ческом стиле : синяя рамка, внутри нее - имя автора, название,

собрания Р. Гера (Франция)

издательство. Здесь не обошлось без
недоразумения. По-видимому, звучное название книги - «Глос­
сОлАлия» - осталось не вполне понятным оформителю, в ре­
зультате чего книга вышла с искаженным заглавием - «ГлоссА­
лОлия». Причем, известный своей рассеянностью автор даже
не сразу заметил исковерканное название. Вот как вспоминал
об этом Вадим Андреев : «Вдруг на обложке книги он заметил две опечатки: - Не надо "ГлоссАлОлйя" , как напечатано,
а "ГлоссОлАлия" . - Он сделал на обложке книги корректур­
ные поправки, удрученно повторяя: - Как же я это раньше не
заметил» 13. В архиве Рудольфа Штейнера в Гетеануме имеется
экземпляр книги с исправленным красными чернилами названием - правка сделана Белым (илл. 6) .
Андрей Белый. Глоссолалия. Поэма о
звуке. Берлин : Изд-во «Эпоха», 1 922.
Опечатки в заглавии исправлены Белым.
Архив «Наследие Р. Штейнера». (Дорнах,
Швейцария)

Таким образом, Залшупин как минимум триж­
ды соприкоснулся с Андреем Белым. Возникает
непреодолимый соблазн - подпись «Serg.» на
шарже

«Андрей Белый председательствует в

Доме искусств» раскрыть как сокращенное напи­
сание имени «Serge» и тогда естественно предположить, что этот портрет, как и другие
рисунки в журнале «Веретеныш» с такой же подписью, выполнил Сергей Залшупин,
то есть «Serge ShouЫne» . В пользу этого, казалось бы, говорит и такой факт: в заметке
Вас. И. Немировича-Данченко «Письма из Берлина», опубликованной в петроградском
журнале «Литературные записки» 14, сообщалось, что в «Веретеныше» будут помещены
рисунки молодого талантливого художника Залшупина, уже давшего "Сполохам" ряд

1 3 Андреев В . История одного путешествия. Цит. по: Русский Берлин / Сост" предисл. и персоналии В.В. Сорокиной. -

М" 2003 . С. 1 94.

1 4 Немирович-Данченко Вас. И. Письма из Берлина // Литературные записки.

Пг., 1 922. № 3 . 1 августа. С . 1 4 . Немиро­

вич-Данченко Василий Иванович ( 1 849- 1 93 6) - писатель и журналист, старший брат известного театрального деятеля
Владимира Ивановича Немировича-Данченко.

1 09

великолепно исполненных портретов наших писателей». Это заявление долгое время
держало нас в плену убеждения, что автором шаржа был именно Залшупин.
Но есть и другие факты, противоречащие этому предположению.
Ни в одном из трех вышедших номеров журнала «Веретеныш» имя Сергея Залшу­
пина не встречается ни в каком написании (ни в русской, ни в латинской транскрип­
ции «Serge Shoublne»). И, хотя в третьем номере есть сразу три рисунка, подписанных
«Serg. », в том числе шарж на Немировича-Данченко15, отметившего офорты Залшупина
в прессе, а также интересующий нас шарж на Андрея Белого16, все же многое противо­
речит этому предположению. Так, подпись под рисунками стоит не та: имя <<Serge»
сокращено, не имеет окончания «е», а главное - случаев использования Залшупиным в
качестве подписи одного имени из псевдонима <<Serge Shoublne» не известно: обычно
он подписывал работы фамилией <<Shoublne». Таким образом, авторство шаржа оста­
ется под вопросом.
Если так, то кто, кроме Залшупина, мог быть автором портрета?
Приходится обратиться к другим именам, составлявшим окружение журнала и,
шире, литературно-художественного сообщества Дома искусств в Берлине.
«В Берлине существовало место, напоминавшее Ноев ковчег < . . . >; оно называ­
лось Домом искусств. В заурядном немецком кафе по пятницам собрались русские
писатели»17• Берлинский Дом искусств (ДИСК) был основан в декабре 1 92 1 года по
аналогии с петербургским Домом искусств. На пятничных собраниях ДИСКа «За чаш­
кой чая или кружкой пива обсуждались все текущие литературные дела, говорили об
издательских планах, читались доклады, иногда новоиспеченные стихи»18• Первая пу­
бличная лекция, устроенная «Домом Искусств», состоялась 14 декабря 1922 года и была
прочитана Андреем Белым на тему «Культура современной России». В дальнейшем
практически ни один доклад, ни одно выступление не обходились без ответного слова
Андрея Белого. Осенью 1 922 года он возглавлял Совет Дома искусств, но его председа­
тельство было непродолжительным19• Однако именно в этой роли он предстает в шарже
«Андрей Белый председательствует в Доме искусств» из журнала «Веретеныш».
В черном жабо и с «большой желтой розой в петлице» читающим стихи о России
запомнил его Роман Гуль20• «В длинном черном сюртуке с красной розой в петлице, он
< . . . > просто покорил аудиторию < . . . »>, - вспоминал другой очевидец21• Именно таким,
с большой розой в петлице, изображен Белый на портрете-шарже во время своего вы-

15 Serg. «Вас. И. Немирович-Данченко» // Веретеныш. 1 922. № 3. С. 6.
16 Serg. «Андрей Белый председательствует в Доме искусств» // Там же. С. 1 5 .
17 Эренбург И . Люди, годы, жизнь. М., 1 96 1 . Кн . 1 . С . 3 9 1 .
18 Бахрах А . И з книги «По памяти, п о записям» // Воспоминания о б Андрее Белом / Сост. и вступит. ст. В.М. Пискунова.
- М" 1995. С. 309.
19 10 ноября 1 922 г. Андрей Белый и группа писателей (А. Ремизов, В. Ходасевич, Н. Берберова и др.) вышли из состава
членов Дома Искусств и образовали новое объединение «Клуб писателей».
20 Гуль Р. Я унес Россию" . С. 1 92.
" Постников С.П. Андрей Белый, писатель и человек // Андрей Белый. Публикации. Исследования. М" 2002. С. 1 47.
Постников Сергей Порфирьевич ( 1 883-1 964) - литератор, библиограф, политический деятель, в 1 922-1 923 гг. жил в
Берлине, заведовал литературно-художественным отделом газеты «Голос России».

1 10

ступления (в качестве оратора или председателя собрания) в Доме искусств.
Наши поиски автора шаржа привели к неожиданному результату. Парадоксальная,
на первый взгляд, разгадка поджидала нас в обнаруженном в РГАЛИ, в фонде Андрея
Белого, альбоме, составленном Алексеем Крученых в 1 934 г. и посвященном памяти Бе­
лого22. На страницах альбома - автографы, газетные публикации последних лет жизни
Белого, фотографии и рисунки из газет. Среди прочих материалов в альбоме оказался
оригинальный берлинский рисунок-шарж «Андрей Белый председательствует в Доме
искусств» с подписью <<Serg.», выполненный черной тушью на небольшом листке бума­
ги. Рисунок вверху прикреплен к альбомному листу, а нижний его край не закреплен - и
это позволяет взглянуть на его оборот, где через весь лист наискосок размашистым по­
черком (не исключено, что рукой Белого) написано имя художника - «С. Сегаль». И тут
возникла очередная проблема: найти среди художников с фамилией Сегаль или Сегал
человека по имени Сергей (или Serge) не удалось. Между тем, наше внимание привлек­
ла фигура Симона Сегаля ( 1 898 - 1 969), художника, в 1 920-е годы входившего в круг
участников «Бюллетеней Дома Искусстю>23 и юмористического журнала «Веретеныш»,
в котором и появился впервые рисунок, о котором идет речь.
Симон Сегаль, уроженец города Белосток, в 1 9 1 8-1 924 годах жил в Берлине, а затем
переехал во Францию и со временем стал знаменитым французским художником, твор­
чество которого чрезвычайно популярно не только во Франции, но и во всем мире24.
На страницах эмигрантских журналов имя Сегаля встречается часто. Он чрезвычай­
но разносторонен, пробует себя в различных жанрах и техниках. Для «богато иллю­
стрированного художниками» альманаха «Веретено» он выполняет «заставки, концов­
ки и художественные украшения», там же публикуются репродукции его живописных
работ, «Сполохи» помещают статью о творчестве художника25, а также художественно­
критические статьи самого Сегаля о собратьях по цеху26 и его собственные стихи: иро­
ничное подражание куртуазной поэзии «Гавот желтых дам»27.
Журнал «Веретеныш» наполнен всевозможными работами Сегаля. Здесь и его ста­
тья о современном искусстве «От мрака к свету» с приложением автошаржа (№ 1 . С.
5), и два рисунка-пародии на работы известных художников: «"Дама с двумя маска­
ми" Яковлева»28, «"Купальщицы" Шухаева29», и др. В рубрике «Работа "веретенцев"»
" РГАЛИ. Ф. 53. Оп. 1. Ед. хр. 350. Андрей Белый. Альбом, составленный А.Е. Крученых. 1934.
23 В 1922 году в издательстве «Геликон» вьппло два номера «Бюллетеней Дома Искусств».
24 В ознаменование двадцатилетия со дня смерти художника в 1 989 г. была организована Международная ассоциация
друзей Симона Сегала, поставившая перед собой цель популяризировать творчество художника по всему миру. К сожа­
лению, наше обращение в Ассоциацию не разрешило сомнений по поводу авторства рассматриваемого рисунка.
25 Зак Б. С. Сегаль // Сполохи. 1922. № 6. С. 38.
26 Сегаль С. Вл. Белкин // Там же. № 5. С. 37.
2 7 Сегаль С. Гавот желтых дам // Там же.- С. 3.
'" Сегаль С. Карикатура «"Дама с двумя масками" Яковлева» // Веретеныш. 1923. № 2. С. 9. Яковлев Александр Евге­
ньевич ( 1 887-1938) - живописец, график, член «Мира искусства», друг В.И. Шухаева. В 1 9 1 3 - 1 924 Яковлев и Шухаев
в творческом содружестве создали двойной автопортрет, на котором изобразили себя в образах Арлекина (Яковлев) и
Пьеро (Шухаев).
29 Сегаль С. Карикатура «"Купальщицы" Шухаева» // Там же. С. 1 0. Шухаев Василий Иванович ( 1 887-1973) - живопи­
сец, график, сценограф; в 1920 написал картину «Купальщ1ЩЬ1» (ГТГ).

111

сообщалось, что «художник С . Сегаль работает над книгой "Графическое искусство в
Германии"»30• А в 1 923 г. в издательстве Е.А. Гутнова (том же, которое печатало альма­
нах «Сполохи») вышло исследование Сегаля «Новая живопись», отрывки из которого
предварительно публиковались на страницах альманаха31•
Как кажется, перечисленные факты говорят в пользу авторства Сегаля. Кроме того,
из них становится очевидна склонность Сегаля к шаржу, пародии, шутке. В связи с этим
важно отметить, что художник не всегда подписывался полным именем «С. Сегшtь».
Встречаются и сокращенные написания, больше похожие на псевдонимы, такие как:
«Сег. » под портретом Георгия (Юрия) Викторовича Росимова (наст. фамилия Офроси­
мов, 1 894 - 1 967), поэта, детского писателя, театрального критика32 или «Аль. » на ил­
люстрации к коллективному роману «веретенцев» «Заграничные приключения Ивана
Сидоровича Башмаковю>33•
Особенный интерес для наших поисков представляет третий номер «Веретеныша».
Он исключительно насыщен присутствием как Андрея Белого, так и С. Сегаля, и автора
под именем «Serg.». В выпуске помещены два рисунка Сегаля: пародии на сюжет К. Со­
мова «Из книги маркизь1»34 и картину «Арлекин»35 и три рисунка с подписью «Serg.»,
в том числе шарж «Андрей Белый председательствует в Доме искусств»36• При этом на
обложке указано, что в журнале принимают участие «художники: А. Андреев, Вл. Бел­
кин, М. Банд, К. Дыдышко, Г. Лукомский, И. Мозалевский, С. Сегаль, Н. Трусевич, М.
Урванцев и др.». Как видим, имя Залшупина в этом ряду не упомянуто (если, конечно,
он не скрывается под неопределенной множественностью «и др.», что, на наш взгляд,
сомнительно).
Это дает серьезный аргумент в пользу версии, что за псевдонимом «Serg.» скрыва­
ется не Залшупин, а Симон Сегаль, столь активно представленный в журнале и столь
склонный к пародии, к игре словами и сочинению псевдонимов (вспомним его подписи
«Сег.» и <<Аль.»). Рискнем предположить, что «Serg. » - еще один из его псевдонимов,
вполне вьщержанный в духе розыгрышей, процветавших на страницах «Веретеныша».
В завершение нельзя не упомянуть еще об одном варианте, точнее копии, этого шар­
жа, сохранившегося среди материалов Андрея Белого в Государственном Литературном
музее. На тетрадном листке в клетку синими выцветшими чернилами выполнена копия
(точнее, перерисовка) рисунка - со значительными искажениями: упрощена структур­
ная композиция, ряд деталей не прорисован, в подписи отсутствует упоминание «Дома
искусств» и места создания рисунка - «Berlin». Редактура подписи, по-видимому, была
вызвана идеологическими соображениями, намерением умолчать о берлинском про-

30 «Работа веретенцев» // Веретеныш. 1 922. № 1. С. 1 6.
31 Сегаль С. Пикассо (из книги С. Сегаля «Новая живопись в ее истоках и развитию>) // Сполохи. 1923. № 2 1 . С. 1 1 - 1 3 .
3 2 Сег. «Портрет Г. Росимова» // ВеретеньШI. 1 922. № 1 . С. 1 5 .
3 3 Аль . «Заграничные прикшочения Ивана Сидоровича Башмакова» // Там же. С. 1 3 .
3 4 Сегаль С. Пародия «К. Сомов - "Из книги маркизы"» // ВеретеньШI. 1 923 . № 3. С. 1 2 .
35 Сегаль С. Пародия «К. Сомов "Арлекин"» // Там же. С. 7.
36 Serg. «Андрей Белый председательствует в Доме искусств» // Там же. С . 1 5 .

112

шлом ныне советского писателя37• До недавнего времени этот рисунок считался ориги­
налом шаржа, опубликованного в «Веретеныше». Оригинал же, как мы упоминали, бьш
обнаружен нами в РГАЛИ в альбоме Алексея Крученых.
Нам не известно, кем сделана копия из собрания Литературного музея. Не исклю­
чено, что самим Белым или его женой Клавдией Николаевной Бугаевой при переда­
че писательского архива в музей в 1 932 году. Возможно, оригинальный рисунок бьш
оставлен ими «для себя», с той частью архива, которая находилась при Белом до конца
его жизни и впоследствии пристраивалась К.Н. Бугаевой в надежные руки38• В этом
случае можно предположить, что Крученых, наряду с фотографиями и вырезками из
газет, имевшимися у вдовы в нескольких экземплярах, получил от Клавдии Николаевны
и рисунок - специально для включения его в альбом памяти Андрея Белого.
Все вышесказанное привело нас к убеждению, что опубликованный в 1 922 году в
берлинском журнале «Веретеныш» за подписью «Serg.» шарж «Андрей Белый предсе­
дательствует в "Доме искусств"» выполнен художником Симоном Сегалем. Очевидно,
что он неоднократно видел писателя во время его выступлений. Обозревая «Русскую
жизнь в Берлине» Сегаль писал: «Интеллектуальные бразды правления перенял в свои
руки Дом искусств. После нескольких перекочевок обосновался он окончательно в кафе
"Леон" (на Nollendorfplatz). Стены двух его комнатушек не раз слыхивали "космиче­
ский" в перебоях и интервалах тенор Андрея Белого < . »>39 •
Таким и изобразил Симон Сегаль в своем шаржированном, но замечательно и ис­
кусно исполненном рисунке Андрея Белого: в пространственных «перебоях и интерва­
лах», в вихре жестов, где непонятно: то ли рука оратора взметнулась кверху, замыкая
движением круг, то ли кто-то свыше многозначительным троеперстием указывает на
светящееся чело, то ли эта рука тянется почесать лысину оратора с заостренной череп­
ной шишкой. Художник тонко иронизирует и одновременно любуется своим персона­
жем. И, кажется, он тоже мог вслед за Вадимом Андреевым повторить: «Завороженный,
я слушал его - магия, волшебство. Демиург, превращающий идею в ему одному понят­
ное видение < . »>40 •
. .

. .

37 С аналогичными умолчаниями нам приходилось сталкиваться при работе с архивом К.Н. Бугаевой. См" например, об
этом: Наседкина Е.В. Несбывшийся проект: посмертное «Собрание стихотворений» Андрея Белого // Смерть Андрея
Белого: Сборник статей и материалов: документы, некрологи, письма, дневники, посвяшения, портреты. М.: Изд-во
«Новое литературное обозрение», 20 1 3 . С. 903-91 6.
38 При жизни Андрей Белый продал значительную часть своего архива В.Д. Бонч-Бруевичу для организованного в 1 933
г. Литературного музея. После его смерти К.Н. Бугаева продолжила начатое и пристраивала оставшиеся материаль1 ар­
хива мужа в различные государственные архивные учреждения, а личные веши писателя раздаривала друзьям и близким
людям. Фонды Андрея Белого имеются в ГЛМ, РГАЛИ, НИОР РГБ, ОР РНБ, библиотеке ИРЛИ РАН. Последняя часть
архива поступила в «Мемориальную квартиру Андрея Белого» в 1 995 году от наследников К.Н. Бугаевой.
39 Сегаль С. Русская жизнь в Берлине (От нашего корреспондента) // Русский иллюстрированиый мир. Вена. 1 923. № 1 .
С . 1-2.
40 Андреев В. История одного путешествия. С. 1 93.

113

Т.Н. Резвых
Аристотель, Шеллинг, Розанов:
Заметки на полях письма В.В. Розанова к Э.Ю. Голлерб аху
В письме к Э.Ю. Голлербаху от 29 августа 1 9 1 8 года В.В. Розанов вспоминал о том,
как шесть лет назад читал «какую-то глупую статью» «Захарова или Сахарова» об
Элевсинских мистериях в "Богословском Вестнике"»1• По словам В.В. Розанова, в ста­
Т!>е автор утверждал, что в мистериях ничего решительно не происходило, а мистагог
просто благословлял всех веткой дерева. Затем Розанов начал мысленный диалог с «За­
харовым»:
«Дурак, дурак ты, Захаров: да жрец, взяв органическую, живую ветку, а не кристалл,
или - не стул, не тубаретку < . . . > вообще взяв растущее, вырастающее, как бы кричал:
"Смотрите! Смотрите! Не - Огюст Конт с "положительной философией" и ослиными
ушами, а - гениальный Шеллинг с Naturphilosophie". Понимаете, Эрих. Тогда у меня
сверкнуло: да ведь все "О понимании" пропитано у меня "соотношением зерна и из
него вырастающего дерева", а в сущности, просто - роста, живого роста. "Растет"
и - кончено < . . >. Слово одно: ПОТЕНЦИЯ ("зерно") - РЕАЛИЗУЕТСЯ < . . . >. Да те­
перь "я долезу до Неба" (Бога). Религия, "Царство" (устроение России) - все здесь, в
идее "потенции'', "чт6 растет". Но сущность-то выражается еще глубже в элевзинских
таинствах, чем (думаю, не читал) у Шеллинга»2• Похожий ассоциативный ряд Розанов
воспроизводит, еще, по крайней мере, дважды: в письме к П.А. Флоренскому от 29 июля
1 9 1 7 г.3, и в «Мимолетном» 1 9 1 5 г.4
Несмотря на то, что приводимый пассаж выглядит типичным набором розановских
«вольных философских ассоциаций», он содержит ряд действительных параллелей
между Розановым и Шеллингом. Противопоставив позитивную философию Конта
натурфилософии Шеллинга, Розанов связал последнюю с восходящей к Аристотелю
идеей потенциальности своей первой книги «0 пониманию>. Эта ретроспективно схва­
ченная связь с Шеллингом восходит к общему интересу двух мыслителей к Аристоте­
лю. Розанов не употребляет шеллинговского термина «позитивная философия» (хотя
поскольку он рецензировал VII том Куно Фишера, посвященный Шеллингу, то вполне
мог его знать5), однако само упоминание в одном ряду позитивной философии Конта и
.

' Розанов В.В. В нашей смуте (Статьи 1 908 г. Письма к Э.Ф. Голлербаху) / Под общ. ред. А.Н. Николюкина. М., 2004. С.
368. Имеется в виду: Страхов П. Эсхатология языческих мистерий // Богословский вестник. 1913. Т. 2. Июль-авrуст; Т.
3. Сентябрь. Здесь и далее в закавыченных цитатах курсив авторский; в остальных случаях наш - Т.Р.
2 Там же. С. 369.
3 Розанов В.В. Письмо П.А. Флоренскому от 29 июля 1 9 1 7 года // В.В. Розанов. Литературные изгнанники. Кн. 2 / Под
общ. ред. А.Н. Николюкина. Сост. А.Н. Николюкина; коммент. А.Н. Николюкина, С.М. Половинкина, В.А. Фатеева. М.­
СПб, 20 10. С. 409.
' Розанов В.В. Мимолетное. 1 9 1 5 год. Черный огонь. 1 9 1 7 год. Апокалипсис нашего времени. М.,1994. С. 1 1 7.
5 Розанов В. Куно-Фишер. История новой философии. Том Ш. Лейбющ, его жизнь, сочинения и учение. Перев с нем.
Н.Н. Полилова. С порт. Лейбюща. 735 стр. - То же, том VII. Шеллинг, его жизнь, сочинения и учение. Перев. со второго

1 14

Шеллинга заставляет нас вспомнить этот шеллинговский термин, служащий введением
к его диалектике потенций6•
В процитированном фрагменте В.В. Розанов постфактум связал свою первую книгу
с идеями Шеллинга, возможно, чувствуя нарождающийся в русской философии новый
виток интереса к ним. В 1 905 году вышел в переводе Н.О. Лосского VII том «Истории
новой философии» Куно Фишера, посвященный Шеллингу, а через несколько лет про­
изошел прорыв в переводах, до того имевшихся в гомеопатическом количестве. В 1 908
году бьши опубликованы переводы двух работ Шеллинга: «Философские исследования
о сущности человеческой свободы» (пер. Л. Мееровича) и «Бруно, или о божественном
и естественном начале вещей» (пер. О. Давыдовой). В 1 9 1 4 году в № 1 2 «Новых идей
в философии» в переводе С.И. Гессена вышли шеллинговские «Философские письма
о догматизме и критицизме» и «Иммануил Кант»7. 1 9 1 0-е годы стали в России време­
нем второго, после волны 30 - 40-х гг. XIX в., обращения к Шеллингу. Влияние Шел­
линга было ограничено узким кругом профессиональных философов, но зато его идеи
оказались актуальными в историко-философских исследованиях (В.Ф. Эрн), или при
построении новых концепций русской онтологии (Н.О. Лосский, отец Павел Флорен­
ский8 , отец Сергий Булгаков, С.Л. Франк). Розановское восприятие Шеллинга отлично
от других рецепций Шеллинга в России, и сам Розанов, как правило, упоминал Шел­
линга лишь мимоходом9•
Применительно к Розанову трудно говорить о «влияниях», однако это не отменяет
задачи расширять контекстуальное пространство вокруг него. К тому же очевидна неза­
висимость идей Розанова от шеллинговских. Именно эта независимость и делает герме­
невтические параллели между ними еще более поразительными.
Первые подступы к идее позитивной философии были предприняты Шеллингом в
«Штутгартских лекциях» 1 8 1 О года, а сама разработка относится ко времени филосо­
фии мифологии и философии откровения. По Шеллингу, именно Кант своей критикой
чистого разума фактически потребовал, чтобы за негативной философией появилась
позитивная10• Негативная философия понимается Шеллингом как наука разума, пости­
гающая «что» вещей, сущность, но не действительное существование 1 1 • Разум не мо­
жет выйти за пределы идеи, поскольку существование само по себе задано разуму в
дополнешюго немецкого издания Н.О. Лосского. С порт. Шелтшга. 893 стр. Издания Д.Е. Жуковского. СПб., 1 905 г. //
Новое время. 1905. 16 марта. № 10427. Приложение.
" Следы идеи позитивной философии видны в различении Вл. Соловьевым «понятия» и «идеи», в гносеологии С.Л.
Франка, в различении «логос» и «рацио» у В.Ф. Эрна.
7 См.: Фридрих Шеллинг: pro et contra. Антология / Сост" вступ. ст. В.Ф. Пустарнакова, прим. М.А. Ходанович. СПб,
2001 .
' Скажем, концепция времени Шеллинга бьша воспринята и развита о . П . Флоренским уже в ранней его работе «0 типах
возрастания» ( 1 904-1 905).
9 Розановскую рецепцию Аристотеля в русской культуре тоже можно считать уникальной (исключением являются труды
В.П. Карпова: Карпов Вл. Витализм и задачи научной биологии в вопросе о жизни // Вопросы философии и психологии.
1909. Кн. 98-99; Карпов Вл.[П.]. Основные черты органического понимания природы. М., 1913.
'0 Шеллинг Ф.В.Й Философия откровения / Пер. А.Л. Пестова. СПб, 2000. Т. 1 . С. 308-309.
" Там же. С. 95, 1 1 9.

115

качестве лишь бесконечно полагаемой и никогда не достигаемой задачи12• Негативная
философия пытается выйти из имманентизма путем использования онтологического
доказательства, основанного на том, что в Боге существование положено уже в силу
необходимости Его сущности. Однако именно отождествление сущности и существова­
ния, фиксация их единства как простого и непосредственного в Боге, неизбежно закре­
пляет предикат бытия только за сущностью и не дает выйти за пределы этого чистого
единства в Боге к тому, чему можно было бы приписать этот предикат, то есть к кон­
кретному бытию. Если Бог не может свободно, т.е. опосредованно, положить собствен­
ное существование, то он не может положить рядом с собой и другое бытие13• Начиная
с «Философских исследований о сущности человеческой свободы» ( 1 809), Шеллинг
предлагает путь различения сущности, поскольку она существует и сущности как осно­
вы существования. Начало позитивной философии есть неопределенное существование
как данность, еще не имеющая никакой сущности, никакого «что», понятия, идеи. Такая
действительность предшествует всякому мышлению и есть начало его. Это безусловное
начало не нуждается в доказательстве или обосновании, напротив, все, что существует,
существует, потому что есть оно.
Позитивная философия не исходит из понятия Бога, от которого она заключает о
его существовании, но начинает с самого существующего, в котором нет ничего, кроме
голого существования, чистого акта (говоря: «Бог», мы уже даем некое определение).
Эта Первосущность как предмет позитивной философии есть действительность, пред­
шествующая всякой возможности, действительность живая, основой раскрытия кото­
рой является таящаяся в ней потенциальность. Бог вечно рождается как существование
из своей сущности как темной основы (идея, восходящая к Я. Бёме) - в этом и состоит
основная идея, начало позитивной философии, растущее свидетельство существующе­
го Бога, никогда не заканчивающееся доказательство существования царящей над быти­
ем мощи14• А сам механизм взаимодействия сущности и существования демонстрирует
шеллинговская диалектика потенций.
Начиная с самых ранних работ, Шеллинг активно пользовался термином «потен­
ция» (Potenz). Потенцирование аналогично возведению в степень: движение от пред­
шествующей к последующей потенции есть возведение бытия на качественно новый
уровень 15• Идея потенцирования лежит в основе натурфилософии Шеллинга, а в «Из­
ложении моей системы философии» ( 1 80 1 г.) потенции впервые рассматриваются не
только в свете природы, а применяются к Абсолюту, становясь его внутренними опреде­
лениями, характеризующими постепенное его раскрытие.
Важнейший предмет лекционных курсов зрелого Шеллинга «философии мифоло12 Там же. С. 1 19.
Шеллинг Ф.В.Й. Соч.: В 2 т. / Сост., ред. А.В Гулыга, Пер. и прим. М.И. Левиной и А.В. Михайлова. М" 1989. Т. 2. С.

13

402.
1 ' Шеллинг Ф.В.Й. Философия откровения. Т. 1. С. 177.
1 5 Резвых Т.В. Комментарии / Шеллинг Ф.В.Й. Штутгартские частные лекции / Философия религии: Альманах 20082009 / Отв. ред. В.К. Шохин. М" 2010. С. 332.

1 16

гии» и «философии откровения»16 - именно история вечного рождения личного Бога
из потенциальной мощи. В Первоначале вечно наличествует начало жизни, отличное
от существования: «сущность», «вечная природа» или «реальное», «источник бытия»,
вечная «мочь». Она, выступая из глубин собственной самости как первая потенция, де­
лает явной вторую потенцию - высшее по отношению к ней «чисто сущее», идеальное.
Первая потенция по отношению ко второй является низшим, «не-сущим», а в качестве
противоположного ей обнаруживается вторая потенция - то «чисто сущее», что состав­
ляет идеальное в Боге. Но противоположность первой и второй потенции таит в себе их
субстанциальное тождество: «Именно то или то же самое, что, согласно своей первой
определенности, есть могущее быть, во втором понятии или во втором определении того
абсолютного понятия есть чисто сущее»17• Это - два определения одной и той же сущ­
ности, а вовсе не две разные сущности. Противоположность двух начал «снимается»
в их единстве, которое и есть третья потенция. Первая потенция есть только потен­
ция, вторая - только акт, а третье то, в чем «акт не исключает потенцию и потенция не
исключает акт»18• Тем самым Первосущее открывается себе как диалектическое един­
ство, т.е. как единство, прояснившее свою основу. Иначе говоря, как то, во что обяза­
тельно разрешается напряжение первой и второй потенций, или, как говорит Шеллинг,
как «должное быть». Бог как «должное быть» есть взаимопроникновение реального и
идеального. В нем реальное не уничтожено, но полностью осознано, просвечено иде­
альным. «Третье мы определим как то, что, когда оно будет сущим, не прекратит быть
источником бытия»19• Это «чисто сущее», победившее в себе «не-сущее», есть Дух. На
протяжении первого тома «философии откровения» Шеллинг показывает, как в процес­
се потенцирования Личность полностью высвобождается из своей природы и рождает­
ся собственно Бог как единство трех Личностей. Этот процесс самовозрастания Бога в
борьбе с самим собой, высвобождение в нем личного начала из темной безличной не­
обходимости, с одной стороны, вечно, а с другой - имеет начало и конец. «В самом деле,
без начатости и законченности имеется лишь несовершенство, а не совершенство, как
себе представляют»20• Процесс постепенного, длительного осознания Богом своей по­
тенциальной основы и победы над ней путем утверждения себя как высшего единства
реального и идеального, объекта и субъекта, есть теоантропокосмогонический процесс.
Бог становится настоящим Господом своего собственного бытия.
Но потенции есть не только определения Бога как Духа, но принципы всякого кон­
кретного бытия: «всякое создание является совместным произведением трех потенций,
которые < . > выступают как демиургические, космические потенции, благодаря взаи­
модействию которых только и возникает все конкретное»21 • Единство духа представляет
. .

'" ЛеКIJ,IШ по «философии откровения» впервые читались в Берлине в 1 84 1
Шелл инг Ф.В.Й. Философия огкровения. Т. 1 . С. 276-277.
" Шелл инг Ф.В.Й Философия огкровения. Т. 1. С. 297-298.
19 Там же. С. 298.
'" Там же. С. 324.
2 1 Там же. С. 359.
17

г.

117

собой сверхматериальную причину бытия, а потенции - материальные его причины.
Все творение есть восходящий от низшего к высшему, от менее сознательного к все
более сознательному универсум вещей, вершиной которого является человек. Т.о., вещи
- формы двуединства реального и идеального, а третья потенция на каждой ступени
требует остановки и сохраняет всякое становящееся на своей ступени22• В «филосо­
фии откровения» первую потенцию Шеллинг прямо называет материальной причиной,
вторую - формальной, а третью - финальной (целевой)23• Отсылает к Аристотелю и
сама идея необходимости предварительного различения существования и сушности,
являющая предпосылкой дистинкции негативной и позитивной философии. Поэтому
неудивительно, что именно Аристотель был одним из тех мыслителей, определение от­
ношения к которому оказалось принципиально важным для позднего Шеллинга.
Потенции Шеллинга подобно причинам Аристотеля являются различными опре­
делениями одной и той же сушности. Первая потенция сопоставима с материальной
причиной, вторая - с формальной, а третью потенцию как равенство, единство первой
и второй потенций (Шеллинг нередко сравнивает ее со связкой в суждении) можно со­
поставить с целевой причиной Аристотеля. Третья потенция Шеллинга - это то, во что
должна разрешиться напряженность первой и второй потенции, <щелы>. Как различение
Аристотелем четырех причин (формальной, материальной, движушей и целевой) не ис­
ключало, а, напротив, предполагало понимание вещи как их единства, так и у Шел­
линга сушность вещи состоит в одновременном сосушествовании в ней трех потенций.
«Истинная реальность Бога состоит именно в деятельности и во взаимодействии обоих
этих принципов»24• Сущее в каждой точке есть и действительность (идеальное, субъ­
ект), и возможность (реальное, объект), и единство того и другого как победа духа над
материей, при которой материя не уничтожается, но просветляется духом. Первосуш­
ность пребывает целиком в каждой из них, поэтому каждая потенция содержит в себе
остальные25 • Однако у Шеллинга потенции выступают в определенной последователь­
ности, постепенно раскрывая сущность Абсолюта. Первая потенция должна предше­
ствовать второй26• «В трех определениях < . . > даны начало, середина и конец, только
они находятся не вне друг друга, а друг в друге»27• Несмотря на то, что все три потен­
ции сразу и одновременно присутствуют в каждой вещи, одна из них всегда является
преобладающей. И как раз преобладание той или иной потенции позволяет говорить о
периоде времени, который переживает вещь. Преобладание реального - прошлое, пере­
вес идеального - настоящее, преодоление реального, единство реального и идеального
- будушее. На идее потенций Шеллинг строит свою философию времени как смены со­
стояний вещи. Ничего подобного нет у Аристотеля. Принципиальным отличием Шел.

22 Там же. С. 358-359.
23 Там же. С. 360.
24 Шеллинг Ф.В.Й Штутгартские частные лекции. С. 347.
25 Там же. С. 330.
26 Там же. С. 333.
27 Там же. С. 3 0 1 .

118

линга от Аристотеля является и то, что первая потенция есть принцип объективный,
реальный, вторая - субъективный, идеальный28. Основной факт натурфилософии, по
Шеллингу, состоит в следующем: то, что положено вне сознания, есть именно по своей
сущности то же самое, что положено также в сознании. Вся природа выстраивается в
одну связующую линию, в одном направлении которой непрерывно нарастает объек­
тивность, в другую - субъективность. Общий мировой процесс покоится на прогресси­
рующей победе субъективного над объективным, духовного над недуховным.
Однако, в лекции по «философии откровения» Аристотелю отведено немалое место.
Шеллинг посвятил Аристотелю шестую лекцию с целью показать как различие между
своим и аристотелевским пониманием соотношения dynamis и energeia, так и различие
между аристотелевским Перводвигателем и своим чистым актом. Использовавшийся
Шеллингом латинский термин potentia является переводом греческого dynamis, быв­
шего одним из важнейших аристотелевских понятий. По Аристотелю, бытие имеет два
определения, две противоположности, два полюса: dynamis (переводимое как В.В. Ро­
зановым и П.Д. Первовым, так и впоследствии А.В. Кубицким как «способность», «воз­
можность», а В.П. Карповым - как «потенция» и energeia. Второй полюс - entelecheia
(переводимая В.В. Розановым и П.Д. Первовым как «действительное проявление», В.П.
Карповым - как «Энергия», А.В. Кубицким - как «действительность»).
По Аристотелю, «способностью, или возможностью (dynamis), называется нача­
ло движения или изменения вещи, находящееся в ином или в ней самой, поскольку
оно является другим»29. Существующее в возможности не обладает для Аристотеля
полноценным бытием30. Сущностью можно называть только бытие в осуществленном
состоянии, в действительности31• Действительность первична по сущности и по вре­
мени32 , поскольку она есть цель33, «ибо дело - цель, а деятельность - дело, почему и
"деятельность" (energeia) производно от "дела" (ergon) и нацелена на "осуществлен­
ность" (entelecheia)»34. «Но она первее и в более важном смысле, ибо вечное по своей
сущности первее преходящего, и ничто вечное не существует в возможности»35• «Душа
есть сущность и осуществление какого-то тела < . . . > суть бытия вещи присуща ее фор­
ме, или осуществлению»36. Действительное бытие есть реализация потенции, осущест­
вляемая в направлении разумной цели. «Ведь природа есть цель и "ради чего": там, где
при непрерывном движении имеется какое-то окончание движения, этот предел и есть

" Эта мысль бьша развита о. П. Флоренским применительно к теории позна!ШЯ. См.: Флоренский Павел, свящ. Пределы
mосеологии // Флоренский Павел, свящ. Соч.: В 4 т. М., 1996. Т. 2.
29 Аристотель. Метафизика. Кн. 5. Гл. 12. 1 0 19 а // Аристотель. Соч.: В 4 т. / Под ред. В.Ф. Асмуса, пер. А.В.
Кубицкого. М., 1975. Т. 1. С. 1 62.
30 Аристотель. Метафизика. Кн. 4. Гл. 4. 1 007 Ы/ Там же. С. 1 3 1 ; Кн. 9. Гл. 3. 1 047 Ы/ Там же. С. 238.
3 1 Аристотель. Метафизика. Кн. 9. Гл. 8. 1 050 Ь // Там же. С. 247.
32 Аристотель. Метафизика. Кн. 9. Гл. 8. 1 049 Ы/ Там же. С. 244-245.
33 Аристотель. Метафизика. Кн. 9. Гл. 7. 1 050 а // Там же. С. 245-246.
34 Аристотель. Метафизика. Кн. 9. Гл. 7. 1 050 а // Там же. С. 246.
35 Аристотель. Метафизика. Кн. 9. Гл. 7. 1 050 Ь // С. 247.
36 Аристотель. Метафизика. Кн. 8. Гл. 3 . 1 043а-1043Ь // Там же. С. 227.

1 19

"ради чего"»37• Эта разумная цель действует в природе, как и в искусстве. «То, что воз­
никает естественным путем или благодаря замыслу, возникает ради чего-то»38• «Ибо не
случайность, но целесообразность присутствует во всех произведениях природы и при­
том в наивысшей степени, а ради какой цели они существуют или возникли - относится
к области прекрасного»39• Абсолютным бытием, т.о., обладает самое действительное неподвижный Перводвигатель. По Аристотелю, бытие устроено иерархически, по мере
нарастания действительности бытие пребывает. Это система «природ», уровней бытия,
восходящая постепенно к цели, которая сама никакой деятельности в этой системе не
осуществляет, поэтому это природное бытие существует как само по себе, без внутрен­
ней связи с целью. «Это бытие отныне и впредь - его (мира) бытие, оно от Бога, но уже
не богово»40• Потенциальности же как таковой, первому уровню иерархии, Аристотель
в самостоятельном бытии фактически отказывает.
Еще в «Изложении философского эмпиризма» ( 1 827) Шеллинг говорит о Боге как
о «четвертой причине», возвышающейся над разделением потенций и предшествую­
щей ей: «Единственное имеющееся в языке наименование, которое мы можем полагать
соответствующим понятию этой причины, которой мы приписываем перевес субъек­
тивного над объективным, - это имя Бог < . . . > Мы не присваиваем это наименование,
мы не берем его заранее; мы лишь именуем Богом общую, дающую субъективности
перевес над объективностью причину, чье существование мы уже доказали фактиче­
ски, как оно только и может быть доказано»41 • Итак, свою четвертую причину Шел­
линг соотносит с Перводвигателем Аристотеля, однако в шестой лекции «философии
откровения» специально подвергает учение о Перводвигателе критическому разбору.
По Шеллингу, иерархия уровней бытия у Аристотеля имеет началом чистую потенцию
(«первую материю»), а концом чистый акт, энергию, «форму форм», чистую сущность,
т.е. Перводвигатель. В силу этого конкретное существование есть только путь к «что»
вещей, к сущности, к Перводвигателю. В природе, по Аристотелю, все упорядочено
ради какой-то цели, предшествующее утверждается последующим, в конечном счете,
все движимо Перводвигателем как целевой причиной42• Но именно поэтому Бог у Ари­
стотеля - только конец, а не действующее начало, все движение становления у него есть
лишь движение к этому концу, Аристотель не пытается сделать его принципом объяс­
нения, началом. Бог действует, не приходя в движение, будучи предметом желаний, а не
Аристотель. Физика. Кн. 2. Гл. 2. 194 а // Аристотель. Соч.: В 4 т. / Под ред. И.Д. Рожанского, пер. В.П. Карпова. М.,
1 975. т. 3. с. 86.
'" Аристотель. Метафизика. Кн. 1 1 . Гл. 8. 1 065 а // Там же. С. 288.
39 Аристотель. О частях животных. Кн. 1. 645 а // Аристотель. О частях животных / Пер. В.П. Карпова. (Серия
«Классики биологии и медицины»). М" 1 937.С. 50.
40 Койре А. Очерки истории философской мысли. О влиянии философских концепций на развитие научных теорий / Пер.
Я.А. Ляткера. М.: УРСС, 2004. С. 64.
41 Schelling F.W.J. Samtliche Werke. Stuttgar-Augsburg. 1 855-1862. I.Abteilung. Bd. Х. S. 254-255. Пер. П.В. Резвых. Автор
благодарит П.В. Резвых за возможность познакомиться с текстом работы Ф.В. Й . Шеллинга «Изложение философского
эмrшризма» в русском переводе.
" Аристотель. Метафизика. Кн. 12. Гл. 1 0. 1 075 а / Пер. А.В. Кубицкого // Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1 / Под ред. В.Ф.
Асмуса. М" 1 975. С. 3 16-3 1 7.
37

1 20

производящей причиной. Этот чистый акт есть абсолютная цель, т.е. последнее; а такая
установка свойственна, по Шеллингу, именно негативной философии. Перводвигатель
как Ум, вечно мыслящий самого себя, есть с точки зрения Шеллинга простое, голое,
не имеющее жизни, начало. Никаких характеристик существования Перводвигатель не
имеет. Позитивная философия же стремится обнаружить и продемонстрировать проис­
ходящую в Абсолюте внутреннюю жизнь, для этого Абсолют должен быть положен не
только концом, но и началом процесса; ту жизнь, которая раскрывается в диалектике
потенций. У Шеллинга Бог создает сам себя, «он исходит из самого себя, чтобы, в конце
концов, вновь в чистоте завершиться в самом себе»43•
Тем понятием, которое опосредует связь между Розановым и Шеллингом, являет­
ся аристотелевское понятие dynamis. У Розанова форма и материя, как у Аристотеля и
Шеллинга, играют роль потенций в образовании «реального бытия». Вот его определе­
ние потенциальности: «Сущность потенциальности заключается в раздельном суще­
ствовании в природе начал формируемого и формирующего; < . . . > ее назначение - в
самом сочетании, производящем реальное; ее источник и причина - в этой указанной
разъединенности образующих и образуемых начал . . . »44• Актуальное бытие появляется,
по Розанову, в результате соединения двух потенций, определяемых им как «опреде­
ленная» и «неопределенная». Эти две потенции аналогичны аристотелевским форме и
материи как «частям», из которых стремится возникнуть целое. Каждая вещь «только
овеществляет потенцию своей формы. С исчезновением предмета форма его остается
по-прежнему, но только снова делается потенциальною, т.е. невидимою»45• В процессе
образования нового целого они исчезают как реальные существа и одновременно пере­
стают быть частями; и появившееся тождественно исчезнувшему, реальное бытие все
уже заключено в потенциальном. Материя - потенция неопределенная, форма - опреде­
ленная, предустановленная46•
Из этой мысли о раздельности потенций при образовании реального бытия и выросла
будущая розановская тема пола, и вся она - только развитие идеи потенциальности. Еще
в одном из комментариев к переводу «Метафизики» Розанов писал, что при сращении
двух существ возникает третье, нечто им общее, которое «потенциально предсуществу­
ет срастающимся существам, и потому именно они срастаются, что есть, существует
уже это единое, во что они срастутся как его простые части, чем в действительности и
были каждое в самом себе, и не чем-либо самостоятельным, от начала идущим, до кон­
ца имеющим пребывать. Эта потенциальная предустановленность вещей относительно
друг друга и есть источник их рождаемости, происхождения, изменчивости, всякого

Шелл инг Ф.В.Й Шwгартские частные лекции. С. 339.
Розанов В.В. О понимании / Под ред. В.Г. Сукача. М., 1 996. С. 144.
45 Там же. С. 162.
46 Процесс перехода от потенции к акту Розанов наглядно показывает на примере «образования понимания», слагающе­
гося из соединения умозрения и опыта, из соприкосновения чувственных впечатлений с абстрактной сущностью самого
разума. Разум и характеризуется Розановым как определенная потенция (формальная причина), а опыт - как неопреде­
ленная потенция (материальная).

43
44

121

взаимного влияния . . . »47• Потенциальность оказывается важнейшим принципом в ми­
роздании - принципом взаимосвязи всего через рождение. У более позднего Розанова
«нет в мире ничего, кроме родства. Нет ничего, кроме Единого. Все раздельно, но и
сливается тоже все в одно»48• «"Двух" нет - изначала. Ибо если бы изначала были два,
все было бы разделено, и, как изначала разделено, - то было бы и пусто, мертво. Суть
родства - в стяжении. Суть в том, что "соотносится". Суть в том, что "пусть будет це­
лое'', а "части уже влиты", - как тени и подробности»49• Пол есть потенция, из которой
в итоге рождается и человеческий дух.50• Пол - уже не природа или не только природа,
а потенция духа. Это близко идее порождения личного, сознательного из стихийного из
бессознательного у Шеллинга51• Только Розанов ставит акцент не на том, что порож­
дается в этом процессе, как это делает Аристотель, не на взаимодействии потенций, в
котором рождается вещь, как Шеллинг, а на источнике рождения, на самой потенции со­
знательного. Сама же тема «рождения» как ноуменального источника вещи, безусловно,
появляется у Розанова под влиянием Аристотеля, но роднит его и с досократиками, с их
знаменитыми «началом и элементом».
Розанов периода «0 понимании» полагал, что по мере продвижения к «бытию реаль­
ному» бытие «прибывает», бытие реальное есть венец всех предшествующих форм, они
только предуготовляют ее, сами по себе не имеют значения52• Для Розанова характерно
бьmо смотреть на потенциальность как на тайное, невидимое, незаметное, «полусуще­
ствование», возможность иного, таящуюся в вещи. Он вслед за Аристотелем склонен
бьm разделять потенциальное и реальное бытие и видеть действительность только во
втором виде бытия. У Шеллинга же речь идет о «потенциях» как диалектических опре­
делениях вещи, присутствующих в ней сразу, одновременно. С точки зрения Шеллинга
нельзя говорить, где бытия «больше»: в потенции, или в акте, поскольку акт содержит
в себе потенцию, потенция актуальна, на этом онтологическом «равенстве» покоится
третья потенция. Различия между ранним Розановым и Шеллингом те же, что и между
Аристотелем и Шеллингом и сводятся к различиям роли Первоначала в бытии. Однако,
впоследствии Розанов стал придавать больший онтологический статус именно потенци­
альному бытию, чем и может быть обусловлено его увлечение «археологией» человече­
ства - иудаизмом и язычеством. Онтологическая значимость понятия потенциальности
Аристотель. Метафизика / Пер. П.Д. Первова и В.В. Розанова. М.: Институт философии, теологии и истории св.
Фомы, 2006. С. 165 (прим.)
48 Розанов В.В. Во дворе язычников / Под общ. ред. А.Н. Николюкина. М" 1 999. С. 1 92.
49 Розанов В.В. Возрождающийся Египет / Под общ. ред. А.Н. Николюкина. М., 2002. С. 1 94.
50 Розанов В.В. Во дворе язычников. С. 2 14.
51 Разумеется, оценка Шеллингом пола существенно иная. Раздвоение полов есть проявление реализации двух потенций,
однако, с его точки зрения, в этом раздвоении - трагедия природы (См.: Шеллинг Ф.В.Й О мировой душе. Гипотеза выс­
шей физики для объяснения всеобщего организма, или Разработка первых основоположений натурфилософии на основе
начал тяжести и света // Шеллинг Ф.В.Й Соч.: В 2 т. Т. 1. С. 1 54; Шеллинг Ф.В. Й. Штутгартские частные лекции. С.
362). Там, где раздвоение достигает крайней степени противоположности, природа стремится восстановить равновесие,
уничтожить раздвоение, рождая новые существа, однако это раздвоение оказывается непреодолимым (Шеллинг Ф.В.Й
Соч.: В 2 т. Т. 1. С. 154).
52 Розанов В.В. О понимании. С. 152.
47

1 22

на протяжении розановского творчества все более возрастала: именно потенциальное
бытие приобретало у Розанова черты самого действительного, полноценного бытия.
Понятие цели отступает, на первый план выходит собственно «потенциальность», «на­
чало», получая все черты настоящего бытия. Именно потенциальность обусловливает
то, что все вещи родственны друг другу, связаны в единый организм. Теперь Розанов
уже не склонен считать потенциальное бытие несовершенным именно потому, что в
нем заключено множество еще неизвестных нам форм бытия. Потенция уже сама по
себе «мистериальна», потому что она - тайное бытие, из которого может появиться не­
что новое. Она богаче действительности. «Суть-то именно, как вы тоже не раз упоми­
наете - в "обличении вещей невидимых", а пожалуй, и еще лучше: в облечении вещей
невидимых. Все "облекается" в одежды, и история сама есть облечение в одежды не­
зримых божественных планов»53•
«Ведь самое имя ее - "потенция", в котором лежит уже отрицание реализма. Не
существует, а вздыхает; нет чего-то, а оно томится. < . . . > Открывается мир вздохов,
тоски, жалоб, но субъект и носитель которых "не реален" (="потенция") по признанию
самих же философов. Не реален, а вместе и не совсем фантастичен. Реально ли яблоко
в яблони до ее цвета? Нет, не реально. Тогда, может быть, его вовсе нет? И этого нельзя
сказать: если бы совершенно и ни в каком смысле его не было, то оно никогда бы и не
появилось < . . . > мир неизмеримо богаче, содержательнее, чем сумма его осязаемых, ви­
димых, слушаемых и т.д. форм; что он есть в точности (как и сказано в Библии, при ука­
зании творения) сумма "видимого (=реального) и невидимого" (=потенциального)»54•
Зрелый Розанов больше говорит о «начале», чем о «конце»: «Все животные суть наши
родители, но не лично, а космологически. Потому что сотворены, когда человека еще
не было на земле. И египтяне во всех их почитали отцов своих. Отцов и матерей»55•
«Бог - не бытие. Не Всемогущество. Бог - "первое веяние", "утро". Из которого все "потом"»56• Розанов писал, что разница между язычеством и христианством в том, что
«с новою эрою пришла на землю совершенно новая точка зрения на все вещи, именно
точка зрения на них из конца их, а не из начала - какая была дотоле. Известно, что все
философы древности и вся их философия исходили из интереса к "началу" вещей, про­
исхождению их»57• У Розанова тема пола есть тема рождения, а тема рождения есть тема
потенциальности; первое естественным образом вытекает из второго. Но это рождение,
в свою очередь, есть цель, начало совпадает с концом. Эта розановская мысль раскрыва­
ется в его натурфилософии. Вовсе не случайно в цитированном нами фрагменте письма
Розанов упоминает именно о шеллинговской натурфилософии.
По Шеллингу, природа устроена иерархически, и в основе природы лежит один и
тот же принцип. Бог утверждается в реальном потенциями, восходящими ступенями.
Розанов В.В. В нашей смуте. С. 369.
54 Розанов В.В. Во дворе язычников. С. 306; там же. С. 307.
53

55

Там же. С. 226.

56 Розанов В.В. Апокалипсис нашего времени / Под обш. ред. А.Н. Николюкина. М.: Республика, 2000. С.
57 Розанов В.В. Во дворе язычников. С. 232-233.

1 23

Первая потенция - материя, вторая - свет, но сущность природы выявляется только
в третьей потенции - организме. Организм характеризуется как некое самодеятельное
существо, в котором форма совпадает с сущностью, бытие - с деятельностью, утверж­
денное - с утверждающим, реальное с идеальным58• Структурообразующий принцип
бытия, т.о., есть принцип организма, вся природа есть организм и даже мертвая природа
таит в себе угасшую жизнь. Источником жизни природы-организма является борьба
противоположностей: положительной силы как источника движения и развития и отри­
цательной как останавливающей это развитие. Отрицательная сила, останавливающая
мощь положительной силы, становится причиной конкретных явлений. Обе силы по­
ложены в каждом явлении. В силу этого организм есть непрерывно останавливаемый
поток причин и действий, неустойчивое, постоянно нарушаемое равновесие. Эти силы
составляют самое существо каждого организма. Итак, с одной стороны, в природе дей­
ствуют противоположные силы, а с другой, природа едина и единство ее заключается в
мировой душе.
Натурфилософская концепция раннего Розанова содержится, прежде всего, в его «0
понимании» и опирается на аристотелевскую идею Перводвигателя как цели всех це­
лей. Природа устроена как иерархия существ, в которых постепенно нарастает опреде­
ленность, предустановленность. В неживой природе задатков бесконечно много, поэто­
му там преобладает неопределенная потенциальность; во всяком живом существе есть
задаток лишь к чему-то одному, поэтому им движет определенная потенциальность. В
мертвой природе, т.о., действует процесс причинный, в живой - целесообразный. Жи­
вое существо стремится измениться в направлении к осуществлению лежащего в нем
зачатка. В отличие от механизма, где ряд перемен может быть бесконечен, во всем жи­
вом он имеет конец. Понятие потенциальности должно было, по Розанову, снять проти­
воречия между причинностью и целесообразностью59• «Царство органическое создано
по целям, царство неорганическое - по причинам»60• «Организм есть выражение целе­
сообразности, запечатленное в веществе»61• Потенциальность есть начальный момент
каждой вещи мира в целом, все более определяющаяся, все более актуализирующаяся и
заканчивающаяся чистым актом. В живых организмах она становится предустановлен­
ной. «Вся совокупность растительных и животных форм < . . . > признается рядом зве­
ньев одного великого и сложного процесса, который носит название органического . Эти
звенья, единичные особи органического мира»62 есть звенья целого. Но они становятся
такими звеньями целого в акте рождения, следовательно, в нем соединен весь органи­
ческий мир.
58 Шеллинг Ф.В.Й Философия искусства / Пер. П.С. Попова, под общ. ред. М.Ф. Овсянникова, прим. А.В. Михайлова.

СПб, 1996. С. 78-79.
59 Розанов В.В. Письмо Н.Н. Страхову. 22 января 1 888 г. // Розанов В.В. Литературные изгнанники: Н.Н. Страхов. К.Н.
Леонтьев / Под общ. ред. А.Н. Николюкина. М., 200 1 . С. 144.
60 Розанов В.В. О понимании. С. 261 .
6 1 Там же. С. 258.
62 Розанов В.В. Красота в природе и ее смысл // Розанов В.В. Красота в природе и ее смысл и другие статьи 1 882-1 890 /
Под ред. В.Г. Сукача. М., 2009. С. 172-1 73.

1 24

В отличие от причинности целесообразность всегда разумна, следовательно, иерар­
хия вещей и существ в Космосе нацелена на преодоление неразумного и на возоблада­
ние разумного. С удалением целесообразности мир лишился бы нравственного смысла.
Только в конце мира обнаружится его разумная причина-цель, которая объяснит нам,
зачем он возник. Каждое единичное явление тем больше заключает в себе энергии, чем
ближе оно к источнику бытия. Количество жизненной энергии в организме тем больше,
чем он более сложно устроен, чем многочисленнее и разнообразнее его функции. Окру­
жающая нас природа богаче, чем в начале ее зарождения. Значит, энергия органической
жизни приближается к своей причине, а не удаляется от нее: «скрытый центр, откуда
пульсирует в течение тысячелетий органическая жизнь, лежит не позади органических
явлений, и они не исходят из него, не отталкиваются им, но - впереди их, и они стремят­
ся к нему, восходят»63• Цель есть движущее начало органического процесса, источник
красоты в природе - скрытая целесообразность. Начало органической жизни не в про­
шлом, а в будущем; «органический процесс уже получил свое завершение в человеке
< . > скрытая целесообразность, двигавшая развитие столько тысячелетий, направля­
лась к созданию его внешних черт и его духа»64• Органическая энергия переходит в пси­
хическую, которая, нарастая со временем, вырастает в духовное творческое начало, так,
природа, развиваясь, переходя во все более сложные формы, становится мышлением,
переходит в сферу мышления. Розанов уподобляет процесс развития органа у прототипа
рода в разнообразнейшие формы этого органа разложению понятия на представления,
т.е. проводит параллель между миром реальных вещей и миром мыслимым65• Развитие
организмов есть раскрытие идеи жизни, а сам организм есть проявление «в веществе
форм этой раскрывшейся идею>66• «Отсюда понятно, почему находим мы в этом мире
классы, роды и виды организмов с постепенно суживающеюся общностью строения; и
почему весь он в своем целом располагается в строгую и правильную систему, подобно
тому как располагаются в систему члены правильно раскрытой идеи»67• Дух есть чистая
форма, форма всех единичных форм68• Эта всеобщая цель связывает все вместе, делая
одни вещи потенциями бесчисленного множества других вещей. Вероятно, идея связи
причины и цели, неразумности и разума, впоследствии естественно привела Розанова к
теме пола как ноуменального принципа духа, «корня духа».
Эти натурфилософские идеи Розанова могли быть обусловлены знакомством с ра­
ботами Н.Н. Страхова69, находившегося под влиянием шеллингианства всю жизнь70•
. .

63

Там же. С. 1 77. Телеология В.В. Розанова предвосхшцает мысль об инверсии времени в сновидениях в «Иконостасе»
о. П. Флоренского.
64 Там же. С. 1 86.
65 Розанов В.В. О понимании . С. 267.
66 Там же. С. 268.
67 Там же. С. 268.
"" Там же. С. 392.
69 Страхов Н.Н. О методе естественных наук. СПб., 1 865; Он же. Мир как целое. Черты из наук о природе. Спб., 1 872; Он
же. О развитии организмов // Природа. Сборник. Кн. I. М., 1 874; Он же. Борьба с Западом. Кн. 3. Изд. 3-е. Киев, 1 897.
С. 87; Он же. Письма к Н.Я. Данилевскому // Русский вестник. 1 90 1 . Январь-Март.
70 Страхов Н.Н. Письмо Л.Н. Толстому. 1 1 декабря 1 886 // Переписка Л.Н. Толстого с Н.Н. Страховым. СПб., 1 9 14. С.

125

Правда, в шеллингианстве Страхова Розанову виделся рационализм: «Вероятно, он
свою идею взял из немцев и даже только изложил. Или "сколотил" из разных мест их
объяснений, из Шеллинга, Окена или откуда-нибудь из маленьких. Эта "немецкая при­
рода" действительно не дышит»71 • Однако это высказывание скорее характеризует лич­
ность самого Розанова, чем проясняет суть его взглядов.
Еще один пункт, сближающий Розанова с Шеллингом, - это концепция мифа. Пово­
дом к написанию приведенного в начале фрагмента письма к Голлербаху стали те самые
Элевсинские мистерии, анализ которых занимает столь значительное место в «фило­
софии мифологии» и «философии откровения» Шеллинга. Именно Шеллинг является
автором уникальной концепции, согласно которой мифологические представления от­
ражают реальный этап в развитии человеческого сознания, заключая в себе подлинное
учение о возникновении мира. В мифологическом сознании, по Шеллингу, происходило
то же, что и в природе, «те же самые миропроизводящие потенции, которые действова­
ли в природе, здесь действуют в сознании»72• Мифологический процесс предваряет воз­
никновение христианства, имея целью возвратить человеческое сознание назад к Богу,
однако, не духовным, а естественным путем осознания динамики потенций в природе.
Промежуточным этапом на переходе от мифологии к откровению и были для Шеллинга
Элевсинские мистерии.
Первой работой в России об Элевсинских мистериях была статья С.С. Уварова, со­
стоявшего в переписке с Гете и скорее всего знакомого с трудами Шеллинга, «Исследо­
вание об Элевсинских мистериях», вышедшая по-французски в 1 8 12 г.73 Шеллинговская
модель была воспринята В.С. Соловьевым и изложена сначала в работе «Мифологи­
ческий процесс в древнем язычестве», а затем в «Чтениях о Богочеловечестве». В со­
ловьевском изводе она могла быть известна Розанову, специально посвятившему язы­
ческой мифологии и мистериям книги «Во дворе язычников» и «Возрождающийся
Египет»74• Конечно, нельзя забывать и о Вяч. Иванове, чьи лекции «Эллинская религия
страдающего Бога» и «Религия Диониса. Ее происхождение и влияния» публиковалась
в 1 904-1 905 гг. в «Новом Пути».
Вслед за Шеллингом Розанов видит в язычестве подлинную реальность. Мифология
и мистерии содержат тайну происхождения мира и устроения бытия. Так, смысл египет­
ской религии заключается для него в осознании египетской культурой фундаменталь­
ности начала пола и потенциальности, из которой возникает действительность75• Язы341 .
Розанов В.В. Сахарна. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови / Под обш. ред. А.Н. Николюкина. М.:
Республика, 1 998. С. 29.
72 Шеллинг В. Ф.Й. Философия откровения. Т. 1. С. 460.
73 Русский перевод был опубJШкован в 1 847 г. в «Современнике». См.: Фролов Э.Д. Граф Сергей Семенович Уваров и
академический классицизм // Петербургская Академия Наук в истории Академий мира. К 275-летию Академии наук. Ма­
териалы международной конференции. Том П. Санкт-Петербургский научный центр Российской Академии наук. СПб.,
1999.
74 См.: Ломоносов А.В. «Во дворе язычников» // Розановская Энциклопедия. Ст. 1344- 1 335; С.Р Федякин. «Возрождаю­
шийся Египет» // Там же. Ст. 1 336-1339; Едоишна И.А. Элевсинские таинства // Там же. Ст. 2324-2327.
75 Розанов В.В. Во дворе язычников. С. 225.
71

1 26

ческие представления имеют корень в самой природе: «не то чтобы солнцу покланялись
в Халдее и Египте, но солнце породило египетский и вавилонский теизм, вызвало его
семя к жизни и на берегах Нила и Евфрата вырастило его в баобаб, а на берегах Волги и
Ветлути вырастило его в клюкву < . . > Таким образом, солнце есть производитель, есть
родитель, "матушка и батюшка" самого чувства Бога, как оно сказалось некогда, на заре
истории. Суть здесь не в астрономической теории, а в действительно сушествующей
мистической связи солнца с человеком . . »76• Именно шеллингианскую мысль о порож­
дении мифологических представлений самой природой несет в себе розановская теория
мифа.
.

.

76 Там же. С. 1 82.

1 27

И.Б. Делекторская
Шиллер и Мюнхгаузен - немецкие персонажи прозы
Сиг измунда Кржижановского
В предлагаемой работе речь пойдет о главном персонаже новеллы С.Д. Кржижанов­
ского «Кунц и Шиллер» ( 1 922) - памятнике Фридриху Шиллеру, - и о герое его же по­
вести «Возвращение Мюнхгаузена» ( 1 928). Их общую сущность как нельзя лучше от­
ражает определение «обрусевший немец», хотя бросается это в глаза далеко не сразу.
Новелла «Кунц и Шиллер» начинается с описания города, где происходит действие:
«В немецком городке (название забыл) - две достопримечательности: театр и памятник.
Театр - несколько казарменного сложения, с овальным гербом над трехдверием входа.
Памятник Фридриху Шиллеру поставлен посредине Marktplatz'a в профиль к ратуше,
на гранитном цоколе на фоне цветных вывесок и кирпичных стен домов, обступивших
рынок, мраморный человек с худым и длинным лицом. Сидит он в удобном мраморном
кресле < . . . >. На острых коленях - свернутая тетрадь»1•
В комментариях Вадима Перельмутера к этому отрывку говорится: «Название
<города> в данном случае несущественно: памятники Шиллеру, расположенные при­
мерно так же, как изображено в новелле, есть едва ли не в каждом немецком городе и
городке»2 •
Однако при попытке обнаружить монумент, который бы изображал великого немец­
кого поэта так, как он описан в рассматриваемом нами тексте, оказалось, что в действи­
тельности существует единственный памятник, представляющий Шиллера сидящим.
Он находится в Дрездене и является частью «парного» монумента: с двух сторон у вхо­
да в дрезденский Королевский оперный театр (Semperoper) восседают Гете и Шиллер
(автор скульптурной группы - Эрнст Ричель). Театр фасадом выходит на площадь, в
центре которой установлен памятник - но не писателю, а королю - Иоганну Саксонско­
му. Таким образом, в действительности имеются: площадь, памятник и театр, но . . . не­
сколько, мягко говоря, отличающиеся от тех, что описаны у Кржижановского. Впрочем,
было бы неоправданной наивностью требовать топографической точности от автора
новеллы (написанной в духе популярного в начале 20-х годов ХХ века неоромантиз­
ма), первая же фраза которой, а точнее - сопровождающее ее авторское примечание
отсылает читателя к традиции романтической мистификации: «"Кунц и Шиллер" - те­
ма-подкидыш. В ранней юности был мною прочитан в одном из немецких журналов
рассказ; название журнала, имя автора, заглавие, сюжетная разработка - одним словом,
все, кроме экспозиции рассказа, исчезло с годами из моей памяти. И вот сейчас я ста­
раюсь - с пером в руках - вспомнить чужую тему, в надежде, что читатель поможет
мне отыскать ее настоящего автора. Всё творчески привнесенное в текст прошу считать
' Кржижановский С. Собрание сочинений: В 5 т. / Сост" предисл. и коммент. В. Перельмутера. Т. 1 . СПб" 200 1 . С. 247.
же. С. 630.

2 Там

1 28

ошибкой моей памяти»3• При этом отметим, что в своих «московских» повестях и но­
веллах, содержащих обширные топографические экскурсы, Кржижановский, как пра­
вило, достаточно точен в том, что касается городских реалий. Думается, обусловлено
это не только тем, что Москва долгие годы была местом обитания и основной темой пи­
сателя, а Германию он посетил лишь однажды, когда в 1 9 1 2 - 1 9 1 3 гг. , подобно многим
своим молодым современникам, совершал «образовательное» путешествие по Европе.
Причина - в чисто художественных, стилистических задачах, что вполне естественно
для автора, уделявшего первостепенное внимание отточенности литературной формы.
Через несколько лет после «Кунца и Шиллера» в повести «Штемпель: Москва»
( 1 925) Кржижановский даст описание другого, на сей раз московского памятника: па­
мятника Гоголю работы Н.А. Андреева. И монумент этот окажется бронзовым братом­
близнецом несуществующего в реальности мраморного памятника Шиллеру:
«Лет сто тому назад в центре кривоуглого многоугольника Арбатской площади сто­
ял большой деревянный театр4• Под его круглый, нависший над белыми колоннадами
купол ежевечерне собирались толпы московских театралов, чтобы поспорить о том, чья
игра приятнее: м-ль Жорж или девицы Степановой. Театр давно уже сгорел. < . .> там,
где был помост, легли плоские камни мостовой < ... >, и только один странно замешкав­
шийся зритель все еще медлит покинуть свое бронзовое кресло в амфитеатре. Веки его
опущены; если мысленно провести из-под них зрительные оси, они ткнутся об углы
острых ног, упершихся в квадрат постамента»5•
Как мы помним, на коленях у Шиллера лежит «свернутая тетрадь». Ей суждено сы­
грать ключевую роль в сюжете новеллы. Это - своего рода «пропавшая грамота»: руко­
пись затерянной, ни разу не публиковавшейся пьесы Шиллера, которую мечтает, но так
и не может прочесть директор театра Готгольд Кунц.
На коленях бронзового Гоголя каждой зимой появляется снежная «рукопись», истаи­
вающая с приходом весенней капели, то есть (тоже), как и рукопись Шиллера, остаю­
щаяся «непрочитанной»6•
Трудно себе представить, чтобы сходство вымышленного и реального памятников
оказалось здесь случайным. Вообще гоголевская линия исподволь, на уровне деталей
вводится Кржижановским в его «немецкую» новеллу.
Так, очевидно, что сюжет «Кунца и Шиллера», сюжет о воскресающем на время ве­
ликом мастере - восходит к новелле Э.Т.А. Гофмана «Кавалер Глюк». Эта новелла от­
крывает собой знаменитые гофмановские «Фантазии в манере Калло», первый издатель
которых ( 1 8 1 9) носил «говорящую» для нас фамилию Кунц (Kunz)7• Одноименная фи­
гура директора театра у Кржижановского, судя по всему, имеет непосредственное отно.

3

Там же. С. 247.

4 Имеется в виду Арбатский театр ( 1 807 - 1 8 1 2).
5 Кржижановский С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 1 . С. 530.
" «Зимой снег бережно ложится чистым, неисписа1шым листом на колени к зрителю. Но сейчас июньские жары - белая
рукопись давно уже стаяла, - и на бронзовых коленных чашечках гиганта дерутся и чирикают воробьи». (Там же)
7 Подсказано профессором Иерусалимского университета М.Я. Вайскопфом.

1 29

шение к гофмановским «Необыкновенным страданиям директора театра». А сочетание
фамилий главных героев «Кунца и Шиллера» с гофмановскими мотивами есть, вероят­
но, не что иное, как отсылка к гоголевскому «Невскому проспекту» с его пародийными
жестянщиком Шиллером, сапожником Гофманом и столяром Кунцем.
В этом контексте место действия «Кунца и Шиллера» - немецкий городок, название
которого «Забыл» автор, - выглядит побратимом знаменитого гоголевского «губернско­
го города NN».
«Гоголевские» мотивы присутствуют и в повести «Возвращение Мюнхгаузена».
Здесь уже в самом начале рассказа прославленного барона о его вымышленном путеше­
ствии в советскую Россию мы встречаем следующий эпизод: Мюнгаузен, перебравшись
через границу, ночует в приграничной деревне:
«Пока я спал, слух обо мне, не смыкая глаз, бродил по окрестным селам. К утру
у моего окна собралась огромная толпа жалобщиков и просителей. Я выслушал все
просьбы и никому не отказал»8•
Очевидно, что Мюнхгаузен тут уподобляется Хлестакову, и «сцена с просителями»
явно позаимствована у Гоголя из четвертого действия «Ревизора» (явления IX - Х).
В дальнейшем, уже оказавшись в Москве, Мюнхгаузен становится соавтором «одно­
го московского режиссера» (маска, за которой легко угадывается Всеволод Мейерхольд),
и «переписывает» для него «Ревизора» в своем, мюнхгаузеновском ключе:
«Пьеса, как мы ее спроектировали, должна бьmа называться "Тридцать тысяч курье­
ров": центр действия перемещался от индивидуума к массам; героями пьесы оказыва­
лись бедные труженики, служащие в курьерах у жестокого эксплуататора петербургско­
го сановника Хлестакова; он загонял их, пакеты сыплются на курьеров дождем, пока те,
организовавшись, не решаются забастовать и перестать носить пакеты. < . > Начались
уже репетиции, но тут мы наткнулись на неожиданное препятствие: на роли тридцати
тысяч были ангажированы из ближайших к Москве округов две дивизии, но власти, ве­
роятно боясь военного переворота, воспротивились введению такого количества войска
в столицу. Вскоре я уехал, прося режиссера, в случае, если постановка все-таки когда­
нибудь наладится, не раскрывать на афише моего инкогнито. Я думаю, он не нарушит
обещание»9•
В этом отрывке Кржижановский пародирует вызвавшую в 1 926 - 1 927 гг. бурю дис­
куссий постановку «Ревизора» в Театре имени Мейерхольда10• Но помимо этого его
Мюнхгаузен вообще оказывается большим знатоком русской литературы - как класси­
ческой, так и современной. Добравшись в своем вымышленном путешествии до Мо­
сквы, он первым делом «навещает» в Табачихинском переулке профессора Коробкина
- героя романной трилогии Андрея Белого «Москва»1 1 • А цитированный выше эпизод
с просителями отсылает нас не только к Гоголю, но и к пушкинскому «Памятнику»
. .

' Кржижановский С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 2. С. 1 8 1 .
' Там же. С . 209-2 1 1 .
1 0 Премьера состоялась 9 декабря 1926 г.
1 1 Первые две книги трилогии - «Московский чудак» и «Москва под ударом» ВЫШJШ в издательстве «Круг» в 1 926 r.

1 30

(«Пока я спал, - говорит Мюнхгаузен, - слух обо мне, не смыкая глаз, бродил по окрест­
ным селам». Это, конечно, Пушкин: «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой . . . »).
Вообще ключевая для русской литературы тема памятника пунктиром проходит через
все повествование Мюнхгаузена. Вспоминая о своем визите в екатерининскую Россию,
он весьма специфическим образом цитирует строку из «Памятника» Г.Р. Державина
(1 795) «Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных . . . »:
«Ностальгия заставляла меня беспокойно блуждать, лишь бы убить время, с ру­
жьем через плечо по кочкам болот и тростниковым зарослям, ягдташ мой никогда не
бывал пуст, - и вскоре слава обо мне как об охотнике < . . . > прошла от Белых вод до
Черных»12
А перед самым отъездом из Москвы, гуляя по городу, барон сам становится (правда,
ненадолго) памятником - себе:
«Навстречу плывет громадная площадь: в центре площади пятью крестами в небо
собор; рядом с громадой собора высокое мраморное подножие памятника, очевидно,
сброшенного революцией. Должен признаться, что я никогда не мог пройти мимо пу­
стого подножия пьедестала. Неполнота, незавершенность всегда меня раздражает. Так
и теперь: я быстро вскарабкался на мрамор постамента и принял спокойную, исполнен­
ную достоинства и монументальности позу. Внизу проходил уличный фотограф. Стои­
ло бросить серебряную монету, и голова его тотчас же нырнула под черное сукно. Стоя с
рукой, протянутой к падающему солнцу, я мог видеть, как вокруг памятника постепенно
накапливалась толпа, наблюдавшая, с возгласами одобрения, эффектную съемку»13•
Легко догадаться, что постамент, стоя на котором позирует Мюнхгаузен, расположен
рядом с храмом Христа Спасителя. С 1 9 1 2 по 1 9 1 8 г. здесь стоял памятник Алексан­
дру III, разрушенный вскоре после переезда Советского правительства в Москву. Одно
время на освободившемся постаменте планировалась установить памятник «Освобож­
денному труду». Бьmа даже произведена закладка этого памятника, на которой присут­
ствовал Ленин. Однако проект так и не был осуществлен, и пустой постамент простоял
в центре Москвы вплоть до 1 93 1 г.
Таким образом, Мюнхгаузен у Кржижановского, принимая пародийное участие в
исполнении «ленинского плана монументальной пропаганды», занимает на пьедестале
символическое место - между уничтоженным царем и несуществующим «Освобожден­
ным трудом».
Характерно, что Кржижановский не ограничивается этим единственным описани­
ем сюрреалистической картины с пустым постаментом. В финале повести он дает еще
одно - совершенно фельетонное его изображение:
« . . . а что до пустого постамента, то такой есть. Только никакого Мюнхгаузена, по­
звольте доложиться, на нем не стояло, а сидел - дня три или четыре - папье-машевый
царь Александр, да и того веревками слезли, и где было пусто, там и теперь пусто, и
•

12
13

Кржижановский С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 2. С. 1 69.
Там же. С. 220-22 1 .

131

будет ли что другое, того не знаем»14•
Тема памятника в прозе Кржижановского не исчерпывается рассмотренными здесь
«немецкой» новеллой и «немецкой» повестью. Через шесть лет после «Возвращения
Мюнхгаузена» писатель вновь обратится к этой теме. В новелле «Рисунок пером»
( 1934) одним из ключевых образов станет рисунок Пушкина, изображающий «Медного
всадника» без всадника. В сюжете и в системе образов этой новеллы будет много обще­
го с сюжетом и образной системой «Кунца и Шиллера»15• Так разговор о памятниках у
Кржижановского окончательно переместится с немецкой почвы на русскую, органиче­
ски войдя в круг его пушкиноведческих изысканий16•

14

Там же. С. 250.
См. об этом: Делекторская И. Ф. Шитrер на русской почве: случай С. Кржижановского ("Кунц и Шитrер", 1 922) //
Toronto Slavic Quarterly. № 1 9 - WINTER 2007 (http://www.utoronto.ca/tsq/1 9/shillerl9.shtml).
16 «Пушкиниана» С.Д. Кржижановского: комедия «Тот третий» ( 1 934; впервые: Кржижановский С. Собрание сочине­
ний: В 5 т. Т. 5. М.; СПб., 201 0); статьи: «Искусство эпиграфа (Пушкин)» ( 1 936; впервые: Литературная учеба. 1989. №
3), «По строфам "Онегина"» ( 1936; впервые: Кржижановский С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 4. СПб., 2006), «История
одной рукописи ("Борис Годунов")» ( 1937; впервые: Советское искусство. 1 937. 23 мая), «Русская историческая пьеса»
( 1 937; впервые: Театр. 1 937. № 7), «Лермонтов читает "Онегина"» ( 1 939; впервые: Литературная учеба. 2004. № 4).
15

1 32

П.Е. Фокин
Александр Зиновьев и Германия
Выдающийся русский мыслитель, логик, социолог, писатель и художник Александр
Зиновьев ( 1 922-2006) родился в год образования СССР. Его драматическая судьба не­
разрывно связана с судьбой его страны. Его биография вплетена в биографию России
ХХ века и составляет её неотъемлемую часть. История отношений России, Советского
Союза и Германии напрямую коснулась жизни Зиновьева - и в грозные военные годы, и
в период последующего примирения и партнёрства.
Германия вошла в биографию Зиновьева ещё в раннем детстве - вместе с рассказа­
ми отца, воевавшего в Первую мировую и оказавшемуся на некоторое время в плену.
С несколькими другими русскими его направили работником в одно из австрийских
поместий, где к пленным отнеслись гуманно и доброжелательно. Когда же война пре­
кратилась, пленников отпустили, дав в дорогу хлеба и продуктов. Отец на всю жизнь
запомнил порядок и благополучие немецкой деревни, столь отличной от быта и уклада
родной земли.
С отцом пришли в дом и первые немецкие слова. Знакомство с немецким языком
Александр продолжил в школе, а потом в институте - знаменитом ИФЛИ, закончить
который ему не удалось. Началась война. Воевать пришлось с первых дней. Довелось
прорываться из окружения, скитаться по частям, пока не попал в лётное училище в
Ульяновске, по окончании которого воевал в составе действующей армии 1 Украинского
фронта в качестве лётчика 1 1 О гвардейского авиационного полка 6 гвардейской штурмо­
вой авиационной дивизии.
Впоследствии Зиновьев вспоминал в книге «Русская судьба, исповедь отщепенца»:
«Я летал на различных типах самолетов, уже к тому времени устаревших. В конце кон­
цов стал летчиком на штурмовике Ил-2. Это была машина замечательная. Скорость ее,
правда, бьша незначительная - немногим более четырехсот километров в час. Зато она
имела мощное вооружение, бьша бронированной в самых важных местах, имела очень
высокую степень выживаемости. Машина была предназначена специально для борьбы
с танками, для бомбежки мостов, железнодорожных узлов и вообще для уничтожения
небольших объектов, когда требовалось точное попадание бомб. Очень скоро Илы ста­
ли грозой для немцев. Они их прозвали "черной смертью". Илы сбивались истребителя­
ми, зенитным огнем и даже из танков. Средняя продолжительность жизни летчиков на
фронте была менее десяти боевых вылетов»1•
Война диктовала свои законы поведения, формировала особую, лишённую нюансов
гуманистической рефлексии психологию воина: «Должен сказать, что я, как и другие,
с удовольствием принимал участие в боевых вьшетах. Настроение было праздничным,
приподнятым. Было приятно ощущать себя обладателем мощной боевой машины, бьшо
1

Зиновьев А.А. Исповедь отщепенца. М., 2005. С. 1 87-188.

133

приятно бросать бомбы и стрелять из пушек и пулемётов. Жертв нашей "работы" мы не
видели близко. Они фигурировали в наших отчётах в виде чисел убитых солдат и офи­
церов противника и уничтоженной техники. Иногда мы летали бреющим, т.е. на малой
высоте, расстреливая из пушек и пулемётов мечущихся на земле людей. И это тоже до­
ставляло удовлетворение»2•
Жизнь часто висела на волоске: «Однажды я должен бьm фотографировать резуль­
таты работы эскадрильи по бомбежке железнодорожного узла. Я должен был зайти на
цель, включить фотопулемет и ни в коем случае не маневрировать, т. е. не уклоняться
от зенитного огня. И меня основательно изрешетили. Один снаряд угодил в ящик для
пулеметных лент, другой - в мотор. Несколько цилиндров вышло из строя. Но я все­
таки дотащился до ближайшего аэродрома, где "сидел" другой полк, и приземлился.
Осматривавшие мою машину инженеры заявили, что в таком состоянии самолет теоре­
тически не мог лететь. Но я все-таки долетел»3•
Война перешла на территорию Германии. Вместе с миллионами советских солдат
Зиновьев впервые увидел отлаженный и благоустроенный немецкий мир. Впечатление
было сильным: «Германия ошеломила нас своим сказочным (сравнительно с нашей рос­
сийской нищетой) богатством. Миллионы советских людей вдруг увидели, что тот уро­
вень жизни, о каком они мечтали как о коммунистическом изобилии, уже был обычным
уровнем в Германии, а значит, так думали люди, и в других капиталистических странах.
Как мыльный пузырь, лопнул образ капиталистических стран, создававшийся совет­
ской идеологией и пропагандой. Достойной насмешки стала марксистская сказка об
обществе изобилия в будущем. Еще более убогой стала выглядеть российская убогость.
< >
Германия поразила нас также обилием общедоступных женщин. Практически до­
ступны были все, начиная от двенадцатилетних девочек и кончая старухами. Сейчас
мне иногда приходится слышать, будто советская армия насиловала немецких женщин.
В той мере, в какой мне была известна реальная ситуация, могу сказать, что это
утверждение абсурдно. Когда мы вошли в Германию, немецкие женщины уже почти
все были изнасилованы, если они вообще оказывали сопротивление. И почти все были
заражены венерическими болезнями. < . . . > В одной деревне нас распределили на ночлег
по домам. Хозяин дома, старик, вышел к нам и предложил в наше распоряжение дочь и
внучку. В руках у него был лист бумаги, в котором расписывались те, кто пользовался
его "гостеприимством". Немцы чувствовали себя соучастниками Гитлера и виновными
в том, что немецкая армия творила в Советском Союзе. Они ожидали нечто подобное и
со стороны советской армии. И готовы были услужить чем угодно, и в первую очередь
- женским телом. Надо сказать, что советские солдаты эту возможность не упускали.
Сколько из них заболело венерическими болезнями, трудно сосчитать»4•

' Там же С. 1 95.
3 Там же. С. 1 96.
' Там же. С. 1 99, 20 1 .

1 34

Зиновьев воевал в небе над Берлином: «Хотя война перенеслась на территорию Гер­
мании, немцы воевали с ожесточением. Временами нам приходилось туго. Во время
одного из боевых вылетов немцы сбили сразу четыре наших самолета. В этот вылет
подбили и меня. В моей машине насчитали более тридцати пробоин.
Около Берлина мы впервые увидели в воздухе немецкие реактивные самолеты Ме262. Они вызвали у нас восхищение, а не страх. Война кончалась, и эти чудесные само­
леты не могли изменить ее очевидный исход. Мы дважды подвергались их атакам и оба
раза успешно отразили их. В 1 982 году в Мюнхене мне позвонил человек, назвавшийся
доктором Мутке. Он узнал обо мне от швейцарского генерала, читавшего мои книги и
приглашавшего меня на конференции. Из разговора с ним я узнал, что во время войны
он летал на Ме-262 как раз на нашем участке фронта. Мы потом встречались не раз и
подружились. Он, как и я, сохранил психологию летчика той войньr»5•
Победу встретил в Чехословакии. За участие в боевых действиях против Германии
Зиновьев бьm награждён орденом «Красного Знамени» № 20955 1 9 (Приказ 6 гвардей­
ской штурмовой авиационной дивизии № 0 14/1 1 от 30 апреля 1 945) и медалями «За
победу над Германией» (9 мая 1 945), «За взятие Берлина» (9 июня 1 945) и «За освобож­
дение Праги» (9 июня 1 945).
Военные впечатления легли в основу многих глав будущих книг Зиновьева - «Зияю­
щие высоты», «В преддверии рая», «Нашей юности полёт».
После войны был Московский государственный университет, где изучение немецко­
го языка стало для Зиновьева особенно актуальным в связи с окончательно определив­
шимся научным интересом к исследованию учения Маркса и логической инструмен­
товки его сочинений.
С многими трудами немецкой философии Зиновьев познакомился ещё в школе, под
руководством своего учителя. Тогда Зиновьев прочитал (в переводе) «Диалектику при­
роды» и «Анти-Дюринг» Ф.Энгельса, первые разделы «Капитала» К.Маркса. В уни­
верситетские годы марксизм и его критика всецело завладели сознанием Зиновьева.
ГЛ. Щедровицкий, вспоминая об одной из первых своих встреч с Зиновьевым на фило­
софском факультете МГУ осенью 1 952, рассказывал: «Вокруг стола, где лежал лист
ватмана, стояли несколько человек и горячо обсуждали проблемы логики "Капитала".
Разговор этот продолжался где-то около часа. Зиновьев рисовал и вел дискуссию - в
первую очередь со Смирновым. Бьm такой аспирант на философском факультете, может
быть, на год старше Зиновьева, может быть, его однокурсник. У них были практически
одинаковые темы: логика "Капитала", диалектика в "Капитале", метод восхождения от
абстрактного к конкретному в "Капитале".
Это в то время были излюбленные темы студентов и аспирантов философского фа­
культета, особенно тех, кто пытался заниматься философией более серьезно, чем было
вообще принято на факультете. На эти темы выходили все, кто искал какую-то реаль­
ную область обсуждения - вне прямого давления идеологии. И Зиновьев уже с середи5 Там же. С. 202.

135

ны четвертого курса, а может быть, и несколько раньше, занимался логикой "Капитала"
и считался - он бьш тогда аспирантом второго года обучения - одним из крупнейших
специалистов по этой части на факультете»6•
Многолетняя работа Зиновьева по изучению методологии Маркса нашла воплоще­
ние в кандидатской диссертации «Метод восхождения от абстрактного к конкретному»,
которая была защищена 24 сентября 1954.
Следующая глава отношений Зиновьева с Германией связана с его научной деятель­
ностью как логика. Его труды в этой области быстро привлекают внимание западных
специалистов. В конце 1 960-х - первой половине 1 970-х в Западной Германии в пере­
воде на немецкий язык выходят несколько монографий Зиновьева: «0Ьеr mehrwertige
Logik» («0 многозначной логике»; Berlin, Braunschweig, Basel, 1 968), «Komplexe Logik»
(«Комплексная логика», Berlin, Braunschweig, Basel, 1 970). В это же время в логическом
семинаре у Зиновьева занимается молодой специалист из Восточной Германии Хорст
Бессель, ставший впоследствии его аспирантом. В 1 97 1 по приглашению Бесселя Зи­
новьев посещает ГДР. А в 1 975 в Берлине выходит, написанная совместно с Бесселем
книга «Логика языка» («Logische Sprachregeln»).
Эти публикации и их научное признание сыграли свою роль в 1 977-1978, когда после
выхода в 1 976 на Западе глобальной сатиры Зиновьева на советскую действительность
«Зияющие высоты» он оказался в социальной изоляции - был уволен из Московского
университета и Института философии, лишён научных степеней и званий. В апреле
1 977 президент Мюнхенского университета, логик Николаус Лобковиц пригласил Зи­
новьева приехать на год для работы в семинаре по логике в Мюнхен. ОВИР отказывает
Зиновьеву в визе. Спустя некоторое время следует повторное приглашение и повторное
обращение в ОВИР - в январе 1 978 в визе Зиновьеву вновь отказано.
Ситуация с Зиновьевым принимает международный масштаб. Немецкая пресса регу­
лярно сообщает о препятствиях, чинимых Зиновьеву советскими властями. 5 мая 1 978 в
Бонне в ходе официального государственного визита генерального секретаря ЦК КПСС,
председателя президиума Верховного Совета СССР Л.И.Брежнева состоялась встреча
советского вождя с председателем свободной демократической партии Германии, заме­
стителем федерального канцлера, министром иностранных дел ФРГ Г.-Д. Геншером, во
время которой среди прочего поднимался и вопрос о судьбе Зиновьева. Через пару меся­
цев было принято решение выслать Зиновьева с семьёй из СССР, но учитывая недавний
международный скандал, связанный с высьшкой А.И.Солженицына ( 1 3 февраля 1 974),
советские власти решили схитрить и воспользовались приглашением Н.Лобковица.
6 августа 1 978 Александр Зиновьев, его жена Ольга и младшая дочь Полина вечер­
ним рейсом авиакомпании «Люфтганза» вьшетели из Шереметьева во Франкфурт-на­
Майне. В 22 часа 20 минут местного времени самолёт благополучно совершил посад­
ку. Так Зиновьев вновь вступил на немецкую землю. Официально было объявлено, что
Зиновьев едет в Мюнхен на год для работы в университете. На самом деле впереди бьш
6 Щедровицкий Г.П. Я всегда был идеалистом. М., 2012. С. 1 96.

1 36

двадцать один год изгнания.
Советская пресса не заметила отъезда Зиновьева. Да и с какой бы стати! В вы­
данном ему заграничном паспорте в графе «Отправляется за границу» стоял штамп:
«Частная поездка». Зато во Франкфурте советского философа и писателя ждала ко­
манда журналистов всех ведущих немецких СМИ. В течение нескольких дней со
страниц немецкой прессы не сходили отчёты о прибытии Зиновьева с семьёй в ФРГ.
Полосы немецких газет пестрели фотографиями. Репортажи и интервью опублико­
вали «Die Welt» (Берлин), «Deutsche Zeitung» (Берлин), «Bild Zeitung» (Берлин), «Die
Tageszeitung» (Берлин), «Si.iddeutsche Zeitung» (Мюнхен), «Mi.inchner Merkur» (Мюн­
хен), «Bayerische Staatszeitung» (Мюнхен), «Bayernkurier» (Мюнхен), «Frankfurter
Rundschau» (Франкфурт-на-Майне), «Frankfurter Allgemeine Zeitung» (Франкфурт-на­
Майне), «Kбlnische Rundschau» (Кёльн), «Donaukurier» (Ингольштадт), «Hessische/
Niedersachsische Allgemeine» (Кассель) и др.
И впоследствии, во все годы пребывания Зиновьева в Германии, он будет неизменно
привлекать внимание немецких журналистов - как автор романов и публицистических
книг, как участник различных общественных акций (конференций, симпозиумов, се­
минаров - не только тех, что проходили непосредственно в ФРГ, но и за рубежом), как
эксперт и комментатор политических событий, как художник. Его будут приглашать
радиостанции и телеканалы.
Частота обращения немецкой прессы к личности, мнению, творческим достижени­
ям Зиновьева поражает: практически нет ни одного месяца, когда бы о нём не писали.
Причём публикации, как правило, значительны по объёму и содержанию, а интервью
с Зиновьевым обычно занимают не менее половины газетной полосы, а то и всю по­
лосу целиком. И даже иногда весь разворот! К приведённому выше списку газет можно
добавить «Der Abend» (Берлин), «Die Welt am Sonntag» (Берлин), «Der Tagesspiegel»
(Берлин), «Der Spiegel» (Ганновер), «Hannoversche Allgemeinen Zeitung» (Ганно­
вер), «Niedersachsisches TagesЫatt» (Ганновер), «Deutsches Allgemeines SonntagsЬlatt»
(Франкфурт-на-Майне), «Zeitberichte» (Мюнхен), «Die Neue Bi.icherei» (Мюнхен),
«UM-Ьits» (Мюнхен), «Reinische Merkur» (Бонн), «Wirtschaftswoche» (Дюссельдорф),
«Rhein-Neckar Zeitung» (Гейдельберг), «НNA Hessische Allgemeine» (Кассель), «Siegener
Zeitung» (Зиген), «Memminger Zeitung» (Мемминген), «Die Rheinpfalz» (Людвигсхафен),
«Heidenheimer Zeitung» (Ханденхайм), «Stuttgarter Zeitung» (Штуттгарт), «Rheinpfalz»
(Мангейм), «Mannheimer Morgen» (Мангейм), «Deutsche Tagespost» (Вюрцбург),
«VolksЫatt/Volkszeitung» (Вюрцбург), «Main-Echo» (Вюрцбург), «Neue Osnabri.icker
Zeitung» (Оснабрюк), «Der Sprachdienst» (Висбаден), «EJ31inger Zeitung» (Эсслинген-на­
Неккаре), «Die Ostthi.iringer Zeitung» (Гера).
Открытое мужественное лицо Зиновьева хорошо знакомо немецким читателям по
многочисленным фотографиям, сопровождающим публикации. Его охотно фотографи­
руют вместе с семьёй - с женой, семилетней дочерью, собакой.
8 июня 1 984 по немецкому телевидению был показан документальный фильм
«Alexander Sinowjew - Betrachtungen eines Schriftstellers im Exil» («Александр Зиновьев

137

- размышления писателя в изгнании», реж. Курт Хофман (Kurt Hoffman) и Питт Кох
(Pitt Koch), в котором рассказывалось не только о судьбе Зиновьева, но также бьша по­
казана его повседневная жизнь в Германии: труды, досуги, семья, друзья (в числе кото­
рых М.Ростропович). Объективности ради следует отметить, что наибольший интерес
фигура Зиновьева привлекала немецкую прессу в 1 970-1 980-е.
70-летие Зиновьева ( 1 992) было отмечено публикациями в газетах «Frankfurter
Allgemeine Zeitung» и «Hessische/Niedersachsische Allgemeine». 1 О ноября в Берлине в
Университете им. Гумбольдта состоялся семинар «Комплексная логика», посвящённый
70-летию А.Зиновьева. В коллоквиуме приняли участие доктор Л.Данненберг (Dr. L.
Danneberg, Гамбург/Росток), профессор Р.Кляйнкнехт (Prof. R. Kleinknecht, Иннсбурк),
доктор К.-Х.Крампитц (Dr. К.-Н. Кrampitz, Берлин), профессор Х.Кухлинг (Prof. Н.
Kuchling, Берлин), доктор У.Шеффлер (Dr. U. Scheffler, Констанц/Берлин), профессор
В.Штелцнер (Prof. W. Stelzner, Йена), доктор М.П.Урш (Dr. М. Р. Urchs, Бреслау/Леп­
циг), профессор Х.Вессель (Prof. Н. Wessel, Берлин), доктор К.Виттих (Dr. К. Wiittich,
Берлин).
Зиновьевы жили в Мюнхене достаточно уединённо. Первое время снимали кварти­
ру, но вскоре взяли кредит и переехали в собственный дом на окраине города, где было
тихо и спокойно. Постоянным местом прогулок стал пространный Английский парк,
протянувшийся из центра Мюнхена через весь город на несколько километров. Здесь
можно было часами вышагивать по дорожкам, ведя беседу или обдумывая и решая раз­
личные интеллектуальные задачи.
С русскими эмигрантами активных контактов Зиновьевы не поддерживали. Они не
считали себя диссидентами в принятом тогда значении слова. Одно время общались с
оказавшимся в Мюнхене В.Войновичем и его семьёй. При случае встречались с при­
езжавшими на гастроли русскими артистами и музыкантами. Подружились с М. Ро­
строповичем и Г.Вишневской. Вели светское общение с местными интеллектуалами и
университетскими профессорами, были в дружеских отношениях с немецкими литера­
торами - поэтом, переводчиком, издателем и общественным деятелем Хансом Магну­
сом Энцесбергером (Hans Magnus Enzensberger, р. 1 929), поэтом, прозаиком, драматур­
гом Хорстом Бинеком (Horst Bienek, 1 930-1 990).
В течение первого года Зиновьев преподавал логику в Мюнхенском университе­
те, но по окончании учебного года отказался продлевать контракт, всецело посвятив
себя литературе и социологии. За двадцать лет изгнания ( 1978 - 1 999), в возрасте 56
- 77 лет, он напишет и издаст более трёх десятков книг! Именно в Мюнхене написаны
«Жёлтый дом» ( 1 980), «Коммунизм как реальность» ( 1 980), «Мы и Запад» ( 1 9 8 1 ), «Иди
на Голгофу» ( 1 982), «Евангелие для Ивана» ( 1 982), «Гомо советикус» ( 1 982) , «Пара
беллум» ( 1 982), «Нашей юности полёт» ( 1 983), «Диктатура логики» ( 1 985), «Государ­
ственный жених» ( 1 986), «Горбачевизм» ( 1 987), «Мой Чехов» ( 1 987), «Русская судьба,
исповедь отщепенца» ( 1 988), «Катастройка» ( 1 989), «Революция в Царьграде» ( 1 982,
1 989), «Живи» ( 1 989), «Мой дом - моя чужбина» ( 1 99 1), «Кризис коммунизма» ( 1 990),
«Гибель империи злю> ( 1 994), «Запад. Феномен западнизма» ( 1 995), «Глобальный чело-

1 38

вейник» ( 1 996). Действие романов «Гомо советикус» и «Пара беллум» разворачивается
в Германии.
В то же время книги Зиновьева в самой Германии почти не издавались. Главным
немецкоязычным издателем его стал швейцарец Д.Кеель, владелец цюрихского изда­
тельства «Diogenes Verlag», который выпустил в свет практически все главные книги
Зиновьева. В самой же Германии вышло лишь четыре книги: «Die Diktatur der Logik»
(Miinchen: Piper Verlag, 1 985), «Die Macht des Unglaubens. Anmerkungen zur Sowjet
Ideologie». (Miinchen: Piper Verlag, 1 986), «Katastroika» (Berlin: Ullstein Verlag, 1 989) и
«Katastrojka in der offenen Stadt Partgrad» (Munchen: Kyrill-und Method-Verlag, 1 99 1 ). И
потому вполне понятна несколько раздражённая реакция Зиновьева в интервью 1 998 на
вопрос корреспондента «Независимой газеты» О.Блоцкого:
«- Не есть ли большое свинство, живя в Германии, на Западе, собственно, в системе
западной цивилизации, хаять ее?
- А почему нет? !
- Но ведь они вам руку протянули в свое время.
- Кто мне руку протягивал?
- Те же самые немцы, когда решался вопрос с вашей высылкой.
- Я ничего не должен. Я все отработал. Я платил налоги с первой минуты пребывания на этой земле. Я не получил ни копейки даром. Я в Германии не заработал почти
ничего. Я зарабатывал во всех странах мира и платил здесь налоги. А налоги платил
здесь без всяких поблажек, без всяких скидою>7•
И всё же в Германии ценили Зиновьева. В 1 984 он был избран действительным чле­
ном Баварской академии искусств. В одной из самых престижных галерей Мюнхена
«Вилла Штука» с 28 июня по 20 июля 1 984 состоялась персональная выставка картин
и рисунков Зиновьева, на которой было представлено более 60 работ, созданных как в
Москве, так и в Германии. Выставка имела широкое освещение в прессе и привлекла
внимание, как рядовых посетителей, так и специалистов. Работы Зиновьева охотно рас­
купались коллекционерами. Именно как немецкий писатель номинировался он в 1 998
на Нобелевскую премию по литературе.
Отношение Зиновьева к Германии и немцам было неоднозначным. Он высоко ценил
достижения немецкой культуры - живопись, музыку, архитектуру. Любимым местом в
Мюнхене была Старая Пинакотека, куда он ходил практически каждую неделю. Вместе
с женой регулярно посещал концерты классической музыки, ездил в оперный театр в
Байройт. Величайшим философом всех времён считал Канта. Но ни забыть, ни про­
стить бед, принесённых Германией России в двадцатом веке, не мог.
Друг Зиновьева Марк Зальцберг вспоминает: «Вот эпизод нашей встречи с Алексан­
дром в Мюнхене в 1991 году. Сидим мы в знаменитой мюнхенской пивной Hofubrau
(не знаю точно ли написал название. Мой немецкий не ахти какой). Подходит пожилой
7 «Наука понимания и наука убийства». Интервью 0.Блоцкого с А.Зиновьевым // «Фигуры и лица». Ежемесячное при­
ложение к «Независимой газете». 1 998. Май. С. 1 0 .

139

немец со шрамами на лице и вежливо спрашивает разрешения присесть за наш столик.
А.А. с отвращением говорит "bitte". Немец слышит, что мы говорим по-русски и спра­
шивает, кто мы, откуда и т.п. Мы вежливо отвечаем, но я вижу, что А.А. постепенно
накаляется. А немец вдруг спрашивает: "Что вы делали во время войны?". И тут еще ор­
кестрик кстати заиграл "Horst Wessel". И Александр, глядя ему в глаза, с наслаждением
говорит: "Я немцев убивал во время войны". Немца смыло так, что мы и не поняли, куда
он девался! Я спрашиваю Александра: "Это Вы с ними всегда так?" -"Я их ненавижу, а
этот, судя по шрамам, может быть в меня стрелял! " - был ответ, - и я понял, как тяжело
ему жить в ненавистной стране»8•
Он любил провоцировать своих политкорректных немецких знакомых. Мог прийти в
гости на Новый год в гриме Гитлера. Мог публично заявить, что жалеет, что убил мало
немцев во время войны. Или сочинить парадокс в духе того, что вошел в книгу «Гомо
советикус»:
«Здесь много иностранцев, - сказал Шутник. - Надо создать из них партию и
начать борьбу за власть. Захватив власть, выгнать всех немцев из Германии.
Отличная идея, - сказал я. - Вполне реалистическая. Уверяю вас, сами немцы
попрут в эту партию. У них очень сильно чувство вины и стыда за немцев. Причем толь­
ко сами немцы способны как следует организовать изгнание немцев из Германии.
Вздор! - возмутился Энтузиаст. - Как это можно выгнать народ из своей страны?!
Очень просто. Опыт на этот счет уже есть. Вспомните о Восточной Пруссии!
А кого вы на место немцев поселите?
Евреев, конечно. Ну и арабов.
Они перережут друг друга!
Тоже неплохо. Ну, немцев из Советского Союза и ГДР.
А куда вы выселите немцев?
В Сибирь. Там места всем хватит.
Но если вы выселите немцев из Германии, то тут все придет в упадок, и ино­
странцы покинут Германию.
И прекрасно! На освободившееся место мы переселим немцев. И после этого
тут можно будет спокойно и сытно ЖИТЬ»9•
Жёсткая, злая оценка современной Германии дана Зиновьевы в образе, созданном
в романе «Пара беллум». Его герой, русский шпион, носящий агентурное имя Немец,
мчится «по немецкому автобану на немецкой машине из одного чистенького, похоже­
го на "кухен" немецкого городка, славящегося средневековыми зданиями, в другой чи­
стенький, похожий на "кухен" немецкий городок, славящийся средневековыми здания­
ми. Хотя он знает эти городки назубок, хотя он бывал в них десятки раз, все они слились
в его представлении в один, до тошноты чистенький и похожий на тошнотворно-сладкий
' Из письма 2 1 . 1 2.2012.
9 Зиновьев А.А. Гомо советикус // Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. М., 2008. С. 437.

140

"кухен" городок с той же самой ратушей такого-то века, собором такого-то века, рыноч­
ной площадью такого-то века, конной или пешей статуей такого-то великого человека
(здесь, в отличие от русских, все - великие). . . И конечно же с шикарными ресторана­
ми, отелями, витринами магазинов»10• Для вечного бунтаря Зиновьева этот одноликий
земной рай в виде чистой кухни с декоративными украшениями был невыносим. Одно
время Зиновьевы рассматривали возможность переезда в Париж или США, но по сумме
различных соображений в конце концов остались в Мюнхене.
Почти четверть жизни прожил Зиновьев в Германии. Это был очень непростой, пси­
хологически очень трудный период его биографии. Его непрестанно угнетала оторван­
ность о родины. Постоянно приходилось сталкиваться с чуждой культурной и языковой
средой (читать лекции по логике было гораздо проще, чем общаться в магазине или
ресторане). Но именно в Германии выросла и получила образование его дочь Поли­
на. Германия стала родиной для его младшей дочери Ксении, появившейся на свет 24
апреля 1 990. Покидая Германию в 1 999, значительную часть своего творческого архива
Зиновьев передал на хранение в Институт Восточной Европы в Бремене.
В 1 978 Зиновьев получил гражданство ФРГ. Когда в 1 990 указом М.С.Горбачева он
был восстановлен в гражданстве СССР, специальным решением немецких властей Зи­
новьеву бьmо сохранено гражданство Германии. Так странно сплелись нити судьбы Зиновьев умер гражданином России и Германии.
23 сентября 2009 в городе Вильдбад-Кройт состоялось подписание Соглашения о
создании Российско-Баварского Исследовательского центра им. А.А.Зиновьева между
Российским государственным торгово-экономическим университетом и Государствен­
ным университетом Аугсбурга (Бавария). Сопредседателями Научного совета центра
утверждены профессор, доктор Вильфрид Боттке (президент Аугсбургского универси­
тета), профессор, доктор Сергей Бабурин (ректор РГТЭУ). Руководителем Российско­
баварского Исследовательского центра им. А.А. Зиновьева стала вдова мыслителя Оль­
га Зиновьева.

10 Зиновьев А.А.

Пара беллум // Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность.

-

М.,2008. С. 603.

141

Вера Бишитски
Вместе с Обломовым в :XXI век.
О новом переводе романа И.А. Гончарова на немецкий язык
(заметки переводчика)

Роман И.А. Гончарова «Обломов» - это «бессмертная книга», «Эпохальное произ­
ведение в истории европейского романа», «шедевр», снискавший и в наши дни «миро­
вую славу». Так писали восторженные немецкоязычные рецензенты по случаю нового
издания романа, который в 20 1 2 году вышел в Германии в новом переводе, восьмом по
счёту1• Доживи автор романа до наших дней, не исключено, что он воспрепятствовал
бы и новому переводу, и прежним переводам своей книги (не только на немецкий), как
мы можем предполагать, судя по его письму 1 868 года из Бад Швальбаха: «Кстати о
переводах. Стасюлевич вчера указал мне в окне книжной лавки на немецкий перевод
Обломова, только что вышедший в свет. Я терпеть не могу видеть себя переведенным: я
пишу для русских и мне вовсе не льстит внимание иностранцев. С Германией нет кон­
венции, а то бы я не позволил»2
Почему Гончаров занимал такую критическую позицию по отношению к перево­
дам своих произведений, практически отвергал их? Он и об этом сообщает нам сам.
Гончаров считал, что его книги, в которых и герои, и обычаи, и колорит тесно связаны с
российской жизнью, окажутся чуждыми для читателей из другой культурной среды.
«Всякий писатель - и не мне чета, - пишет он 3 февраля 1 888 г. Николаю Лескову, линяет в переводе на иностранный язык: и чем он народнее, национальнее, тем он будет
беднее в переводе. От этого я и недолюбливаю переводы своих сочинений на другие
ЯЗЫКИ»3 .
Простит ли он, что я не посчиталась с его опасениями и отважилась на новый пере­
вод его романа? А может быть, Гончарова по крайней мере обрадовал бы тот обширный
комментарий, которым я снабдила немецкое издание и в котором постаралась не только
осветить реалии его времени и национальные особенности, но и провести параллели
между его жизнью и творчеством. Этот путь он сам мне подсказал - известным автобио­
графическим высказыванием (в эссе «Лучше поздно, чем никогда»):
«То, что не выросло и не созрело во мне самом, чего я не видел, не наблюдал, чем не
жил, - то недоступно моему перу! У меня есть (или была) своя нива, свой грунт, как есть
своя родина, свой родной воздух, друзья и недруги, свой мир наблюдений, впечатлений
и воспоминаний, - и я писал только то, что переживал, что мыслил, чувствовал, что лю­
бил, что близко видел и знал, - словом, писал и свою жизнь и то, что к ней прирастало»4•
•

' Iwan Gontscharow, OЬ!omow. Herausgegeben und neu iibersetzt von Vera Bischitzky. Carl Hanser Verlag, Miinchen 2012.
Письмо к С. Никитенко, 4/16 июля 1 868 // Гончаров И. А. Собрание сочинений. Т.8. М., 1 980. С. 340
3 Письмо 3 февраля 1 888 // Гончаров И. А. Полное собрание сочинений и писем в двадцати томах. СПб., 2004 Т.6.
С. 455
4 Гончаров И. А. Собрание сочинений. Т.8. М., 1980. С. 148
2

142

***

Когда несколько лет назад я собиралась сподвигнуть Илью Ильича Обломова еще
раз пересечь границу (после пятидесятилетнего перерыва), стать его чичероне, т. е. от­
важиться на новый перевод, это было делом рискованным. В Ульяновске я уже говорила
о филологической подоплеке нового перевода и о том, как трудно было уговорить ле­
таргического Илью Ильича отправиться в путь. Тяжелая это была задача - выманить его
из домика-раковины, ведь сколько приключений и неудобств связано с путешествием,
где приходится обходиться без дивана и без шлафрока. Не менее рискованным был и
план к семи немецким переводам «Обломова» добавить восьмой. Два перевода моих
предшественников всё еще в продаже. Конечно, я задавалась вопросом, обратят ли вни­
мание на мою книгу в море ежегодно выпускаемых книг? В немецкоязычных странах
потенциальному читателю предлагают около ста тысяч новых книг в год ! ! Как же про­
биться здесь книге, написанной в XIX веке, да еще в новом переводе - когда на рынке
еще присутствуют старые???
И все же мое желание создать новый перевод и тем самым вдохнуть в роман новую
жизнь, вызывать новый интерес к нему, укрепить его позиции в немецком литературном
ландшафте в честь двухсотлетнего юбилея Гончарова и отдать дань уважения автору
пересилило все сомнения. Итак - в 20 1 0 году я начала работать над новым изданием
этой жемчужины мировой литературы. И свершилось чудо! ! ! После того, как в феврале
20 1 2 г. книга вышла стартовым тиражом в 1 0 ООО экземпляров, по всей Германии и в
других немецкоязычных странах разнеслась весть об Обломове, везде его принимали и
принимают радушно, с распростёртыми объятьями .. А стартовый тираж на сегодня уже
почти распродан.
К нашей большой радости новый перевод «Обломова» оказался в июне - месяце
юбилея - на втором месте в списке десяти лучших книг месяца (составленном «0RF5
- Австрийским радио»), а в июле даже занял почетное первое место. Большой интерес
вызвал новый «Обломов» и в Швейцарии. Там ему посвятили телепередачу, в которой
книгу тепло рекомендовали, а культурный радиоканал DRS 26, который ежедневно слу­
шают около 400 ООО радиослушателей, включил его в список пятидесяти двух лучших
книг года. Каждую неделю в Швейцарии выбирают и представляют на радио в часо­
вой передаче выдающуюся литературную новинку - и на первой июньской неделе это
был «Обломов». В этой передаче так живо обсуждали нашего героя и его поступки (а
также поступки, которые он так и не совершил) - будто речь шла о живом человеке.
Лучшего комплимента для книги и ее героя и не придумать. В сентябре наш «Обломов»
преодолел еще один высокий барьер - оказался в германском «Списке десяти лучших
книг», который ежемесячно составляет жюри немецкой радиостанции SWR7, помогая
читателям и продавцам книг сориентироваться в книжных джунглях. Полгода прошло
.

' ORF sterreichischer Rundfunk, в состав которого входят 4 тв-программы и 12 радиостанций.
DRS 2 Kulturkanal im Verbund Schweizer Radio.
7 Siidwestrundfunk.
-

6

-

143

с момента выхода «Обломова», а он всё еще занимает почетное место в десятке лучших
литературных произведений немецкого книжного рынка.
Книжные магазины, радиостанции, телеканалы, газеты и журналы - все с симпати­
ей, с любовью отзываются об «Обломове» и его творце. Полюбили книгу и читатели насколько я могу судить по литературным вечерам в разных городах, на которых читала
отрывки из романа. Если кто уже и знал «Обломова» по прежним изданиям, то говорил
мне, что сейчас читает роман по-другому, видет разносторонность книги. Этот феномен
хорошо известен: «Всему свой час, и время всякой вещи под небом» ...
***

Немного статистики: выход нового перевода «Обломова» обсуждался в более чем
тридцати крупных статьях в прессе (не считая коротких аннотаций, сообщений и статей
в интернете). Насколько эта книга задела нерв современности, можно судить по тому,
сколько места отводили редакторы на рецензии: большинство статей занимало по целой
газетной странице, в журнале «Шпигель» (тираж 1 ООО ООО экземпляров) «Обломо­
ва» обсуждали даже на четырех страницах ... Кроме того многие газеты (в том числе,
еженедельник «ди Цайт», тираж 500 ООО) и радиостанции включили роман и в списки
рекомендованных ими «книг для летнего чтения».
Обсуждали книгу и на радио в более десятке передач, по полчаса, а то и по часу.
Обстоятельно разбирали «Обломова» также в литературных телепередачах в Германии,
Австрии и Швейцарии.
-

***

Чем же объяснить такой интерес к этому классическому произведению в XXI веке,
более ста пятьдесят лет спустя после выхода «Обломова»? Традиционно трактовали
роман как отражение отсталости и застоя в русском обществе, но постепенно складыва­
ется понимание многослойности поставленных проблем, не укладывающихся в черно­
белую схему. Так, один из рецензентов, констатируя, что «Обломов» - это взгляд на
Россию времен царизма, в то же время отмечает, что и мы можем увидеть себя в романе,
как в зеркале...
Да, это произведение универсальное. Затронутые проблемы не ограничиваются Рос­
сией. Они актуальны в любое время и в любой стране. Не существует «единственно
верной» интерпретации произведения, каждый читатель читает его по-своему. Поэтому
«Обломов» - это и роман о том, как человек страдает от самого себя и погибает душев­
но и физически. Причины Гончаров анализировал задолго до Фрейда. Но это и книга о
равнодушии мира, о тщеславии, об обманчивой суете, о пустом мельтешении и меркан­
тильности; книга о романтическом мечтателе - при всей содержащейся в ней критике
русской феодальной системы, отсталости и летаргии Обломова. Ведь люди похожи во
все времена. В каждом обществе есть люди, сторонящиеся лести, жадности, злости и
погони за деньгами и успехом любой ценой, а если это им не удается, то они, по крайней
мере, тоскуют по простой жизни ...

1 44

Видя проблемы сегодняшнего дня, как не вспомнить диалог Обломова и Штольца:
«Когда-нибудь перестанешь же трудиться, - заметил Обломов. - Никогда не перестану.
Для чего? - Когда удвоишь свои капиталы, - сказал Обломов. - Когда учетверю их, и
тогда не перестану. - Так из чего же, - заговорил он, помолчав, - ты бьешься, если цель
твоя не обеспечить себя навсегда и удалиться потом на покой, отдохнуть ?»8
Разве не Штольцы наших дней всё сильнее толкают общество в бездну? А как совре­
менно - на фоне ширящегося «синдрома выгорания» - звучит вновь и вновь повторяе­
мый вопрос Обломова, удивленного непрерывной деятельностью людей: «Где же тут
человек? На что он раздробляется и рассыпается?»9
Не обязательно становиться Обломовым, но можно немного поучиться у него искус­
ству спокойствия и невозмутимости.
Актуальность вопросов, затронутых в романе, можно проиллюстрировать неболь­
шими отрывками избранных рецензий. Один рецензент пишет в газете «Штуттгартер
Цайтунг»: «Обломов - человек в высшей степени современный. Его обломовщина - не
что иное, как реакция на перегрузку, на чрезмерное давление современной эпохи, кото­
рое ощущаем сегодня и мы, ежедневно и ежечасно, в виде потока информации и посто­
янной необходимости принимать решения»10• Многие рецензенты выступают в защиту
досуга и права на лень - учитывая тревожный рост болезней, вызванных стрессом. Тот
же автор спрашивает: «Что составляет счастливую жизнь? Разве деятельная, успешная
жизнь Штольца, в конечном итоге, не разочаровывает своей пустотой - к чему, спраши­
вается, она приведет?" В рецензии Баварского радио современному обществу ставится
такой диагноз: «Нужно провести параллели с настоящим временем: это тоска по без­
действию, инерции и покою, кроющаяся за спешкой, безрассудством и ускорением»1 1 •
Газета «ди Цайт» пишет о «бегстве от мира и отгораживании от него»12 , а «Бадише
Цайтунг» - о нашей «тоске по жизни в замедленном темпе»13•
Есть рецензенты, рассматривающие Обломова как «убедительного персонажа,
противостоящего сонму дельцов и менеджеров, доводящих себя до выгорания. Лежа
в постели-крепости, Обломов интуитивно понял то, что нам приходится познавать на
собственном мучительном опыте, в круговороте дел и забот: с постоянным ускорением
жизни душа не справляется»14• А литературный критик из «Шпигеля» выдвигает тезис
о том, что Обломов и его представления о жизни - это модель, выступающая противо­
весом «человеку выгорающему»15•
Газета «Вестдойче Цайтунг» пишет, как благотворно действует этот «основательный

" Гончаров И. А" Полное собрание сочШiений и писем в двадцати томах. СПб"2000. Т.4. С. 182.
9 Там же. С 20.
'° Fitzel, Thomas //Stuttgarter Zeitung, 1 8.06.2012.
" Neumann, Brigitte//Вayern2 Radio, "kulturWelt", 28.06.2012.
" Lewitscharoff, Sibylle//Die Zeit, 0 1 . Sept. 2012.
13 Schaefer, Thomas//Вadische Zeitung, 28.07.2012.
14 Schlodder, Holger//Daпnstadter Echo, 16.07.2012.
15 Schmitter, Elke//Der Spiegel, 15/2012.

145

портрет общества и четкое изображение души человека < . . . > в эпоху СМС, твиттера и
ко» 16.
Есть и рецензенты, которым хотелось бы «уметь наслаждаться < . . >, поддаться тече­
нию, в то время как другие бегают и суетятся, владеть искусством замедления жизни».
В обсуждении романа то и дело мелькает модное словечко «прокрастинатор». На­
пример, в рецензии «Шпигеля»: «Тому, кто откладывает все дела на потом, стоит позна­
комиться с Обломовым - литературным воплощением типичного прокрастинатора»17•
Должна признаться, за этим словом мне пришлось полезть в словарь: «Прокрасти­
нация от лат. procrastinatus: - понятие в психологии, обозначающее склонность к по­
стоянному «откладыванию на потом» неприятных мыслей и дел».
Цитировать можно было бы еще долго. . . В завершение приведу три комплимента
в адрес автора романа: « ...Неужели этому роману действительно сто пятьдесят лет?»
- удивляется один из восторженных рецензентов. А рецензия «Франкфуртер Алльге­
майне Цайтунг», одной из ведущих газет (тираж 350 ООО), заканчивается так: «Каждый
читатель боится последнего предложения в хорошем романе. Но финал "Обломова"
приглашает немедленно перечитать его .. »18• И в заключение - вывод одного из австрий­
ских коллег: «Обломов» - одна из самых красивых, умных и нежных книг этого года.
Возьмите отгул, устройтесь поудобнее на кровати и почитайте в свое удовольствие - не
беда, если во время чтения захочется и вздремнуть»19•
.

'" Maguire, Sabine// Westdeutsche Zeitung, 2012.
17 Schmitter, Elke//Der Spiegel, 1 5/20 12.
" Platthaus, Andreas//Frankfurter Allgemeine Zeitung, 10.03.20 12.
19 Pesl, Thomas// Wiener, Nr.369, Juli 2012.

146

Н.В. Ростова
Современный телеэкран - «об нуление мысли»

О Международном фестивале профессиональных и любительских
видеофильмов «Люди и страны» в рамках
«Года Германии в России и Года России в Германи ю>
Этот фестиваль проводится в Целле - одном из старинных городов Нижней Сак­
сонии с 20 12 года. Духовное сближение народов через восприятие общечеловеческих
культурных ценностей, развитие интеграционных процессов и толерантности в россий­
ском и германском обществах - вот цели, которые ставили перед собой учредители.
Международный диалог культур об актуальных процессах, происходящих в профессио­
нальных журналистских и медийных сообществах Германии, России и других стран­
участниц, способствовал совершенствованию публицистического мастерства участни­
ков. Этот медиафорум стал одним из важнейших культурных событий официального
Года Германии в России и России в Германии: оба государства были представлены в их
историко-культурном своеобразии. «Германия и Россия - вместе строим будущее» - та­
ков девиз «перекрёстного» года. Учредителями и организаторами фестиваля со стороны
России явились Факультет журналистики РГГУ, Международная Академия телевиде­
ния и радиовещания, а от ФРГ - компания Welt-Zeit Media.
Аудиовизуальная среда развивается столь стремительно, что осмысливать эти пере­
мены не успевает не только наука, но и практика. Нарастает сближение Интернета и
телевидения, и это можно признать важнейшим следствием технологической конвер­
генции в средствах массовой информации. Конкурентная борьба среди телевизионных
каналов становится все напряженнее. Одновременно - активно развивается процесс
сегментации аудитории.
Телевизионные программы, на производство которых еще в прошлом веке требова­
лись огромные финансовые затраты, сегодня может создавать любой желающий. Доста­
точно приобрести цифровую камеру, компьютер с выходом в Интернет и специальной
монтажной программой. Разумеется, качество таких программ невысокое. Но главным
достижением является самая вероятность такого рода публичного высказывания для
каждого. Медиаплатформа интернет-пространства - чрезвычайно гибкая и малоза­
тратная - дает возможность и серьезным телеканалам сводить к минимуму денежные
затраты на телепроизводство. Последствия очевидны. Сегментирование аудитории ста­
новится более узким. Возникает потребность в специализированных телеканалах, ори­
ентированных на зрителей, например, одного профессионального сообщества, имею­
щих общие увлечения, вероисповедание, ориентацию, гендерную принадлежность и
т.д. Медиарынок вынужден будет все более считаться уже не только с профессиональ­
ными, но и социоэкономическими и психосоциальными факторами.
Каким образом все это связано с задачами Фестиваля?

147

Осознание происходящих трансформаций медиасферы приводит к выводу: необ­
ходимо активно вовлекать блогеров в круг профессионального журналистского сооб­
щества. Блогерство сейчас развивается бурно и стихийно во всем мире. Буквально с
каждым днем становится все больше и больше дилетантов, выкладывающих свои про­
изведения в Интернет. Здесь много графоманства и дремучей безграмотности, но есть
работы, в которых прослеживаются потенциальные возможности их авторов. С такими
людьми надо работать, обсуждать их творчество, помогать им осваивать экранный язык,
повышать культурный уровень, поддерживать морально. За блогерством - будущее.
Поэтому на фестивальный конкурс принимались работы не только уже получивших
признание журналистов, но и любительские. Это стало отличительной особенностью
фестиваля «Люди и страны». Самодеятельные акции вызвали неподдельный интерес.
Немало справедливых критических замечаний выслушали авторы. Однако, самобыт­
ность некоторых фильмов, искренность и неангажированность их создателей, принесла
им первый заслуженный успех, первые призы. Во всяком случае, востребованность та­
кого рода произведений была доказана.
В вихре стремительно развивающихся IТ-технологий и повышения скоростей у лю­
дей исчезает потребность в традиционных размышлениях о смысле жизни, о важности
сохранения культурного наследия, оставляемого потомкам. На это просто недостает
времени. Этот архаизм кажется атрибутом прежней советской идеологии, доперестро­
ечного телевидения, культурно-просветительская направленность которого сегодня за­
быта или намеренно замалчивается. Об этом удобнее вообще ничего не знать. Иначе
ведь пришлось бы, не только отметать все то темное, что досталось в наследство от
эпохи тоталитаризма, но и развивать все лучшее, что там, безусловно, было.
Учредители Фестиваля «Люди и страны» заявили обязательной культурно­
просветительскую направленность конкурсных работ по трем номинациям: «Человек и
общество», «История, культура, традиции», «Дети - наше будущее».
Высказывания по поводу низкого уровня культуры современного телевидения, да
и остальных средств массовой коммуникации, давно уже стали общим местом. Но
проблема-то, не решается. И уже назрела новая - о ней еще пока не говорят: культурный
уровень самих создателей телепроизведений!
Когда перед постсоветской Россией встала необходимость смены модели телеви­
зионного вещания, то беспрекословно бьш утвержден американский образец, где, как
известно, главенствует рейтинг. Надо заметить, что телевидение многих европейских
стран считает эту модель далеко не лучшей. Почти везде, в отличие от США, рейтинг
отнюдь не является абсолютным господином, предопределяющим судьбу тех или иных
эфирных программ. В Европе относятся к рейтингам скорее как к источнику инфор­
мации, восполняющей отсутствие у телевидения обратной связи. В кинематографе и в
театре обратная связь осуществляется через кассу. У телевидения такой возможности
нет. Многие эксперты находят - поскольку рейтинг никоим образом не является каче­
ственной характеристикой телепроизведения, то не может быть ему и приговором. И
они - правы. Однако именно это происходит в современном телепространстве России.

148

«Телевидение - это бизнес!», - наверное, самое расхожее утверждение, которое можно
услышать из уст руководителей сегодняшнего вещания. Хватит заниматься миссионер­
ством, - раздраженно заявляют они - пора уже прекратить безнадежные попытки на­
сильственно окультурить обывателя. Ни Пушкин, ни Гоголь, ни Белинский косность
толпы не преодолели, а мы - не белинские! Зрителю надо давать только то, что ему
нравится, а выяснить зрительские предпочтения, говорят, можно только с помощью
рейтинга.
В результате такой программной политики современное телевидение представляет
нам ежедневно леденящий душу портрет мироздания - портрет катастроф, насилия,
криминала и пошлых развлечений, количество которых, по словам известного телекри­
тика Ирины Петровской, превышает «все возможные санитарные нормы».
На нерейтинговом канале «Россия. Культура» не один год с успехом идет ток-шоу
«Культурная революция», а все остальные каналы, по мнению экспертов, в то же время
переживают культурную катастрофу. Если советские зрители буквально задыхались от
сплошных победных реляций, то зрители новой России задыхаются от того, что опять
что-то обрушилось, рассыпалось; когда на экране не просто новостной репортаж, а «ре­
портаж с кладбища». И все это приправлено жизнерадостной «попсой».
Получается, что цензура политическая бьmа реакцией на опасные мысли, а цензура
коммерческая - куда более жесткая - стала реакцией на самое наличие мыслей. Сати­
рик М.Жванецкий остроумно назвал эту тенденцию «обнулением мысли». Здесь не­
вольно вспоминается анекдот про дошкольника, который безошибочно, к изумлению
экспертов, отличал произведения искусства от поделок китча. На настойчивые расспро­
сы ошеломленных экспертов как ему это удается, малыш удивленно отвечал: «Легко!
Если мне интересно - это точно китч, а если скучно - ваше искусство».
Но не только создатели телепрограмм обусловливают культурный уровень вещания,
в большей степени его определяют те, кто как говорится, «заказывает музыку». А му­
зыку сегодня заказывают, как правило, бизнесмены, взращенные на китче. Таким об­
разом, властители кошельков со временем становятся властителями дум.
Тревогу и недоумение вызывает деятельность такого высокопрофессионального,
еще недавно почитаемого чуть ли не эталонным, федерального телеканала НТВ, кото­
рый выстраивает в данный момент свои программные линейки почти исключительно на
криминальном материале. Чем это вызвано? Одним единственным желанием - добить­
ся высоких рейтингов, чтобы получить деньги рекламодателей. Скажем прямо, немалые
деньги! Для этих целей необходимо привлечь к экранам максимальное число зрителей
(пресловутый рейтинг!). И тут годится любой тип зрителя, при условии, что тот пред­
ставляет собой поголовное большинство, поголовье зрителей. В сущности, стадо. Чем
более невежественная аудитория, тем легче ею управлять! С уничтожением просвети­
тельского вещания и отказом от беспомощных попыток окультуривания массового со­
знания эта задача достигается все успешнее. Вот каков «типичный «респондент панели
Гэллапа», который постоянно толпится в коридорах Останкино. «Эти невыразительные
личности, сбившись в стайки, вечно рыскают там, в поисках знаменитостей. Они ко-

149

чуют с шоу на шоу, воплощая мечту своей жизни - любой ценой попасть в ящик. Как
правило, это женщины с кислотного цвета шалями на плечах и волосами, окрашенными
луковой шелухой. Их лица можно разглядеть за спинами ведуших или на перебивках,
когда показывают клакеров в студии, хлопающих по команде режиссера. Я работала
в ток-шоу и знаю, как это выглядит. По команде режиссера они будут хлопать чему
угодно, даже, если из динамиков раздастся что-нибудь вроде «А теперь поприветствуем
Антихриста, пришедшего на землю, чтобы погубить род людской»1, - пишет известный
журналист, специальный корреспондент НТВ А.Лошак.
Нетрудно догадаться, зритель сегодня в представлении работников телевидения,
ассоциируется с клакером. При охвате аудитории федеральных каналов и зашкалива­
ющих рейтингах отдельных телепроектов, отвечающих требованиям нового времени,
это миллионы зомбированных клакеров без проблеска мысли во взоре. Чему же вос­
торженно аплодируют эти люди? Создатели сверхрейтинговой программы «Максимум»
на НТВ считают, что наибольший интерес вызывают: «Туалеты власти! Откуда взялся
кокаин в кабинках Госдумы и Совета Федерации?»; «Под носом у депутатов» - сенса­
ционное расследование «Программы максимум»; «Фальшивая медицина. Что продают
под видом спасительных чудо-приборов? И почему известные артисты рекламируют
сомнительные товары?»; «Она готова есть землю, чтобы не досталась оккупантам. По­
едательница земли Литовской: медицинский феномен или политическая провокация?»2•
Писали, на самом деле, анонсы и сочиняли сюжеты для этого проекта, названного од­
ним из критиков «лаем бешеного ротвейлера», хорошо образованные, рафинированные
молодые люди, не лишенные чувства юмора. Они на ходу придумывали действенные
определения своей одиозной программе: «кровавый «Ералаш», «мрачный «Фитиль»,
«бескудниковский постмодернизм» . . . ». Именно они ввели в обиход телевизионного со­
общества термин - «бескудниковский постмодернизм».
Непостижимо, но - факт! За искрометным инфотейнментом любимой всей стра­
ной программы «Намедни» и за «высоким стилем выпотрошенных кишок» программы
«Максимум» обнаруживаются одни и те же люди - буквально одни и те же. Творцы и
идеологи!3
Убедительное подтверждение абсолютной американизации российского телевиде­
ния - высшие прибыли приносит ставка на низший уровень. Однако отечественное
телевидение пошло, как у нас это принято, дальше планеты всей, вернее - ниже. Оно
уже и не информирует, и не развлекает, а только натужно делает вид, что выполняет
свои функции.
Не вписывающийся в эту парадигму канал «Культура», воспринимается сторонника­
ми американской модели вещания, как резервация (если совсем точно - как отстойник)
духовности, избавляющий от этой «галеры» других производителей медиаконтента.
' Андрей Лошак. Быть подгузIШКом - манифест «бескудниковского постмодернизма»//--- Esquire, 2006, №8 (14))
' Андрей Лошак. Быть подгузIШКом - манифест «бескудниковского постмодернизма»// Esquire, 2006, №8 ( 1 4))
3 См. Картозия Н. «Программа «Намедни»: русский infotainment»// Меди@льманах. 2003. №3; Картозия Н. Программа
«Максимум». Библия формата. М. 2006.

150

Продюсеры с завидным упорством артикулируют - народ нуждается в развлечениях.
За этим скрывается подлинная причина - продюсер нуждается в рейтинге. Соответ­
ственно, чем выше рейтинг, тем ниже должен быть порог этической допустимости.
Бывший министр культуры М.Швыдкой считает, что все мифы о телевидении мы
слагаем сами: «Войдите в парижское метро: те же разрезанные сиденья, разрисованные
стекла, грязь и нищие в переходах. И что же, французы говорят, что это и есть образ
Франции? Нет, они уверены, что образ Франции - это Бальзак, Дебюсси, Собор Париж­
ской Богоматери»4•
Провоцируя зрителей, нимало не смущаясь, извлекать из своих душ на свет божий
всю скверну, медиамагнаты налагают запрет на стремление показывать все лучшее. Из
нашей памяти постепенно изглаживается уже самое предназначение телевидения.
Эта тема стала одной из самых обсуждаемых на различных площадках Фестиваля.
Участники убежденно говорили о том, что телевидение - не информация ради инфор­
мации (в этом качестве более уместна газета). Телевидение отнюдь не синоним развле­
чения. Адекватное и равновесное слово, соразмерное телевидению - культура. Миссия
телевидения в приобщении аудитории к мировой и национальной культурам.
Наш тезис, заявляли выступающие: «бескудниковский постмодернизм» ведет к раз­
рушению смыслов на телеэкране, заполняя образовавшийся вакуум околохтоническими
информационными конструктами. Это положение пагубно не только для самого теле­
видения, но и для всего общества в целом.
Наша, казалось бы, сугубо российская проблема является не менее актуальной и
для европейского телевещания. В острой полемике аудитория Фестиваля разделилась
не на российскую и германскую стороны, а по принципу «отцов и детей», где нацио­
нальная принадлежность уже не имела особого значения. Важным было разобраться,
как одни и те же краеугольные вопросы подачи информации решают уже состоявшиеся
в своей профессии журналисты, и что предлагают молодые, только начинающие свой
творческий путь. Авторы конкурсных фильмов горячо дискутировали на волнующие их
актуальные темы с мэтрами журналистики - Леонидом Млечиным (Россия) и Кики Кох
(Германия). Особый интерес вызвала тема свободы слова.
Речь зашла о том, что в России общее видоизменение телевизионной самоидентифи­
кации, выраженное в прочно укоренившемся в кругах телевизионной элиты слогане: <<Я
телевизор не смотрю, мне этой мерзости на службе хватает», началось с закрытия про­
граммы «Намедни» и увольнения Л. Парфенова с телеканала НТВ. Стало очевидным,
что закрыть могут теперь не только самую лучшую, но и самую рейтинговую програм­
му (в те благословенные времена «лучшая» и «рейтинговая» еще не считались полны­
ми синонимами). Показательно, что сделали это сами руководители телекомпании,
больше чем кто-либо в высоких рейтингах заинтересованные. Уволили только одного
Л.Парфенова, хоть и по указке сверху, но под вежливым предлогом - сокращение шта­
тов (так в Останкино обычно увольняют спившихся инженеров).
' Швьщкой М. Культурная революция т/к Россия «К», эфир от февраля 2012.

151

Работники телевидения отказались смотреть свои собственные программы. Публи­
ка мгновенно потеряла всякий интерес к этим произведениям. Ничего удивительного в
этом нет.
Постмодернизм - это нескончаемый калейдоскоп, мгновенно меняющий все до не­
узнаваемости, чтобы в следующую секунду спутать все, перемешать, и предъявить обе­
скураженному зрителю иную невероятную картину мысли.
Складывается впечатление: бесконечная телевизионная энтропия безупречно встраи­
вается в постмодернистскую парадигму. Если бы не одно «НО»: на телевидении в эпоху
«бескудниковского постмодернизма» была разрушена самая мысль. Творцов больше не
увлекает игра со смыслами. На смену ей пришла игра на инстинктах. Реальность, точно
по Ж. Бодрийяру, подменили знаки реальности5• Очевидно, что никакой философии в
«обнулению> мысли не может быть. Следовательно, «бескудниковский постмодернизм»
не что иное, как антифилософия, феномен сознания, заключенного в клетку.
Все это одинаково актуально и в нашей стране и в Германии. Не следует забывать, что
российско-германское научное и культурное сотрудничество - традиционно; оно уходит
своими корнями в древние времена, особенно расширяясь и углубляясь с XVIII столе­
тия. При Петре I и правящих императрицах, когда германский мир ещё не был един и
представлял собой созвездие небольших государственных образований, именно Россия
была особенно внимательна к немецкому языку, к немецкому культурному пространству.
Наши сегодняшние всё более и более плодотворные контакты в области массовой
коммуникации, искусства, литературы продолжают эту вековую традицию. Например,
немецкие коллеги на симпозиуме бьши прекрасно осведомлены, что знаменитая тра­
гедия А.С. Пушкина «Моцарт и Сальери» снабжена в черновике очень обязывающим
подзаголовком: <«Перевод> с немецкого». Благотворное влияние вюртембергских ре­
месленников на быт русских городов отмечал А.С. Грибоедов. Великие - Л.Н.Толстой,
Ф.М.Достоевский, АЛ.Чехов - сопровождают немецкого интеллигента всю жизнь, да­
леко за порогом школы и университета. Фирмы «Сименс», «Цейс», «Агфа», УФА и мно­
гие, многие другие на протяжении десятилетий брали на себя техническое обеспечение
разных сторон нашего культурного сотрудничества.
Не бьши на фестивальных встречах забыты и русские культурные интервенции в гер­
манский мир. Так, заметным событием в духовной жизни ФРГ последних лет явился
блистательный перевод «Евгения Онегина», сделанный профессором Р. Р.Д. Кайлем. Та­
кие русские слова как «спутнию>, «дача», «самовар» и другие вошли в немецкий язык и
обиход, в Германии их переводить не надо.
Материалы медиафорума намечают пути к дальнейшему сотрудничеству по многим
конкретным направлениям. Но, быть может, главный итог международного фестиваля
состоит в том, что медийные сообщества обеих стран ещё лучше и полнее осознали
общность своих интересов и необходимость совместной деятельности в перспективных
областях массовых коммуникаций.
5

См. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляции. М . 1 996

1 52

Е.И. Потемина
Г осударственный музей А.С. Пушкина: из опыта сотрудничества
с музеями Германии
Государственный музей А.С. Пушкина с музеями, общественными организациями,
фондами культуры Германии связывают многолетние партнерские отношения - это
просветительские и концертные программы, театральные проекты, научные мероприя­
тия, музейные конференции. Особое место занимают выставочные проекты.
Одной из первых выставок ГМП, объединивший две страны, был юбилейный проект
к 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина и 250-летию И.В. Гете. В рамках фестиваля
«Пушкин & Гете», организованного в 1 999 году Немецким культурным центром имени
Гете, в музее Пушкина на Пречистенке открылась выставка «Пушкин и Гете как объек­
ты китча>>. Два великих поэта были и остаются востребованы массовой культурой, кит­
чем. Портреты Пушкина и Гете, иллюстрации к их произведениям оказались запечат­
ленными на авторучках, матрешках, обертках конфет и шоколадных плиток, этикетках
на бутылках с вином и водкой, галстуках, платках и прочей сувенирной продукции. Со­
бранные материалы экспонировались на выставке в традиционных музейных витринах.
Но вместо ножек витрины опирались на маленькие бюсты Пушкина и Гете. Лишенный
юбилейного пафоса проект продемонстрировал бытовое восприятие национальных ге­
ниев, в значительной степени отмеченное дурным вкусом. Русский китч и немецкий
китч оказались во многом похожи друг на друга. Разумеется, выставка не претендовала
на философское осмысление заявленной темы. Это была выставка-шутка, и смешная,
и грустная.
С немецкими музеями Гете во Франкфурте-на-Майне, в Веймаре, Дюссельдорфе нас
продолжают связывать творческие и рабочие взаимоотношения. С Музеем Гете в Дюс­
сельдорфе Государственный музей А.С. Пушкина объединяет программа сотрудниче­
ства, принятая мэриями двух городов. В рамках этой программы нами были организова­
ны и проведены выставки: «Русские встречи с Гете» (2007), «Все возвышенное даруется
богами. Дружба Шиллера и Гете» (2009), «Перо Гете: легенда» (20 12).
Выставочный проект «Русские встречи с Гете» из собрания нашего музея был пред­
ставлен в Музее Гете в Дюссельдорфе. Хотя Гете и не был жителем Дюссельдорфа, но
неоднократно останавливался в этом городе. И в 1 956 году в исторической части города
в замке Егерхов был открыт его музей, в основе коллекции которого - частное собрание
фонда Антона и Катарины Киппенберг.
«Великий Гете», «бессмертные произведения Гете», «германский патриарх», вот то высочайшее признание, которое высказывали русские современники великого
немецкого поэта о нем. Творчество Гете стало известно в России уже в конце XVIII века.
Русские литераторы посвящали «германскому патриарху» свои поэтические творения,
камергеры и ученые вступали с ним в переписку, композиторы перелагали на музыку

153

его произведения. Гете стал кавалером российского ордена Святой Анны, врученного
ему императором Александром I, почетным членом попечительского совета Российской
Академии наук, Харьковского университета. Немецкий поэт поистине был неотъем­
лемой частью русской культуры первой четверти XIX века. Современники Гете из да­
лекой России преодолевали тысячи километров, чтобы лично засвидетельствовать по­
чтение великому поэту, получить его одобрение или совет, а иногда просто посмотреть
на него как на одну из культурных достопримечательностей Германии XIX века.
Выставка «Русские встречи с Гете» (из собрания Государственного музея А.С. Пуш­
кина) была посвящена именно этой теме. На выставке было представлено более 50 жи­
вописных и графических портретов конца XVIII -первой трети XIX века, выполненных
русскими и западноевропейскими художниками. Это изображения русских современ­
ников Гете, знакомых с немецким поэтом, посещавших его в Германии, среди них: им­
ператоры (Александр I и Николай I), императрицы (Елизавета Алексеевна, Мария Фе­
доровна и Александра Федоровна), великие князья Михаил и Константин Павловичи,
дипломаты, придворные, военные, писатели и художники. Особое место заняли матери­
алы, связанные с великой княгиней Марией Павловной, ставшей в 1 804 году супругой
Карла Августа и Веймарской герцогиней, которую Гете несколько раз воспевал в стихах
и которая лично покровительствовала поэту. В 1 8 1 3-1 8 1 5 годах Россия придворная, ди­
пломатическая, военная дневала и ночевала в Веймаре - Барклай де Талли, граф Ф.В.
Растопчин, А.Х. Бенкендорф, Н.П. Румянцев, А.Б. Куракин и другие являлись посети­
телями дома Гете.
Русские поэты и писатели: Николай Карамзин, Василий Жуковский, Константин Ба­
тюшков, Вильгельм Кюхельбекер, Федор Глинка, Николай Рожалин, чьи портреты были
представлены на выставке, оставили многочисленные воспоминания о посещении не­
мецкого поэта.
Кисти знаменитого русского художника Ореста Кипренского принадлежит один из
лучших портретов Гете, ставший основой для гравюры Гревдона. На выставке осо­
бое место заняли гравированные изображения Гете, бытовавшие в России в начале
XIX века. В витринах экспонировались редчайшие издания - первые переводы Гете на
русский язык; произведения русских поэтов и писателей, посвященные Гете; предметы
декоративно-прикладного искусства
Александр Пушкин, неоднократно обращавшийся в своем творчестве, в журнальных
статьях к произведениям Гете, никогда с ним не встречался. Но, по воспоминаниям
современников, хранил от него подарок. На протяжении всей своей жизни Гете инте­
ресовался Россией, ее политикой и историей, литературой и этнографией. В библиотеке
поэта хранились издания русских писателей, поэтов. Некоторые из русских современ­
ников Гете стали его хорошими знакомыми, сохранилась переписка с ними.
Список именитых, известных нам и сегодня, забытых к нашему времени посетите­
лей Гете можно продолжать и продолжать, и даже смерть поэта в 1 832 году не поста­
вила точку в паломничестве русских на родину «бессмертного Гете». Продолжением
этой традиции, своеобразным визитом к Гете является выставка, подготовленная мо-

1 54

сковским музеем А.С. Пушкина.
Тема, заявленная первой выставкой в музее Гете, - перо, подаренное Пушкину, была продолжена в 2012 году выставочным проектом - «Перо Гете: легенда». Хотя
было достаточно сложно передать музейными средствами рассказ, предание о том, что
Гете через В.А. Жуковского подарил Пушкину свое перо, но благодаря интересному
предметному ряду (живописные и графические портреты, жанровые сцены, редкие из­
дания, документы) выставка состоялась и пользовалась успехом у жителей Дюссель­
дорфа. Несомненный интерес вызвали книжные издания. Известно, что в библиотеке
Гете, насчитывающей несколько тысяч томов, было восемь русских книг. Среди них
- «Кавказский пленник» Пушкина, изданный в 1 824 году в Петербурге на русском и не­
мецком языках, и брошюра Элима Мещерского, автор которой ставил Пушкина в один
ряд с Байроном, Шиллером и Гете. Но, пожалуй, самым главным предметом, вокруг
которого и была построена выставка, явилось перо в красном сафьяновом футляре. На
футляре не было надписи, которая, по рассказам, украшала переданный Пушкину фут­
ляр: «Подарок Гете». Однако попав в среду подлинных предметов конца XVIII - начала
XIX века муляж футляра, воссозданный исключительно по воспоминаниям, смотрелся
как мемориальный предмет.
Ответным проектом музея Гете была экспонировавшаяся в Москве выставка «Все
возвышенное даруется богами. Дружба Шиллера и Гете». На камерной выставке было
представлено эпистолярное наследие, прижизненные издания, личные вещи двух вели­
ких немецких писателей.
Без сомнения, переписка Гете и Шиллера (охватывающая с 1 794 по 1 805 годы) уникальный памятник культуры, отразивший не только мировоззрение выдающихся
писателей, но и характер развития философии и теории искусства в Германии от Канта
до Гегеля. Творческое общение Гете и Шиллера касалось не только литературы. Базой
их деятельности, в центре которой стояло стремление создать классическое искусство
в рамках буржуазного общества, бьша социально-политическая близость. В согласии
друг с другом Гете и Шиллер отстаивали идеи эстетического воспитания; оба они счи­
тали античность самым «гармоничным» временем истории, прославляли идеалы и
образы античного искусства. Совместно они создали цикл эпиграмм «Ксении» (греч.
- «подарки гостям»). В 1 795-1798 годах Шиллер редактировал журнал «Ди Орен», в
состязании с Гете написал баллады «Водолаз», «Кубою>, «Перчатка», «Поликратов пер­
стенЬ>> и «Ивиковы журавли». В 1 799 году Шиллер создал программное стихотворение
«Счастье», содержащее перефразированные евангельские строки «Все возвышенное
даруется богами».
Для русского посетителя это бьша уникальная возможность увидеть подлинные
письма немецких писателей, вновь или впервые обратиться к переводам их произведе­
ний на русский язык.
Создавая описанные выше выставочные проекты, что каждый из музеев самостоя­
тельно разрабатывал концепцию, подбирал экспонаты из своих фондов, лишь согласуя
с партнерами по мере необходимости те или иные вопросы. Иными были проекты Го-

155

сударственного музея А.С. Пушкина с Институтом Генриха Гейне. После длительного
перерыва в сотрудничестве между музеями, в 20 1 1-201 2 годах в музейных залах Ин­
ститута Генриха Гейне состоялась выставка «Гейне и Россия». Автором идеи, разработ­
чиком концепции был профессор Института г-н Бернд Кортландер. Он же при участии
российских коллег отбирал экспонаты для выставки из фондов Государственного музея
А.С. Пушкина.
Основной целью выставки было показать влияние Генриха Гейне на русскую куль­
туру на протяжении XIX-XX веков.
Имя Генриха Гейне стало известно русскому просвещенному читателю уже в первой
трети XIX века. Не был исключением и А.С. Пушкин, в библиотеке которого храни­
лось собрание сочинений Гейне, изданное на французском языке. Со второй половины
1 820-х годов произведения Гейне начинают активно переводиться на русский язык. Об
этом свидетельствуют многочисленные журналы и альманахи того времени («Галатея»,
«Северная лира», «Телескоп», «Московский наблюдатель» и другие), в которых печа­
тались русские переводы стихотворений Гейне. Одним из первых к творчеству немец­
кого поэта обратился «лучший из мюнхенских друзей» Гейне - поэт и дипломат Федор
Тютчев. Популярности Гейне в России способствовали и переводы, сделанные М.Ю.
Лермонтовым. В журналах 1 830-1 840-х годов можно встретить не только отдельные
стихотворения Гейне, но и целые поэтические циклы. Среди его переводчиков - Афа­
насий Фет, Алексей Толстой, Аполлон Григорьев. Многие стихотворения Гейне были
положены на музыку выдающимися русскими композиторами XIX века, среди них
Петр Чайковский. Немало сделал для ознакомления русских читателей с творчеством
Гейне Николай Некрасов, который не только перевел одно из стихотворений Гейне, но
и систематически печатал в издаваемом им журнале «Современник» переводы, сделан­
ные другими поэтами. В ХХ веке Александр Блок создал ряд замечательных переводов
стихотворений Гейне, сопроводив их своими комментариями. В связи с этим особый
раздел выставки составляли книги, журналы и альманахи, в которых были опубликова­
ны произведения Гейне на русском языке - от прижизненных публикаций - до изданий,
вышедших в середине ХХ века.
Широкая палитра творчества Гейне позволяла одним читателям видеть в нем са­
тирика, полемиста и революционного борца, другим - представителя чистого искус­
ства. Одним был близок революционный пафос его произведений, других привлекала
его любовная лирика. Портреты русских поэтов, писателей, критиков и политических
деятелей, обращавшихся к творчеству Гейне, дали посетителям выставки возможность
осознать масштаб его влияния на русскую культуру. Это портреты Ф. Тютчева, М. Лер­
монтова, А. Фета, А. Григорьева, Л. Мея, Ф. Достоевского, Н. Огарева, Н. Добролюбо­
ва, А. Блока, В. Ульянова (Ленина) и других. В библиотеке В.И. Ленина в Кремле было
два издания сочинений Гейне на русском языке; одно из них - под редакцией А. Блока.
В подписанном В.И. Лениным Постановлении Совета Народных Комиссаров «0 по­
становке памятников великим деятелям социализма . . . » среди «великих иностранцев»
был назван Гейне.

1 56

В оформлении выставки широко использовался зеленый цвет. Наши немецкие кол­
леги воспринимали зеленый цвет как России. Это и смена времени года: по замечанию
Гейне «наше лето, выкрашенная в зеленый цвет зима». Безусловно, это всего лишь
частность, но и она, в том числе показывает, что при схожести восприятий классической
мировой культуры национальные особенности, менталитет играет определенную роль
и в подборе материала, и в его экспонировании.
В 201 3 году в Москве состоялся совместный выставочный проект с институтом Ген­
риха Гейне «Москва и Дюссельдорф. Города искусств первой половины XIX века». Вы­
ставка состояла из трех частей. Первый раздел экспозиции был посвящен культурной
жизни Дюссельдорфа первой половины XIX века - времени наивысшего взаимного
сотрудничества немецких поэтов, композиторов и художников. Королевская Прусская
Академия искусств в Дюссельдорфе переживала подъем. Она приобретала междуна­
родное значение и привлекала учеников со всего мира. На общественную атмосферу
города огромное влияние оказывало Сообщество художников, чьи балы-маскарады,
праздники и импровизированные театральные представления служили развлечением
для жителей. Следующий раздел выставки составили экспонаты, связанные с культур­
ной жизнью Москвы первой половины XIX века и в первую очередь - с творчеством
Пушкина. В акварелях, гравюрах и литографиях, экспонируемых на выставке, пред­
стала Москва пушкинского времени: изображение дома мецената и коллекционера Н.Б.
Юсупова, где в 1 802-1 803 годах семья Пушкиных снимала флигель. На сцене Боль­
шого театра, изображение которого также можно было видеть в залах экспозиции, в
разное время выступали такие европейские знаменитости, как Г. Зонтаг и Каталани, а в
1 820-е годы шли поставленные А. Глушковским балеты «Руслан и Людмила, или Низ­
вержение Черномора, злого волшебника» и «Кавказский пленник, или Тень невесты».
На выставке также были представлены портреты московских актеров - П.С. Мочалова,
М.С. Щепкина и других.
Завершающая часть выставки бьша посвящена салонной культуре Дюссельдорфа и
Москвы, в первой половине XIX века переживающей свой расцвет и оказавшей значи­
тельное влияние на развитие искусства. С одной стороны, материалы, рассказывающие
о салонной жизни Дюссельдорфа - портреты Генриха Гейне, завсегдатая литературных
салонов, его светских знакомых, с другой - портреты хозяек знаменитых московских
салонов - З.А. Волконской, ЕЛ. Риччи, М.И. Римской-Корсаковой, их посетителей.
Объединяющей частью стали произведения изобразительного и декоративно-приклад­
ного искусства, мебель, предметы убранства и быта, модные в то время как в России,
так и в Германии.
Государственный музей А.С. Пушкина связан не только с музеями Дюссельдорфа,
но и с музеями других немецких городов. В пригороде Франкфурта-на-Майне в Бад
Гомбурге в Музее-дворце экспонировалась выставка «fragile - Цapcкиe столы и фарфор
революцию> (2008), на которой был представлен фарфор, редкие гравюры из собрания
музея; в Висбадене в Музее Земли Гессен была показана выставка «Русские путеше­
ственники в Германии» (20 1 1 ).

1 57

В выставочных залах Государственного музея А.С. Пушкина были представлены
проекты не столь тесно связанные с культурой и литературой пушкинского времени,
но пользующиеся заслуженным интересом у посетителей и специалистов и показыва­
ющие немецкую культуру ХХ столетия: «От поэтической утопии к зримому духу: Г.
Фогелер - Р. Штейнер Й. Бойс» (2005, из Музея Г. Фогелера в Ворпсведе и Архива Р.
Штейнера в Дорнахе, «Письмо. Знак. Жест» Карлфридрих Клаус ( 1 930-1 998), Из музея
города Кемница, 2006, «Густаф Грюндгенс - взгляды актера. Картины к легенде» Из
Театрального музея Земельной столицы Дюссельдорф, 2007, «Русский Висбаден и его
символы», 20 1 1 , «Музей Висбадена - мост между Россией и Америкой», 2012.
В рамках «Года русского языка в Германии и немецкого языка в России», который
состоится в июне 20 14 - июне 20 1 5 годов, мы собираемся принять активное участие. В
Музее икон во Франкфурте-на-Майне должна состояться выставка «Молитва в русской
литературе» из фондов ГМП, а в выставочных залах нашего музея - фотопроект, посвя­
щенный великому немецкому писателю ХХ столетия Томасу Манну.
-

158

Сборник по священ литературным и
культурным связям Ро ссии и Германии
в XVIII-XXI веках.
Статьи пред ставляют о смы сление
немецкой культуры ру сскими
писателями - Ломоно совым,
Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем,
До стоев ским и дру гими, о свещают
отдельные страницы ру сской и стории
и культуры, связанные с Германией.
Специальное внимание уделяет ся
переводам ру сской литературы на
немецкий язык и немецкой литературы
на ру сский язык.
О собое ме сто в сборнике занимают
статьи о музыке Вебера и Шуберта
в Ро ссии, о международном фе стивале
видеофильмов «Люди и страны».
Статьи вводят в научный оборот новые
материалы , содержат интере сные
наблюдения и выводы.
Издание адре совано специали стам,
студентам гуманитарных вузов, в сем,
кто интере сует ся и сторией, литературой
и культурой XVIII-XXI веков.

159

Россия и Г ермания

Сборник статей по материалам международной научной конференции «Россия
и Германия: литературные и культурные связи в XVIII-XXI веках»

Верстка
В.А. Музанов

1 60

Государственный музей А.С. Пушкина

Пречистенка, 1 2/2
Администратор: +7 (495) 637-56-74
Запись экскурсий: +7 (495) 637-32-56
Музей работает
с 1 0.00 до 1 8.00, кассы до 1 7.30
Выходные дни: понедельник, последняя пятница месяца
Проезд: станция метро «Кропоткинская»
Мемориальная квартира А.С. Пушкина на Арбате

Арбат, 53
+7 (499) 241 -92-95
Музей работает
с 1 0.ОО до 1 8.00, кассы до 17.30
Выходные дни: понедельник, вторник, последняя пятница месяца
Проезд: станция метро «Смоленская»
Дом-музей В.Л. Пушкина

Старая Басманная, 36
+7 (499) 263-10-57
Музей работает
с 1 0.ОО до 1 8.00, кассы до 17.30
Выходные дни: понедельник, вторник, последняя пятница месяца
Проезд: станция метро «Красные ворота»
Музей И.С. Турrенева

Остоженка, 37/7
+7 (495) 695-10-78
Музей работает
с 1 0.00 до 1 8.00, кассы до 17.30
Выходные дни: понедельник, вторник, последняя пятница месяца
Проезд: станция метро «Парк культуры»
Мемориальная квартира Андрея Белоrо

Арбат, 55
+7 ( 499) 241-92-95
Музей работает
с 1 0.00 до 1 8.00, кассы до 1 7.30
Выходные дни: понедельник, вторник, последняя пятница месяца
Проезд: станция метро «Смоленская»
Выставочные залы

Денежный переулок, 32
Администратор: +7 (499) 241-78-99
Зальr открыты:
с 1 0.00 до 1 8.00, кассы до 1 7.30
Выходные дни:
понедельник, последняя пятница месяца
Детский центр

+7 (495) 637-75-97
Туристический сектор музея

+7 (499) 241-91-53
По четвергам музей и его филиалы
работают с 12.00 до 2 1 .00
кассы до 20.30
e-mail: info@a-s-pushkinmus.ru
www.pushkinmuseum.ru