Литаврин Г.Г. (ред.). Византия. Средиземноморье. Славянский мир

Теги: средние века (v – xv вв)

ISBN: 5—211—01370—0

Похожие

Византийский Временник Т.58 (83)

Королевство Кипр и итальянские морские республики в XIII–XV вв

Трапезундская империя и западноевропейские государства в XIII-XV вв

История Таны (Азова) в XIII-XIV вв. Том 1. Тана в XIII-XIV вв

Текст

ВИЗАНТИЯ • I
СЛАВЯНСКИЙ
МИРе

Издательство
Московского
университета
ВИЗАНТИЯ

•

СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ
о

СЛАВЯНСКИЙ МИР
t

К XVIII Международному конгрессу византинистов

Издательство

Московского университета

1991
ББК 63.3(0)4
В42

Редакционная коллегия:

Член-корреспондент АН СССР Г. Г. Литаврин, доктор исторических наук
В. Г. Карасев, доктор исторических наук С. П. Карпов, доктор историче-
ских наук Л. В. Милов, доктор исторических наук Ю. Л. Щапова, кандида.
исторических наук Н. М. Богданова

Рецензенты: доктор исторических наук Е. П. Наумов,
доктор исторических наук Б. Н. Флоря

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета

Византия. Средиземноморье. Славянский мир: Сбор-
В42 ник. — М.: Изд-во МГУ. — 1991. 191 с.

ISBN 5—211—01370—0

Сборник, подготовленный учеными МГУ к XVIII Международному
конгрессу византинистов, содержит труды по наиболее актуальным
проблемам истории Византии, системе ее международных, экономиче-
ских, политических и культурных связей; исследуются отношения Ви-
зантии с Киевской Русью и Болгарией в X—XII вв., с государствами
Востока в XIII—XV вв., анализируется экономическая история от-
дельных регионов византийского мира, торговля в Средиземноморье.
Представлены также результаты археологических изысканий в СССР,
иллюстрирующие систему связей Руси и Византии.

Для историков, археологов и читателей, интересующихся историей.

0503020200—004

В--------------25—91

077(02)—91

ББК 63.3(0)4
ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ

8—15 августа 1991 г. в Московском государственном уни-
верситете им. М. В. Ломоносова будет проходить XVIII Меж-
дународный конгресс византинистов. Ученые исторического фа-
культета МГУ представляют в данном сборнике свои труды в
области византиноведения и смежных с ним дисциплин.

' Современные школы византиноведения в Московском уни-
верситете были созданы в значительной мере благодаря дея-
тельности таких крупных ученых, как академики Е. А. Космин-
ский, Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров, члены-корреспонденты
АН СССР 3. В. Удальцова, В. Н. Лазарев, профессор С. А. Ни-
китин. С именами 3. В. Удальцовой (1918—1987) и В. Н. Ла-
зарева (1897—1976) связаны начало систематического препода-
вания курсов истории и истории искусства Византии, превраще-
ние исторического факультета МГУ в один из главных
центров подготовки византинистов в стране.

Не претендуя на систематическое изложение истории визан-
тиноведения в Московском университете \ мы считаем нужным
лишь отметить основные направления исследований, проводимых
разными кафедрами в этой области в последние годы.

На кафедре истории средних веков (зав. кафедрой проф.
С. П. Карпов) приоритет отдается изучению истории Византии
эпохи Палеологов, городов поздней Византии, областей Латин-
ской Романии, Трапезундской империи. Важное место в работе
кафедры занимает исследование экономических связей Византии
и Причерноморья с итальянскими морскими республиками, Вене-
цией и Генуей, международной и внутрирегиональной торговли
в Византии и итальянских факториях Причерноморья2.

Проблемы византийской истории, тесно связанные с историей
зарубежных славянских народов, традиционно изучаются на
кафедре истории южных и западных славян (зав. кафедрой
проф. В. Г. Карасев). В трудах проф. Л. В. Гориной, проф.
Л. П. Лаптевой, доц. А. Е. Москаленко, доц. Е. С. Маковой
нашли отражение вопросы политических и культурных связей
Византии со славянскими странами, проблемы историографии и
источниковедения истории Византии 3.

Проблемы связей Древней Руси и Византии, судьбы визан-
тийского культурного наследия на Руси изучаются на кафедре
отечественной истории периода феодализма (зав. кафедрой
проф. Л. В. Милов) 4 и на кафедре источниковедения и исто-
риографии отечественной истории (зав. кафедрой академик
И. Д. Ковальченко) 5.

Византийские сюжеты находятся в поле зрения универси-
тетской археологии (зав. кафедрой археологии чл.-кор. АН
СССР В. Л. Янин). Экспедициями МГУ при раскопках Новго.
рода и его округи, Смоленска, Гнездова были найдены визан.
тийские паволоки, узорочья, иконки, кресты и другие изделия.
Особое место среди археологических открытий в Новгороде за-
нимает мастерская художника Олисея Гречина. Сотрудниками
кафедры изучаются история экономических и культурных связей
Византии с русскими землями, история западноевропейского и
византийского стекла б.

На кафедре истории зарубежного искусства (зав. кафедрой
чл.-кор. АН СССР В. Н. Гращенков) О. С. Поповой проводят^ i
комплексные исследования связей искусства Византии, Древней
Руси и южных славян, изучаются иллюминированные византш •
ские рукописи, находящиеся в собраниях СССР. Под руководст-
вом О. С. Поповой был подготовлен ряд диссертаций по проб-
лемам раннехристианской и византийской живописи7.

Большую роль в подготовке кадров византинистов играет ка-
федра древних языков (зав. кафедрой проф. А. Ч. Козаржев
ский), преподаватели которой А. Ч. Козаржевский, Д. А. Дрбо-
глав, Н. П. Аверинцева, Б. А. Макеев, Е. Ф. Шичалина ведут
занятия со студентами и аспирантами по древне- и среднегречес-
кому, латинскому языкам, палеографии.

Преподавательскую и исследовательскую работу в МГУ в
области византиноведения ведет также большая группа веду-
щих специалистов институтов Академии наук СССР, в том
числе академик Б. А. Рыбаков, члены-корреспонденты АН СССР
С. С. Аверинцев, Г. Г. Литаврин, А. П. Новосельцев,
Я. Н. Щапов.

Византиноведческая тематика занимала значительное месте
на проведенных в МГУ кафедрой истории средних веков всесо-
юзных научных конференциях медиевистов «Проблемы соци-
альной истории Западной Европы в средние века» (1982) 8 и
«Торговля и купечество в Западной Европе и Византии в сред-
ние века» (1987) 9, а также на ежегодных Лазаревских чтени-
ях, проходящих на кафедре истории зарубежного искусства.

В предлагаемом вниманию читателя сборнике собраны
статьи, отражающие разные стороны истории Византии: от проб-
лем экономики до истории церкви. В соответствии с традициями
история Византии представлена в контексте ее широких между-
народных связей, среди которых в первую очередь выделены
взаимоотношения со славянским миром и Средиземноморьем.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Историческая наука в Московском университете. 1934—1984. М.,
1984; Удальцова 3. В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969;
Она же. Новейшие исследования советских византинистов//ВВ. 1978. Т. 39.
С. 3—16; см. также отделы рецензий и хроники в текущих выпусках «Ви-
зантийского временника».
2 См.: Причерноморье в средние века/Отв. ред. С. П. Карпов. М., 1991
(в печати); Карпов С. П. Трапезундская империя и западноевропейские
государства в XIII—XV вв. М., 1981; Он же. Южное Причерноморье и
итальянские морские республики: проблемы торговли. М., 1990; Idem. L’lm-
pero di Trebisonda, Venezia, Genova e Roma. 1204—1461. Rapporti politic!,
diplomatic! e commerciali. Roma, 1986; О н ж e. Латинская Романия//ВИ. 1984.
№ 12. С. 86—96; О н ж е. Трапезундская империя и русские земли//ВВ. 1977.
Т. 38. С. 38—47; О н ж е. Итальянская торговля в Трапезунде и ее воздей-
ствие на экономику поздневизантийского города//ВВ. 1983. Т. 44. С. 81—87;
О н ж е. Трапезундская империя и Афон//ВВ. 1984. Т. 45. С. 95—101; Бог-
данова Н. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы истории византийского горо-
да: Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1987; Она же. О времени взятия
Херсона князем Владимиром//ВВ. 1986. Т. 47. С. 39—46; Близнюк С. В.
Купечество Кипра в конце XIII — начале XIV в. (этническое происхождение
и социальный состав)//Социальные группы традиционных обществ Востока.
М., 1985. Ч. I. С. 64—83; Она же. Торговля хлопком на Кипре в конце
XIII — начале XIV в.//Количественные методы в изучении истории стран
Востока. М., 1986. С. 13'7—153; Шу ку ров Р. М. «Китаби Дийарбакрийа»
Абу Бакра Тихрани о взаимоотношениях Трапезундской империи с тюрк-
скими государствами Малой Азии в XIV—XV вв.//Древний и средневековый
Восток. М., 1985. Ч. 2 С. 343—360: Он же. Трапезундская империя и го-
сударства Востока (XIII—XV вв.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 1990.

3 См.: Горина Л. В. Материалы дневника Антона Барбери по истории
Болгарии и Византии в XIV B.//BBulg. Sofia. 1973. Т. IV. Р. 229—251; Она
ж е. Социально-экономические отношения во Втором Болгарском царстве.
М., 1972; Она же. Марин Дринов — историк и общественный деятель. М.,
1986; Лаптева Л. П. Изучение источников по истории богомильства в
Болгарии русской историографией XIX — начала XX в.//Старобългаристика-
Палеобулгарика. 1986. Т. X, № 1. С. 81—96; № 2. С. 88—100; Она же.
Росшський археолопчний шститут у Константинопол! та його зв’язки з
швденнослов’янськими вченими//Проблеми слов’янознавства. Льв!в, 1979.
Т. 20. С. 118—125; Eadem. Vikentij Makusev und Karl Hopf. Ein Beitrag
zu den russisch-deutschen Wissenschaftsbeziehungen ,im 19. Jahrhundert//Jahr-
buch fiir Geschichte der sozialistischen Lander Europas. Berlin, 1982. Bd 25/2.
S. 107—121; Eadem. Slovanske tema v publikacich Ruskeho archeologickeho
Instituta v Konstantinopolu//Slovansky Pfehled. 1978. C. 5. Str. 341—352;
Москаленко A. E. Возникновение и развитие феодальных отношений у
южных и западных славян. Хорваты и сербы: Уч.-метод, пособие. М, 1978;
Макова Е. С. История южных и западных славян. Период феодализма:
Уч.-метод, пособие. М., 1987; см. также: Историки-слависты Московского
университета. Материалы и документы. М., 1979.

4 Закон Судный людем Краткой ред./Подг. к печати хМ. Н. Тихомиров,
Л. В. Милов. М., 1961; Закон Судный людем Пространной и Сводной редак-
ции/Подг. к печ. М. Н. Тихомиров, Л. В. Милов. М., 1961; Милов Л. В.
К истории текста Закона Судного людем Пространной редакции/Новое о
прошлом нашей Родины.> Сб. статей памяти М. Н. Тихомирова. М., 1967;
Он же. О некоторых аспектах автоматизации текстологических исследова-
ний (Закон Судный людем)//Математические методы в- историко-экономиче-
ских и историко-культурных исследованиях. М., 1977; Он же. О древнерус-
ском переводе византийского кодекса законов VIII в. (Эклога)//ИСССР.
1976. № 1; Он же. О древнейшей истории кормчих книг на Руси//ИСССР.
1980. № 5; Он же. Древнерусский перевод Эклоги в кодификационной об-
работке конца XIII в.//Вестн. Моск, ун-та. Сер. IX, История. 1984. № 3;
Он же. Происхождение пространной Русской Правды//Вестн. Моск, ун-та.
Сер. IX, История. 1989. № 1; Борисов Н. С. Русская церковь в полити-
ческой борьбе XIV—XV вв. М., 1986; Он же. Церковные деятели средневе-
ковой Руси XIII—XVII вв. М., 1988; Рапов О. М. Русская церковь в
IX — первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1988; Он же. О не-
которых причинах крещения Руси//Вестн. Моск, ун-та. Сер. IX, История.
1976 № 4; Он же. О дате принятия христианства князем Владимиром и
киевлянами//ВИ. 1984. № 6; Он же. Еще раз о датировке взятия Корсуня
князем Владимиром//ВВ. 1988. Т. 49. С. 190—194 (полемика с Н. М. Богда-
новой; см. выше, сн. 2. Ответ Н. М. Богдановой: ВВ. 1988. Т. 49. С. 195—
201).

5 См.: Плугин В. А. Мировоззрение Андрея Рублева (некоторые проб»
лемы). Древнерусская живопись как исторический источник. М., 1974.

6 См.: Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X—XV вв. М., 1970.
Т. 1—2; Колчин Б. А., Хорошев А. С., Янин В. Л. Усадьба Новгород^
ского художника XII в. М., 1981; Рыбина Е. А. Археологические очерки
новгородской торговли X—XIV вв. М., 1978; Федоров-Давыдов Г. А.
Денежно-весовые единицы Таны//СА. 1958. № 3; Он же. Монеты — свиде-
тели прошлого. М., 1985; Он же. Кочевники Восточной Европы под вла-
стью золотоордынских ханов. М., 1966; Хорошев А. С. Политическая ис-
тория русской канонизации (XI—XVI вв.). М., 1986; Щапова Ю. Л. Стек-
лянные изделия древнего Новгорода//Материалы и исследования по археоло-
гии СССР. М., 1963. № 117; Она же. Очерки истории древнего стеклоделия.
М., 1983; Eadem. Le verre byzantin du Ve—Xlle з1ёс1е//Средньовековно
стакло на Балкану (V—XV век). Београд, 1975.

7 Popova О. Les miniatures russes du Xie au XVe siecle. Leningrad,
1975; Eadem. Russian illuminated manuscripts. London, 1984; Попо-
ва O. С. Искусство Новгорода и Москвы перв. пол. XIV в. Его связи с Ви-
зантией. М., 1980; Она же. Византийский иллюстрированный кодекс XI в.//
//Музей. 1987. Т. 7; Она же. Свет в византийском и русском искусстве
XII—XIV вв.//Сов. искусствознание. М., 1978. Вып. 1; Саминский А. Л.
Византийское книжное искусство эпохи Комнинов и Ангелов. Новые па-
мятники и атрибуции: Автореф. дис. ... канд. искусствоведения. М., 1988;
Лидов А. М. Фрески Ахталы: Автореф. дис. ... канд. искусствоведения. М.,
1988.

8 Публикация основных трудов: Классы и сословия средневекового об-
щества/Под ред. 3. В. Удальцовой. М., 1988.

9 См.- Богданова Н. М. II Всесоюзная конференция медиевистов в
МГУ (3—4 февраля 1987 г.)//ВВ. 1988. Т. 49. С. 259—260; Карпов С. П.
Конференция медиевистов в МГУ//ВИ. 1987. № 7. С. 137—138.
Г. Г. ЛИТАВРИН

ИЗВЕСТИЯ МЕНАНДРА ПРОТИКТОРА
ОБ ОТНОШЕНИЯХ АВАРОВ И СЛАВЯН

Цель данной статьи — кратко прокомментировать
несколько сообщений Менандра, ранневизантийского
автора (современника описываемых им событий),
об отношениях аваров со славянами Поднестровья
и левобережья Нижнего Дуная.

Известия эти анализировались учеными несчет-
ное число раз, однако выводы, которые при этом де-
лались и делаются, нередко прямо противоположны.
К сожалению, этническое происхождение исследова-
теля (славянина или не славянина), вольно или не-
вольно, отражалось и отражается на его научной
позиции в этом вопросе. Подавляющее большинство
авторов (среди которых преобладают представите-
ли славянских стран) решительно высказываются в
пользу концепции, согласно которой влияние или
воздействие аваров во время их движения из
Приазовья до правобережья Дуная не имело
для славянских племен (и союзов племен) су-
щественных 'последствий: антский союз, хотя и
потерпел поражение от аваров, не распался
под их ударами в этот период (557—565) и со-
хранил свою самостоятельность, что же касается
славян левобережья Нижнего Дуная, то их поселе-
ния не были в то время вообще затронуты аварски-
ми нашествиями и славяне этих мест не оказались
зависимыми от аваров. Согласно другой концепции
авары начали создание своей «державы» чуть ли не
с начала своего движения на запад; во всяком слу-
чае начиная с Восточного Приазовья, с подчинения
утигуров, затем кутригуров и, наконец, славян1 По-
дунавья в целом. Подробно рассмотрение этих кон-
цепций в историографии на время до 1978 г. сдела-
но в обстоятельной работе Г. Диттена2. Осуществ-
лялись эти обзоры и позднее — в трудах Д. Ангело-
ва 3, П. Петрова4, П. Лемерля5, С. Садецки-Кардо-
ша 6 и др.7

Заново указанная проблема исследована в ком-
ментарии С. Р. Тохтасьева и И. А. Левинской к ава-
ро-славянским эксцерптам Менандра. Отвлекаясь от
старой и новой историографии, авторы в целом раз-
деляют вторую концепцию, допуская подчинение сла-
вян левобережья Нижнего Дуная аварами, во всяком случае
с 578/79 гг.8

В связи с историей вопроса упомянем, наконец, что в де,
кабре 1987 г. на Международном симпозиуме, организованном
университетами Парижа и Бордо в Бад-Хомбурге на тему «Е
происхождению славянских культур», бельгийский учены
П. А. Яннопулос прочитал доклад «Менандр о славянах», в ю.
тором защищал тезис о неподвластности славян бывшей рим
ской провинции «Дакия» аварам ни до похода против них ава-
ров в 579 г., ни после него9.

Важность трактуемой проблемы нам представляется карди-
нальной, несмотря на ее кажущийся локальный интерес: необ-
ходимо выяснить, в каких условиях происходило развитие тех
славянских военно-политических объединений во второй поло-
вине VI в., которые вскоре приняли непосредственное и самое
активное участие в формировании раннесредневековых госу-
дарств, в частности Первого Болгарского царства.

Итак, обратимся к текстам эксцерптов Менандра, сконцен-
трировав внимание на трех вопросах (и соответствующих пас-
сажах источника): 1) столкновение аваров с антами; 2) отно-
шения аваров со славянами левобережья Нижнего Дуная;
3) представления кочевников-аваров относительно своих прав
на господство над иными народами.

«Когда предводители антов, — пишет Менандр, — оказа-
лись в бедственном положении и, вопреки их собственным на-
деждам, были согбены несчастьем, авары тотчас начали опус-
тошать [их] землю и грабить [их] страну. Итак, измученные
набегами врагов, анты отправили к ним послов, избрав для
посольства Мезамира, сына Идаризия, брата Келагаста, и про-
сили о выкупе некоторых плененных в бою своих соплеменников.
Итак, когда посол Мезамир, будучи болтливым и хвастливым,
прийдя к аварам, разразился надменной и даже дерзкой
речью, тогда известный Котрагир, дружественный аварам, а
против антов исполненный лютой ненависти, поскольку Меза-
мир говорил более высокомерно, чем подобает послу, сказал
хагану: «Сей муж обрел величайшее влияние среди антов, он
способен противостоять любому из своих врагов. Поэтому нуж-
но его убить, а затем беспрепятственно совершать набеги на
чужую землю. Послушавшись его, авары, пренебрегши уваже-
нием к послам и ни во что поставив право, убили Мезамира.
С тех пор чаще, чем раньше, они разоряли землю антов и не
прекращали порабощать, уводить и грабить» 10.

Приведенный отрывок в контексте изложения у Менандра
находится между сообщениями об отправлении ответного по-
сольства Юстиниана I на посольство аваров 558 г. и о победе
аваров над утигурами, с одной стороны, и о втором посоль-
стве аваров в Константинополь уже из Подунавья — с другой,
т. е. приведенное известие об антах датируется временем меж-
ду 558 и 565 гг. В связи с этим мы добавили бы только, что,
судя по тому, что в аварском войске уже находились кутригу-
ры (их представителем, а может быть, и предводителем под-
чиненного хагану воинского соединения кутригуров мы счита-
ем упомянутого «Котрагира» — советчика), это племя (вслед
за утигурами) было разбито и подчинено аварами. Менандр
сообщает также определенно о подчинении кутригуров авара-
ми до 565 г; п, о воинских отрядах из кутригуров, служивших
Баяну в 60-х—80-х годах VI в., когда ставка хагана находи-
лась уже в междуречье Дуная и Тисы 12. Иначе говоря, скорее
всего авары включили в свои полчища часть разбитых ими
около 560 г. кутригуров и нападали на антов, уже используя
их силы, их знания об антах, поскольку, как явствует из при-
веденного текста, кутригуры до прихода аваров сталкивались
с антами и эти столкновения не всегда были для кутригуров
благоприятными.

Согласно точному смыслу рассматриваемого здесь отрывка
вначале в бедствиях антов и в несчастьях их вождей были по-
винны не авары (причины бед не названы: можно предполо-
жить, что это были либо внутренние смуты, либо эпидемии,
либо нападения иных врагов — скорее всего протоболгар). Ава-
ры лишь воспользовались бедами антов и добились перевеса в
войнах с ними, захватив в плен также видных у антов людей.
Судя, однако, по поведению Мезамира, делать вывод о под-
чинении антов после этих первых столкновений невозможно.
Правда, после срыва хаганом переговоров с антами и убий-
ства их посла Мезамира авары нанесли антам еще несколько
тяжелых ударов и опустошили их земли, но и здесь нет и на-
мека на какое бы то ни было покорение антов аварами, на
уплату ими аварам дани и т. п. Весьма слабо, на наш взгляд,
подкреплены догадки И. Сорлен, что авары на своем пути в
Паннонию вели с собой (точнее — «толкали перед собой»)
полчища антов и славян из «Дакии» (разумеется, подчинив
их) 13. Процитированное свидетельство Менандра об антах да-
ет основание лишь к предположению, что аварам удалось уве-
сти с собой немало антских пленников и что союз антов с им-
перией, формально, может быть, сохранявшийся, не давал в
это время ни антам, ни Византии какой-либо реальной вы-
годы.

Совершенно неясным остается, однако, вопрос о том, каких
антов, какое их племя или племенной союз представляли Ме-
замир, Идаризий и Келагаст. Позднее (на рубеже VI—VII вв.)
союзными империи антами являлись скорее всего анты сред-
него Поднестровья, так как ими не могли быть те анты, кото-
рые жили на левом берегу Дуная, потому что император Мав-
рикий в своем «Стратегиконе» рассматривает их не как союз-
ников, а как врагов империи и. В то же время анты-союзники
располагались сравнительно недалеко от устья Дуная: они
быстро приходили на помощь войскам империи в их действиях
на Балканах, а авары считали вполне возможным свой собст-
венный поход против них из Паннонии15. Впоследствии анты
Поднестровья появились на арене истории под наименованием
«тиверцы» 1б.

Что же касается археологических свидетельств о присутст-
вии антов во второй половине VI—VII в. в разных районах
Балканского полуострова, то это явление могло быть совер-
шенно независимым от действий аваров, как независимо от них
славяне (и анты в том числе) совершили множество походов
на империю в ту эпоху. Так, например, антские -фибулы во
множестве обнаружены в районе переправы через Дунай, не-
сколько ниже Железных ворот, на что обращает внимание
И. Сорлен 17, полагая, что антов привели сюда с собой авары,
но она не пишет о том, что о переправе аваров через Дунай
в этом именно районе и в это время — хотя бы об одной — нет
решительно никаких данных. В частности, в начале правления
Юстина II (565—578) авары перешли через Дунай (на пути
к междуречью Савы, Дравы и Дуная), не проходя через ле-
вобережную долину реки до Железных ворот, а переправив-
шись в низовьях в Малую Скифию (Добруджу:
лероа(о0’8,'д)18, как об этом определенно сказано у того же Ме-
нандра 19. Анты, являвшиеся союзниками империи и врагами
аварского хаганата и в 60-х и в 90-х годах VI в. (когда они
действительно оказывали серьезную военную помощь империи
в войнах с аварами), представляли одно и то же, по нашему
мнению, объединение (на Среднем Днестре). Говорить, опира-
ясь на Менандра, о полном разгроме этого союза аварами при
их движении от Приазовья к Придунавью и о длительном его
упадке после аварского погрома было бы, по нашему мнению,
неосторожно.

Об отношениях аваров со славянами левобережья Дуная
Менандр упоминает в связи с тремя событиями: посольством
хагана к вождю славян Даврите (Даврентию — Добреиту?),
походом аваров против славян на левый берег Нижнего Дуная
в 579 г. и борьбой аваров с византийцами (ромеями) за обла-
дание Сирмием.

Посольство к Даврите хронологически, несомненно, наибо-
лее раннее из упомянутых событий, однако датировка его
крайне затруднена. Некогда мы относили его примерно к то-
му же времени, когда авары принимали посольство Мезамира,
т. е. когда они еще не перешли на правый берег Дуная20. Пол-
ностью возможность такой датировки мы не исключаем и те-
перь, но предпочитаем все-таки несколько более позднюю
дату.

Однако приведем сначала свидетельство Менандра о по-
сольствах хагана к Даврите. Сообщение это содержится в рас-
сказе о походе аваров против славян. В год воцарения импе-
ратора Тиверия I (5 октября 578 г.), когда осндвные силы им-
перии были заняты тяжелой войной с персами, славяне «Да-
кии» совершили опустошительный набег на балканские про-
винции империи. Тиверий, хорошо знавший хагана Баяна со
времени, когда возглавлял военные силы империи на Дунае в
правление Юстина II, и принявший во внимание, что хаган за-
нял дружественную позицию в отношении к империи, предло-
жил Баяну совершить поход против славян «Дакии». Хаган со-
гласился. Тиверий послал к аварам флот империи (имевший
стоянки выше Железных ворот), который и перевез в 579 г.
вниз по Дунаю (а может быть, также по Тисе) 60 тыс. аварс-
ких конников «до земли ромеев». Затем уже по суше аварская
конница была проведена по правому берегу реки вплоть до
Малой Скифии, где и была переправлена другой византийской
флотилией на левый берег. Хаган напал на поселения славян,
сжигая их, разорял поля, грабил имущество. Славяне же не
приняли боя с аварами: бросив свои поселения, они укрылись
в лесах. Поход против славян, пишет далее Менандр, Баян со-
вершил не только из-за просьбы Тиверия, «но и потому, что
те были ему ненавистны из-за личной вражды». Хаган отпра-
вил послов к их вождю Даврите «и ко всем управителям на-
рода, повелевая им подчиниться аварам и причислить себя к
плательщикам дани». Даврита же и все другие вожди славян
гордо отвергли недостойные их (славян) свободолюбия и во-
енной мощи домогательства (пересказывается, видимо, сочи-
ненная Менандром в этом духе речь Давриты). Вспыхнула ссо-
ра с послами хагана, и они были убиты, «как об этом иными
путями стало известно Баяну. Именно поэтому, выдвигая из-
давна против славян это обвинение, питая втайне к ним враж-
ду и негодуя также потому, что они не стали его подданными
и что он претерпел от них невыносимые обиды», хаган наде-
ялся, кроме того, «обнаружить [их] страну богатой, так как
земли ромеев уже давно «[опустошались] славянами... а их
земли — ни одним из каких-либо иных народов.,.»21.

Вскоре после этого похода, вероятно, в том же 579 г;, отно-
шения аваров с империей резко ухудшились: хаган начал борь-
бу с ромеями за расположенный на левом берегу Савы город-
крепость Сирмий, преграждавший аварам доступ в глубь им-
перии, во Фракию, Мисию и Малую Скифию. В 582 г. борьба
вступила в решающую стадию. Город был блокирован авар-
скими войсками, а путь по реке перехвачен двумя «мостами»,
построенными и выше и ниже города. Пытаясь как-то замас-
кировать свои истинные планы, Баян вел интенсивные пере-
говоры с императором и его полководцами в Белграде и Сир-
мии, уверяя ромеев, что переправы наведены с намерением
действовать не против империи, а против славян, что далее он
думает пройти по земле ромеев, снова переправиться через Ду-
най и напасть на славян, как он сделал раньше «ради васи-
левса ромеев», когда «освободил многие десятки тысяч плен-
ников из земли ромеев», уведенных славянами и возвращенных
хаганом императору. Поэтому Тиверий должен приготовить
много судов для переправы аваров через Дунай против сла-
вян, «общих врагов его и ромеев». Славяне в это время (581-^
582) действительно «опустошили много областей земли ро^
меев». Один из послов хагана, возвращавшийся из Константин
нополя, был убит какими-то из этих вторгнувшихся в империю
славян. Хаган объяснял свои планы нового похода против да-
кийских славян также тем, что они оскорбили его, так как не
желают теперь (v5v 6з) «вносить ему установленную тогда
(owra/dev тгрчхабта) с ними ежегодную плату (xsXog) и послов
аварских, отправленных к ним, убили». Между тем, пока шли
переговоры, Баян торопился достроить «мост» и завершить
полную блокаду города. Наконец, Баян сбросил маску и от-
крыто заявил, что все его действия преследуют цель завладеть
Сирмием, он требовал сдать ему город при условии выпустить
его защитников и обитателей беспрепятственно с тем имущест-
вом, которое они могут унести в руках. Попытки ромеев, не
располагавших достаточными силами, отстоять город с по-
мощью оружия, не дали успеха. Город пал22.

Ограничим наш комментарий лишь тем аспектом, которому
посвящена статья. Вернемся к вопросу о времени посольства
хагана к Даврите. Первым доводом в пользу датировки по-
сольства Баяна временем, когда он имел свою ставку уже в
Банате, мы считаем то обстоятельство, что славяне левобе-
режья Нижнего Дуная к 579 г. длительное время не подвер-
гались разорению со стороны иных народов. Дело в том, что
применительно к 560—565 гг. этого сказать было бы невозмож-
но: со времени вторжения в 558—559 гг. в нижнее левобережье
полчищ кутригуров Забергана, а затем утигуров Сандилха про-
шло всего несколько лет. Представляется (и это наш второй
довод) невероятным, чтобы аварские полчища, разбившие ан-
тов и вобравшие в себя множество подчинившихся хагану кут-
ригуров, не были бы брошены им против славян, если бы они
находились по соседству с расположившимися у Дуная авара-
ми в то время, когда Даврита убил послов хагана. Не следу-
ет упускать из виду и того, что в условиях непосредственной
близости к аварам и доступности для них славянских поселе-
ний действия Давриты выглядели бы крайне опрометчивыми
(о судьбе антов он не мог не знать). Отметим, наконец, еще
одну деталь: об участи своих послов хаган узнал как будто
не скоро и каким-то «кружным» путем (что кажется сомни-
тельным, если бы авары в то время располагались близ дель-
ты Дуная).

Следовательно, логично допустить, что посольство к Дав-
рите хаган направил уже после того, как авары ушли в меж-
дуречье Савы, Дравы и Дуная, разбили гепидов, захватили их
земли в долине Дравы и в левобережье Савы, вытеснили лан-
гобардов и унаследовали их территорию в Паннонии, подчини-
ли местных славян, стали взимать с них дань и создали свой
укрепленный стан в Банате, т. е. между 565 и 568/69 гг. Неко-
торые исследователи считают наиболее приемлемой датой по-
сольства к Даврите время вскоре после заключения хаганом
мира с империей в 574 г.23 Веских доводов в пользу этой да-
ты, однако, привести невозможно. Несомненно, тем не менее,
что притязания Баяна к соседям росли вместе с увеличением
его военных сил: послы к Даврите были отправлены после ка-
ких-то крупных (названных выше) успехов Аварского хаганата.
Баян долго «носил» «обиду» в душе, давно мечтал отомстить
славянам и подчинить их своей воле: посольство к Даврите
должно быть отделено от похода не 3—4 годами, а более про-
должительным отрезком времени. Мы считаем более вероятной
датой посольства не 574 г., а конец 60-х годов (568—570).

Вся история подготовки и совершения похода свидетельст-
вует о том, что левобережье Нижнего Дуная было практиче-
ски (без помощи империи или славян) недоступно аварам.
Лишь в редких, эпохальных предприятиях, таких, например,
как их переправа в 565 г. в пределы империи, авары были спо-
собны организовать переход через реку самостоятельно, ставя
эту цель задолго до ее осуществления и заранее готовясь к ее
достижению. Переправу через Дунай выше Железных ворот в
568—582 гг. и позже авары осуществляли многократно и без
особых затруднений. Но следует учесть, что Дунай здесь ме-
нее полноводен, а в наведении переправ и строительстве судов
и плотов были заняты в основном подвластные аварам и опыт-
ные в такого рода делах «паннонские» и «банатские» славя-
не24. С 565 по 579 г. авары ни разу не вторглись в нижнеду-
найскую долину левобережья. Банат, находившийся под вла-
стью хагана, был отделен от мест расселения «дакийских» сла-
вян лишь одним отрогом Южных Карпат. Но авары пи разу
не пытались проникнуть в низовья Дуная по суше, по левому
берегу реки. Без конницы, пишет Менандр, кочевники («гун-
ны») не могут совершать нападения25. Горные перевалы Кар-
пат у Железных ворот, где горы круто обрываются в порожи-
стое (всего шириной в 150 м) русло Дуная (это место часто
называли «Катаракты» — пороги), а также в других местах,
где горы были еще выше, рассматривались кочевниками как
непреодолимое для их конницы препятствие. Не исключено, что
горные проходы у Железных ворот на левом берегу были к
тому же укреплены славянами и находились под их постоян-
ным контролем, как был буквально «унизан» цепью византий-
ских крепостей правый берег Железных ворот. Перевалы через
пологие отроги Стара Планины на правом берегу не представ-
ляли трудностей для аваров, и крепости ромеев у Железных
ворот стерегли здесь в основном не сухопутные коммуникации
вдоль Дуная, а самую реку — они «запирали» ее для прохода
любого неугодного ромеям судна. В 601 г., готовясь к перехо-
ду на левый берег для войны против союзных империи антов,
авары пытались (безрезультатно) взять Катаракты, рассчиты-
вая, видимо, спуститься по реке вниз на плотах или провести
через Катаракты свои плавательные средства26.
И все-таки плавание через Катаракты представляло серьез.
ные трудности. Отнюдь не случайно в 579 г. этот участок рек^
был обойден аварами по суше: византийские суда доставил^
аварские войска до мест, расположенных выше Железных во.
рот. Здесь авары сошли с судов и двигались вниз вдоль реки
по правому ее берегу до Малой Скифии, где снова (другой
флотилией) были перевезены на левый берег. Что же касает.
ся невольно возникающего вопроса, почему ромеи не перепра*
вили аваров ниже Железных ворот, поблизости от них, а не в
низовьях реки, то вполне вероятно причиной этого были так*
тические соображения: неожиданность нападения в большей
мере можно было обеспечить именно таким образом, какой
был избран хаганом и полководцами империи.

Чрезвычайно важно отметить тот факт, что славяне при на*
падении аваров не оказали им организованного сопротивления.
Они уклонились от боя и, бросив свое имущество на разграб*
ление, укрылись в лесах. В упомянутом выше докладе П. Ян*
нопулос обращал особое внимание на это обстоятельство. Он
подчеркивал, что славяне не понесли людских потерь, хотя их
поля были разорены; они сохранили свой военный потенциал,
и едва через два года (в 581—582 гг.) подвергли земли импе-
рии вплоть до ее столицы ужасающему разорению27. Следую-
щие далее эксцерпты сочинения Менандра, связанные с заклю-
чительным этапом борьбы за Сирмий в 582 г., дают основание
для нескольких ретроспективных заключений о событиях, кото-
рые, по всей вероятности, имели место в период между похо-
дами 579 г. и захватом Сирмия аварами в 582 г. Авары резко
упрекали в 582 г. императора за то, что они.в течение трех лет
не получали от ромеев «отступного» за мир. ежегодного пла-
тежа28. Мы полагаем, что хаган имел в виду 580, 581 и 582 гг.
Последний раз перед тем они, следовательно, получили плату
от императора после или до похода 579 г. Задержка с выпла-
той денег, о которой хаган стал настойчиво напоминать с 581г.,
искусно использовалась им в дипломатической борьбе за Сир-
мий (хаган говорил о owTa%<MvTa — уговоренной дани с ро-
меев) 29. Но, кроме того, вел хаган речь и о auvra/O’ev riXoc
(срброд, (ророХоу’сс)30—«уговоренном налоге» (подати, дани,
платеже) в пользу аваров и со славян. Что касается дани с ро-
меев, то об этом имеются — у того же Менандра — вполне оп-
ределенные сведения: плату император вносил ежегодно, в со-
гласии с договором с аварами, и эта дань за время с 565 пс
582 г. возросла с 60 до 80 тыс. золотых (номисм) 31. Но когда
и при каких обстоятельствах авары «уговорились» со славяна-
ми левобережья Нижнего Дуная о ежегодной дани? О дани с
этих славян в источниках (в том числе и у Менандра) не го-
ворилось ранее вообще, после того как домогательства хагана
на этот счет в 568—570 гг. были отвергнуты Давритой. Ника-
кой договоренности о дани в тот период достигнуто не было
(послы хагана были убиты). Следовательно, согласие славян-
ских вождей (или некоторых вождей) левобережья было выр-
вано хаганом в 579 г., во время его опустошительного похода.
Иначе говоря, мы должны допустить, что отнюдь не все сла-
вяне укрылись в лесах: часть их, видимо, была взята в плен
или была вынуждена вступить в переговоры с хаганом, согла-
силась платить ежегодную дань и обязалась сама доставлять
ее аварам (скорее всего натурой). Известно, что выплаты из
казны империи авары получали в Константинополе через пос-
лов, специально присылаемых хаганом с этой целью32. В ре-
альность такого же порядка взимания дани со славян левобе-
режья трудно поверить. Вообще это свидетельство об «угово-
ренной дани» (ее форме, пунктах доставки, порядке сбора
и т. д.) ставит перед исследователем множество нелегких воп-
росов.

Однако с уплатой дани славянами произошло, по-видимому,
то же, что и с выплатами из казны империи; в 580 и 581 гг.,
вопреки уговору со славянами, она не была внесена. В связи
с этим в 581 г. хаган, вероятнее всего, направил второе по-
сольство к славянам, которое постигла та же участь, что и
посольство к Даврите: посланцы хагана были убиты.

Не скрывая своего раздражения против славян и на этот
раз и не оставляя мысли о новом походе против отвергнувших
его притязания обитателей левобережья Нижнего Дуная, Баян
сделал в 582 г., однако, своей главной целью овладение Сир-
мием. Хаган лишь прикрывался разговорами о плане нового
похода против славян, об отказе их повиноваться ему, об убий-
стве послов, о необходимости повторной (как и в 579 г.) по-
мощи императора в переправе на левый берег Дуная — на этот
раз это была лишь отдаленная перспектива его политики, на
первом плане стояло совсем иное.

Нам важно, однако, констатировать, во-первых, что поход
579 г. не подорвал сил военно-политических союзов славян
«Дакии»: в 581—582 гг. их нашествие (без всякого вмешатель-
ства и какой-либо организующей роли аваров) 33 охватило
большую часть Мисии и Фракии вплоть до Константинополя;
во-вторых, что в период между 579 и 582 гг. славяне этого ре-
гиона, как и ранее, не платили аварам никакой дани и не на-
ходились от них ни в какой зависимости. То же самое следо-
вало бы сказать и о последовавшем периоде (между 582 и
602 гг.). Но это время — уже за пределами рамок данной
статьи: повествование Менандра обрывается на 582 годе.

Перейдем, наконец, к последнему вопросу — о причинах, ко-
торые обусловили настойчивые притязания хагана на господ-
ство над «дакийскими» славянами, те самые притязания, из-
вестия о которых дали некоторым исследователям повод ут-
верждать, что мы имеем дело не с явным политическим и дип-
ломатическим блефом аварского повелителя, а с доподлинной
действительностью.
Ответ на этот вопрос мы видим в особенностях представлю
ний о власти, широко распространенных, по-видимому, в
эпоху среди кочевых народов. Суть этих представлений сводцч
лась к «закону войны», к убеждению в том, что хотя бы едц,
ножды в открытом бою побежденный народ становится безого.
ворочно, безусловно подвластным, оказывается в положен^
«рабов», статус которых целиком зависит от воли вождя побю
дителей. Хаган заявлял, уже находясь в Паннонии, что его ра>
бами являются кутригуры и гепиды, так как он разбил их $
бою34. Действительно, кутригуры были вовлечены им в своц
полчища, двигавшиеся на запад, и он распоряжался ими, при-
казывая составленным из кутригуров соединениям идти в то?
или иной поход35. «Паннонские» славяне, испытывая страх пе-
ред надсмотрщиками хагана, строили для аваров суда и наво-
дили переправы36. Хаган был убежден, что к победителю дол-
жны перейти все те права, которыми когда бы то ни было ра-
нее пользовались побежденные. Если кутригуры и утигуры по-
лучали от империи субсидии или дань в уплату за мир или со-
юз, то, победив эти народы, хаган считал себя вправе требо-
вать от императора те суммы, которые он когда-то платил кут-
ригурам и утигурам 37. Если Сирмием раньше владели гепиды,
передавшие в 567 г., за год до их разгрома аварами и ланго-
бардами, этот город империи в надежде на ее заступничество,
то — по убеждению хагана — Сирмий должен принадлежать
только ему как победителю гепидов38. Если хагану удалось со-
вершить несколько удачных походов в середине 80-х годов в
Мисию и Малую Скифию, взять Доростол, Банонию, Рациарию
и ряд других городов, то он считал себя вправе заявлять им-
ператору и его полководцам, что появление войск империи в
этих местах — насилие, акт развязывания войны, нарушения
мира 39. «Истр вам чужд, — будто бы говорил он. — Мы взяли
его силой оружия»40. Характерно, что хаган претендовал даже
на власть над утигурами, которые остались далеко на востоке,
в Приазовье, и вскоре после ухода отсюда аваров оказались
под властью западнотюркского хаганата. Даже император
Юстин II пытался обратить внимание хагана на эфемерность
его притязаний на власть над утигурами (они почти исчезли
как особое племя под ударами врагов) 41. Чрезвычайно показа-
тельно, что на сходной позиции стояли и тюрки западного ха-
ганата: они резко протестовали против союза империи с ава-
рами, против предоставления им мест поселения в Паннонии,
так как авары — их (тюрок) рабы, беглые рабы, поскольку бы-
ли в свое время разбиты ими (с 559—560 гг.) 42.

До 579 г., в полном соответствии с этой несложной концеп-
цией, Баян не заявлял своих безусловных прав на господство
над славянами «Дакии»: он лишь попытался путем дипломати-
ческого демарша, путем угроз, заставить их платить себе дань.
Славяне «Дакии» еще не были разбиты им, их земля еще не
подверглась опустошению аварскими полчищами. Позиция ха-
гана резко изменилась после похода 579 г. (земля славян «Да-
кии» разорена аварами, какие-то из вождей славян обещали
платить дань). Теперь Баян считал себя полновластным гос-
подином левобережья Нижнего Дуная и заявлял о своей го-
товности совершить карательную экспедицию против славян-
этих мест, так как их отказ платить ему дань наносил ему яко-
бы невыносимую обиду.

Вправе ли исследователь, рассматривая данные об особен-
ностях политического мышления аварского (тюркского) пове-
лителя и о его чисто дипломатических фикциях (порой откро-
венно ложных), расценивать их как адекватные исторической
действительности реалии политической жизни того времени?
Конечно, не может. «Дакийские» славяне в период с 558 по>
582 г., т. е. в эпоху, нашедшую отражение в сочинении Менанд-
ра Протиктора, ни в какой зависимости от аваров не находи-
лись.

Следовательно, союзно-племенные объединения славян в
этом регионе продолжали развиваться совершенно самостоя-
тельно. И данный вывод, по нашему убеждению, далеко не ма-
ловажен для оценки политической ситуации в этом регионе в
конце VI — начале VII в., в канун образования так называе-
мого союза «Семь родов» («Семь племен»), а затем и появле-
ния в низовьях Дуная протоболгарского объединения Аспа-
руха.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Мы оставляем здесь в стороне сложный вопрос о легендарном изве-
стии летописи об отношениях аваров с племенем дулебов: оно отражает со-
бытия, крайне трудные для локализации и во всяком случае относящиеся к.
более позднему времени, чем те, о которых идет речь в данной статье'
(Avenarius A. Die Awaren in Europa. Bratislava, 1974. S. 193—217).

2 Ditten H. Zur Bedeutung der Einwanderung der Slawen//Byzanz ini'
7. Jahrhundert, Berlin, 1978. S. 89—91.

3 Ангелов Д. Образуване на българската народност. София, 1981.
С. 90—131.

4 Петров П. Образуване на българската държава. София, 1981. С. 25—
58.

5 Lemerle Р. Les plus anciens recueils des Miracles de saint Demetrius.
V. II. Commentaire. Paris, 1981. P. 50. S. 219—234.

6 Szadadecky-Kardoss S. Avarica. Uber die Awarengeschichte und
ihre Quellen. Szeged, 1986. S. 143—213.

7 См., напр.: Иванова О. В., Литаврин Г. Г. Славяне и Визан-
тия//Раннефеодальные государства на Балканах. VI—XII вв. М., 1985.

С. 34-98.

8 Свод древнейших письменных свидетельств о славянах. М., 1990. Вып. I.
(в печати).

9 Доклады, прочитанные на симпозиуме, находятся в печати.

10 Гръцки извори за българската история. София, Г959. Т. II. С. 235
(далее — ГИБИ).
11 Там же. С. 225 (Менандр).

12 Там же. С. 249.

13 Sori in I. Slaves et Sclavenes avant et dans les miracles de sainf
Demetrius//L e m e r 1 e P. Les plus anciens recueils. Appendice II. V. II
P. 231—232. Ср.: P. 52 (P. Lemerle).

14 ГИБИ. T. II. C. 280—289.

15 Там же. С. 353—354 (Феофилакт Симокатта).

16 Седов В. В. Восточные славяне. М., 1982. С. 28, 129—130. Подроб.
нее об этом см.: Литаврин Г. Г. О походе аваров в 602 г. против ait
тов//Славяне и их соседи. Международные отношения в эпоху феодализма
М., 1989. С. 15—33.

17 Sori in I. Slaves... P. 233.

18 Ср.: Петров П. Образуване... С. 70, 83.

19 ГИБИ. Т. II. С. 247.

20 И в а н о в а О. В., Литаврин Г. Г. Славяне... С. 49—50.

21 ГИБИ. Т. II. С. 230—232. Последняя фраза плохо сохранилась в ру»
копией.

22 Там же. С. 250—257.

23 Петров П. Образуване... С. 40.

24 И в а н о в а О. В., Литаврин Г. Г. Славяне... С. 56.

25 Там же. С. 220.

26 Подробнее см.: Литаврин Г. Г. О походе аваров в 602 г. ...

27 ГИБИ. Т. II. С. 250 (Менандр).

28 Там же. С. 233, 248.

29 Там же. С. 250.

30 Там же. С. 232, 238, 251.

31 Там же. С. 250.

32 Там же.

33 Ср.: Sori in I. Slaves... P. 231—233.

34 ГИБИ. T. II. С. 225, 226, 248, 255 (Менандр).

35 Там же. С. 248.

36 Там же. С. 317, 318 (Феофилакт Симокатта).

37 Там же. С. 225 (Менандр).

38 Там же. С. 225—226.

39 Там же. С. 321, 322, 327—330, 341, 348—349 (Феофилакт Симокатта).

40 Там же. С. 341.

41 Там же. С. 225—226 (Менандр).

42 Там же. С. 229, 241.
Н. М. БОГДАНОВА

ЦЕРКОВЬ ХЕРСОНА В X—XV ВВ.

Средневековый Херсон был крупнейшим центром
христианства в Северном Причерноморье. Показа-
тельно в этом отношении, что по данным еще дале-
ких от завершения археологических раскопок на тер-
ритории только городища Херсона обнаружено ^ба-
зилик, 2 здания центрической композиции, 5 кресто-
образных, 7 крестово-купольных храмов и около 20
сравнительно небольших квартальных храмов-часо-
вен XI—XV вв.1 Вполне очевидно, что столь большое
внимание к культовому строительству в этом провин-
циальном, весьма удаленном от центральных облас-
тей византийском городе свидетельствует о важном
значении церкви в различных областях жизни Херсо-
на. Но, к сожалению, в источниках почти нет сведе-
ний о ее роли в экономической, политической дея-
тельности горожан, о позиции херсонского духовенст-
ва в богословских диспутах, часто составлявших це-
лые эпохи в развитии духовной и культурной жизни
Византии; о многом можно лишь догадываться. Так,
данные о существовании в самом городе и пригоро-
де множества храмов и монастырей, вероятно, ука-
зывают на то, что церковь была одним из крупных
землевладельцев в Херсоне; а возведение, ремонт
храмов и изготовление предметов культа должны бы-
ли стимулировать развитие многих отраслей ремес-
ла (строительного, гончарного, кузнечного, ювелир-
ного и др.) и промыслов (разработок камня, глины,
заготовки лесоматериалов и пр.). В специальной ра-
боте мы уже рассматривали вопрос о месте различ-
ных слоев духовенства в социальной структуре Херсо-
на, о возможном участии его архиереев в городском
управлении2. В данной же статье мы остановимся на
изучении опубликованных сведений источников по ис-
тории херсонской православной кафедры X—XV вв.,
которые преимущественно характеризуют ее место в
иерархии Константинопольского патриархата этих
столетий.

Прежде всего речь идет о двух комплексах цер-
ковных документов: так называемых Notitiae epis-
copatuum и актов Константинопольского патриарха-
та. Изучение нотаций3 — списков епископий, отража-
ющих их место в чинопоследовании епархий Константинополь,
ского патриархата, свидетельствует о том, что до образования
митрополии во второй половине XIII в. в Херсоне существова.
ла автокефальная архиепископия, т. е. относящаяся к числу
тех, как сказано в одной из нотаций XII в., которые «подчиняв
ются Константинопольскому престолу и не подчиняются ника,
кому митрополиту и не имеют в подчинении епископские (об.
ласти)» ха» а» ар/ьеллохолсс ai imoxe'psvczt тф Орлао Kcovojav.
т1¥оилоАасод xat ццбегч [мтролоАйтц ujioxecpevai цт(те s/vowoa ’за.
ил aS ёл юхо л ад eiai)4. Ранг архиепископа Херсона в X—XIII вв.
был весьма высоким: в ряду автокефальных архиепископий
херсонская стоит, как правило, на 18 или 21 месте (из общего
числа приблизительно 50—60 архиепископий, упоминаемых в
нотициях), в то время как другие крымские архиепископии —
Готии, Сугдеи, Фулл, а также Матрахи — занимали места ни-
же 40-го5. С возведением крымских кафедр в ранг митропо-
лий в нотициях по-прежнему сохраняется традиция упомина-
ния херсонской митрополии прежде других крымских, которая,
цо всей видимости, имела своим основанием действительную
иерархию кафедр в Крыму. Это, в частности, следует и из срав-
нения порядка упоминания митрополий в нотициях с протоко-
лами синодальных актов второй половины XIV в., отражавши-
ми действовавшую практику (где этот порядок строго соблю-
дался в соответствии с иерархией кафедр) 6.

Несмотря на всю относительную достоверность сведений но-
таций (ко времени их составления), они представляют собой
ценный источник по истории Херсона X—XV вв.: их данные
позволяют определить общую тенденцию в изменении положе-
ния херсонской церкви в иерархии Константинопольского пат-
риархата, прежде всего в иерархии крымских епископий. Важ-
но отметить, что эта «общая тенденция» вполне согласуется с
сообщениями других источников и тем самым подтверждает
их. В X—первой половине XIII в. Херсон является крупней-
шим эмпорием в Таврике, центром византийского политическо-
го и культурного влияния на соседние народы; в этот период
наблюдается подъем византийских провинциальных городов, в
том числе и Херсона, где с конца X в. укрепляются элементы
городского самоуправления. И по данным нотаций в Херсоне
.существовала архиепископия, ранг которой был весьма высо-
ким и значительно превосходил ранги других крымских архи-
епископий. Кроме того, следует особо подчеркнуть, до прибли-
зительно последней трети XIII в. это была автокефальная ар-
хиепископия, что во многом объясняет сравнительно независи-
мое поведение херсонского архиепископа в условиях ослабле-
ния власти вселенского патриарха в 1204—1261 гг.7 В XIII —
первой половине XV в. в связи с изменением экономического и
политического положения в Северном Причерноморье, вызван-
ным, в частности, татарским и итальянским проникновением в
Крым, Херсон утрачивает прежние позиции, во многом потому,
что изменяется его значение в международной торговле. В то
же время и в нотициях ранг херсонской церкви уже незначи-
тельно отличается от готской и сугдейской, но согласно тради-
ции и действовавшей практике XIV—XV вв. Херсон упомина-
ется прежде них. ЛАожет быть, это является еще одним, хотя
и косвенным, объяснением того, почему в ходе острых споров
крымских митрополитов во второй половине XIV в., несмотря
на невыполнение главой херсонской митрополии многих ре-
шений патриарха и синода в пользу готской и сугдейской церк-
вей, митрополит Херсона не был низложен, и в итоге споров
фактическим победителем вышла херсонская церковь.

Об этих конфликтах сообщается в документах Константи-
нопольского патриархата второй половины XIV в. В научной ли-
тературе большое внимание актам X—XV вв. уделили В. Грю-
мель, В. Лоран, Г. Хунгер и О. Крестен8 и особенно Ж. Дар-
рузес — издатель их регест и комментатор, автор ряда работ,
посвященных дипломатике актов9. Как источник по истории
Крыма, документы патриархата обратили на себя внимание
уже дореволюционных исследователей, прежде всего В. И. Гри-
горовича 10. После их издания Ф. Миклошичем и И. Мюллером
к ним обращались архим. Антонин, сделавший перевод ряда
актов11, а также Д. М. Струков, архим. Арсений, епископ Гер-
моген, Ю. А. Кулаковский, А. А. Васильев, А. Л. Бертье-Дела-
гард, однако, за исключением последнего, названные исследо-
ватели ограничились лишь краткими ссылками на акты патри-
архата12. С тех пор, если не считать некоторых замечаний в
издании по просопографии времени Палеологов, а также в ра-
ботах А. Л. Якобсона и А. И. Романчук,, только греческая ис-
следовательница Мария Нистазопулу подробно остановилась на
изучении актов, но поскольку в центре ее внимания была ис-
тория Сугдеи, то вопросы, связанные с херсонской митропо-
лией, не были специально освещены в ее монографии13.

Примечательно, что если редки упоминания в документах
Константинопольского патриархата херсонских архиепископов
в X—XIII вв. (обычно лишь в списке участников заседаний
синода), то для периода с 1280 по 1401 г. в актах сохранилось
более 30 свидетельств о Херсоне; их, конечно, необходимо рас-
сматривать в связи с другой группой актов, относящихся к
еще двум крымским митрополиям — готской и сугдейской, с
которыми была тесно связана история херсонской церкви14.
При несомненной ценности и значимости каждого упоминания
о херсонской митрополии все они далеко не равнозначны. Не-
которые из них только называют митрополита Херсона в чис-
ле членов синода, другие же касаются спорных дел херсон-
ской митрополии, предоставления прав на отдельные террито-
рии, назначения митрополитов. Изучение церковной истории
Херсона по данным рассматриваемого источника затрудняется
отсутствием полного свода актов патриархата, где бы фиксиро-
вались все без исключения решения синода в отношении крым-
ских митрополий. Однако и сохранившаяся часть этого свода
к сожалению, опубликована не полностью, и даже в критиче
ском, комментированном издании регест патриарших актог
XIV в. Ж. Даррузеса лишь в редких случаях перечисляются
имена и приводятся подписи участников заседаний синода
Это, конечно, создает определенные трудности, например, для
выяснения имен херсонских митрополитов, для сопоставления
актов с другими источниками по церковной истории и т. п.

Объем данной статьи дает возможность представить лишь
некоторые выводы исследования актов патриархата, имеющих-
ся в нашем распоряжении. Эти выводы касаются двух вопро-
сов истории херсонской епископии: первый из них связан с со-
ставлением наиболее полного на сегодняшний день списка
херсонских архиепископов и митрополитов; второй — с попыт-
кой выяснить причины непоследовательной политики патриар-
хов в отношении конфликтов в крымских митрополиях во вто-
рой половине XIV в.

Акты Константинопольского патриархата и отдельные упо-
минания глав херсонской кафедры в других источниках позво-
ляют составить список херсонских православных архиереев X—
XV вв. (табл. 1). В дальнейшем известны сведения уже о

Таблица 1

Годы занятия кафедры
архиепископами

март 919 — июль 920 — ?

? — 1028 —?

? — 1054 — ?

? — август (?) 1082 — ?

XI в.

?— 1147 — ?

? — 1197 — ?

? — 1222/23 —?

Имя

неизвестно15
неизвестно16
неизвестно16
Феодор17
Константин18
Феофан19
неизвестно20
неизвестно203

херсонских митрополитах. Образование митрополии в Херсоне
исследователи относят к концу XIII в.21 Однако в источниках
есть указания, позволяющие точнее определить эту дату. Оче-
видно, что дарование херсонской православной кафедре ранга
митрополии произошло до мая 1280 г. В протоколе акта от
3 мая 1280 г. в ряду митрополитов, принимавших участие
заседании синода, названы: Николай Халкидонский, Мелетий
Афинский, Никандр Ларриский, Лев Серрский, Феодор Херсон-
ский, Феодор Сугдейский, Николай Приконийский, Лев Веррий-
ский22. Как известно, в протоколах актов строго соблюдался
порядок упоминания архиереев в соответствии с системой под-
чинения кафедр. Поэтому указание имени Феодора из Херсона
перед сугдейским митрополитом определенно свидетельствует
о том, что в Херсоне уже была митрополичья кафедра. Упо-
минание херсонского престола прежде других крымских, в дан-
ном случае сугдейского, вполне согласуется с традицией всего
периода X—XV вв., о чем упоминалось выше. Кроме того, дан-
ные источников по церковной истории Херсона не дают осно-
ваний для предположения о том, что Херсон мог быть возведен
в ранг митрополии позднее других архиепископств в Таврике
(так, известно, что в 1275 г. митрополитом Сугдейским был ру-
коположен Феодор23). Заседание синода от 3 мая 1280 г. бы-
ло связано с вопросом об унии с латинянами: патриарх Иоанн
Векк (1275—1282), известный своими латинофильскими взгля-
дами, много говорил в защиту учения об исхождении св. Духа
и от Сына. Ему возражал Мелетий Афинский, который, в част-
ности, подчеркивал, что мир с латинской церковью заключает-
ся по христианскому снисхождению, а не по убеждению в ис-
тине ее учения. С ним соглашались и другие митрополиты, в
том числе и херсонский24. Такая позиция крымских архиереев
весьма согласуется с тем, что в 1274 г. ни один из них не под-
писал протокола Константинопольского собора, утвердившего
условия унии25. Итак, с последней трети ХШ в. до прекраще-
ния городской жизни в Херсоне ее православную кафедру воз-
главляют митрополиты (табл. 2). Как следует из таблицы, мит-

Таблица 2

Годы занятия кафедры митрополитами Имя

? —мая 1280 — ?

(?— 1290 —?) (?)

?- 1304 —?

? (после 1304) — конец 1338
конец 1338 —?(до августа 1347)
август 1347 — 1351 — ?

? (после 1351) —июль 1365
июль 1365 —? (до октября 1368)
октябрь 1368 — ? (до июня 1370)

? (до июня 1370) — ? (до лета 1376)

? (до лета 1376) — ноябрь 1396 — ?

?(после ноября 1396)—ноябрь 1401
ноябрь 1401—?

1440 — ?

Феодор26

(Феофан) (?)27
неизвестно28
кафедра вакантна29

Иеремия29

Кирилл30

кафедра вакантна31

Игнатий (бывший епископ нисский)32
управление херсонской митрополии в
ведении митрополита готского как па-
триаршего экзарха33

Василий31

Фаддей35

кафедра вакантна36

Макарий36

неизвестно37

рополит Фаддей занимал кафедру более 20 лет, причем именно
в тот период, когда разгорелись споры между крымскими ар-
хиереями. По мнению Ж. Даррузеса, «ничто не позволяет ус-
тановить конец епископата Василия и начало епископата Фад-
дея; появление последнего при Макарии в 1390 г. объясняется
более естественно, если Фаддей был назначен самим Макарием
во время его первого патриархата (1376—1379. — Н. Б.), ли-
шенного затем (патриархом) Нилом дарений, которые "ему жа-
ловал Макарий, и вновь получивший их при возвращении
кария (1390 г. — Н. 5.)», причем на протяжении всего этог^
времени, отмечает исследователь, Фаддей занимал митропол^
чий престол в Херсоне38. В целом, принимая точку зренц$
Ж. Даррузеса, нам представляется, что приблизительное вр^
мя окончания епископата Василия можно установить не толь%
ко на основании вполне обоснованных логических рассужу
ний, но и опираясь на следующее указание источника. Имее^
в виду акт синода от 1376 г., в котором говорится о подтвер^
дении владельческих прав митрополита Готии на область Кицч
санус39. При сравнении этого акта с актом Макария от 1390 г
возвратившим митрополиту Херсона право владения областям^
Кинсанус, Элисс и другими, вызывает интерес следующее за.
мечание в отношении названных областей: «...(бывшие) перед
нами патриархи лишили херсонскую церковь (их), передав
церквам готской и сугдейской, и (митрополит Херсона [Фад.
дей]. — Н. Б.) должен владеть ими, как владели и (бывшие)
до него архиереи херсонские, кир Кирилл, кир Игнатий и кир
Василий, который и церкви и келии воздвиг на границе суг-
дейского (архиерея) в собственность церковного прихода, а
именно херсонского...»40. Следовательно, Василий включен в
список тех митрополитов, при которых вышеуказанные обла-
сти, в том числе и Кинсанус, находились в составе херсонской
митрополии. А так как по акту патриарха Филофея от 1376 г.
Кинсанус передавалась готской митрополии, значит, в это вре-
мя Василий уже не был митрополитом. Таким образом, годы
его епископства приходятся на период с июня 1370 до лета
1376 г. Этому выводу противоречит замечание в «Просопогра-
фическом словаре эпохи Палеологов», где под именем Геор-
гия, священника из Херсона, назван посланник херсонского
митрополита к патриарху Нилу в 1385 г.41 Однако митрополи-
том Херсона в это время издатели сочли возможным назвать
Василия, при этом само епископство Василия продлить до
1390 г., а епископство Фаддея ограничить только 1390 г.42 Та-
кая точка зрения, на наш взгляд, недостаточно убедительна:
если бы Василий действительно был митрополитом до 1390 г.,
то, во-первых, непонятно столь внезапное его исчезновение:
будь он смещен или в случае его смерти в патриаршество Ни-
ла, то на его место определенно был бы назначен ставленник
патриарха (как произошло в готской митрополии) 43, а не стол?
яростный противник постановлений Нила, столь ревности^
продолжатель политики Василия и приверженец Макария, ка-
ким был Фаддей44. Во-вторых, в уже упомянутом акте второго
патриархата Макария отмечены успехи всех предшественников
Фаддея и особенно Василия. Если при Ниле митрополитом ос*
тавался Василий, то вряд ли у Макария были основания при-
писывать ему такие деяния. Итак, уже с лета 1376 г. (а может
быть, и ранее) митрополичий престол в Херсоне занимает Фад-
дей; причем у нас пока нет никаких указаний на то, что с 1390
до конца 1396 г. Фаддея сменил кто-либо другой. Трудно оп-
ределить, почему херсонская кафедра часто была вакантной.
Возможно, одной из причин этого была бедность херсонского
прихода (об этом, кстати, упоминается и в самих актах) 45, в
связи с чем митрополиты не могли найти должное содержание
в Херсоне и порой покидали его на некоторое время (особен-
но в 90-е годы XIV в., когда херсонский митрополит почти
каждый год прибывал в столицу), а то, вероятно, и навсегда.
Это обеднение, быть может, связано не только с территориаль-
ными потерями митрополии, но во многом и с частыми опусто-
шениями крымских областей, совершаемыми, например, тата-
рами46.

Большое количество актов патриархата второй половины
XIV в. с упоминанием имен таврических митрополитов посвя-
щено рассмотрению возникавших между ними конфликтов от-
носительно подчинения приходов ряда областей тому или ино-
му архиерею. Причем в годы правления первых херсонских
митрополитов, включая Игнатия, их территориальные владения
не оспаривались со стороны предстоятелей других крымских
кафедр. Все началось с конца 60-х годов, когда в октябре
1368 г. полномочия в управлении херсонской митрополией бы-
ли переданы митрополиту Готии как патриаршему экзарху.
.Функции экзарха включали право управления и получения до-
ходов вакантной митрополии, за исключением основания там
резиденции. Экзархи действовали во исполнение патриаршего
полномочия по особо выдававшимся им инструкциям (svTaV
ра, ivTaXvqpiQv, yodppoc, построят,), в которых подробно опре-
делялся круг их прав и обязанностей47. Именно такая gram-
ma-entalma, изданная от имени патриарха, и была выдана мит-
рополиту Готии48. Его полномочия включали все права мит-
рополита, в том числе оказание почестей верующими, помина-
ние его имени во всех приходах, однако после имени патриар-
ха, получение доходов, кроме основания резиденции. Особо в
инструкции патриарха митрополиту Готии отмечена обязан-
ность отправлять этот доход (возможно, целиком) в xeAAiov
патриарха49. Подобные условия управления митрополией бо-
лее приближаются к ставропигиальному праву патриарха, не-
жели к простой передаче права управления готскому архие-
рею. Как известно, ставропигиальное право предполагает поми-
нание в молитвах имени не местного епископа, но патриарха;
собирание доходов и все управление ставропигиями также при-
надлежали патриарху, который обычно заведовал и управлял
ими через особых должностных лиц — экзархов50. Вероятно,
именно как ставропигиальное право рассматривали полномо-
чия, предоставленные митрополиту Готии, и во время издания
акта 1368 г.: ведь одну из причин конфликтов, возникших впо-
следствии между крымскими митрополитами, современники со-
бытий видели в том, что митрополит Готии освящал церкви в
качестве патриаршего экзарха и что, следовательно, они при-
надлежат не митрополии, но патриарху51. Таким образе^
херсонская митрополия в течение почти двух лет представляв
собой ставропигиальное владение патриарха, управление кото,
рой осуществлялось через митрополита Готии как патриаршегг
экзарха. Следует отметить, что право экзархального управл^
ния предоставлялось на определенное время52. Для Херсон
это время ограничилось менее чем двухлетним сроком, так каг
уже в июне 1370 г. херсонский митрополит участвовал в засе.
дании синода 53. Вероятно, первоначально полномочия митропс.
лита Готии как патриаршего экзарха херсонской митрополии
не были ограничены таким сроком; скорее всего, какое-то вне.
запное событие, возможно кончина готского архиерея, пре.
рвала выполнение им этих обязанностей в отношении Херсон,
ской епископии, куда вновь был назначен митрополит. Сама
же готская епархия была передана в такое же экзархалыю^
управление митрополиту Сугдеи в августе 1371 г.54 Однако \
в этом случае срок полномочий сугдейского архиерея был не
продолжительным: к лету 1376 г. синод подтверждает владель-
ческие права митрополита Готии на область Кинсанус и дру-
гие местности55. Именно указанные выше акты передачи прав
на управление в крымских митрополиях внесли, как справедли-
во отметил Ж. Даррузес, путаницу, в частности, в территори-
альные владения архиереев и провоцировали конфликты бу-
дущих лет56. Таким образом, в период экзархального управле-
ния Херсоном митрополита Готии, с одной стороны, расшири-
лись ставропигиальные права патриарха в херсонской митро-
полии, а с другой — распространились владельческие права
готского архиерея на ряд областей, принадлежавших Херсону.
Как выясняется из более поздних актов, это были Кинсанус,
шесть приморских местностей (Фуна, Сикита, Лампадопарте-
нита, Алустон, Хрихари и Алания), а также область Элисс, на
которую впоследствии претендовал митрополит Сугдеи57. Имен-
но за владение этими областями развернется при патриархах
Макарии (1376—1379, 1390—1391) и Ниле (1380—1388) не-
примиримая борьба херсонского митрополита с готским и суг-
дейским архиереями58. Исследование топографии Юго-Запад-
ного Крыма, проведенное А. Л. Бертье-Делагардом, а также
данные документальных и других источников по истории Кры-
ма XIV—XV вв. свидетельствуют о том, что споры шли за при-
морские области, значительные по размерам и численности нр f
селения, в которых, по всей видимости, были развиты тор^в‘
ля, ремесло и сельскохозяйственное производство59. С прихо-
дом на митрополичью кафедру Василия (к лету 1370 г.) и с
почти одновременной (август 1371 г.) передачей митрополии
Готии в экзархальное управление митрополиту Сугдеи владель-
ческие права готского митрополита в Херсоне определенно ос-
лабли. Митрополит Василий, как отмечал впоследствии патри-
арх Макарий, полностью их восстановил и, вероятно, утвердил
прежнюю власть в вышеназванных областях60. Однако к лету
1376 г. новый готский архиерей решил укрепить свои владель-
ческие права в херсонской митрополии (периода экзархально-
го управления ею), воспользовавшись, скорее всего, двумя об-
стоятельствами. Во-первых, возможной поддержкой патриарха,
ибо именно Филофей, предоставляя некогда готскому митро-
политу права экзарха61, одновременно расширял и свои владе-
ния в херсонской митрополии; следовательно, передавая мит-
рополиту Готии право на управление некоторыми областями,
патриарх восстанавливал и укреплял там и свои привилегии.
Во-вторых, осуществить это было особенно удобно, так как в
Херсон был недавно назначен новый митрополит Фаддей, ко-
торый, получая от Филофея кафедру, мог бы принять от него
и условия ограничения владений прежнего митрополита. Имен-
но этими причинами возможно объяснить издание акта 1376 г.,
передавшего Кинсанус Готии62, а также принятие патриархом
Филофеем решения о вхождении области Элисс в Сугдейскую
митрополию, что усилило территориальные разногласия в
Крыму63.

Митрополит Херсона Фаддей не смирился с ограничением
своих прав и немедленно воспользовался избранием нового
патриарха Макария (1377—1379), который отменил все поста-
новления Филофея и возвратил Херсону переданные готской и
сугдейской митрополиям области64. Примечательно, что, отме-
няя решения своего предшественника, Макарий, очевидно, стре-
мился придать своему акту более действенную и законодатель-
ную силу, опираясь на поддержку василевса: Андроник IV из-
дает по этому поводу особую простагму65.

С 1380 г. патриарший престол занимает Нил. Он в корне
меняет политику Макария в отношении крымских споров: при
Ниле принимались решения только в пользу Готии и Сугдеи.
Официально начало этому положил акт сентября 1382 г.66, од-
нако ему, согласно тексту документа, предшествовали множе-
ство мер (например, вызов таврических архиереев в Констан-
тинополь и разбирательство в синоде и т. д.) 67, которые не
разрешили тяжбу митрополитов. По синодальному акту сен-
тября 1382 г. область Элисс передавалась в ведение сугдей-
ского архиерея. Осенью того же года Нил возвратил и право
собственности на Кинсанус, и окрестные области готскому ар-
хиерею. Однако, отмечалось позднее в письме патриарха к
Фаддею, митрополит Готии «как добрый человек, желавший
мира, восхотел быть в покое и отказался от него (т. е. права
владения рядом областей, на которые претендовал Фаддей.—
Н. Б.). Согласилась на это и мерность наша, и постановила
грамотой, чтобы обе стороны владели тем, на что согласились.
С тех пор он (готский архиерей. — Н. Б.) оставался в мире и
никогда никакого беспокойства не причинил, а ты все спосо-
бы употребил, чтобы получить и другую часть, которой владел
он»68. По замечанию Ж. Даррузеса, «суд патриарха состоял в
новом распределении собственности»69. Действительно, уступая
протестам митрополита Херсона, требующего возвращения
области Кннсанус с окрестными селениями и городами, и с
гласия готского архиерея, патриарх решил оставить во владе
нии Фаддея какую-то часть указанных приходов. Но митроц0
лит херсонский не довольствовался «договором» с Готией, д0
биваясь получения владельческих прав на всю ранее подвласт.
ную ему территорию (прежде всего на приходы Сикиты, Пар.
тениты, Лампады, Алустона, Фуны, Алании, Хрихари) 70. Этс
повлекло за собой три письма патриарха Нила, содержаще
требования прекратить попытки изменить сложившиеся отно.
шения собственности71. Наконец, Фаддей отправил в Констан,
тинополь священника Георгия, «прося.и моля через него, что.
бы произведено было расследование на месте»72. Разногласия
митрополитов возбудили и население спорных областей. «Те.
перь поднялось духовенство церквей тех, и архонты тамошних
мест бунтуют и вступают в большие драки, так что и до кро-
вопролития доходило дело из-за этого, ибо одни говорят, что
приход относится к херсонской, а другие — к готской церк-
ви»73. Волнения прихожан вполне объяснимы их верностью
своему архиерею и поддержкой его, а также необходимостьк
уплаты налогов в той или иной митрополии. Расследование i
Крыму было решено провести осенью 1384 г. Однако примеча-
тельно, что разбирательство спора между готским и херсон-
ским архиереями было поручено митрополиту Сугдеи и Фулд
тоже находившемуся, как известно, в конфликтных отношениях
с Фаддеем и потому явно не принимавшего сторону митропо-
лита Херсона, а также иеромонаху Исидору, который как «ке-
лейный монах» патриарха вряд ли стал бы противоречить ре-
шениям Нила74. Значительный интерес вызывает следующее
поручение патриарха, данное Исидору и митрополиту Сугдеи:
«примирить и архиереев и народ, уговоривши их держаться
положения, утвержденного прежде нашею мерностью, о чем
письменно сообщено тому и другому из архиереев, хорошо то
будет дело, и Богу и нам угодное». В противном случае по-
сланцы Нила должны были опросить старейших и почтенных
жителей спорных областей и сообщить их сведения патриар-
ху. Кроме того, примечательно и то, что Исидору и сугдейско-
му митрополиту поручалось также осуществить ревизию вла-
дений в районе «патриаршего угодья Ялиты» (совр. Ялты):
под власть Нила должны были быть возвращены все прихо-
ды, которые незаконно рассматривал как «свои собственные’
готский архиерей75. Таким образом, важной задачей миссий
посланцев Нила было укрепление ставропигиальных прав пат-
риарха в готской митрополии. Однако расследование споров
крымских митрополитов не разрешило конфликтную ситуацию.
В сущности, оно даже и не состоялось, так как, «условившись
отправиться (вместе) с немногими людьми, ты, — обращается
к митрополиту Херсона патриарх Нил в письме от августа
1385 г., — имел спрятанное войско, которому было приказано
убить их (т. е. Исидора и сугдейского архиерея. — Н, 5.), и
(только) с Божьей помощью они избежали твоей засады. Сле-
довало бы за это, чтобы ты прибыл сюда, судим был синодаль-
но и низложен. Ведь если бы и никакой другой не было за то-
бою вины, то, чтобы осудить тебя вконец, достаточно уже од-
ного того, что ты документ в пользу готской епархии, нашу
граммоту разорвал, взяв из рук нашего экзарха. И откуда это
ты научился такой науке — разрывать мои грамоты, чего да-
же василевс никогда не делал?»76. Очевидно, столь сильный
гнев херсонского митрополита вызвало то обстоятельство, что
призванные осуществить расследование на месте (которого
Фаддей так долго добивался, очевидно, имея какие-то доказа-
тельства своей правоты), патриаршие экзархи, вероятно, не
стали выяснять причины конфликтов и опрашивать старейших^
тем более что в это время скончался митрополит Готии (а
следствие ставило непременным условием присутствие двух ар-
хиереев) 77. Посланцы Нила сочли возможным признать неспра-
ведливыми притязания Фаддея и потому вручили ему заранее
составленную патриаршую грамоту «в пользу готской епархии»,
которую и разорвал херсонский архиерей. Кстати, как заме-
тил Ж. Даррузес, не следует полагать, что это было «уничто-
жение» документа в полном смысле слова: ведь патриарх тре-
бует возвращения «разорванной той грамоты, как она есть»78,,
то ли для того, чтобы иметь улику против Фаддея, то ли —
чтобы получить обратно документ, в котором фиксировались
иные права собственности, чем в новом постановлении патри-
арха. Издание последнего связано с отправкой в готскую мит-
рополию нового архиерея Антония, «одного из моих келейных
монахов, — пишет Нил, — которого я желал бы иметь здесь,
но отдаю по нужде»79. В письме к Фаддею от августа 1385 г.
Нил подтверждает решения, принятые им еще в 1382 г. в отно-
шении прав владения спорными территориями. Таким образом,
все многолетние усилия Фаддея, направленные на пересмотр
этих установлений патриарха, оказались тщетны, и часть ранее
принадлежавших херсонской митрополии владений осталась в
ведении готского архиерея, причем подчеркивалось, что в слу-
чае неповиновения Фаддея другая часть этих территорий (Кин-
санус и окрестные области), по милости патриарха и нового
митрополита Готии переданная херсонскому архиерею, будет
им потеряна, а сам он низложен80. Эти решения Нила утверж-
дает синод в акте от марта 1386 г.81

В августе 1390 г. были отменены все постановления Нилаг
ограничивающие территориальные притязания митрополита
Херсона: с приходом на патриарший престол Макария Фаддей
получил владельческие права на области Элисс, Кинсанус и
шесть приморских поселений82. Примечательна мотивировка
этого решения новым патриархом: законными должны призна-
ваться те синодальные постановления, издание которых отно-
сится к более раннему времени, т. е. акты первого патриарше-
ства Макария, а не установления Нила. Готский и сугдейский
архиереи, отмечается в акте Макария, не должны иметь с этих
пор в указанных областях «никакой власти, ни начальства и
не требовать от них (находящихся в этих областях «освящен-
ных и начальствующих лиц и всех прочих людей») ничего,
ссылаясь на выданные им прежде без всякой правды акты, ко-
торые по ненависти ли к нам или по дружбе к тем (т. е. гот-
скому и сугдейскому митрополитам. — Н. 5.), или ложью бы-
ли составлены»83. Новый документ в пользу херсонского мит-
рополита, так же как и другой, принятый во время первого
патриаршества Макария, получает поддержку у императора:
он и составляется в соответствии с «честным повелением дер-
жавного и святого моего самодержца», согласно «царской воле
и сказанным честным повелением, определяющем во всем дер-
жаться прежде бывшего акта херсонскому (архиерею)»84.

Изучая сведения документов Константинопольских патри-
архов, нельзя не обратить внимание на непоследовательность
их политики в отношении конфликтов крымских митрополи-
тов. Вполне очевидно, что суть споров архиереев Таврики сос-
тояла во вполне объяснимом стремлении получать доходы с
большего количества приходов (недаром херсонский митропо-
лит, потеряв ряд ранее подвластных ему территорий, сетует на
«стесненное положение и бедность» своей епархии) 85. Анализ
актов и епископских нотиций показывает, что настойчивость
митрополита Херсона была обусловлена рядом причин. И тем,
что ранг Херсона в иерархии крымских кафедр всегда был вы-
ше ранга других таврических церквей; и тем, что спорные тер-
ритории, очевидно, действительно ранее принадлежали херсон-
скому митрополиту, будучи лишь на время переданы в экзар-
хальное управление готскому архиерею (1368—1370): недаром
митрополит Херсона требовал проведения расследования на
месте, где его притязания находили поддержку многих прихо-
жан, представителей духовенства и «начальствующих». На про-
тяжении многих лет патриархи не решали тяжбу в пользу
херсонского архиерея, возможно, потому, что в упомянутый пе-
риод экзархального управления херсонской церковью митропо-
лита Готии часть приходов оказалась в ставропигиальном вла-
дении патриархов. Вероятно, возвращение к прежнему поло-
жению, т. е. передача ряда областей в ведение херсонского
митрополита, могло повлечь за собой и отмену здесь патриар-
ших ставропигий, за доходами с которых внимательно следили
в Константинополе. Почему же в таком случае два раза были
приняты решения в пользу херсонской церкви, также дважды
утвержденные императорами? Для этого необходимо обратить
внимание на годы принятия этих постановлений — 1377/1378 и
1390, т. е., как уже отмечалось, годы первого и второго патри-
аршества Макария, занимавшего патриарший престол в период
правления двух мятежных императоров — Андроника IV
(1376—1379) и его сына Иоанна VII (1390). Исследователи
отмечают, что по многим вопросам Макарий, опираясь на под-
держку василевса, «стремился проводить политический курс,
прямо противоположный курсу своих предшественников», и пат-
риарха Филофея, а затем и Нила86. Очевидно, именно поэто-
му при Макарии принимаются решения, полностью отменяю-
щие постановления прежних патриархов в отношении ограни-
чения владельческих прав херсонской церкви; постановления
в пользу Херсона утверждают императоры, а Макарий, таким
образом, в лице херсонского архиерея расширяет сравнитель-
но небольшое число своих приверженцев в синоде87. В этом от-
ношении следует обратить внимание, с одной стороны, на упо-
минавшиеся уже слова Макария о том, что Нил отменял его
решения и принимал новые постановления, «которые по не-
нависти ли к нам или по дружбе к тем, или ложью были со-
ставлены». С другой стороны, нельзя не отметить и явно нега-
тивное отношение Нила к патриарху Макарию. Оно проявля-
ется и в непочтительном упоминании имени последнего: толь-
ко как «бывший патриарх» или «наш предшественник»88, в то
время как согласно дипломатике актов существовали опреде-
ленные формулы обращения к архиереям и тем более при упо-
минании имен патриархов. Вот, например, как пишет Нил о
Филофее: «святейший и преславный патриарх кир Филофей»89.
Кроме того, отменяя решения Макария, Нил не скупится на
определения, подчеркивая незаконность выданных ранее доку-
ментов; например, одно из них таково: «граммота за печатью,
не содержавшая в себе ни одного слова правды, ни исследова-
ния, ни синодального суждения, ни определения, следовавше-
го за исследованием»90. Но и Макарий впоследствии, как уже
указывалось, столь же нелестно отзывается о решениях Нила.

Очевидно, решения Макария периода его второго патриар-
шества в пользу Херсона оставались в силе и в 90-е годы; во
всяком случае, нет никаких указаний на то, что они были от-
менены. Однако это не означает, что исчезли разногласия меж-
ду митрополитами Херсона и Готии: они лишь перешли из сфе-
ры территориальных притязаний друг к другу в область разно-
гласий по поводу канонических нарушений. В ноябре 1396 г.
в соответствии с синодальным решением готскому и херсон-
скому архиереям были направлены письма-вызовы в Констан-
тинополь для разбора донесения митрополита Готии о нару-
шении херсонским архиереем его запрета на заключение пя-
того брака91. Неизвестно не только, чем закончилось разбира-
тельство, но и вообще состоялось ли оно, так как вскоре пат-
риарх Антоний был смещен, а крымские митрополичьи кафед-
ры становятся на несколько лет вакантными. И лишь в самом
конце XIV — начале XV в. были рукоположены новые митро-
политы в Крым: в 1399 г. на готскую кафедру поставлен вели-
кий хартофилак Иоанн Оловол; в ноябре 1401 г. — митрополит
Закарий (в Херсон); и осенью 1403 г. рукоположен предстоя-
тель сугдейской епархии92. Однако их взаимоотношения ост^
ются неизвестными.

Изучая документы патриархата X—XV вв. по истории кры^.
-ских епископий, нельзя не заметить, что подавляющее боль'
шинство их относится ко второй половине XIV в. Чем же вьь
звано столь повышенное внимание к Таврике в Константино,
поле именно с этого времени? Ответить на него достаточно оц.
ределенно, на наш взгляд, пока не представляется возможным
Как отмечает Ж. Даррузес, «необходимо иметь полную серик,
актов патриархата, хорошо знать положение дел в Крыму и &
метрополии, для того чтобы разобраться в этом»93. Лишь в
качестве предположений можно отметить некоторые причины
особого внимания к Крыму в указанный период.

Во-первых, образование самих митрополий в Таврике отно.
сится к концу XIII в. Эти события в жизни полуострова
А. Л. Якобсон связывал с ростом и укреплением полусамостоя-
тельных феодальных княжеств в Юго-Западном Крымукконд
XIII столетия94. Очевидно, одними из главных причин заботь
Константинопольского патриархата об укреплении позиций
православных епископий в Крыму являлись проникновение та-
тар в Таврику, обеднение и опустошение епархий вследствие
их набегов, а также активная деятельность римско-католичес-
ких проповедников в Крыму, в том числе и в Херсоне, уже с
конца XIII в. (о чем речь пойдет ниже). Примечательно, что
именно в конце XIII в. крымские архиепископии возводятся в
ранг митрополий; что именно в XIV в. и особенно в его второй
половине патриархи уделяют пристальное внимание делам мит-
рополий в Таврике: очевидно, это был один из путей влияния
Константинополя на Крым, в частности на Херсон, где в сере-
дине XIV в., вероятно, и была основана генуэзская фактория,
которая существовала в городе на протяжении всего последне-
го периода его истории95.

Во-вторых, это внимание к Таврике во многом обусловлено
наличием и расширением там ставропигий константинополь-
ских патриархов. В-третьих, в условиях политической борьбы
последней трети XIV века территориальные конфликты в Кры-
му часто были связаны с тем, что патриархи, отменяя реше-
ния друг друга и тем самым разжигая противоречия в Крыму-
более руководствовались взаимной антипатией, нежели дейст-
вительным стремлением разобраться в существе локальных спо-
ров крымских митрополитов.

Католическая церковь

В 60—80-е годы XIII в. начинается активное развитие т)?'
тово-предпринимательской деятельности итальянцев в Сет
ном Причерноморье; они основывают многочисленные фак о
рии, наблюдается подъем таких крупных центров, как Каф >
и Тана. Это оказало существенное влияние на историческое
развитие Причерноморского региона в целом и прежде всего
на положение ведущих в предшествующую эпоху городов Кры-
ма96. Вполне закономерно, что проникновение латинян в эко-
номическую и политическую жизнь Причерноморья, в том чис-
ле и Херсона, было связано и с распространением католиче-
ства.

Одним из известных источников, освещающих деятельность
католических миссионеров на Востоке, в частности в Крыму,
являются письма папы Иоанна XXII (1316—1334), написан-
ные в июле—августе 1333 г. 5 июля Иоанн XXII сообщает о
том, что создана митрополия с центром в Воспоро во главе с
Франциском де Камерино97. Этой митрополии подчинялся в
числе других и Херсон98. Спустя несколько дней—16 июля —
папа пишет, что «в Херсоне, находящемся в Готии, уже осно-
вана (erecta est) епископская кафедра и уже принято реше-
ние воздвигнуть там собор в честь св. Климента»; херсонским
епископом назван брат Ордена Проповедников Ричард Анг-
лийский99. О деятельности двух архиереев — Франциска и Ри-
чарда— в письмах папы сообщается, что они уже давно (pri-
dem) 100 вели миссионерскую деятельность в Крыму, обратили
в католичество алан во главе с их правителем Милленом (Mil-
leno Alanorum principe) и подвластные ему народы101, активно
проповедовали идею необходимости возвращения константино-
польской церкви в лоно св. Римской и даже вступили в бого-
словский диспут с Константинопольским патриархом относи-
тельно исхождения Св. Духа 102. Итак, все это уже было в про-
шлом. Что же еще известно о них до 1333 г.?

Первое упоминание об этих двух братьях Ордена Пропо-
ведников встречается в начале XIV в. При подписании грамот
относительно передачи генуэзцам Галаты, которые были со-
ставлены в мае 1303 и в марте 1304 г., присутствовали братья
Ордена Проповедников, из них первыми названы: Франциск,
архиепископ Воспоро, и Ричард Английский, епископ Херсо-
на103. Из этого следует, что уже к 1303 г. в Херсоне существо-
вало католическое епископство. Необходимо учесть, что, во-
первых, «учреждение епископии — свидетельство важности ка-
федры и значительности числа католиков» и, во-вторых, то, чго
«центрами и организующими началами миссионерских конгре-
гаций были их монастыри (conventi), вокруг которых группи-
ровались миссионеры in partibus infidelium, не имевшие по-
стоянных резиденций» 104. Что касается- католических монасты-
рей в Херсоне, то об этом имеются следующие сведения. Уже
в конце XIII в., по данным Дж. Федальто, были основаны мо-
настыри в Каффе, возможно, в Херсоне, Солхате и Сарае105.
В «Status Vicar-iarum Orientalium», составленном анонимными
миноритами, указано, что ко времени около 1320 г. в Tartaria
Aquilonari братья минориты имели 18 монастырей, среди кото-
рых один находился в Херсоне, «куда (ранее) был сослан св.
Климент, и где он основал 70 церквей»106. Около 1320 г
Херсон наряду с другими крымскими городами входил в состав
так называемой «кустодии Газарии» (Custodia Gazariae) 10?t

На основании приведенных данных нам представляется воз,
можным сделать вывод об учреждении херсонской католичек
кой кафедры задолго до 1333 г., принятого в научной литера,
туре за год основания католического епископства108. Опреде,
ленно, что она уже существовала к 1303 г., а в 1320 г. в Херсо.
не действовал католический монастырь. К 30-м годам XIV в.
число католиков (очевидно, в Херсоне прежде всего за счет
итальянских предпринимателей) увеличилось, поэтому два ешь
скопа — Франциск и Ричард — прибыли к папе 28 апреля
1333 г., чтобы обрисовать сложившуюся ситуацию и просить
помощь 109. Именно это и послужило, вероятно, поводом к воз-
ведению Воспоро в ранг митрополии и принятию решения о
строительстве в Воспоро и Херсоне кафедральных соборов. Из.
вестны некоторые сведения о Ричарде Английском, епископе
херсонском, и после 1334 г., когда, как уже отмечалось выше,
он принял участие в богословском диспуте в Константинополе.
30 сентября 1335 г. Ричард Херсонский присутствовал на соб-
рании епископов в Авиньоне110. Затем он вновь отправляется
на Восток и возвращается в Авиньон весной 1338 г.111

Таким образом, в конце XIII — начале XIV в. в Херсоне
проживало значительное число католиков, что в условиях ак-
тивной торгово-предпринимательской деятельности итальянцев
в Крыму в это время можно рассматривать как определенное
свидетельство того, что итальянцам уже тогда удалось обосно-
ваться в Херсоне, а, следовательно, город входил в сферу их
экономических интересов. И если приведенные выше сообще-
ния источников о католическом епископстве в Херсоне воспол-
няют отсутствие данных о предпринимательской деятельности
в городе итальянцев в конце XIII — первой половине XIV в.112,
то вполне очевидно, что имеющиеся сведения об укреплении
итальянцев в Херсоне во второй половине XIV—XV в., основа-
нии генуэзской фактории, торговле в городе венецианцев и ге-
нуэзцев и другие113 указывают и на сохранение позиций като-
лической церкви в Херсоне во второй половине XIV—XV в.,
хотя и известные нам сегодня источники умалчивают об этом*

Херсонская церковь и христианское население
соседних стран и народов

На протяжении многих веков Херсон был центром культур'
ного влияния на соседние народы. Одним из проявлений этого
являлась миссионерская деятельность византийской православ-
ной церкви. Сведения о ее проведении в Хазарии сохранились
в письмах патриарха Николая Мистика (901—907; 912—925)«
В послании, написанном после марта 919 г., патриарх обраша-
ется к лицу, облеченному значительными полномочиями в
Херсоне, вероятнее всего к стратигу: возможно, им был Иоанн
Bora, а быть может, его «непосредственный преемник», как
предполагают некоторые исследователи114. После выражения
ему сочувствия по поводу постигших несчастий в каком-то пу-
тешествии и радости по случаю «благополучного прибытия в
город херсонитов»115 патриарх пишет следующее: «В отноше-
нии епископа Херсона116: твоя благая мудрость помнит, о чем
мы говорили с тобою лично и теперь уведомляем письменно;
что ввиду прибытия сюда (посланников) из Хазарии с прось-
бой дать им епископа, чтобы он рукополагал священников сре-
ди них и принял бы на себя служение о правой христианской
вере, мы отправили архиепископа, назначенного в Херсон, что-
бы с Божией помощью он направился в Хазарию, дабы спра-
вить там все необходимые требы, и вернулся к кафедре в
Херсон. И ты, как сын церкви, я уверен, проявишь свое усер-
дие, чтобы содействовать ему и в предстоящем деянии в Хаза-
рии, и в утверждении и водворении архиепископа на его ка-
федре, когда с Божией помощью он исполнит свои обязанно-
сти в Хазарии. И да явит тебя Христос, Бог наш, славным и
там и дарует тебе благополучное возвращение сюда»117. Из-
вестно, что в IX—X вв. христианство, мусульманство, иудейст-
во и язычество вели борьбу за приоритет в Хазарии. Успехи
христиан были столь значительны, что Хазария получила
церковную организацию, распространившуюся на всю страну.
Однако официальное признание православия противоречило
политическим интересам хазар118. Принятие каганом и его
приближенными иудейства в начале IX в. явилось достаточ-
ным, чтобы «окружающий мир стал называть хазарское насе-
ление «иудейским», хотя большинство составляли христиане и
мусульмане119. Вот как об этом писал арабский географ ал-
Истахри: «Самый малочисленный класс — иудеи, а самый
большой — мусульмане и христиане, но все-таки царь и при-
ближенные его — иудеи» 12°. В связи с наличием значительной
группы населения, исповедовавшей христианство, а также
стремлением оказывать политическое воздействие на Хазарию
и соседние с ней народы, в Константинополе уделяли присталь-
ное внимание греко-хазарским контактам. Примечательно в
этом отношении, что и предполагаемый стратиг Херсона, кото-
рому писал Николай Мистик, имел личную беседу и с патри-
архом и наверняка в императорском дворце перед отправлени-
ем в Херсон, а как следует из заключительных слов послания,
он должен был немедля вернуться в столицу с докладом о по-
сещении Хазарии. Николай Мистик упоминает о хазарских по-
сланниках, которые испрашивали себе епископа. Однако дело
было решено таким образом, чтобы сначала архиепископ
Херсона, покинув на время свою кафедру, справился на месте,
в самой Хазарии, о положении там христиан. Причем его мис-
сия была сопряжена с большими трудностями, почему патри-
арх так настойчиво просит стратига (?) сопровождать и все.
мерно помогать архиепископу. Однако это не означает, что Ха.
зария входила в состав херсонского архиепископства, как воз.
можно заключить из письма патриарха 121, отправленного гла.
ве херсонской кафедры до начала 920 г.122, т. е. спустя год
после его назначения в Херсон. «Относительно того, кто будет
архиереем у них (хазар. — И. Б.), — пишет Николай Мистик,--,
мы поручаехМ Вам заботу об этом, чтобы ты, все тщательно об.
думав, нашел достойного для этого дела и отправил его к нам,
чтобы он Пресвятым Духом был возведен в сан епископа и
был назначен пастырем пока еще лишенной наставника паст,
вы. Достаточно Вашей Мудрости для этого, ибо Вы и сами об
этом заботились, как это следует из Ваших прежних стара-
ний» 123. Значит, в задачу, поставленную перед архиепископом
при назначении его миссии в Хазарию, входило не только от-
правление христианского культа, но и выбор достойного епис*
копского сана лица, к чему он приложил немало усилий. Пре-
бывание архиепископа Херсона в Хазарии не сводилось лишь
к заботе о христианском населении. Он также выступил ак-
тивным проповедником православия. Одобряя это, патриарх
пишет о необходимости придать больший размах такой мис-
сионерской деятельности. «Твои старания в отношении обма-
нутого народа и недавно похищенного из недр благочестия лу-
кавым бесом вызывают наше большое одобрение, и мы увере-
ны, что ты проявишь большую заботу и усердие во имя их
спасения, чтобы окончательно была восстановлена их привер-
женность Христу, нашему Богу, и спасение; ты вынесешь все
тяготы и преодолеешь страх и все другие хлопоты, воздвигну-
тые на пути твоего служения, уповая на воздаяние за это
усердие. Ведь если обращение даже одной души к Христу име-
ет ни с чем не сравнимую ценность (ибо сказано; «если извле-
чешь драгоценное из ничтожного, то будешь как мои уста»)>
необходимо, чтобы Мудрость Ваша проникла в то, какая
Божья милость будет уготована тебе за множество обращен-
ных из ничтожного к драгоценному, ты уготовляешь себе ми-
лость Божию»124. Слова Николая Мистика о многих труднос-
тях на этом поприще архиепископа — еще одно свидетельство
сложности проведения миссионерской деятельности в Хазарин,
как бы подтверждающее опасение патриарха, высказанное
в письме к стратигу (?).

Значительную роль Херсона в культурных, церковных
тактах Византии и Руси неоднократно отмечали исследовате-
ли. Одной из главных причин этого помимо оказывавших боль-
шое влияние постоянных торговых контактов являлось то, что
официальное признание христианства как господствующей ре-
лигии Руси произошло в 988 г. в Херсоне 125. Отправляясь
Русь, по словам источника, «Володимеръ же посемъ поем^
царицю, и Настаса, и попы корсуньски, с Мощми святаго Кли-
мента и Фифа, ученика его. пойма съсуды церковный и иконь*
на благословенье себъ... Взя же ида мЪдянь дв'Ь капищи, и 4
кони мЪдяны...» 126. Очевидно, именно с этого времени и нача-
ли появляться на Руси предметы церковной утвари, иконы, по-
лучившие название «корсунских» 127. В научной литературе вы-
сказывались различные мнения об их происхождении: некото-
рые исследователи отмечали, что название «корсунские» обоз-
начало лишь редкие предметы, иногда греческие по происхож-
дению 128; другие же более обоснованно, на наш взгляд, пола-
гают, что приведенное выше заключение справедливо только
по отношению к позднейшему периоду, а изначально понятие
«корсунские» древности имело отнюдь не символическое, а ре-
ально-историческое значение. «Не оспаривается же, — пишет
по этому поводу В. Г. Брюсова, — отмеченный летописью факт
привоза корсунских икон, сосудов и других предметов при
Владимире Святославиче. Ряд древнейших памятников, сохра-
нившихся до наших дней в Софийском соборе Новгорода, так-
же, несомненно, византийского происхождения. Однако появ-
ление их здесь не нашло до сих пор объяснения и представля-
ется загадочным»!29. Исследовательница пытается найти под-
тверждение очевидному факту привоза в Новгород из Визан-
тии «крупной партии церковной утвари и икон» (среди кото-
рых она, в частности, указывает на так называемые «Корсун-
ские врата»; памятник византийской живописи XI в. икону
«Петр и Павел»; икону «Корсунской богоматери» и др.) в обо-
снование гипотезы о походе русских ца Херсон при князе Яро-
славе в 1043—1044 гг. 130 Эта гипотеза не представляется нам
вполне убедительной прежде всего потому, что она основана
на очень поздних источниках (Н. Герберштейн; М. Стрыйков-
ский; Павел Алеппский (середина XVII в.); «Книга о церквах
Новгорода» из рукописи XVIII в. и пр.), в которых рассказы-
вается о военном походе новгородцев на Корсунь при Яросла-
ве и привозе оттуда «корсунских древностей» 131. Единствен-
ный более ранний памятник, использованный автором, — при-
писка в рукописи церкви св. Авдомара, где сказано о том, что
во время посольства на Русь Шалонского епископа Роже Яро-
слав сообщил ему,, что «он сам туда (т. е. в Херсон. — Н. Б.)
отправился и привез оттуда главы св. Климента и Фива, уче-
ника его, и положил в граде Киеве, где они честно почитают-
ся» 132. На наш взгляд, нет никаких оснований для того, чтобы
рассматривать эту приписку как опровергающую летописное
сказание о привозе мощей и других древностей во времена
князя Владимира. На это указывают и полное умолчание о
походе русских в Херсон в каких-либо других близких по вре-
мени к событию источниках; и неточности, замеченные иссле-
дователями в самом тексте из рукописи133; и естественное
стремление князя Ярослава приписать себе факт привоза мо-
щей, которыми столь интересовались французские сваты его
Дочери. Кроме того, отметим, что и эта приписка из рукописи
Церкви св. Авдомара абсолютно ничего не сообщает о каких-
либо военных действиях против Херсона и тем более об уча.
стии в них жителей Новгорода, куда, по мнению В. Г. Брюсо.
вой, и попали основные трофеи. Исследовательница, как на^
представляется, при объяснении «загадочных» появлений «кор.
сунских» древностей забывает несколько очень важных фак.
тов, которые, вероятно, могли бы внести некоторую ясность,
Во-первых, значительная часть предметов была привезена при
Владимире Святославиче не только в Киев, но и в Новгород,
куда был поставлен также прибывший с Владимиром из Херсо.
на епископ Иоаким Корсунянин 134, занимавший новгородскую
кафедру 42 года135, разоривший там требища и «Перуна по-
сече»136 и поставивший в Новгороде церкви: дубовую во имя
св. Софии о 13 верхах и первую каменную во имя Иоакима
и Анны 137. Кроме того, связь Новгорода и Херсона прослежть
вается и в более поздний период: так, известно не только о
прямых торговых контактах в X—XIV вв.138, но и о посещении
Новгорода херсонскими иереями. Примером является рассказ
о перенесении корсунским священником Евстафием иконы
св. Николая из Херсона в Рязанские земли в 20-е годы
XIII в.139 Примечательно в этом повествовании то, что, во-пер-
вых, Евстафий принес на Русь корсунскую икону и, во-вторых,
что путь его шел по Днепру именно через Новгород и далее в
Рязань, а следовательно, очевидно, что «корсунские» предме-
ты попадали из Херсона в русские земли, в том числе и в Нов-
город. Интересно также отметить и то, что херсонские служи-
тели церкви оставались на Руси, причем не только архиереи,
как Анаснас или Иоаким Корсунянин, но и священники, по-
добные Евстафию. Кстати, потомки последнего, продолжая из
поколения в поколение «родъ поповсюй Николы Чюдотворца
Зараского на Рязани», осознавали себя выходцами из Херсона:
«первый служитель Еустафей, что прииде с чюдотворнымъ об-
разомъ Николинымъ из Корсуня. Второй служитель сынъ его
Еустафей же. Третш служитель Прокопей сынъ втораго Еуста-
фея... А всЪхъ лЪтъ служили триста и полчетверта десятъ лШ
непременно родъ ихъ. Се написа Еустафей вторый Еустафьевъ
сынъ Корсунска, на паметь последнему роду своему» 14°. КрО'
ме того, по данным археологических раскопок в Херсоне из-
вестны находки предметов культа русского происхождений
(энколпиев, икон с надписями, выполненными славянский
шрифтом) 141, что указывает на пребывание в Херсоне русского
населения — торговцев, паломников142. Следовательно, н?
только херсониты, но и сами русские, приходившие по тем и.-
иным причинам в Херсон, могли вывозить оттуда различны?
предметы, которые получали название «корсунских». Таки>1
образом, мы присоединяемся к мнению исследователей, счита;
ющих, что понятие «корсунские» древности имеет под собсй’
вполне реальную почву и относилось к предметам, действ^
тельно привезенным из Херсона. Однако это не исключает 11
того, что многие другие древности как греческого, так и ру^'
СКОГО происхождения, не имевшие отношения к Херсону, могли
называться «Корсунскими»: это лишь указывает на то, сколь
большое значение придавалось культурным, церковным связям
Руси и Херсона-Корсуня — места крещения св. Владимира.

Предстоятели херсонской православной церкви в изучаемый
период оказывали большое внимание духовному наставлению
христиан Таврики. Об этом свидетельствуют данные источни-
ков об управлении архиепископами и митрополитами Херсона
многочисленными приходами Юго-Западного Крыма143; о дея-
тельности херсонского архиепископа среди так называемых ма-
лых алан, живших недалеко от Херсона 144. В городе происхо-
дило крещение иноверных: так, по сведениям Киево-Печер-
ского Патерика в Корсуни крестились евреи145; принимали
христианство и татары, поселившиеся в Херсоне приблизи-
тельно в середине XIII в.146 Помимо русских православных жи-
ли в Херсоне и христиане армянского происхождения: об этом
свидетельствуют армянские надписи в одном из храмов горо-
да147. Как отметил А. Л. Якобсон, «армянские общины имели
в Крыму свою церковную организацию во главе с епископом,
свои церкви и несколько монастырей» 148. Однако, несмотря на
имеющиеся археологические данные, свидетельствующие о про-
живании значительного числа армян в Херсоне149, нам ничего
не известно об их церковной организации, о том, были ли эти
армянские поселенцы халкидонитами или монофизитами. Ве-
роятно, дальнейшие археологические исследования представят
материалы, на основе которых можно будет изучать указанную
проблему. Обнадеживает в этом отношении случайная наход-
ка в подъемном материале фрагмента глиняного штампа с изо-
бражениями крестов и частью греческой надписи. Изучавшая
этот фрагмент В. Н. Залесская писала, что наличие подобной
надписи «на хлебных матрицах отмечено только на литургиче-
ских штампах, употреблявшихся в монофиситской церкви...
Таким образом, есть основания полагать, что штамп, найден-
ный... в Херсонесе, может свидетельствовать о связях Северного
Причерноморья с монофиситским Востоком» 15°.

Херсон привлекал внимание паломников, вероятно, не толь-
ко как место крещения св. Владимира. Весьма распространен-
ным, как и до X в.151, являлся культ св. Климента. Примеча-
тельно, что почти все упоминания о Херсоне западноевропей-
ских нарративных источников рассматриваемого периода свя-
заны именно с именем этого святого; а Гийом Рубрук даже
называет Херсон «городом Климента». «Мы прибыли в область
Газарию или Кассарию, — пишет путешественник, посетивший
Крым в середине XIII в., — которая представляет как бы тре-
угольник, имеющий с запада город, именуемый Керсона, в ко-
тором был замучен св. Климент. И, плывя перед этим городом,
мы увидели остров, на котором находился знаменитый храм,
сооруженный, как говорят, руками ангельскими». И далее:
«Итак, вышеупомянутая область Цесария окружена морем с
трех сторон, а именно, с запада, где находится Херсона, город
Климента (ubi est Kersona civitas Clementis)...»152. Уже ука-
зывалось, что еще задолго до путешествия Гийома Рубрукц
посланцы французского короля к князю Ярославу Мудрому ин-
тересовались Херсоном как местом захоронения останков св.
Климента. «В 1048 году от Р. X., — сказано в источнике,
когда французский король Генрих послал в Рабастию Шалон-
ского епископа Роже из-за дочери правителя земли той име-
нем Анны, на которой должен был жениться, то Одальрик,
прелат церкви св. Марии Реймской, обратился к этому еписко-
пу с просьбой разузнать, не в тех ли местах находится Кейсо-
на, где, как говорят, почил св. Климент, отходит ли море и те-
перь в день его рождения и делается доступным для проходя-
щих?» 153. О пребывании в Херсоне св. Климента в изгнании со-
общается около 1320 г. в «Status Vicariarum Orientalium»: «In
Cersona, ubi b. Clemens fuit exulatus, et ubi fundavit Ixx eccle-
sias» 154. В одном из писем папы Иоанна XXII от 1333 г. сказа-
но о решении воздвигнуть в Херсоне собор в честь св. Климен-
та 155. Знаменитый немецкий путешественник Иоганн Шильт-
бергер, посетивший Крым в начале XV в. (после февраля
1405 г.), пишет о том, что в Готии, «лежащей при Черном мо-
ре, св. Климент был утоплен возле города, называемого языч-
никами Сарукерман»156. И даже в XVII в. префект Каффы,
Татарии и пр. Дортелли д’Асколи в «Описании Черного моря
и Татарии» приводит сведения, весьма сходные с сообщением
Гийома Рубрука: «В житии св. Климента, папы, сосланного на
этот остров Татария, имеется сказание о подобной часовне, воз-
двигнутой руками ангелов и хранящей тело св. Климента... Но
история гласит, что это было в Херсоне: Clemens trans mare
Ponticum in solitudinem urbis Chersona relegatus est...»157.
В данной статье мы не будем останавливаться на рассмотре-
нии вопроса о легенде, связанной с именем св. Климента, и при-
чинах локализации памяти мученика Климента на Востоке
именно в Херсоне. Существует ряд специальных работ на эту
тему158. Здесь же отметим, что сообщения средневековых ис-
точников о «храме, воздвигнутом руками ангельскими» и хра-
ня ще^м мощи Климента, имели под собой не только легендар-
ное, но и вполне реальное основание. Раскопки на небольшом
острове в Казачьей бухте, а также сравнение сообщений Руб-
рука с топографическими наблюдениями привели А. Л. Бертье-
Делагарда к выводу, что открытые здесь — на часто затопляе-
мом островке — постройки и маленькая церковь с подпольным
ярусом представляли собой не что иное, как небольшой монас-
тырь с часовней, хранящей мощи св. Климента. К гробнице его
вел особый ход для того, чтобы «сделать удободоступно#
именно самую могилу» 159.

Почитался в Херсонё, очевидно, и св. Евстратий, распятья"1
иудеями, как сообщает об этом «Слово» Киево-Печерского
Патерика: «ТЪло же святаго въ море вержено бысть, идЪ#е
множество чюдесъ сътворяеться. Поискани же быша верными
святыа его мощи, и не обретены, не въсхотЪ бо свитый от че-
лов1ъкъ славы, но от Бога» 160.

На пребывание в Херсоне паломников, приходивших из рай-
онов Леванта, указывают находки крестов-складней. Так, на-
пример, об одном из них, датируемом X — первой половиной
XI в., В. Н. Залесская писала: «Согласно общепринятому мне-
нию, центрами производства подобных крестов были Сирия и
Палестина, откуда их развозили паломники во все концы хри-
стианского мира» 161.

* *
*

Рассмотренные данные источников свидетельствуют о том,
что Херсон являлся крупным центром христианства в Крыму
на протяжении X—XV вв. Предстоятели православной херсон-
ской церкви имели на попечении многочисленные приходы в
самом городе (единицей которых в XII—XIV/XV вв. по топо-
графическим данным являлся квартальный храм-часовня) и в
други?: районах Юго-Западной Таврики, а также монастыри,
открытые как на территории Херсона, так и в его ближайшей
округе162. Возможно, что эти монастыри, которым в городе
(по материалам раскопок) принадлежали и мастерские, игра-
ли определенную роль в ремесленном производстве и в торгов-
ле Херсона, что наблюдается в ряде византийских городов 163.
Вполне вероятно, что деятельность католического духовенства
в Херсоне (и в первую очередь францисканского монастыря),
развитие которой совпадает с ростом торгово-предпринима-
тельской активности итальянцев в Крыму, была связана и с
экономическими интересами собственно католической церкви,
а не только самих итальянских купцов.

Опорный пункт миссионеров, хранитель мощей и других
святынь, Херсон был центром паломничества, духовного и по-
литического влияния Византии на соседние страны и народы и
более всего на Русь, надолго сохранившую имя города в па-
мятниках своей духовной и материальной культуры.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Айна лов Д. В. Развалины храмов//ПХХ. 1905. Вып. 1; Якоб-
сон А. Л. Средневековый Херсонес XII—XIV вв.//МИА. 1950. Вып. 17’.
С 229-252; Он же. Раннесредневековый Херсонес//МИА. 1959. Вып. 63.

125—221; Романчук А. И. Херсонес XII—XIV вв. (Историческая то-
пография). Красноярск, 1'986. С. 158—180.

в “ Богданова И. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы истории визан-
тийского города//Причерноморье в средние века. М., 1991. Ч. II, гл. 2.
Подробнее об этом см.: Богданова Н. М. Херсон X—XV вв.
данным Notitiae ер1зсора1ииш//Количественные методы в изучении истории
стран Востока. М, 1986. С. 154—166.

4Darrouzes J. Notitiae episcopatuum ecclesiae Constantinopolitanag
Paris, 1981. N 14. P. 377 (нотация Нила Доксапатра 1142/43 гг.); см. также-
Богданова Н. М. Херсон X—XV вв. по данным... С. 154—155.

5 Darr о uzes J. Notitiae episcopatuum... № 7. Р. 273; № 8. С. 293-

11. С. 345; № 12; С. 3'51—52; № 14. С. 377 и др.; см. также: Богда^
нова Н. М. Херсон X—XV вв. по данным... С. 155—58.

6 Богданова Н. М. Херсон X—XV вв. по данным... С. 158—161.

7 Богданова Н. М. К вопросу о городском управлении в Херсоне в
начале XIII в.//Социальные группы традиционных обществ Востока. М., 1985.
Ч. I. С. 53—54; Она же. Херсон в X—XV вв. Проблемы... Ч. II, гл. 1.

8 Les Regestes des Actes du Patriarcat de Constantinople/Par V. Grumel
Paris, 1932—1947. V. 1. P. 1—3 (далее — RAP, 1, 2, 3)/Par V. Laurent. Pa-
ris, 1971. F. 4 (далее — RAP, 4); Registrum Patriarchatus Constantinopoli-
tani. Documenta annorum 1315—1331/Ed. H. Hunger, O. Kresten. Wien, 1981.

9 Les Regestes des Actes du Patriarcat de Constantinople/Par J. Darroti-
zes. Paris, 1977, 1979. V. 1. F. 5, 6 (далее — RAP, 5, 6); DarrouzesJ,
Le registre synodal du Patriarcat byzantin au XlVe s. Paris, 1971; Idem.
Recherches sur oqxp'xia de I’Empire Byzantine. Paris, 1970, etc.

10 Григорович В. И. Протоколы Константинопольского патриархата
XIV столетия. Спб., 1847.

11 Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana/Ed. F. Miklosich
et I. Muller. Vindobonnae, 1860. V. I, II (далее — MM I, II). Древние акты
Константинопольского патриархата, относящиеся к Новороссийскому краю//
//ЗООИД. 1867. Т. 6, отд. II. С. 445—73.

12 С т р у к о в Д. М. Древние памятники христианства в Тавриде. М.,
1876. С. 13—15; Арсений (Иващенко), архим. Летопись церковных собы-
тий и гражданских, поясняющих церковные от Р. X. до 1879 г. Спб., 1880.
С. 485—87; Гермоген (Добронравии), еп. Псковский. Таврическая
епархия. Псков, 1887. С. 136—42; Кулаковский Ю. А. Прошлое Таври-
ды. Киев, 1914. С. 109—111; Бертье-Делагард А. Л. Исследование
некоторых недоуменных вопросов средневековья в Тавриде. Симферополь,
1919. С. 5—65; Vasiliev A. A. The Goths in the Crimea. Cambridge, 1936.
P. 276.

13 Prosopographisches Lexicon der Palaiologenzeit. Wien, 1976—1983.
F. 1—6. N 2399, 4070, 7002, 7382, 8107, 8046, 14037, etc. (далее — PLP):
Якобсон А. Л. Средневековый Херсонес... С. 37, 41—42; Роман-
чук А. И. Херсонес XII—XIV вв. С. 174—76; N о сгтаТ; с л o r Z о u М. ‘Н :v
тт) Taupixv; XepoovVjCbp II'Aig Хоиубша ino too iy' той vc' оголю;.
’A'O'fjVai, 1965.

14 Ж. Даррузес насчитывает 4 крымские митрополии, присоединяя к
трем названным митрополию Зехию (иногда именуемую как митрополия
Зехия и Матраха (Тмутаракань) — (RAP, 5, № 2502, 2082 и др.). — RAP,
Р. 58. Однако очевидно, что и Зехия и Тмутаракань не находятся на тер-
ритории Крыма и потому не могут считаться крымскими митрополиями. Не-
которые исследователи (напр.: Кулаковский Ю. А. Прошлое Тавриды.
С. 109) также насчитывают 4 православные митрополии в Крыму, но лишь
в том случае, если митрополию Сугдеи и Фулл рассматривают как две са-
мостоятельных митрополии.

15 Nicholas I, patriarch of Constantinople. Letters/Ed. R. J. FL Jenkins.
L. G. Westerink. Washington, 1973. N 68. P. 314; N 106. P. 388.

16 Darrouzes J. Notitiae episcopatuum... P. 126. Из 14 актов Констан-
тинопольского патриархата периода 997—1094 гг., рассмотренных Ж. Дар-
рузесом, имевшим в распоряжении рукописи, упоминается лишь дважды о
присутствии на заседаниях синода херсонского архиепископа в 1028 и
1054 гг. Акты не изданы и подписи архиереев не приводятся, потому и име-
на их остаются пока неизвестными.

17 Архиепископ Феодор назван в числе присутствующих на заседании
«синода, собранного самим (императором) Алексеем Комнином во имя уст-
ранения разногласий» и принявшего «благочестивое решение о поклонении
святым иконам» (Acta cujusdam synodi Constantinopoli congregatae sub Ale-
xio Comneno, «ut tolleretur offendiculum»//PG. Parisiis, 1864. T. 127. Col. 973;
D о 1 g e r F. Regesten der Kaiserurkunden des Ostromischen Reiches von
565—1453. Munchen; Berlin, 1925. T. 2. N 1085. P. 29—30). В связи с упо-
минанием имени Феодора из Херсона в этом документе В. В. Латышев пи-
сал: «В числе херсонских святителей упоминается епископ Феодор, живший
при императоре Алексее I Комнине, царствовавшем с 1081 по 1118 г. Но са-
мо собой разумеется, нельзя сказать наверное, к нему ли относится эта над-
пись (фрагмент ее найден при раскопках Херсона: «... тои елюхо [дои 0] До)
д (w) рои». — //. Б.), по всей видимости, надгробная» (Латышев В. В.
Сборник греческих надписей христианских времен из Южной России. Спб.,
1896. С. 32—33. № 26).

18 Пока известна только одна печать архиепископа Херсона; она дати-
руется XI в. На этой печати читается следующая надпись: «Господи, помоги
рабу твоему Константину, архиепископу Херсона» (впервые опубликована
И. В. Соколовой. Монеты и печати византийского Херсона. Л., 1983. С. 166.
№ 58. Табл. XIX).

19 Allatii Leonis De Ecclesiae occidentalis atque orientalis perpetua con-
sensione, libri tres. Coloniae Agrippinae, 1648. Lib. II. Ch. XII. N III. Col. 686.
Подпись «смиренного архиепископа Херсона Феофана» стоит под решением
синода 1147 г. о низложении патриарха Косьмы II Аттика, обвиненного в
том, что он разделял взгляды богомила Нифона.

20 Darrouzes J. Notitiae episcopatuum... Р. 133. В XII в. из ^выбран-
ных Ж- Даррузесом неизданных актов синода два раза упоминается херсон-
ский архиепископ: в 1147 и 1197 гг.

20 а Theodori Episcopi Alaniae Sermo epistolaris ad Constantinopolim mo-
rantesque in ea episcopos//PG. Parisiis, 1865. T. 140. Col. 387—414.

21 Арсений (Иващенко). Летопись... С. 485; Бертье-Дела-
гард А. Л. Исследование... С. 129; Кеппен П. И. О древностях южного
берега Крыма... С. 233; Кулаковский Ю. А. Прошлое Тавриды. С. 109;
Струков Д. М. Древние памятники... С. 13; Якобсон А. Л. Средневе-
ковый Херсонес... С. 32; V a s i 1 i е v A. A. The Goths in the Crimea. P. 276.

22 Ioannis Vecci Sententia synodal,is//PG. Parisiis, 1881. T. 141. Col. 281;
PLP. F. 4. N 7382. P. 38; RAP, 4, 1424.

23 RAP, 4, 1424.

24 Ioannis Vecci Sententia synodalis. Col. 281, 284—285, 288—289.

25 W a d d i n g L. Annales minorum. Lugduni, 1628. T. II. P. 386—387.

26 Cm. ch. 22. Необходимо также отметить следующее. Некогда М. Лекэн
составил список херсонских епископов и назвал под 1280 г. Льва (Le
Quien М. Oriens Christianus. Parisiis, 1740. T. 1. Col. 1332), ссылаясь на
издание упомянутого выше акта у Льва Алляция. Но у последнего под име-
нем Льва указан митрополит Серры, а херсонским архиереем назван Фео-
дор (Allatii Leonis De Ecclesiae... T. 3. Ch. 1. N 5. P. 893). Ошибка M. Ле-
кэна попала в «Крымский сборник» П. И. Кеппена (Кеппен П. И. О древ-
ностях южного берега Крыма, с. 233), а затем в труды Д. М. Струкова,
еп. Гермогена, А. Л. Бертье-Делагарда, который даже полагал, что митро-
политы Лев и Феодор «следовали близко один за другим» (Струков Д. М.
Древние памятники... С. 14; Гермоген (Добронравии). Таврическая
епархия. С. 141; Бертье-Делагард А. Л. Исследование... С. 37, 129).

27 Р. Жанэн, а за ним и К. Вальтер упоминают главу херсонской право-
славной кафедры — Феофана, присутствовавшего на заседании синода в
1290 г. Список херсонских архиереев в работах названных исследователей
весьма фрагментарен; сведения же о митрополите Феофане нельзя прове-
рить, так как акт с именем Феофана из Херсона за 1290 г. не издан
(Janin R. Chersonnes//Dictionnaire d’histoire de geographic ecclesiastique.
1950. V. 12. P. 636—638; Walter C. Saint Clement in the Chersonese and
the iconography of his miracle//An, 1979. T. 35. P. 246).

28 Darrouzes J. Notitiae episcopatuum... P. 164.

29 MM I, 83, 90; RAP, 5, 2184, 2196; PLP, F. 4, N 8107. S. 108.

30 MM I, 120; RAP, 5, 2291, 2279, 2326; PLP, F. 6, N 14037. S. 95.
31 MM I, 219; RAP, 5, 2499.

32 MM I, 219; RAP, 5, 2499; PLP, F. 4, N 8046. S. 100.

33 MM I, 240; RAP, 5, 2543.

34 ММ II, 419; RAP, 6, 2880.

35 ММ II, 417, 419, 505. P. 147; RAP, 6, 2879, 2880, 3028.

36 ММ II, 672; RAP, 6, 3235.

37 Les «Memoires» du Grand Ecclesiarque de 1’Fglise de Constantinople
Sylvestre Syropoulos sur le concile de Florence (1438—1439)/Par V. Laurent.
Paris, 1971. P. 554. 1.

38 RAP, 6, P. 7, 56.

39 ММ II, 370; RAP, 5, 2680.

40 ММ II, 419; RAP, 6, 2880.

41 PLP, F. 2, N 4070; ММ II. P. 63; RAP, 6, P. 61.

42 PLP, F. 2, N 2399, 4070; F. 4, N 7002.

43 ММ II, 368; RAP, 6, 2785—2786.

44 ММ II, 417, 419; RAP, 6, 2879—2880.

45 MM I, 81; ММ II, 419; RAP, 5, 2184; RAP, 6, 2880.

46 MM I, 41, 81; RAP, 5, 2184, 2082; Registrum Patriarchatus... P. 52.

47 Барсов T. В. Константинопольский патриарх и его власть над рус-
скою церковью. Спб., 1878. С. 294; Павлов А. Курс церковного права.
Св. Троиц.-Сергиева Лавра. 1902. С. 254—260; Darrouzes J. Recherches
sur 1е офф'хш... P. 477—478.

48 MM I, 240; RAP, 5, 2543; Darrouzes J. Le registre... P. 113.

49 Ж. Даррузес определяет понятие x^XXiov как «дом патриарха, его
личное имущество» (RAP, 6. Р. 87; Darrouzes J. Recherches sur le
Офф'хкх... P. 131, 162).

50 Б a p с о в T. В. Константинопольский патриарх... С. Г99—207.

51 ММ II, р. 68. 19—26; RAP, 6. Р. 528; ММ II, 367; RAP, 6, 2779.

52 Darrouzes J. Recherches sur le Офф1хш... P. 477—78; Бар-

сов T. В. Константинопольский патриарх... С. 294.

53 RAP, 5, 2576.

54 RAP, 5, 2624; MM I, 317.

55 ММ II, 370; RAP, 5, 2680.

56 RAP 5 P 528

57 MM’if 355, 370, 419; RAP, 5, 2680; RAP, 6, 2685, 2741, 2744, 2779,
2880.

58 ММ II, 367, 419, etc.; RAP, 6, 2779, 2880, etc.

59 См., например: Бертье-Де лагард А. Л. Исследование... С. 5—
14 и др.

60 ММ II, 419; RAP, 6, 2880.

61 ММ I, 240; RAP, 5, 2543; RAP, 6, 2685.

62 RAP, 5, 2680 (упоминается в: ММ II, 370).

63 Об этом упоминается в акте патриарха Нила: ММ II. 355; RAP, 6,
2741.

64 RAP, 6, 2685.

65 Dolger F. Regesten... T. 5, N 3154. P. 64; упоминается в акте, из-
данном в период первого патриаршества Макария. «Каковой акт, — говорит-
ся о разбираемом постановлении в пользу Херсона, — получивши добрый и
надлежащий ход, скреплен был и честным повелением блаженной памяти
славного василевса, отца державного и святого моего самодержца» (ММ IL
419. Р. 149; RAP, 6, 2880).

66 ММ II, 355; RAP, 6, 2741.

67 ММ II. 335; RAP, 6, 2711; RAP, 6, Р. 32.

68 RAP, 6, 2744; ММ И, 368; RAP, 6, 2785.

68 RAP, 6, Р. 58.

70 ММ II, 367, 419; RAP, 6, 2779, 2880.

71 RAP, 6, 2748.

72 RAP, 6, Р. 61; ММ II, 368; RAP, 6, 2786.

73 ММ II, 367; RAP, 6, 2779; см. также: ММ II, 419; RAP, 6, 2880
(о поддержке требований херсонского митрополита представителями духовен'
ства области Кинсанус).
п ММ II, 367; RAP, 6, 2779.

75 Ibid.

76 ММ II, 368; RAP, 6, 2786.

77 ММ II, 367; RAP, 6, 2779; ср. также: как отмечалось в акте от сен-
тября 1382 г. передача Фаддею патриархом Макарием области Элисс з от-
сутствие и без ведома митрополита Сугдеи является одним из главных обос-
нований незаконности акта Макария в пользу Херсона (ММ II, 355; RAP,
6, 2741).

78 RAP, 6, Р. 91; ММ II, 368; RAP, 6, 2786.

79 ММ II, 368; RAP, 6, 2786; см. также: RAP, 6. Р. 100; RAP, 6, 2764,
2769.

89 ММ II, 368; RAP, 6, 2786.

81 ММ II, 370; RAP, 6, 2796.

82 ММ II, 419; RAP, 6, 2880.

83 ММ II, 419. Р. 150.

84 Ibid. Р. 149.

83 Ibid. Р. 148.

86 Т i n n е f е I d F. Byzantinisch-russische Kirchenpolitik im 14. Jahrhun-
dert//BZ. 1974. Bd 67. S. 376.

87 Ср., например, первые акты патриаршества Нила: RAP, 6, 2696, etc.

88 ММ II, 370, Р. 72.4, Р. 72.26; ММ II, 355, Р. 43.10.

89 ММ II, 355. Р. 44.1; ММ II, 370. Р. 23—24.

90 ММ II, 355. Р. 72.4—7.

91 ММ II, 505; RAP, 6, 3028.

92 RAP, 6, 3074, 3235; ММ II, 672; RAP, 6, 3265. Примечательно, что в
тексте малых хроник за 1402—1403 гг. упомянуто имя готского митрополита
Иакова, вероятно, назначенного в начале века так же, как и другие крым-
ские митрополиты (Die byzantinischen Kleinchroniken//CFHB/Ed. Р. Schrei-
ner. Wien, 1975. Chronik 12. N 13, 14. P. 114).

93 RAP, 5. P. 528.

94 Якобсон А. Л. Средневековый Херсонес... С. 32.

95 См. об этом: Богданова Н. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы...
Ч. III, гл. 1.

96 К а р п о в С. П. Торговля итальянских морских республик в Южном
Причерноморье в XIII—XV вв.: Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. М., 1985.
С. 13; Bal a rd М. La Romanie Genoise. Roma, 1978. T. 1. P. 17—38; Li-
lie R.-H. Handel und Politik zwischen dem Byzantinischen Reich und den
italienischen Kommunen Venedig, Pisa und Genua in der Epoche der Komnenen
und der Angeloi. Amsterdam, 1984. S. 87—144.

97 Baronius C., Raynaldus O. Annales Ecclesiastic!. Coloniae Ag-
rippinae, 1691. T. 15, N 36. P. 457 (A. D. 1333).

98 E u b e 1 G. C., Van Gulik L., etc. Hierarchia Catholica medii et re-
centiores aevi. Monasterii, 1913. T. I. P. 567; Golubovich G. Biblioteca
bio-bibliografica della Terra Santa. Firenze, 1919. V. 3. P. 205, 417; см. также:
Кулаковский Ю. А. Прошлое Тавриды. С. 101; Fed a Ito G. La chiesa
latina in Oriente. Verona, 1973—1978. V. 1. P. 444; V. 2. P. 238, 279; Loe-
nertz R. Les Missions Dominicaines en Orient au XIV-е s. et la Societe des
Freres Peregrinants pour le Christ//Archivum Fratrum Praedicatorum. 1932.
T. 2. P. 31—32; Richard J. La Papaute et les missions d’Orient au Moyen
Age (XIII—XV-e ss.). Paris, 1977. P. 231; Vasiliev A. A. The Goths in the
Crimea. P. 174—175.

99 Baronius C., Raynaldus O. Op. cit. N 37. P. 457; L e Q u i e n M.
Oriens Christianus. T. 3. CoL 1111; Eubel G. C., Van Gulik L., etc. Op.
cit. T. 1. P. 190; Golubovich G. Biblioteca... V. 3. P. 205, 417.

100 Baronius C., Raynaldus O. Op. cit. N 37. P. 457 (1333
A. D.).

Ibid. N 17, 18. P. 450 (1333 A. D.).

102 Ibid. N 17—19, 38—39. P. 450—451,457—458 (1333 A. D.); N 4. P. 468
(1334 A. D.); Acta Joannis XXII (1317—1334) e Registris Vaticanis aliisque
iontibus/Coll. A. L. Tautu. Roma, 1952. P. 248—254.

юз Liber jurium Reipublicae Genuensis//H,istoriae Patriae Monumenta.
1857. V. IX, t. II. Col. 437 (158), Col. 445 (160).
104 Каппов С. П. Трапезундская империя и западноевропейские госу.
дарства в XIII—XV вв. М., 1981. С. 134, 131; см. также: Старокадомс.
кая М. К. Русское торговое население генуэзской Каффы//История и ар*
хеология средневекового Крыма. М., 1958. Вып. 2. С. 151.

105 Дж. Федальто пишет: «Kerqueti (forse Kerson)». Однако не похо>ке
ли это больше на Кырк-ер? (Fed al to G. Op. cit. T. 1. P. 408).

106 Golubovich G. Biblioteca... T. 2. P. 63—65, 267.

107 Ibid. P. 266; см. также: Soranzo G. Il Papato, 1’Europa cristiana Q
gli Tartari. Milano, 1930. P. 502—503; Matteucci G. La missione Frances,
сапа di Costantinopoli. Firenze, 1971. P. 27. Дж. Федальто относит это к
1318 г. (F е d а 11 о G. Op. cit. Т. 1. Р. 470).

108 Б р у н Ф. К. Черноморье. Одесса, 1880. Ч. II. С. 229—230; Ива.
нов Е. Э. Херсонес Таврический//ИТУАК. 1912. Вып. 46. С. 155; Кула-
ковский Ю. А. Прошлое Тавриды. С. 1,01; Романчук А. И. Материалы
к истории Херсона XIV—XV вв.//Византия и ее провинции. Свердловск, 1982.
С. 90; Якобсон А. Л. Средневековый Херсонес... С. 38; Canale М. G.
Della Crimea, del suo commercio e dei suoi dominatori dalle origini fino ai
di nostri. Genova, 1855. T. I. P. 288; Vasiliev A. A. The Goths in the
Crimea. P. 175; etc.

109 Richard J. La Papaute... P. 231—232.

110 Regesten zur Geschichte der Bischofe von Constanz/Ed. A. Cartellieri,
K. Rieder. Innsbruck, 1905. Bd 2, N 4482. S. 168.

111 Richard J. La Papaute... P. 232. Ж. Ришар полагает, что так как
нет сведений о назначении преемников Ричарда Английского и Франциско де
Камерино, то это, по всей видимости, означает, что они умерли где-то на
Востоке.

112 В этом отношении нельзя, на наш взгляд, согласиться с мнением
В. Гей да о том, что послания папы Иоанна XXII «только доказывают присут-
ствие в нем (Херсоне. — Н. Б.) некоторого числа западных поселенцев рим-
ско-католического вероисповедания и заботу об их религиозных потребностях»
(Heyd W. Histoire du commerce du Levant au Moyen-Age. Leipzig, 1886.
T. 2. P. 211). В деятельности католических миссионеров в Крыму, в том чис-
ле и в Херсоне (о чем сообщается не только в письмах папы, но и в других
рассмотренных вйше источниках), следует видеть нечто большее, нежели
только заботу о «некотором» числе поселенцев римско-католического веро-
исповедания: возможно, именно попытку вовлечь Херсон в сферу своих эко-
номических и политических интересов, хотя замечание В. Гейда о том, что
«это не дает право заключить, что он (Херсон. — Н. Б.) должен был зави-
сеть от какой-либо западной державы» (Heyd W. Histoire... Т. 2. Р. 211).
вполне еще верно, но лишь для конца XIII — первой половины XIV в.

113 См.: Богданова Н. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы... Ч. I,
гл. 3; ч. II, гл. 1.

Nicholas I... Р. 555; Dieter L. Struktur und Gesselschaft des
Chazaren—Reiches im Licht der schriftlichen Quellen. Munster, 1982. S. 323^
324.

us Nicholas I... N 68. P. 314; см. также: RAP, 2, № 680. P. 176.

не Это единственный случай, когда Николай Мистик называет главу хер'
сонской церкви епископом; далее патриарх именует его архиепископом. П°
данным документальных источников в Херсоне до конца XIII в. существо'
вало автокефальное архиепископство.

и7 Nicholas I..., N. 68. Р. 314.

ив Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962. С. 258; Dieter Ь
Struktur... Р. 318—325; Dunlop D. М. The history of the Jewish Khazatf'
Princeton, 1954. P. 89—115, sq.

Ц9 Артамонов M. И. История хазар. С. 281.

120 Сведения арабских географов IX и X вв. по Р. Хр. о Кавказе, Арме'
нии и Азербайджане/Текст, пер. и прим. Н. А. Караулова. Тифлис, 1901
С‘ 4L Nicholas I..., N 106. Р. 388, 390; RAP, 2, N 676. Р. 174—175.

122 Nicholas I... Р. 554.

123 Ibid. N 106. Р. 390.

124 Ibid.
125 о торговле Херсона с Русью см.: Богданова Н. М. Херсон в X—
XV вв- Проблемы... Ч. I. Гл. 3. О датировке взятия Херсона князем Влади-
миром и крещении русского князя см.: Богданова Н. М. О времени взя-
тия Херсона князем Владимиром//ВВ. 1986. Т. 47. С. 39—46 (там же указа-
ны основные сведения источников и приведены библиографические данные).
См. также нашу полемику с О. М. Раповым в: ВВ. 1988. Т. 49. С. 190—201.

126 Повесть временных лет. М.; Л., Г950. Ч. I. С. 80; ПСРЛ. 1962. Т. 2.
С. 101; 1856. Т. 7. С. 3110—31И; 1851. Т. 5. С. 118; и др. См. также: Житие
Владимира особого состава//!!! а х м а т о в А. А. Корсунская легенда о кре-
щении Владимира. Спб., 1905. С. 47, 48; Зимин А. А. Память и похвала
Иакова Мниха и житие князя Владимира по древнейшему списку///КСИС.
1963. Вып. 37. С. 150.

127 См. напр.: ПСРЛ. 1841. Т. 3. С. 241; ПСРЛ. 1846. Т. 4. С. 291—292;
1859. Т. 8. С. 158; 1965. Т. 11—12. С. 124 — корсунские колокола; Т. 3.
С. 211, 239, 257, 259, 263; Т. 4. С. 3(43 — корсунские иконы; Т. 3. С. 165,
240 — корсунские врата.

128 С о б о л е в с к и й А. И. Два слова о «корсунских» предметах//Тр.
Новгородского церковно-археологического общества. 1914. Т. I. С. 59—66;
Корзухина Г. Ф. О памятниках «корсунского дела» на Руси//ВВ. 1953.
Т. 14. С. 129—137; и др.

129 Б р ю с о в а В. Г. Русско-византийские отношения середины XI в.//
//ВИ. 1972. 3. С. 58; Ай нал о в Д. В. Судьба Киевского художественного

наследия//3ап. отд. русской и славянской археологии Русского археологиче-
ского общества. Пг., 1918. С. 24—31; и др.

1:0 Брюсова В. Г. Указ. соч. С. 58—61; Айналов Д. В. Судьба...
С. 28.

131 Брюсова В. Г. Указ. соч. С. 56, 58—60.

132 Acta Sanctorum/Coll. J. Bollandus, etc. Parisiis et Romae, 1865. V. 8,
t 2. P. 16.

133 А й н а л о в Д. В. Судьба... С. 28; Recueil des actes de Philippe I, roi
de France (1059—1108)/Par M. Prou. Paris, 1908. P. XVII—XVIII. Среди этих
неточностей отмечают то, что Русь «называется Рабастией, каковое слово
объяснители текста передали в Бастарнию; что первое нахождение тела св.
Климента приписано папе Юлию I, пребывание которого на Крымском по-
луострове неизвестно из его жития» (см. сн. 152).

134 ПСРЛ. Т. 3. С. 207, 179; Т. 4. С. 175; Т. 2. С. 258; Т. 5. С. 121;
Т. 7. С. 313; 1965. Т. 30. С. 37, 169, 196.

135 ПСРЛ. Т. 3. С. 121, 210, 179; Т. 5. С. 136; Т. 30. С. 170.

136 ПСРЛ. Т. 3. С. 207; Т. 4. С. 175; Т. 2. С. 258; Т. 5. С. 121; Т. 7.
С 313

137 ПСРЛ. Т. 3. С. 208, 121.

^Богданова Н. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы... Ч. I, гл. III.

139 Приходъ чюдотворнаго Николина образъ Зарайскаго иже бе из Кор-
суня града в пределы резансюе ко князю Федору Юрьевичю Резанскому//
//Временник Императорского московского общества истории и древностей.
М., 1852. Кн. 15, ч. III. С. 11 —13. Упоминание об иконе чудотворца Николы
Корсунского находится и в «Повести о разорении Рязани Батыем» (Воин-
ские повести Древней Руси. Л., 1985. С. 96, 104). См. также: Куник А. А.
О перенесении иконы с. Николая из Корсуня в Новгород в 1223 Г.//УЗ Имп.
Акад. наук. 1854. Вып. 5. Т. II. С. 748. Автор сочинения «Чудотворный об-
раз... Николая Зарайского» писал, что «достоверность сказания, в них со-
держащегося (т. е. в рассказах о перенесении образа св. Николая из Кор-
суня в Рязанские земли. — Н. Б.), подтверждается преданием и древними
памятниками, существующими в Зарайске: а) Сказание это в Зарайском Со-
боре с давних времен читалось и ныне читается на всенощном бдении 29 июля
в день принесения иконы; б) в Зарайске одна из древних улиц доныне на-
зывается Корсунскою или Корсаковой), получив такое называние от Кор-
сунского священника Евстафия, принесшего образ из Корсуня, потомки ко-
торого под именем Корсунских долго жили в Зарайске, как видно из Сино-
диков. Так, в Синодике Николаерадовицкого монастыря, составленном в по-
ловине XVII в., написано: «Род протопопа Зарайского города Никиты Семе-
нова сына, 1ерея Иосифа Схимника, Протопопа Никиты, Манаха Савватия
К 7 но! г.ый образ святителя Христова и чудотворца Нико-

лая Зарайского. М., 1860. С. 27—28).

1 ;о Приходъ чюдотворнаго Николина образъ Зарайскаго... С. 21.

Якобсон А. Л. К истории русско-корсунских связей (XI—XIV вв.)//
/''ВВ. 1958 Т. 14. С. 120; Корзухина Г. Ф. О памятниках... С. 135—136;
Белов Г. Д., Якобсон А. Л. Квартал XVII (раскопки 1940 г.)//МИА.
19 3 .;мп. 3 . С. 37 —138, 147, 153- Сводный отчет о раскопках в Херсонесе
объединенной экспедиции в 1963—1964 гг.//АДСВ. 1971. Вып. 7. С. 28; Ры-
баков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С. 263; 474; Белов Г. Д.
Отчет о раскопках в 1931—33 гг.//МИА. 1941. Т. 4. С. 245 (рис. 77); др.

142 См.: Богданова Н. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы... Ч. I,
гл. 3; ч. II, гл. 2, 3.

I» ММ II, 367; RAP, 6, 2779; и др.

144 Theodor! Episcopi Alaniae Sermo epistolaris ad Constantinopolim mo-
rantesque in ea episcopos. Col. 393C, 396C; см. также: Богданова H. M.
К вопросу о городском управлении... С. 52—55, сл.

145 Абрамович Д. И. Киево-Печерський Патерик. КиТв, 1930. С. 107—
108, 110. По сведениям Патерика, в Херсоне проживали евреи, исповедовав-
шие иудейство. Однако по имеющимся археологическим материалам пока не
выявлены ни синагога, ни мечеть, хотя не исключено пребывание в Херсоне
мусульман (части хазар, татар, не принявших христианство, сельджуков и
др.). В провинциальных византийских городах, по наблюдениям X. Бураса,
пока не выявлена археологически ни одна синагога, что тем не менее про-
тиворечит данным письменных источников (Bouras Ch. City and village:
urban design and architecture//JOB. 1981. Bd 31/2. P. 651).

146 Об этом, в частности, свидетельствуют антропологические данные:
находки монголоидных черепов в христианских захоронениях при храмах-
усыпальницах XIII—XV вв. (см. об этом: Богданова Н. М. Херсон в X—
XV вв. Проблемы... Ч. II, гл. 3).

1 4/ Марр Н. Заметки о двух армянских надписях, найденных в Хер-
сонесе//ИАК. 1904. Вып. 10. С. 106—108

148 Якобсон А. Л. Армянская средневековая архитектура в Крыму//
//ВВ. 1956. Т. 8. С. 169.

149 Богданова Н. М. Херсон в X—XV вв. Проблемы... Ч. II, гл. 3.

150 3 а л е с с к а я В. Н. Памятники средневековой греческой эпиграфики
из Северного Причерноморья//ВВ. 1988. Т. 49. С. 207.

151 См., напр.: Жития Св. Иллидия, Константина Философа и др. (Acta
Sanctorum. Parisiis et Romae, 1867. T. 21. P. 421; Житие Константина//Ска-
зания о начале славянской письменности. М., 1981. С. 78).

152 The texts and versions of John de Plano Carpin,i and William de
Rubruquis/Ed. by C. Raymond, C. R. Beazley. London, 1903. P. 144.38-39—
145.1-2; P. 145.21-22. Сведения о Херсоне Гийома Рубрука были использо-
ваны и в географическом обзоре «Великого сочинения» Роджера Бэкона (см.:
Английские средневековые источники IX—XIII вв./Тексты, пер., коммент,
В. И. Матузовой. М., 1979. С. 191, 197, 211).

153 Acta Sanctorum. V. 8, t. 2. Р. 16(18). Далее в источнике приводятся
сведения, полученные Роже у Ярослава, которые, однако, не подтверждают-
ся другими свидетельствами: «Это он и сделал, ибо от правителя той стра-
ны, а именно Ярослава, он узнал следующее: что папа Юлий отправился а
те края, где лежал св. Климент, для уничтожения ереси, распространившей-
ся в тех краях. Закончив это предприятие, папа Юлий направился было об-
ратно, но здесь явился ему ангел, приказывая отправиться назад и перене-
сти мощи св. Климента. Он отправился, перенес тело св. Климента на берег
и выстроил там церковь. Взявши с собою часть мощей, он отправился в Рим»
и в то самое время, когда римский народ встречал мощи с самой высокой
почестью, гробница, находившаяся в море, поднялась и образовался остров,
на котором местные жители устроили базилику и совершают туда по морю
поездки. Затем этот правитель Георгий раб сообщил Шалонскому епископу,
что он сам туда отправился и привез оттуда главы св. Климента и Фива его
ученика и положил во граде Киеве, где они честно почитаются. Эти главы
он показал епископу». См. также: Айналов Д. В. Судьба... С. 25_____29:

Recueil des actes de Philipp... P. XVII—XVIII.

154 Golubovich G. Biblioteca... V. 2. P. 72, 267 (N. 2).

155 Baronius C., Raynaldus 0. Op. cit. N 37. P. 457 (1333 A. D.).

156 Schiltberger J. Reisen aus Munchen in Europa, Asia und Africa
von 1394 bis 1427/Von K. F. Neumann. Munchen, 1859. S. 106. И. Шильт-
бергер употребляет татарское название Херсона Сары-Керман (Сарукер-
ман), т. е. Желтая крепость.

1’57Дортелли д’Асколи Э. Описание Черного моря и Татарии//
//ЗООИД. 1902. Т. 24. С. 122.

158 Айналов Д. В. Мемории св. Климента и св. Мартина в Херсонесе//
//Тр. Моск, археолог, об-ва. 1916. Т. 25. С. 67—88; Маркевич А. Остро-
вок в Казачьей бухте, как предполагаемое место кончины св. Климента, па-
пы римского//ИТУАК. 1909. № 43. С. 105—114; Спиридонов Д. С. К во-
просу о мучении св. Климента, папы римского, в Крыму//ИТУАК. 1909.
Вып. 43. С. 115—124; Терновский Ф. Херсонский святитель. Мучение
св. Климента//ЗООИД. 1877. Т. 10. С. 139—174; Франко И. Сьвятий Кли-
мент у Корсуш//3аписки Наукова товариства 1мени Шевченка. 1903.
Т. VI (56); Шестаков С. П. К истории текстов жития св. Климента, па-
пы римского, пострадавшего в Херсонесе//ВВ. 1908. Т. XIV, вып. 2—3.
С. 215—226; Walter С. Saint Clement in the Chersonese... P. 246—260.
В житийной литературе св. Климент нередко именуется «папой римским,
пострадавшим в Херсоне». Однако, как отмечают исследователи, св. Кли-
мент — личность легендарная, но не историческая: имя священномученика
Климента встречается на Западе в начале V в.; а в VI—VII вв. на Востоке
его память локализуется в Херсоне (см., напр: Франко И. Указ. соч.).
В Херсон же был действительно сослан папа Мартин I, где он был погре-
бен, однако почитание его памяти не получило такого распространения в
городе (см.: Айналов Д. В. Мемории...). Интересно также и то, что во
второй половине XV в. на Руси был создан «оригинальный памятник нашей
отечественной письменности» — «Слово о чуде св. Климента над отроком»,
который является, по наблюдениям Н. Попова, в трех четвертях своего со-
става бесспорным переводом греческого ^памятника, скорее всего слова псев-
до-Ефрема (Попов Н. Несколько разъяснений к Слову о чуде св. Климен-
та над отроком//ИОРЯ'С. 1915. Т. XX. Кн. 3. С. 30). «В «Слове о чуде...», —
пишет далее Н. Попов, — как раз в упоминании о русской стране можно
видеть любимую тенденцию эпохи — при помощи реликвий Климента лиш-
ний раз связать наше отечество с древним Римом или показать «латин!»»,
что мощи одного из ближайших преемников ап. Петра почивают... где-то в
пределах Российской державы» (Попов Н. Указ. соч. С. 31).

159 Данные раскопок на острове в Казачьей бухте приведены и очень
обстоятельно-рассмотрены в работе А. Л. Бертье-Делагарда (Бертье-Де-
лагард А. Л. Раскопки Херсонеса//МАР. 1893. № 12. С. 58—63; см. также:
Маркевич А. Островок... С. 114).

150 Абрамович Д. И. Киево-Печерський патерик. С. 108.

161 Залесская В. Н. Часть бронзового креста-складня из Херсонеса//
//ВВ. 1964. Т. 25. С. 173.

162 См., напр.: Гриневич К. Э. Раскопки в Херсонесе Таврическом в
1926 г.//Сообщения ГАИМК. 1926. Т. I. С. 324—325; Б ер тье-Дела-
гард А. Л. Раскопки Херсонеса. С. 58—63; Романчук А. И. Херсонес
XII—XIV вв. С. 57, 189 (прим. 2); и др.

163 См., напр.: По л я ков ска я М. А. Городские владения провинци-
альных монастырей в поздней Византии//ВВ. 1964. Т. 24. С. 206 207 и др
С. В. БЛИЗНЮК

ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ
КИПРА С ГОСУДАРСТВАМИ
СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ В 1192—1373 ГГ.

Королевство Кипр, образовавшееся в результате
третьего крестового похода в 1192 г., в течение трех
веков своего существования играло заметную роль
в международной экономической жизни Средиземно-
морья. Особое место в экономике Кипра занимала
торговля, которая приносила значительные доходы
в казну, вела к установлению многообразных дело-
вых контактов с западноевропейским купечеством,
заинтересованном в кипрских портах и рынках. Пред-
лагаемая работа посвящена изучению эволюции тор-
говых связей Кипра, главных тенденций в развитии
его экономических отношений с государствами Сре-
диземноморья, исследованию торговой политики
кипрских королей династии Лузиньянов (1192—1489)
в 1192—1373 гг., т. е. с момента образования коро-
левства до кипро-генуэзской войны 1373—1374 гг.,
ставшей своеобразным водоразделом в истории госу-
дарства Лузиньянов. Едва ли в какой-либо другой
период истории Кипра развитие средиземноморской
торговли оказывало большее влияние на внутриэко-
номическую ситуацию и положение Кипра на между-
народной арене, как в эпоху Лузиньянов. В конце
XIII — первой половине XIV в. этот феномен кипр-
ской истории обнаруживался особенно явственно.
В то же время невозможно свести все развитие кипр-
ской экономики к расширению средиземноморской
торговли и вовлечению в нее острова. В сложной си-
стеме экономических отношений, охватывающих про-
изводство и торговлю, отношения между людьми и
государствами, природные богатства и политику
кипрского правительства, все факторы взаимосвяза-
ны, взаимозависимы и переплетены в цепи причин-
но-следственных связей. Поэтому, акцентируя наше
внимание на проблемах торговли и торговой поли-
тики кипрских королей в изучаемый период, мы не мо-
жем не учитывать конкретно-исторических условий
экономического и политического развития острова.
Комплексное рассмотрение поставленных проблем
позволит составить общее представление об экономи-
ческих и политических взаимоотношениях Кипра с другими
государствами, выявить характерные черты этих отношений и
тенденции их развития, конкретные условия организации и ве-
дения торговли на острове, показать объективно-историческую
роль Кипра в истории левантийской коммерции.

Основными источниками для изучения названных вопросов
послужили дипломатические договоры кипрских королей с дру-
гими государствами, хроники, венецианские и генуэзские нота-
риальные акты, торговые практики, свидетельства путешест-
венников и современников событий на Кипре, опись венециан-
ских земельных владений на острове конца 30-х — начала
40-х годов XIII в., свод кипрских законов «Ассизы Суда Горо-
жан Кипра» и др.

Для успешного развития коммерции необходимы были
прежде всего выгодное географическое положение торгового
центра, хороший порт, высокий уровень товарно-денежных от-
ношений, наличие средств обеспечения контроля, стимулирова-
ние торговли со стороны местных властей и привлечение в го-
рода купцов с их товарами и капиталами.

Выгодное географическое положение Кипра признавали все
путешественники и хронисты, начиная с XIII в.

В своей «Истории» византийский писатель XIV в. Никифор
Григора отмечал приток богатств и процветание городов и
портов Кипра. В энкомии кипрскому королю Гуго IV он, вос-
хваляя остров и сравнивая его с другими островами Индийско-
го и Атлантического океанов, а также Средиземного моря, от-
дает предпочтение Кипру по достоинствам его географическо-
го положения и богатствам, приносимым морем. «И кажется,—
продолжает энкомиаст, — что непосредственно от бога сущест-
вуют подобные блага у острова Кипр...». Даже учитывая спе-
цифику жанра риторического источника, нельзя не отметить^
что в самом выборе объекта похвалы осведомленный визан-
тийский писатель обращает внимание именно на процветание
острова, вызванное его ролью в международной морской тор-
говле. Этьен де Лузиньян, автор XVI в., отмечает, что «остров
расположен в Малой Азии» и «является перевалочным пунктом
для всех приплывающих из всех земель и для всех купцов» Г
По инициативе кипрских королей в Фамагусте, расположенной
на восточном побережье острова и избранной средиземномор-
ским купечеством одной из основных пристаней на Леванте
(особенно после 1291 г.), был создан прекрасный порт, пора-
жавший современников своим богатством и удобством2. Одна-
ко далеко не сразу Кипр приобрел роль главного посредника
в левантийской торговле и стал одним из основных транзитных
центров в Восточном Средиземноморье. В XIII в. Лузиньяны
не спешили раздавать торговые привилегии купцам из других
государств и устанавливать льготные тарифы на территории
своего королевства. Прежде всего они пытаются наладить дип-
ломатические и торговые контакты с соседними ближневосточ-
ними государствами. Вскоре после образования королевства
правительство Кипра гарантировало в 1214 г. торговые приви-
легии сельджукам, а также полную безопасность пребывания
их купцов на острове. В 1216 г. было заключено новое согла-
шение между Кипром и сельджукским султаном. Предостав-
ленные права и льготы были самыми обычными: сельджук-
ским купцам обещалось покровительство в случае кораблекру-
шения или нападения пиратов в водах Кипра и возвращение
имущества пострадавшему. Подобные привилегии получили и
кипрские купцы в землях сельджуков3.

В последующий период XIII в. нам ничего не известно о
предоставлении торговых привилегий восточному купечеству на
Кипре, хотя мы имеем немало фактов его присутствия в горо-
дах королевства, по крайней мере в конце XIII — начале
XIV в.4

Первые дипломатические договоры, гарантировавшие при-
вилегии западноевропейского купечества на Кипре, были за-
ключены с Генуей в 1218 и 1232 гг.5 С самого начала сущест-
вования королевства Лузиньяны были многим обязаны генуэз-
цам, которые оказали военную и финансовую помощь Гвидо
Лузипьяну (1192—1194) в укреплении его власти на острове
и усмирении местного греческого населения, за что король
«дал свободу им и их детям» (eScoxev тоид ty.v гхелюид

xal twv rcaiSixvov тоис;); они пользовались доверием кипр-
ского правителя и могли поступать на его службу6. Между
тем это не были привилегии республике Генуя, а всего лишь
награждение королем тех людей, которым он был обязан.
Гвидо меньше всего заботился о развитии торговли. Все его
усилия были направлены на укрепление его собственной вла-
сти и защиту созданного им государства. С 1218 г. фактичес-
кими правителями на острове были Ибелины, доводившиеся
родственниками королю Генриху I (1218—1253). Они и опре-
деляли курс внешней политики Кипра, направленной на союз
с генуэзцами. Привилегии 1232 г. были даны Генуе в крити-
ческий момент войны между императором Фридрихом II Го-
генштауфеном и его противниками, возглавляемыми Ибелина-
ми. Генуэзцы в этой войне поддерживали последних и помог-
ли им переправить войска из Сирии на Кипр для участия в
решающем сражении, когда в июле 1232 г. Фридрих II был
разбит7. В этом же месяце было заключено соглашение Кипра
с Генуей, подтвердившее привилегии граждан республики на
острове от 1218 г. По свидетельству кипрских хронистов, Ген-
рих I даровал льготы генуэзцам за то, что «они до конца со-
провождали его «в войне против Фридриха II»8. Самым боль-
шим завоеванием генуэзцев было право беспошлинной торгов-
ли на Кипре и в Бейруте9. Кроме того, они получили судеб-
но-административный иммунитет, возможность иметь свою су-
дебную курию и лоджии в Никосии, Фамагусте и Лимассоле,
самостоятельно разбирать все дела, касавшиеся их граждан,
за исключением наиболее тяжких преступлений, затрагивав-
ших интересы кипрского королевства: государственной измены,
насилия и убийства10. В 1218 г. генуэзцам были дарованы две
пеции (участка) земли в Лимассоле и Фамагусте для строи-
тельства своих домов11, а в 1232 г. — казалия (деревня) Дес-
пуар в дистрикте Лимассола и право построить для себя в
Пафосе, Никосии, Лимассоле и Фамагусте по одной хлебопе-
карной печи 12. В ответ генуэзцы обязались оказывать помощь
королю Кипра. Союз Ибелииов и Генуи был подтвержден в
1233 г., когда «король Жан Ибелин, правитель Бейрута и Ке-
сарии, и другие бароны, с одной стороны», и посол генуэзского
консула в Сирии — с другой, гарантируют друг другу безопас-
ность, защиту людей и имущества, прав подданных обоих го-
сударств в королевстве Иерусалим и Кипр сроком на 5 лет13.
В 1218 и 1232 гг. обе стороны были заинтересованы в заклю-
чении договора, так как Кипр не имел собственного флота, и
король, без сомнения, был рад устройству дел таким образом,
чтобы получить помощь генуэзцев, которые в свою очередь ис-
пользовали этот случай для укрепления на Кипре и приобре-
тения ряда экономических и юридических привилегий в коро-
левстве 14. Итак, основная причина, которая побудила Лузинь-
янов даровать привилегии Генуе, — получение от нее военной
помощи. Кроме того, возможно, это была первая попытка сти-
мулировать развитие генуэзской торговли на Кипре15, а еще
больше в Бейруте, что было особенно выгодно Ибелинам, так
как принадлежавший им город являлся одним из основных
торговых центров в Сирии.

В первой половине XIV в. Генуя не приложила больших
усилий для устройства своих факторий в городах Кипра. В те-
чение долгого времени она контролировала свои дела на ост-
рове через генуэзских консулов в Сирии16. Из документов 1218,
1232 и 1233 гг. ясно, что Лигурийская республика не имела в
это время своих консулов в королевстве. Переговоры велись в
первом случае с генуэзским послом Пьетро Гонтарди, во вто-
ром и третьем — Геную представляли ее консулы в Сирии. Ге-
нуэзскую лоджию в Фамагусте, Никосии и Лимассоле в это
время возглавляли rectores 17. В 1249 г. в описи генуэзских вла-
дений в Сирии консулы республики записали одну баню в Ни-
косии и один дом в Фамагусте, как будто это имущество на-
ходилось в Сирии, а не на Кипре18. Факт отсутствия на Кип-
ре генуэзского подеста или консулов, призванных заботиться о
гражданах республики, говорит об ограниченном товарообмене
с Кипром и малочисленности генуэзского купечества в городах
королевства, ибо генуэзский подеста (или венецианский байло,
в равной мере) появлялся только там, где были значительный
объем торговли и многочисленное купеческое население данной
республики19. В первой половине XIII в. Кипр, вероятно, ин-
тересовал генуэзское купечество прежде всего как место крат-
ковременной стоянки кораблей, направлявшихся к сирийским
портам. Гораздо большее значение все названные привилегии
имели для генуэзцев, поселившихся в королевстве Лузиньянон
на длительный срок. В этом случае аппетиты граждан рес.
публики постоянно возрастали. Так, в 1247 г. папа Иннокен-
тий IV, генуэзец по происхождению, безуспешно добивался от
короля Кипра права для своих соотечественников, проживав^
ших на острове, получать бенефиции, пользоваться иммуните-
том и другими привилегиями20. В 1252 г. папе Иннокентию IV
снова пришлось обратиться к королю Кипра от имени своего
родственника, генуэзского рыцаря Гуильельмо Тоссито, кото-
рый был лишен своего фьефа на острове21. Подобные действия
короля Генриха I, видимо, нельзя рассматривать всего лишь
как акт, направленный против отдельных генуэзских граждан.
С самого начала своего правления на острове Лузиньяны ус-
танавливают порядок, препятствующий приобретению недви-
жимости в королевстве. В дипломатических договорах всегда
строго учитывались каждая улица, дом, мельница, баня, печь,
каждый земельный участок, дарованные другому государству
на Кипре. Характерным примером является пожалование гену*
эзцам в 1232 г. казалии Деспуар, о которой мы уже упомина-
ли. Помимо того что ее передают «со всеми доходами и пра-
вами», в документе перечисляются ее богатства: возделывае-
мые и невозделываемые земли, территории, на которых распо-
ложены дома, виноградники, фруктовые деревья, поля, пастби-
ща, леса, вода и хлебопекарные печи22. Обращает на себя вни-
мание то обстоятельство, что пожалование генуэзцам одной
казалии подробно описано и в кипрских хрониках23, что сви-
детельствует о важности и необычности этого акта Лузинья-
нов. В 1363 г. в кипро-генуэзском договоре снова подробно ого-
вариваются условия владения республикой казалией Деспу-
ар24. Законодательство Кипра запрещало иностранцам поку-
пать и продавать земли, виноградники и деревни, строить на
острове дома без позволения короля25. Всем иностранцам без
исключения было запрещено огораживать стеной свои улицы
или поселения в кипрских городах, а также строить на острове
свои крепости26. Лузиньяны всегда внимательно следили за
увеличением территории фактории других государств на Кип*
ре. Подобные меры ограждали кипрское королевство от вме-
шательства иностранцев в его внутренние дела, охраняли его
независимость, пресекали возможность внедрения западноев-
ропейского купечества в аграрную экономику Кипра. Закон,
по всей видимости, неукоснительно соблюдался вплоть до кигг
ро-генуэзской войны 1373—1374 гг., которая поставила правИ'
тельство Кипра перед огромными экономическими трудности'
ми. Под воздействием неблагоприятных внешних и внутренний
факторов политика королей Кипра по отношению к иностраЯ'
цам сильно изменилась в последней четверти XIV—XV в. А пО'
ка в XIII — начале XIV в. Лузиньяны были достаточно силь'
ны, чтобы сохранить самостоятельность в делах королевства
не допустить широкой колонизации острова средиземноморски-
ми торговыми республиками. Именно по этой причине Генрих!
препятствовал генуэзцам получать фьефы и бенефиции в его
королевстве. Видимо, по этой же причине в 40-е годы XIII в.,
согласно описи венецианских владений на Кипре, была прове-
дена экспроприация земель и другой недвижимости, которую
граждане Адриатической республики получили на Кипре, ве-
роятнее всего, еще в византийское время27.

Во второй половине XIII в. отношения Кипра с Генуей
складывались менее благоприятно, чем прежде. За конфликта-
ми 1247 и 1252 гг., произошедшими из-за генуэзцев между
Генрихом I и папой Иннокентием IV, последовала генуэзско-
венецианская война св. Саввы в 1256—1258 гг., в которой
Кипр поддерживал Венецию28. В 1271 г. произошло, видимо,
крупное столкновение между генуэзскими и кипрскими купца-
ми в Korghos, когда последние потребовали от республики
возмещения ущерба, нанесенного им ее гражданами29. Вполне
естественно, что в период крупных конфликтов привилегии ге-
нуэзцев на Кипре нарушались и практически сводились к ми-
нимуму. Тем не менее генуэзская торговля на острове никогда
не прекращалась. Неудача Генуи в войне св. Саввы, вытесне-
ние ее из Акры, перенос ее основной фактории в Тир в 1258 г.
пошатнули ее торговую базу в Сирии и заставили искать аль-
тернативы в Киликийской Армении и на Кипре30. В 1274 г. в
нотариальных актах Айяса упоминаются семь генуэзских куп-
цов, которые осуществляли торговлю между Киликийской Ар-
менией и Кипром31. Причем расчеты ведутся кипрской моне-
той, что свидетельствует о ее обращении в международной
торговле. Начавшиеся в 1260-е годы мусульманские завоевания
в Сирии также заставляют генуэзцев все чаще обращать свои
взоры к Кипру. В то же время угроза мусульманского завое-
вания побуждала и кипрского короля искать с ними союза.
21 сентября 1288 г. между послом республики Бенедетто Зак-
кариа и королем Кипра Генрихом II (1285—1324) был за-
ключен договор, предусматривающий оказание военной помо-
щи Кипру со стороны Генуи в борьбе против Египта. Однако
договор не был ратифицирован правительством республики,
так как генуэзское купечество, несмотря на мусульманские за-
воевания в Сирии и угрозу потерять последние опорные пунк-
ты крестоносцев на Востоке, продолжало активно торговать с
Египтом и было заинтересовано в сохранении привилегий в
землях султана. 17 мая 1292 г. король Кипра был вынужден
признать недействительным соглашение 1288 г.32 Но как бы
сложно ни складывались отношения Кипра и Генуи в XIII в.,
нужно подчеркнуть, что Лигурийская республика была единст-
венной обладательницей торгово-экономических привилегий в
государстве Лузиньянов вплоть до 1291 г., создав основу для
экономических и политических контактов между двумя госу-
дарствами и базу для процветания торгово-предприпиматель-
ской деятельности на Кипре в конце XIII — первой половине
XIV в.

Основная соперница Генуи — Венеция получила в принци-
пе те же торговые и юридические привилегии на Кипре, что ц
Лигурийская республика. Но это произошло почти на столетие
позже — лишь в 1306 г.33 Главная задача, которую всегда ста-
вила перед собой Адриатическая республика, — обеспечить
беспрепятственную стоянку своих кораблей в кипрских портах,
отмену коммеркиев, всяких налогов и податей на острове, по-
стоянные связи с Египтом и Сирией, так как «самая большая
прибыль в ее торговле, — по свидетельству кипрского хронис-
та Леонтия Махеры, — исходила именно отсюда»34. В связи
с этим понятно стремление венецианского правительства полу-
чить торгово-экономические и юридические привилегии на Кип-
ре на протяжении всего XIII в.35 Между тем из-за острой
экономической конкуренции с Генуей, из-за политики королей
Кипра, не желавших делить свои доходы с кем бы то ни было
и чувствовавших в себе достаточно сил, чтобы удержать свои
позиции, республике Святого Марка пришлось добиваться сво-
ей победы почти целое столетие.

Как складывались отношения Кипра с другими средизем-
номорскими городами до 1291 г., нам практически неизвестно.
Мы располагаем рядом сведений о присутствии на острове
купцов из Пизы, Анконы, Прованса36. Но историю регуляр-
ных дипломатических и экономических связей королевства Лу-
зиньянов с Пизой, Анконой, Флоренцией, городами Прованса
и Каталонии, вероятно, следует начинать с 1291 г.

Итак, подводя итог вышесказанному, следует отметить, что
до 1291 г. главная забота Лузиньянов состояла в сохранении
независимости Кипра, получении военной и финансовой помо-
щи от западноевропейских государств, прежде всего Генуи,
для его защиты. Намечается тенденция к включению Кипра в
международную торговлю, процветавшую в государствах крес-
тоносцев в Сирии и Палестине, привлечению в города коро-
левства иностранного купечества, как западноевропейского,
так и восточного. В то же время именно в этот период закла-
дываются основы политики противостояния генуэзскому и ве-
нецианскому проникновению в экономику Кипра, сдерживания
их постоянно растущих запросов. Тем не менее до тех пор, по-
ка сирийское побережье находилось в руках крестоносцев, роль
Кипра в левантийской торговле была достаточно скромной.

Мусульманское завоевание франкского Леванта не только
коренным образом изменило роль Кипра в международной
торговле, но и активизировало деятельность кипрских королей,
стремившихся извлечь из создавшейся ситуации максималь-
ные выгоды для своего государства. После 1291 г. восточный
кипрский порт Фамагуста стал основным торговым центром
Леванта. Появление в королевстве главного рынка на Леванте
было залогом регулярных поступлений налогов в казну, това-
ров на кипрские рынки, военной помощи от европейских госу-
дарств, заинтересованных в Кипре. Желая создать благоприят-
ные условия для развития торговли, кипрское правительство
предприняло срочные меры по превращению Фамагусты в
международный торговый центр. Генрих II Лузиньян «укре-
пил город и создал здесь рынок такой же, как и в Акре, при-
влекающий сюда всех иностранцев с Востока»37. Увеличение
численности населения в городах Кипра, концентрация в пор-
тах, особенно в Фамагусте, иностранного купечества вызвали
необходимость создания системы государственного экономиче-
ского и политического регулирования торговли. Король был
обязан, по словам Леонтия Махеры, предписывать справедли-
вые законы и почитать их, чтобы купцы могли свободно при-
плывать в его королевство и исполнять свои договоры38.

Важнейшей составной частью политики Лузиньянов были
организация и стимулирование международной транзитной
торговли в городах Кипра, установление финансового и адми-
нистративного контроля за деятельностью иностранного купе-
чества, что обеспечивало успешную реализацию кипрской про-
дукции и приносило значительные доходы в кипрскую казну.
Для всех купцов был установлен налог на ввоз и вывоз това-
ров в 4% 39. До 1291 г. таможенная пошлина в 4% была обя-
зательна для всех купцов, прибывавших на Кипр, за исключе-
нием генуэзцев, единственных обладателей права беспошлин-
ной торговли вплоть до конца ХЩ в. С судовладельцев, при-
возивших товары из Турции, Родоса, Киликийской Армении,
Сирии и Египта, взимался особый налог «missa»—1% от ко-
личества ввозившегося товара40. Например, за один кантар
хлопка-сырца или за один мешок хлопковой пряжи взимался
один белый безант Кипра (б. б.); за одну баллу хлопка— 1 б. б.
и 12 каратов41. Как объясняет Пеголотти, налог был необхо-
дим, чтобы обеспечить безопасность Кипра со стороны моря42.
«Миссу» обязаны были платить все судовладельцы, кроме ге-
нуэзцев и венецианцев. Однако патроны кораблей, по свиде-
тельству Пеголотти, часто заставляли платить «миссу» тех куп-
цов. товары которых они перевозили, и взимали с них «тем
больше за фрахт, насколько поднимался налог «мисса». Если
же какой-либо купец, не являвшийся гражданином Венеции или
Генуи, прибывал на корабле венецианцев или генуэзцев, то он
также обязан был уплатить названный налог за свои товары43.
Для более широкого привлечения европейских купцов на Кипр
в 1291 г. Генрих II Лузиньян снизил коммеркии для некоторых
торговых городов Средиземноморья. Были дарованы привиле-
гии Пизе и Барселоне: платить 2% при ввозе и вывозе и 1%
при транзите товаров44. За фрахт корабля Генрих II получал
от пизанцев от 1/5 до 1/10 стоимости фрахта45. При обычных
покупках, необходимых пизанцам для пребывания в королевст-
ве, они вносили те налоги, которые платили жители Никосии46.
Последнее, согласно «Ассизам Суда Горожан Кипра», видимо,
распространялось на всех иностранцев, кроме обладателей
права беспошлинной торговли на всем острове (т. е. генуэзцев,
а с 1306 г. и венецианцев) 47. Были также снижены на 2% ком-
меркни при ввозе и вывозе товаров для купцов из Нарбонна,
Прованса и Анконы48. Вполне возможно предположить, что
получение таможенных льгот было результатом политической
активности и успешной дипломатической деятельности назван-
ных городов на Кипре в момент падения Акры. Купцы Флорен-
ции не имели налоговых льгот до 1327 г., кроме компаний
Барди и Перуцци, для которых были установлены коммеркии
в 2% при ввозе и вывозе товаров49. Для того чтобы не платить
коммеркии в 4%, некоторые флорентийские купцы, по свиде-
тельству Пеголотти, выдавали себя за пизанцев, признавая
тем самым свою зависимость от Пизы. При этом Пеголотти с
горечью повествует, что пизанцы относились к этим флорентий-
цам так плохо, как будто они были евреями или сервами, и
«сильно притесняли такого флорентийца своими налогами и
пошлинами»50. В 1324 г. Пеголотти удалось добиться от коро-
ля Кипра снижения коммеркиев до 2% для всех флорентийцев
сроком на два года. Привилегия продлевалась в 1325 и 1326 гг.
Но только в 1327 г. Флоренция получила на Кипре постоянную
привилегию — 2% коммеркий при ввозе и вывозе товаров51.
Иногда короли Кипра снижали или отменяли коммеркии для
иностранных купцов на непродолжительный период времени.
Так, в 1352 г. Гуго IV (1324—1359) признает нарушение кипр-
скими властями привилегий купцов Монпелье на Кипре и в
знак примирения уступает им сумму единовременной уплаты
коммеркиев52, хотя, согласно документу 1352 г., купцы Мон-
пелье не имели на Кипре налоговых льгот: «Мы (король Гу-
го IV. — С. Б.) уступили то, что они (купцы) должны были
заплатить по закону, в соответствии с «Ассизами» нашего ко-
ролевства»53. Специальные налоги купцы платили при взве-
шивании товаров54.

Кроме ввозных и вывозных пошлин на товары на Кипре су-
ществовали внутренние налоги, которые устанавливались прак-
тически на любой товар, продававшийся в фондако королевст-
ва. Эти налоги зафиксированы в законодательном памятнике
Кипра «Ассизах Суда Горожан...», что свидетельствует об их
действенности и важности для королевской казны. В законе чи-
таем: «О всех товарах, которые привозят по морю и за кото-
рые надлежит платить, равно как и за товары, привозимые по
земле, как постановили старейшины и благородные люди в ко-
ролевстве. Старинные законы предписывают, что при продаже
шелка в фондако нужно взять налог за каждые 100 перперов
(стоимости данного товара. — С. Б.) 20 перперов и 19 тра-
хий...»55 Далее следует перечень товаров, представленных на
кипрских рынках. Здесь: шелк, хлопок, лен, лес, сахар, перец,
квасцы, другие специи, пользовавшиеся огромным спросом за-
падноевропейского купечества, мясо, рыба, сыр, вино, фрукты и
овощи, предметы роскоши и другие товары как кипрского, так
и некипрского происхождения, с которых взимались налоги,
специально установленные для каждого продававшегося това-
ра56. Очевидным является то, что все торговые сделки совер-
шались на рынках Кипра под контролем королевских чиновни-
ков, которые занимались регистрацией товаров, обеспечивали
порядок сбора налогов, проверяли количество проданного, раз-
бирали конфликты между сторонами57. С этой целью Лузинь-
янами был создан особый суд — «Суд фондако», под предсе-
дательством латинского байло и 6 судей, двое из которых бы-
ли французами, четверо — киприотами сирийского происхожде-
ния. В их компетенцию входило слушание дел, касающихся
торговли, между сторонами с различным вероисповеданием и
происхождением58. Согласно «Ассизам...» каждый тяжущийся
давал клятву в соответствии со своей религией, т. е. христиа-
нин клялся на Св. Евангелии, мусульманин — на Коране, иу-
дей— на Библии Моисея и т. п.59

Итак, состояние кипрской казны прямым образом зависело
от количества привозившихся и продававшихся на рынках Кип-
ра товаров. Лузиньяны были кровно заинтересованы в привле-
чении в королевство купечества и расширении его торговых
возможностей, а также покупательной способности местного
населения, с которого взимались налоги при покупке того или
иного товара. Например, сириец или кипрский грек должны
были заплатить три трахии при покупке ячменя; все крестьяне,
покупавшие в фондако одежду или любой другой товар, долж-
ны заплатить 1/10 часть стоимости; за покупку вина сирийцы
или греки, которые «являются рентоплательщиками (psvrdnXi-
Seg; dvOpwn;og ОЕгталХес), должны платить 6 трахий за каждый
сосуд; за все остальные покупаемые товары они платят 4 тра-
хии за каждый модий товара; все ремесленники сирийского или
греческого происхождения должны платить 6 трахий с одной
марки60 при покупке любого товара61. «Ассизы...» предусмат-
ривают возможность продажи товаров местным кипрским насе-
лением. Если французы или сирийцы продают в фондако яч-
мень или пшеницу, они должны заплатить налог—1/10 часть
стоимости товара62. Если какой-либо человек, «являющийся
рентоплателыциком», привез пшеницу или ячмень и заявил
властям, что это не для продажи, а для личного пользования,
с него все равно взимался налог: 6 трахий за каждый модий
зерна63.

Трудно согласиться с односторонним мнением, что пониже-
ние и тем более отмена коммеркиев приносили большую при-
быль итальянским и южнофранцузским купцам и большой убы-
ток Кипрскому государству, тяжело отражаясь на его экономи-
ке64. За счет расширения кипрского рынка Лузиньяны, види-
мо, получали большие прибыли, чем они теряли из-за сниже-
ния торговых пошлин для некоторых наиболее могуществен-
ных в экономическом и политическом отношении городов Сре-
диземноморья. Потери возвращались в виде товаров на кипр~
ские рынки. Заметим, что расцвет торговли, развитие городов,
активное строительство на Кипре приходятся на период с 1291
по 1373 г., т. е. как раз на то время, когда короли охотно жа-
ловали торговые привилегии иностранному купечеству.

Второй важнейшей составной частью торговой политики
Лузиньянов было предоставление наиболее сильным средизем-
номорским городам судебно-административного иммунитета и
права устройства на острове своих факторий. Законодательст-
во Кипра гарантирует генуэзцам, венецианцам и пизанцам
право иметь свою судебную курию, в которой разбирались все
внутренние разногласия, прежде всего торговые, между граж-
данами их республик, за исключением дел о «кровопролитии,
убийстве, краже и насилии»65. Это же условие оговаривается
в дипломатических договорах: для Генуи — впервые в 1218 и
1232 гг., для Пизы — в 1291, Венеции — в 1306 г.66 После
1291 г. на Кипре впервые появляются генуэзский подеста и ве-
нецианский байло. Первым подеста Генуи на острове стал в
1292 г. Маттео Заккариа67. Пизу представляли консулы: в
1293 г. был назначен первый консул республики в Лимассоле,
где располагались дом и лоджия пизанцев68. В Фамагусте в
это время находились вицекомит и cancellarius Пизы. В 1300 г.
консулат был утвержден и в Фамагусте69. В 1299 г. впервые
встречается свидетельство о присутствии в Фамагусте консулов
Каталонии и Нарбонна. Дела купцов из Монпелье контролиро-
вал их консул «на Кипре и в Армении»70.

На рубеже веков получает право устройства своей факто-
рии в Фамагусте Венеция. В 1300 г. республика имела в горо-
де курию, лоджию и консула (Николао Цугно) 71. В 1301 г.
Николао Цугно назван в документах байло72. В начале 1302 г.
впервые встречаются сведения о венецианском консуле в Нико-
сии73. Тем не менее, согласно инструкции венецианского Сена-
та 1302 г., послу республики предписывалось добиваться от
короля Кипра юридической независимости для граждан Вене-
ции74. Видимо, в это время венецианцы еще не имели судебно-
административного иммунитета в государстве Лузиньянов, ко-
торый получили официально лишь в 1306 г. В первой половине
XIV в., вероятно, при Гуго IV появился консул Монпелье имен-
но на Кипре75.

Появление консулов, подеста или байло итальянских рес-
публик и южнофранцузских городов на Кипре говорит не толь-
ко об уступках Лузиньянов, но и о значительном притоке на
остров венецианского, генуэзского и пизанского населения пос-
ле 1291 г. (что также подтверждают нотариальные акты Лам-
берто ди Самбучето76), нуждавшегося в организации факторий
и защите своей республики. Огромный поток беженцев из
Сирии на Кипр в 1291 г. создал на несколько лет серьезные
экономические, финансовые и жилищные трудности на остро-
ве77. Для решения названных проблем, размещения людей,
наконец, ради внутренней безопасности в государстве король
Генрих II не только не препятствовал устройству фактории
крупных торговых городов на Кипре, но и всячески содейство-
вал этому путем предоставления судебно-административного
иммунитета, права строить дома, лоджии, церкви, хлебопекар-
ные печи, бани и т. п.78, тем самым сбросив с себя в какой-то
степени бремя заботы о нуждах беженцев и иностранных куп-
цов. Таким образом, предоставление привилегий было в кон-
це XIII — начале XIV в. необходимой мерой, продиктованной
как претензиями купечества из средиземноморских республик,
так и внутригосударственными причинами.

Третьей возможностью привлечь иностранных предпринима-
телей на остров были гарантии кипрским правительством для
всех купцов как западного, так и восточного происхождения
безопасности пребывания на Кипре, защита их интересов, ох-
рана товаров, оказание помощи пострадавшим при корабле-
крушении или нападении пиратов, разбирательство спорных
дел в «Суде горожан». С этой целью был создан специальный
суд — «Суд моря» тцд йоА^ооои)79. Венецианцам, гену-

эзцам и пизанцам гарантировалась не только помощь при ко-
раблекрушении, но и возвращение пострадавшему всех спасен-
ных вещей и товаров. В случае смерти владельца и отсутствия
наследника имущество передавалось республике80. Купцам из
других государств в подобных ситуациях возвращалась поло-
вина имущества81. Заметим, что на Кипре практика оказания
помощи при кораблекрушении и гарантии безопасности куп-
цам уходит своими корнями в самое начало XIII в.

Наконец, последняя задача, которая стояла перед королями
Кипра, — обеспечить безопасность границ своего государства
от вторжения внешних врагов. Задача тем более важная, что
только ее решение гарантировало процветание международной
торговли па острове, а следовательно, и процветание экономи-
ки кипрского королевства. В борьбе против мусульман Лу-
зиньяны по-прежнему рассчитывали на поддержку западноев-
ропейских государств. В момент опасности спешили укрепить
связи с ними. Любопытно, что договор Кипра и Венеции был
подписан 3 июля 1306 г., вскоре после распространения слухов
о готовящемся нападении на остров султана Египта82.

Таковы основные принципы внешней экономической поли-
тики королей Кипра в период между 1291 и 1373 г. Реаль-
ность же предлагала более разнообразные и гибкие формы
взаимоотношений Кипра с другими государствами. В целом,
интересы кипрских монархов совпадали с потребностью расши-
рения торговых связей, ибо экономика Кипра зависела от про-
цветания международной коммерции. Прекрасно обосновал
эту зависимость и оценил значение торговой политики кипр-
ских монархов канцлер Кипра в 60—70-е годы XIV в., поддан-
ный короля Франции Филипп де Мезьер: «...люди стран, в ко-
торых нет потока торговли, в которых человек ограничивается
продуктом их собственной земли, остаются подобны дикаря^
и погружаются в бедность. Ты (обращение к королю Фран-
ции. — С. Б.) можешь убедиться, что это правда, если поду,
маешь о западных областях Шотландии». В качестве проти-
воположного примера Филипп де Мезьер приводит Кипр: «...в
старые времена паломничества, благодаря этой торговле, стра-
на была столь богата населением и товарами, что ее король,
имея собственные деньги из доходов своего королевства, был
в состоянии силой оружия взять Александрию в Египте, Атта-
лию в Турции, Айяс в Армении и Триполи в Сирии — все вели-
кие и древние города... когда торговля была активной в этом
королевстве, король, церковь и народ были настолько богаты,
как яйцо в мясе... Источником богатства, рудником, из которо-
го можно черпать серебро, золото и драгоценности и, действи-
тельно, все богатство, является просто-напросто торговля»83.
Короли Кипра прекрасно понимали значимость развития тор-
говли. Но когда она процветала, исчезала необходимость соз-
дания специальных условий для привлечения купцов на Кипр,
тогда Лузиньяны пытались ограничить их привилегии, чтобы
увеличить свои собственные доходы.

Начиная с 1291 г. строгие папские запреты на торговлю с
мамлюками заставляли европейцев искать новые пути и рын-
ки для приобретения восточных товаров. Поэтому их взгляды
непременно обращались к Киликийской Армении и Кипру, где
они встречались с мусульманами, иудеями и греками, которые
не подчинялись папским запретам и вели оживленную торгов-
лю с мамлюками. Кипр и Киликийская Армения остались един-
ственными центрами Леванта, где европейцы могли беспрепят-
ственно, не нарушая закона, приобретать все необходимые то-
вары Востока84. Короли Кипра осознавали, что им светит бла-
гоприятная звезда, и стремились извлечь как можно большие
выгоды из сложившейся ситуации.

Попытки наложить эмбарго на торговлю с мамлюками бы-
ли неэффективны. Строгие запреты были невыгодны и запад-
ноевропейскому купечеству, и королю Кипра. Поэтому послед-
ний вел своеобразную двойную игру. С одной стороны, после
папских запретов король Генрих II старался контролировать
торговлю с Египтом и Сирией и специально отправлял галеи,
чтобы задерживать купцов-нарушителей и конфисковывать их
товары, которые, естественно, поступали в королевскую каз-
ну85, а с другой — всячески поощрял латинян приходить в пор-
ты его королевства, хотя было очевидно, что многие из них
продолжали свои путешествия далее на Восток. Так, на рубе-
же XIII—XIV вв. Венеция осуществляла довольно оживленный
товарообмен с Сирией и Египтом, поставляя в эти области тка-
ни, стекло, мед, масло и экспортируя специи, лен, хлопок, соль
и другие товары86. Не раз отправлялись в порты Сирии, Алек-
сандрию. Дамьетту, Тунис и Бизерту генуэзцы87, каталонцы8S,
пизанцы89 и провансальцы90. Для Генуи особенно важной бы-
ла торговля рабами, которых генуэзские купцы, как правило^
привозили в Александрию из Фамагусты и бассейна Черного
моря91. Кроме того, генуэзские купцы спешили сбыть на си-
рийско-египетских рынках европейские ткани и одежду92 и за-
купить там хлопок, вино, специи и другие товары93. Арабские
источники первой половины XIV в. также свидетельствуют о
присутствии христиан в Египте и Сирии94. Торговля с мамлю-
ками противоречила политике церкви, но действия кипрских
королей обеспечивали ей полный успех. Кипрский рынок всег-
да прекрасно снабжался товарами из Сирии и Египта, что под-
тверждают многочисленные источники: нотариальные акты
конца ХШ— начала XIV в., «Практика торговли» Пеголотти
для 1327 г., список товаров и их цен, составленный ве-
нецианцем Пиньолом Дзуккелло в 1349 г.95 В начале 1320-х
годов папство, преследуя свои собственные интересы, начало
продавать лицензии, разрешающие торговать с Египтом96, что
способствовало увеличению товарообмена с мамлюками. Было
решено запретить экспорт на Ближний Восток только тех то-
варов, которые были необходимы для оснащения армии: же-
леза, строевого леса, лошадей, рабов, оружия, смолы, продо-
вольствия 97.

Осознание значимости и исключительности Кипра позволи-
ло Генриху II и его преемникам временами ограничивать тор-
говые привилегии иностранных купцов на острове. Из-за этого
крайне неблагоприятно складывались отношения Генуи с ко-
ролями Кипра в первой половине XIV в. Хотя генуэзцам в кон-
це концов удалось отстоять все свои привилегии на Кипре, по-
лученные ими еще в ХШ в., зачастую им приходилось защи-
щать их с оружием в руках. По договору 1329 г. король обе-
щает генуэзцам вернуть «все земли, владения, дома и лод-
жию», которые они прежде имели на острове. Гуго IV обязует-
ся также восстановить для генуэзцев баню в Никосии98.
В 1344 г. генуэзцы потребовали признания права иметь свою
собственную пекарню, которое, казалось, было предоставлено
им еще в 1232 г. Тем не менее в начале XIV в. король, веро-
ятно, отказал им в такой возможности99. В эти же годы они
требуют от короля позволения иметь на острове свои собствен-
ные тюрьмы 10°. В договоре 1363 г. Пьер I дословно повторил
все привилегии генуэзцев 1232 г.101 Но, видимо, этот договор
не вступил в силу, потому что в следующем 1364 г. Генуя сно-
ва выдвинула целый список претензий, добиваясь тех же са-
мых привилегий 1232 г.102 В 1364 и 1365 гг. генуэзцы обраща-
лись к Пьеру I с просьбой о строительстве нового дома-рези-
денции для подеста республики и лоджии103. На протяжении
всей первой половины XIV в. не прекращались столкновения
генуэзцев с венецианцами и киприотами. В 1299 г. послы Ге-
нуи безрезультатно требовали возмещения убытков, нанесен-
ных им венецианцами в Фамагусте, и в знак протеста прика-
зали всем гражданам республики покинуть остров104. В 1305
и 1308 гг. генуэзцы снова объявляли королевству экономичен
кий бойкот 105. После того как генуэзцы напали на королевск
во, как сказано в документе 1306 г., и нанесли острову боль
шой ущерб106, Генрих II арестовал генуэзских купцов и кон.
фйсковал их товары107. Король запретил всем своим поддан,
ным заключать с генуэзцами торговые контракты, а своим
официалам приказал воспрепятствовать отъезду генуэзских
купцов с Кипра, чтобы не позволить им увезти товары 108. Де.
ло действительно дошло до вооруженного столкновения; ко.
роль был осажден в собственном дворце, где был вынужден
провести несколько дней, ожидая день ото дня начала вой.
ны 109. На этот раз ее удалось избежать, но отношения между
двумя государствами отнюдь не улучшились. В 1313 г. король
приказал генуэзцам в Фамагусте сложить оружие и следовать
в Никосию. В 1316 г. он вновь арестовал большую группу
граждан республики, которые были освобождены только в
1320 г.110 В 1317 г. вражда настолько обострилась, что генуэз-
ское духовенство, находившееся на острове, сочло необходи-
мым покинуть пределы королевства Н1. Предъявленный в 1329 г.
общий счет убытков, которые понесли генуэзцы во время
правления Генриха II, составил 339 561 б. б. 22 карата Кип-
ра112. По сообщению Леонтия /Махеры, какая-то крупная ссора
произошла между генуэзцами и киприотами при Гуго IV, из-за
чего король был вынужден обратиться за помощью к папе для
урегулирования конфликта113. Согласно договору 1338 г. толь-
ко в Фамагусте в 1331 г. венецианцы нанесли ущерб гражда-
нам Лигурийской! республики на сумму 18 тыс. б. б.114

Не лучшим образом обстояли дела с соблюдением торговых
привилегий генуэзцев на Кипре. В 1364 г. республика предъ-
явила претензии Пьеру I и требовала полной свободы торгов-
ли и передвижения на острове, отмены коммеркиев, наблюде-
ния за действиями королевских чиновников при взвешивании
товара. Неоднократно подчеркивались злоупотребления коро-
левских официалов по отношению к купцам республики115.
Только в 1365 г., когда Пьер I был одержим идеей крестового
похода против султана Египта116, Генуе были возвращены все
ее прежние привилегии117. Взаимным упрекам, обидам, ссорам
не было конца. Все договоры этого времени (1329, 1338,
1365 гг.), заключенные между двумя государствами, начина-
ются с предъявления счетов друг другу и обоснования необхо-
димости прекратить распри, восстановить мир и спокойст-
вие 118.

Не хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление,
что положение генуэзцев на Кипре было невыносимым и чго
короли Кипра только и делали, что создавали препятствия ге-
нуэзским купцам. Невозможно отрицать, что к 1291 г. Генуя
обеспечила себе на Кипре положение, существенно отличавше-
еся от позиций других государств. Создав базу для развития
торговли на острове еще в XIII в., республика вступила а
XIV в. с сознанием своего превосходства, что в действительно-
сти так и было, и с уверенностью в незыблемости своих приви-
легий. Доказательством тому может служить поражающая
своими масштабами торгово-предпринимательская деятельность
генуэзцев в Фамагусте на рубеже XIII—XIV вв.119 Без сомне-
ния, именно генуэзцы задавали тон всей торговле на Кипре и
определяли ее объемы в этот период. Разрыв отношений с Ге-
нуей был недопустим для Кипра. Экономические бойкоты, ко-
торые не раз объявляла Генуя для приобретения более благо-
приятных условий в коммерции на острове, были крайним, но
очень эффективным средством давления на короля. (Кстати, к
этому средству неоднократно прибегала и Венеция.) Экономи-
ческие санкции республики могли привести к резкому сокра-
щению доходов королевской казны, парализовать торговлю и,
кроме того, лишить Лузиньянов потенциального союзника в
случае войны. Поэтому конфликты, как правило, незамедли-
тельно решались путем уступок со стороны короля республи-
ке, путем насильственного препятствия выезду с острова и
обещаний всем оставшимся купцам полной безопасности, охра-
ны их жизни и товаров, а также гарантии свободы торговли.
Так, например, поступил в 1364 г. Пьер I в ответ на приказ
генуэзского правительства гражданам республики покинуть
остров120. Незадолго до кипро-генуэзской войны 1373 г. Пьер II
(1369—1382), как только узнал об эвакуации генуэзцев с ост-
рова, приказал закрыть ворота Фамагусты, чтобы помешать
им уехать. Тотчас же король отправил послов к папе, чтобы
объяснить причины ссоры, а заодно обвинить во всем генуэз-
цев. В данном случае король был обеспокоен не только эконо-
мическим бойкотом Лигурийской республики, но и угрозой
большого штрафа. По условию соглашения, заключенного, ве-
роятно, при Пьере I в присутствии папы, та сторона, которая
первая начнет вражду (генуэзцы или киприоты), должна за-
платить потерпевшему 100 тыс. дукатов121. В то же время раз-
рыв экономических связей с Кипром был чрезвычайно невыго-
ден и итальянским купцам, доходы которых зависели от про-
цветания торговли с Востоком. Поэтому объявление генуэзским
правительством экономических бойкотов чаще всего не приво-
дило к свертыванию генуэзской торговли на Кипре. Купцы, по-
хоже, не собирались бросать свои дела и терять огромные
прибыли, которые они надеялись и могли получить на Кипре.
Думается, плохие отношения между двумя государствами бы-
ли не просто результатом действий агрессивной морской дер-
жавы, грабящей и эксплуатирующей в значительной мере без-
защитный остров 122. Торговая политика Лигурийской респуб-
лики на Кипре мало отличалась от ее деятельности в других
регионах Романии. Как и в бассейне Черного моря, «сутью
торговой политики Генуи было освоение местных... рынков при
максимальной легкости и нестесненности быстрого перевода
Капитала в нужный пункт, маневра сил и средств. Генуя стре-
милась для этого создать региональную торговую монопо
лию»123. Но именно созданию такой монополии на Кипре из<
всех сил сопротивлялись Венеция, преследовавшая ту же цель
и короли Кипра, прекрасно понимавшие опасность подчинение
генуэзцами экономики острова, что, фактически, привело бы к
потере им независимости. Генуэзцы пришли на Кипр, чтобы
беспрепятственно получать прибыль, а нашли здесь государев
во, которое проводит свою собственную торговую политику,
задевавшую их интересы, сдерживавшую их активность и ме-
шавшую получать те богатства, на которые они могли рассчи-
тывать. Более того, они нашли здесь администрацию, которая
различными способами пыталась контролировать генуэзское
население и вернуть при случае некоторые льготы, ранее пре-
доставленные республике 124. В то же время установление кон-
троля за генуэзскими гражданами не означало попыток вытес-
нить генуэзскую торговлю с острова, а также отказа от во-
енной и финансовой помощи республики. В 1360 г. королевски-
ми галеями командовали два генуэзца, Франческо Спинола и
Франческо Каттанео, которые получали ежемесячное жало-
ванье от короля125. Кипрская хроника сообщает также, что
Франческо Спинола принимал самое активное участие в воен-
ных предприятиях Пьера 1126. При коронации Пьера II генуэз-
цы, как и прежде, занимали почетную правую сторону от ко-
роля, вызывая этим зависть и раздражение у венецианцев127.

Отношения Кипра и Венеции в первой половине XIV в.
были менее напряженными, чем с Генуей. После получения
привилегий 1306 г. Адриатической республике понадобилось
некоторое время для упрочения своих позиций на Кипре, так
как и после подписания договора королевские официалы неод-
нократно нарушали его условия, что доставляло немало хлопот
венецианскому правительству и не раз вынуждало его в 10—
20-е годы XIV в. откладывать или даже отменять отправку
конвоев галей на Кипр 128. Расцвет кипро-венецианской торгов-
ли падает на 30—60-е годы XIV в. В этот период увеличива-
ется число венецианских галей в караване, отправляемом на
Кипр, резко возрастает сумма инканти — вкладов венецианских
патронов в аукцион галей Кипра, увеличиваются сроки стоян-
ки венецианских кораблей в кипрских портах. Предпринима-
тельскую деятельность венецианских купцов в Фамагусте а
1360—1362 гг. прекрасно иллюстрируют нотариальные акты
Николо де Боатерииса: всего за два года венецианцы инвести-
ровали в торговлю на Кипре 42 189,6 дуката129. Показателем
стабилизации кипро-венецианских отношений в этот период яв-
ляется факт владения кипрской церковью землями и имущесг
вом в районе Тревизо, чего не могло произойти без согласия
венецианского правительства130. Все имеющиеся в нашем рас-
поряжении факты отражают высокий уровень кипро-венециаН'
ской торговли в 30—60-е годы XIV в., ее ритмичность, динамИ-
ку? а также поощрение торгово-предпринимательской деятель-
ности венецианцев со стороны кипрских монархов 131.

Благоприятные обстоятельства вовлекали в торговлю на
Кипре в конце XIII — первой половине XIV в. не только гену-
эзцев и венецианцев, но и купцов из других городов Средизем-
номорья. Генуэзские и венецианские нотариальные акты этого
периода и кипрские хроники говорят о присутствии и торговой
активности в Фамагусте и Лимассоле купцов из Пизы, Анконы,
Барселоны, Неаполя, Марселя, Монпелье и других городов, ко-
торые охотно вступали в контакт с генуэзцами и венецианца-
ми, мусульманами, греками и иудеями. Конечно, численность
купцов из названных городов в королевстве была низкой по
сравнению с лигурийцами и венецианцами, но нельзя забы-
вать о специфике сохранности и пассивной выборке источни-
ков, что может привести к значительному искажению наших
представлений о деятельности купечества из этих городов на
Кипре. Несомненно, последние, так же как Лигурийская и Ад-
риатическая республики, отстаивали свои привилегии па остро-
ве. Однако если традиционно нарушались договоры с такими
сильными республиками, как Венеция и Генуя, то тем более
кипрские короли не следовали постоянно букве закона с дру-
гими государствами. Для насыщения рынка, привлечения на
Кипр как можно большего количества иностранных купцов, а
также, возможно, для ограничения влияния генуэзцев и вене-
цианцев в кипрской торговле Лузиньяны шли на некоторые ус-
тупки другим государствам. В 20—40-е годы XIV в. Гуго IV
даровал привилегии тем городам, которые не имели их преж-
де: Флоренции и Монпелье. Как только интерес западноевро-
пейского купечества к Кипру падал, короли спешили возобно-
вить обещанные ранее привилегии. Такой прием в политике
кипрских монархов был характерен не только по отношению
к Генуе и Венеции, но и другим городам и государствам. Так,
в 1352—1354 гг. Гуго IV гарантировал гражданам Монпелье
право свободного передвижения на острове, «законное взвеши-
вание товаров», право пользоваться льготными коммеркиями
(baylivo commerchi) и безопасность пребывания в королевст-
ве132. В 1371 г. Пиза отправила к королю Кипра Пьеру II
письмо с благодарностью за доброжелательность к пизанцам
и просила его закрепить и расширить привилегии, которые она
получила от его предков 133.

К. Оттен-Фру отмечает уменьшение внимания Пизы к Кип-
ру после 1310 г., ее пассивность к своему торговому предприя-
тию на острове, когда республика отправляла на Кипр глав-
ным образом неугодных ей граждан. После 1310 г., отмечает
исследовательница, известны всего 15 имен пизанцев, присут-
ствовавших на Кипре (по сравнению со 160 по актам Ламбер-
то ди Самбучето) 134. Между тем «практика торговли» Пего-
лотти отнюдь не подтверждает мнения о сокращении пизан-
ской торговли на Кипре. Вспомним хотя бы сожаление Пего-
лотти о сильных позициях пизанцев на острове, зависимости
них флорентийского купечества13*. Кипрские хроники свид^
тельствуют о том, что в 1360-е годы пизанцы приезжали ддя
торговли в Фамагусту наряду с венецианцами, генуэзцам^
флорентийцами и каталонцами 136. Несколько пизанских име$
мы встречаем в нотариальных актах Николо де Боатерииса &
1360—1362 гг.137 Кроме того, если бы торговое пизанское Has
селение на Кипре было малочисленным, не было бы необходи-
мости добиваться закрепления и расширения привилегий рес-
публики от Пьера II в 1371 г.

Купечество из менее значительных (по сравнению с Вене-
цией и Генуей) городов Средиземноморья было достаточно ак«
тивным в торговых делах на Кипре в конце XIII — первой по-
ловине XIV в. Однако они гораздо реже вмешивались в поли-
тические дела королевства; их редкие просьбы к Лузиньянам
об утверждении для них коммерческих привилегий не могли
укрепить их экономическое и юридическое положение на остро-
ве. Лузиньяны со своей стороны способствовали развитию их
торговли, но ограничивали их льготы, ставили в большую за-
висимость от местных властей, чем генуэзцев и венецианцев.
Поэтому взаимоотношения с ними остаются вне пристального
внимания кипрских хроник и соответственно менее известны
нам.

Важнейшей особенностью торговой политики королей Кип-
ра в 1291—1373 гг. было стремление включить остров в систе-
му левантийской торговли, принимать в ней активное участие
и выступать посредниками в связях между Востоком и Запа-
дом. Для этого были необходимы развитие кипрской торговли
в мамлюкских землях, получение в этих областях торговых
привилегий и защита кипрских факторий. К сожалению, сведе-
ния источников о торговле киприотов очень скудны. Чаще все-
го мы имеем об этом лишь косвенные данные. Официальное
разрешение торговать в мусульманских землях кипрские куп-
цы получили в начале 1330-х годов от папы Иоанна XXII13'-
Однако арабские источники сообщают о том, что в начале
XIV в. киприоты жили в Бейруте, имели в городе свои склады
и транспортировали на своих кораблях товары на Кипр 139. Акт
1361 г. говорит о том, что венецианцы вели торговлю в Дамас-
ке, используя в качестве посредников киприотов (кипрских
fattori) 14°. В 1366 г. на борту венецианских галей в Александ-
рии мы также встречаем киприотов (cipriani) 141. В 1368 г.
упоминаются королевские кипрские корабли, предназначенные
для перевозки грузов с Кипра в Египет142. В Александрии
находился фондако «коммуны киприотов — Han de la Moze»«
В 1368 г. Пьер I требует от султана Египта гарантий безопас-
ности этого фондако 143.

Крайне редки в источниках сведения о присутствии кипр'
ских купцов в западноевропейских и черноморских городах*
В 1289 г. один киприот встречается в Каффе. (В документе оН
появляется в качестве свидетеля.) Н4 в 1359 г. Большой Совет
Рагузы разрешил купцу из Анконы и купцу с Кипра вывезти
на своих кораблях 50 стариев ячменя 145.

Кто по происхождению были те киприоты, которые занима-
лись морской торговлей, из источников не ясно. Крайне удив-
ляет то обстоятельство, что в нотариальных актах как конца
ХШ — начала XIV в., так и 1360-х годов почти не встречаются
имена греков-киприотов, автохтонных жителей острова 146, хотя
греки из других районов Средиземноморья (Крита, Нигропон-
та, Хиоса, Родоса, Константинополя) появлялись в Фамагусте
довольно часто147. Они активно заключали торговые контрак-
ты как между собой, так и с западноевропейским купечеством,
и осуществляли торговлю между областями Романии, Кипром,
Сирией и Египтом. Среди купцов-киприотов встречаются иудеи
и сирийские греки, беженцы с континента 148, или латиняне,
обосновавшиеся на Кипре после падения государств крестонос-
цев в Сирии. Вероятно, именно переселенцы долгое время со-
ставляли основную часть кипрского купечества. Отстранение
греко-кипрского купечества от участия в морской торговле, по
всей видимости, является результатом политики кипрских ко-
ролей, по крайней мере в конце ХШ — первой половине XIV в.

Лузиньяны, несомненно, способствовали развитию торгово-
предпринимательской деятельности своих подданных, ибо по-
лучали от этого самые непосредственные выгоды. Богатые го-
рожане могли оказывать финансовую помощь королю, и, види-
мо, они составляли опору его власти. Кипрские хроники гово-
рят о том, что сирийцы Фамагусты часто устраивали в своих
домах пышные празднества, на которые приглашали рыцарей
и короля. Особенно часто это делали братья Лакка, сирийцы-
нссториане, богатствам которых поражались современники и
которые стали своеобразным символом благосостояния и про-
цветания Фамагусты149. Хроники сообщают чрезвычайно инте-
ресный факт: Пьер I заключил с Франческо Лакка «Братство»
(абеХ(роо-Ат|, fece fratellanza). В знак признательности послед-
ний подарил королю 10 тыс. дукатов. «Подарок» составил все-
го 1/3 часть прибыли, которую Лакка получил лишь за одно
коммерческое предприятие, принесшее ему 30 тыс. дукатов 15°.
Как видно, купцы Лакка вели очень крупную торговлю в Фа-
магусте и являлись влиятельнейшими людьми в городе и коро-
левстве.

Кипрские монархи в первой половине XIV в. обнаруживают
постоянное стремление удерживать за Кипром позиции главно-
го торгового центра Восточного Средиземноморья путем уста-
новления кипрского контроля за торговлей с мусульманами и
защиты безопасности левантийских торговых путей, от чего
также зависело процветание кипрской экономики. В 1330-е го-
ды в Восточном Средиземноморье кроме арабов появился дру-
гой опасный враг — турки, угрожающие если не независимости
Кипра, то, по крайней мере, функционированию левантийской
торговли. В связи с этим Гуго IV предпринимает самые актив-
ные меры для борьбы с турецкой угрозой. В 1332 г. папа, вене-
цианцы, орден св. Иоанна на Родосе и Византия образовали
«Священную Лигу» для борьбы с турецкой экспансией в Эге-
иде. В 1334 г. в этот союз вступил Кипр 151. В 30—40-е годы
кипрский король неоднократно обращался к папе с просьбой
о помощи, о снаряжении галей, доказывая необходимость ак-
тивизации действий против грозного врага152. В 1337 г. Гуго IV
одержал над турками крупную победу на море153. В 1341 г.
епископ Лимассола Ламбертино был на Западе и являлся пер-
вым инициатором переговоров о подготовке похода на Смирну,
который состоялся в 1344 г.154 В свою очередь папа всегда
мог рассчитывать на короля Кипра в борьбе против «невер-
ных». В 1347 г., когда нависла угроза завоевания Киликийской
Армении мамлюками, папа Климент VI обратился к Гуго IV
с просьбой помочь королю Киликийской Армении155. В 1350 г.
Гуго IV вместе с венецианцами, папством и Родосом возобно-
вил Лигу для более эффективной борьбы с турками 156.

Дух крестовых походов, который в Западной Европе начал
затухать еще в XIII в., сохранился на Кипре и поддерживался
правителями острова. Легендарный король Пьер I Лузиньян,
успешные крестовые походы которого в Египет, Сирию и Тур-
цию принесли ему большую славу, восхищение современников
и память потомков, не был оригинален в своих действиях. Он
продолжал политику своих предшественников Генриха II и Гу-
го IV, разделяя их убеждение на борьбу с «неверными» и пре-
следуя, так же как и они, не столько политические, сколько
конкретные экономические цели. Тем не менее король был не-
обыкновенно предприимчив и энергичен. Он сам совершил два
путешествия в страны Западной Европы с целью организации
крупного крестового похода против мамлюков, сам стоял во
главе крестоносного войска киприотов, руководил военными
действиями и заражал своим рвением крестоносца окружаю-
щих. Первым завоеванием Пьера I была Атталия в августе
1361 г., которую киприоты удерживали до 1373 г.157 Захват
Пьером I Александрии в 1365 г. вызвал бурю восторга у совре^-
менников. Были отправлены послы в Рим и страны Западной
Европы с сообщением о победе. «Все, — по словам Леонтия
Махеры, — были охвачены рвением помочь христианам Кипра
в Сирии» 158. Молва о великой победе христиан над сарацина-
ми облетела не только Западную Европу (привлекая к себе
внимание не только политических деятелей, но и таких выдаю'
щихся гуманистов, как, например, Ф. Петрарка159). Она достиг-
ла далекой русской земли. О походе Пьера I на Александрий
под 1366 г. упоминают Троицкая и Никоновская летописи, в
которых отразились представления русских людей о силе кипр'
ского войска и об огромных разрушениях, причиненных Пье-
ром I Александрии и ее жителям: «В лето 6874 (1366). Бысть
убо тогда въ та лъта Кипръ князь Андрей, нарицаемый П1Г
гОръ, имъя силу многу кипрьскаго воиньства и плъни многихъ
оКрестъ себя сущихъ, также осилевъ наипаче и поиде ратью
на Александрию Египетьскую, и изби и пожже и плъни всъхъ
тамо живущихъ Сарацынъ, Татаръ, Аравитъ и Армены, и Тор-
ки, и Фрязъ, и Дикаты, и Формасы, и Черкасы, и Бармены и
Жиды»160. Однако радость отнюдь не разделяли итальянское
и каталонское купечество, занятые торговлей в Сирии и Егип-
те. Вскоре после возвращения из Александрии, в 1366 г. Пьер!
начал готовить новый крестовый поход на Бейрут. С неутоми-
мой энергией он принялся снаряжать флот для новой экспеди-
ции. Когда венецианцы узнали о готовящемся походе, они бы-
ли чрезвычайно озадачены, тотчас же отправились к королю
в Никосию, требовали заключить мир с султаном, даже выра-
жали готовность возместить ему расходы за войну и предоста-
вить денежную ссуду, если король в пей нуждался161. Не ра-
довалось предстоящему походу в Бейрут и купечество Фама-
густы, которое вело оживленную торговлю в Сирии и которому
был дан королевский приказ вернуться на Кипр162. Под дав-
лением внешних сил Пьер I был вынужден отложить свой по-
ход в Сирию, но со свойственной ему жаждой деятельности,
не теряя времени, развернул свой флот, во главе которого
стоял капитан Фамагусты, против Турции. Кипрские корабли
подошли к порту Alaya, разрушили гавань, совершили рейд
вдоль турецкого побережья и, «разрушив весь турецкий флог»,
вернулись в Атталию, а оттуда в Фамагусту 163. Зачем понадо-
бился Пьеру I этот стремительный поход к берегам Турции?
Не есть ли это желание короля обезопасить свое государство
от турецкого нападения, а также сохранить позиции Кипра
как крупнейшего торгового центра Леванта, какое проявлял в
30—50-е годы XIV в. Гуго IV? По всей видимости, поход не
предполагался длительным. Леонтий Махера, рассказывая о
нем, обронил следующую фразу: «...(корабли) нанесли ущерб
гавани (Alaya), но город не взяли, т. к. были ограничены во
времени»164. Трудно в данном случае заподозрить Леонтия
Махеру, сторонника Пьера I Лузиньяна и патриота своей ро-
дины, в попытке найти «объективные причины», почему кип-
риоты не взяли город. Все мысли короля были направлены на
поход в Сирию, приготовления к которому не прекращались.
23 ноября 1366 г. Пьер I направил письмо дожу Венеции Мар-
ко Корнаро, в котором выражал сожаление о хорошем отноше-
нии венецианцев к султану, осуждал установление мира с
Египтом и напоминал, что торговля с мамлюками запрещена
папой. Подчеркивалось также, что венецианцы пользуются на
Кипре привилегиями и благосклонностью короля, желая тем
самым отметить, что их благоприятное положение в Фамагус-
те есть милость кипрского монарха. Кроме того, Пьер I выдает
себя защитником интересов всех христианских купцов на Вос-
токе. Он говорит: «...чтобы никто не потерпел ущерба в землях
султана, мы вышли с оружием». Отношения Кипра с Венеци-
ей из-за войн Пьера I осложняются. Тем не менее сначала,
как представляется, республика св. Марка не ставила реаль.
ных препятствий на пути Пьера I. Именно из Венеции Кипр
в 1366 г. получил военную помощь: оружие, воинов, гребцов,
лошадей. Правда, в этом же письме король замечает, что «ору.
жие было куплено на наши (королевские) деньги, уложено на
корабль и отправлено в королевство» 165.

Обращает на себя внимание тот факт, что Пьер I сразу же
после захвата Александрии выразил согласие заключить мир
с Египтом. Для достижения этой цели он был готов пойти на
некоторые уступки и отпустить пленников, как того требовал
султан. Посредниками в переговорах между Кипром и Каиром
активно выступали венецианцы. После того как были освобож-
дены пленники-мамлюки, а также отменена экспедиция запад-
ноевропейских рыцарей, готовых выступить в поход в Сирию 16s,
султан отказался подписать мир с королем Кипра. Хронисты
объясняют все вероломством султана и, разумеется, честностью
и благородством Пьера I, верного своему королевскому слову,
движимого стремлением установить мир и выполнившего свое
обещание освободить египетских «рабов»167. Из документов
1368 г. мы узнаем истинные причины, которыми руководство-
вался Пьер I в войне с Египтом. Требования короля сводились
к следующему: 1) обеспечить судебно-административный им-
мунитет для кипрских купцов в землях султана Египта; 2) сни-
зить коммеркии; 3) добиться свободы торговли и передвиже-
ния по территории государства султана; 4) гарантий защиты
прав кипрских купцов; 5) помощи в случае кораблекрушения;
6) помощи султана Египта в случае нападения турок на Кипр-
ское королевство 168. Как видно, желания Пьера I удивительно
совпадали с теми привилегиями, которые имели и отстаивали
западноевропейские города на самом Кипре. Не добившись
ожидаемого результата после похода в Александрию, Пьер I
был вынужден вновь выступить против Египта. В начале 1367 г.
войска Пьера I разграбили Триполи169, вынудив тем самым
Каир искать соглашения с Кипром 17°. Кипрская сторона так-
же искала выход из создавшегося положения и делала все воз-
можное для урегулирования конфликта 171. Но в связи с тем
что переговоры затягивались и не имели положительных для
киприотов результатов, последние в сентябре 1367 г. соверши-
ли новый рейд в государство мамлюков. На этот раз их путь
лежал к берегам Сирии и Киликийской Армении, находившей-
ся в руках султана. Кипрское войско стремительно прошло от
Триполи до Айяса, грабя и разрушая все на своем пути. В ок-
тябре киприоты возвратились в Фамагусту172. И снова нача-
лись переговоры о мире, в которых участвовали генуэзцы и ве-
нецианцы. Не надеясь более на скорое достижение мира и по-
неся убытки в торговле из-за войн, венецианцы обратились за
помощью и содействием к папе, который, забыв о священной
войне с неверными и, конечно, понимая, что обстановка не рас-
полагает к ее продолжению, призвал заключить мир с Егип-
том. Король в свою очередь без промедления обещал это сде-
лать173. Но и в третий раз переговоры затягивались египетской
стороной 174, видимо, не желавшей предоставлять киприотам
столь широкие привилегии, которых требовал кипрский король.
Мир с Египтом так и не был заключен при жизни Пьера I (мир
был подписан лишь в 1370 г.). Наверное, можно считать, что
его политика, направленная на приобретение привилегий для
киприотов в Сирии и Египте силой оружия, потерпела фиаско.
Вероятно, он надеялся расширить возможности кипрских куп-
цов покупать товары в городах Сирии и Египта, а затем пере-
продавать их в Фамагусте на значительно более выгодных для
себя условиях. Кроме того, безусловно стремление короля под-
нять престиж кипрского торгового центра Фамагусты, которая
с середины 1360-х годов постепенно начала утрачивать свою
былую роль главного порта в регионе, так как к этому време-
ни намечается некоторое отклонение торговых морских путей
или дальше на Север — через Черное море, или на крайний
Юг — через Красное море и Египет. Большое значение приоб-
ретает прямая торговля итальянских морских республик с
Египтом. Александрия мешала сохранению за Фамагустой ее
прежней роли. Отсюда понятно естественное стремление Пье-
ра I разрушить именно этот египетский порт, чтобы обеспечить
дальнейшее развитие Фамагусты175. В противном случае Кипр
снова рисковал оказаться всего лишь пристанью для иностран-
ных кораблей, направлявшихся в государство мамлюков, как
это было до 1291 г., потерять роль посредника, которую играл
остров в конце XIII — первой половине XIV в. Следовательно,
уменьшились бы доходы кипрской казны, получаемые от тор-
говли. Кроме того, если бы западноевропейское купечество пе-
рестало приходить на остров, кипрские монархи лишились бы
не только регулярных денежных поступлений в казну, но и по-
мощи западноевропейских государств в случае нападения му-
сульман. В связи с этим понятно желание Пьера I воспрепят-
ствовать установлению прямой торговли западноевропейских
городов с Египтом и направить, как и прежде, весь поток ле-
вантийской торговли через порты королевства. Крестовые по-
ходы Пьера I отличались своей непродолжительностью. Они
были рассчитаны на внезапность нападения, а не на длитель-
ную осаду городов и завоевание мамлюкских земель. Как
представляется, Пьер I не стремился вести священную войну
против «неверных» как таковую. Не случайны поэтому неодно-
кратные упоминания в кипрских хрониках о горячем желании
короля заключить мир с Египтом 176. Мнение о том, что кипр-
ский король хотел отвоевать королевство Иерусалим, короной
которого он был титулован, что он олицетворял собой ры-
царский дух, который преобладал над политическим мышле-
нием177, не подтверждается при анализе документальных ис-
точников. На наш взгляд, невозможно не согласиться с точкой
зрения П. Эдбери, что Пьер I использовал идею «возвращения
Иерусалима» для «пропагандистских целей», чтобы обосно-
вать свои действия и получить поддержку Запада. Если же
предположить, что король действительно хотел восстановить
королевство Иерусалим, то он совершил огромную ошибку, $
которой отражается непонимание политической реальности; и
его крестовый поход был, несомненно, анахронизмом 178. Одна-
ко факты свидетельствуют об обратном. В основе политики
Пьера I лежало стремление решить экономические проблемы
Кипра. Его военные действия являлись своего рода средством
давления на султана, направленным на укрепление положения
кипрского купечества в Сирии и Египте. В этой политике от-
разилась попытка короля удержать за Кипром позиции цент-
ра Восточного Средиземноморья путем разрушения мусуль-
манских портов и рынков или же путем установления кипрско-
го контроля над ними 179. Последнее, впрочем, было маловеро-
ятным.

В целом, нужно отметить, что короли Кипра династии Лу-
зиньянов в XIII — первой половине XIV в. строили свою поли-
тику по отношению к другим государствам, руководствуясь
своими задачами и интересами. Подписанию каждого дипло-
матического договора, как правило, предшествовали конкрет-
ные события или причины, заставлявшие кипрских королей ид-
ти на уступки другим государствам. В XIII в. (до 1291 г.) Кип-
ру главным образом была необходима военная помощь запад-
ноевропейских государств. В то же время в этот период за-
кладываются основы для развития международной торговли.
В XIV в. интересы Лузиньянов связаны преимущественно с
экономическим развитием королевства. 1291 —1373 гг. — время
наивысшего расцвета государства Лузиньянов, которые в зна-
чительной мере благодаря своей политике поощрения между-
народной торговли, умелому лавированию между интересами
иностранного купечества и сочетанию их стремлений с нужда-
ми своего королевства во многом предопределяли поступатель-
ное экономическое развитие Кипра и укрепление его позиций
на Леванте в конце XIII — первой половине XIV в. Перед ко-
ролями Кипра всегда стояла сложная задача: с одной стороны,
необходимо было сохранить мир с западноевропейскими госу-
царствами, создать для них благоприятные условия для веде-
ния торговли и в случае необходимости получить от них воен-
ную и финансовую помощь для защиты острова от внешних
врагов, не допуская при этом установления их монополии в
кипрской торговле и установления их экономического влияний
на острове, с другой — способствовать превращению Кипра в
международный центр торговли.
ПРИМЕЧАНИЯ

1 Nicephori Gregorae Byzantina Historia/A cura di L. Schopeni. Bonnae,
1830. V. II. P. 38; L’encomie di Niceforo Gregora per il re di Cipro (Ugo IV
de Lvsignano)//Byzantion. 1981. V. LI. P. 220—224; Lusignan E. Descrip-
tion de toute Lisle de Chypre. Paris, 1580. P. 8.

2 Cobham C. D. Excerpta Cypria. Material for a History of Cyprus.
Cambridge, 1908. P. 19, 21, 22; Pegolotti F. B. Pratica della mercatura/
/Ed. A. Evans. Cambridge, 1936. P. 77; Adorno, Anselme. Itineraire d’Anselme
Adorno en Terre Sainte (1470—1471)/Text edite, tradui et annote par J. Heers
et C. de Groer. Paris, 1978. P. 354.

3 Cahen C. La commerce anatolien au debut du ХШе siecle//Melanges
d’Histoire du Moyen Age dedies a la memoire du L. Halphen. Paris, 1951.
P. 93—94.

4 Notai genovesi in Oltremare. Atti rogati a Cipro da Lamberto d,i Sam-
buceto e Giovanni de Rocha/Ed. V. Polonio, R. Pavoni, M. Balard//Collana
Storica d.i Fonti e Studi diretta da Geo Pistarino. V. 31, 32, 39, 43, 49. Ge-
nova, 1981—1987 (далее — L. S.). О численности восточного купечества и
его торговой деятельности в Фамагусте см.: Близнюк С. В. Купечество
Кипра в конце ХШ — начале XIV в. (этническое происхождение и социаль-
ный состав)//Социальные группы традиционных обществ Востока. М., 1985.
Ч. 1. С. 68—73.

5 Mas Latrie L. Histoire de File de Chypre sous le regne des princes
de la maison de Lusignan. Paris, 1852. V. II. P. 39, 51—56 (далее —
M. L. 11).

6 Ma ch air a s L. Recital Concerning the Sweet Land of Cyprus entitled
Chronicle/Ed. R. M. Dawkins. Oxford, 1932. V. I, § 19. P. 18; § 20, 22. P. 18,
20 (далее — Machairas L.)

7 Am ad i F. Chronique de Chypre/Ed. Mas Latrie R.//Collection de do-
cuments inedits stir 1’histoire de France. Paris, 1891. P. 134, 163 (далее —
Amadi F.); Boustron F. Chronique de File de Chypre/Ed. Mas Latrie R.//
//Collection de documents inedits sur 1’histoire de France. Melanges histori-
ques. Paris, 1886. V. 5. P. 91 (далее — Boustron F.); Les Gestes des Chyprois//
//Recueil des historiens des croisades. Documents Armeniens. V. II. Paris, 1906.
P. 711—715, 737 (далее — Gestes); О войне Фридриха II с Ибелинами:
Mayer Н. Е. Ibelin versus Ibelin: the Struggle for the Regency of Jerusa-
lem 1253—1258//Proceedings of the American Philosophical Society. Philadelphia.
1978. V. CXXII, N 1. P. 26—28, 30, 31; L a M о n t e J. L. Feudal Monarchy in
the Latin Kingdom of Jerusalem 1100—1291. Cambridge, 1932. P. 102—103,
232; Runciman S. History of the Crusades. Cambridge, 1968—1975.
V. III. P. 171—198; Edbury P. Cyprus and Genoa: the Origins of the War
of 1373—1374//Пр7ХТ1иа B‘Aisdvoug xunpoXoyixoo ouveSpiou. T. B. Aeuxcooia,
1986. P. 110.

8 Amadi F. P. 164; Boustron F. P. 91; Gestes. P. 711—715.

9 M. L. II. P. 39; 51—56, § 2; P. 43; L i s c i a n d r e 11 1 P. Trattati e ne-
goziiazioni politiche della Repubblica di Genova//ASLSP. Genova, 1960. N 207.
P. 46—47.

10 M. L. II. P. 39, 51—56, § 1; Amadi F. P. 167.

11 M. L. II. P. 39.

12 M. L. II. P. 51—56, § 3, 8; Amadi F. P. 167.

13 M. L. II. P. 56—58; L i s c i a n d r e 11 i P. P. 62. N 291; Gestes. P. 719.
П. Эдбери полагает, что договор 1233 г. следует датировать 1232 г.: «Договор,
как правило, приписывают к декабрю 1233 г. В предложении, в котором за-
писана дата, действительно, можно прочитать: «Actum in Nicosia, in palatio
regis, millesimo ducentesimo trecesimo tercio, indictione sexta, die secunda
decembris post terciam». Тем не менее 6 индикт длился с 24/IX 1232 до
23/IX 1233 г. В результате либо индикт, либо год ошибочен. Я склонен счи-
тать индикт правильным, так как в декабре 1232 г. король Кипра еще осаж-
дал Кирению, в то время как в следующем году на Кипре устанавливается
Мир, а форма документа наводит на мысль о том, что король Кипра и в это
время не контролировал полностью свое королевство: вместо того чтобы
королю заключить соглашение, засвидетельствованное несколькими членами
Высшего Совета, король и приблизительно 5 рыцарей и магнатов вступили в
соглашение с ген\э^ ами как частные лица — знак того, что в это время
король занимал слабую позицию и не имел полного контроля над островом»
(Ed bury Р. Cyprus and Genoa. N 9. P. 110).

14 Hill G. History of Cyprus. Cambridge, 1948. V. II. P. 86; Heyd W,
Histoire du commerce du Levant au Moyen Age. Leipzig, 1885—1886. V. I.
P. 361—362.

15 Heyd W. Op. cit. V. I. P. 361—362; Ed bury P. Cyprus and Genoa.
P. 110.

16 Heyd W. Op. cit. V. I. P. 363; Hill G. Op. cit. V. II. P. 206; Ca-
ro G. Genua und die Machte am Mittelmeer. Halle, 1895—1898. Bd 2.
P. 312—314; Jacoby D. The Rise of a New Emporium in the Eastern Me-
diterranean: Famagusta in the Late XIH-th Century//MeMxca xa; 6лорлп(рата.
Nicosia, 1984. P. 159.

17 Hill G. Op. cit. V. II. P. 206.

18 D e s i m о n i C. Quatre titres des proprietes des Genois a Tyr 1249//
//AOL. V. II, F. 2. P. 215—219.

19 R i c h a r d J. Colonies marchandes privilegiees et marche seigneurial:
la fonde d’Acre et ses <droitures>//Le Moyen Age. 1953. V. 59. P. 327.

20 L i s c i a n d r e 11 i P. N 315. P. 67.

21 Pope Innocent IV Les Registres/Ed. E. Berger. Paris, 1881 —1921. V. 3,
N 5560.

22 M. L. II. P. 51—56, § 3.

23 Gestes. P. 713—714, § 186; Amadi F. P. 167.

24 Liber Jurium reipublicae Genuensis. V. И. P. 722//Historiae patriae mo-
numenta. Torino, 1857. V. 9 (далее — Liber Jurium, II).

25 Aoo'Xoci т-qg Кблрои/Ed. C. Sathas//Bibliotheca Graeca Medii Aevi. Pa-
ris, 1877. V. 6. P. 105—106.

26 Diplomatarium Veneto—Levantinum/Ed. G. M. Thomas, R. Predelli. Ve-
netiis, 1880—1899. V. IL P. 60—61 (далее — DVL, II).

27 ПалаболоиХои E. Oi лр(отед ^ухатаатаоек; Bevexwv ottv Килрои.//
SuppEixra, 1983. V. 5. P. 303—332 (далее—ПалабблотХои E.); T h о m a s G. M.
Ein Bericht fiber die altesten Besitzungen der Venezianer auf Cypern//Classe der
K. Bayerischen Academie der Wissenschaflen. Miinchen, 1878. P. 143—157;
Близнюк С. В. Венецианцы на Кипре в XIII — первой половине XIV в.//
//Bulgaria Pontica Medii Aevi. V. IV (в печати).

28 Lusignan Е. Description... Р. 134. О войне св. Саввы: Prawer J.
Histoire du Royaume Latin de Jerusalem. Paris, 1970. V. И. P. 359—371;
Mayer H. E. Ibelin versus Ibelin... P. 49—52; Ed bury P. W. John Ibe-
lin’s Title to the County of Jaffa and Ascalon//English Historical Review, 98,
1983. P. 132—133; Ibid. Cyprus and Genoa. P. 111—112.

29 L i s c i a n d r e 11 i P. N 371—372. P. 79.

30 В a 1 a r d M. Per una Storia dell’insediamento genovese nel Media—
terraneo medievale//Stringa P. Genova e la Liguria nel Mediterraneo. Genova,
1981. P. 14.

31 Desimoni C. Actes passes en 1271, 1274 et 1279 a l’ATas et a Bey-
routh par devant des notaires genois//AOL, I, 1881. N 32, 34, 35, 48, 53;
Notai genovesi in Oltremare. Atti rogati da Federico di Piazzalunga e Pietro
di Bargone/Ed. L. Balletto. Genova, 1989. D. 51, 53—55, 69. P. 76, 78—81,
101—102.

32 Liber Jurium, II. P. 275—276; Lisciandrelli P. N 457. P. 94;
Ash tor E. The Levant Trade in the Later Middle Ages. Princeton, 1983.
P. 10—12; Lefevre R. Le basi giurfdiche dell’organizzazione genovese in
Cipro (sec. X—XV)//Rivista Storica del Diritto italiano, II, 1938. P. 39—41.

33 M. L. II. P. 102—108.

34 MachairasL. § 176, 189, 192, 218.

35 Б л из н юк С. В. Венецианцы на Кипре в XIII — первой половине
XIV в.
36 Amari M. I diplomi arabi. Firenze, 1863. P. 70—71. ПалабожлДои E.
§ 35, 16, 42, 56; Desimoni C. Actes genoise...//AOL. V. I, 1881. D. 12.
P. 500; В a 11 e 11 о L. Notai genovesi... D. 2. P. 300—302. Известен документ о
привилегиях марсельцев на Кипре, датированный 1198 г. (М. L. II. Р. 24—
25). Согласно этому документу, льготы Марселя на Кипре столь обширны,
что не могут не вызвать удивления: пожалование Марселю права беспош-
линной торговли, гарантия полной свободы передвижения по всей террито-
рии королевства, передача Марселю кипрской казалии Флация «со всеми
крестьянами и животными», дар городу довольно большой суммы денег —
2800 сарацинских безантов. Документ 1198 г. ставил перед исследователями
многие вопросы, но обязывал с ним считаться, пока Г. Е. Майеру не уда-
лось доказать его фальсификацию, предпринятую при короле Кипра Генри-
хе I около 1236 г. (Mayer Н. Е. Marseilles Levantehandel und ein Akko-
nensisches Falscheratelier des 13. Jarhunderts. Tubingen, 1972. P. 90—92, 111).
M. Бйлар продолжает учитывать этот документ как подлинный (В а 1 а г d М.
Les venitiens en Chypre dans les annees 1300//BF. 1987. V. XII. P. 590).
Историк также указывает co ссылкой на Дж. Хилла (Hill G. V. II. Р. 127.
N 2; Р. 130), что в 1236 г. Генрих I предоставил купцам Марселя и Мон-
пелье привилегии, освобождающие их от таможенных пошлин, за исключе-
нием товаров сирийского происхождения, товаров из Иконийского султаната
и малоазийского побережья, которые предназначались для перепродажи на
Кипре (В а 1 а г d М. L’activite commerciale en Chypre dans les annees 1300//
//Crusade and Settlement/Ed. P. Edbury. Cardiff, 1985. P. 254). Вероятно,
Марсель действительно пытался укрепиться на Кипре в начале XIII в., ис-
пользовав этот поддельный документ. Однако попытка, видимо, не имела эф-
фекта. Кипрские хроники не упоминают об этом договоре. По нотариальным
актам Марселя сер. XIII в. торгово-предпринимательская деятельность мар-
сельских купцов на острове была весьма ограниченной (Pryor J. Н. Сот-
menda: the Operations of the Contract in Long Distance Commerce at Mar-
seilles during the Thirteenth Century//Pryor J. H. Commerce, Shipping and
Naval Warfare in the Medieval Mediterranean. London, 1987, IV. P. 402—404).
О положении жителей Анконы в Иерусалиме и на Кипре см.: Abulafia D.
The Anconitan Privileges in the Kingdom of Jerusalem and the Levant Trade
of Ancona//! Communi italiani nel Regno Crociato di Jerusalemme. Genova,
1986. P. 534—545.

37 Lusugnan E. Description... P. 24—25.

38 M a c h a i r a s L. P. 24, § 27.

39 P e g о 1 о 11 i F. В. P. 84.

40 Ibid. P. 85.

41 Ibidem.

42 Ibidem.

43 Ibidem.

44 M й 11 e r G. Documenti suite relazioni delle citta Toscane coll’ Oriente
Cristiano e coi Turchi fino all’anno MDXXXI. Firenze, 1879. D. 73. P. 108—109;
Capmany A. Memorias historicas sobre la marina comercio у actes de la
antiqua ciudad la Barcelona. Barcelona, 1961—1963. V. II. P. 56; Pegolot-
ti F. В. P. 84.

45 Mill 1 er G. Op. cit. P. 108—109. D. 73.

48 Ibid. P. 108—109. D. 73.

47 Aaagai. P. 237; M. L. II. P. 102—108.

48 P e g о 1 о 11 i F. В. P. 84.

49 Ibidem.

Ibidem.

51 Ibidem.

52 M. L. II. P. 219.

53 Ibidem.

54 M. L. II. P. 102—108, § 2; P. 51—56, § 2; Liber Jurium,
?22; Machairas L. P. 138, § 54.

« Aorc'gai. P. 237.

5« Aaoigai. P. 237—246.

II. P. 721—
57 Об этом, в частности, прямо свидетельствует энкомий Никифора Гри.
горы королю Кипра Гуго IV (L’encomie di Niceforo Gregora. P. 223). По
добное положение было характерно не только для Кипра, но и всего ла.
тинского Востока (Richard J. Colonies marchandes. - Р. 327).

58 Acrobat. Р. 233, 236, 483; Z^nog Р. Тб Atxaiov E'g Tag
AaatCat Колрои//'ЕлЕтг]р;д ’Exatpeia^ Bugavxtvwv T.ftouSwv. 1955. V. 25
P. 328.

59 Ago &at. P. 56, 234, 235, 244.

60 Марка заменяла перпер (Sa th as C. Bibliotheca Graeca..., VI. P.P').
Пеголотти дает более точное соотношение: 1 марка=25 б. б. 9 каратов
(Pegolotti F. В. Р. 81).

61 Add^di. Р. 242—243.

62 Ibid. Р. 244.

63 Ibidem.

64 X ат 6 rj1u'r]Tp t о и К. ’IdTOpioc Tijg Килрои. Агихсосиа, 1979. Р. 83.

65 Add^di. Р. 105—106.

66 М. L. II. Р. 39, 51—56, § 1, 102—108, § 3—7; Muller G. Op. cit.
Р. 108. D. 73.

67 Heyd W. V. I. Р. 363; V. II. Р. 7; Jacoby D. The Rise... Р. 161.

68 Н е у d W. V. II. Р. 5; О 11 е n - F г о u х С. Les Pisans en Chypre au

Moyen Age//Прахтгха B’Aisftvoug xunpoXoyixoj ouvedpiou. T. B’. Aeuxcoata,
1986. P. 137. К. Оттен-Фру отмечает, что титул был взят от титула пизан-
ского консула в Акре (Consul Accon et totus Syrie. Р. 137; Les italiens a

Byzance/Ed. M. Balard, A. E. Laiou Otten-Froux C. Paris, 1987. P. 170.
D. 4; P. 171—172. D. 5. M u 11 e r G. Op. cit. P. 110. D. 74a.

69 L. S. V. 39. D. 109, 133, 116, 139; L. S.//AOL, II. P. 10, 30, 38, 52, 74,
86, 103; L. S. V. 31. D. 254, 301.

70 L. S. V. 39. D. 103, 151, 159, 160.

71 L. S. V. 31. D. 43—45, 69. 70, 76, 77, 82, 83, 89, 84, 90, 111, 147, 201,
228.

72 L. S. V. 32. D. 29, 37, 39, 48, 54.

73 L. S. V. 49. D. 206.

74 T h i r i e t F. Deliberations des Assamblees venitiennes concernant la
Romanie. Paris, 1966. V. I, N 58. P. 93—94.

75 M. L. II. P. 208—210.

78 Notai genovesi... V. 31, 32, 49, 39; Balard M. L’activite commercials
en Chypre dans les annees 1300//Crusade and Settlement/Ed. P. Edbury. Car-
diff, 1985. P. 251—263; Idem. La popolazione' di Famagosta negli anni 1300//
//La Storia dei Genovesi. 1984. V. IV. P. 252—257; Близнюк С. В. Купе-
чество Кипра... С. 64—84.

77 Jacoby D. The Rise... P. 150; Yver G. La commerce et Ies mar-
chands dans 1’Italie meridionale au XHIe siecle. Paris, 1903. N 9. P. 118.
Nicolas de Martoni, notaire italien (1394—1395)/Ed. L. Legrand//ROL, 1895.
III. P. 631; Cobham C. D. Excerpta Cypria... P. 24.

78 M. L. II. P. 51—56, § 8; P. 102; Muller G. Op. cit. P. 108—109.
D. 73; Otten-Froux C. Les Pisans en Orient. V. II. N 113. P. 589.

79 AddCg-at. P. 46—51; DVL, II. N 81. P. 135.

80 M. L. II. P. 39; 102—108, § 9; Muller G. Op. cit. D. 73; DVL, IL
N 34. P. 62.

81 Add^-at. P. 50—51.

82 Documents chypriotes du debut du XlVe siecle/Ed. C. Kohler//ROL
1908. XI. P. 445.

83 Mezieres Ph. Le Songe du Vieil Pelerin/Ed. G. W. Coopland. Camb
ridge, 1969. V. II. P. 91—92, 419.

84 Ash tor E. Levant Trade... P. 44—63; Richard J. Le Royaume &
Chypre et Fembargo sur le commerce avec FEgypte (fin 13e-debut 14е siee
le)//Compte rendue de l’Academie des Inscriptions (jan. mars). 1984. P. 120—134

85 Rocha G. V. 43, d. 56; L. S. V. 31. D. 187; M. L. II. P. 118—125.

86 DVL, I. N 17; L. S. V. 31. D. 30—34, 272; V. 32. D. 203—216; AOL
II. P. 85. D. 158; Lopez R. S. Medieval Trade in the Mediterranean World
N. Y., 1955. P. 318—321; Ash tor E. Levant Trade... P. 10, 25—26.
87 L. S.//AOL, II, d. 83; V. 31. D. 78, 163, 167, 173, 174, 186, 187, 213,
214, 234, 243, 244, 251, 364, 365; V. 32. D. 25, 148; V. 43. D. 38, 186- V 49
D. 25, 242, 282, 266.

88 L. S. V. 31. D. 163; M. L. III. P. 720, 734, 732; Ash tor E. Levant
Trade... P. 46, 51—52.

89 L. S. V. 32. D. 163.

90 Ashtor E. Levant Trade... P. 52.

91 L. S. V. 32. D. 148; Ashtor E. Levant Trade... P. 28; Bal ar d M.
La Romanie Genoise. Rome, 1978. V. I. P. 252—310.

92 Ashtor E. Op. cit. P. 29; D о eh a er d R. Relations commerciales entre
Genes, la Belgique et TOutremont d’apres les Archives notariales genoises au
ХШе et XlVe siecles. Brussel; Rome, 1941. V. III. N 1753, 1803, 1813, 1820.

93 L. S. V. 31. D. 187; V. 49. D. 282.

94 Ashtor E. Op. cit. P. 52—54.

95 Notai genovesi in Oltremare. Atti rogati a Cipro da Lamberto di Sam-
buceto e Giovanni de Rocha; P e g о 1 о 11 i F. В. P. 85—86; Lettere di mer-
canti a Pignoi Zucchello (1336—1350)/A cura di R. Morozzo della Rocca.
Venezia, 1957. P. 123—125.

96 Johannes XXII. Lettres Communes. N 45955.

97 AaaP. 149; M. L. II. P. 118—125, 265; Johannes XXII. Lettres
secretes et curiales relatives a la France/Ed. A. Coulon, S. Clemencet. Paris,
1965. F. 8. N 3858.

98 M. L. II. P. 156.

99 M. L. II, 55; E dbury P. Cyprus and Genoa... P. 124.

M. L. II. P. 259.

101 Liber Jurium II. P. 720—724 («Petrus I concessa et largita Januensi-
bus ab Henrico Rege confirmat»//Ibid. P. 723).

102 M a c h a i г a s L. P. 134—138, § 154.

юз M. L. II. P. 263; Macha ir as L. P. 138, § 154.

104 L i s c i a n d r e 11 i P. N 472. P. 97.

i^Amadi F. P. 241, 255.

106 ROL. V. XI. P. 446.

i°7 A m a d i F. P. 255.

Ibid. P. 255—256.

i" Ibid. P. 261—262.

no AmadiF. P. 395, 398, 400.

ш Johannes XXII Lettres Communes. N 2735—2736; E d b u г у P. Cyprus
and Genoa... P. 109.

и2 M. L. II. P. 151—157.

из M a c h a i r a s L. P. 68 , § 75.

114 L i s c i a n d r e 11 i P. N 527. P. 108.

115 Machairas L. P. 136, 138, § 154.

и6 Machairas L. P. 134, § 153.

117 M. L. II. P. 254—266.

n8 M. L. II. P. 150—158, 254—266; Lisciandrelli P. N 522. P. 107.
N 527. P. 108.

119 В a 1 a r d M. L’activite commerciale... P. 251—263; Idem. La popolazi-
one di Famagosta... P. 27—39; Близнюк С. В. Торговля хлопком на Кип-
ре в конце XIII — начале XIV в.//Количественные методы в изучении стран
Востока. 1М, 1986. С. 137—153; Она же. Купечество Кипра... С. 64—83.

120 Machairas L. Р. 130, § 148.

121 Machairas L. Р. 324, § 340.

122 Edbury Р. Cyprus and Genoa... Р. 125.

I23 К а р п о в С. П. Торговля итальянских морских республик в Южном
Причерноморье в XIII—XV вв.: Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. М., 1985.
Гл. IV. С. 357—358.

124 Edbury Р. Cyprus and Genoa... Р. 125.

125 Machairas L. P. 92, § 103.

126 ibid. P. 126, 128, § 145—147.

127 ibid. P. 308. § 325.
128 C e s s i R., S a m b i n P. Le deliberazioni del Consiglio dei rogati
(Senato). Venezia, 1960. V. I, N 115. P. 187; N 320. P. 204; N 9. P. 247;
Th ir i et F. Deliberations des Assamblees... V. I N 149. P. 118; M. L. П.
P. 117—118.

129 Nicola de Boateriis, notaio in Famagosta e Venezia (1355—1365)/A
cura di A. Lombardo. Venezia, 1973 (далее — N. В.)

130 Архив ЛОИИ АН СССР. 3. Е. сек. Кол. 6. Венеция. Карт. 193.
№ 38; Близнюк С. В. Неизвестный венецианский документ 1346 г. по ис-
тории к”про-венециан:ких отношений//СВ. 1990. Т. 53.

131 Подробнее о кипро-венецианских отношениях в конце XIII — первой
половине XIV в.: Близнюк С. В. Венецианцы на Кипре в XIII — первой
половине XIV в.

132 М. L. II. Р. 219—220.

133 М. L. Nouvelles preuves de 1’histoire de 1’ile de Chypre//Bibl. EC, 35,
1874. P. 104—106. Л. Mac Латри датирует документ 1372 г. К. Оттен-Фру
уточняет дату его составления на основании указанного в источнике индик-
та Она датирует его 1371 г. (О 11 е n - F г о u х С. Les Pisans en Orient.
V. I. P. 214).

Исследовательница отмечает также возможность утраты информа-
ции, что может привести к предположению о более ограниченной численности
пизанцев на Кипре, чем было на самом деле (Otten-Froux С. Les Pisans
en Chypre... P. 129—130, 137).

135 P e g о 1 о 11 i F. В. P. 84.

136 M a c h a i r a s L. P. 80, § 91; S t r a m b a 1 d i D. P. 36.

137 N. B. D. 80, 81, 183; Otten-Froux C. Les Pisans en Orient. V. II.
P. 634—635. D. 184—185.

138 Johannes XXII Lettres Communes. N 45955.

139 Ashtor E. Levant Trade... P. 39—40.

ио N. B. D. 43.

i4i DVL, II. D. 71. P. 118.

142 DVL, II. D. 83. P. 143.

143 DVL, II. N 81. P. 136.

144 Actes des notaires genoise de Pera et de Caffa de la fin du XHIe siec-
le (1281 — 1290)/Par. G. I. Bratianu. Bucarest, 1927. P. 184. D. 168.

145 Monumenta spectantia historiam Slavorum Meridionalium (Monumen-
ts Ragusana). V. Ill, Zagreb, 1895. P. 8; Аркшi Sou Ai. ’Epnopixsc; o’Z>
08ic K'^pou ’Ayxovag Зло to ty’cog ’aiwva//Kunpiaxai Елоибоо,

1978, 42. P. 51.

146 Только в 4 случаях мы можем предположить, что встречаем имена
греков-киприотов: L. S. V. 31. D. 87, 127; V. 39. D. 156; N. В. D. 77.

147 L. S. V. 31. D. 212, 213; D. 56; Zaccaria de Fredo, notaio in Candia
(1352— 1357)/A cura di A. Lombardo. Venezia, 1968. D. 72; N. B. D. 28, 60,
69—70, 77, 84, 113, 124—125,139—140, 170, 174—175, 183—184.

148 L. S. V. 31. D. 83, 158, 30—34, 48, 50, 54, 368, 390; V 32. D. 121,
154, 189, 192—199, 200, 202—208, 210—216.

i49 Machairas L. P. 80—84. § 91—92, 94; Strambaldi D. P.
36-37.

iso м a c h a i r a s L. P. 84. § 94; Strambaldi D. P. 37.

151 Жуков К. А. Эгейские эмираты в XIV—XV вв. М., 1988. С. 32—
45; Set ton К. The Papacy and the Levant. Philadelphia, 1976. V. I. P. 229—
231; Ed bury P. Cyprus and Genoa... P. 113—114; Clement VI Lettres clo-
ses patentes et curiales/Ed. E. Deprez et G. Mollat. Paris, Г960. N 1079.

152 Clement VI Lettres closes. N 1718, 2272.

153 Benedict XII Lettres closes et patentes interessant les pays autres nue
la France. Paris, 1913—1950. N 1673.

154 M. L. II. P. 180—181.

155 Clement VI Lettres closes. N 1490.

156 Ibid. N 2272.

157 Machairas L. P. 102, § 116—117.

158 Ibid. P. 154, 162, § 174, 175, 183.
159 Francisci Petrarchae... Opera quae extant omnia... Basilea, 1554. V. IL.
p 932, Ю14.

r' iso Никоновская летопись//ПСРЛ. T. XI. Опб., 1897. С. 7; Троицкая ле-
ПЙСЬ/Приселков М. Д. М., Л., 1950. С. 382—383.

т0 161 Machairas L. Р. 156, 158, § 177, 178; Ama di F. Р. 415.

162 Machairas L. Р. 150, § 170.

163 Machairas L. Р. 158, 160, § 180.

164 Machairas L. Р. 160, § 180.

165 DVL, II. Р. 118—119. N 72.

166 Machairas L. Р. 164, § 186; DVL, II. Р. 118—119. N 72.

167 Machairas L. Р. 160—164, § 184—186.

168 DVL, II. Р. 132—143. N 81—83.

169 Machairas L. Р. 172, § 191.

по Ibid. § 192.

171 Ibid.

172 Machairas L. P. 188—194, § 208—212.

из Machairas L. P. 198—202, § 218—224; Amadi F. P. 419.

174 Machairas L. P. 206—210, § 225—228; Amadi F. P. 419.

ns Edbury P. The Crusading Policy of King Peter I of Cyprus 1356—
1369//The Eastern Mediterranean Lands in the Period of the Crusades/Ed.
p M Holt. Warminster, 1977. P. 96.

' ne Machairas L. P. 160, 172, 198, § 178, 192, 218.

177 H i 11 G. History of Cyprus. V. II. P. 368; Mayer H. E. The Crusa-
des. Oxford, 1972. P. 238; Prawer J. The World of the Crusaders. London,
1972. P. 148.

ns Edbury P. Crusading Policy... P. 90—95.

179 Edbury P. Crusading Policy... P. 90—105; Edbury P. Cyprus and
Genoa... P. H9.
С. П. КАРПОВ

МАРШРУТЫ ЧЕРНОМОРСКОЙ НАВИГАЦИИ
ВЕНЕЦИАНСКИХ ГАЛЕЙ «ЛИНИИ»
В XIV—XV ВВ.

Система торговой навигации Венецианской рес-
публики была основным средством обеспечения ее
разветвленной коммерческой деятельности на Восто-
ке и Западе. Вместе с тем она была и формой пред-
принимательства, в которую инвестировались боль-
шие средства, в первую очередь представителями го-
родского патрициата В торговле с областями При-
черноморья Венеция специализировалась на вывозе
таких дорогостоящих транзитных товаров, как шелк,
перец и другие специи, красители, пушнина, драго-
ценные камни, и ввозе сукна и серебра (как в моне-
те, так и в слитках и изделиях) 2. Разумеется, этим
не исчерпывались артикулы как транзитной, так и
внутрирегиональной торговли, которую вела Венеция
в Причерноморье, но эти главнейшие товары имели
для нее жизненное значение; они были наиболее цен-
ными, и их транспортировка требовала максималь-
ного обеспечения безопасности доставки грузов, а
также скорости перевозок. В этих целях и была соз-
дана детально регламентируемая и организуемая го-
сударством система навигации торговых галей «ли-
нии». Суть системы заключалась в том, что Венеци-
анское государство строило и оснащало торговые га-
леи, а затем сдавало их в аренду частным лицам
(патронам), которые были обязаны осуществлять на-
вигацию в точном соответствии с инструкцией Сена-
та, по заранее заданному маршруту и в составе об-
щего каравана судов, шедших с эскортом военных
патрульных галер. Иногда Сенат снаряжал и от-
правлял галеи «линии» на счет коммуны, авансируя
на это значительные суммы. К таким мерам прибе-
гали в случае особой военной опасности и при от-
казе патронов участвовать в аукционе. Но прави-
лом, с 30-х годов XIV в., была аренда государствен-
ных галей патронами, когда Республика и патроны
делили материальные тяготы по осуществлению на-
вигации и вместе распределяли доходы. Жесткая
регламентация плавания, наличие на борту специ-
альных отрядов воинов-арбалетчиков, эскорт воен-
ными судами, высокие мореходные качества галей
«линии» делали этот тип навигации наиболее безопасным и
быстрым. Перед каждой отправкой галей «линии» в плавание
Сенат на своих заседаниях тщательно изучал положение дел
на рынках и на маршруте навигации и принимал постановле-
ние, всесторонне регламентирующее навигацию, размеры фрах-
та с купцов за перевозимые товары. При определении пунктов
назначения и промежуточных портов Сенат исходил прежде
всего из заинтересованности купцов и патронов, состояния
рынков, степени безопасности ведения там торговли. Ежегод-
ная навигация галей «линии» в Черном море была той цепью,
которая связывала далекие фактории Венеции с метрополией.
Изменения маршрутов навигации показывали перемены торго-
вых ориентиров Венеции. Поэтому столь существенно просле-
дить, куда и как плавали галей «линии» в Азово-Черномор-
ском бассейне, сколько судов участвовало в плавании по дан-
ному маршруту и каковы были сроки стоянок в портах.

Маршруты венецианских галей «линии» исследовались в ря-
де публикаций. Так, например, итальянские ученые А. Тененти
и Ч. Виванти составили ежегодные карты («фильм») плава-
ний венецианских галей с 1332 по 1534 г. Это первая попытка
всестороннего рассмотрения всех направлений навигации3.
Карты, однако, не позволяют определить количество галей, по-
сещавших тот или иной пункт, содержат некоторые неточности.
В частности, отсутствуют указания на заход галей в Трапезунд
в 1332—1335, 1365—1367, 1384 и 1429 гг. Краткое экспозе о
системе навигации в Тану и Трапезунд, опираясь в основном
на работу Тененти—Виванти, дал Ш. Верлинден4. Данные о
числе галей, посещавших порты Романии и Черного моря, со-
брал Дж. Луццатто5, а затем эту работу продолжил Ф. Лэйн.
Использовав выписки Дж. Луццатто из дневников Антонио Мо-
розики (XV в.), Лэйн дал сводку о количестве венецианских
галей и кокк, плававших в Черное море с 1404 по 1433 г.6
В отдельных случаях данные Морозини расходятся с теми, что
мы получаем по документальным материалам Венецианского
Сената. Так, например, под 1407 г. указано 3 корабля (по на-
шим данным — 4), под 1408 — 3 (по нашим данным — 4), под
1418 г. — 3 (2). В статье Лэйна не дифференцированы заходы
судов в различные порты Азово-Черноморского бассейна. Мар-
шрутам торговой навигации уделял внимание и Ф. Тирье, опи-
равшийся прежде всего на материалы Сената и других ассам-
блей Венецианской республики. Им же изучались сведения о
частоте посещений черноморских портов венецианскими галея-
ми. В составленной им таблице, охватывающей суммарно пе-
риод XIII—XV вв., не разграничена навигация галей «линии»
и частных венецианских судов7. Э. Аштор провел большую ра-
боту по сопоставительному изучению численного состава кара-
ванов судов Романии — Черного моря и Сирийско-Александ-
рийского направления8. В ряде статей Г. Астути, Ф. Лэйна ис-
следовались также сроки отправки и ритм навигации венеци-
янских галей9. Наконец, кризису системы этой навигации,
сбоям в сроках отправки галей и причинам этих явлений в
XV в. посвящен интересный труд Б. Думера 10. Отдельные за-
мечания относительно маршрутов венецианских торговых галей
содержатся и в других исследованиях11, однако комплексный
анализ изменений главных приоритетов навигации, заходов в
конечные и промежуточные пункты, сроков стоянок в портах на
протяжении почти полутора веков существования системы су-
доходства галей «линии» еще не был проведен.

Для исследования этих вопросов необходимо обращение
прежде всего к фондам документов венецианского Совета ис-
прошенных (Сената), дававшего предписания по навигации и
регистрировавшего предложения и постановления по проведе-
нию плаваний12. Однако принятые постановления оставались
лишь инструкциями, проектами и могли модифицироваться ка-
питаном (командующим флотом) и патронами галей в зави-
симости от конкретной ситуации, финансово-экономического по-
ложения, а иногда и под нажимом купцов. Далеко не всегда
возможно на основании постановлений Сената говорить о ре-
альном осуществлении навигации во всех деталях. Правда, гру-
бейшие нарушения предписаний становились предметом об-
суждения в Сенате, карались различными способами, прежде
всего высокими штрафами, учитывались в инструкциях по на-
вигации в последующие годы, но этого нельзя сказать о част-
ных отклонениях от маршрутов, изменениях сроков стоянок в
отдельных портах. Для проверки соответствия инструкции ре-
альности в отдельных случаях возможно обращение к нотари-
альным актам 13, хроникам 14, судебным документам 15, после-
дующим постановлениям Сената и Коллегии16, другим источ-
никам. Однако даже их достаточно полное использование не
дает возможности полной реконструкции хода навигации. По-
этому мы вынуждены в большинстве случаев ограничиваться
прогностическими по природе источниками-постановлениями
Сената, будучи, однако, уверенными, что грубое нарушение ус-
ловий предписаний фиксировалось и учитывалось в хорошо
сохранившихся сериях документов Сената (Сенато, Мисти; Се-
нате, Мар; Сенато, Секрета).

К XV в. Венецианской республике удалось организовать 7
линий навигации торговых галей: 1) Венеция—Бейрут; 2) Ве-
неция—Александрия (Египет); 3) Венеция—Романия—Кон-
стантинополь—Черное море; 4) Венеция—Берберия (Тунис)-—
Александрия; 5) Венеция—Эг Морт (Южная Франция); 6) Ве-
неция—Фландрия—Англия; 7) Венеция—Берберия (нерегуляр-
но) 17. Между отправкой галей на Запад и Восток существова-
ла тесная взаимосвязь: прибытие галей из Черного моря оз-
начало отплытие галей во Фландрию и т. д. Этим обеспечивал-
ся необходимый ритм торговых операций на западных и вос-
точных рынках. Это не исключало конкуренции между отдель-
ными маршрутами галей, отправляемых на Восток или на За-
пад. Так, например, в 20—40-е годы XIV в. венецианский пат-
риациат явно ориентировался на широкий вывоз специй и дру-
гих дорогостоящих транзитных товаров из портов Причерно-
морья, отдавая ему предпочтение перед рынками Сирии и Егип-
та, чему способствовали благоприятные для Причерноморья
перемены в направлении магистральных путей международной
торговли, произошедшие во второй половине XIII в.18, ограни-
чения и запреты на торговлю с землями мамлюкских султанов,
введенные папами, начиная с 1291 г., после падения Аккры,
последнего форпоста крестоносцев на Ближнем Востоке. С 1291
по 1323 г. всем христианам запрещалось ввозить в Египет и
Сирию «стратегические» товары (оружие, железо, коней, лес,
продовольствие и т. д.). Папские буллы с различными моди-
фикациями этих запретов повторялись неоднократно в течение
указанного периода, причем рестрикции по отношению к нару-
шителям и сами ограничения нарастали. С 1323 по 1344 г. пап-
ство проводило политику введения полного эмбарго на торгов-
лю с Египтом. Под давлением пап Венеция в 1323 г. ввела об-
щий запрет торговли с «неверными» и прекратила посылку
торговых галей в Александрию. Вместо этого галей направля-
лись на Кипр, Крит и в Киликийскую Армению, ставшие ос-
новным посредником в торговле Венеции со странами Ближ-
него Востока 19. Вместе с тем объем торговли Венеции в Вос-
точном Средиземноморье в этот период значительно уступал
объему торговли с Причерноморьем. По данным Ф. Тирье, ве-
личина совокупной аукционной платы патронов за галей «ли-
нии» (инканти) в 1332—1345 гг., равно как и число галей, бы-
ла значительно выше для судов «линии» Романии — Черного
моря, чем Кипра — Киликийской Армении20.

Торговый кризис середины XIV в. поразил в первую очередь
транзитную торговлю Романии и Причерноморья21. Во второй
половине XIV в. Персия потеряла значение основного рынка
специй, шелка и хлопка для итальянских морских республик.
Это ослабило значение Трапезунда как главного порта их вы-
воза в Венецию22. К концу XIV в. наметился явный сдвиг при-
оритетов в посылке галей «линии» в сторону Александрии и
Сирии, откуда в гораздо больших количествах поступали на
венецианский рынок специи (особенно перец) и другие восточ-
ные товары23. Это положение закрепилось в XV в.

Рассмотрим теперь, как на этом общем фоне состояния
торговли эволюционировал выбор маршрутов собственно чер-
номорской навигации торговых галей, имевшей не только тор-
говое, но и военно-политическое значение в обеспечении жиз-
недеятельности далеких венецианских факторий, прежде всего
Таны и Трапезунда.

В табл. 1 сведены данные о количестве плаваний и типах
навигации галей «линии». Максимально учтены все рейсы га-
лей по маршруту Константинополь — порты Причерноморья.
В таблице учтены данные как относительно навигации аукци-
онных галей, так и галей, снаряжаемых государством за свой
счет. В 1399—1402 и 1408—1409 гг. вместо галей в составе ка>
равана посылались большие «круглые» парусные суда — кок^
ки, но эта навигация осуществлялась по всем правилам, пре>
дусмотренным для галей. Поэтому плавания кокк «линии» так-
же учтены в таблице.

В табл. 2 представлены сведения о числе заходов карава
нов судов «линии» во все черноморские порты, насколько это
прослеживается по всем использованным источникам. Учиты-
вается при этом не число галей, а число рейсов.

В табл. 3 собраны количественные показатели — число су-
дов «линии», осуществивших плавание в Тану, Трапезунд и
Провато — основные конечные пункты маршрутов. Так как в
источниках нет точных данных о числе галей, плававших в
Черное море в 1324—1327 гг., хотя факт отправки караванов
отмечен, мы принимаем для этих лет среднюю для периода
величину каравана — 8 галей. Итак, в документах Сената пря-
мо зафиксировано указание 136 галей. Число 32 галей рекон-
струируется гипотетически, исходя из средних цифр за преды-
дущие и последующие годы, так как принципы и условия на-
вигации не менялись и постановление по навигации текущего
года принималось на основе и по трафарету постановлений
предшествующих лет. В ряде случаев галей (см. табл. 1) осу-

Таблица 1

Тип навигации и количество плаваний судов «линии» в азово-черноморские
порты (1320—1452 гг.)

Маршрут Общее число рейсов в % 1320— 1350 гг. в % 1356— 1399 гг. в % 1400— 1452 гг. в %
В Трапезунд 16 12,8 13 43,3 1 2,6 2 3,6
В Тану 28 22,4 5 16,7 17 43,6 6 10,7
В Тану — Трапезунд (Трапезунд — Тану) (сов- местно) 15 12,0 0 0 11 28,2 4 7,1
Раздельное плавание в 60 48,0 12 40,0 7 17,9 41 73,2
Тану и Трапезунд То же, но с заходом 4 3,2 0 0 1 2,6 3 5,4
в другие порты В Провато 2 1,6 0 0 2 5,1 0 0
Всего 125 100 30 100 39 100 56 100

ществляли совместную навигацию в Тану и Трапезунд, поэто-
му общее число галей (табл. 3) меньше количества судов, уч-
тенных в графах «Тана» и «Трапезунд».

В таблицах не учтены маршруты плавания судов до Кон-
стантинополя. Они были традиционны и подвергались лишь
частичным модификациям из-за особой ситуации, например уг-
розы нападения турок в Эвбейском проливе24 или необходимо-
сти погрузки товаров в каком-либо из портов Эгеиды. Из Ве-
неции корабли обычно плыли до порта Пола в Истрии, за-
тем— до острова Корфу, венецианских городов на Пелопонне-
се Медона и Корона, острова Негропонт (Эвбея) и Констан-
тинополя25. Встречались иногда заходы в Рагузу и Задар26,
Кларенцу27, Монемвасию28, на Хиос29, Крит30, в Фессалони-
ки31.

Таблица 2

Посещение черноморских портов венецианскими судами «линии»

Порт Всего заходов 1320— 1350 гг. 1356— 1399 гг. 1400— 1452 гг.
Тана i 107 17 36 ' . 54
Трапезунд 1 J 95 25 20 I ! 50
Провато : з 0 ! 3 : 1 0
Каффа 23 1 2 20
Мыс Св. Иоанна (близ Каффы) 4 0 3 1
Плана (близ Таны) 10 0 10 0
Херсон 2 0 1 1
Симиссо 32 2 0 30
Синоп 28 0 0 ?8
Платана (близ Трапезунда) 8 0 0 8
Ло Вати (Батуми) 2 i 2 0 0
Маврокастрон (Белгород-Днестровский) 3 1 0 1 0 3

Таблица 3

Число судов «линии» на маршрутах Причерноморья

Основной порт назначения Число судов 1320—1350 гг. 1356—1399 гг. 1400-1452 гг.
Тана 1 294 59 125 ПО
Трапезунд 282 168 58 53
Провато 4 0 4 0
Всего 524 227 142 155
В среднем за год 4,2 7,6 3,6 2,8

После того как венецианцы заключили в 1319 г. соглаше-
ние с трапезундским императором Алексеем II и открыли в
1320 г. навигацию галей «линии» в Трапезунд32, именно этот
город был главной целью посылки судов. В первый период
(1320—1350) на его долю приходится 25 посещений каравана-
Ми галей по сравнению с 17 посещениями Таны, причем пер-
вая отправка галей «линии» в Тану относится к 1322 г.33, а
систематическая навигация туда осуществлялась с 30-х годов
XIV в. До 1338 г. в Трапезунд плавали, как правило, каравач
ны по 8 галей, а в Тану — по 2.

В 40-е годы XIV в., после распада державы ильханов и с
первыми симптомами надвигавшегося кризиса торговли, пора,
зившего сначала ее анатолийские маршруты, роль Таны как
цели венецианской навигации несколько возрастает на фоне
общего сокращения числа галей и некоторой дестабилизации
всей черноморской навигации.

В первый период суда посылались либо прямо в Трапезунд,
либо караван делился на два отряда: один (больший) шел
к понтийским берегам, другой — к устью Дона. Заход в иные
черноморские порты не предусматривался, кроме попытки в
1323—1324 гг. сделать остановку в Симиссо, вероятно, для по-
полнения запасов продовольствия или поиска возможносте;
обосноваться в этом городе34.

Кризис, наступивший в середине XIV в., привел не толькс
к общему сокращению товарооборота (и, следовательно, числе
галей), но и к переменам в ориентации маршрутов. Слабею-
щая навигация торговых галей все чаще имеет целью Тану, а
не Трапезунд, и эта тенденция сохранится вплоть до середи-
ны XV в.

После III венецианско-генуэзской войны (1350—1355), ког-
да Тана на 3 года была закрыта для торговли, венецианцы
пытались найти ей альтернативу. В этих целях в 1356—1357 гг.
они отправляют черноморский караван судов в небольшое мес-
течко — Провато, порт, связанный с большим татарским тор-
говым центром Солгатом. Ордынские власти предоставили тог-
да венецианцам Провато для устройства фактории35. Обосно-
ваться в Провато, поблизости от генуэзской Каффы, венециан-
цам не удалось, но в 1382 г., опять после войны с генуэзцами
(1378—1381) и опять в течение временного запрета торговать
в Тане36, венецианцы в последний раз повторили попытку ид-
ти в Провато для торговли с Солгатом37. В дальнейшем этот
маршрут не закрепился в практике судоходства галей «линии».
Ему всегда предпочитали путь в Тану.

В ряде случаев, при мирных отношениях с генуэзцами, до-
пускался заход венецианских галей в Каффу. Но налоги, взи-
маемые там с иностранных судов, были слишком высоки. Что-
бы избежать их уплаты и вместе с тем пополнить запасы про-
довольствия и товаров, постановления Сената предусматрива-
ли возможность кратковременных стоянок у мыса св. Иоанна
близ Каффы в 1396—1397, 1399 и 1433 гг.38

Для проверки исполнения предписаний Сената относитель-
но маршрутов навигации обратимся к данным сохранившегося
нотариального картулярия, составленного в 1362 г. на бортУ
корабля капитана галей Романии — Черного Моря Витторе
Пизани священником-нотарием Марко Марчелло39. Плавани6
четырех галей в 1362 г. осуществлялось по маршруту Вене-
ция — Корфу — Корон — Модон — Монемвасия — Констан-
тинополь — Тана — Чембало (Балаклава) — Константино-
поль — Венеция. В целом это соответствовало предписанию
Сената40, в котором, однако, нет указаний на заход в Монем-
васию и Чембало. В первом случае, вероятно, стоянка была
вызвана необходимостью пополнения продовольствия при ка-
ботажном плавании и не связана с отклонением от маршрута.
Во втором — такое отклонение, несомненно, было. Причина
его, возможно, состояла в недостаточности товаров, получен-
ных в Тане. Отклонение, однако, не вызвало большой задерж-
ки и не было сочтено грубым нарушением условий инканто. Но
были случаи и прямых отступлений от данных инструкций.
Вице-капитан отряда трех галей, направленных в Трапезунд,
Филиппо Контарини в 1340 г. нарушил указание капитана га-
лей Романии — Черного моря Томмазо Градениго плыть в
Трапезунд и дважды осуществил незапланированное плавание
в Вати, за что был приговорен к большому штрафу— 100 лир
гроссов41.

Во второй половине XIV — начале XV в. заходы в порты
Северного Причерноморья были так или иначе связаны с кри-
зисом торговли в Тане или отсутствием возможности плыть
туда после разгрома города Тимуром в 1395 г.

С 30-х годов XV в., на фоне в целом спокойных отношений
венецианцев с генуэзцами, к чему вынуждало и нарастание ос-
манской угрозы, учащаются посещения галеями «линии» Каф-
фы, а еще ранее, с 20-х годов, — генуэзских факторий Южно-
го Черноморья Симиссо (Самсун) и Синопа. Вероятно, это бы-
ло следствием соглашения с генуэзцами и, возможно, также с
правителями Кастамонского эмирата Джандаров. Резервным
портом близ Трапезунда служила для венецианцев в 1445—
1452 гг. имевшая хорошую бухту Платана.

После неудачи с попыткой обосноваться в Провато венеци-
анцы стремились наладить сообщение с Монкастро (Белгоро-
дом-Днестровским), где существовала генуэзская фактория.
Через Монкастро осуществлялись связи с молдаво-валашски-
ми и польско-литовскими землями42. В 1435—1437 гг. предпо-
лагалась посылка одной из галей Романии — Черного моря в
Монкастро со стоянкой до 15 дней43. Однако и Монкастро не
стал для венецианцев постоянным портом и центром торговли.
Базовыми оставались два порта — Тана и Трапезунд, осталь-
ные лишь обеспечивали промежуточную навигацию.

В отдельные периоды в XV в. плавание в Тану вызывало
определенные сложности. В 1436 г. Сенат отмечал, что, вопре-
ки его постановлениям, в течение ряда последних лет патроны
не направляли галей в Тану44. Ситуация исправлялась медлен-
но. В 1438 г. галей вновь не посещали Тану45. В 1440 г. Сенат
обязал капитана и патронов двух галей идти в Тану под уг-
розой штрафа 500 дукатов с каждого46, но трудности с посыл-
кой в Тану судов продолжались и в 1441 г.47 Это было свя-
зано с упадком фактории в устье Дона, сокращением притока
туда товаров, предназначенных для галей «линии»48. Сложно-
сти и риск осуществления навигации не искупались получае-
мыми от фрахта поступлениями. Поэтому сдвиг ориентира от
Трапезунда к Тане в XV в. был непрочным, проходил в усло-
виях общего сокращения торговли и при невыполнении пред-
писаний Сената патронам посещать Тану, как это предусмат-
ривалось решениями этой ассамблеи. Если в 20—40-е годы
XIV в. в составе каравана галей Романии — Черного моря бы-
ло в среднем по 7,6 галей ежегодно, во второй половине
XIV в. — 3,6, то в первой половине XV в. — лишь 2,8. Этот яв-
ный спад не компенсировался возросшей грузоподъемностью
галей — от ПО—150 т в XIV в. до 160—170 т (новые большие
галей типа Фландрских, которые посылались, наряду с «лег-
кими», в Черное море) в XV в.49

Разумеется, навигация галей «линии» не была единствен-
ным типом венецианского судоходства. Наряду с ней сущест-
вовала и частная навигация «круглых» (парусных) судов. Но
перевозить на них дорогие товары (специи, шелк, драгоцен-
ные камни, ценные меха) запрещалось. Поэтому кризис нави-
гации галей «линии» был кризисом определенного типа тран-
зитной торговли, именно той торговли, которая и составляла
основные приоритеты деятельности венецианского купечества в
Причерноморье. Достаточно обратиться к текстам постановле-
ний Сената, чтобы увидеть, какое значение придавали купцы
и патрициат ₽ целом навигации галей «линии».

В 1343 г., например, Сенат обращается к папе с просьбой
отменить запрет на торговлю с Александрией и другими вла-
дениями мамлюков. Мотивировка: большой ущерб от времен-
ного прекращения навигации в Тану и Черное море50. Конста-
тация огромного значения вояжа галей Таны и Черного моря
для снабжения Венеции товарами встречается в постановле-
нии 1350 г.51 В 1392 г. Сенат отмечает большой ущерб из-за
отсутствия плавания в Трапезунд в течение ряда лет52. В свя-
зи с упадком регулярного судоходства галей «линии» в Черное
море 7/1 1399 г. Сенат прямо указывает: «Наши прародителя
всегда ценили эту навигацию превыше всякой иной»53. Такие
же сентенции содержатся и в других постановлениях54. Отсут-
ствие навигации галей «линии» в Тану или Трапезунд приво-
дило к тому, что товары, принадлежавшие венецианским куп-
цам, не могли быть вывезены оттуда. А это требовало часто
принятия специальных мер (неурочной посылки галей, исполь-
зования военных галей и т. д.) 55. Уклонение патронов галей
от плавания в Тану, как уже отмечалось, тревожило купцов
Сенат, заставляло Сенат принимать суровые меры к нарушь
телям, мотивируя это заботой о сохранении выгодного для куп
цов вояжа. Прекращение навигации галей «линии» расстраив^
ло прямой торговый обмен Венеции с Причерноморьем. ПутГ
кЯравана аукционных галей был тонкой, но обеспечивавшей
жизнеспособность дальней транзитной торговли ниточкой.

Важным экономическим показателем навигации галей «ли-
нии» являлись также предусматриваемые Сенатом сроки сто-
янки галей в различных портах. Продолжительность стоянки
зависела от многих обстоятельств: интенсивности торговых опе-
раций в данном порту и объема погрузки, степени безопасно-
сти стоянки, комплектности экипажа, прихода в порт сухопут-
ных купеческих караванов, размера налогообложения корабля,
общей регламентации судоходства, предусматривавшей фикси-
рованные сроки прибытия отдельных групп судов в конкретное
место сбора, необходимость использовать наиболее благопри-
ятный сезон и избежать зимних бурь и непогоды на пути сле-
дования. Основной тенденцией венецианского законодательства
было максимальное ограничение сроков стоянок ради ускоре-
ния ритма навигации, снижения возможного риска и наклад-
ных расходов. Важнейшим моментом в выборе сроков было
их максимальное совмещение с пиком торговой активности и,
особенно, прибытием в Тану или Трапезунд с Востока кара-
ванов со специями и шелком. Регулярный и фиксированный,
заранее сообщаемый местным купцам срок прихода галей «ли-
нии» оказывал, таким образом, воздействие на ход обменов, на
рыночную систему56. Сроки стоянок заранее определялись Се-
натом, и их продление на 2—4 дня допускалось, если патроны
получали достоверное известие о скором прибытии в Трапе-
зунд или Тану ожидаемых караванов из Персии или из Хад-
житархана (Астрахани). Если же было ясно, что караваны не
прибудут, капитан и патроны галей должны были покинуть
порт раньше срока. Венецианцы добивались содействия мест-
ных властей (например, трапезундских императоров) в органи-
зации встречной караванной торговли, в получении информа-
ции о состоянии торговой конъюнктуры на Востоке, в дости-
жении договоренностей с восточными государями по ведению
коммерции57.

Табл. 4 дает представление о времени стоянки галей «ли-
нии» в портах Причерноморья. В ней учтены предписания Се-
ната о длительности стоянок. В отдельных случаях в один и
тот же год галей могли стоять в каком-либо порту один срок
по пути «туда», другой — «обратно». Иногда караваны галей
делились: один шел прямо в Трапезунд, другой — в Трапе-
зунд — Тану. Сроки стоянок для двух отрядов в Трапезунде
были разными. Отсюда — изредка встречающиеся «удвоения»
показателя лет в таблице.

На основании собранных данных можно сделать вывод, что
наиболее длительные стоянки предусматривались в конечных
пунктах — Тане и Трапезунде, в промежуточных же портах сто-
янки были кратковременными. Стабилизация сроков стоянки в
Тане на уровне 10—14 дней произошла в 80-е годы XIV — пер-
вой половине XV в. В начале XIV в., когда Тана имела мень-
Таблица 4

Сроки стоянки галей Романии — Черного моря в портах Азово-Черноморского бассейна

Сроки с : тоянки (годы)
Порт 14 дн. и более До 12 дн. 1 9—10 дн. 7-8 дн. | 5 -6 дн. 3—4 дн. ДО 2 дн. | 1 День
Тана 1386- 138, 1395, 1409— 1417, 1420— 1430, 1433— 1452 1374—1375, 1385, 1390— 1394, 1403- 1404, 1406— 1408 1341 — 1343, 1358, 1360, 1362—1364, 1383—1384, 1396—1397, 1399, 1431 — 1432, 1439 1339—1340, 1344, 1365—1368, 1373, 1419 1332—1338
Трапезунд 1371, 1411, 1414, 1436 -1452 1407- 1410, 1439 1413, 1415—1416, 1420—1430, 1432—1435 1338—1341 1344, 1374—1376, 1418—1419, 1442 1343, 1373, 1383—1384, 1388, 1396—1397, 1399, 1403—1404 (1431) 1364—1368, 1385
Платана 1 1445-1452 1
Симиссо 1421 — 1429 1431, 1433—1443 1444—1452
Синоп 1424—1443 1444—1452
Каффа 1395 1394 1418-1419 1421, 1436 1444—1452 1395, 1418—1419 1421 1430, 1435—1436 1445—1452
Мыс Св. Иоанна | 1396 | 1 1397 1399 / 1433
1 \35G- \357, \ Л '. W2 1 1 J
щее, чем Трапезунд, значение для венецианских купцов, й
сроки стоянки там были меньшими. «Разброс» сроков стоянок
в Трапезунде симптоматичен. Фиксация их на уровне 10—14
дней приходится на 20—50-е годы XV в. Данных для установ-
ления сроков стоянки в 1320—1337 гг. нет. По совокупности
показателей и по фиксации их в последующие годы мы пред-
положительно определяем эти сроки около 8 дней. С нараста-
нием экономического и политического кризиса сер. XIV в. сро-
ки стоянок в Трапезунде подвергаются сильным колебаниям.
Перемена основных ориентиров от Трапезунда к Тане, по сро-
кам стоянок, прослеживается с 50-х годов XIV в. до 20-х годов
XV в. В дальнейшем достигается определенное равновесие
между 2 портами.

Проверить исполнение патронами предписаний о сроках
стоянки довольно трудно. В постановлениях Сената самоволь-
ные изменения сроков почти не упоминаются. Сохранившийся
картулярий галей 1362 г. дает редкую возможность сопоставить
норму и ее воплощение в жизнь. Сенат предписывал галеям
стоять в Тане 10 дней, в Константинополе — по 2 дня туда и
обратно58. Реальные сроки стоянки в Константинополе полно-
стью соответствовали предписанию, в Тане галей стояли доль-
ше положенного — 16 дней, и 2 дня заняла непредусмотренная
стоянка в Чембало59. Задержка в Тане, вероятно, была вы-
звана ожиданием прибытия купеческого каравана: именно это
было аргументом для принятия в следующем году Сенатом ре-
шения о продлении нормативного срока пребывания галей в
Тане на 3—4 дня60.

Итак, в известных пределах норма могла модифицировать-
ся, не вызывая карательных санкций. Но оптимальные сроки
стоянок вырабатывались длительной навигационной практикой,
а их колебания вызывались серьезными экономическими и по-
литическими причинами. В частности, дестабилизация торго-
вых путей к Тане и Трапезунду была одним из таких факто-
ров. Но лишь явный и прогнозируемый упадок коммерческой
активности сокращал сроки стоянок в конечных пунктах до
3—4 дней. Обычно нестабильность, неуверенность в исходе
торговых операций сказывались в сокращении сроков до 5—6
дней. С другой стороны, непомерное удлинение стоянок свыше
14 дней могло быть связано не только с активной торговлей, но
и с долгим ожиданием сухопутных караванов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См. особо: Фионова Н. А. Венецианское кораблестроение в ХШ—
XV ВВ.//УЗ Горьковского гос. ун-та. 1970. Вып. 109. С. 28—44; Cessi R.
yolitica ed economia di Venezia nel Trecento. Saggio. Roma, 1952; Hocquet
^C. Le sei et la fortune de Venise. T. 2: Voiliers et commerce en Mediter-
ranee, 1200—1650. Lille, 1982; Lane F. C. Venice: A Maritime Republic. Bar
timore; London, 1973; Idem. Venetian Ships and Shipbuilders of the Renais-
sance. Baltimore, 1934; Idem. Venice and History. The Collected Papers.
Baltimore, 1966; Luzzatto G. Studi di storia economica veneziana. Padova^
1954; Idem. Storia economica di Venezia dall’ XI al XVI secolo. Venezia^
1961; Manfroni C. Storia della marina italiana. Livorno, 1899—1902'.
T. 1—2; Scialoja A. Saggi di storia del diritto marittimo. Roma, 1946;
Pryor J. Commerce, Shipping and Naval Warfare in the Medieval Mediter-
ranean. London, 1987; Sacerdoti A. Note sulle galere da mercato veueziane
nel secolo XV//Bollettino dell’Istituto di storia della Societa e dello Stato Ve-
neziano. 1962. T. 4. P. 80—105; Sottas J. Les messageries maritimes de
Venise aux XIVе et XVе siecles. Paris, 1938; T h i r i e t F. Etudes sur la Re-
manie greco-venitienne (Xе—XVе siecles). London, 1977. N 8; Venezia e il Le-
vante fino al secolo XV. Firenze, 1973. V. 1. Parte 1—2; Venezia, Centro di
Mediazione fra Oriente e Occidente. Secc. XVе XVI. Firenze, 1977; Venise au
temps des galeres. Paris, 1968.

2 См.: Карпов С. П. Южное Причерноморье и итальянские морские
республики в XIII—XV вв.: проблемы торговли. М., 1990; В eri nd ei М.,
V е i n s t е i n G. La Tana-Azaq de la presence italienne a 1’emprise ottomane
(fin XIIIe-milieu XVIе siecle)//Turcica. 1976. T. 8/2. P. 110—201.

3 Ten ent i A., Vivanti C. Le film d’un grand systeme de navigation
des galeres marchandes venitienne, XIVе—XVIе siecles//Annales, Economies,
Societes, Civilisations. 1961. T. 16, N 1. P. 83—86, carte.

4 Verlinden Ch. Les routes mediterraneennes//Bulletin de Г Association
Int. d’Etudes du Sud-Est Europeen. 1974. T. 12, N 1. P. 34.

5 Luzzatto G. Storia... P. 44—45, 75—76; Idem. Navigazione di linea
e navigazione libera nelle grandi citta marinare del medio evo//Idem. Studi...
P. 53—54.

8 Lane F. The Merchant Marine of Venetian Republic//Idem. Venice and
History... P. 148—149.

7 Thiriet F. Les Itineraires des vaisseaux venitiens et le role des agents
consulaires en Romanie Greco-Venitienne au XIVе—XVе siecles//Le genti del
Mare Mediterraneo. Napoli, 1981. T. I. P. 587—608; Idem. Les Venitiens en
Mer Noire. Organisation et trafics (XIIIе—XVе siecles)//AH. 1979. T. 35. P. 38.
Данные о плавании венецианских галей «линии» в Тану с 1332 по 1452 г.,
в основном по опубликованным регестам Сената, приведены в ст.: В е г i п-
dei М., Vein stein G. La Tana... P. 172—194.

8A shtor E. Levant Trade in the later Middle Ages. Princeton, 1983.
P. 55, 116—117, tabi. II, III, V.

s Astuti G. L’organizzazione giuridica del sislema coloniale e della na-
vigazione mercantile delle citta italiane nel medioevo//Mediterranee et Ocean
Indien. Travaux du VI-eme Colloque Int. d’histoire maritime. Firenze, 1970.
P. 81; Lane F. Ritmo e rapidita di giro nel commercio veneziano del quattro-
•cento//Studi in onore di G. Luzzatto/ Milano, 1950. Vol. 1. P. 254—273
(=Lane F. Venice and history... P. 109—127).

10 D о u m e г с B. La crise structurelie de la marine venitienne au XVе
siecle: le probleme du retard des Mude//Annales. Economies, Societes, Civili-
sations. 1985. N 3. P. 605—623; cp.: Thiriet F. La crise des trafics venitiens
au Levant dans les premieres annees du XVе siecle//Studi in memoria di
F. Melis. Napoli, 1978. T. 3. P. 59—72.

11 См. ch. 1, а также: Heers J. Il commercio nel Mediterraneo alia fine
del sec. XIVe nei primi anni del XV//ASI. 1955. N 2. P. 157—209; Idem.
Rivalite ou collaboration de la terre et de 1’eau. Position generale des probie-
mes//Les grands voies maritimes dans le monde. Actes du Vile Colloque in-
ternational d’histoire maritime. Paris, 1965. P. 11—292; Thiriet F. De 1’im-
portance des mers dans le systeme romaniote de Venise//BBulg. 1981. T. 7.
P. 73—86; Tucci U. L’econcmia veneziana nel Quattrocento//Storia della ci-
vility veneziana. Firenze, 1970. T. 2. P. 155—167; DoumercB. Les Venitiensa
la Tana (Azov) au XVe siecle//Cahiers du monde russe et sovietiaue. 1987-
T. 28, N 1. P. 5—19; и др.
12 В статье использованы рубрики 15 первых несохранившихся книг се-
рии Сенато, /Мисти, а также оригиналы постановлений Сената XIV—XV вв.:
Le Deliberazioni del Consiglio dei Rogati (Senate), Serie ‘Mixtorum’. V. I:
Libri I—XIV/A cura di R. Cessi e P. Sambin. Venezia, 1960; Archivio di Sta-
lo di Venezia. Senate, Misti (далее—SM), libri XV—LX (1332—1440); Se-
nate, Маг, I—VI (далее—SMar; 1440—1461); Senate, Secreta, В (1348—
1350), Senate, Sindicati, I (1329—1425); Senate, Secreta, Commissioni, For-
mulari, IV (конец XIV — начало XV в.).

13 См., напр.: Felice de Merlis, prete e notaio in Venezia ed Ayas (1315—
1348)/A cura di A. Bondi Sebellico. Venezia, 1978. T. 2, N 1122—11/1 13’27
(упоминание плавания галей Ka де Молин в Трапезунд); Публикация уни-
кального нотариального картулярия галей 1362 г.: Fenster Е. Zur Fahrt
der venezianischen Handelsgaleeren in das Schwarze Meer, 1362//BS. 1978.
T. 39. P. 161—1'95. Упоминания прибытия и отплытия галей содержатся
также в купеческих торговых книгах. См., напр., сообщения о плавании га-
леи Соранцо из Константинополя/Перы в Синоп и Трапезунд в 1436 г. в
книге Дж. Бадоэра: Badoer G. Il libro dei conti (Constantinopoli, 1436—
1440)/А cura d,i U. Dorini, T. Bertele. Roma, 1956. P. 14—15, 27, 130.

14 Напр.: Мг/агД too Пссуссретоо лер': Td>v MeyiZcov Kop/vT]v(bv/’Ex6. ’.O
Лар/ф'6т]£//АП. 1958. T. 22. P.67—10/IX 1341; Giustinian Pietro. Ve-
netiarum H’storia. Venezia, 1964. P. 226—1343 г.; P. 229—1347 г.; Клави-
xo P. Г. Дневник путешествия ко двору Тимура в Самарканде в 1403—
1406 гг./Изд. И. И. Срезневский//СОРЯС. 1881. Т. 28. С. 97—98, 106—1403;
San ut о Marino. Vitae Ducum Venetorum//RIS. 1733. T. 22. Col. 899—
900—1415/16, 1049—1437; Giustiniani Agostino. Annali della Repubb-
lica di Genova. Genova, 1854. T. 2. P. 326—1433; Pert us i A. La Caduta di
Costantinopoli. T. 1: Le testimonianze dei contemporanei. Milano, 1976. P. 10,
26, 142, 144, 185. Хронистика фиксировала в основном экстремальные ситуа-
ции (например, захват генуэзцами венецианских товаров на галеях «линии»
в 1433 г. в хрднике А. Джустипиани или участие венецианских торговых га-
лей в обороне Константинополя в 1453 г. и т. д.).

15 Напр.: Archivio di Stato di Venezia. Giudici di Petizion. Sentenze a
giustizia, 16, f. 22r—20/III 1408; Manfroni C. La disciplina dei marinai
veneziani nel secolo XIV//Rivista marittima. 1902. T. 35, maggio. D. VIL
P. 125 —7/V 1337; etc.

16 Напр.: Archivio di Stato di Venezia, Maggior Consiglio (далее—MC),
Fronesis, f. 126r—7/II 1324; f. 162v—15/VIII 1325; MC, Spiritus, f. Ir—23/1
1326; Archivio di Stato di Venezia, Commemoriali, III, f. 203v—15/1 1343;
SM, XLVI. f. 161v—20/XII 1404; SM, XLVII, f. 147г—6/X 1407; SM, XLVIII,
f. 125r—27/III 1410; Senate. Secreta, 6, L 31v—15/1 1415; SM, LVI, f. 98r—
6/VI 1427; SM, LVIII, f. 202v—16/V 1433; SMar, I, f. 79r—v—20/11 1442;
f. 181V— 184v—12, 20/VII 1443; etc.

17 Sacerdoti A. Note... P. 80; T e n e n t i A., V i v a n t i C. Le film...;
Manfroni C. Cenni sugli ordinamenti Helle marine italiane nel medio evo
//Rivista marittima. 1898. Anno 31. P. 472—476; Thiriet F. Les Itinerai-
res...; Idem. Les Venitiens en Mer Noire...; Lane F. Venice and History...;
Doumerc B. La crise...

18 Cm.: Heyd W. Histoire du commerce du Levant an moyen age. Leipzig,
1886. T. 2. P. 92—94, etc.; Карпов С. П. Трапезундская империя и запад-
ноевропейские государства в ХШ—XV вв. М., 1981. С. 20—22.

19 См.: A s h t о г Е. Levant Trade: ... Р. 17—63; I d е m. A Social and Econo-
mic History of the Near East in the Middle Ages. Berkeley, Los Angeles, London,
1976. P. 298—299; Set ton К. M. The Papacy and the Levant (1204—1511).
V. 1: the XHIth and XIVth Centuries. Philadelphia, 1976. P. 167, 234; La bib S.
H^ndebsgeschichte Aegyptens im Spatmittelalter (1171—1517). Wiesbaden,

20 Thiriet F. Etudes... N 8. P. 505—510; Idem. Les Venitiens... P. 42—
43; Idem. La Romanie Venitienne au moyen age. Paris, 1959. P. 153, 162;
Ashtor E. Levant Trade... P. 55. Tabi. IL

21 Kedar B. Z. Merchants in Crisis. Genoese and Venetian Men of Affairs
and the Fourteenth-Century Depression. New Haven; London, 1976; Zach a-
т i a d о u Е. Trade and Crusade. Venetian Crete and the Emirates of Mentesh^
and Aydin (1300—1415). Venice, 1983. P. 45—49; Карпов С. П. Южное
Причерноморье... Idem. The Southern Black Sea Coast in the System of
Economic Relations between East and West (XIIIth—XVth Centuries)//Byzam
tiaka. 1986. T. 6. P. 49—55.

22 Ashtor E. Levant Trade... P. 103; Карпов С. П. Южное Причер-
номорье...

23 T h i r i e t F. Etudes... N 8. P. 511—516; Idem. La Crise des trafics
venitiens au Levant dans les premieres annees du XVe siecle//Studi in memo-
ria di F. Melis. Napoli, 1978. V. 3. P. 59—72; Ashtor E. East-West Trade
in the Medieval Mediterranean/ed. B. Z. Kedar. London, 1986. N 3. P. 363—
396; Idem. Studies on the Levantine Trade in the Middle Ages. London,
1978. N 10. P. 573—612; N 6. P. 5—53; Idem. L’apogee du commerce veni-
tien au Levant. Un nouvel essai d’explication//Venezia, Centro di mediazione...
P. 307—326 (ос. P. 312—316). Idem. Levant Trade... P. 103 sq.

24 SM. XX, f. 49г—v—27/1V 1342.

25 Hanp.: Le Deliberazioni... T. I, III, N 116, 121 — 1312; SM, XVII, f.
62r—16/VII 1336; SM, XLIV, f. 140v—142r—29/1 1400; SM, XLV, f. 53r-v-
11/11 1401; SM, XLVI, f. 85v—86r—31/V 1403, f. 138r—v—14/VI 1404; SM,
XLVII, f. 116v— 117г—30/V 1407; SM, XLVIII, f. llv—12v—1/VI 1408; SM,
LII, f. 21r—v—7/VI 1417; SM, LVIII, f. 58v—60r—27/VI 1431; Senato, Sec-
reta, XII, f. 21r—v—7/VIII 1431, f. 108r—5/VIII 1432; SMar, 1, f. 27v-29r-
31/VIII 1441; lorga N. Un Viaggio da Venezia alia Tana//NAV. 1896. T. XI.
P. 5—13—1406; etc.

26 SM, XXVI, f. 37v—38r— 15/VII 1350; SM, XLVIII, f. 90r—23/VII 1409;
SM, LX, f. 161r—20/VII 1439.

27 Senato, Secreta, Commission!, Formulari, IV, f. 24v—1412.

28 F e n s t e r E. Zur Fahrt... S. 171 — 15/VIII 1362.

29 SM, XLIV, f. 79v—80v—7/1 1399, f. l40v—142r—29/1 1400; SM, XLV,
f. 53r—v—11/II 1401: на Хиос заходили кокки «линии».

30 SM, XVI, f. 78г (Le Deliberazioni... T. 2, N 572)— 13/VIII 1334; SM,
XLV, f. 53r—v—11/11 1401 (кокки «линии», заход в Кандию).

31 SM, LV, f. 26v—28v—29/V 1424; SM, LVII, f. 2l6v-2l7v—21/VI 1430.

32 См.: Карпов С. П. Трапезундская империя и западноевропейские
государства в XIII—XV вв. С. 48—50.

33 Le Deliberazioni... Т. I. VII, N 66 —V 1322.

34 Ibid. VII, N 339—VIII 1323; N 416—III 1324: «convenient capitaneus,
supracomiti et mercatores ad deliberandum de eundo Simiso».

35 См.: Скржинская E. Ч. Барбаро и Контарини о России. Л., 1971.
С. 35—36. Свидетельства осуществления навигации в Провато: SM, XXVII,
f. 88r—21/VII 1356; SM, XXVIII... f. 9v— I0r-29/VII 1357; f. 22r—13/XI
1357.

36 Papacostea $. «Quod non iretur ad Tanam». Un aspect fondamen
tai de la politique genoise dans la Mer Noire au XlVe siecle//RESEE. 1979.
T. 17. N 2. P. 201—217.

37 SM, XXXVII, f. 106v— 14/VIII 1382.

38 SM, XLIII, f. 140v— 141r— 13/VII 1396; SM, XLIV. f 4r—v-14/Vl
1397; f. 107v— 19/VI 1399; SM, LVIII, f. 202v—204r— 16/V 1433.

39 Fenster E. Zur Fahrt... Doc. 1—27.

40 SM, XXX, f. 73r—74r—7/V 1362. Onv6nHKOBano: Fenster E. Zur
Fahrt... S. 165—166.

41 Krekic B. Crime and Violence in the Venetian Levant: a few XIVth
Century Cases//3PBH. 1975. Kh. 16. C. 125.

42 См. о нем: Кравченко А. А. Средневековый Белгород на Днестре
(конец XIII—XV в.). Киев, 1986; Бырня П. П. Молдавский средневековый
город в Днестровско-Прутском междуречье (XV — начало XVI в.). Кишинев,
1984; Накниев П. И. Белгород-Днестровская крепость: Путеводитель-
Одесса, 1986; lorga N. Studii istorice asupra Chiliei §i Cetatii Albe. Bu-
cure$ti, 1900; Bratianu G. Recherches sur Vicina et Cetatea Alba. Cluj,
1935; Banescu N. Maurocastrum—Moncastro—Cetatea Alba//Academie Rou-
jmaine. Bulletin de la section historique. Bucure^ti, 1939. T. 20; В a la rd M.
ia Romanie Genoise (XIIe-debut du XVе siecle). Genova, Roma, 1978. T. 1.
p 147—148.

’ 43 $m, LIX, f. 115r—116v—13/VI 1435; f. 123v—25/VII 1435; f. 158v—
J59V—21/V 1436; SM, LX, f. Hr—12v—14/V 1437, cp.: Thiriet F. Regestes
jes deliberations du Senat de Venise concernant la Romanie. T. 3. Paris
196I (далее—RS), N 2388, 2440.

44 SM, LIX, f. 166v— 17/VII 1436; RS, 3, N 2416, 2421.

43 SM, LX, f. 133v (RS, 3. N 2493) — 28/III 1439.

46 SM, LX, f. 236r—30/VII 1440; Quell er D. E. The Venetian Patrici-
ate- Reality or Myth? Urbana, 1986. P. 231—232.

47 SMar, I, f. 79r—v—20/11 1442.

Ср.: В e r i n d e,i M., Veinstein G. La Tana...

49 SMar, III, f. 116r—v—12/V 1449: отправка галей грузоподъемностью
360 милиариев (171,7 т). Обычные галей типа «Романии—Черного моря»
имели грузоподъемность от 300 до 320 милиариев, т. е. от 143 до 153 т
(SMar, I, f. 13v—26/1 1441; ср.: Lane F. Tonnages, Medieval and Modern//
/Lane F. Venice and History... P. 345—370).

59 SM, XXI, f. 83v (Blanc, baron. Le Flotte mercantili dei Veneziani.
Venezia, 1896. P. 103).

SM, XXV, f. 78v—79r — 15/11 1350.

52 SM, XLII, f. 69r—v (Silberschmidt M. Das Orientalische Prob-
lem zur Zeit der Entstehung des Tiirkischen Reiches nach venezianischen Quel-
len. Leipzig—Berlin, 1923. S. 141) — 4/VII 1392.

53 SM, XLIV, f. 79v: «quod nostri progenitores ultra omnia alia viagia
ad que nostri cives navigant cognoverint esse utilissimum, et considerato, quod
nisi provideantur viagium illud potest dici esse amissum, quod redundavit et
redundat ad non modicum dannum nostri comunis, civium et fidelium nostro-
rum...»

54 SM, XLIV, f. 140v—29/1 1400; SM, XLV, f. 53r—v—II/II 1401, f. 131 r—
28/1 1402; SM, LII, f. 113г—29/VII 1418; SMar, I, f. 13v—26/1 1441; SM,
LVII, i. 240r—28/VII 1430: «cum recordetur, quod pro bono et utile merca-
torum nostrorum Trapesunde provideatur circa tempus, quod galea que illuc
mittitur habeat ibi stare, quia pro multis casibus, que possunt occurrere, uti-
lissimum et fructuosum esset mercatoribus, quod galea ibi se reperiret...»

55 См., напр.: SM, XLVIII, f. 58v—I5/III 1409; SM, LVIII, f. 116r— 118r
(RS, T. 3, N 2282)—26/V 1432.

58 Cm.: Lane F. Venice and History... P. 132—136.

57 См.: Карпов С. П. Трапезундская империя... Гл. 2. С. 51—52, 61 —
64 и др.

58 Fenster Е. Zur Fahrt... S. 165—166.

59 Ibid. Doc. 4—27. S. 171—185.

60 SM, XXXI, f. 28v—22/VII 1363.

Зак. эн
В. Г. ЧЕНЦОВА

КУПЕЦ И ТОРГОВЛЯ в ВИЗАНТИИ XIV в.
(ПО ДАННЫМ «ИСТОРИИ»
ИОАННА КАНТАКУЗИНА)

Возможности использования византийских нарра-
тивных источников для изучения повседневной жиз-
ни и занятий византийцев отнюдь не исчерпаны; ис-
торики-византинисты еще только приступают к этим
проблемам. Одним из памятников византийской ис-
ториографии, который можно привлечь для подобно-
го исследования, является «История» Иоанна Канта-
кузина. Изучение этого источника ведется уже дав-
но, хотя разрабатывались, разумеется, далеко не все
его аспекты L Особый интерес, который представля-
ет для исследователей отношение Кантакузина к
торговле и купечеству, продиктован, в частности,
тем, что в ряде работ высказывалось мнение, будто
византийскому обществу был чужд «предпринима-
тельский» или «бюргерский» дух2. Некоторые иссле-
дователи отмечают (главным образом на основе ана-
лиза произведений морально-этического характера),
что для византийцев была характерна низкая оценка
торговой деятельности (к которой эти ученые отно-
сят подчас и ростовщичество), что им не были свой-
ственны представления о получении прибыли и обо-
гащении как результате личной предприимчивости и,
напротив, высоко оценивался умственный труд, труд
земледельца, аскетическая жизнь монаха3. Эту чер-
ту представлений византийцев исследователи порой
(хотя, разумеется, и с некоторыми оговорками) свя-
зывают с трудностями социально-экономического
развития приходящей в упадок империи, купечество
которой находилось в худшем положении по сравне-
нию с иноземными торговцами, что и наложило своп
отпечаток на отношение к купцу и торговле4. Так,
например, М. Хенди высказывает мысль, что мен*
тальные структуры наравне с социальными оказал*1
даже большее влияние на экономическую ситуацию
в Византии, че^м воздействие иноземной торговли, **
послужили одной из причин, приведших империю $
конечном счете к упадку5.

Однако низкая оценка «предпринимательского ДУ'
ха» в сочинениях морально-этического характера
является особенностью только Византии, она имвДа
щнрокое распространение и на средневековом Западе. Некото-
рые исследователи часто не обращают внимания и на то, что,
несмотря на такую оценку торговли, в поздней Византии тор-
говыми операциями не считали зазорным заниматься предста-
вители высших социальных слоев и монастыри. Об этом свиде-
тельствуют многочисленные византийские источники, что неод-
нократно было отмечено специалистами, в том числе и
К.-П. Мачке, придерживающимся, однако, точки зрения о не-
характерное™ для Византии «бюргерского духа»6.

Не означает ли это, что «в тени», возможно, и господству-
ющей точки зрения на торговлю как презренное и греховное
занятие существовало и иное отношение к торговле, хотя и не
выраженное столь явно? Во всяком случае, иначе просто труд-
но объяснить замеченное противоречие между этической нор-
мой и реальностью. Нельзя ли отыскать подтверждения этому
предположению в византийских источниках? Действительно,
некоторые из таких свидетельств уже были обнаружены иссле-
дователями. И. П. Медведев, например, рассматривая экономи-
ческие воззрения Плифона, заметил, что в сочинениях этого
автора не чувствуется отрицательного отношения к ремеслен-
ной и торговой деятельности7. К аналогичному выводу пришел
и В. А. Сметанин, основываясь на данных византийской эпис-
толографии8. Судя по приводимому им отрывку из письма
Димитрия Кидониса, купцы, «переплывающие большие моря»,
своей деятельностью «помогают нуждающимся»9. В переписке
византийских интеллектуалов торговля не столько противопо-
ставляется «честному» труду, сколько сближается с трудом
крестьян и ремесленников. В данном случае речь идет скорее
о негативном восприятии всякого труда, за исключением умст-
венного 10. Об этом же свидетельствует и приводимое
К.-П. Мачке письмо Димитрия Кидониса, в котором тот сове-
тует своему корреспонденту не терять мужества из-за решения
отца прервать его ученые занятия и сделать из него торгов-
ца11. Надо, однако, обратить внимание на тот любопытный
факт, что, в отличие от образованного Димитрия Кидониса,
отец юноши предпочел для своего сына карьеру купца.

Нарративные источники, которые позволяют увидеть тор-
говлю и торговца глазами современника, не ставившего своей
Целью специально сообщить читателю, как следует относиться
к торговле, но лишь непроизвольно высказывавшего свое отно-
шение к ней, разумеется, не могут дать полной и разносторон-
ней информации. Однако их изучение позволит дополнить или
Даже скорректировать данные тех богословских, философских
Или иных риторизированных сочинений, в которых вопросы,
связанные с ростовщичеством, социальным и имущественным
Неравенством, алчностью, толкуются авторами в религиозно-
этическом плане12. Именно этим объясняется обращение и к
«Истории» Иоанна Кантакузина.

Конечно, Кантакузин не был рядовым византийцем, и его
восприятие имеет свою специфику. Так, в «Истории» сведения
о торговле и купечестве включены в рассказ о важнейших по.
литических событиях его времени, в которых он сам принимал
непосредственное участие: о взаимоотношениях Византии с Ге.
нуей и Венецией, об участии граждан империи в народном со.
брании и сборе денег на строительство флота, о введении но.
вых пошлин и т. д. В контекст представлений об общественном
благе включены и такие понятия, как «прибыль», «выгода».
По мнению А. П. Каждана, для Кантакузина все потраченное
ради общей пользы, является не потерей, а прибылью. Такое
понимание прибыли (хербод, ЛткнтеЛл) Кантакузин противопоо
тавляет действиям тех, кто охвачен жаждой личной выгоды13.
Для Кантакузина неприемлемо также и быстрое изменение со^
циального статуса или обогащение, которое, с его точки зре-
ния, связано с прямым грабежом или какой-то сомнительной
деятельностью 14.

В противоположность этому Кантакузин постоянно подчер.
кивает свой вклад в общее дело спасения империи 15, выступая
в своем сочинении, по выражению А. П. Каждана, в качестве
«героя-бессребреника»16. Ярким примером негативного отно-
шения Кантакузина к выскочкам и осуждения им корыстолю-
бия может служить его рассказ о некоем Ангелице, выходце
из низших слоев города Грацианополя, который непонятным
образом разбогател, но держал свое богатство в тайне. Лишь
когда в ходе гражданской войны «все перевернулось и правя-
щими стали те, которые были низшими», Ангелица (как враг
Кантакузина) сделался архонтом в городе и решился открыто
владеть своим богатством. Таким образом, для Кантакузина
очевидно, что окружающие должны были бы возмутиться не-
законным обогащением, и лишь поскольку богатство скрыва-
лось— «никто не беспокоился» (очбв'д rtvcoyXEi)17.

То же можно сказать и об его отношении к деятельности
Патрикиота, которую К.-П. Мачке относит к «предпринима-
тельской», полагая, что осуждение Кантакузином приобретен-
ного Патрикиотом богатства как нажитого незаконно (и оп-
равданного лишь его передачей для общей пользы) свидетель-
ствует не только об осуждении деятельности ростовщиков, но
и об осуждении торговли, приравниваемой к грабежу18. Од-
нако в рассматриваемом отрывке речь нигде не идет о торгов-
ле 19, напротив, здесь непосредственно указано, что Патрики-
от долгое время был сборщиком налогов: noXov ду tlvoc xpovov
л ept ^лоурасрхд VJ/oXripivog20. Можно ли разбогатеть, зани-
мая такую должность и не используя нечестные средства?
Очевидно, осуждение Кантакузина здесь связано именно с его
взглядами на противозаконные средства обогащения, а не ня
торговлю.

Представление о том, что в ряде случаев Кантакузин вы-
ражал негативные взгляды по отношению к «предприниматель-
ству» и торговле, объясняется, видимо, во многом тем, что
«предпринимательской» считалась деятельность политического
противника Кантакузина Алексея Апокавка21. Действительно,
Кантакузин крайне отрицательно относился к своему соперни-
ку и врагу, являвшемуся сборщиком налогов и управляющим
государственными солеварнями. Однако сравнительно недавно
осуществленный в историографии пересмотр представлений о
так называемой «новой знати», занимавшейся «предпринима-
тельством» и, как считалось ранее, являвшейся «прогрессив-
ным» слоем в Византии22, должен был бы логически привести
и к пересмотру точки зрения на отношение византийцев к тор-
говле. Как Патрикиота, так и Алексея Апокавка, видимо, не
стоит причислять к «предпринимателям», а значит, и негатив-
ное отношение к ним со стороны Кантакузина не может счи-
таться следствием его отрицательного отношения к торговле
и предпринимательству в целом.

Но как относился Кантакузин к занимающимся собственно
торговлей? По-видимому, он не представляет купца вне карти-
ны социального устройства византийского общества. Напри-
мер, в «Истории» сообщается, что сторонник и зять молодого
императора Андроника III Сиргиан сравнивает своевременное
изменение первоначальных планов с разумным поведением
кормчего, купца и земледельца, стремящихся к «задуманной
выгоде» (Soxojvtcx ХгклтеХ^). Если они не ведут себя в соответ-
ствии с необходимостью, упорно придерживаясь своих прежних
замыслов, то кормчий может попасть во власть ветров, купец —
остаться без денег, а земледелец напрасно потратит свои тру-
ды и подвергнется лишь насмешкам23. Деятельность купца,
таким образом, как и любая другая, направлена на получение
«выгоды», хотя у торговца она связана с риском потерять
деньги, в то время как у мореплавателя и земледельца — с
превратностями погоды и угрозой лишиться корабля или уро-
жая. О торговле как обычном занятии, равном земледелию, го-
ворится в «Истории» при упоминании о воинах, не имеющих
иного источника благосостояния, кроме жалованья: они не име-
ли дохода «ни от торговли, ни от земледелия, ни от какого-ли-
бо иного занятия»24.

И в других случаях в рассказе Кантакузина не чувствуется
никаких признаков предубеждения по отношению к торгующим
и представления об их социальной неполноценности в визан-
тийском обществе. Перечисляя собравшихся в 1347 г. на кон-
стантинопольскую экклесию жителей города, Кантакузин упо-
минает группу торговцев наравне с другими социальными груп-
пами, выделенными им среди константинопольского населения:
Воинами, ремесленниками, плебсом, духовенством25. Об этом
собрании константинопольцев К.-П. Мачке пишет, что на нем
Кантакузину пришлось выдержать поединок с «банкирами»
столицы, а А. Лайу отмечает внезапность и «нескромность»,
По ее выражению, появления византийского купечества в «Ис-
тории» Кантакузина26. Кантакузин же представляет собрание,
скорее, как попытку объединить все социальные слои городского
населения столицы в борьбе за единство империи против
внешнего врага. Идеалом такого единства, выраженным уста-
ми «лучших граждан» (twv jioAitcov 6s ot p-iXiaxa... xai t&v
aAAxov jip66xovTsg),27 должно быть сочетание интересов различных
слоев общества, выполняющих присущие им и возложенные на
них общественно полезные функции: стратиоты сражаются
против врагов, торгующие и занимающиеся другим ремеслом
(тоид spnopeuopivoug 6з xai то-jg аААцг T3%vt]v цетттад)28 вносят
деньги на их содержание. Речь идет о ремесленнике и купце,
которые должны обеспечить содержание воинов, будучи город-
скими производителями материальных благ, поскольку они
пользуются их защитой точно так же, как крестьяне: «Ведь
равно и земледелец, и торговец, и ремесленник будет в безо-
пасности и будет полезен сражающемуся воину, если же не за-
хочет его питать, и сам вместе с ним погибнет: (воин) —от го-
лода, а он с детьми — от голода же, осады и вражеских ме-
чей»29. В данном случае весьма примечателен сам по себе тот
факт, что занятие торговлей представлено как один из видов
ремесла—T£%vt), что соответствует и «Книге эпарха», где
торговля некоторыми категориями ремесленных изделий, сырья
и продовольствия стоит в одном ряду с ремесленными специ-
альностями, не говоря уже о том, что все группы профессио-
налов-ремесленников сами покупают сырье и продают свою
продукцию30. Характерно также и то, что по своему статусу
во всех рассмотренных случаях торговая деятельность пред-
ставлена как равноценная земледельческому труду, который
считался в Византии основой благосостояния31.

Некоторое недоумение может вызвать лишь сообщение
Кантакузина о собрании константинопольцев 1347 г., на кото-
ром среди противников императора оказывается «немало из
торгующих в эргастириях менял» (i(oav обх oXlyoi, xai ix
tcov sv epyaavqptoig epnopeuopivcov apyupapotPwv)32, хотя в то
же время, сообщая о событиях 1348 г., Кантакузин явно одоб-
рительно оценивает роль купцов и ремесленников (р? Адата oi
jiepi ерлор'ад Tja/oAnpsvoi xai ol ev epyaavqp’oig SiaTp’PovTsg),
пришедших к императору сообщить о своей готовности пере-
дать средства на восстановление и вооружение флота для
борьбы с латинянами (генуэзцами) 33. Надо отметить, что в
первом случае в качестве противников передачи денег на «об-
щее благо» ради восстановления «пришедшей в упадок ромей-
ской державы» у Кантакузина выступают не купцы, а именно
менялы, хотя они и названы epjropsuopsvoi 34. Менялы же—-но
столько торгующие или занимающиеся ремеслом (хотя эта
специальность также причисляется в «Книге эпарха» к ре'
меслам), сколько ближе к ненавистным ростовщикам35. ВизаН'
тийские менялы-трапезиты были весьма зажиточной группой
константинопольского населения. М. Я. Сюзюмов отмечал, что
трапезиты «Книги эпарха», с которыми, видимо, и следует
сближать упомянутых Кантакузином аоуирарофо', находились
под государственным контролем, выполняли некоторые обще-
ственные функции, связанные с регулированием денежного об-
ращения, бывали откупщиками налогов, а порой были тесно
связаны и с придворными кругами, занимая даже некоторые
должности при дворе36. Поэтому упоминание этой группы го-
родского населения не случайно: именно они могли бы оказать
наибольшую денежную поддержку новому константинополь-
скому правителю, но не сделали этого37. Таким образом, оцен-
ка Кантакузином этой группы городского населения как вра-
гов «общего блага» не тождественна его отношению к деятель-
ности купцов 38.

Каково же отношение Кантакузина к внешней торговле и
соответственно к купцу, отправляющемуся с товаром в отда-
ленные земли? К торговле как источнику дохода казны? Пос-
ле победы в гражданской войне Кантакузин ввел новую систе-
му налогообложения торговли39. Казна взыскивала не 1/10, а
1/50 в качестве торговой пошлины40, и коммеркий таким обра-
зом понизился (и прежде всего для византийских купцов) с
10 до 2% 41. Выгода для казны от этой реформы заключалась
в том, что столь значительное понижение коммеркия делало
византийскую гавань Константинополя более привлекательной
для торговцев, чем генуэзская Галата. В связи с этим пониже-
ние пошлин послужило и одной из причин войны Генуи с Ви-
зантией. Как сообщается в «Истории», с каждого судна, при-
бывающего с продовольствием из чужеземной страны, взима-
лась пошлина в половину золотого перпера с медимна зерна,
с 50 кувшинов вина взимался 1 перпер42, «продающие же пло-
ды труда земледельцев» (точд... ex twv yecopyoovTcov wvoupEvoug),
т. е. перекупщики, уплачивали двойную сумму «как более бога-
тые и как получающие большую прибыль без усилий за счет
чужих трудов». Таким образом, торгующий привезенным изда-
лека и земледелец уплачивали одинарную сумму (ведь дальнее
плавание и доставка товара аМобоиЦд — «из чужеземных
стран» — также требуют труда), а дискриминационной пош-
лине подвергалась лишь деятельность перекупщика, расцени-
ваемая как получение сверхприбыли43.

Предпринятые экономические меры позволили Кантакузину
собрать средства на строительство морского флота. Кантаку-
зин особо отмечает, что укрепление на море в конечном счете
Приводит и к тому, что торговля также начинает давать боль-
шую выгоду44. Однако кому в действительности была выгодна
эта реформа, остается пока под вопросом. К.-П. Мачке отме-
тил, что в ней были заинтересованы прежде всего землевла-
дельцы, продающие и зерно и вино45. В этом есть определен-
ное противоречие с тем, что обнаружено А. П. Кажданом при
Исследовании понятия «выгоды» в «Истории» Кантакузина.
Считал ли Кантакузин возможным для представителя господ-
ствующих слоев заниматься торговлей или это противоречило
его взглядам на «общую пользу» и то, как «идеальному герою»
надлежит стремиться к ее достижению? Кто в данном случае
выступает у него в роли robg nepi yecopyiav — «за*

нимающихся земледелием»46, ведь, возможно, имелись в виду
землевладельцы? Не случайно и А. Лайу отмечает47 некоторый
рост числа торговцев, принадлежавших к аристократии, в
XIV в., а Г. Г. Литаврин подчеркивает, что значение пониже,
ния пошлин умалялось предоставлением аналогичных льгот
монастырям, т. е. опять же крупному землевладению48. И кто
подразумевался под «перекупающими у земледельцев»? Воз-
можно, именно профессиональное купечество, участвующее в
скупке и перепродаже товаров, было обозначено автором как
«получающие большую прибыль... за счет чужих трудов» и
осуждалось им?

Однако, во всяком случае, торговле как источнику поступ-
лений в казну, позволяющих достичь процветания экономики,
Кантакузин придавал достаточно важное значение. Это ясно
из упоминания о торговых пошлинах как существенном дохо-
де города Иерополя, благодаря чему он становится соблазни-
тельной добычей для завоевателей49. В связи с военными дей-
ствиями генуэзцев в 1350—1351 гг. Кантакузин также считает
нужным отметить, что от них пострадала и торговля: ведь тор-
говцы — как ромеи, так и венецианцы — не могли отправ-
ляться в Тану50. В целом ряде других случаев он дает отрица-
тельную оценку последствиям войны для торговли. О торговле,
которая была прекращена из-за войны, упоминается в речи
Кантакузина, обращенной к генуэзцу Джованни Спинола в
1334 г.51 Торговля также может быть возможным предлогом
для начала войны52.

Кантакузин сообщает и о договорах, связавших Византию
с Генуей и Венецией, по которым купцы этих городов-респуб-
лик освобождались от пошлин. Заключение договоров пред-
ставлено в изложении Кантакузина как следствие общего же-
лания пользоваться преимуществами мирной жизни53. Канта-
кузин особо подчеркивает преемственность договоров с перво-
начально заключенными Михаилом VIII Палеологом, который
«для ромеев вновь спас Византий, и Фракию с Македонией, и
все другие западные (земли)». По заключенным соглашениям»
каждый, кто приезжал в византийские города для торговли»
должен был уплачивать в казну пошлины, что было сохране-
но и в новом договоре54. Освобождение же от пошлин Генуи
и Венеции объясняется тем, что эти города-республики предо-
ставили свой флот, бороздивший «и Ионическое, и Эгейское»
и Черное моря», в подчинение своим союзникам-ромеям, по-
скольку Византия хотя и имела сухопутные войска, но не об-
ладала тогда снаряженным флотом55. Кантакузин представлю
ет договор как взаимовыгодный и подчеркивает преемствен-
ность своей политики с политикой восстановителя Византий-
ской империи Михаила VIII.

Таким образом, в Византии мы встречаем то же противо-
поставление «честной торговли» неправедно полученной нажи-
ве и оправдание полезности деятельности купца, когда она не
нарушает принципа справедливого размера вознаграждения за
труд и риск, которое было отмечено А. Я. Гуревичем и по мно-
гочисленным западноевропейским источникам (традиции этих
идей восходят к патристике) 56. Отмечаемая некоторыми спе-
циалистами рецепция идеи натурализации экономики57 также
не должна нас смущать, ведь и в Западной Европе, по мнению
А. Я. Гуревича, стремление восстановить теоретическое обосно-
вание идеи натурального хозяйства как идеального для обще-
ства и идеи «справедливой цены» вновь возникает как раз с
XIII в., когда роль торговли в обществе возрастает58.

Пока остаются открытыми вопросы о возможной эволюции
взглядов на торговлю и купечество в византийском обществе,
о специфике воззрений, присущих различным социальным сло-
ям в империи. Мог ли Кантакузин поступить так же, как им-
ператор Феофил, который в гневе сжег торговый корабль своей
жены, сочтя ее занятие торговлей позором для себя59? И не
противоречило ли это положительному отношению к «честной»
торговле, которой занимаются те, кому надлежит это делать
(даже если это представители господствующих слоев общест-
ва)? Из-за недостатка источников, позволяющих судить об
обыденных взглядах, существовавших в византийском общест-
ве (хотя бы по их изложению византийскими интеллектуала-
ми), найти ответ на них будет не простым делом. Возможно,
дальнейший анализ светских нарративных памятников даст
новые данные для изучения мотивов поведения византийцев,
что в свою очередь позволит лучше понять и некоторые осо-
бенности экономической ситуации в поздней Византии60.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Weiss G. Joannes Kantakuzenos — Aristokrat, Staatsmann, Kai-
ser und Monch — in der Gesellschaftsentwicklung von Byzanz im 14. Jh. Wies-
baden, 1969; Teoteoi T. La conception de Jean VI Cantacuzene sur i’etat
byzantin, vue principalement a la lumiere de son Histoire//RESEE. 1975. T. 13.
P. 167—185; Hunger H. Die hochsprachliche profane Literatur der Byzanti-
ner. Miinchen, 1978. Bd 1. S. 475—476; Kazhdan A. P. L’Histoire de Can-
tacuzene en tant qu’oeuvre litteraire//Byzantion. 1980. T. 50 (1). P. 279—335;
Miller T. S. The History of John Cantacuzenus (Book IV): Text, transla-
tion and commentary. Dissert. Washington, 1975; Завражин В. H. Внеш-
неполитическая деятельность Иоанна Кантакузина в свете теории византий-
ского ойкуменизма (по материалам «Истории» Иоанна Кантакузина)//По-
^итические деятели античности, средневековья и нового времени. Индиви-
дуальные и социально-типические черты. Л., 1983. С. 53—59.
2 Matschke К-P. Bemerkungen zu «Stadtburgertum» und «stadtbur-
gerlichem Geist» im Byzanz//Jahrbuch fur Geschichte des Feudalismus. Ber-
lin, 1984. Jg. 8. S. 265; ср., однако: Хвостова К. В. Некоторые вопросы
внутренней торговли и торговой политики в Византии XIV—XV вв.//ВВ.
1989. Т. 50. С. 42.

3 См.: Поляковская М. А. К вопросу о социальных противоречиях
в поздневизантийском городе (по Алексею Макремволиту)//АДСВ. 1972.
Сб. 8. С. 95—107; Она же. Понятие нравственной нормы в византийской
литературе XIV в. (Алексей Макремволит)//АДСВ. 1973. Сб. 10. С. 251—
254; Она же. Этические проблемы «Слова против ростовщиков» Николая
Кавасилы//АДСВ. 1977. Сб. 14, С. 77—84; Она же. Понимание социаль-
ных проблем византийскими авторами середины XIV в.//ВВ. 1979. Т. 40.
С. 9—21; Matschke К.-Р. Sozialschichten und Geisteshaltungen//JOB. 1981.
Bd 31/1. S. 201—202, 209—210; Magdalino P. Byzantine Snobbery//The
Byzantine Aristocracy, IX to XIII centuries/Ed. M. Angold. Oxford, 1984.
P. 60. Об историографии проблемы см. также: Matschke К.-Р. Bemer-
kungen zu «Stadtburgertum»... S. 268—269.

4 Matschke K.-P. Bemerkungen zu «Stadtburgertum»... S. 269; Mak-
sim о vic Lj. Charakter der sozial-wirtschaftlichen Struktur der spatbyzan-
tinischen Stadt (13.—15. Jh.)//JOB. 1981. Bd 31/1. S. 164sq. Ср.: Каж-
дая A. П. Из экономической жизни Византии XI—XII вв. Натуральное и де-
нежное хозяйство//ВО. М., 1971. С. 170; Сметанин В. А. Византийское об-
щество XIII—XV веков по данным эпистолографии. Свердловск, 1987.
С. 101.

5 Н е n d у М. F. Studies in the Byzantine Monetary Economy. C. 300—
1450. Cambridge, 1985. P. 600; см. также: Вин Ю. Я. [Рецензия]//ВВ. Т. 51
(в печати). Рецензия на кн.: Hendy М. F. Studies in the Byzantine Mone-
tary Economy...

6 См.: Сметанин В. А. Указ. соч. С. 72, 102—103; Хвостова К. В.
Некоторые вопросы внутренней торговли. С. 43; Matschke К.-Р. Bemer-
kungen zu «Stadtburgertum»... S. 265; Idem. Geldgeschafte, Handel und Ge-
werbe in spatbyzantinischen Rechenbuchern und in der spatbyzantinischen
Wirklichkeit. Ein Beitrag zu den Produktions- und Austauschverhaltnissen im
byzantinischen Feudalismus//Jahrbuch fur Geschichte des Feudalismus. Berlin,
1979. Bd 3. S. 184, 186—187; Idem. Bemerkungen zu den sozialen Tragern
des spatbyzantinischen Seehandels//BBulg. Sofia, 1981. Bd VII. S. 253—254
ff.; Maksimovic Lj. Op. cit. S. 172, 173, 178, 180—182; Oikonomi-
des N. Hommes d’affaires grecs et latins a Constantinople. Montreal; Paris,
1979. P. 114—123; Laiou A. E. The Byzantine Economy in the Mediterra-
nean Trade System. XIIIth—XVth centuries//DOP. 1980—1981. N 34/35.
P. 177—179, 199—205; Eadem. The Greek Merchant of the Palaeologan Pe-
riod: A collective portrait// Прахтдха тт(д ’Axadripiaq ’Afhyvtov. 1982. T. 57.
P. 105, 108—1'09, 112—113.

7 См.: Медведев И. П. Византийский гуманизм. XIV—XV вв. Л.,
1976. С. 147. И. П. Медведев предположил, однако, что в идеальном вариан-
те государственного устройства «класс обслуживающих» у Плифона отсут-
ствовал не случайно. Но, по его мнению, разрешение вопроса о том, кем яв-
ляются заменившие его ot auv8XJtopitovT8q та теТл] («собственники, вкладываю-
щие свое имущество в производство»), представляет трудности (С. 148—-
149, 153). Может быть, у Плифона в эту группу входили и торговцы? Ср/
Поляковская М. А. Понимание социальных проблем... С. 13.

8 См.: Сметанин В. А. Указ. соч. С. 100—111.

9 Там же. С. 108.

10 Там же. С. 166—167.

11 Matschke К.-Р. Geldgeschafte... S. 195—196; Magdalino Р. Ор-
cit. Р. 66—67; Поляковская М. А. Понимание социальных Проблем-
C. 15. Интересно также место, отмеченное М. А. Поляковской в «Разговор6
богатых и бедных» Макремволита, где о торговле наравне с образованием
(sjxicjT^jLXT)) сказано как о позволяющих накапливать богатство: «Одни ста'
новятся богатыми благодаря знанию или торговле...» (Поляковска^
М. А. К вопросу о социальных противоречиях... С. 99; Она же. Понима'
цие социальных проблем... С. 1'3—15; Sevcenko I. Alexios Makrembolites
and his «Dialogue between the Rich and the Poor»//3PBH. 1960. T. 6. P 206—
207).

12 Ср.: Гуревич А. Я. Труд в системе общественного сознания анта-
гонистических обществ//Рабочий класс и современный мир. 1972. № 6.
С. 168—172.

13 К a z h d a n А. Р. L’Histoire... Р. 294—297. См. также подборку всех
вариантов употребления у Кантакузина этого понятия, сделанную А. П. Каж-
даном (ibid. Арр. 1—2. Р. 328—330).

14 См. также: Сметанин В. А. Указ. соч. С. 162; ср. аналогичное
отношение в Западной Европе: Бессмертный Ю. Л. Крестьянин глаза-
ми рыцаря (по материалам Франции XI—XIII вв.)//Культура и обществен-
ная мысль: Античность. Средние века. Эпоха Возрождения. М., 198'8. С. 106—
107; Гуревич А. Я. Труд... С. 170.

15 Kazhdan А. Р. L’Histoire... Р. 294—295.

16 Ibid. Р. 297.

17 Cantacuzeni eximperatonis historiarum libri IV/A cura L. Schopeni.
Bonnae, 1831. V. II. P. 425 (III.69) (далее — Cant. II.) Cant Bonnae, 1828.
V. I; Bonnae, 1832. V. Ill (далее — Cant. I; Cant. III).

18 Matschke K.-P. Bemerkungen zu «Stadtbiirgertum»... S. 276; Idem,
Bemerkungen zu den sozialen Tragern... S. 255.

19 Cant. II. P. 58—63 (III.8).

20 Cant. P. 59. 1—2; cp.: Weiss G. Op. cit. P. 57—58; cp.: Nicephori
Gregorae Byzantina historia/A cura L. Schopeni. Bonnae, 1830. V. II. P. 741.
7—8 (XIV.ll): лХоэоюд anoypacpixwy eysyovsi ецлоркЬу (далее — Greg.).

21 См. историографию этой проблемы: Завражин В. Н. К вопросу о
«новом предпринимательском классе» в поздневизантийском городе//Из ис-
тории международных связей и отношений. Тюменский гос. ун-т. Науч. тр.
Тюмень, 1976. Сб. 35. С. 149—157; см. также работы, в которых деятель-
ность Апокавка оценивалась как «предпринимательская»: По л яко век ая
М. А. Общественно-политическая мысль Византии (40—60-е гг. XIV в.):
Учеб, пособие. Свердловск, 1981. С. 11 —13; Matschke K.-P. Fortschritt
und Reaktion in Byzanz im 14. Jahrhundert: Konstantinopel in der Biirger-
kriegsperiode von 1341 bis 1354. Berlin, 1971. S. 154—164; Idem. Bemer-
kungen zum spatbyzantinischen Salzmonopol//Studia Byzantina/Hrsg. von
J. Irmscher, P. Nagel. Berlin, 1973. F. II. S. 37—60.

22 3 а в p а ж и н В. H. Внешнеполитическая деятельность... С. 156—157.

23 Cant. I. Р. 44.6—12(1.9). Ср. приводимую А. П. Кажданом цитату
из сочинения Ильи Эндика о том, что нельзя быть торговцем, не имея золо-
та (Каждан А. П. Из экономической жизни... С. 200), а также представ-
ления византийцев о «губительной прибыли» (С. 208—212).

24 Cant. I. Р. 238. 4—6 (1.48): Jtponov рлу уар оот’ ipnoptaig оит8 уесору-
iaig OuO1’ £Т£рО1$ £Д1ТТ|б8ицаО1 TIOLV, eg <bv ay ttOplgOLVTO Ta £3TLT^68ia.

25 Cant. III. P. 34; cp.: Miller T. Op. cit. P. 289—291.

26 Matschke K.-P. Bemerkungen zu «Stadtbiirgertum»... S. 276; L a i-
ou A. E. The Byzantine Economy... P. 192—193.

27 Cant. III. P. 39. 1—2 (IV.6).

28 Cant. III. P. 39. 17—20; ср.: Сметанин В. А. Указ. соч. С. 162;
Поляковская М. А. Понимание социальных проблем... С. 13.

29 Cant. III. Р. 39.20—40.2 (IV.6). Ср. иную трактовку этого отрывка:
Хвостова К. В. Некоторые вопросы внутренней торговли... С. 44.

30 Напр.: Византийская книга Эпарха/Вступ. статья, пер., коммент.
М. Я. Сюзюмова. М., 1962. Гл. II. 2—3; IV. 1, 2; V. 1—4 и т. д. Смета-
нин В. А. Указ. соч. С. 104; ср. также о те/ут] ритора: Magdalino Р.
Op. cit. Р. 67—68.

31 Ср., напр., о землевладении как основе богатства в понимании Кан-
такузина: Sevcenko I. Society and Intellectual Life in the Fourteenth
Century//Idem. Society and Intellectual Life .in Late Byzantium. London, 1981.
I. P. 73.

32 Cant. III. P. 40.22—23 (IV.6).
53 Cant. P. 71. 14—15 (VI.11); cm.: Matschke K.-P. Fortschritt und
Reaktion. S. 205.

34 Cant. 1П. P. 40. 18—19; M i 11 e r T. S. Op. cit. P. 297; Matschke K.-P.
Fortschritt und Reaktion. S. 202.

35 T. Миллер отметил также, что и по Лексикону Суды аруиророфо!
приравниваются к аруиролратед или трале^-тед (см.: Miller Т. S. Ор.
cit. Р. 297; Сюзюмов М. Я. Комментарии//Византийская книга Эпарха.
С. 141 —142; Медведев И. П. Указ. соч. С. 139—140; Поляковская
М. А. Проблемы общественной жизни Византии в понимании современников
(40—60-е гг. XIV вв.): Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. Л., 1981. С. 12—13;
Zakythinos D. A. Crise monetaire et crise economique a Byzance du
XIIIе au XVе siecle. Athenes, 1948. P. 93, 120—121; Matschke K.-P. Geld-
geschafte, Handel und Gewerbe... S. 183).

36 См.: Сюзюмов M. Я. Комментарии. C. 141, 142; cp.: Matschke
K.-P. Bemerkungen zu «Stadtbiirgertum»... S. 134 ff.

37 Cant. III. P. 41. 10—12.

38 См., однако, о связи ростовщичества с торговлей в Византии: Mak-
sim о vic Lj. Op. cit. S. 168.

39 Cant. III. P. 80.16—81.9. Точное время введения новой системы об-
ложения пошлинами трудно установить. Как считает Т. Миллер, очевидно,
это произошло до 16/VIII 1348 г., т. е. до нападения генуэзцев. О введении
новой системы и ее датировке см.: Matschke K.-P. Fortschritt und Reak-
tion. S. 203; Idem. Bemerkungen zu «Stadtbiirgertum»... S. 275—276; Mil-
ler T. S. Op. cit. P. 352—357. Ср. также попытку Апокавка провести рефор-
мы обложения пошлинами за остановку судна в столице, о чем также сооб-
щает Кантакузин (Cant. II. Р. 536—537 (Ш.87)).

40 Cant. III. Р. 80—81 (IV. 12); Dolger F. Regesten der Kaiserurkun-
den des Ostromischen Reiches von 565—1453. Munchen, 1965. T. 5, N 2945
(начало 13'49 г.); Greg. II. P. 870.5 (XVIII. 1).

41 Cant. III. P. 81. 3—5 (IV. 12); Zakythinos D. Op. cit. P. 94-95
(см. коммент.: В al a rd M. La Romanie Genoise XIIe-debut du XVе siecle).
Rome; Genova, 1978. T. 1. P. 80 (250)); Kyrris С. P. John Cantacuzenus
and the Genoese, 1321 — 1348//Miscellanea storica ligure. Milano, 1963. T. 3.
P. 43—44; Ahrweiler H. Byzance et la mer, la marine de guerre, la poli-
tique et les institutions maritimes de Byzance aux VIIе—XVе siecles. Paris,
1966. P 385; Antoniadis — Bibicou H. Recherches sur les douanes a
Byzance. Paris, 1963. P. 102; Frances E. Quelques aspects de la politique
de Jean Cantacuzene//Rivista di studi bizantini e neoellenici. 1968. T. 5.
P. 175; Matschke K.-P. Fortschritt und Reaktion. S. 207—208; Laiou A.
The Byzantine Economy. P. 194; Eadem. The Greek Merchant. P. 104; Mil-
Ie r T. S. Op. cit. P. 352—357; Литаврин Г. Г. Византия в период граж-
данской войны и движения зилотов (1341—1355 гг.)//История Византии. М.,
1967. Т. 3. С. 153—154.

42 Т. Миллер отмечает, что медимн — это, вероятно, византийский мо-
дий (307,5 л) (Miller Т. S. Op. cit. Р. 352 (ссылаясь на: Schilbach Е.
Byzantinische Metrologie. Miiunchen, 1970. S. 103—105)). С 50 кувшинов
вина уплачивался 1 золотой перпер, т. е., по расчетам Т. Миллера, при-
мерно с 340 л (Miller Т. S. Op. cit. Р. 353; Schilbach Е. Op. cit.
Р. 113—115). Ф. Дэльгер, а также К.-П. Мачке отмечали, что действитель-
ный размер византийского модия и медимна пока не установлен (см.:
Matschke K.-P. Fortschritt und Reaktion. S. 207, 218 (81)).

43 Ср.: Сметанин В. А. Указ. соч. С. 108; Каждан А. П. Визан-
тийская культура. М., 1968. С. 29; О н ж е. Из экономической жизни... С. 201;
Сюзюмов М. Я- Экономические воззрения Льва VI//BB. 1959. Т. 15. С. 45;
Литаврин Г. Г. Процент законной прибыли и процент налога с нее в ви-
зантийском городе X—XI вв.//АДСВ. 1973. Вып. 10. С. 39—43; Matschke
K.-P. Bemerkungen zu «Stadtbiirgertum»... S. 275; ср.: Гуревич А. Я. Ка-
тегории средневековой культуры. М., 1984. С. 286.

44 Cant. III. Р. 81. 5—9 (IV. 12):... xat 6’jvaptv exx^aavTO vauxi-

x^v, xai Л0Л/.7 ex spnopiag wcpeXojvto, O'aXaoo'qg y(6t) ap%ovT8g ysysvYiusvoi.
См. возможное объяснение такой оценки флота и торговли повышением
значения морских путей и торговых перевозок в блокированной турками Ви-
зантии (Matschke К.-Р. Bemerkungen zu den sozialen Tragern... S. 261).

45 Matschke K.-P. Fortschritt und Reaktion. S. 207—208.

46 Cant. III. P. 80. 23.

47 L a i о u A. The Greek Merchant... P. 100—101, 105, 108, 110—112.
А. Лайу принимает предложенное H. Икономидисом объяснение этого роста
торговой активности византийской аристократии. По мнению Н. Икономи-
диса, это произошло из-за захвата турками части византийских земель, по-
влекшего сокращение доходов землевладельцев и желание восстановить их
за счет вкладывания средств в торговлю.

48 См.: Литаврин Г. Г. Указ. соч. С. 358 (57); ср.: Хвостова К. В.
Некоторые вопросы внутренней торговли... С. 40—41.

5, 9 Cant. II. Р. 522—523 (III. 85). Ср. у Виссариона Никейского обозна-
чение Трапезунда как города-эмпория, т. е. торгового центра, — это также
достоинство города, о котором уместно сообщить в энкомии (Карпов
С. П. Трапезундская империя и западноевропейские государства в ХШ—
XV вв. М„ 1981. С. 26—27).

50 Cant. III. Р. 192 (IV. 26).

51 Ibid. I. Р. 490. 12 sq. (II. 31).

52 Ibid. III. P. 191 (IV.26).

53 Ibid. P. 188. 8—9 (IV.25): et 6’ exaT^poig AuoiTeXeTv 6oxo''q jialXov
т е'ргАЛ, auOrq T<zg слои5?g ivavcoCot xal To6q opxoug.

Об отношениях Кантакузина с Венецией и Генуей см.: Kyrris С. John Сап-
tacuzenus and the Genoese...; Idem. John Cantacuzenus, the Genoese, the Ve-
netians and the Catalans (1348—1354)//Byzantina. 1972. T. 4. P. 338—339;
Thiriet F. La Romanie venitienne au Moyen age. Le developpement et
1’exploitation du domaine colonial venitien (XIIе—XVе siecles). Paris, 1959.
P. 168 sq.; Balard M. Op. cit. P. 78—82.

54 Cant. III. P. 188. 11—23.

55 Ibid. P. 188. 11—189.4 (IV.25).

56 См.: Г у p e в и ч А. Я- Категории... C. 286—288; G u r e v i c A. J. II mer-
cante//L’uomo medievale/A cura di J. Le Goff. Roma; Bari, 1988. P. 286—287;
ср.: Литаврин Г. Г. Процент законной прибыли...; К а ж д а н А. П, Из
экономической жизни... С. 212; Хвостова К- В. Некоторые вопросы внут-
ренней торговли... С. 42; ср.: Кудрявцев О. Ф. Собственность как нрав-
ственно-правовая проблема в идеологии христианского средневековья (до
Фомы Аквинского)//Культура и общественная мысль: Античность. Средние
века. Эпоха Возрождения. М., 1988. С. 76—86.

57 См.: Хвостова К. В. Некоторые вопросы внутренней торговли...
С. 39, 43.

58 Гуревич А. Я. Категории.. С. 288—289; G иге vic A. J. Il mercante.
Р. 277—278; Matschke К.-Р. Bemerkungen zu «Stadtburgertum»... S. 267,
270; Ср.: Сюзюмов М. Я. Экономические воззрения... С. 44 и сл.

59 См.: Литаврин Г. Г. Как жили византийцы. М., 1974. С. 35. См.
трактовку этого поступка Феофила: Т е а 1 1 J. L. The Grain Supply of the
Byzantine Empire, 330—1025//DOP. 1959. N 13. P. 120 Дж. Тилл отмечает,
что император выступал в данном случае (как сообщает Зонара) поборни-
ком справедливости и сохранения права получать прибыль от торговли за
теми, кто и должен ею заниматься. Таким образом, и этот классический при-
мер может быть истолкован иначе, чем это делается традиционно.

60 Matschke К--Р. Bemerkungen zu «Stadtburgertum»... S. 268; Каж-
дая A. П. Из экономической жизни... С. 170; Хвостова К- В. Некоторые
^опросы внутренней торговли... С. 38.
Е. М. ЛОМИЗЕ

МОРЕЙСКИЙ ДЕСПОТАТ
И ФЛОРЕНТИЙСКАЯ УНИЯ

Данная статья задумана как посильный вклад Е
разработку вопроса о реакции византийского обще,
ства на унию православной и католической церквей,
заключенную на соборе во Флоренции (1438—1439)'
Будучи центральным достижением внешней политики
императора Иоанна VIII Палеолога (1422—1448),
призванным обеспечить консолидацию сил христиан-
ских государств для борьбы против турок, Флорен-
тийская уния породила трагический раскол в Кон-
стантинопольском патриархате и была почти едино-
душно отвергнута широкими слоями населения им-
перии. Тем не менее в восприятии унии в пределах
Византии существовали некоторые региональные осо-
бенности.

В XV в. среди владений Византии — если не го-
ворить о самом Константинополе — наибольший вес
имел Морейский деспотат. Так принято в литературе
называть византийские владения на Пелопоннесе, ко-
торыми с 1348 г. управляли младшие члены импера-
торской фамилии, имевшие достоинство деспотов. За
пределами Морейского деспотата, по выражению
знаменитого философа из Мистры Георгия Гемиста
Плифона, ромеям в XV в. «остались лишь два города
во Фракии, а если что еще, то разве какой-нибудь
островок»1. После падения Фессалоник (1430) сто-
лица деспотата Мистра стала, пожалуй, вторым по
значению городом империи. Поэтому едва ли воз-
можно говорить о судьбе Флорентийской унии в Ви-
зантии, не принимая во внимание того, как она была
встречена на Пелопоннесе. Между тем в основных
исследованиях по истории Морейского деспотата этот
вопрос обойден молчанием2. Исторические свиде-
тельства о реакции пелопоннесского общества на
Флорентийскую унию действительно немногочислен-
ны. Тем не менее сопоставление сообщений разных
источников и в первую очередь писем диакона Иоан-
на Евгеника, непримиримого противника унии, про-
живавшего в 40-х — начале 50-х годов XV в. в Мист-
ре и исполнявшего там сперва должность номофила-
ка, а затем рукоположенного митрополитом Лакеде-
злона, позволяет получить общее представление о религиозной
жизни в Морейском деспотате в это время.

Ко времени Ферраро-Флорентийского собора Морейский
деспотат фактически утратил административное единство. Юго-
Восгочная часть Пелопоннеса, где находилась Мистра, управ-
лялась сыновьями императора Мануила II — деспотами Фео-
дором II (до 1443 г.), Константином (1443—1449) и Димитри-
ем (1449—1460). Северо-Западными областями полуострова,
сравнительно недавно отвоеванными у латинян, все это время,
вплоть до захвата Пелопоннеса турками в 1460 г., управлял
их брат деспот Фома — отец Софьи Палеолог, второй жены
Великого князя московского Ивана III. Срок и объем полно-
мочий этих правителей были практически не ограничены3. Ус-
пех или неуспех унии на Пелопоннесе в значительной степени
зависел от того, какую религиозную политику станут они про-
водить.

Деспот Феодор II отражен в источниках как личность про-
тиворечивая. Он был безынициативным правителем, действия-
ми которого руководили сперва отец — император Мануил II,
азатем брат — император Иоанн VIII. Однако именно на годы
его правления пришлась окончательная победа деспотата в его
давней борьбе с латинским княжеством Ахайским за овладе-
ние всей территорией Пелопоннеса4. Феодор II был религиозен
и не чужд мыслей об отречении от мира5, однако именно его
брак с Клеопой Малатеста был осуществлен как символ гото-
вившегося компромисса между православной и католической
церквами. По договоренности с папой Мартином V, достигну-
той в 1418 г. усилиями императора Мануила II, этот брак счи-
тался законным при сохранении каждым из супругов своего ве-
роисповедания, так что при дворе деспота в Мистре для его
жены должна была быть предоставлена часовня, где соверша-
лось бы католическое богослужение6. Впоследствии Клеопа
Малатеста перешла в православие, причем Георгий Гемист
Плифон в слове на ее смерть утверждал, что это было сделано
добровольно 7, а папа Мартин V видел причину в давлении со
стороны мужа8. Едва ли деспот Феодор II мог искренне сочув-
ствовать Флорентийской унии, но так же маловероятно и его
активное сопротивление ей. По крайней мере, в 1443 г. он про-
сил у папской курии помощи против турок, что исключает воз-
можность проведения им в этот момент политики враждебной
Унии9.

В отличие от деспота Феодора II пришедший ему на смену
Деспот Константин и управляющий западными областями Пе-
лопоннеса деспот Фома снискали себе достаточно твердую ре-
путацию сторонников Флорентийской унии. Внешняя политика
Фомы характеризовалась постоянными поисками союзников на
Католическом Западе10, в том числе в 1454 и 1459 гг.11 в Ри-
Me, что подразумевало с его стороны по крайней мере фор-
мальную поддержку унии в его владениях. Эмигрировав после
падения деспотата в Италию, деспот Фома получал пенсией
от папской курии, перешел в католичество сам и завещал вос-
питать в католической вере своих детей 12.

С именем Константина Палеолога, которому суждено было
стать последним императором ромеев, папа Евгений IV еще в
1442 г. связывал основные надежды на реализацию постанов-
ления Ферраро-Флорентийского собора в Византии 13. Управляя
деспотатом, Константин проявил свое отношение к унии таким
образом, что Иоанн Евгеник, имевший возможность его наблю-
дать в Мистре, в 1449 г., сразу после того, как Константин стал
императором, отказался молиться за него во время богослуже-
ния 14. В том же году он сочинил «Славословие Богу о церков-
ном исправлении» по случаю прибытия в Мистру нового пра-
вителя деспотата Димитрия — «исправителя братних оши-
бок» 15.

Но что означали в реальности эти ошибки? Для выявления
действительных успехов унии на Пелопоннесе очень показа-
тельны, на наш взгляд, сведения о занятии униатами епис-
копских кафедр полуострова, которые содержатся в письме
Иоанна Евгеника, озаглавленном «О церкви Христовой»16. От-
носительно адресата этого письма можно утверждать следую-
щее. Во-первых, он имел достоинство не ниже деспота, ибо
Иоанн Евгеник обращался к нему «твоя царственность»
фоссиле а пои)17. Во-вторых, он имел резиденцию в Мистре, ибо
Иоанн Евгеник напоминал ему, что он «обязан богу всей своей
властью как над Лакедемоном (имеется в виду Мистра.—
Е. Л.), так и над Амиклой (Никли)... так и над Монемвасией,
Майной и Элосом»18, перечислив, таким образом, основные
церковные центры той части Пелопоннеса, столицей которой
была Мистра19. И в-третьих, он обладал репутацией ревност-
ного защитника православия20. Этим признакам лучше всего
соответствует деспот Димитрий Палеолог; с ним, единст-
венным из сыновей императора Мануила II, связывали свои на-
дежды противники унии. Из содержания письма следует, что
оно было написано уже спустя некоторое время по прибытии
деспота на Пелопоннес, т. е. в начале 50-х годов XV в., ибо
около 1454 г. Иоанн Евгеник умер21.

Рассматриваемое письмо имело целью побудить деспота
Димитрия активно содействовать изгнанию из его владений че-
тырех епископов-униатов. «Двое из них мои, — писал Иоанн
Евгеник, бывший, следовательно, в тот момент митрополитом
Лакедемона, — один (епископ) Кариуполя, быть может еще
исцелим... (епископ) же Амиклы (Никли) навсегда, до смерти
поражен раной неизлечимой и сатанинской... А из двоих (под-
чиненных митрополиту) Монемвасии, один — чуть-чуть мень-
ше, с сомнением и утайкой, но всегда непокорный он держим
город в своих руках ... другой же (епископ) Элоса ... проводит
жизнь, всецело блуждая на пути латинизма ... и достоин от-
лучения» 22.
Обрисованные здесь Иоанном Евгеником успехи унии в под-
чиненных Мистре районах Пелопоннеса на первый взгляд до-
вольно скромны. Они действительно могли вызвать нетерпение
в Риме. Но они не могли не вызвать и серьезного беспокойства
в среде противников унии, которое становится особенно понят-
ным, если сравнить их с положением дел в столице империи.

Сильвестр Сиропул записал характерный случай, происшед-
ший с константинопольским священником Феофилактом, кото-
рый из любопытства отправился посмотреть церемонию инвес-
титуры (jipopoV,)23 патриарха Митрофана. В толпе зрителей он
следовал за торжественной процессией, в которой принимал
участие и представитель католической церкви — епископ Коро-
на Христофор Гаратони. В результате среди его прихожан рас-
пространился слух, будто он впал в «латинство», и они пере-
стали посещать его храм24. Этот случай наглядно показыва-
ет, до какой степени духовенство столицы, решая вопрос о сво-
ем отношении к унии, зависело от настроения паствы. При
столь определенной реакции на нее народных масс даже энер-
гичное давление со стороны светских властей не могло поко-
лебать оппозиции унии широких слоев столичного духовенства,
ибо средства к существованию оно получало все-таки от прихо-
жан, а не от казны.

Так обстояло дело в Константинополе, где страсти были на-
калены до предела, но на Пелопоннесе борьба между сторон-
никами и противниками Флорентийской унии протекала в со-
вершенно иной обстановке. Паства и низшее духовенство при-
няли там сочувствовавших унии епископов по крайней мере в
4 епархиях, причем три поименованные епископии из числа
этих четырех (Амикла, Кариуполь, Элое) располагались в
землях, которые составляли историческое ядро деспотата25 и
являлись его опорой в бесконечных войнах с латинянами за
обладание Пелопоннесом. И хотя Иоанн Евгеник неоднократ-
но отлучал одного из подчиненных ему епископов (очевидно,
«неисцелимого» епископа Амиклы), «погубившего столько хри-
стианских душ» и «дерзко клянувшегося словом и делом жить
и умереть заодно с латинянами», хотя Иоанн Евгеник «под
страхом наказания» запрещал «иереям и народу... принимать
его как епископа», он спокойно продолжал исполнять свои
функции26. Если принимавший унию патриарх Григорий III,
Несмотря на поддержку императора, вынужден был покинуть
столицу, то в Морее Иоанну Евгенику приходилось прибегать
К помощи светской власти, чтобы добиться фактического из-
гнания отлученного им епископа-униата. Создается впечатле-
ние, что православное население деспотата относилось к Фло-
рентийской унии по меньшей мере безразлично, а кое-где и со-
чувственно. Такое предположение можно подтвердить другими
Наблюдениями.

Считается, что главным носителем антиуниатских настрое-
ний в Византии в XV в. было монашество27. Действительно, в
монашеской среде в Византии с середины XIV в. утвердилось
господство исихастского учения, которое было принципиально
несогласуемо с католическим вероучением. Не случайно Григо-
рий Палама, завершивший богословское обоснование исихаз-
ма, был также автором известных сочинений против латинян28,
а на Ферраро-Флорентийском соборе император Иоанн VIII во
избежание осложнений запрещал греческой делегации касать-
ся вопросов, связанных с исихазмом29.

Между тем на Северо-Западе Пелопоннеса, в Элиде и
Ахайе, дольше всего находившихся под властью латинян, по-
зиции православного монашества были существенно ослабле-
ны. Такие крупные монастырские центры этих земель, как Вла-
хернский монастырь, монастырь св. Николая, Гирокомийский
монастырь Богоматери, оставались в руках католического мо-
нашества даже после завоевания деспотатом30. Что касается
православных монастырей деспотата, то для их характеристи-
ки небезынтересен тот факт, что в 20—30-х годах XV в. на
Пелопоннесе долгое время монашествовали Виссарион Никей-
ский31 и Исидор Киевский32, которые впоследствии оба стали
кардиналами католической церкви и активнейшими сторонни-
ками унии. Анализ ранних (до 1437 г.) сочинений Виссариона
Никейского, совершенно свободных от влияния исихазма, по-
зволил Е. Стромон утверждать, что на Пелопоннесе в это вре-
мя существовали монастыри, жизнь в которых не определялась
исихастским учением й где поощрялась «внешняя» гуманисти-
ческая образованность33.

О значительном снижении роли исихазма в духовной жизни
на Пелопоннесе в XV в. свидетельствуют также происходящие
оттуда рукописи этого времени. Если в XIV в. среди них вид-
ное место занимали списки сочинений, связанных с исихастски-
ми спорами, то с XV в. наметилось преобладание списков ан-
тичных авторов: Геродота, Плутарха, Аристотеля и его ком-
ментаторов34. Такое положение вещей свидетельствует о суще-
ственном влиянии на интеллектуальную жизнь деспотата в
XV в. Георгия Гемиста Плифона и его кружка, куда входили
в числе прочих и люди монашеского звания: Григорий Монах,
иеромонахи Дионисий, Матвей и Исидор35. При этом углуб-
ленному интересу к классической эллинской старине, сближав-
шему пелопоннесскую интеллигенцию XV в. с гуманистической
Италией, оказались чужды столь актуальные для Византии то-
го времени проблемы греко-латинской полемики: сохранившие-
ся пелопоннесские рукописи XV в. не содержат сочинений на
эту тему. Сам Плифон, правда, выступал на Ферраро-Флорен-
тийском соборе в поддержку православной партии36, а впо-
следствии написал небольшой трактат против латинян37, одна-
ко едва ли им двигали в этих случаях именно религиозные со-
ображения. Человек, видевший в монашестве рой трутней38,
считавший богослужение лишь знаком признания того, что все
благо исходит от божества39, и в тайне склонявшийся к язы-
честву40, не мог защищать православие ради православия.
Скорее всего, тут сыграли роль политические мотивы, напри-
мер приверженность Плифона к изоляционистской политике,
сказавшаяся в его советах императору Мануилу II и деспоту
Феодору II об управлении Морейским деспотатом41. В интел-
лектуальном плане Плифон находился вне греко-латинской по-
лемики. Не случайно в 1452 г. проживавший на Крите сторон-
ник унии Михаил Апостол счел уместным предложить Плифо-
ну выступить вместе с ним в защиту Платона в полемике про-
тив Геннадия Схолария42 — вождя православной партии, из-
вестного тем, что он стал первым константинопольским патри-
архом после падения Византии.

Таким образом, интеллектуальные интересы, которыми жи-
ли образованные подданные деспотата, — как клирики, так и
миряне, — способствовали выдвижению на первый план поли-
тических мотивов при формировании их отношения к унии.
Именно на это предпочтение «человеческого» «божественному»
указывали защитники православия как на характерную черту
униатов43. Случай Плифона, которого политические соображе-
ния побудили к поддержке православия, был скорее исключе-
нием. Перед лицом османского завоевания гораздо шире были
распространены политические расчеты иного рода. В 1449 г.
Иоанн Евгеник в послании к Константину Палеологу писал,
что на десять архонтов, принимавших унию «ради триер, зо-
лота и западной помощи», приходился лишь один, разделяв-
ший убеждения самого Иоанна44. Эти данные скорее всего, от-
носились к Морейскому деспотату, где Иоанн Евгеник жил в
40-х — начале 50-х гг. XV в., хотя в их основу могли лечь и
наблюдения, сделанные во время его поездки в Константино-
поль, которая упоминается в его письмах45 и датируется при-
близительно 1447—1449 гг.46 Принимал унию среди прочих по-
стоянный спутник и доверенное лицо деспота Константина Па-
леолога Георгий Сфрандзи47. На католический Запад были об-
ращены взоры архонтов, находившихся на службе у деспота
Фомы, которые при приближении турок в 1460 г. бежали в ве-
нецианские владения на Пелопоннесе Корон и Модон48. Одним
из архонтов, твердо державшихся православия, был Никифор
Хейлос, которого Иоанн Евгеник называл «дитя мое»49 и к ко-
торому обращался как к единомышленнику. Однако и в его
ближайшем окружении были люди, «погубленные латинством»,
которые пытались восстановить его против Иоанна Евгеника50.

Приведенные здесь наблюдения относятся лишь к образо-
ванной верхушке пелопоннесского общества. Однако существу-
ют указания на то, что и более широкие слои населения дес-
потата были готовы к религиозному компромиссу. Так, часть
Жителей Патр в 1458 г. при известии о наступлении турок пе-
ребралась с женами и детьми в Корон и Модон51, перейдя, та-
ким образом, не только под светскую власть латинян, но и под
Духовную власть греческих епископов-униатов, имевших кафед-
ры в этих городах52. В 1460 г., когда деспотат был окончатель-
но завоеван османами, монемвасиоты добровольно передали
свой оставшийся непокоренным город в управление папской
курии53.

Таким образом, можно констатировать, что Флорентийская
уния встретила на Пелопоннесе значительно более благоприят-
ную почву, чем в Константинополе, и распространенное в ли-
тературе мнение о почти единодушном неприятии ее духовен-
ством и народными массами империи54 в отношении Морей-
ского деспотата неверно. Для выявления причин такого поло-
жения вещей потребовался бы подробный анализ социально-
экономического развития деспотата, выходящий за рамки дан-
ной статьи. Свою роль тут могли сыграть и длительный опыт
сосуществования православной и католической церковных орга-
низаций в рамках княжества Ахайского55, и влияние латинской
колонизации полуострова после его завоевания франками
(1205) 56, и меньшая по сравнению с Константинополем рас-
пространенность там тесно связанного с византийским «поли-
тическим православием»57 традиционного круга представлений
об избранном народе ромеев и его исключительной роли в ми-
ровой истории. Распространению латинского влияния в деспо-
тате могли способствовать и сами его победы над княжеством
Ахайским. Вместе с тем следует сознавать, что успех унии на
Пелопоннесе был все же довольно ограничен. Более решитель-
ному ее успеху препятствовало не столько сопротивление паст-
вы и духовенства, как в Константинополе, сколько недостаток
в людях, готовых активно ее проповедовать. Впрочем, и их
число в Морее было, по-видимому, большим, чем во многих
других областях, подчиненных Константинопольскому патри-
архату. По крайней мере, именно из среды пелопоннесского
духовенства набирались люди для поддержания позиций унии
в других его епархиях. Митрополит Монемвасии Досифей, про-
явивший себя на Ферраро-Флорентийском соборе решительным
сторонником унии58, был сразу после собора по воле импера-
тора Иоанна VIII поставлен игуменом монастыря Иоанна
Предтечи в Константинополе59, а некто из подчиненного ему
клира, презрительно названный Марком Эфесским служкой
(xoneX66piov), был рукоположен митрополитом в Афины, где он
«без разбору служил с латинянами и беззаконно рукополагал
всякого, кого только мог найти»60.

Положение сторонников унии на Пелопоннесе, несомненно,
значительно осложнилось после прихода к власти в Мистре
деспота Димитрия. Известия о его религиозной политике, до-
стигшие Рима, были таковы, что в 1451 г. кардинал Исидор в
числе срочных мер, необходимых для обеспечения успеха унии
в Византии, советовал папе Николаю V отправить в Морею
легата, который убедил бы деспота не чинить ей препятствий61-
Не исключено, в частности, что свой трактат против латинян,
датируемый как раз концом 1449 — началом 1450 г.62, Георгий
Гемист Плифон написал, реагируя на это изменение религиоз-
ной политики в деспотате. Едва ли будет ошибкой связать с
прибытием на Пелопоннес нового правителя также и рукопо-
ложение Иоанна Евгеника митрополитом в Лакедемон. Дейст-
вительно, хотя лакедемонская кафедра была незначительна по
рангу63, реальное ее значение было выше номинального, ибо
она располагалась в столице деспотата. Императоры — сперва
Иоанн VIII, а затем и Константин XI—должны были иметь
достаточно вескую причину, чтобы допустить назначение туда
такого неудобного с точки зрения их религиозной политики че-
ловека, как Иоанн Евгении. Такой причиной могло стать по-
кровительство деспота Димитрия, и вполне возможно, что это
назначение было одним из условий договоренности между Кон-
стантином и Димитрием Палеологами, по которой Димитрий
соглашался оставить претензии на престол и отправиться в от-
даленную от столицы пелопоннесскую провинцию. В этом слу-
чае Иоанн Евгении, находившийся, как уже говорилось, в Кон-
стантинополе с 1447 г., должен был вернуться на Пелопоннес
вместе с Димитрием Палеологом 1 сентября 1449 г.64

По прибытии Иоанн Евгении начал активные действия про-
тив униатов. Добившись санкции деспота Димитрия, он отлу-
чил поддерживавшего унию епископа Амиклы65. Однако, ког-
да тот не подчинился митрополиту и не покинул своей кафед-
ры, деспот Димитрий не предпринял ничего, чтобы реально
обеспечить его изгнание. Возмущенный такими «полумерами»
Димитрия Иоанн Евгении заявил, что не станет проводить бо-
гослужения и молиться за него, пока он не вмешается в это
дело66, выразив свое отношение к нему в той же форме, что
и к Константину Палеологу67. Эта крутая мера возымела дей-
ствие, так что Иоанн Евгеник имел случай поведать в письме
к Геннадию Схоларию об устранении одного епископа-униа-
та68. Между тем успех этот был лишь началом борьбы, ибо во
владениях деспота Димитрия было еще три таких сочувство-
вавших унии епископа и множество рукоположенных ими свя-
щенников. Довести эту борьбу до победоносного конца Иоанн
Евгеник, умерший в 1454 г., не мог, и нет оснований предпола-
гать, что после его смерти Димитрий Палеолог проводил жест-
кую антиуниатскую политику. Нерешительность, проявленная
деспотом в истории с епископом Амиклы, свидетельствует о
том, что позиции униатов на полуострове были достаточно
сильны, и грубое их подавление могло вызвать нежелательные
последствия. Правление деспота Димитрия протекало в исклю-
чительно сложной внутриполитической обстановке: война с
братом Фомой69 в 1450 г. и восстание албанских племен, воз-
главленное Мануилом Кантакузином и сыном последнего кня-
зя Ахайского Иоанном Асенем Дзаккария в 1452—1453 гг.70,
Делали опасным увеличение числа недовольных за счет наступ-
ления на сторонников унии. С другой стороны, поведение дес-
пота Димитрия в этой истории заставляет усомниться, был ли
он в действительности таким убежденным защитником право,
славил, каким изобразили его Сильвестр Сиропул и Геннадий
Схоларий71. Образ Димитрия — бескомпромиссного противни-
ка унии — мог создаваться не столько как отражение реаль-
ных убеждений деспота, сколько как попытка навязать ему
этот образ и побудить человека колеблющегося к энергичным,
последовательным действиям. Ведь помимо чисто комплимен-
тарных свидетельств о нем Сильвестра Сиропула и Геннадия
Схолария сохранилось еще и свидетельство Марка Эфесского,
где деспот Димитрий предстает далеко не в столь выигрышном
свете. В своей записке о Флорентийском соборе Марк Эфео
ский вспоминал Димитрия сопредседательствующим императо-
ру Иоанну VIII и патриарху Иосифу II на собрании право-
славной делегации, где обсуждение приемлемой для греков,
формы компромисса с католиками вылилось в травлю самого
Марка72. При этом роль деспота Димитрия характеризовалась
словом ouveSoidCovTog, каждому христианину напоминавшим
о суде евреев над Иисусом Христом.

Падение Константинополя в 1453 г. и возведение на патри-
арший престол Геннадия Схолария положили конец расколу в
Константинопольском патриархате, вызванному Флорентийской
унией. Однако на Пелопоннесе, где оппозиция унии была го-
раздо менее ожесточенной, чем в столице, и конец этот был
менее ярким. Он носил, на наш взгляд, характер не столько
решительной победы сторонников православия над униатами,
сколько нового компромисса и забвения прежних разногласий.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 PG. Т. 160. Col. 860.

2 Медведев И. П. Мистра. Очерки истории и культуры поздневизан-
тийского города. Л., 1973; Zakythinos D. Le despotat grec de Могёе.
London, 1975. T. 1—2; Runciman St. Mistra: Byzantine Capital of the
Peloponnese. London, 1980; Loneysen W. von. Mistra. Griechenlands-
Schicksal in Mittelalter. Morea unter Franken, Byzantinern und Osmanen.
Munchen, 1977.

3 Zakythinos D. Le despotat... T. 2. P. 71—93.

4 Ibid. T. 1. P. 165—225.

5 Laonici Chalcocondylae Historiarum demonstrationes/E. Darko. Budapest,
1927. V. 2. P. 17—18; Sphrantzes G. Memorii 1401 —1477. In anexa PseU'
do-Phrantzes: Macarie Melissenos Cronica 1258—1481. Bucure^ti, 1966. P. 2(L

6 Epistolae pontificiae ad Concilium Florentinum spectantes/G. Hofmann.
Romae, 1940. Pt. 1. P. 3—4; Hofmann G. Kirchengeschichtlisches zur Ehe
des Herrschers Theodor II Paleologos (1407—1443)//Ostkirchlische Studies
1955. V. 4. S. 129—137.

7 PG. T. 160. Col. 944.

8 Epistolae pontificiae... Pt. 1. P. 15—16.

9 Baronius C., Raynaldus Od., Laderchius J. Annales eccle
siastici. Barri; Ducis, 1874. T. 28. P. 402.
io Zakythinos D. Le despotat... T. 1. P. 204—264.

и Дбцлрод S. ’Аруоролоилсьа. ’Iohvvou ’АруиролбиХои X6yoi, лраура-
'thai, s^'CFToXai, лросирог^рата, алаут^оыд xal ел?'сполол лрбд auxov xa1- t6v
^i6v lacwiov ’ЕлштоХас xal албфаоыд лер’ ainwv. ’AO^vai, 1910, P. 223—
—224. В а г о n i u s C.; etc. Annales ecclesiastic!. 1876. T. 29. P. 199—200.

12 S ph r a n tzes G. Memorii... P. 556—562; Zakythinos D. Le des-
potat... T. 1. P. 289.

13 Epistolae pontificiae... Romae, 1946. Pt. 3. P. 35—36.

H Аарлрод S. ПаХаюХбуеьа ха1 л£/л)ло^¥Г|сиах£ ’AO^vai, 1912.
T. 1. P. 123—134 (далее — ПП). Послание Иоанна Евгеника к Константину
Палеологу с изъяснениями причин этого отказа датируется по содержаще-
муся в нем указанию на десятилетний срок, минувший со времени Ферраро-
флорентийского собора.

15 ПП. Т. 1. Р. 184—187. Имя Димитрия в тексте славословия не упо-
минается, но упомянуто имя его жены Феодоры (Zakythinos D. Le des-
potat... Т. 1. Р. 388).

16 ПП. Т. 1. Р. 176—182.

17 G u i 11 a n d R. Recherches sur les institutions byzantines. T. 2. Ber-
lin, 1967. P. 13.

18 ПП. T. 1. P. 178.

19 Об организации православной церкви на Пелопоннесе см.: Zakythi-
nos D. Le despotat... Т. 2. Р. 273—296; о топографии средневековой Морей
см.: В on A. La Могёе franque. Recherches historiques, topografiques et ar-
cheologiques sur la principaute d’Achaie (1205—1430). Paris, 1969. T. 1.
P. 299—527; T. 2. Pl. I—VIL

20 ПП. T. 1. P. 179.

21 Trapp E. Prosopographische Lexikon der Palaiologenzeit. Wien, 1978.
Bd 1. F. 3. S. 115.

22 ПП. T. 1. P. 181.

23 Инвеститура лро|ЗоХ^ — одна из церемоний поставления вселенского
патриарха, состоявшая во вручении ему императором патриаршего жезла и
последующем шествии патриарха в сопровождении высшего духовенства и
константинопольской знати от императорского дворца до храма Св. Софии
(см.: Сочинения блаженного Симеона, архиепископа Фессалоникийского//Пи-
сания отцов и учителей церкви, относящиеся к истолкованию православного
богослужения. Спб., 1856. Т. 2. С. 286—287; Laurent V. La rituel de 1’in-
vestiture du patriarch byzantin au debut du XV-e siecle//Bulletin de la sec-
tion historique de Г Academic Roumain. 1947. T. 28. P. 218—232).

24 Les «Memoires» du Grand Ecclesiarque de 1’eglise de Constantinople
Sylvestre Syropoulos sur le Concile de Florence (1438—1439)/V. Laurent. Pa-
ris, 1971. P. 552.

25 В о n A. Le Moree franque... T. 2. Pl. I, VI, VII.

26 ПП. T. 1. P. 176.

27 История Византии. M., 1967. T. 3. С. 178; Gill J. The Council of
Florence. Cambridge, 1959. P. 351; Vakalopulos A. E. Origins of the
Greek Nation. The Byzantine Period, 1204—1461. New Brunswick; New Jersey,
1970. P. 139.

28 Meyendorff J. Introduction a 1’etude de Gregoire Palamas. Paris,
1959. P. 340—344.

29 Acta Graeca Concilii Florentini (cum versione latina)/J. Gill. Roma,
1953. Pt. 2. P. 349.

30 Zakythinos D. Le despotat... T. 2. P. 307—308.

31 Loenertz R.-J. Pour la biographic du cardinal Bessarion//OCP. 1944.
V. 10. P. 116—149; Stormon E. J. Bessarion before the Council of Florence.
A survey of his early writings//Byzantine Papers: Proceedings of the first
Australian Byzantine Studies Conference. Canberra, 1981. P. 128—156.

32 Laurent V. Isidore de Kiev et la Metropole de Monembasic-//REB.
1959. V. 17. P. 150—157; Mercati G. Scritti d’lsidoro il cardinale ruteno e
codici a lui appartenuti che ci conservano nelle Biblioteca Apostolica Vatica-
ua. Roma, 1926. P. 9—14.

33 Stormon E. J. Bessarion... P. 150.
34 Перечень рукописей, происходящих из Морей, см.: Zakythinos D
Le despotat... Т. 2. Р. 316—319.

35 Медведев И. П. Мистра. С. 103.

36 Les «Memoires»... Р. 312, 316, 318, 330,332,366,368,380,420,426,446.

37 PG. Т. 160. Col. 974—980.

38 Ibid. Col. 840.

39 Ibid. Col. 853.

40 Masai F. Plethon et le Platonisme de Mistra. Paris, 1956. P. 270.

41 PG. T. 160. Col. 837, 853.

42 Lettres inedits de Michel Apostolis/H. Noiret. Paris, 1889. P. 55.

48 Oeuvres anticonciliaires de Marc d’Ephese/L. Petit//Patrologia Orienta-
lis/R. Graffin, F. Nau. Paris, 1923. T. 17. F. 2. P. 317, 325; ПП. T. 1. P. 125,
142, 177, 193.

44 ПП. T. 1. P. 128 t.

45 ПП. T. 1. P. 159, 163.

46 BoyiaT^i6T]g I. к. Oi. Jiptyxincsg XeiAaSiqg v^g AaxeSnpovogZ/Neog.
’EA/.T]vopv^4i(ov. 1925. T. 19. 194—202. И. К. Войадзиди считал, что пре-
бывание Иоанна Евгеника в Константинополе продлилось до 1450 г., однако
его «Славословие Богу» доказывает, что он уже был на Пелопоннесе к мо-
менту прибытия туда деспота Димитрия или прибыл туда вместе с ним.

47 SphrantzesG. Memorii... Р. 56.

48 Critobuli Imbriotae De rebus per annos 1451—1467 a Mechmete II
gestis/Ed. V. Grecu. Bucure$ti, 1963. P. 263.

49 ПП. T. 1. P. 166.

50 ПП. T. 1. P. 166—167.

51 Critobuli Imbriotae... P. 223.

52 Epistolae pontificiae... 1946. Pt. 3. 243; Mercati G. Scritti d’Isidoro...
N 5. P. 37; Les «Memoires»... P. 536.

53 Sphrantzes G. Memorii... P. 118.

54 История Византии. M., 1967. T. 3. С. 181; Nicol D. М. The Last
Centuries of Byzantium. New York, 1972. P. 377; Ostrogorsky G. History
of the Byzantine State. New Brunswick, 1969. P. 500.

55 Bon A. La Moree fraque... T. 1. P. 89—90; Geri a nd E. Neue Quel-
len zur Geschichte des Lateinischen Erzbistmus Patras. Leipzig, 1903. P. 103.

56 Zakythinos D. Le despotat... T. 2. P. 37—42.

57 Beck H.-G. Die byzantinische Jahrtausend. Munchen, 1982. S. 87—108.

58 Les «Memoires»... P. 226, 248, 254, 256, 260, 314, 356, 384, 414, 428, 454.

59 Oeuvres anticonciliaires de Marc d’Ephese. P. 343.

69 Ibid. P. 343.

81 Isidorus arch. Kioviensis et totius Russiae. Sermones inter Concilium
Florentinum conscripti/G. Hofmann. Roma, 1971. P. 93—94.

82 M a s a i F. Plethon... P. 389; T u r n e r J. G. An Anomalous Episode in
Relations between Scholarios and Plethon//Byzantine Studies. 1976. T. 3, N 1.
P. 56—64.

83 Notitiae episcopatum ecclesiae Constantinopolitanae/J. Darrouzes. Paris,.
1981. P. 413, 420.

84 Sphrantzes G. Memorii... P. 74.

88 ПП. T. 1. P. 177.

88 Ibid. P. 181.

87 Ibid. P. 123.

88 Petrides S. Les oeuvres de Jean Eugenikos//Echos d’Orient. 1910.
13. P. 277.

89 Laonici Chalcocondylae... T. 2. P. 141; Thiriet F. Regestes des de-
liberations du Senat de Venise concernant la Romanie. T. 3. Paris, 196L
N 2835.

70 Laonici Chalcocondylae... T. 2. P. 170—173; Sphrantzes G. Memo-
rii... P. 104; Sa th as K. Documents inedits relatifs a I’histoire de la Grece
au Moyen Age. Paris, 1880. T. 1. P. 215—229; Thiriet F. Regestes... T. 3,
N 2967.

71 Les «Memoires»... P. 524, 530, 568, 570; Oeuvres completes de Gennade
Scholarios/L. Petit, A. Siderides, M. Jugie. Paris, 1929. T. 3. P. 117—136.

72 Oeuvres anticonciliaires de Marc d’Ephese... P. 309.
Л. В. ГОРИНА

ВИЗАНТИЙСКАЯ И
СЛАВЯНСКАЯ ХРОНОГРАФИЯ
(СУЩЕСТВОВАЛ ЛИ
БОЛГАРСКИЙ ХРОНОГРАФ?)

Широко распространенные в Византии и славян-
ских странах объемные сочинения по всемирной ис-
тории — хроники или хронографы — являются важ-
нейшими историко-литературными сочинениями сред-
невековой эпохи. Тщательное комплексное изучение
русской хронографии было начато в 60-е годы про-
шлого века А. Н. Поповым1 и продолжено в наше
время О. В. Твороговым, справедливо признавшим,
что «многие узловые вопросы истории этого жанра
по сей день остаются неразрешенными»2, что обус-
ловлено обилием хронографических сводов и их ре-
дакцией, огромным числом списков, значительным
объемом самих памятников. Византийские хроники,
составленные одним автором или безымянные, до-
шли до нас в сравнительно скромном числе списков,
включая и списки их славянских переводов. Так, хро-
ника антиохийского клирика Иоанна Малалы (конец
V — VI в.) сохранилась в единственной греческой ру-
кописи и фрагментарно на славянском языке в со-
ставе русских хронографических сводов. Сочинение
еще одного византийского хрониста — монаха Геор-
гия Амартола (IX в.), продолженное другим авто-
ром до 948 г., сохранилось в большем числе рукопис-
ных списков и в славянском переводе.

Болгарский хронограф представлен, по нашему
мнению, отдельными частями в русских хронографи-
ческих сборниках. Обоснованию этого мнения и по-
священа настоящая статья.

Византийские хроники и их младшие собратья
по жанру — русские хронографы — представляют
собой сложные сочинения компилятивного характе-
ра, в которых повествуется о событиях всемирной
истории, начиная с «сотворения мира». Обширные
хронографические своды включили в свой состав
разнородные памятники исторической и литератур-
ной мысли многих народов. В изучении этих памят-
ников трудно переоценить заслуги многих представи-
телей как отечественной, так и зарубежной науки.
В их числе К. Ф. Калайдович, М. А. Оболенский,
арх. Леонид, В. М. Истрин, А. А. Шахматов, А. Д. Се-
дельников, С. П. Шестаков, С. П. Розанов, М. Вейнгар^
В. Де-Боор, Б. Ангелов, Д. С. Лихачев, Н. А. Мещерский*
3. В. Удальцова, М. Н. Тихомиров, Я. Н. Любарский, Э.М. Шуе*
торович, Б. М. Клосс, Н. Н. Розов и др.

Наибольшее влияние на формирование и состав русской
хронографии оказали две византийские хроники — Иоанна Ма-
лалы и Георгия Амартола. Помогая рождению хронографичес-
кого жанра на Руси, эти византийские источники сами пере-
жили второе рождение, войдя в состав славянских сочинений.
По существующим ныне данным, сюжеты из первых четырех
книг хроники Малалы вошли в состав двух редакций Летопис-
ца Еллинского и Римского — памятника, созданного на Руси.
Хроника, по заключению О. В. Творогова, сохранилась в наи-
более полном виде в Синодальном, Погодинском и Уваровском
списках первой редакции Летописца, в Хронографе особого со-
става, в Хронографе по великому изложению. В значительном
объеме текст хроники был включен в Архивский и Виленский
хронографы3.

Сочинение Георгия Амартола также было использовано ав-
торами русских хронографических компиляций. Его следы на-
ходим в Хронографе по великому изложению, а также в Со-
фийском и Троицком хронографах, в составе Полной и Крат-
кой редакции Палеи хронографической, Летописце Еллинском
и Римском и в Русском хронографе. Хроника Амартола отра-
зилась и в Повести временных лет.

И византийские хроники, и более обширные по составу рус-
ские хронографические своды имеют ряд общих композицион-
ных особенностей. К изучению структуры византийской хроно-
графии на примере хроники Малалы недавно обратился
Я. Н. Любарский, убедительно вычленивший характерные для
такого рода сочинений композиционные признаки. Таковыми
можно считать грандиозность и широту исторического повест-
вования хроник, охватывающего «всю известную ойкумену и
все время от сотворения человека», логическую, за редким ис-
ключением, связь отдельных частей. Материал хроники осве-
щает не только всемирно-исторические события, но и римско-
византийские. Притом «там, где ведется повествование о рим-
ской и византийской истории, нет пропусков правителей, даже
если император занимал трон всего несколько месяцев, а то Я
дней». Для Малалы и жанра византийской хронографии ха-
рактерно употребление устойчивых словесных формулировок4-

Важным, на наш взгляд, композиционным элементом визан-
тийских и русских хронографических сочинений является иК
завершающая часть, в которой нередко повествуется о собы-
тиях отечественной (для данного автора или составителя) ис-
тории.

Обратимся к проблеме центральной для настоящей статьи-^
было ли создано в средневековой Болгарии компилятивное со-
чинение по всемирной истории, подобное византийским и рус*
£ким? Известно, что краткие хроники в Болгарии существова-
ли. Автор одной из них, носящей название «Исторкии о Боге,
содержащие кратко годы от Адама до пришествия Христова и
от Христоса до сегодняшнего 12 индикта», епископ Преслав-
ский Константин (конец IX — начало X в.). По мнению
М. Каймакамовой, изучившей это сочинение, «появление «Ис-
торкии» в староболгарской исторической литературе положи-
ло начало совершенно новому ее жанру — кратким хроникам
мировой истории»5. Еще одна небольшая болгарская хроника,
известная как «Летописец вкратце», восходит к хронике визан-
тийского патриарха Никифора (IX в.) и завершает важней-
шее сочинение, так называемое Симеонов (Святославов) сбор-
ник 1073 г.

В поисках ответа на вопрос о существовании Болгарского
хронографа, который можно получить строго на базе источни-
ков, не следует пренебрегать тем очевидным обстоятельством,
что зачастую исторические и литературные сочинения визан-
тийцев Русь получала не прямо, а при активном посредниче-
стве Болгарии. Возможно, это соображение привело М. А. Обо-
ленского, архим. Леонида и А. А. Шахматова к признанию
факта существования Болгарского хронографа. По мнению
М. А. Оболенского, в X в. в канцелярии просвещенного бол-
гарского царя Симеона (893—927) высшим духовным лицом
страны пресвитером мнихом Григорием был создан хроногра-
фический свод. Это сочинение вошло затем в состав русской
хронографической компиляции 1262 г. и впоследствии в так
называемый Архивский хронограф XV в. М. А. Оболенский по-
лагал, что созданный пресвитером Григорием Болгарский хро-
нограф — это целая библиотека избранной болгарской пись-
менности X в., включившей в свой состав Апокалипсис, Шесто-
днев болгарского писателя X в. Иоанна Экзарха и Хронограф
по великому изложению (XI в.) 6. Признавая, как и М. А. Обо-
ленский, автором Болгарского хронографа Григория, архим.
Леонид, подробно изучив Архивский хронограф, весь его по-
считал «Еллинским летописцем болгарской редакции»7. Таким
образом, оба русских ученых пришли к выводу о существова-
нии Болгарского хронографа, однако различно трактуя вопрос
о составе предполагаемого памятника.

В начале нашего века А. А. Шахматов выдвинул гипотезу
о древнеболгарской энциклопедии, созданной при дворе Симе-
она и давшей затем жизнь Еллинскому летописцу первой
(ЕЛ-I) и второй редакции (ЕЛ-П), Архивскому и Троицкому
Хронографам. Отмечая, что в составе ЕЛ-I имеется пассаж,
«представляющий из себя хронологический перечень болгар-
ских князей с древнейших времен до Умора», А. А. Шахматов
Посчитал, что эта вставка «является весьма веским доказатель-
ством в пользу болгарского происхождения первоначальной, до
Нас не дошедшей, редакции Еллинского летописца»8. С выво-
дами А. А. Шахматова о древнеболгарской энциклопедии ре-
шительно не соглашался В. М. Истрин, длительное время вед-
ший с А. А. Шахматовым научную и глубоко корректную по-
лемику во многих своих трудах.

Упомянутый А. А. Шахматовым «перечень болгарских кня-
зей» был открыт А. Н. Поповым и им же впервые опубликован
в 1866 г. в труде «Обзор хронографов русской редакции»9.
А. А. Шахматов же прозорливо угадал значимость этого «Пе-
речня», получившего в науке название «Именник болгарских
ханов». Этот источник — один из важнейших древних памят-
ников, который содержит оригинальные сведения о прошлом
болгарского народа, причем в такое время, о котором немного
известно. Старой и современной историографией установлено,
что этот памятник — хроника, в которой содержатся имена
протоболгарских правителей, отмечены ханские династии и ро-
довая принадлежность, продолжительность правления. Памят-
ник, сообщающий сведения, начиная с легендарного Авитохола
и до Умора (766), явственно делится на две части сведениями
о переходе протоболгар через Дунай. В составе источника
уникальные сведения о тюркско-болгарском летосчислении.

«Именник», как установил А. Н. Попов, находился в соста-
ве Еллинского летописца первой редакции. Ученый ссылался
на два известных ему тогда списка: ЕЛ-1 — Синодальный (ко-
нец XV — начало XVI в.) и Погодинский (начало XVI в.).
Число известных списков ЕЛ-I и сейчас невелико: третий его
список был открыт М. Н. Тихомировым10 (так называемый
Уваровский — XVI в.) и четвертый — О. В. Твороговым11 в
собрании библиотеки Академии наук. Последний список де-
фектен и потому, возможно, в нем нет Именника болгарских
ханов. Замечая, что Именник помещается в ЕЛ-I сразу за
IV книгой Царств, А. Н. Попов считал его «в высшей степени
замечательной вставкой», недоумевая, «откуда взята эта встав-
ка» 12. А. Н. Поповым была отмечена особенность фрагментов
переводов библейских текстов в ЕЛ-I, в частности и упомяну-
той IV книги Царств. Язык этих текстов, по его мнению, несет
на себе следы древнего перевода, чего нельзя сказать в отно-
шении других частей ЕЛ-I13.

Согласно интересным наблюдениям О. В. Творогова, об-
ширный фрагмент перевода библейских книг, состоящий из зна-
чительной части III и всей IV книги Ветхого завета, фрагмент,
предшествующий в ЕЛ-I Именнику, явственно контрастирует с
другими частями этого памятника, в котором библейские сю-
жеты пересказаны кратко и конспективно14. По справедливо-
му заключению О. В. Творогова, полный библейский текст в
ЕЛ-I (большая часть III и IV книги Царств) выглядит в ЕЛ-1
как инородная вставка 15.

В поисках переводчика этой впечатляющей вставки, отме-
ченной следами языковой древности, обратимся к одной инте-
ресной рукописи, которая, по удачному определению архим-
Леонида, «является дороже сотни других» 16. Речь идет об Ар-
хйвском хронографе, сохранившемся в русской книжности в
сборнике конца XV в. В его составе нашел место славянский
перевод всех четырех книг Царств Ветхого завета. Сохранив-
шийся хронограф восходит к более древнему хронографическо-
му своду 1262 г., оглавление частей которого находим в Архив-
ном хронографе. Согласно оглавлению на 149-м листе руко-
писи XIII в. находилась примечательная запись: «Книга завета
Божия ветхаго сказающе образы новаго завета истинну сущу,
преложися от Гречьска языка в Словенскы при князи Блъгар-
стемъ Семионе сыне Бориши Григорием презвитеромъ мнихомъ
всехъ церковныкъ Блъгарскыхъ церквей повелениемъ того кни-
голюбца князя Семеона истиннаго рещи Боголюбца» 17. Эта за-
пись в сборнике ХШ в. помещалась перед текстом первой кни-
ги Царств, что, собственно, логически правильно. В Архивском
же хронографе эта глосса переместилась на 199 л. рукопи-
си и, что примечательно, волею русского переписчика XV в.
оказалась не на своем месте, а именно: перед пятой книгой
хроники Иоанна Малалы, повествующей о Троянской войне18.
У нас нет оснований не доверять записи Григория, явственно
утверждающей, что именно он — высокое духовное лицо Симе-
оновой Болгарии — перевел ветхозаветные библейские тексты
и в их числе книги Царств. В Архивской рукописи есть и еще
одна запись о «пресвитере мнихе Григории» как переводчике
ветхозаветных текстов. В ней уточняется, что Григорий перевел
именно книги Царств. Запись гласит: «Рече бо книга Царская,
Григорием мнихом, о Соломоне, яко име женъ семисотъ, а
наложниць 300» 19.

Глосса о пресвитере Григории, многократно опубликован-
ная, начиная с К. Ф. Калайдовича (1824), и сама его личность
и дело до сих пор привлекают внимание исследователей. Одна
из последних работ об этом литературном и духовном деятеле
средневековой Болгарии принадлежит Б. Ст. Ангелову20.

Постоянную традицию изучения имеет и Архивский хроно-
граф. До сих пор вполне актуально звучит призыв архим.
Леонида «обратить особое внимание на текст книг древнесла-
вянского перевода, находящихся в Хронографе Григория»21,
и вывод М. А. Оболенского о том, что рукопись Архивского
хронографа «носит на себе ясные следы древнеболгарского
языка, что служит положительным свидетельством его глубо-
кой древности, а потому перевод Священных книг, помещенный
в нашей рукописи, и заслуживает особенного внимания уче-
ных» 22.

Переведенные пресвитером Григорием в Болгарии, во вре-
мя царя Симеона ветхозаветные тексты четырех книг Царств,
Перейдя на Русь, зажили своей длительной жизнью. Они во-
шли в состав не только ЕЛ-I и Архивского хронографа, но и
в Геннадиеву библию 1499 г. Еще в середине прошлого века
А. Горский и К. Невоструев, изучив рукопись Библии, обрати-
ли внимание на особенности ее состава. «Переводчик книг
Царств, — замечали русские ученые, — не одно лицо с пере,
водившими предшествовавшие книги Библейские. Это под.
тверждается и тем, что многие слова в книгах Царств переда,
ются иначе, нежели как они передались в предыдущих книгах.
Язык перевода четырех книг Царств, по их мнению, «мало
представляет решительных доказательств в пользу его совре.
менности, с переводом предшествующих книг»23.

Обратимся вновь к Еллинскому летописцу первой редакции
(ЕЛ-I), в котором обширный монолит перевода части III и всей
IV книги Царств завершается Именником болгарских ханов.
Случайна ли эта связь? Едва ли. На наш взгляд, перед нами
часть Болгарского хронографа, а именно конечный фрагмент
этого памятника, в котором перечень, список или краткий ле-
тописец болгарских средневековых правителей — его логичное
окончание. Выше уже отмечалось, что для хронографического
жанра как сочинения по всемирной истории характерно нали-
чие завершающего пассажа по отечественной (для составите-
ля хронографа) истории. Хронографические компиляции визан-
тийцев и русских нередко завершались императорскими или
княжескими перечнями. Так, в конце Архивского хронографа
обнаруживаем Летописец Переяславля-Суздальского, с под-
робным изложением событий древнерусской истории24. В со-
ставе упомянутого хронографа находим краткий список визан-
тийских императоров под названием «Начало царства Констан-
тина града Греческого»25. И в Еллинском летописце второй
редакции есть пеоечень царствующих особ Византии, который,
по определению О. В. Творогова, «восходит к особой краткой
«росписи императоров», встречающейся в рукописях независи-
мо от ЕЛ-П и озаглавленной в этом случае «Царие, царствую-
щие в Константинеграде православии же и еретице»26.

Подчеркнем, что перечисление болгарских ханов в Еллин-
ском летописце первой редакции не представляется, таким об-
разом, чем-то необычным и случайным. Оно закономерно за-
вершает переведенные болгарским «пресвитером-мнихом Гри-
горием» ветхозаветные тексты, представляя вместе с ними за-
вершающую часть Болгарского хронографа.

Убедительным доказательством того факта, что имеющийся
в составе ЕЛ-I Именник болгарских ханов мог быть составлен
только болгарином, служат обнаруживаемые в его тексте про-
тоболгарские (тюркские) хронологические определения.

С другой стороны, усматривается и внутренняя связь меж-
ду завершающим фрагментом IV книги Царств, в котором по-
вествуется о завоевании Иудейского царства Навуходоносором,
и сразу следующим Именником: одна из основных идей хроно-
графического жанра — идея закономерности смены царств И
правлений — ив данном случае налицо.

Только ли болгарский перевод библейских книг и ИменниК
болгарских ханов являются частями некогда грандиозного хро-
нографического свода, созданного в Симеоновой Болгарии?
Ответ на поставленный вопрос крайне затруднен. В то же вре-
мя не кажется нереальной гипотеза, что в состав Болгарского
хронографа входили в переводе на болгарский язык книги хро-
ники Иоанна Малалы. Сочинение Малалы, по признанию ис-
следователей, было переведено в Болгарии тоже во время ца-
ря Симеона. Текст перевода в целостном виде не сохранился,
а разошелся по разным хронологическим компиляциям, сохра-
нившись в наиболее значительном объеме как раз в Еллинском
летописце первой редакции и в Архивском хронографе, т. е. в
тех памятниках, в составе которых следы Болгарского хроно-
графа наиболее явственно отразились. Этот же перевод сохра-
нился и в составе ЕЛ-П, и Хронографе по великому изложе-
нию: во всех этих текстах, сравнительно с греческим оригина-
лом, есть общие, по заключению О. В. Творогова, пропуски и
общие отклонения27.

Следы болгарского перевода хроники Малалы, включенной
в Архивский хронограф, обнаруживаются в одной любопытной
глоссе. Запись, находящаяся в тексте V книги Иоанна Мала-
лы, в которой речь идет о Троянской войне, следует за текстом
об Ахиллесе: «имый воя своя, яже нарицахуся, муръмидонес».
Болгарский переводчик добавляет: «ныне болгаре, унны»28.

Возможно еще одно предположение о составе Болгарского
хронографа. Частью памятника мог быть Шестоднев, создан-
ный видным болгарским церковным и культурным деятелем
эпохи Первого Болгарского царства Иоанном Экзархом (X в.).
Шестодневы — сочинения, излагающие с комментариями биб-
лейские рассказы о «шести днях творения», были широко рас-
пространенными произведениями средневековой поры. Они не-
редко становились составной частью хронографических сводов.
Важно, что Шестоднев Иоанна Экзарха входил в состав хро-
нографического свода 1262 г., к которому восходит столь важ-
ный для подтверждения нашей гипотезы о существовании Бол-
гарского хронографа Архивский хронограф.

Непрост вопрос об авторе, составителе или главном редак-
торе Болгарского хронографа. Очевидно, что составителей мог-
ло быть несколько, редакторов же — один. И им, на наш
взгляд, являлся пресвитер Григорий. Уважительное сохранение
его имени в русских сочинениях, вплоть до XV в. — немаловаж-
ное тому подтверждение. Согласно М. А. Оболенскому, Григо-
рий, именуемый в рукописях как «презвитер мних, всех церков-
ник», являлся епископом Болгарии в правление Симеона, вы-
полнял важные дипломатические поручения и даже появился
перед византийским императором Константином Багрянород-
ным в свите русской княгини Ольги29. Весьма важной пред-
ставляется характеристика творческого портрета пресвитера
Григория, данная Б. Ст. Ангеловым. Болгарский ученый обна-
родовал основательно забытые наукой заключения русского
слависта А. И. Соболевского о Григории, а также любопыт-
ные данные о том, сколь почиталось имя и дело болгарского
культурного и духовного деятеля в средневековой Болгарии и
на Руси30. Так, имя Григория — епископа Мизийского (Болгар,
ского. — Л. Г.) отмечено в Остромировом евангелии (XI
Мстиславовом евангелии (XII в.) и Охридском апостоле
(XII в.) 31.

Подытоживая вышеизложенное, подчеркнем, что, признавая
справедливым мнения М. А. Оболенского и архим. Леонида 0
существовании Болгарского хронографа, в отличие от них, со.
ставными частями хронографического свода считаем отразив-
шиеся в Еллинском летописце первой редакции переводной
текст второй половины III и всей IV книги Царств с сопутству.
ющим этому тексту Именником болгарских ханов, а также
болгарский перевод четырех книг Царств Архивского хроногра-
фа. Возможными частями предполагаемого болгарского па-
мятника являются болгарский перевод византийской хроники
Иоанна Малалы и Шестоднев Иоанна Экзарха. Поиски других
составных частей исследуемого хронографического памятни-
ка — дело дальнейших исследований.

Созданный в Болгарии в период правления просвещенного
царя Соломона Болгарский хронограф не может рассматри-
ваться как случайное для культуры Первого Болгарского цар-
ства явление. Конец IX — X в. — время расцвета средневековой
болгарской культуры, ее «золотой век», насыщенный яркими
духовными достижениями. Болгарский хронограф, фрагментар-
но сохранившийся в составе русской средневековой книжности,
пополнил и богатый репертуар русской культуры.

Анализируемый болгарский памятник идейно и композици-
онно подобен аналогичным хронографическим компиляциям
Византии и славянских стран, занимая в общей панораме сред-
невековой хронографии свое достойное место.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Попов А. Н. Обзор хронографов русской редакции. М., 1866, Вып. 1;
1869. Вып. 2.

2 Творогов О. В. Древнерусские хронографы. Л., 1975. С. 5.

3 Там же. С. 16.

4 Любарский Я. Н. Замечания о структуре «Хронографии» Иоанна
Малалы//Общество и культура на Балканах в средние века. Сборник науч-
ных трудов. Калинин, 1985.

5 Каймакамова М. Старобългарското историко-летописно творчество
от средата на IX в. до началото на XI в.//Годишник на Софийския универ-
ситет. Исторически факултет. София, 1978. Т. 72. С. 39.

6 См.: Оболенский М. А. Исследования и заметки по русским и
славянским древностям. Спб., 1875. С. 125 сл.

7 Архим. Леонид. Древняя рукопись//Русский вестник. 1889. № 4.

8 Шахматов А. А. Древнеболгарская энциклопедия X века//ВВ. 1900.
Т. VII. С. 9.

9 Попов А. Н. Обзор хронографов... Вып. 1. С. 25—26.
‘^Тихомиров М. Н. Именник болгарских князей//ВДИ. 1946. № 3.
г 81—90.

и См/. Творогов О. В. Древнерусские хронографы. С. 111 —112.

12 Попов А. Н. Обзор хронографов... Вып. 1. С. 26.

I3 Там же. С. 25.

14 Творогов О. В. Древнерусские хронографы. С. 27.

15 Там же.

16 Архим. Леонид. Древняя рукопись. С. 1.

17 ЦГАДА, Собрание Московского государственного архива иностран-
ных дел. № 279/658, так называемый Архивский хронограф.

18 Рассказ о Троянской войне находится на л. 199—210 этой рукописи.

19 Оболенский М. А. Летописец Переяславля-Суздальского. М.»
1851- С. 17.

20 Ангелов Б. Ст. За книжовното дело на презвитер Григорий
мних//Старобългарско книжовно наследство. София, 1983. С. 28—36.

21 Архим. Леонид. Древняя рукопись. С. 12.

22 Оболенский М. А. Исследования и заметки. С. 139 сл.

23 Горский А., Невоструев К. Описание славянских рукописей
Московской Синодальной библиотеки. Отдел первый. Священное писание. М.,
1855. С. 39.

24 Оболенский М. А. Летописец Переяславля-Суздальского. С. 1 —112.

25 Там же. С. XIX.

26 Творогов О. В. Древнерусские хронографы. С. 147.

27 Там же. С. 59.

28 И с т р и н В. М. Хроника Иоанна Малалы в славянском переводе.
Книга пятая//Летопись ист.-филол. общ-ва при имп. Новороссийском ун-те.
Одесса. Визант. — славян, отд. 1910. Т. 9, ч. 2. С. 6.

29 Оболенский М. А. Исследования и заметки. С. 122.

30 Ангелов Б. Ст. За книжовното дело на презвитер Григорий. С. 31.

31 См/ Евсеев И. Е. Григорий пресвитер, переводчик времени болгар-
ского царя Симеона//ИОРЯС. Спб., 1902. Т. 7, № 3. С. 356—366; Он же.
Очерки по истории славянского перевода Библии. Пг., 1916; Соболев-
ский А. И. Два русских поучения с именем Григория//ИОРЯС. Спб., 1907.
Т. 12, № 1. С. 250—262; Он же. Из церковнославянской учительной лите-
ратуры//ИОРЯС. Спб., 1908. Т. 13, № 4. С. 264—289; 1910. Т. 15, № 2.
С. 41—61; и др.
Л. П. ЛАПТЕВА

В. Э. РЕГЕЛЬ КАК ВИЗАНТИНИСТ

Среди русских дореволюционных исследователей
Византии Василий Эдуардович Регель (1857—1932)
занимает почетное место. Кроме собственного вкла-
да, внесенного им в изучение конкретных вопросов
византиноведения, Регель в течение двух десятиле-
тий без жалованья и вообще без всякой материаль-
ной компенсации редактировал научное издание «Ви-
зантийский временник», завоевавшее признание спе-
циалистов не только в России, но и за ее пределами,
способствовавшее успешному развитию русского ви-
зантиноведения в первые полтора десятилетия XX в.
Между тем творчество этого видного ученого прак-
тически не оценено. После некролога, опубликован-
ного С. А. Жебелевым в 1933 г. \ первая статья о
Регеле появилась лишь в 1977 г. в чехословацком
журнале «Словански Пржеглед»2, где оценивались
ранние работы ученого, посвященные истории Чехии.
Еще одна статья напечатана в справочном издании в
1979 г.3 В другой литературе4 есть только упомина-
ния о Регеле, в том числе и как о византинисте.

В рамках небольшой статьи, разумеется, невоз-
можно представить исчерпывающий анализ деятель-
ности Регеля в области византиноведения. Поэтому
обратим внимание лишь на главные ее моменты.

Будучи учеником основателя русского византино-
ведения В. Г. Васильевского, Регель принадлежал ко
второму поколению русских византинистов.

Биография Регеля известна мало, восстанавлива-
ем ее на основе архивных документов. Андреас
Фридрих Вильгельм (Василий) Эдуардович Регель
родился 27 ноября 1857 г. в Петербурге, в семье по-
томственных дворян, обладавшей значительными зе-
мельными владениями и доходами5. Отец будущего
ученого Э. Л. Регель был известным ботаником, чле-
ном-корреспондентом Академии наук в Петербурге.
Семья, происходившая из Германии, натурализова-
лась в России, но сохранила немецкий язык и «ре-
форматское» вероисповедание. В. Э. Регель окончил
Петербургское Реформатское училище6 и поступил
на историко-филологический факультет Петербург
ского университета. Окончив университет в 1880 г.,
способный молодой человек был оставлен для приготовления
К профессорскому званию по всеобщей истории (без стипен-
дии) и поступил на службу делопроизводителем при департа-
менте народного просвещения7. Одновременно он активно го-
товился к магистерскому экзамену и в 1883 г. опубликовал
большую статью об учредительной грамоте Пражской епар-
хии8, а в 1884 г. подготовил к печати исследование о четвер-
том крестовом походе9. В 1894 г. историко-филологический фа-
культет Петербургского университета по представлению про-
фессоров В. Г. Васильевского и В. И. Ламанского командиро-
вал Регеля «с ученой целью» за границу сроком на два года 10,
продлив впоследствии срок его пребывания там еще на год11.

Магистрант был хорошо подготовлен к работе за границей.
Рекомендовавшие его ученые отмечали в данной ему инструк-
ции «серьезное и достаточно широкое историческое образова-
ние» и особенно «полную ученую зрелость его критического
метода и совершенную его подготовленность к самостоятельным
ученым занятиям». «Имея это в виду, — указывалось далее в
инструкции факультета, — факультет не считает необходимым
для г. Регеля обыкновенные студенческие занятия в немецких
университетах, не считает... нужным и вообще долговременное
пребывание в Германии». Регель должен был лишь присмот-
реться к процессу и методам преподавания истории в немец-
ких университетах, чтобы «завязать полезные ученые знаком-
ства и связи», изучить греческую палеографию в Берлине или
Лейпциге. Характеризовавшие Регеля профессора считали, что
он может «продолжить свои специальные занятия в той обла-
сти исторического знания, которая его преимущественно инте-
ресует, т. е. в области византийской истории»12.

Далее в той же инструкции отмечалось, что политическая
и церковная история Византии должна изучаться магистран-
том «в связи и в сравнении с западной и славянской» и что
это изучение не будет ограничиваться только хрониками и во-
обще «изданными и печатными источниками», а требует «не-
посредственного живого ознакомления с греко-славянским вос-
током, посещения не только западных, но прежде всего гречес-
ких книгохранилищ и библиотек с целью изучения рукописных,
Неизданных материалов по византийской истории». В инструк-
ции обосновывалась также необходимость для Регеля изучать
«средневековую греческую литературу во всех ее видах» и но-
вогреческий язык «не только в современных его наречиях, но
и в историческом развитии». Столь обширная задача диктова-
лась «нуждами русской науки и университетского преподава-
ния» 13.

В. Э. Регель полностью осуществил план командировки. Он
Посетил Берлин, Лейпциг, Вену, Константинополь, Афины,
о. Патмос, Европейскую Турцию, Рим, Мадрид, Барселону, Па-
риж, Лондон, Оксфорд14. О своих занятиях молодой ученый
Каждые четыре месяца посылал «рапорты» в министерство на-
родного просвещения, из которых видно, что он слушал лек-
ции профессоров по всеобщей истории прежде всего в универ^
ситетах Берлина (Т. Моммзена и В. Ваттенбаха) и Лейпциг?
(Арндта, Б. Мауренбрехера и др.). Особое удовлетворение до
ставил Регелю курс проф. Арндта по всеобщей истории сред-
невековья, конспект которого с краткой характеристикой мето-
да преподавания магистрант представил в отчете. В Лейпциге
Регель слушал до 20 лекций в неделю, но принять участие в
«исторической семинарии» Б. Мауренбрехера все же не уда-
лось, так как профессор не нашел возможным допустить на за-
нятия постороннее лицо. Под руководством известного специа-
листа В. Гардтгаузена Регель занимался также греческой па-
леографией. Разговорный греческий язык он изучал с помощью
«одного студента из греков». Весьма полезными были для рус-
ского магистранта беседы с немецкими учеными, занимавши-
мися византийской историей. В Кольберге (Колобжеге) он по-
сетил Штрейта, предполагая найти что-либо важное в пере-
шедших к этому ученому бумагах недавно умершего византи-
ниста К. Гопфа, беседовал с Г. Ф. Герцбергом по предмету
своей диссертации о четвертом крестовом походе, познакомил-
ся с Г. Гельцером15. В дальнейшем Регель занимался визан-
тийской историей в Мюнхене и Вене, где ознакомился с неиз-
данными источниками; значительную часть времени он провел
в Константинополе, изучая палеографию и памятники средне-
вековой Византии — литературные и материальные. Многие за-
мечательные рукописи константинопольских библиотек им бы-
ли переписаны или просмотрены; продолжал он изучать и но-
вогреческий разговорный язык. Основным же достижением мо-
лодого ученого, как об этом свидетельствует его отчет от 25
февраля 1886 г., было путешествие по Малой Азии, из которо-
го он вынес «помимо наглядного знакомства с географией
весьма важных в историческом отношении местностей доволь-
но обширное собрание неизданных надписей»16. В течение
1886 г. Регель работал (кроме Константинополя) в Афинах,
совершил поездку на острова Архипелага и во Фракию. Он
посещал не только все известные, но и мало известные книго-
хранилища с целью отыскания новых, неизданных материалов
по византийской и славянской истории. В отчете от 27 декабря
1886 г. Регель подчеркивал важность своего пребывания на
о. Патмос, где он переписал много ранее неизвестных хрисову-
лов. Язык же Регель изучил в такой мере, что мог «записывать
непосредственно из уст народных греческие песни», составил и
сборник таких песен на о. Патмос 17.

Особенно серьезным достижением Регеля были географиче-
ские и топографические исследования и открытия, сделанные
им во время путешествий в Малую Азию и во Фракию. Резуль-
таты он изложил в статье о местонахождении города Даски-
лии, посланной им в Журнал Министерства народного просве-
щения 18. Во Фракии Регель определил местонахождение «це-
лого ряда местечек и городов, упоминаемых у древних класси-
ческих писателей и сохранявших и некоторое значение и в
средние века», и сверх того собрал богатую коллекцию надпи-
сей греческой, римской и византийской эпохи. Небезынтересно
указание на то, что ученый подвергался во время путешествий
всевозможным лишениям и опасностям, так как в нем подозре-
вали «переодетого русского офицера, занимающегося съемка-
ми», или «богатого путешественника, способного заплатить за
себя дорогой выкуп» 19.

После возвращения из командировки Регель 16 августа
1888 г. был зачислен приват-доцентом в Петербургский универ-
ситет20, где с осеннего полугодия 1888 г. по 1907/1908 учебный
год включительно читал лекции и вел другие занятия по исто-
рии Византии21. Летом 1889 г. Регель вновь отправился за гра-
ницу (на три месяца). В библиотеках Венеции и северных
провинциальных городов Италии он вновь знакомился с гре-
ческими рукописями. Работал он также в Вене. В отчете отме-
чалось, что «списанное... здесь (в Вене. — Л. Л.) и в Венеции
будет иметь... большую важность для Византийской истории»22.

По материалам командировок 1884—1887 и 1889 гг. Регель
опубликовал целый ряд статей по византийской эпиграфике и
палеографии. Но главным результатом заграничных ученых пу-
тешествий магистранта было приобретение им обширных зна-
ний и эрудиции не только в вопросах византийской истории, но
и в ее источниковой базе, что обеспечивало дальнейшее разви-
тие русской науки. В 1890 г. вышла в свет магистерская дис-
сертация Регеля «О хронике Козьмы Пражского. Критическое
исследование»23. Хотя работа не относилась непосредственно
к истории Византии, она явилась образцом критического раз-
бора средневековых источников и свидетельствовала о том, что
Регель владеет передовыми для своего времени методами исто-
рического исследования. Диспут по диссертации состоялся 12
марта 1892 г. в Юрьевском (Дерптском) университете, а 20
марта В. Э. Регель был утвержден в звании магистра24.

В 1898 г. Регель был избран членом-корреспондентом Рос-
сийской Академии наук по историко-филологическому отделе-
нию25. До 1 января 1910 г. он продолжал числиться приват-
доцентом Петербургского университета, а с 18 мая 1913 г. стал
экстраординарным профессором в Юрьевском университете по
кафедре всеобщей истории26. С 1 августа 1914 г. он был ут-
вержден исполняющим должность ординарного профессора27.
10 октября 1917 г. Регель стал заслуженным профессором28.
С 1914 г. он состоял также профессором и директором Высших
женских курсов в Юрьеве (Тарту) 29. С началом первой миро-
вой войны положение Юрьевского университета осложнилось.
Совет университета постановлением от 30 марта 1918 г. коман-
дирует Регеля в Петроград, «чтобы узнать у Правительства,
куда будет переведен Юрьевский университет, т. к. город за-
нят немцами и деятельность русского университета будет за-
крыта». Одновременно Регелю поручалось испросить необходи-
мые для эвакуации университета деньги30. Юрьевский универ-
ситет эвакуировался в Воронеж, и Регель направился туда же.
О его деятельности в этом городе известно совсем мало. Он
продолжал служить в университете «почти до самой смерти»,
был какое-то время ректором, успел организовать в Воронеже
художественный этнографический Музей31. Умер В. Э. Регель
в Ковно (Каунасе) 1 декабря 1932 г.

Хотя самой крупной по объему исследовательской работой
Регеля была его магистерская диссертация о хронике Козьмы
Пражского, основной научный интерес ученого был направлен
на историю Византии. Именно в этой области он дал немало
ценного русской науке. Изучал Регель «мелкие» на первый
взгляд проблемы, без решения которых невозможно, однако,
подойти к правильным обобщениям. В научном плане Регель
интересовался главным образом источниками — письменными,
археологическими, топографическими и т. д. Он принадлежал
к числу передовых ученых своего времени, считавших, что ис-
точниковую базу византийской истории следует изучать комп-
лексно, чтобы составить наиболее точное представление о про-
исходивших исторических процессах. Для выполнения этой за-
дачи от исследователя требовались незаурядные качества:
нужно было знать многие древние и новые языки, археологию,
вспомогательные исторические дисциплины, особенно такие, как
палеография, эпиграфика, историческая топография и т. п. Ра-
зумеется, ученый должен был и свободно ориентироваться во
всей мировой литературе, созданной о Византии в новое время.
Подобной эрудицией обладало лишь небольшое число европей-
ских ученых, в России их были единицы; к ним принадлежал
и В. Э. Регель.

Выше упоминалось о его плодотворном путешествии по Ма-
лой Азии и Фракии во второй половине 80-х годов. Уже в этот
период молодой ученый прислал в Россию для публикации не-
которые результаты изучения им материала по византийской
эпиграфике и топографии. В статье «Об одной погребальной
пещере в Вифинии»32 автор, описав местонахождение погре-
бального памятника — пещеры, его размеры и формы (она име-
ла вид дома), останавливается и на сохранившихся там надпи-
сях I в. н. э. Из их анализа Регель делает выводы, что в пе-
щере находились гробы знатных в Вифинии римлян и что уже
в это время римские переселенцы испытывали сильное гречес-
кое влияние; что «хотя они еще употребляют свой родной ла-
тинский язык», но уже рядом с ним встречается и греческий.
Из трех надписей, имевшихся в пещере, две были опубликова-
ны ранее Т. Моммзеном, «который, однако, пользовался неудов-
летворительной копией». Русский ученый восстанавливает точ-
ный текст надписей и поправляет Моммзена.

В Малой Азии, на южном берегу Исникского озера, «на
расстоянии полуторачасового пути от города Исника (Никеи)»
В. Э. Регель произвел раскопки и обнаружил два куска мра-
мора, которые оказались фрагментами памятника с большой
надписью в стихах. Результатов^ стала статья «Надгробная над-
пись из Никеи»33. Определив по характеру письма, что над-
пись относится ко II в. н. э., автор публикует весь ее текст34,
рассказывает о ее содержании. Указав, что надпись вошла в
Палатинский кодекс греческой Антологии, что она повторена в
его издании XV в., Регель вскрывает ошибки, допущенные при
прочтении надписи, выражая несогласие и с некоторыми ком-
ментариями к изданию Палатинского кодекса, сделанными в
XVIII в. И. Я. Рейске35. Регель предлагает свои варианты
трактовки отдельных слов надписи.

Другим объектом исследований Регеля стало определение
местонахождения исчезнувших древних поселений. Ко второй
половине 80-х годов XIX в. в науке еще не был решен вопрос
о местонахождении города Даскилии, древнего лидийского по-
селения, сделавшегося по завоевании Малой Азии персами сто-
лицей Даскилийской сатрапии, куда входили Мизия и Вифи-
ния. Результаты своих исследований по этому вопросу Регель
изложил в уже упоминавшейся в другой связи статье36.

Руководствуясь указаниями древних авторов, Регель напра-
вился в турецкую деревню Яскель и стал изучать ее географи-
ческое расположение. Он писал об этом так: «Море образует
здесь небольшой залив; на восточной стороне его выступает
мыс, на котором сохранились явные следы древнего города.
Здесь, по местному преданию, находился прежде большой го-
род Даскилиан, основанный Даскилом»37. Далее Регель под-
черкивает удобство расположения города и почти полную его
недоступность для врагов. Однако следов города почти не ос-
талось. Регель нашел лишь в окрестных турецких деревнях ку-
сок карниза и несколько саркофагов с надписями греческого и
римского времени — жители использовали их в качестве бас-
сейнов для сбора воды из источников. Но и этого оказалось
достаточно для доказательства того, что обследованный город
и был Даскилием. В статье критикуются французские ученые
Кексье и Перро, указывавшие на расположение Даскилия «на
берегу Даскилийского озера». Регель, обследовав всю мест-
ность, фигурирующую в письменных сведениях, не обнаружил
ни малейших следов озера. На основании топографических
указаний и данных древних авторов русский ученый приходит
к выводу, что высохшее озеро находилось в долине реки Уль-
фер-су (Одрисса) у деревни Мелеткер. Французские ученые
пытались совместить расположение города и озера, но город
находится на берегу моря, а озеро было лишь в окрестности
города, по которому и получило свое название.

Неизвестно было науке и местонахождение Абдер, первого
портового города Фракии на Эгейском море. Руководствуясь
сведениями древних авторов, Регель решил выяснить и этот
вопрос, а результаты поисков изложил в статье «О местополо-
жении древних Абдер»38. Изучив местность, ученый определил,
что город занимал часть мыса и составлял замкнутое целое в
виде прямоугольника, который с трех сторон граничил с мо-
рем, а с четвертой — с цепью холмов. В тот период, когда этим
вопросом занимался Регель, расположение древних Абдер
представляло собой пашню, усеянную камнями и черепками.
Ученый предположительно определил структуру города. В се-
лении Полистилон, найдя обломки мраморных колонн, статуи
и саркофага, переписав шесть надписей и приобретя у местных
жителей несколько абдерских монет, Регель пришел к заклю-
чению, что город, располагавшийся на мысе Булустре, и пред-
ставлял собой Абдеры, из развалин которых в средние века на
северо-западном холме мыса и был поставлен г. Полистилон.

В науке не существовало единого мнения о том, кому при-
надлежат развалины «Буру-калесси» в юго-западной Фракии,
на северном берегу морского залива Буругель. Различные уче-
ные (Божур, Мелетий, Кларк, Тафель) предполагали здесь го-
рода Абдеры, Вистонию, византийский город Порос. Регель же
на основании данных Прокопия, Иоанна Кантакузина, списков
епископий Константинопольской церкви и свидетельств фран-
цузского путешественника Бертрана де ла Брокьера от 1433 г.
утверждает в статье «О городе Анастасионополе»39, что Буру-
калесси тождественно с древним Анастасионополем, переиме-
нованным впоследствии в Перифеорий40. Такого же рода ис-
следование ученый предпринял и в отношении города Плотино-
поля 41.

Заключая обзор работ В. Э. Регеля по эпиграфике и истори-
ческой географии, необходимо констатировать весомый вклад,
внесенный русским ученым в эту область византинистики.

Вторым аспектом научных исследований Регеля являлись
письменные источники византийской истории, главным обра-
зом хрисовулы и другой актовый материал, а также и визан-
тийская публицистика. В 1898 г. ученый опубликовал сборник
из 24 документов — хрисовулов и грамот, данных Ватопедско-
му монастырю на Афоне42. Лишь пять хрисовулов или их фраг-
ментов было опубликовано ранее, остальные увидели свет
впервые. Как отмечал современник, «публикация хрисовулов
открывает их высокую ценность... издание исполнено поистине
образцово»43. Через несколько лет Регелем было осуществле-
но издание актов других афонских монастырей44. В 1891 г. он
же выпустил сборник неизданных текстов о русско-византий-
ских связях с обширным введением на французском языке45.
В 1892 г. последовал первый выпуск сборника «Fontes rerum
byzantinarum», заключающий в себе политические речи визан-
тийских риторов XII в.46 22 памятника такого же содержания
составляют второй выпуск, вышедший в свет в 1917 г.47

Кроме сборников хрисовулов Регель издавал и отдельные
документы такого же рода. Так, во время изысканий в архиве
герцогов Альба в Мадриде Регель нашел хрисовул императора
Андрея Палеолога от 13 апреля 1483 г.48 Андрей Палеолог —
племянник императора Константина, погибшего в 1453 г., и
брат русской великой княгини Софьи, супруги Ивана III. Жив-
ший в Риме и исповедовавший католическую религию, Андрей
Палеолог считал себя законным императором византийским и,
объезжая Европу, продавал свои наследственные права госу-
дарям и другим высокопоставленным лицам, выручая немалые
деньги. В 1480 и 1490 гг. Андрей посещал Москву и, по мне-
нию Ф. И. Успенского, продал титул и права на византийский
престол также и русскому великому князю Ивану III. Регель,
не имея подтверждающих эту «сделку» документов, считает
сам факт продажи сомнительным на том основании, что уже
в 1491 г. Андрей запродал те же права французскому королю,
а в 1502 г. завещал их королям Испании. Представляется, од-
нако, что ближе к истине Ф. Успенский. Известно, что в 1483 г.
те же права были проданы еще и испанскому графу Петру
Манрику Осорно; почему же Андрей не мог бы их с таким же
успехом предлагать и Ивану III? Как видим, никаких нравст-
венных преград у потомка Палеологов не было. Текст хрисо-
вула 1483 г. Регель опубликовал на латинском языке.

Третьим аспектом творчества В. Э. Регеля по византинисти-
ке было издание им научных журналов. Как известно, с 1894 г.
в России стал выходить «Византийский временник», орган
Академии наук, редактируемый знаменитым В. Г. Васильев-
ским. Но с самого первого тома в качестве второго редактора
значится и В. Э. Регель. Он и действительно был главным по-
мощником Васильевского, притом взявшим на себя тяжелый
труд по материальной стороне дела. В отчете непременного
секретаря Академии, читанном 29 декабря 1898 г., деятельность
Регеля характеризуется следующим образом: «В. Э. Регель
есть главный помощник акад. Васильевского и второй редак-
тор «Временника», всецело ведающий материальную сторону
дела, с большим самоотвержением жертвующий и временем и
бесплатным трудом на многосложные с этим соединенные обя-
занности, сношения с типографией, с книгопродавцами, авто-
рами принятых и напечатанных статей, в особенности же пе-
реписку с иностранными греческими учеными, с афонскими мо-
настырями; иных... настоятелей этих монастырей он умеет при-
влекать к сотрудничеству, как это выразилось в напечатании
драгоценнейших по древности актов Иверской и других обите-
лей, сообщенных Александром Лавриотом (настоятелем Лавры
св. Афанасия), появившихся в V томе49. После смерти В. Г. Ва-
сильевского в 1899 г. Академия поручила редактирование «Вре-
менника» члену-корреспонденту Регелю. О большом значении
издания для развития византинистики и воспитания кадров ви-
зантинистов известно из литературы. Регель сумел сплотить во-
круг журнала почти всех русских и зарубежных византинистов
И держал издание «на такой высоте, что оно смело могло идти
в уровень с «Byzantische Zeitschrift», издававшемся с 1892 г.
в Мюнхене Карлом Крумбахером»50. В томах «Византийского
временника» помещено множество ценных работ. Большое мес-
то отводилось разделу «Критика и библиография», где сооб-
щалось о книгах по византиноведению и славянским странам
практически на всех языках. Здесь же помещались и рецензии
на новую литературу. Самому Регелю — кроме общей редак-
ции — принадлежат многие анонимные сообщения и библио-
графические статьи51. В числе подписанных им материалов
есть, в частности, обозрения, некрологи и т. д. Журнал выхо-
дил 4 раза в год по 10—12 листов. Редакция помещалась в до-
ме Регеля на Васильевском острове в Петербурге. Под редак-
цией ученого вышли тома с I по XXI (до 1914 г.), и в течение
всех 20 лет Регель не получал никакого вознаграждения52. На-
против, будучи человеком обеспеченным53, он вкладывал в из-
дание и свои собственные материальные средства. О том, что
Академия наук испытывала затруднения при финансировании
своих изданий, свидетельствует, например, сообщение Регелю
непременного секретаря Академии от 20 ноября 1909 г. Послед-
ний писал, что «составление указателя к журналу Византий-
ский Временник за 1894—1908 гг. (Т. I—XV) Академия счита-
ет желательным, но не имеет материальной возможности для
оказания содействия в этом редакции журнала» 54.

С получением профессуры в Юрьевском университете Ре-
гель перенес издание «Византийского временника» в Юрьев.
С 1915 г. журнал был передан в ведение Ф. И. Успенского, а
Регель стал издавать «Византийское обозрение». Было напеча-
тано три тома (1915—1917). Об истории этого журнала в ар-
хиве Регеля имеется интересный документ, представляющий
собой докладную записку ученого наркому по народному об-
разованию А. В. Луначарскому от 9 апреля 1918 г. Здесь гово-
рится, что Регель с 1915 г. издает при историко-филологичес-
ком факультете Юрьевского университета под своей редакци-
ей журнал «Византийское обозрение», который «посвящается
византиноведению в области истории церкви, филологии и ис-
тории литературы, истории и географии, права, искусства и
археологии». «Этот журнал, — писал далее Регель, — обратил
на себя внимание и за границей и является единственным в
мире по этому предмету, который действительно выходит в
свет, тогда как другие периодические издания по этой части
приостановлены вследствие войны». Регель обращает внимание
на то, что журнал не получил субсидии в 1917 г., ввиду чего
III том не вышел, хотя печатание его было закончено еще в
конце того же года. Ученый просит субсидию в размере
10 тыс. р. на издание комплекта за 1917 г. и столько же — на
издание в 1918 г»55 О дальнейшей судьбе Юрьевского универ-
ситета в целом уже известно; деятельность Регеля как редак-
тора журналов по византиноведению прекратилась в 1917 г.
В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что вклад
В. Э. Регеля в русское византиноведение заслуживает подроб-
ного и тщательного изучения. Настоящая же статья, надеемся,
может послужить импульсом для такого анализа.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Жебелев С. А. Василий Эдуардович Регель//Вестн. АН СССР. 1933.
№ 5. С. 51—54. О смерти В. Э. Регеля упоминается также в кн.: Тр. Ин-та
славяноведения АН СССР. Л., 1934. Т. II. Разд. «Потери науки и литера-
туры». С. 399—400.

2 L а р t ё v о v a L. Р. V. Е. Regel — rusky badatel Kosmy Prazskeho//
//Slovansky Pfehled. 1977. C. 2. S. 170—176.

3 Лаптева Л. П. Регель Василий Эдуардович//Славяноведение в до-
революционной России. Биобиблиографический словарь. М., 1979. С. 291.

4 Вопросы истории славян. Воронеж, 1963. Вып. 1. С. 4; Удальцо-
ва 3. В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969. С. 37.

5 Центральный государственный исторический архив в Ленинграде (да-
лее — ЦГИАЛ). Ф. 733. Оп. 121. Л. 1, 15, 18 — свидетельство о рождении и
другие документы.

6 Там же. Л. 87—89.

7 Там же.

8 Регель В. Учредительные грамоты Пражской епархии//Сборник ста-
тей по славяноведению, составленный и изданный учениками В. И. Ламан-
ского по случаю 25-летия его научной и профессорской деятельности. Спб.,
1883. С. 265—330.

9 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 149. Д. 777. Л. 57. Видимо, работа не была на-
печатана, в списке трудов В. Э. Регеля статья под таким названием не зна-
чится.

10 Там же.

11 Там же. Л. 609—610.

12 Там же. Л. 366—368.

13 Там же. ’

14 Вести. АН СССР. 1933. № 5. С. 51—54.

15 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 149. Д. 761. Л. 211 — выписка из журнала уче-
ного комитета Министерства народного просвещения от 27 мая 1885 г. с
оценкой отчета В. Регеля от 31 марта 1885 г.

16 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 150. Д. 10. Л. 68 — выписка из журнала уче-
ного комитета... от 12 мая 1886 г.

17 Там же. Л. 187—188 — выписка из журнала ученого комитета... от
23 февраля 1887 г.

18 Регель В. Э. О городе Даскилии и Даскилийском озере//ЖМНП.
1887. № 5. Отд. классич. филол. С. 1—7 (подробнее см. ниже).

19 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 150. Д. 10. Л. 187—188.

20 Там же. Оп. 121. Д. 256. Л. 1—6.

21 Там же. Л. 94.

22 Там же. Оп. 150. Д. 412. Л. 143.

23 Первоначально печаталось в ЖМНП за 1890 г. Издано также на нем.
языке: Re gel W. Uber die Chronik des Cosmas von Prag. Dorpat, 1892.
Анализ этого сочинения дан в упомянутой выше статье Л. П. Лаптевой в
журнале «Словански Пржеглед».

24 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 121. Д. 526. Л. 1—6.

25 Удостоверение см.: ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 121. Д. 526. Л. 85.

26 Там же. Л. 1—6. — формулярный список о службе В. Э. Регеля, 1913,
июнь.

27 Там же. Л. 113—116; см. также: Ф. 744. On. 1. Д. 306. Л. 68; Ф. 733.
Оп. 226. Д. 249. Л. 85—99 — послужной список В. Э. Регеля от 1 мая
1917 г.
28 ЦГИАЛ. Ф. 733. On. 226. Д. 294. Л. 107 — справка о присвоении
В. Э. Регелю звания «заслуженного профессора».

29 Там же. Л. 85—99 — послужной список В. Э. Регеля от 1 мая 1917 г.

30 ЦГИАЛ. Ф. 1033. On. 1, 1918. № 28 — докладная записка В. Э. Ре-
геля наркому по народному образованию А. В. Луначарскому.

31 Вести. АН СССР. 1933. № 5. С. 57.

32 ЖМНП. 1886. № 6 (июнь). Отд. классич. филол. С. 113—117.

33 Регель В., Новосадский В. Надгробная надпись из Никеи//
//ЖМНП. 1886. № 7 (июль). Отд. классич. филол. С. 25—36.

34 Там же. С. 28.

35 Там же. С. 31.

36 Регель В. Э. О городе Даскилии и Даскилийском озере.

37 Там же. С. 1—7.

38 ЖМНП. 1890. № 5 (май). Отд. классич. филол. С. 75—80.

39 Сб. статей в честь проф. Ф. Ф. Соколова. Спб., 1895. С. 147—152.

40 Об этом см. также: ВВ. 1895. Вып. 4, т. II. С. 677.

41 Регель - В. О городе Плотинополе//Соттеп1а1юпе8 Philologicae.
В честь И. В. Помяловского, к 30-й годовщине его ученой и педагогической
деятельности. Спб., 1897. С. 147—151.

42 Регель В. Хрисовулы афонского монастыря Ватопед. Спб., 1898.

43 ВВ. 1900. Вып. 1—2, т. VII. С. 173.

44 Actes de 1’Athos, III/Publies par Louis Petit et W. Regel,//ВВ. Спб.,
Прил. 1. 1906. T. XII.

45 Actes de 1’Athos, IV/Publies par W. Regel, E. kurtz et V. Korablev
//ВВ. Спб., 1907. T. XIII. Прил. 1.

46 Rhetorum saeculi XII orationes politicae/ed. W. Regel et N. Novossad-
sky//Fontes rerum byzantinarum. Sumptibus Academiae Ceasareae Scientarum/
/Accuravit W. Regel. Petropoli, 1892. T. I. F. 1.

47 Rhetorum saeculi XII orationes politicae//Fontes rerum byzantinarum.
Sumptibus Academiae Scientarum Rossicae/Accuravit W. Regel. Petropoli,
1917. F. 1 et 2 (фактически вышел только вып. 2. С. 183—398. — Л. Л.).

48 Регель В. Хрисовул императора Андрея Палеолога 13 апреля 1483
года//ВВ. 1894. Т. I. Отд. 1. С. 151—158.

49 Византийский временник за 5 лет (1894—1898). Из отчета непремен-
ного секретаря Императорской Академии наук на акте от 29 декабря
1898 Г.//ВВ. 1899. Т. 6. Прил. 1. С. 1—23.

50 Вести. АН СССР. 1933. № 5. С. 54.

51 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 121. Д. 526. Л. 89.

52 ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 155. Д. 1156. Л. 40. Док. от 22 января 1914 г.

53 В 1894 г. В. Регель, живя в Петербурге, был владельцем дома, прино-
сившего 23 тыс. р. дохода в год (ЦГИАЛ. Ф. 733. Оп. 121. Д. 526. Л. 42).
В том же архивном деле имеются документы о покупке В. Регелем в 1893 г.
5 500 десятин земли, а в 1894 г. — еще 10 тыс. десятин. В 1895 г. В. Ре-
гель купил также 99 десятин болотных сенокосов.

54 ЦГИАЛ. Ф. 1033. On. 1. Д. 27.

55 ЦГИАЛ. Ф. 1033. On. 1 (1918). № 28.
М. В. ДМИТРИЕВ
«ВИЗАНТИЙСКАЯ» ТЕМА
В ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ РЕФОРМАЦИОННОЙ
МЫСЛИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI в.

В настоящей статье предпринята попытка расши-
рить наши знания о некоторых идеях того направле-
ния восточнославянской общественной мысли XVI в.,
которое противостояло утвердившейся во второй по-
ловине XV—XVI в. официальной церковно-государст-
венной религиозной идеологии. Речь будет идти о
взглядах украинско-белорусских и отчасти русских
религиозных вольнодумцев середины и второй поло-
вины XVI в. на проблему византийского наследия в
восточнославянском православии. Нужно признать,
что в отличие от официальной, церковной идеологии,
которая весьма разносторонне изучена, идеология,
оппозиционная церкви и государству, изучена слабо.
Правда, этому есть убедительное оправдание: источ-
ники, из которых можно было бы почерпнуть сведе-
ния о взглядах неортодоксально настроенных мысли-
телей и прямых оппозиционеров, очень скудны. Дол-
гое время считалось, что расширить их вряд ли
удастся. Однако такая возможность все-таки сущест-
вует. Она обнаруживается, если внимательнее при-
смотреться к истории еретического — а лучше ска-
зать реформационного — движения, возглавленного
Феодосием Косым. Хорошо известно, что это движе-
ние зародилось в конце 40-х — начале 50-х годов в
Русском государстве, продолжая в какой-то мере
традицию противоцерковных выступлений конца XV—
начала XVI в. В середине 50-х годов XVI в. Феодо-
сий Косой и некоторые его единомышленники бежа-
ли от преследований в Великое княжество Литов-
ское и в течение более чем 20 лет проповедовали
среди православного украинско-белорусского населе-
ния \ Ересь Феодосия Косого слилась с протестантиз-
мом. При этом в 60-е годы XVI в. восточнославян-
ские вольнодумцы, у которых оставались привержен-
цы в русских землях, объединили свои усилия с са-
мым радикальным направлением восточноевропейской
реформации — антитринитаризмом.

В 60—80-е годы XVI в. противоцерковное рефор-
мационное движение в украинско-белорусских зем-
лях продолжало развиваться и находило отклик в Русском
государстве2. Стоит обратить внимание на то, что учение Фео-
досия Косого, отраженное прежде всего в русских полемичес-
ких памятниках середины 60-х годов XVI в.3, звучит в унисон
с идеями, изложенными в ряде других украинско-белорусских
сочинений, запечатлевших как реформационную проповедь, так
и борьбу церковных кругов с ней. Феодосий Косой учил, что
не нужно ходить в церковь, почитать иконы, молиться святым,
поститься, поклоняться кресту и мощам святых. Все это —
лишь «мнимое» благочестие. Подлинное благочестие в том, что-
бы кланяться богу «духом и истиной», лучшая жертва богу —
«сокрушенный дух». Церковь — это не храмы и не иерархия, а
собрания «верных». Главная заповедь Христа не в посте и
иных внешних проявлениях благочестия, а в любви. Не нужно
ни крещения, ни причащения. В причастии нет святости и чу-
да. Поскольку посты излишни, можно в любые дни есть мясо,
монахам можно жениться, а любовь нельзя считать грехом.
Отступления от истинного учения Христа проникли в церковь
по вине попов — «ложных учителей», «лицемеров, фарисеев и
книжников». Их учение — ложное «человеческое предание».
Оно не освящено «разумом духовным», которым обладают по-
следователи Феодосия Косого. Поэтому не нужно подчиняться
ни попам, ни светским властям. Христианам вообще не подо-
бает властвовать над другими людьми. Поэтому не следует
почитать и родительской власти. Ни богоматерь, ни апостолы,
ни мученики, ни отцы церкви не должны почитаться, ибо это —
человекослужение. Подлинное служение богу в том, чтобы,
приняв муки, следовать за Христом. Еретиков нельзя убивать.
Нужно разрешить им проповедовать слово божье так, как они
его понимают. Эти постулаты дополнены отрицанием Троицы
и божественной природы Иисуса Христа и рядом радикальных
религиозно-философских положений: о несотворенности и «са-
мобытии» мира, о свободе человеческой воли и возможности
приравнения подвижников веры к самому Христу, о равенстве
народов и вер, о превосходстве Ветхого завета как наиболее
древней части Св. Писания над Новым4.

Большинство этих идей развито или отражено в ряде укра-
инско-белорусских памятников второй половины XVI в. В них,
в частности, получил распространение мотив, который лишь
подразумевался в русских изложениях учения Феодосия Косо-
го. Это вопрос о византийских корнях институтов, вероучения
и культовой практики восточнославянского православия XVI в.
Наиболее интересным в этом отношении памятником является
так называемое «Письмо половца Ивана Смеры к Великому
князю Владимиру Святому». Оно было напечатано в сочинец
нии протестантского историка Хр. Сандиуса «Ядро церковной
истории», а впоследствии перепечатано в приложении к «Четы-
рем книгам о славянской реформации» протестанта Андрея
Венгерского5. Согласно изложенной Хр. Сандиусом и повторен-
цой А. Венгерским версии, восходящей к недошедшей до нас
хронике Ст. Будзиньского, «Письмо...» было написано около
990 г. в Александрии «Иваном Смерой, половцем, врачом, уче-
ным, достойным человеком», который в свое время был послан
н Византию великим князем Владимиром для «ознакомления
с христианской церковью в Греции». Письмо это якобы было
найдено в Спасском монастыре в Перемышльской земле и пе-
реведено Андреем Колодынским из Витебска в 1567 г. снача-
ла на русский, а затем и на польский язык6. Историки XVI—
XVIII вв. безоговорочно верили в подлинность «Письма...» и
не раз к нему обращались7. Еще в 1804—1805 гг. Адам Кази-
мир Чарторыйский обратился по просьбе некоего французско-
го литератора к Антонию Ангелловичу, епископу Перемышль-
скому, с просьбой поискать оригинал письма Смеры или его
копии в Старом Самборе. Поиски не привели к успеху, чем
фактически впервые была поставлена под сомнение подлин-
ность «Письма...»8. Н. М. Карамзин предположил, что это —
фальсификат, созданный с целью «побранить Греков»9.
И. И. Малышевский доказал очевидную подложность «Пись-
ма...» и установил, опираясь на послание старца Артемия и
другие источники, что его автором был сам Андрей, он же
Козьма Колодынский, один из последователей Феодосия Косо-
го в Белоруссии10. Согласно реконструкции И. И. Малышев-
ского, А. Колодынский был православным дьяконом в Витеб-
ске, после контактов с феодосианами стал их последователем,
был вынужден покинуть Витебск, но в 1562—1563 гг. вернулся
туда с целью вести реформационную пропаганду. Возможно,
он участвовал в Ланцутском и СкшинОком синодах «польских
братьев» в 1567 г.; кончил свою жизнь проповедником в име-
нии одного из польских шляхтичей11. Вероятно, он был пере-
писчиком или владельцем списка «Лествицы» Иоанна Лествич-
ника XVI в., который хранится в настоящее время в Централь-
ной научной библиотеке АН УССР в Киеве12.

Выводы И. И. Малышевского были приняты другими ис-
следователями, но И. Я. Франко, которого недавно поддержал
Г. Я. Голенченко, усомнился в принадлежности «Письма...»
Андрею (Козьме) Колодынскому и приписал авторство перво-
му историографу польской реформации Ст. Будзиньскому13.
Однако гипотеза И. Франко ю принадлежности «Письма Ива-
на Смеры» Ст. Будзиньскому не убедительна. Текст источника
связывает появление «переводов» письма с именем А. Коло-
Дынского — наиболее вероятного автора этого сочинения.

Доводы, выдвинутые И. Франко в пользу авторства Ст. Буд-
зиньского, таковы. Во-первых, история путешествия Ивана
Смеры в Византию й обращения с письмом к князю Владими-
ру напоминает обстоятельства путешествия Фр. Лисманина
(тайного протестанта и советника короля Сигизмунда — Авгус-
та) по Западной Европе в начале 50-х годов XVI в. и его пе-
рехода в кальвинизм с последовавшим за этим обращением к
польскому королю с призывом поддержать кальвинистское уче-
ние 14. Будзиньский был секретарем Лисманина и использовал
свои впечатления для написания фальсификата, который был
включен в хронику истории польского реформационного дви-
жения, а оттуда перешел в другие протестантские издания. Во-
вторых, аргументом в пользу Будзиньского служит то, что дог-
мат Троицы в письме не отвергается. Из этого делается вывод,
что «Письмо...» написано ранее, чем сложился антитринитар-
ский лагерь реформации, т. е. в первой половине 50-х годов
XVI в., в годы путешествия Фр. Лисманина по Западной Евро-
пе 15.

Видно, что первое допущение И. Я. Франко произвольно и
основано на внешнем подобии фабулы «Письма...» обстоятель-
ствам путешествия Лисманина и Будзиньского в Западную
Европу, о котором, кстати, мог узнать от Будзиньского и А. Ко-
лодынский. Второй аргумент не учитывает того факта, что
«Письмо Смеры...» представляло собой подлог, который требо-
вал соответствия излагаемых фактов условиям Византии X в.
и потому исключал прямую критику Троицы. Кроме того, Ар-
темий, писавший об А. Колодынском как об антитринитарии,
мог ошибаться. Наконец, автор «Письма...», адресованного
православному населению, не мог не учитывать, что религиоз-
но-догматические идеи вряд ли будут сразу поняты и воспри-
няты приученными к канону верующими, и, естественно, дол-
жен был стремиться к более простым и доступным формам
пропаганды реформационных идей.

По той же причине — недооценке особенностей жанра
«Письма...» — неубедительными становятся указания И. Фран-
ко на то, что греки, описанные Смерой, мало похожи на реаль-
ных греков XVI столетия 16. По мнению И. Франко, описанная
Смерой «греческая церковь» более напоминает католицизм,
чем православие, ибо половец упрекает церковников в запрете
брака для духовенства (но ведь и бывшие чернецы — Феодо-
сий и Игнатий — не только отстаивали допустимость брака
для черного духовенства, но и демонстративно женились в
Литве), критикует богатое убранство храмов, чревоугодие ду-
ховенства, практику приношений в церковь, разноголосое пе-
ние, почитание портретов покойников (т. е. икон) и т. д. Фран-
ко считает, что таких черт значительно больше было в «латин-
ской», чем в православной, церкви17. Но ведь именно пороки
духовенства и чрезмерная пышность и сложность богослужеб-
ных церемоний, гипертрофия иконопочитания и прочее вызыва-
ли в первую очередь протест восточнославянских реформато-
ров и критиковались ими без снисхождения.

Следует обратить внимание также на то, что те фрагменты
«Письма...», в которых Смера обличает «греческое» богослуже-
ние, очень близки текстам некоторых русских памятников. Так,
Смера пишет: «После поклонения идолам они топают ногами,
плещут руками, испускают свои вопли при пении наподобие
разнообразной музыки, ведя себя без всякого стыда»18. A r
«Беседе валаамских чудотворцев», например, читаем: «в пении
том тщатся, ногами пинающе, и руками трясуще, главами ки-
6ающе, аки беснующийся, гласы испущающе»19. В противока-
толическом полемическом памятнике (список 1600 г.) встре-
чаем такие слова: «и зело велик вопль пениа их, или се есть,
красота их церковнаа, еже ударяют в бубны и в трубы же цер-
ковнаа, еже по арганы руками плещуще и ногами топчуще»20.

И. Франко дополняет свою аргументацию и другими на-
блюдениями. Он указывает, что «Письмо...» было распростра-
нено в польском варианте, а о русском лишь упоминается у'
Сандиуса. Но в сообщении Сандиуса речь идет лишь об экзем-
пляре, ему принадлежавшем, переведенным на польский язык.
Кроме того, существует документ 1587 г. — письмо Федора Се-
нюты, войского кременецкого к брацлавскому подкоморию
К. Песочинскому, в котором он просит подарить или дать про-
читать «лист Великого Володимира, власным езыком руским
переписаный»21. А. Любенецкий, польский историк, писал в на-
чале XVII в. о нескольких тысячах экземпляров «Письма...»
в Польше и Литве22. Переход Ф. Лисманина в протестантизм
и женитьба, по мнению И. Франко, должны были произвести
впечатление на Ст. Будзиньского и послужить поводом к ал-
легорическому изложению событий. Но протестантские симпа-
тии Лисманина вряд ли были тайной для его секретаря, и по-
этому обращение Лисманина в «нововерие» не могло оказаться
сюрпризом. В то же время рассказ о посылке князем Влади-
миром послов в Византию, несомненно, был известен не толь-
ко Будзиньскому, но и православному дьякону А. Колодынско-
му. Что касается употребления двойной системы летосчисления
в «Письме...», то вряд ли она была неприемлема для восточ-
нославянских православных памятников23 и к тому же могла
быть привнесена в текст польскими переписчиками письма.
Против датировки «Письма...» началом 50-х годов XVI в. сви-
детельствует и то, что в нем упоминаются праведники двух ро-
дов: так сказать, полноценные подвижники и непоследователь-
ные сторонники «истинной религии». Такое деление, вероятно,
было навеяно расколом в польском реформационном лагере,
произошедшем в 60-е годы XVI в.

Г. Я. Голенченко считает, что изложенные в «Письме...»
взгляды «не соответствуют известным взглядам Косого», «все
социальные аспекты письма... связаны не с критикой крепост-
ничества, а с обличением богатых и сильных «греков», что воп-
рос об использовании оружия, поставленный в «Письме...», «не
ставился феодосианами», что жалоба Смеры на запрет разви-
вать «свободные науки» противоречит призыву Косого не пи-
сать новых книг. В итоге он приходит к выводу, что «Пись-
мо...» вышло из кругов, связанных со Ст. Будзиньским и
С. Будным24. Новым, по сравнению с позицией И. Я. Франко,
является лишь предположение о возможной связи между ав-
тором «Письма...» и С. Будным. Однако аргументы в пользу
того, что взгляды автора «Письма...» ближе Будному, чем Ко-
сому, отнюдь не более вески, чем аргументы, утверждающие
противоположное. Обличение именно греков, а не феодальных
господ и иерархов XVI в. связано, как сказано, со спецификой
жанра памятника, вопрос о насилии и употреблении оружия
ставился феодосианами, которые считали, что «в христианах
не подобает воевати», а призыв Феодосия не писать новых книг
не поддается однозначной интерпретации. Но дело, видимо, не
только в этом. История восточнославянского реформационно-
го движения показывает, что в принципе неправильно противо-
поставлять автономное противоправославное восточнославян-
ское движение XVI в. протестантизму, пришедшему из Поль-
ши. Эти два течения слились в 60-е годы XVI в. Сблизились и
выросшие на общереформационной христианской основе их уче-
ния. Феодосианство стало частью восточнославянского и вос-
точноевропейского реформационного движения. Поэтому воп-
рос не в степени оригинальности и самостоятельности учения
Феодосия Косого, а в том, в какой мере оно отвечало духов-
ным потребностям тогдашнего православного населения Речи
Посполитой. Кем бы ни был автор «Письма...», оно стало яр-
ким манифестом определенных религиозно-реформационных
настроений в украинско-белорусском обществе второй полови-
ны XVI в. И чрезвычайно показательно и важно, что эти на-
строения порождали новый взгляд на византийско-православ-
ную религиозную традицию и ее роль в истории восточных
славян.

В первых же строках письма Иван Смера уведомляет кня-
зя Владимира, что не расположен возвращаться в Киев, пото-
му что в Александрии он нашел то, что искал: людей, испове-
дующих истинную религию, подлинных праведников. В их мо-
литвенных домах «нет никаких идолов, а только столы и
скамьи». Сами хозяева и посетители этих домов — «богосло-
вы, которые честны, более всего ценят мирный покой, подлин-
но как бы агнцы божии... Здесь все люди называют их святым
божиим новым Израильским народом, или Израилем», а уче-
нию праведников «следуют и некоторые цари со своими учены-
ми». Однако жизнь этих идеальных христиан отнюдь не без-
мятежна: они подвергаются непрестанным преследованиям и
нападкам со стороны «здешних греков», которые «хитры в сло-
вах, надменны, ложь могут выдать за истину, подражая в
этом некоторым учениям и установлениям римлян и привлекая
своим коварством простых людей в свои церкви и синагоги...
Кесарь и патриарх со своими советниками повелевают назы-
вать себя Новым Израилем, принуждают этих бедных братьев
своих... служить себе и платить дань». Кроме того, они запре-
щают им жениться, пользоваться пропитанием по своему ус-
мотрению и даже заниматься свободными искусствами и при-
менять оружие. Церкви греков построены роскошно, и они ве-
лят приходить туда с фимиамом, свечами и всякого рода явст-
ренными приношениями, называя это «добрым благочестием»,
я такие праздники они увековечили своими установлениями.
Своими нравами греки напомнили Ивану Смере «аспидов» и
«василисков», а их главную цель он видит в том, чтобы «дер-
жать великий народ в рабстве у себя». Поэтому «некоторые
христиане сходятся в уединении в горах, ущельях и лесах, что-
бы избежать суровой неволи». Здесь они предаются пророчест-
вам, предрекая, что «надменные греки погибнут в вечном ог-
не». И те, кто перенял их нравы, также лживы, «бесчестны,
презренны и достойны отвращения». Ту же судьбу Смера пред-
сказывает и князю Владимиру. «Последнее поколение» осудит
греков и их последователей, «называя их псами, изобретателя-
ми басен, отпавшими от бога и заблудшими от истины». Но и
осудившие греков «подвергнутся большой опасности по причи-
не позорного раздора и несправедливой гордыни». И лишь
некоторые «кроткие сердцем» праведники «исследуют все пись-
мена закона (scripta legis) себе на спасение». В конце концов,
«последнее славянское поколение соединится с великим рвени-
ем», и присоединившиеся к нему иудеи и другие народы объ-
единятся для восхваления и исповедания истинного бога. Поды-
тоживая все сказанное, Иван Смера призывает князя Влади-
мира не принимать «греческой веры и обычаев», а польский
перевод письма добавлял к этой фразе: «и римской», подчер-
кивая возможность использования памятника в полемике не
только против православия, но и католицизма25.

Таково, в общих чертах, содержание «Письма...». А. И. Кли-
банов видит в нем «своеобразный политический памфлет сере-
дины XVI в., в котором образы исторического прошлого ис-
пользуются для того, чтобы высказать взгляды на современ-
ность»26. Это не совсем точно. «Письмо...» — не памфлет, а
намеренный подлог, посредством которого Андрей Колодын-
ский стремился доказать древнее происхождение реформацион-
ных движений, их непосредственную связь с раннехристианской
традицией, авторитетом старины утвердить современную ему
реформацию и одновременно нанести наиболее ощутимый удар
по престижу православной церкви. Прием, как мы видели, ока-
зался убедительным: если популярность письма в XVI — начале
XVII в. можно объяснить его острой публицистичностью, то
доверительное отношение к нему историков XVII—XVIII вв.
показывает, что подделка по тем временам была мастерской.
Избранный путь, конечно, сковывал возможности самовыра-
жения— ведь вопиющие анахронизмы, заметные читателю
XVI—XVII вв., были недопустимы. Однако он отвечал привыч-
ке общественного сознания ставить знак равенства между
древним и истинным. Недаром Петр Скарга, обличая еретиков-
протестантов, требовал объяснить, почему их учение не было
известно при апостолах, не сохранилось в Греции (Визан-
тии) 27? Вместе с тем автор эксплуатировал возросший во вто-
рой половине XVI в. интерес к истории, пробуждение историче-
ского самосознания украинско-белорусского общества. В част-
ности, в это время возрос интерес к биографии князя Влади-
мира, предпринимались неоднократные переработки его жития.
Причем в переводе проложного жития св. Владимира на «про-
стую мову», сделанном во второй половине XVI в., на основе
Густынского летописца расширен эпизод о гибели языческих
идолов. В первой половине XVII в. неизвестный автор на ос-
нове того же Густынского летописца делает попытку обстоя-
тельно рассказать о крещении Руси и о Владимире. В это же
время создается пространное украинское житие св. Владими-
ра28. Думается, что эти факты в какой-то степени объясняют
появление и популярность «Письма...» — равно как и его рас-
пространенность (если верить Любенецкому), что может час-
тично объяснить рост интереса к фигуре Владимира и его дея-
ниям.

Сохраняя отвечавшую требованиям того времени убедитель-
ность, «Письмо...» вместе с тем не могло не вызывать в созна-
нии читателя желанные автору ассоциации.

Надменные греки и кесарь, поддерживающий лицемерную
и корыстолюбивую церковь, напоминали о современной Андрею
православной церкви и московском самодержце. В образе пра-
ведников, противостоящих официальной церкви и воюющих с
ней, отражены и апостольские идеалы, свойственные каждому
еретическому и реформационному движению, и контуры рефор-
мационных общин. В упоминаемых Андреем царях, следующих
за «истинными христианами», легко угадываются покровитель-
ствующие реформации магнаты и шляхтичи. Одновременно
это — пример иным власть придержащим. Можно «расшиф-
ровать» и образ непоследовательных противников греков, ко-
торым грозит та же участь, что и их врагам: это восточносла-
вянские и польско-литовские умеренные реформаторы, которые,
по мнению антитринитариев, остановились на полдороге в кри-
тике церковного вероучения. Такое прочтение текста в какой-
то степени фиксировал, а в какой-то степени навязывал буду-
щим читателям и историк-протестант Хр. Сандиус, утверждая,
что обнаруженные Смерой в «Греции» праведники «во всем
похожи на нас» — ив том, что они противостоят ошибкам и
грехам церкви, и в том, что пророчат о будущем, и в том, что
они преследуемы греками29.

Обличения «нечестивого рабства», насаждаемого и защи-
щаемого православной церковью, — явный отзвук воинствен-
ной проповеди Феодосия Косого и антифеодально настроенных
идеологов радикальной реформации, отблеск их энергичных
итак на отношения неравенства и эксплуатации. То, что этот
тезис не развернут здесь в широкую вольнолюбивую програм-
му, какая звучала на синодах Польских братьев середины 60-х
^одов, вызвано было тем, что в «Письме...», относящемуся яко-
бы к X в., невозможно было прямо говорить о проблемах
XVI в.

Как понимать пророчества письма? Почему именно такую
форму избрал Андрей для изложения своих взглядов? Во-пер-
gbix, потому, что «язык религиозного пророчества» был «един-
ственно тогда понятным массам языком»30. Во-вторых, потому,
что одно из них, о гибели греков в «вечном огне», помеченное
Андреем задним числом (X в.), свершилось уже в 1453 г. при
падении Константинополя, «второго Рима». Дальнейшая ассо-
циация с Москвой как «третьим Римом» была неизбежна для
всякого сколько-нибудь просвещенного читателя XVI—
XVII вв. Таким образом, белорусский вольнодумец покусился
здесь на твердыню всей официальной российской идеологии,
провозгласив, что русская православная церковь и освящаемая
ею самодержавная власть суть наследники не святости, а по-
роков императорской Византии. Обращение к великому князю
Владимиру от имени Ивана Смеры с призывом не принимать
«веры и обычаев греков» — это разрыв с многовековой цер-
ковной традицией, отказ от святая святых, категорическое «от-
речение от старого мира».

В целом перед нами радикальнейшая, можно сказать, экс-
тремистская оценка эпохального исторического события, чье
великое значение Андрей Колодынский, естественно, не мог
объяснить беспристрастно. Крещение Руси и восприятие визан-
тийской традиции предстают не благодатью, а наказанием, не
благославлением, а проклятием. Сама кощунственность такого
утверждения — с точки зрения представлений XVI в. — гово-
рит о необычайной остроте вероисповедного конфликта в вос-
точнославянских землях в. XVI в. Характерно в связи с этим,
что, хотя отрицание церковных порядков облечено в форму
пассивно-эсхатологической проповеди, в «Письме...» содержит-
ся упоминание о праве христианина употребить оружие для
предохранения «от внутренней вражды»31. Видимо, допуска-
лось, что утверждение новых религиозно-общественных поряд-
ков может апеллировать не только к кротости и убеждению.

Стоит обратить внимание и на пророчество Ивана Смеры о
грядущем воссоединении и объединении «последнего славян-
ского поколения» с другими народами, в том числе с иудеями.
С одной стороны, это отголосок идеала равенства народов и
вер, выдвигавшегося и Феодосием Косым, и польско-литовски-
ми антитринитариями. Этот идеал был в высшей степени бли-
зок так называемому «иудаизантизму» — одному из направ-
лений восточноевропейской и европейской радикальной рефор-
мации, не имевшему ничего общего с иудаизмом и видевшему в
Христианстве прежде всего некую бесконфессиональную мо-
ральную доктрину, основанную на принципах рационализма32.
С другой стороны, это одна из попыток сформулировать идею
Некоего славянского мессианизма, концепцию «славянской ре-
формации»33. Эта тенденция памятника, как кажется, тесно
связана с использованием понятия «Новый Израиль» примешь
тельно к общности реформаторов и с постановкой под сомне-
ние права патриарха, императора и официальной церкви на-
зываться «Новым Израилем». Мы знаем, что идея «Нового
Израиля» на Руси была одной из вариаций православного,
прежде всего Московского (но не только), мессианизма, пара-
фразой идеи «Москва — третий Рим»34. Таким образом, и здесь
прослеживается линия противоборства между восточнославян-
ской реформационной мыслью и официальной церковной идео-
логией, опирающейся на представление о Москве и русской
православной церкви как о наследнице Византии.

«Письмо половца Ивана Смеры к Великому князю Влади-
миру Святому» — памятник достаточно известный и изученный
в научной традиции. Однако почти всегда он рассматривается
в изоляции от других современных и созвучных ему произве-
дений восточнославянской реформационной мысли, в которых
подхвачены многие мотивы «Письма...». В частности, во всех
сохранившихся украинско-белорусских памятниках реформа-
ционной мысли второй половины XVI — начала XVII в. — сбор-
нике поучений из собрания Ю. А. Яворского35, маргиналиях
так называемого Креховского апостола 36, Няговских поучени-
ях37, приписках Волынского вольнодумца на полях Острож-
ской Библии38 — красной нитью проходит осуждение не толь-
ко местного духовенства, но и византийских патриархов, «гре-
ческой» церкви.

В некоторых текстах отстаивается и реформационная трак-
товка понятия «Новый Израиль». В этом отношении особенно
интересен сборник проповедей из собрания Ю. А. Яворского.
Обращаясь к «христианским царям и господам», автор сбор-
ника, представлявший в целом то же направление восточно-
славянской реформационной мысли, что и Феодосий Косой39,
утверждает, что они должны стать «божиим Новым Израилем
духовным», избранным Христом-спасителем, пастырями и стра-
жами «христианского люда» и «божьей славы». Формулирует-
ся призыв к «царям и господам»: управляйте народом так,
чтобы он не был идолопоклонником, но был бы истинным «на-
родом божиим» и составлял бы вместе с вами «духовный Из-
раиль». При этом правители и господа должны помнить о
«страхе божьем» и не забывать о своей ответственности перед
Творцом40.

Развивая свою идею, автор проповедей считает возможным
отнести евангельское призвание «пастыря» не только к духов-
ным, но и к светским людям. И именно с «добрыми» пастыря-
ми-мирянами он связывает основные надежды на обновление хри-
стианства. Примерами таких пастырей могут послужить Иисус
Навин (Осия), Езекия, Давид. В послеевангельские времена об-
разцы благочестия автор проповедей усматривает в Константи-
не V и Льве V — императорах-иконоборцах, чьи имена были
ненавистны официальной православной историографии41.
В другом памятнике восточнославянского реформационного
движения — Няговских поучениях второй половины XVI в. —
повторена мысль Андрея Колодынского о наказании право-
славных патриархов и византийских цесарей турецким порабо-
щением за отступничество от заветов Христа, за властолюбие
и корыстолюбие42.

В приписках волынского вольнодумца на полях Острожской
Библии «греки» упоминаются рядом с «Русью», «Москвой»,
сербами и «иными». Греки, как и другие православные наро-
ды, «отступили бога едного в Троици славимого, та начинили
богов разных, до которых и волают, абых спасали, а они мерт-
вы, не слухают их и не помогают им, а бог вже смеется с по-
гибели их»43. В памятнике снова фигурирует реформационное
понимание идеи «Нового Израиля» применительно к «Руси»
(т. е. Украине) 44.

В какой степени такого рода идеи разделялись русскими
вольнодумцами, самим Феодосием Косым и его непосредствен-
ным окружением? В источниках нет прямых указаний на то,
что Косой сознательно противопоставлял свое учение теории
«Москва — третий Рим», и специально обращался бы к теме
византийского наследия у восточных славян. Однако обратим
внимание на то, что и анонимное «Послание многословное» и
«Истины показание» пера Зиновия Отенского созданы в сере-
дине 60-х годов XVI в. К этому времени Феодосий и его по-
следователи уже около 10 лет действовали и проповедовали
в украинско-белорусских землях и общались, разумеется, с
местными и польско-литовскими реформаторами. Мы имеем
ряд прямых указаний источников на то, что русские еретики
становились проповедниками протестантских общин, а некото-
рые из них примкнули к антитринитариям. Совместная рефор-
мационная пропаганда отразилась в ряде дошедших до нас
памятников — как собственно реформационного направления,
так и полемизирующих с реформационными идеями. В ряду
этих памятников — а не обособленно от них! — стоят и два
основных русских сочинения, из которых мы узнаем о Феодо-
сии и феодосианах. Все это дает основание считать, что рус-
ские и украинско-белорусские религиозно-полемические сочине-
ния этого времени отражают идеологию единого явления —
восточнославянского реформационного движения, тесно связан-
ного с протестантской и радикальной реформацией в Речи Пос-
политой. Поэтому данные, полученные нами из украинско-бе-
лорусских источников, запечатлевших реформационную пропо-
ведь на восточных окраинах Речи Посполитой, характеризуют
в какой-то степени и учение Феодосия Косого.

Таким образом, проблема византийского наследия была
Кардинально пересмотрена в восточнославянской реформацион-
ной мысли второй половины XVI в. В противовес официально-
Церковной идеологии было заявлено о необходимости отречься
°т византийской традиции. Ей была противопоставлена рефор-
мационная программа. Вместо православного государственно-
церковного мессианизма была предложена реформационная
трактовка понятия «Новый Израиль».

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Об историографии русского реформационного движения середины
XVI в. см.: 3 и м и н А. А. И. С. Пересветов и его современники. М., 1958.
С. 143—153; см. также: Клио ан о в А. И. Реформационные движения в
России в XIV — первой половине XVI в. М., 1960. С. 266—301; Он же.
Народная социальная утопия в России. Период феодализма. М., 1977. С. 55—
82; Павлов С. Н. Критика Феодосием Косым догмата о Троице//Атеисти-
ческие традиции русского народа. Л., 1982. С. ПО—121; Juszczyk J. О Ьа-
daniach nad judaizantyzmem//Kwartalnik historyczny. 1969. N 1. P. 141—151;
M a i n k a R. M. Zinovij von Oten’. Ein russischer Polemiker und Theologe
der Mitte des 16. Jahrhunderts. Roma, 1961; Дмитриев M. В. Реформаци-
онные движения в восточнославянских землях Речи Посполитой во второй
половине XVI — первой половине XVII в.: Автореф. дис. ... канд. ист. на^
ук. М., 1984; О н ж е. Реформационное движение в восточнославянских зем-
лях Речи Посполитой в середине XVI в.//Славяноведение в МГУ. Вопросы
историографии и истории зарубежных славянских народов. М., 1987. С. 120—
135; Голенченко Г. Я. Новые письменные источники о деятельности рус-
ских еретиков в Белоруссии и Литве во второй половине XVI в.//История
книги, книжного дела и библиографии в Белоруссии. Минск, 1986. С. 148—
168.

2 См.: Дмитриев М. В. Православие и реформация. Реформационные
движения в восточнославянских землях Речи Посполитой во второй поло-
вине XVI в. М., 1990.

3 Зиновий Отенский. Истины показание к вопросившим о новом учении.
Казань, 1863; Послание многословное/Изд. А. Попов//ЧОИДР. 1880. Кн. 2.
С. 1—305.

4 См.: Послание многословное. С. 13—14, 67—69, 95—96, 143—145, 221—
222, 252—256, 276, 279—280; Зиновий Отенский. Истины показание. С. 43—
47, 52—57, 63—60, 211—215, 217, 262—263, 275—277, 285—286 и др. Анализ
учения Феодосия Косого см.: Калугин Ф. Г. Зиновий, инок Отенский.
Спб., 1894. С. 26—43; 3 и м и н А. А. И. С. Пересветов и его современники.
С. 197—214; Клибанов А. И. Реформационные движения. С. 274—302.

5 Wegierski A. Libri quattuor Slavoniae Reformatae. Warszawa, 1973.
P. 499—503. Еще раньше «Письмо...» было приведено в не дошедшей до
нас хронике Ст. Будзиньского (Ibid. Р. 502).

6 W§gierski А. Op. cit. Р. 499—500, 502—503.

7 Генс1орск1й А. И. Поиски Ангелловича за подлинником письма
Смеры. Льв!в, 1934. С. 3—4.

8 Там же. С. 1—18.

9 Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. 1. Прим
к 1-му тому «Истории государства Российского». М., 1988. Стб. 120—121
Прим. 447.

10 М а л ы ш е в с к и й И. И. Подложное письмо половца Ивана Смеры
великому князю Владимиру Святому//ТКДА. 1876. № 6. С. 472—553; № 7
С. 141—233; РИБ. Спб., 1878. Т. IV. Стб. 1315; см. также: Голенчен-
к о Г. Я. Указ. соч. С. 157—158.

иМ алышевский И. И. Подложное письмо...//ТКДА. 1876. № 7
С. 148—149.

12 Голенченко Г. Я. Указ. соч. С. 159—160.

13 Ф р а н к о I. Студи на пол! карпато-руського письменства XVII—
XVIII ВВ.//ЗНТШ. Т. 41. 1901. С. 29—40; Голенченко Г. Я. Указ. соч.
С- 159; о Будзиньском см.: Малышевский И. И. Подложное письмо...//
//ТКДА. 1876. № 6. С. 497—502; Barycz Н., Budzynski St.//Polski slow-
0ik biograficzny. Warszawa, 1937. T. 3. S. 105—106.

14 Об этом см.: Любович Н. Н. История реформации в Польше.
Кальвинисты и антитринитарии. Варшава, 1883. С. 157—160; Lubieniec-
St. Historia Reformations Polonicae. Warszawa, 1971. P. 40—44.

15 Франко I. Указ. соч. С. 29—38.

16 Там же. С. 38—39.

17 Там же. С. 39.

18 «...post adorationem idolortim supplodunt pedibus, plaudunt manibus,
efferentes voces suas ad cantum, sicut musica varia, gerentes se absque pu-
dore» (W £ g i e r s k i A. Op. cit. P. 501).

19 Беседа преподобных Сергия и Германа, валаамских чудотворцев/
/Изд. В. Г. Дружинин и М. А. Дьяконов//ЛЗАК. Спб., 1895. Вып. 10. С. 27.

23 ОР БАН СССР. Архангельск. Д. 177. Л. 197—197 об.

21 ЦГИА УССР. Ф. 220. On. I. Ед. хр. 70. Л. 1.

22 Lubieniecki A. Poloneutychia. Warszawa, 1982. Р. 125.

23 Иашуто В. Т., Флоря Б. Н., Хорошкевич А. Л. Древнерус-
ское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М., 1982. С. 130,
прим. 327; Щапов Я. Н. Древнеримский календарь на Руси//Восточная Ев-
ропа в древности и средневековье. 1М., 1978. С. 336—345.

24 Голенченко Г. Я. Указ. соч. С. 158—159. В свое время
В. И. Плисс также приписывал решающую роль в составлении «Письма по-
ловца Ивана Смеры» Симону Будному, не приводя, впрочем, никаких аргу-
ментов (см.: Плисс В. И. Симон Будный и его сектантская и литературная
деятельность в Литве и Западной Руси//Христианское чтение. 1914. № 9.
С. 1165).

25 W § g i е г s k i А. Op. cit. Р. 500—502.

26 К л и банов А. И. Реформационные движения в России. С. 273.

27 РИБ. Спб., 1882. Т. VII. Стб. 258.

28 П е р е т ц В. Н. Древнерусские княжеские жития в украинских пере-
водах XVII в.//Перетц В. Н. Исследования и материалы по истории старин-
ной украинской литературы XVI—XVII вв. М.; Л., 1962. С. 36—55, 62—64.
Еще одна редакция жития Владимира, имеющая некоторые отличия от изу-
ченных В. Н. Перетцом, была найдена в начале XIX в. около Старого Сам-
бора, т. е. как раз там, где якобы было обнаружено «Письмо Смеры» (см.:
Щапов Я. Н. Восточнославянские и южнославянские рукописи в ПНР. М.,
1976. Ч. I. С. 160—161).

29 WqgierskiA. Op. cit. Р. 499.

30 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 375.

31 W^gierski А. Op. cit. Р. 501.

32 Juszczyk J. Op. cit; Dan R. «Judaizare» — the career of a term//
//Antitrinitarism in the second half of the 16-th century/Ed. R. Dan and
A. Pirnat. Budapest; Leiden, 1982. P. 25—34.

33 Ср.: T a z b i г J. Slowiahskie zrodla reformacji w oswietieniu polemi-
M wyznaniowej//Z polskich studiow slawistycznych. Seria 3. Historia. Warsza-
wa, 1968. P. 101 — 111.

34 E ф и м о в H. И. Русь — Новый Израиль. Казань, 1912; Тури-
Лов А. А. Малоизвестный источник по истории идеи «третьего Рима» у юж-
ных славян (повесть о Ксиропотамском монастыре)//Доклад на симпозиуме
«Москва — третий Рим». М., 1989.

35 ОР ГПБ. Ф. 893 (собрание Ю. А. Яворского), № 22; см.: Дмит-
риев М. В. К истории реформационной проповеди в восточнославянских
Землях Речи Посполитой во второй половине XVI в.//Советское славянове-
дение. 1989. № 2. С. 15—26.

33 ОР ЛБАН. Ф. 3, № 1291; см.: ОНенко I. Укра1нська лИературна
Мова XVI-ro ст. и укра!нс.жи Крех1вський апостол 1560-х рр. Варшава, 1930.
Т. 1-2.

37 Поучение на Евангелие по Няговскому списку 1758 г./Изд. А. Пет-
ров//Петров А. Памятники церковно-религиозной жизни угроруссов XVI—
XVII вв. Пг., 1921. С. 1—226; см. также: Петров А. Л. Отзвук реформ
ции в русском Закарпатье XVI в. Прага, 1923. а'

38 Библия. Острог, 1581. Экземпляр ОР ХГНБ. № 332018/543803; см
Фотинский О. А. Волынский религиозный вольнодумец XVII в.//ЧЙОПгт'
1905. Кн. 18. Вып. 3—4. С. 71 —102; Каманин И. М. Заметки на пола
Острожской Библии 1581 г. ее читателей XVII В.//ЧИОНЛ. 1911.

Вып. 1—2. С. 14—17; Апанович Е. М. Полемические записи на полях
Харьковского экземпляра Острожской Библии//Федоровские чтения.

М., 1985. С. 172—178. L

39 Дмитриев М. В. К истории реформационной проповеди. С. 23—

40 ОР ГПБ. Ф. 893. № 22. Л. 174.

41 Там же. Л. 221—221 об.

42 Поучение на Евангелие по Няговскому списку 1758 г. С. 132.

43 Библия. Острог, 1581 г. Экземпляр ОР ХГНБ № 332018/543803. Л. Ц5
первого счета.

44 Там же. Л. 143 об. первого счета.
Ю. Л. ЩАПОВА

ВИЗАНТИЯ И ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА.
НАПРАВЛЕНИЕ И ХАРАКТЕР СВЯЗЕЙ
В IX—XII ВВ. (ПО НАХОДКАМ ИЗ СТЕКЛА)

Восточная Европа, особенно та ее часть, которая
входила в состав империи Рюриковичей, находилась
в поле зрения византийской дипломатии, политики,
внешней торговли, религиозных и культурных инте-
ресов. Письменные источники, памятники высокого
искусства и архитектуры исследователи привлекают
прежде всего для того, чтобы представить себе ха-
рактер связей, их направление, масштаб и цели. Ря-
дом с этим миром, в котором получили отражение
прежде всего государственные интересы и политика,
существовал другой мир, который иногда называют
малым миром, включающим в себя бытовые предме-
ты (украшения) и произведения прикладного искус-
ства L Этот малый мир объемлет не только продук-
цию местного ремесла и вообще художественного; он
гармонично вбирает в себя предметы импорта, близ-
кого, далекого, прямого и непрямого2.

Этот мир, существовавший всегда, известен бла-
годаря археологии, по археологическим данным; он
далеко отстоит от политики и высокого искусства.
Законы развития этого мира ясны не до конца, да
и самый мир целиком еще не воссоздан. Научная
интуиция и специфический археологический анализ
не всегда достаточны и надежны для его воссозда-
ния, а применение естественнонаучных методов при-
дает археологическим данным не только надежность.
Легко проверяемые результаты исследования мате-
риала и технологии и особенно связь этих двух ха-
рактеристик с формой, цветом и декором изделий во-
обще и стеклянных в частности позволяют применять
к их изучению некоторые статистические методы,
представлять результаты анализа данных в виде гра-
фиков и схем. Методические инновации, взятые вме-
сте, заметно меняют характер научных построений
и выводов. На основе таких данных можно изучать
не только явления, но частично и самый процесс, в
который эти явления были включены или вписаны.

Византийское происхождение стеклянных изде-
лий, находимых на территории Восточной Европы,
легко определить, зная химический состав, исходное щелочное
сырье и рецептурную норму. Византийское стекловарение на-
следует технологию стекловарения всех школ римской эпохи:
провинциально-римской, столично-римской, ближневосточной
(сирийской) 3. Византийское стекловарение развило свою школу;
которая своими корнями уходит в стекловарение древнего Ри~
ма: речь идет о стекле, сваренном на золе пустынных растений,
для которого шихта (смесь исходных сырьевых материалов)
составлена в соответствии с провинциально-римскими норма-
ми4. (Кстати сказать, добыча такой золы — специально ор-
ганизованный промысел5, который в системе материального
производства Византии удалось разглядеть только благодаря
специальной методике, применяемой для интерпретации анали-
зов древнего стекла6.)

В тех случаях, когда химический состав неизвестен, нема-
ловажную информацию можно извлечь из морфологии стеклян-
ных изделий: бус, браслетов, игральных шашек, сосудов, окон-
ного стекла и т. д.

Характерные особенности византийских бус замечены дав-
но7. Морфология византийских бус тесно связана с химическим
составом, техникой изготовления (навивка, преимущественно
индивидуальная), цветом (преимущественно синий кобальт),
декором — металлическая (преимущественно золотая) про-
кладка, роспись или проведение борозд и т. д.; византийские
бусы были распространены в Восточной Европе главным обра-
зом в XI в. Уточненная хронология и более дробная география
находок и сравнение ее с географией восточного серебра и
ближневосточных бус привели к выводам, которые трудно бы-
ло предугадать или допустить, опираясь на небольшую лите-
ратуру предмета и научную традицию8.

В археологии принято представление, что место, вернее,
центр изготовления вещей нужно искать внутри их ареала; не
менее распространено и другое представление: совпадение аре-
алов, например восточных монет и бус-лимонок, как полагала
М. В. Фехнер, свидетельство общего происхождения. Послед-
нее представление — основа, на которой покоится ее заключе-
ние об одинаково восточном происхождении дирхемов средне-
азиатской чеканки и бус-лимонок. Давно признано, что золо-
ченые бусы являются наряду с браслетообразными височными
кольцами «этническим признаком кривичей»9. Это определило
поиск места изготовления золоченых бус в Смоленском При-
днепровье 10.

Понимая значение химии и технологии для атрибуции и ус-
тановления происхождения древних стекол, М. В. Фехнер об^
ратилась к М. А. Безбородову, крупнейшему авторитету той
поры в этой области. Проделав большую работу, он, казалось
бы, надежно подкрепил идею местного производства бус11-
Впишем результаты, полученные М. А. Безбородовым, в систе-
му современных представлений о средневековом стекле12.
Кроме трех бусин, изготовленных из калиево-свинцово-крем-
неземного стекла, столь характерного для киевских мастер-
ских домонгольского времени, остальные изготовлены по иной
рецептуре, характерной для византийских мастерских13. Часть
бусин (меньшая) изготовлена из стекла, сваренного на соде,
большая часть — на золе пустынных растений, kalidium
caspicum, salicornia herbacea, salsoli kali (одно стекло
сварено на золе древесиной, но в полном соответствии с визан-
тийской нормой). Подобное соответствие разных составов стек-
ла правилам византийского стекловарения и морфологическое
сходство бус с вероятными византийскими могли бы стать до-
статочным основанием для того, чтобы и стекло, из которого
изготовлены бусы, и самые бусы признать византийскими, если
бы не одно технологическое наблюдение М. А. Безбородова.
Он установил, что рассматриваемые бусы изготовлены из на-
витой трубочки 14. Согласно нашей гипотезе, бусы из трубочек
(техника изготовления трубочки не имеет значения) делали в
ближневосточных мастерских15, византийцы делали бусы путем
навивки. Положим неопределенным происхождение этих бус из
трубочки и рассчитаем коэффициенты связи этих неопределен-
ных бус с известными ближневосточными и с известными ви-
зантийскими. Исследуем эту связь с помощью матрицы, в ко-
торую введем 4 группы признаков, предусмотрев 2 значения
для каждого: сходство — несходство.

Согласно расчету, связь так называемых неопределенных
бус с ближневосточными выражается через / = 0,25, с визан-
тийскими — / = 0,56. По степени связи и по совокупности при-
знаков неопределенные бусы следовало бы считать византий-
скими. Из признания этого факта следует вывод, что византий-
цы применяли в изготовлении золоченых бус не только навив-
ку (индивидуальный способ изготовления), но и технологию,
позволявшую изготавливать серии бус. «Малая серийность»
заметна и на других бусах: есть сдвоенные рубчатые, сдвоен-
ные, строенные и даже по 4 вместе — зонные бусы. Иными
словами, византийские бусы XI в., найденные на территории
Восточной Европы, отмечены, казалось бы, несвойственными
им особенностями. Следовательно, наряду с традиционной тех-
нологией индивидуального изготовления в Византии существо-
вала и другая, нетрадиционная и, видимо, новая технология
Массового изготовления бус. В изготовлении золоченых бус
°На ярко проявилась в XI в. Эти наблюдения, пусть немногие,
Кажутся тем' не менее достаточными, чтобы высказываться в
Пользу того, что Византия создала у себя в XI в. специализи-
рованное производство бус. Значительная часть таких бус шла
На внешний рынок и служила для расчетов при покупке мехов.
Стоимость некоторых типов бус приравнивалась к стоимости
Мехов: 1 стеклянная бусина = 3 г серебра = 1 шкурка куни-
цы 16.

Рассмотрим золоченые бусы еще раз, обратив особое вни-
мание на географию находок. Вслед за Т. Н. Никольской отме-
тим, что золоченые бусы характерны не только для районов,
заселенных кривичами (Поволжье от Осташкова до Углича),
но и для бассейнов Мологи, Меты и Тверды, где селились нов^
городские словене, и для Поволжья — от Углича до Рыбинска,
заселенного мерянами 17. Тему византийские бусы в материала
ной культуре русского средневековья XI в., начатую ранее18,
можно продолжить, но для этого нужно привлечь дополнитель-
ные данные, прежде всего расширить предмет исследования за
счет стеклянных золоченых бус разных форм, за счет стеклян-
ных бус всех тех же форм, а также учесть бусы зонные, би-
трапецоидные, призматические и так называемые белоромби-
ческие синие; синие перстни и браслеты, игральные шашки и
сосуды. Перечисленные находки из стекла известны на более
широкой территории: от Понеманья до Северного Кавказа, от
Белой Вежи до о. Вайгач, и представлены в комплексах, кото-
рые относятся не только к XI в., но и к X и частично к XII в.

Кажется, что предмет исследования, обозначенный таким
путем, нельзя охватить одним взглядом. Выход из создавше-
гося положения есть: нужно углубить исследование и попы-
таться на новом уровне обрести утраченную общность.

Византийские бусы, имеющие столь разные формы, встре-
чаются на широкой территории примерно в одно и то же вре-
мя, главным образом в XI в.

При всем своем сходстве бусы византийского происхожде-
ния распределены по территории древней Руси неравномерно,
более того, нельзя не заметить, что их ареал распадается на
части, отделенные друг от друга свободными территориями.
Кроме Поволжья, занятого отчасти словенами, кривичами и
мерей, они в массе известны у радимичещ вернее на террито-
рии, ограниченной в XI в. областью распространения радимич-
ских височных колец19. Византийские бусы найдены в курга-
нах, располагавшихся по притокам Днепра, в долине Днепра
их нет. Более того, скорее можно проследить связь бус этого
региона и области, расположенной в верховьях Днепра, с По-
волжьем, чем со Средним Поднепровьем. Новый смысл при-
обретают и давние наблюдения А. В. Успенской, которые она
сделала, изучая погребальный обряд и инвентарь из курганов
Южной Белоруссии20!' Эти курганы, отнесенные ею к X—
ХШ вв., расположены на территории, которую занимало насе-
ление, соотносимое с летописными дреговичами. А. В. Успен-
ская, снабдив описания иллюстрациями, представила бусы дре-
говичей настолько подробно и точно, что среди них без труда
можно узнать византийские. Новые находки бус в курганах
Верхнего Понеманья и Белорусского Побужья21, аналогичные
описанным ею, подталкивают к мысли, что открыт еще один
район, где много стеклянных бус византийского происхожде-
ния. Очень важны сделанные А. В. Успенской оценки родства
и сходства бус дреговичей. Она утвердила, во-первых, их сход-
ство с бусами кривичей и с бусами из владимирских курганов.
Во-вторых, она исключила их связь с Поднепровьем.

Родство и сходство синхронных бус на больших и непогра-
цичных территориях не только ставят вопрос о путях движе-
ния бус от места изготовления к месту потребления, но и за-
ставляют признать, что эти пути, хотя и функционировали од-
новременно, были разными. Более того, и без дополнительных
наблюдений и данных очевидно, что византийские бусы в ог-
ромной своей массе поступали и к кривичам, и к словенам, и
к дреговичам, и к родимичам, минуя хорошо известный визан-
тийцам днепровский путь22. Более вероятными оказываются
пути по Волге и ее притокам, от устья рек вверх по течению,
и западно-русский путь, который более точно определить пока
трудно, но, видимо, возможно23.

Нельзя сказать, что византийских бус в Поднепровье и в
Киеве нет. Они есть и в погребениях, и в городском слое, но
число этих находок мало24. Византийских бус немного и в
других городах, например в Новгороде, Пскове, Суздале, Му-
роме, Мстиславле и т. д. Небольшое число византийских бус,
найденных в городах, трудно сопоставить с их числом, найден-
ных в курганах. (С другой стороны, столь же несопоставимо
число других женских украшений, например височных колец,
найденных в курганах и в городах, в частности в древнем Нов-
городе25.) Различия в средневековом женском уборе города и
деревни замечены давно26. Сложению этих различий способ-
ствовали многие условия, которые заслуживают особого вни-
мания. В связи с нашей темой возникла необходимость оценить
и значение находок бус, и особенно их числа. Такие оценки еле»
довало бы давать дифференцированно, учитывая не только
число находок, но и самую их совокупность, и самый комплекс
бус. Сосредоточим внимание на бусах. Полный комплекс нахо-
док (в кургане) мы будем привлекать лишь в отдельных слу-
чаях, когда сформулированную задачу нельзя решить без до-
полнительных средств или, напротив, когда дополнительные
материалы подкрепляют правильность принятого решения.

К изучению бус можно приложить некоторые специфические
идеи и представления, например представление об образцовой
комбинации27, о реимпорте (вторичном, третичном импорте) 28,
о распространении бус типа «капля» — «брызги»29 и т. д.

Идея Р. Андреа об образцовой комбинации, использованная
в полном своем виде, помогает различать способы и место, где
были составлены наборы бус. Образцовая комбинация вклю-
чает бусы, которые одномоментно оказались на рынке, она от-
ражает и фиксирует набор предлагаемых бус. Изготовителя и
потребителя таких комбинаций разделяют не более двух по-
средников. Такие комбинации существуют недолго, 25—30 лет,
т. е. срок, строго соотносящийся со средней продолжительно-
стью жизни и деловой активностью мастера в средние века.
Отсюда и их относительно узкие датировки.
Сборная комбинация, в противоположность образцовой, со-
ставлена на месте потребления бус, которые оказались в рас-
поряжении «автора» ожерелья. Такие комбинации складыва-
лись на протяжении некоторого, не всегда определенного и оп-
ределимого времени, и датировать их нужно по младшей бу-
сине, подобно тому как по младшей монете датируются клады,
подобием которых сборные комбинации бус, очевидно, явля-
ются.

Смешанная, или основная, комбинация бус располагается в
промежутке, более тяготея к той или другой.

Импорт элементов материальной культуры во многом опре-
деляет характер их потребления: в одних случаях в полном
понимании первоначального назначения вещи, в других, на-
против, в полном непонимании и в некоторой новой форме и
функции. Рассуждая в общей форме, следует иметь в виду, что
характер потребления меняется по мере удаления (в простран-
стве и во времени) от места изготовления и (или) поступления
•предметов импорта: чем далее от этого центра, чем слабее
связь с ним, тем ярче непонимание самого импортного предме-
та, его функции и смысла. Области, в которых происходят по-
добные изменения, вслед за Я. Жаком можно было бы считать
областями вторичного импорта, или реимпорта.

Направления и пункты импорт — реимпорт могут быть вы-
тянуты в линию (возможно, вдоль основных транспортных ма-
гистралей, ведущих к периферии от центра торговли, ярмар-
ки) и могут, как показал Ю. Каллмер, быть радиальными: по
многим направлениям от некоего центра (торговли, ярмарки).
Нужно думать, что возможны сложные и многоэтапные комби-
нации чистых, если можно сказать, видов импорта — реимпор-
та: центр — линейное направление — радиальные направления
разной длины; центр — радиальные направления разной дли-
ны, в конце которых могут формироваться вторичные центры
радиально направленного реимпорта.

Замечу, что программа исследования бус в приводимом ви-
де обозначена нами впервые. Ее реализация потребует много-
летнего, последовательного и упорного труда многих исследо-
вателей. И тем не менее хотелось бы в связи с темой статьи
привести некоторые примеры, которые могли бы прояснить и
некоторые моменты в развитии основного сюжета.

В костромском и особенно в тверском течении Волги при
кажущемся обилии бус заметна неравномерность в их распре-
делении по комплексам, однако редко можно встретить нитку,
содержащую менее 10 бус. В одном погребении (курганная
группа у с. Избрижье, Калининская область) найдено оже-
релье в 600 бус *. И это ожерелье и многие другие, более ко-
роткие, состоят из почти одинаковых бус, и, следовательно, са-
мые комбинации бус нужно считать образцовыми. (Напомню,

* Любезное сообщение Ф. X. Арслановой. Пользуюсь случаем принести
ей свою благодарность.
что обилие и частота византийских бус у кривичей дали повод
относить их к числу археологически выраженных этнических
признаков.)

У радимичей, чьи земли были расположены к югу от кри-
вичских, в долине Сожа и ее притоков (без выхода к Днеп-
ру), византийские бусы занимают более скромное место. Бу-
дучи характерными для женских погребений, бусы встречают-
ся здесь и в детских и в мужских могилах. В одних погребе-
ниях ожерелья состояли из нескольких десятков бус, в других
(причем в большинстве случаев) — из 10—20; иногда монисто
состояло только из бус, но изготовленных из разных материа-
лов, иногда из бус и привесок, роль последних нередко испол-
няли монеты. Иногда в погребениях встречалась одна бусина,
надетая на серебряную проволоку30. Перечисленные случаи
столь разного и нетрадиционного использования импортных
бус, объединив вместе, можно было рассматривать как приме-
ты изменения первоначальной функции предметов (в условиях
вторичного импорта).

Как следствие вторичного импорта можно рассматривать и
появление сборных и смешанных комбинаций.

При внимательном рассмотрении можно заметить на фоне
большого сходства немалые отличия бус радимичей и тем бо-
лее кривичей от византийских бус дреговичей. Действительно,
ожерелья дреговичей составлены из византийских бус разных
форм, разных цветов и размеров, среди которых есть и золоче-
ные бусы; они доминируют в наборе, но в сумме их не более
половины: у кривичей их более трех четвертей, у радимичей —
чуть меньше.

Есть еще одна черта, которая, с одной стороны, разъединя-
ет бусы дреговичей и кривичей и, с другой — объединяет бусы
кривичей с бусами мерян и населения Волго-Камского между-
речья и Прикамья. Византийские бусы XI в. в указанных трех
регионах распространены примерно в тех же пределах, в ко-
торых в VIII—X вв., были распространены ближневосточные
бусы31 и монеты32 и так называемое восточное серебро33.

Такому сочетанию восточного и византийского импорта сле-
довало найти и противопоставить устойчивый торговый экви-
валент, который оставался бы не измененным на протяжении
долгого времени, по меньшей мере на протяжении пяти столе-
тий, с VIII по ХШ в. Таким главным эквивалентом, очевидно,
была и оставалась пушнина, в качестве дополнения могли быть
воск и другие «дары природы». Восточная торговля, открыв
этот район, бывший источником мехов, лишь со временем
нашла оптимальный торговый эквивалент: им стали разноцвет-
ные стеклянные бусы (первоначально эту роль отводили сереб-
ру, в вещах или монете, что более естественно воплощает стои-
мость мехов). Более того, мы теперь знаем, что на Востоке бы-
ло организовано и подчинено этой торговле массовое производ-
ство таких бус. Этот сюжет, однако, настолько сложен, что
требует специального исследования. Интересы восточной мехо-
вой торговли приходили в соприкосновение и столкновение с
торговыми интересами викингов, которые использовали в сво-
ей торговле мехом все тот же торговый эквивалент — ближне-
восточные стеклянные бусы34.

Следует признать, что в настоящее время нет критерия, по-
зволяющего различать пути, по которым восточные бусы попа-
дали в Поволжье, Прикамье и на русский Север. Поиск тако-
го критерия стал следствием естественного стремления автора
уточнить меру сходства двух разновременных явлений: экспорт
(импорт) восточных бус и бус византийских. Из более деталь-
ного сравнения ареалов восточного серебра и бус ближневос-
точного и византийского происхождения становится очевидным,
что можно говорить об их частичном совмещении лишь в По-
волжье и Прикамье. Эти относительно небольшие части их аре-
алов представляют в действительности огромные территории
смешанных и таежных лесов. Не исключено, что эти террито-
рии от купцов эпохи Сасанидов перешли «по наследству» к
купцам из арабских халифатов, а от них — к византийским.
Византийцы «наследовали», видимо, не только основной район,
но и пути, ведущие к нему, и прежде всего волжский путь.

Оставив на некоторое время торговые пути, следует продол-
жить сравнение восточноевропейских ареалов ближневосточных
и византийских бус. Ближневосточные бусы известны на при-
токах Волги, по Суре, Оке и другим, византийских бус здесь
совсем немного. Ареал византийских бус в пределах восточно-
славянских племен, которые относительно недавно заселили
эти территории, требует пристального внимания. В этой связи
важны уже упоминавшиеся направления связей, которые ис-
ключали юг, средний Днепр и Киев и, напротив, ориентирова-
ли на среднее и верхнее течение Десны, Сож, верхнее тече-
ние Днепра, а оттуда — на Волгу.

Пытаясь понять открывшуюся картину, нужно выйти за
пределы установленных фактов и перейти в область историче-
ских предположений. Будучи важной торговой магистралью,
для иноземных купцов Волга была открыта с низовий лишь до
Болгар, а далее вверх река, видимо, находилась под «местным
контролем». С другой стороны, известно, что славянское насе-
ление в свою очередь спускалось до Болгар. «Повесть времен-
ных лет» и источник, известный В. Н. Татищеву, сообщают о
поездке в Болгары в голодный год за хлебом35. Видимо, хо-
рошо известны были путь до Болгар и надежность его рынка,
где всегда можно было купить и хлеб, и ткани, и предметы рос-
коши, и другие товары, в частности замки, посуду и т. д.36
Именно в Болгарах Ибн-Фадлан был поражен щедростью, с
которой русы оплачивали ожерелья для своих жен37. За этот
дорогой импорт платили мехами, воском и другими товарами.
Восточные бусы, шелковые ткани и красители (например, ин-
диго) 38, а также другие предметы роскоши и повседневного
быта, которые не попали в документы и еще не выявлены ар-
хеологически, можно оценить как результат торговых сделок.
Сообщения письменных источников, археологические факты,
некоторые построения, выводы и предположения можно объ-
единить в одном так называемом мысленном эксперименте и
построить на основе модель, с помощью которой можно было
бы проникнуть в суть замеченных явлений, понять их содержа-
ние и оценить значение.

Согласно нашей модели, кривичи, расселившиеся в Повол-
жье в XI в., были вовлечены в отношения и связи, которые
подсказывала и определяла Река. В скором времени они уз-
нали путь до Болгар, оценили важность этого пути и значение
его международной ярмарки. Коль скоро они могли принимать
в ней участие и могли расплачиваться мехами и т. д., нужно
думать, что они были мало связаны данническими отношения-
ми с киевским князем. Князья не посещали эти области с
целью сбора дани в X в.39 и, как мы видим, в XI в. так же
мало интересовались ими.

Далекое плавание, риск, связанный с ним и самим пред-
приятием, стали занятием части населения. Эта часть и брала
на себя сбыт пушнины, которую в охотничий сезон добывали
многие. Эту общую добычу продавали византийским купцам,
покупали нужный товар (а иногда хлеб и какие-нибудь дру-
гие продукты) и возвращались домой. По возвращении покуп-
ки делили, соблюдая при этом правила: долю участия в сдел-
ке, личный вклад, долю риска, социальный статус и т. д. Часть
покупок, в том числе и бусы, прежде всего использовали для
«развития дела», в этом случае бусы (и другие изделия, напри-
мер стеклянные привески) становились предметами вторичного
импорта. Вверх по Мологе и Шексне, вниз по Днепру и Вели-
кой, вниз по Десне и Сожу перемещался весь этот ставший
вторичным импорт, теряя свой первоначальный смысл, в об-
мен, вероятнее всего и главным образом, на меха и воск.

Если принять такую модель, то с помощью все тех же бус
можно уточнить время деловой активности кривичей (и ради-
мичей). Ближневосточные бусы исчезают в Восточной Европе
в первой четверти XI в., и сразу им на смену приходят бусы
византийские (и первые собственно русской, киевской работы).
Этот район был известен византийцам и ранее в X в.40 По нов-
городским находкам апогей в импорте византийских бус (и не
только бус) приходится на середину XI в., а в начале XII в.
византийских бус нет.

Не вдаваясь в специальный анализ причин такого феноме-
на, заметим, что время исчезновения византийских бус совпа-
дает с активной феодализацией земель в середине XI в. V
В этом случае можно было бы заключить по формуле: post
quo ergo propter quo, если бы не страх перед типичной логи-
ческой ошибкой. И тем не менее мысль о сокращении, а воз-
можно, и о прекращении внешнеторговых операций, которые
самостоятельно совершали силы, неподвластные ранее цент-
ральной власти, представляется вероятной. Формулируя в об-
щей форме, можно утверждать, что развитие феодализма поло-
жило конец не только такому, очевидно, взаимовыгодному
партнерству, но и ограничивало передвижение свободных ра-
нее общинников. Успеху византийской торговли в Поволжье,
очевидно, способствовали по меньшей мере три обстоятельст-
ва: исчезновение восточных купцов на Волге после первой чет-
верти XI в., относительное безразличие центральной власти к
этим районам, деловая активность кривичей, осевших на зем-
лю по завершении миграционных процессов. Импорт византий-
ских бус в Поволжье и Прикамье, их вторичный импорт в бо-
лее отдаленные и глубинные районы — яркий, кратковремен-
ный, но не единственный эпизод в истории византийской внеш-
ней торговли XI в.

Земли, занятые дреговичами, — это еще один район, где
появление византийских товаров, в частности бус, в XI в. не
зависело от центральной власти. Признание этого явления ана-
логией только что рассмотренному позволило бы рассматри-
вать и оценивать его по аналогии с поволжско-прикамским
феноменом. Лесные богатства этой области вряд ли уступали
богатству Поволжья, Прикамья и Приуралья. У византийских
торговцев здесь, правда, не было предшественников, и двига-
лись они сюда, скорее, сухопутными дорогами, вероятно, теми
же, по которым римские бусы из Причерноморья попадали в
польское Поморье в первой половине I тыс. н. э.42

Найденные здесь бусы более разные по форме и цвету, чем
украшения кривичей. Византийские бусы бытовали здесь зна-
чительно дольше: не только в XI, но и в XII в. Можно думать,
что эти отличия возникают как следствие и более продолжи-
тельных и более спокойных отношений этого региона с Визан-
тией.

* *

На территории Восточной Европы есть еще несколько рай-
онов сосредоточения стеклянных изделий византийского проис-
хождения. Например, множество стеклянных браслетов пре-
имущественно синего цвета, круглых, гладких и крученых, реб-
ристых, граненых, плосковыпуклых и других более сложных
форм с росписью цветными эмалями и золотом найдено в
Херсонесе, Керчи, Тмутаракани, на Северном Кавказе, в Бе-
лой Веже; византийские браслеты есть в г. Воинь и в Киеве
(здесь их много43), в других древнерусских городах они встре-
чаются изредка: в Чернигове, Смоленске, во Владимире, Суз-
дале, Москве найдено по 5—10 экземпляров, в Новгороде — их
не более 1% всех находок44. Византийские стеклянные брасле-
ты, как следует из перечня мест находок, — принадлежность
городского костюма в той мере, в которой бусы выступают
принадлежностью традиционного негородского костюма. На-
ходки византийских браслетов на Руси, в отличие от бус, тесно
связаны и с Поднепровьем. Сравнивая браслеты, найденные в
разных городах, расположенных по Днепру, можно сказать,
что в Киеве их найдено примерно в 100 раз больше, чем во
всех остальных городах Руси, вместе взятых45, но заметно
меньше, чем в городах Крыма (Керчь, Херсонес, Судак) или в
Саркеле — Белой Веже. Браслеты поступали в эти города
непосредственно из Византии. Очевидно, и в Киев они поступа-
ли так же, непосредственно и в большом числе, и уже оттуда
их малая часть растекалась по Руси. Киев выступает на этом
фоне как монопольный потребитель, владетель и, видимо, рас-
порядитель такого своеобразного богатства.

Предметы роскоши из далекого импорта оседали в столи-
це, в результате, скорее всего, внешнеторговых операций. При-
мечательно, что византийские стеклянные браслеты были най-
дены в культурном слое в разных районах города совместно
с другими предметами быта и украшениями. Привозные (ви-
зантийские) стеклянные браслеты были, очевидно, относитель-
но демократическим украшением.

Вернемся к географии стеклянных браслетов46. Места на-
ходок — это пункты назначения, они отмечают направления,
по которым изделия движутся из метрополии. Херсонес, Керчь,
Тмутаракань, фиксируя радиальные черноморские маршруты,
дают начало дальнейшему «передвижению» браслетов: от
Херсонеса, например, до Чуфут-Кале и далее до Киева, от Тму-
таракани до Каспийского моря; сложные пути приводили брас-
леты в Саркел, еще более сложные вели их в суздальское
Ополье.

Византийские браслеты, которые привозили в Саркел и
особенно на Северный Кавказ, заметно отличаются от тех, ко-
торые известны в других городах47. Темные, почти черные бра-
слеты, круглые гладкие и крученые без росписи известны и на
Северном Кавказе, среди которых необходимо отметить бай-
лаканские находки. М. А. Безбородов исследовал химический
состав байлаканских браслетов и, не вдаваясь ни в рассужде-
ния, ни в обоснования, утвердил их местное изготовление48.
Кстати сказать, химический состав византийских стекол тогда
был мало известен. В настоящее время многое изменилось и о
хи?утическом составе византийского стекла можно судить более
определенно и доказательно49. Именно поэтому можно утверж-
дать византийское происхождение восточноевропейских (и,
кстати сказать, болгарских, венгерских и румынских) брасле-
тов.

Стеклянные браслеты византийского происхождения, неза-
висимо от места их находки, относятся к XI в. Правильнее ска-
зать, к XI в' относятся две трети находок, оставшуюся треть
нужно разделить пополам и отнести одну часть браслетов к
XII, а другую — ко второй половине X в.

Суммируя наблюдения над бусами и браслетами, замечаем,
что эти две археологические категории характеризуют два раз-
ных типа торговых отношений: одна — своего рода негосудар-
ственные, свободные рыночные, другая — государственные мо-
нопольные. Эти две синхронные формы не только не совмест-
ны, они различны по природе. Свободные рыночные отношения
порождены скорее всего инициативой общинников, выступав-
ших в роли торговцев мехами, действовавших в Поволжье и в
Полесье (возможно на свой страх и риск).

Характер монопольной торговли по Днепру формировался
по инициативе и под влиянием центральной власти: в обмен на
меха, воск, мед, а также невольников, которых продавали на
рынках в Константинополе, Фессалониках и других городах
Византии и на Ближнем Востоке, получали предметы роскоши.

Стеклянные браслеты Плиски и Преслава также можно бы-
ло бы рассматривать как статьи государственной торговли, а
немногие, известные по находкам в Добрудже и па Среднем
Дунае (в пределах современной Югославии), отнести на счет
свободных рыночных связей. О товарном эквиваленте, приня-
том в этих регионах, в настоящее время нельзя говорить: нет
достаточных оснований.

Есть еще одна группа византийских изделий, найденных па
Руси. Речь идет о стеклянных шашках, которые нередки в по-
гребальных комплексах Приладожья, Гнездова и Шестовиц50.

Византийское происхождение этой категории стеклянных
изделий установлено по составу стекла51. Более того, установ-
лено, что шашки встречаются преимущественно в погребениях
с заметными скандинавскими чертами в обряде и (или) инвен-
таре.

Движение скандинавских дружин, воинов и купцов с севе-
ра на юг, по пути из варяг представляется естественным. Имен-
но этим путем стеклянные шашки попадали в Поднепровье.
Этот путь должен казаться столь же естественным, сколь и
фантастическим. Действительно, вещи византийской работы,
купленные в Константинополе или в другом каком-либо месте
(в империи или за ее пределами), должны были бы попасть
сначала в Скандинавию, а оттуда вместе со своими владельца-
ми на Русь. Кончина владельца помешала византийским ве-
щам завершить круговорот, который, как явствует из наблю-
дений и рассуждений, был возможен во второй половине X в.

Роскошь была, видимо, социально стратифицирована: дей-
ствительно* несравнимо разными по значению и стоимости бы-
ли браслеты из стекла, парча и аксамиты, перстни из золота,
диадемы, бармы и прочие инсигнии власти. Социальная стра-
тификация, присущая древнерусскому раннефеодальному обще-
ству, определяла классовый и государственный принцип рас-
пределения предметов роскоши, полученных в обмен на сово-
купный продукт. Социальная стратификация кривичей и ради-
мичей в той же мере определяла относительно демократичес-
кий принцип распределения, который, как показала история, к
XI в. устарел. Новый принцип распределения предусматривал
использование значительной части национального дохода на го-
сударственные нужды, на укрепление власти и строительство.

Это общее положение легко конкретизировать и иллюстри-
ровать с помощью изделий из стекла, прежде всего оконного
стекла и смальты, мусии русских летописей. И то и другое по-
явилось в русской архитектуре и строительстве лишь с конца
X в., точнее, после 988 г., когда Днепр стал главным, и, веро-
ятно, единственным путем, по которому прибывали строитель-
ные бригады для возведения сначала Десятинной церкви, за-
тем Софии, Успенского собора в Лавре, главной церкви Ми-
хайловского (Златоверхого) монастыря и т. д. В этом списке—-
сооружения, в убранстве которых была применена смальта52.
Часть смальты была привезена из Константинополя, другая ее
часть была изготовлена в Киеве. Мастерские располагались
всякий раз вблизи возводимого сооружения, около Софии53
или на территории Лавры54.

Обе мастерские XI в., остатки которых изучены археологи-
чески, представляли собой сложно организованные предприя-
тия с полным технологическим циклом. Кроме собственно ви-
зантийских мастеров здесь работали киевские мастера-стекло-
вары и стеклоделы. Скромные помощники и ученики в 40-х го-
дах XI в., когда создавали мозаики Софии Киевской, к концу
столетия превратились в умелых и знающих мастеров.

Не менее, если не более, замечательными событиями были
отмечены конец X — начало XI в.: прямая передача опыта, про-
изводственные навыки и идеи, можно сказать, мирового стек-
лоделия обеспечивали формирование новой, древнерусской,
школы в стеклоделии, в своем исходном, киевском варианте.

В связи с основной темой статьи нас интересуют лишь два
сюжета из истории древнерусских мозаик: их сосредоточение
в Киеве и связь с Днепром, по которому и мозаики и мозаи-
чисты пришли из Константинополя. Выбор пути определяли не
только география и экономика, но и политика, и власть.

* *
*

Мозаика и монументальное искусство, с одной стороны, ук-
рашения и прочие «мелочи» — с другой, — это два полюса в
стеклоделии византийского мира55. Между этими полюсами
располагалось производство оконного стекла и посуды.

Отличить оконное стекло византийского происхождения от
оконного стекла древнерусского или средневекового европей-
ского нетрудно: нужно знать химический состав стекла и (или)
технологию изготовления. Все византийское стекло, состав ко-
торого известен, относится к классу натриево-кальциево-крем-
неземных, к обоим подклассам содовых и золистых. Другие его
свойства — чистоту и прозрачность — гарантировали обесцве-
чиватели и хорошая очистка сырья.

И варку и технологию изготовления оконного стекла визан-
тийцы унаследовали от римлян56. Для изготовления оконного
стекла они применяли так называемый цилиндр-процесс, кото-
рый обеспечивал получение больших прямоугольных листов57.
Прямой выпуклый край, утолщение листа с одной стороны —
морфологические признаки такого оконного стекла. Говоря о
хронологии, уверенно можно оперировать лишь двумя хорошо
датированными комплексами находок: новгородским (усадьба
Б Неревского раскопа) 58 и старорязанским; оба они относятся
к середине — второй половине XII в. Небольшое число нахо-
док не дает оснований для более точных определений. Визан-
тийское оконное стекло употреблялось на Руси, видимо, почти
одновременно с оконным стеклом киевских, собственно рус-
ских, мастеров.

И новгородские и старорязанские находки, каждая в своем
роде, действительно, составляют морфологически близкие,
вплоть до оттенка цвета, и топографически связанные комп-
лексы. Это позволяет считать эти находки частью комплектов,
объединенных единством времени и местом (составления). Ви-
зантийские стекла были вставлены в окна большого дома, сто-
явшего в Новгороде на перекрестке улиц Великой и Холопьей.
Византийские стекла в Рязани были предназначены для церк-
ви, убранство которой было предметом специальной заботы
рязанских князей — Ростислава и его сына Глеба, в правление
которых княжество обрело самостоятельность.

Сейчас уместно перейти к рассмотрению византийской по-
суды в Старой Рязани (так называется современный поселок,
расположившийся на месте средневекового города Рязани).
Эта посуда найдена совместно с византийским оконным стек-
лом, и возникает соблазн рассмотреть вместе обе категории59.

Город Старая Рязань возник в начале XI в. На протяжении
своей истории он был центром владения, а с 1154 по 1177 г.—
столицей Рязанского княжества. Именно к этому недолгому
времени относится большая часть найденной здесь византий-
ской посуды. Историческая реальность такова, что византий-
ская посуда сосуществовала в Рязани с посудой древнерусской
и ближневосточной, прежде всего сирийской.

Этот сюжет «восточное стекло» обособился давно. Г. Да-
видсон (Вейнберг)60, Ж. Филипп61, А. Мигоу62, А. Грабар63,
А. фон Салдерн64, М. Д. Полубояринова65, Ф. Д. Гуревич66,
М. В. Малевская и особенно Р. М. Джанполадян67 и Л. С. Ко-
лесникова68 не раз обращались к этим материалам специально
или в связи с иными темами.

Византийская посуда из Старой Рязани, изученная специ-
ально, является в то же время частью истории производства
сосудов в Византии. Эта тема разрабатывается очень медлен-
но из-за того, что источник знаний очень ограничен: в поле
зрения исследователей постоянно находятся 19 предметов69,
считающихся достоверными, рядом с которыми существует хо-
рошо документированный комплекс находок в Коринфе. Рез-
ное стекло, которое хранится в соборе св. Марка (Венеция) и
считается частью венецианской доли в византийском наследст-
ве, не имея признанной атрибуции, остается объектом дискус-
сии 70. В этой связи особой ценностью обладают новые наход-
ки, датировка которых надежна, а происхождение установлено
вероятностно, в рамках представленной и частично проверен-
ной гипотезы71. Более того, сосуды, которые считают визан-
тийскими и о которых пойдет речь далее, найдены на перифе-
рии того, что иногда называют византийским миром в истории
стекла. В контексте местной материальной культуры рассмат-
риваемой эпохи такие сосуды, резко выделяясь, вместе с тем
обнаруживают сходство в формах, пропорциях, декоративных
элементах и общей художественной стилистике с общепризнан-
ными византийскими образцами, представленными в стекле и
в других предметах византийского прикладного искусства.

Конечно, нужно было бы подробно описать новые находки,
но в данной статье это вряд ли уместно. Все византийские со-
суды, найденные на территории древней Руси, достойны специ-
ального изучения: важно составить общее представление о
вкладе славяно-русской археологии в изучение истории произ-
водства стекла в Византии XI—XII вв.

Однако и сейчас уже ясно, что, дополняя аналогиями ка-
талог византийских сосудов, найденных в Рязани, мы быстро
установили бы любопытную деталь: в списке мест, который
был бы невелик, город Новогрудок присутствовал всегда или
почти всегда.

Новогрудские сосуды византийского происхождения опубли-
кованы и представлены как часть так называемого восточного
стекла в древней Руси. Термин «восточное стекло» в приложе-
нии к истории домонгольской Руси можно, видимо, употреб-
лять для обозначения хронологически единого комплекса стек-
лянных сосудов, что так справедливо и точно отразилось в на-
звании совместной монографии Ф. Д. Гуревич, Р. М. Джанпо-
ладян и М. В. Малевской. М. Д. Полубояринова опубликова-
ла прекрасные сосуды византийского и сирийского происхож-
дения из Турова, к новогрудским находкам Ф. Д. Гуревич при-
бавила византийские и сирийские сосуды, найденные в Волко-
выске и Слониме72.

Все эти западнорусские находки не только одинаково да-
тируются — серединой — второй половиной XII в., они одина-
ковы по «национальному» составу, византийские и сирийские
сосуды выступают совместно, дополняя друг друга и составляя
единый комплекс восточного стекла.

Повторяемость есть один из признаков закономерности.
Стеклянная посуда сиро-византийская по своему характеру
появляется, нужно думать, как закономерное следствие про-
цессов, развившихся внутри самого византийского стеклоде-
лия. Примем этот вывод как некую данность, полный анализ
и оценку которой сделаем предметом исследования в дальней-
шем. В данный же момент очевидно, что древнерусские наход-
ки восточного стекла XII в. являют собой устойчиво повторя-
ющиеся сочетания, комбинации форм, декора, его элементов и
техники. Такие комбинации фиксируют многое из того, что соз-
давалось в стекольных мастерских империи.

В терминах Р. Андреа такую комбинацию следовало бы
именовать образцовой. Напомню ее в общих чертах: комбина-
ции (ожерелья) бус бывают образцовыми, основными и сбор-
ными. Для нас важна характеристика комбинаций. Образцо-
вая комбинация, которая, как он считает, отражает состояние
рынка, имеет относительно узкую хронологию, 25—30 лет, и
почти прямую связь (не более двух посредников) производи-
телей и потребителей. Посуда Рязани и западнорусских горо-
дов — отделенные друг от друга образцовые комбинации. С од-
ной стороны, каждая из них характерна для своего короткого
отрезка времени, и в этом случае особенно важны хронологи-
ческие уточнения. С другой стороны, обе они вместе надежно
характеризуют византийскую посуду второй половины XII в.
В обеих совокупностях есть много сходных и подобны/Х сосу-
дов, ио двух одинаковых нет. (Очевидно, что принцип разно-
образия, который лежит в основе информации об эпохе, реа-
лизован в полной мере в момент формирования каждой части
совокупности.) Независимое формирование двух синхронных и
сходных комплексов, двух образцовых комбинаций ставит воп-
рос о причинах, определивших их формирование, и о возмож-
ных путях, которыми эти восточные сосуды попали в каждый
регион.

Причины формирования таких комплексов нужно искать,
видимо, в политике. Некоторые политические мотивы, лежащие
на поверхности, отчасти упомянуты выше. Однако и сейчас
можно говорить, что византийские вещи, не только стекло, вы-
деляют некоторые моменты, некоторые местности и, вероятно,
некоторые группы людей, для которых связь с Византией при-
обретает, видимо, особое значение. Возможно, что причастно-
сти к византийской культуре был придан в это время особый
смысл. Более детальное исследование сюжета требует особого
внимания. Что касается путей в буквальном смысле, то их от-
части можно восстановить по археологическим данным.

Западнорусские города лежали либо непосредственно, ли-
бо вблизи тех путей, которые связывали Понеманье с югом из-
давна. Стеклянные византийские бусы дреговичей XI в. обоз-
начали не столько путь, сколько его направление от Черного
моря к Балтийскому. Сосуды второй половины XII в. это на-
правление подтверждают и отчасти уточняют самый путь. Это-
му в немалой степени помогают византийские сосуды, найден-
ные во время раскопок в Звенигороде на Белке, или в Звени-
городе Южном73. Южную часть этого пути в Византию (через
Холм и Галич и далее через Венгрию и Болгарию до Афона),
видимо, хорошо известную, отметил летописец под 1255 г.74,
повествуя о паломничестве новогрудского князя Войшелка.

Крайний северный пункт этого пути — Балтийское побе-
режье от Куршского залива до пристани Швентяй, отмечено
синими стеклянными бусами византийского происхождения75.

В связи с темой статьи важно, что этот путь пролегает в
стороне от Днепра и независим от Киева.

Все византийские вещи оказались и в Рязани, также минуя
Киев. Южная часть этого пути была известна и ранее в XI в.;
она хорошо подтверждена находками византийских браслетов
и бус в Саркеле (Белой Вежи). Северная часть пути — до вер-
ховьев Дона и далее системой рек и волоков до Прони и
Оки — известна исторически76. Продолжение этого пути через
Муром связало течение Оки с Суздалем и Владимиром.

Днепровский путь, сохраняя свое значение для государст-
венной торговли, археологически едва отмечен редкими наход-
ками стекла в XII в. в Смоленске, Вщиже, Новгороде.

Путь вдоль северных предгорий Кавказа, часть Великого
шелкового пути, вдоль которого в X и XI вв. были сосредоточе-
ны византийские находки из стекла, в XII в. почти никак ими
не обозначен.

Византийское стекло известно в Восточной Европе с IV в.
(в юго-западной части области, занятой Черняховской культу-
рой). Найденные здесь бусы и стеклянные сосуды характеризу-
ют две составляющие византийского стеклоделия: провинци-
ально-римскую и столично-римскую школы. Некоторые типы
бус запечатлели начальные этапы собственно византийского
стеклоделия. Днепр и Днестр были главными дорогами, кото-
рые вели эти вещи в глубь варварской территории77.

Византийское стекло VI—XIII вв. — сосуды преимуществен-
но церковного назначения, мозаика и оконное стекло — харак-
теризуют находки в Крыму и в Восточном Причерноморье.
Причерноморье поглощало продукцию мастерских метрополии
(мозаика); часть продукции, рюмки для причастия и оконное
стекло, в течение недолгого времени производили в Херсоне-
се (мастерская VI в.) 78 и на Тамани (мастерская также
VI в.) 79. Эти события составляют своего рода предысторию
главных, начало которых приходится на IX в., когда первые
стеклянные браслеты, новый вид продукции для византийского
стеклоделия, появляются в Крыму и на Тамани, в византий-
ской Матрике, в бывшей хазарской Таматархе. В X и XI вв.
византийские стеклянные браслеты наводнили Хазарию, Север-
ный Кавказ, Крым настолько, что в культурном слое Херсоне-
са, Керчи, Судака находят по нескольку сотен обломков. Со-
временным исследователям казалось, что такое количество
предметов привозить издалека нецелесообразно; казалось бы,
украшения, популярные и пользующиеся устойчивым спросом,
нужно делать (и должны были делать) недалеко от районов
постоянного потребления80. Мне приходилось рассматривать
проблему так называемого местного производства в связи со
стекольной мастерской II в., исследованной на городище Завет-
ное (в Крыму, недалеко от Бахчисарая). В результате такого
рассмотрения стало очевидно, что широко расходилась по све-
ту продукция относительно крупного специализированного про-
изводства. Продукция небольших «местных» мастерских была
мало заметной даже в области, непосредственно прилегающей
к такой мастерской, и с трудом выделяется, чтобы не сказать
совсем не выделяется, на некотором расстоянии от нее81.

Стеклянные браслеты, изготовленные в собственно визан-
тийских специализированных мастерских, известны на восточ-
ноевропейских памятниках середины — второй половины X в.,
их апогей приходится на XI в. Нужно отметить не менее трех
направлений, по которым продвигаются браслеты: северокав-
казский отрезок Великого шелкового пути, Дон и Днепр. Вдоль
Днепра и кавказских предгорий вместе с браслетами движут-
ся перстни, посуда (расписная и резная) и совсем немного
бус.

Восточноевропейские области преимущественного распрост-
ранения византийских бус и место их изготовления разделяют
огромные расстояния (2—3 тыс. км). Путь по Волге был от-
крыт до Болгар (чуть ниже впадения Камы). К своим потре-
бителям, в закрытую для иноземцев область, бусы, становясь
предметом вторичного импорта, попадали сложным путем мно-
гократных перепродаж. В самих Болгарах оседало совсем не-
много бус82.

Где византийцы выходили на Волгу — сказать трудно, не
исключено, что они использовали сухопутную дорогу от Белой
Вежи через степи, далее на северо-восток, до Волги. Это ста-
рый путь, известный с эпохи бронзы83.

Столь же трудно указать путь и место заключения торго-
вых сделок, в результате которых византийские бусы оказыва-
лись на основной территории дреговичей.

В XI в. существовало не менее 4 направлений, по которым
византийское стекло, прежде всего в виде бус, проникало в
Восточную Европу, концентрируясь в пределах древней Руси
и становясь частью ее культуры, заметной и на древнерусской
периферии, у кривичей и дреговичей.

Импорт византийского стекла в Киеве выглядит иначе.
Вслед за готовыми изделиями, бусами, браслетами и посудой
в Киев прибыли и византийские стеклоделы. К концу XI в. не-
прерывный ввоз из Византии стеклянных браслетов, перстней
и бус становился менее регулярным. Последний раз прибыв-
шие в Киев византийские мозаичисты закончили свою работу
в 1106 г. Около этого времени заметно сократился ввоз визан-
тийских украшений, что можно, видимо, рассматривать как оп-
ределенную тенденцию. Видимо, около этого времени все по-
требности в изделиях такого рода, а также в посуде и окон-
HOxM стекле удовлетворяла продукция собственных (киевских)
мастерских. Большие комплексы византийских стекол второй
половины XII в. как бы противоречат естественному и законо-
мерному развитию событий. Именно эта противоречивость и
придает им дополнительный интерес и позволяет рассматри-
вать эти находки не только в их археологическом и историко-
культурном контексте, но и в связи с историческими события-
ми. Находки сосудов в Старой Рязани, Новогрудке и, как ука-
зывает Ф. Д. Гуревич, в Гродно — результат прямых связей с
Византией; они фиксируют крайние точки в направлении та-
ких связей. Кроме этих двух направлений сохранял свое значе-
ние путь по Днепру через Киев до Смоленска и далее до По-
лоцка и далее по Западной Двине. Путь по Днепру русские
летописи упоминают не раз в связи с событиями разного ис-
торического значения. Два других — по Дону, Южному Бугу и
далее к верховьям Немана — специально не упоминаются. Эти
пути неравноценны и неравнозначны: днепровский путь имел,
нужно думать, общегосударственное значение, два других были
менее важными. Днепровский путь функционировал постоянно,
постоянно действовал и западный путь, им ходили не только
паломники, но и купцы и строители, этим путем греческая не-
веста Святополка, князя туровского и киевского ехала в Туров
и т. д.84

Путь вверх по Дону — в Рязань, Муром, Суздаль, Влади-
мир — при всей значительности контрагентов не имел преиму-
ществ первых двух. Это утверждение скорее догадка, чем науч-
ный вывод. Тем не менее эту догадку можно было бы дока-
зать, обратившись к новому кругу источников и литературы.

Из тех наблюдений и фактов, которые можно извлечь или
воссоздать, изучая византийские находки из стекла, найденные
на территории Восточной Европы и относящиеся к разному
времени, следует немало выводов: от парадоксальных — появ-
ление стеклянных шашек в Поднепровье через северную часть
пути из варяг в греки до надежных, поднимающих значение
западно-русского торгового пути. И этот путь и путь к Волге
имели традиции: пролегали в древности и в средние века в тех
же направлениях, что и ранее, «вехи» этого пути и местные
ориентиры, видимо, сохраняли свое значение, несмотря на сме-
ну эпох и населения.

География стеклянных бус XI в. выделяет районы, к кото-
рым византийцы имели особый интерес, откуда они получали
меха и другие товары непосредственно и в обход киевского
князя. Глухое упоминание письменных источников становится
понятным лишь на фоне археологических данных.

Археологические данные действительно отражают естест-
венноисторический процесс, и представляют собой фон, на ко-
тором те немногие события, получившие отражения в письмен-
ных источниках, приобретают новый смысл и новое звучание.
Более того, хотелось бы не ставить здесь точку, а продолжить
работу, разобрав сюжеты, которые остались на периферии ис-
следования, но связаны с данной темой.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Hensel W. Les aspects sociologiques de Part mineur slave du Haut
Moyen Age//Au IVе Congres International d’archeologie salave. Sofia, 1980.
Varsovie, 1980. P. 140—142.

2 Z a k J. «ImDorty» skandinawskie na ziemiach zachodnioslawianskich od
IX do XI wieku. Cz§sc synteticzna. Poznan, 1967. S. 8—10.

3 Scapova J. Le verre byzantin (1’aspect chimico—technologique du
ргоЫеше)//Средньвековно стакло на Балкану (V—XV век). Београд, 1975.
С. 37—43.

4 Щапова Ю. Л. Очерки истории древнего стеклоделия (по материа-
лам долины Нила, Ближнего Востока и Европы). М., 1983. С. 166—182.

5 Вин Ю. Я. Сельское ремесло и промыслы в поздней Византии (XIII—
XV вв.)//ВВ. М., 1987. Т. 48. С. 84—94.

6 Stawiarska Т. Szkla z okresu wplywow rzymskich z Polnocnej Pols-
ki. Stadium technologiczne. Ossolineum, 1984. S. 24—25.

7 Щ а пов а Ю. Л. О происхождении некоторых типов древнерусских
бус//СА. 1962. № 2.

8 Ф ех н е р М. В. К вопросу об экономических связях древнерусской
деревни IX—XIII вв.//Тр. ГИМ. Вып. 33. М., 1959.

9 Арциховский А. В. Курганы вятичей. М., 1930; Никольс-
кая Т. Н. Курганы Верхней Волги//КСИИМК. Вып. XXIII. М.; Л., 1948.
С. 103—104; Она же. Этнические группы Верхнего Поволжья XI—XIII вв./f
//КСИИМК. Вып. XXIV. М.; Л., 1949. С. 80—81.

10 Фехнер М. В. Указ. соч. С. 164—173.

11 Безбородов М. А. Технология производства стеклянных бус в
древности//Очерки по истории русской деревни в X—XIII вв.//Тр. ГИМ.
Вып. 33. М., 1959. С. 149—224.

12 Щ а п о в а Ю. Л. Очерки истории древнего стеклоделия. М., 1983.

13 Щапова Б. Л. Стекло Киевской Руси. М., 1972.

14 Безбородов М. А. Указ. соч. С. 227.

15 Щ а п о в а Ю. Л. О происхождении некоторых типов позднеантичных
стеклянных бус//Алексеева Е. М. Античные бусы Северного Причерноморья.
САИ. Г 1—12. М., 1978. С. 98—99.

!6 X е р р м а и И. Славяне и норманны в ранней истории Балтийского
региона//Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 81—82.

17 Никольская Т. Н. Курганы Верхней Волги//КСИИМК- Вып. XXIV.
М.; Л., 1948. С. 103—104; Она же. Этнические группы Верхнего Поволжья
XI—XIII вв.//КСИИМК. Вып. XXIV. М.; Л., 1948. С. 80—81.

18 Третьяков П. Н. Костромские курганы//ИГАИМК. Т. X, вып. 6—7.
Л., 1927; Арциховский А. В. Курганы вятичей. М., 1930; Ряби-
нин Е. А. Костромское Поволжье в эпоху средневековья. Л., 1986.
19 Рыбакоу Б. А. Радз1м1чи//Працы сэкции археолёгп. Т. III. Минск,
1932; Древности железного века в междуречье Десны и Днепра//САИ. М.,
1962. Д. 1 — 12.

20 Успенская А. В. Курганы Южной Белоруссии X—XIII веков//
//Археологический сборник. Тр. ГИМ. Вып. XXII. М., 1953. С. 97—124.

21 Коробушкина Т. Н. Курганные древности XI—XIII вв. в Бе-
лорусском Побужье//Древнерусское государство и славяне. Минск, 1983.
С. 42—44.

22 Константин Багрянородный. Об управлении империей/Под
ред. Г. Г. Литаврина, А. П. Новосельцева. М., 1989. С. 41—53.

23 Дубов И. В. Великий Волжский путь. Л., 1989.

24 Голубева Л. А. Киевский некрополь//МИА. М.; Л., 1949. № 11.
С. 110—111; Каргер М. К. Древний Киев. Т. 1. М.; Л, 1958. С. 142—151;
Новое в археологии Киева. Киев, 1981.

25 С е д о в а М. В. Ювелирные изделия древнего Новгорода X—XV ве-
ков. М., 1981.

26 Арциховский А. В. Указ. соч. С. 25—26.

27 Andrea R. Mosaikaugenperlen. Untersuchung zur Verbreitung und
Datirung Karolingerzeitlicher Millefioriglasperlen in Europa//Acta Praehistoria
et Archaeologica. 4. 1973. Berlin, 1975. S. 103—104.

28 2 a k J. Op. cit. S. 9.

29 Callmer J. Beads Trade and Trade bead in Scandinavia ca. 800—
1000. Acta archaeologia Lundensia. Ser. in 4°. Stockholm, 1979.

30 Рыбакоу Б. А. Указ. соч.

31 Львова 3. А. Стеклянные бусы Старой Ладоги. Ч. 1//АСГЭ. Вып. X.
Л., 1968. С. 64—94; Фехнер М. В. Указ. соч. С. 164—168.

32 Я н и н В. Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. М.,
1956.

33 Д а р к е в и ч В. П. Художественный металл Востока VIII—XIII вв.
Произведения восточной торевтики на территории европейской части СССР и
Зауралья. М., 1976; Маршак Б. И. Сасанидское серебро. Л., 1980.

34 Л ь в о в а 3. А. К вопросу о причинах проникновения стеклянных бус
X — нач. XI в. в северные районы Восточной Европы//АСГЭ. Вып. XVIII.
Л., 1977; Лихтер Ю. А., Щапова Ю. Л. Гнездовские бусы. Поселение и
курганы (по материалам Смоленской экспедиции МГУ)//Гнездовские кур-
ганы. М., 1991.

35 Повесть временных лет/Под ред. Д. С. Лихачева. М.; Л., 1950. Т. 1.
С. 99—100.

36 Смирнов А. П. Волжская Булгария//Тр. ГИМ. Вып. XIX. М., 1951;
Город Болгар. Очерки ремесленной деятельности/Ред. Г. А. Федоров-Давыдов.
М„ 1988.

37 Путешествие Ибн-Федлана на Волгу/Перевод и коммент. Под ред.
И. Ю. Крачковского. М.; Л., 1939. С. 78—79.

38 Елкина А. К. Реставрация тканей из вятических курганов. Доклад,
прочитанный на конференции, посвященной памяти А. В. Арциховского, в
1982 г.

39 Рыбаков Б. А. Смерды//ВИ. 1979. № 2. С. 37—47; О н ж е. Киев-
ская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1982. С. 277—280, 316—342.

49 Ш т а т м а н И. Л. Волжский путь поступления византийских милиа-
рисиев в Восточную Европу и Прибалтику в X в.//История и культура сла-
вянских стран. Л., 1972. С. 32—36.

41 Кучкин В. И. Формирование государственной территории Северо-
Восточной Руси в X—XIV вв. М., 1984. С. 55—74.

42 S t a w i а г s k а Т. Op. cit. S. 49.

43 Щ а п о в а Д. Л. Скляш браслети Кшвщини//Археолопя. Кшв, 1968.
Т. XXI.

44 Щ а п о в а Ю. Л. Стекло Киевской Руси. С. 109—132.

45 Там же. С. 132—173.

46 Кропоткин В. В. О производстве стекла и стеклянных изделий
в средневековых городах Северного Причерноморья и Руси//КСИИМК.
Вып. 68. М„ 1954. С. 35—44; Щ а п о в а Ю. Л. Стеклянные изделия средне-
вековой Тмутаракани//Керамика и стекло Древней Тмутаракани. М., 1963.
С. 115—119.

47 Львова 3. А. Стеклянные браслеты и бусы Саркела—Белой Вежи//
//МИА. М., 1962. № 75.

48 Безбородов М. А., Якобсон А. Л. Химическое исследование
средневековых стекол из Байлакана//СА. 1960. № 4. С. 194—196.

49 Щапова Ю. Л. Очерки истории древнего стеклоделия... С. 166—182.

50 Корзухина Г. В. Из истории игр на Руси//СА. 1963. № 4.

51 Безбородов М. А. Химия и технология древних и средневековых
стекол. Минск, 1969. Прил. Ан. № 130. С. 196.

52 Лазарев В. Н. Михайловские мозаики. М., 1980.

53 Софийский государственный музей-заповедник УССР. Экспозиция.
Пользуюсь случаем принести благодарность И. Ф. Тоцкой, которая коммен-
тировала находки.

54 Щапова Ю. Л. Новые материалы к истории мозаик Успенского со-
бора в Киеве//'СА. 1975. № 4.

55 Philippe J. Le monde byzantin dans 1’histoire de la verrerie. Bolog-
na, 1970.

56 H а г d e n D. B. New Light on Roman and Early Medieval Window—
Glass//Glastechnische Berichte. 1959. Bd 32 (К). H. VIII. S. 14.

57 Безбородов M. А. Химия и технология... (co ссылкой на Т. Шам-
бона). С. 141 — 150.

58 Щ а п о в а Ю. Л. Стеклянные изделия древнего Новгорода//МИА. М.^
1963. № 117. С. 142 и сл.

59 Щапова Ю. Л. Стекло Старой Рязани (из раскопок 1966—1968 гг.)//
//Археология Рязанской земли. М., 1974; Она же. Стекло Старой Рязани
(по материалам раскопок 1970—1979 гг.)//СА (в печати).

60 Davidson G. The minor objects//Corinth. V. XII. New Jersey, 1952.

61 P b i 1 i p p e J. Op. cit.

62 M e g a w A. H. S. A Twelfth Century Scent Bottle from Cyprus//JGS. I
(1959). Corning. New York; Idem. More Gilt and Enameled Glass From
Cyprus//JGS. X (1968); Idem. Notes on Recent Work of the Byzantine In-
stitut in Istambul//DOP. 17 (1963).

63 Grabar A. La verrerie d’art byzantine au Moyen Age//Monuments et
Memoires. Paris, 1971. T. 57.

64 Saldern A., v. Glass from Sardis//AJA. T. LXVI (1962); Idem. Sa-
sanidische und islamische Glaser in Diisseldorf und Hamburg//Jahrbuch der
Hamburger Kunstsammlungen, 1968. T. 13; Idem. The So called Byzantine
Glass in the Treasury of San Marco//Annales du 4е Congres des Journees In-
ternatinales du Verre. Ravenne—Venise. 1967.

65 Полубояринова M. Д. Стеклянная посуда древнего Турова//СА.
1963. № 4.

66 Гуревич Ф. Д., Джанполадян Р. М., Малевская М. В.
Восточное стекло в Древней Руси. Л., 1968.

67 Джанполадян Р. М. Новые материалы по истории византийского
стеклоделия//ВВ. Т. XXVII. 1967; Она же. Резное стекло из Двина//СА.
1968; Она же. Стеклянный сосуд из Двина//КСИИМК. Вып. 160. М., 1955.

68 Колесникова Л. Г. Восточное стекло из собрания Херсонесского
музея//ВВ. Т. 34. М., 1973.

69 Grabar А. Op. cit. Р. 90—112.

70 Saldern A., v. The So called... P. 126—128.

71 Щапова Ю. Л. Очерки истории древнего стеклоделия... С. 43~55г
187—191.

72 Гуревич Ф. Д. Западная Русь и Византия в XII—ХШ вв.//СА.
1988. № 3. С. 130—132.

73 Свешников И. К., Щапова Ю. Л. Стеклянные изделия из Зве-
нигорода-на-Белке (в печати).

74 Гуревич Ф. Д. Указ. соч. С. 133.

75 Kunciene О. IX—XIII a. stiklo karolai Lietovoje//Lietuvos archeolo-
gija. Pirmykstes bendrumenes irimas. Vilnius, 1981. T. 2.

76 Монгайт А. Л. Старая Рязань//МИА. M., 1951. № 49. С. 154—159.
77 Лихтер Ю. А., Щапова Ю. Л. Стеклянные изделия на памятни-
ках Черняховской культуры//Тез. докл. симпозиума «Позднейшие судьбы Чер-
няховской культуры». Каменец-Подольский, 1981.

78 Белов Г. Д. Стеклоделательная мастерская в Херсонесе//КСИА.
Вып. 116. М., 1969.

7& Пользуюсь случаем принести благодарность Э. Я. Николаевой, руко-
водителю раскопок в пос. Ильич (Таманский полуостров), которая позна-
комила автора данной статьи с неопубликованными материалами из раско-
пок мастерской.

80 Кропоткин В. В. Указ, соч.; Щапова Ю. Л. Стекло средневеко-
вой Тмутаракани... С. 136—137.

81 Щапова Ю. Л. Очерки истории древнего стеклоделия... С. 140—143.

82 Полубояринова М. Д. Стеклянные изделия Болгарского горо-
дища//Город Болгар (Очерки ремесленной деятельности). М., 1988. С. 180,
рис. 82, 41; Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. С. 12.

83 Членова Н. Л. О культурной принадлежности Старшего Ахмылов-
ского могильника, Новомордовских стелах и «отделившихся скифах»//КСИА„
Вып. 194. М., 1988.

84 Гуревич Ф. Д. Указ. соч. С. 131—133.
В. Г. ЧЕНЦОВА

Ченцова В. Г. [РЕЦЕНЗИЯ] НА КН.:
LES ITALIENS A BYZANCE.

EDITION ET PRESENTATION DE DOCUMENTS

/Par M. Balard, A. Laiou, C. Otten-Froux
(I. Balard M. Pera au XIV siecle:

Documents notaries des Archives de Genes. P. 9—78;
II. Laiou A. E. Un notaire venitien a Constantinople:
Antonio Bresciano et le commerce internationale
en 1350. P. 79—151; III. Otten-Froux C. Documents
inedits sur les Pisans en Romanic aux XIIIе—-XIVе
siecles. P. 153—195) *. Paris: Publications
de la Sorbonne. Universite de Paris I —
Pantheon-Sorbonne, 1987 (Serie Byzantina
Sorbonensia. 6). 196 p.

Вопрос о влиянии итальянской торгово-предпри-
нимательской деятельности на города и торговлю
Византийской империи продолжает оставаться в
центре внимания византинистов. Хотя в 70—80-е го-
ды некоторыми исследователями осуществлялся пе-
ресмотр традиционного представления о разруши-
тельном воздействии венецианской и генуэзской тор-
говли на византийскую экономику (в частности, от-
мечалось наличие партнерской основы в контактах
итальянцев с местным купечеством1), среди визан-
тинистов остались и сторонники прежнего взгляда на
последствия присутствия итальянцев в Византии в
XIII—XV вв.2 При дальнейшей разработке этой
проблемы чрезвычайно важным является расширение
Источниковой базы, что позволило бы исследователям
сделать новые наблюдения. Поэтому архивные мате-
риалы, опубликованные в книге, которая так и наз-
вана авторами «Итальянцы в Византии», несомнен-
но, будут по достоинству оценены специалистами по
истории Византии, Латинской Романии, итальянских
городов, международной торговли в Средиземно-
морье и Причерноморье.

В книге представлены документы, относящиеся к
деятельности представителей трех крупнейших торго-
вых городов-республик Италии — Генуи, Венеции и
Пизы — в Византии, Латинской Романии, Причер-
номорье (главным образом в Северном Причерно-
морье: Каффе и Тане). Их издатели и исследователи
по разному подходят к задаче введения в научный
оборот новых источников. М. Балар обратился к не-

* Далее в тексте даны ссылки на части I, II, III и с.
изученным отрывкам картуляриев нотариальных актов Перы,
относящихся к 1309—1390 гг. В Распоряжении исследователей
имеются комплексы документов XIII и XV вв., происходящих из
Перы, в то время как публикации немногочисленных и раз-
розненных источников XIV в. пока не предпринимались
(I. Р. 9—10). Введенные в научный оборот М. Баларом мате-
риалы позволяют отчасти восполнить эту лакуну в истории ге-
нуэзской фактории, ведь, несмотря на то важное значение, ко-
торое Пера имела среди других заморских владений Генуи, ее
история в XIV в. изучена недостаточно^

Если М. Балар пытается восстановить общую картину по-
вседневной жизни и торговой деятельности жителей Перы в
XIV в., используя разрозненные документы, составленные но-
тариями в этой фактории, то К. Оттен-Фру опубликованы ак-
ты второй половины XIII—XIV вв., происходящие из различ-
ных мест — Пизы, Кипра, Кларенцы, Константинополя, Гаэты,
в которых сообщается о пребывании на Востоке пизанцев.
Ценность этой публикации состоит в том, что исследователь-
нице удалось обнаружить в пизанском архиве документы, под-
тверждающие, что и в XIV в. жители Пизы продолжали уча-
ствовать в международной морской торговле в Средиземно-
морье и Причерноморье (III. Р. 154), а их фактории существо-
вали и в городах Кипра, и в Константинополе, где пизанцы
имели свою церковь, находящуюся под непосредственной юрис-
дикцией архиепископа Пизы (III. Р. 157).

К. Оттен-Фру высказывает сожаление, что разрозненность
опубликованных ею материалов не позволила применить к ним
метод статистического анализа (это относится и к подборке
М. Балара, включающей лишь один сравнительно цельный
комплекс нотариальных актов Донато ди Кьявари (1/Х 1389—
1/IX 1390)). А. Лайу, применяя некоторые количественные ха-
рактеристики к изданному ею компактному источнику — от-
рывку картулярия нотариальных актов Антонио Брешиано,
составленных в Константинополе в 1350 г., делает ряд интерес-
ных замечаний, касающихся особенностей самого источника и
отраженных в нем реалий (состава участников торговли
и т. д.).

Среди них особого внимания заслуживает постановка воп-
роса об изменении объема работорговли в связи с ситуацией,
сложившейся после «Черной смерти». А. Лайу высказывает
предположение, что из-за массовой смертности и нехватки ра-
бочей силы работорговля стала особенно выгодна купцам,
охотно инвестировавшим в нее свои средства (II. Р. 85, 94,
ср.: Р.8). Нельзя не согласиться с А. Лайу в том, что чума,
ставшая причиной довольно острой нехватки рабочих рук, в
частности, в венецианских владениях в Средиземноморье, мог-
ла оказать влияние и на работорговлю. Сведения об этом не-
трудно обнаружить и в других источниках. Например, в од-
ном из постановлений венецианского Сената XV в. говорится о
заброшенных, невозделываемых землях на Крите, причиной че-
го были эпидемия чумы и ввоз рабов, недостаточный для воз-
мещения их убыли вследствие высокой смертности3.

Попытку связать вопрос об объеме работорговли с послед-
ствиями чумы А. Лайу делает вслед за М. Баларом, который
также придерживается мнения о значительнохм влиянии «Чер-
ной смерти» на работорговлю, отметив, что в Генуе она стала
причиной возникновения особой оффиции, деятельность которой
была направлена на установление монополии генуэзцев в чер-
номорской работорговле, ставшей весьма выгодным занятием
из-за сокращения численности трудоспособного населения4.

Не вполне убедителен, однако, приводимый А. Лайу в ка-
честве аргумента, подтверждающего возрастание значения ра-
боторговли, факт недавнего захвата продававшихся рабов
(II. Р. 94). Это могло быть связано скорее с поступлением в
Константинополь новой партии пленников, распродаваемой ле-
том—осенью 1350 г. Не случайно Ш. Верлинден связывал рост
импорта рабов в большей мере с военными действиями и за-
хватом пленных. Например, некоторое увеличение количества
рабов, ввезенных на Крит в 1351—1383 гг., по^его мнению, бы-
ло связано с продвижением турок на Балканах и в Причерно-
морье, хотя сам ввоз мог быть обусловлен недостатком рабо-
чих рук на Крите, в том числе и в результате эпидемии5.

Некоторые сомнения в обоснованности тезиса А. Лайу о
влиянии «Черной смерти» на увеличение объема работорговли
вызывает и другое обстоятельство: соотношение полов в общем
количестве импортируемого живого товара в пользу женщин и
в связи с этим характер предполагаемого использования тру-
да рабов. По актам А. Брешиано, которые комментирует
А. Лайу, так же как и по данным, использованным Ш. Верлин-
деном, среди импортируемых рабов в это время, бесспорно, пре-
обладали женщины, которые к тому же и дороже ценились
(II. Р. 92). Учитывая, что рабы и особенно рабыни использо-
вались прежде всего в домашнем хозяйстве в качестве при-
слуги6, вряд ли можно с уверенностью утверждать, что имен-
но последствия чумы вызвали сильное увеличение потребностей
во вспомогательной рабочей силе, которое могло привести к
увеличению притока рабов7. Ведь там, где рабы действительно
играли значительную роль, например в сельском хозяйстве (в
венецианских владениях — на Крите8), нужда ощущалась в
мужской рабочей силе. Об этом свидетельствует, например,
один из приводимых Ф. Тирье документов конца XIV в., из ко-
торого следует, что венецианский Сенат специально заботился
о закупке и вывозе на Крит рабов мужского пола, очевидно
для работ на государственных землях9.

По актам А. Брешиано невозможно определить направле-
ния дальнейшего вывоза продаваемых рабов из Константино-
поля, поэтому остается неясным, покупались ли они здесь для
последующей перепродажи10, возможно, более крупными пар-
тиями в другом месте или же для использования в качестве
прислуги тут же, в Константинополе или Венеции, откуда в
большинстве случаев происходят их покупатели. Учитывая, что
покупатели рабов из Кандии встречаются в картулярии А. Бре-
шиано лишь в трех случаях, вряд ли можно предполагать осо-
бую направленность вывоза рабов для сельскохозяйственных
работ именно на Крит.

Из всего этого следует, что интереснейший вопрос, постав-
ленный А. Лайу, требует дополнительного изучения.

Для сопоставления и дополнения сведений, почерпнутых из
актов, составленных А. Брешиано, А. Лайу обращается и к
другим (весьма многочисленным) архивным материалам, так
что данные актов рассматриваются ею в комплексе всех по-
литических и экономических отношений этой эпохи. Исследова-
ние содержит просопографические экскурсы и просопографичес-
кий словарь-приложение, включающий сведения об упомяну-
тых в текстах лицах, составленный с привлечением данных
различных источников (И. Р. 105 — 108).

Среди опубликованных М. Баларом, А. Лайу и К. Оттен-
Фру источников есть и те, которые позволяют уточнить детали
некоторых известных событий византийской истории, биогра-
фии их участников. Например, это документы, содержащие до-
полнительные сведения о торговой деятельности Мануила Ка-
василы (I. Р. 15, №138), упоминания о венецианцах, предоста-
вивших заем Анне Савойской и принявших в заклад драгоцен-
ности византийской короны (II. Р. 37, №27,61).

Часть документов опубликована in extenso, те из них, ко-
торые по причине плохой сохранности не могут быть воспроиз-
ведены полностью, — в регестах. Ради экономии места в боль-
шинстве случаев регестами заменена развернутая публикация
документов М. Баларом, но при этом в них сохранены важней-
шие детали, встречающиеся в оригинальном тексте (варианты
передачи имен собственных и названий, некоторые термины и
денежные единицы).

Необходимо отметить оснащенность каждой публикации
индексом собственных имен, что значительно упрощает исполь-
зование документов.

Надо надеяться, что столь необходимое дело издания и
комментирования новых источников по истории Византии и
Латинской Романии из итальянских архивов будет продолже-
но исследователями.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Библиографию см.: Карпов С. П. [Рецензия]//ВВ. 1984. Т. 45.
С. 249—251. Рец. на статью: Laiou-Thomadakis А. Б. The Byzantine
Economy in the Mediterranean Trade System, Thirteenth—Fifteenth Centuries//
//DOP. 1930—1981. V. 34—35. P. 177—222.
2 An go Id M. The Shaping of the Medieval Byzantine «City»//BF. 1985
Bd X. P. 32—37.

3 Thiriet F. Regestes des deliberations du Senat de Venise concernant la
Romanie. Paris, 1961. T. 3. Reg. 2666//Noiret H. Documents pour servir a
1’histoire de la Crete sous la domination venitienne, 1380—1485. Paris, 1892.
P. 409—410 (9/IX 1444); см. также данные, приводимые Ш. Верлинденом:
Verlinden Ch. L’esclavage agricole en Crete venitienne//Bulletin de 1’Insti-
tut Historique beige de Rome. Bruxelles; Rome, 1983—1984. F. LIU—LIV
P. 159—164.

4 Balard M. La Romanie Genoise (XIIе — debut du XVе siecle). Rome;
Genova, 1978. T. 1. P. 299.

5 Verlinden Ch. L’esclavage dans 1’Europe medievale. Gent, 1977. T. 2.
P. 838. He совсем понятна отсылка А. Лайу к высказанному в работах
Ш. Верлиндена положению о сокращении работорговли в Кандии к 1350 г.
и в течение всей 2-й половины XIV в. (II. Р. 85).

6 Карпов С. П. Венецианская работорговля в Трапезунде (конец
XIV — начало XV в.)//ВО. М., 1982. С. 200; Heers J. Esclaves et domesti-
ques au moyen age dans le monde mediterraneen. Paris, 1981. P. 84—89, 144—
145; Ver linden Ch. 1st mittelalterliche Sklaverei ein bedeutsamen demo-
graphischer Faktor gewesen?//Vierteljahrschrift fiir Sozial- und Wirtschafts-
geschichte. 1979. Bd 66. H. 2. S. 153. Ш. Верлинден призывает лишь не аб-
солютизировать эту точку зрения, отмечая, что существовали области, где
рабский труд широко применялся и в сельском хозяйстве (Крит и др.)
(V е г 1 i n d е n Ch. L’esclavage agricole... Р. 159).

7 Скорее все могло быть наоборот. Ср.: «...«ливрея», огромный мир при-
слуги, была единственным всегда открытым рынком труда. Всякий демогра-
фический подъем, любой экономический кризис увеличивали число попол-
нявших его» (Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и ка-
питализм XV—XVIII вв. Т. 2.: Игры обмена. М., 1988. С. 518). В данном
случае, правда, речь не идет об импортируемой рабочей силе. Но вряд ли
тот экономический кризис, который был вызван чумой, мог вызвать приток
импортируемой рабочей силы в «мир прислуги».

8 Т h i г i е t F. La condition paysanne et les problemes de 1’exploitation
rurale en Romanie greco—venitienne//SV. 1967. V. 9. P. 64; Verlinden Ch.
Origine de la classe des affranchis en Crete sous le regime venitien//JOB.
1982. Bd 32/2. S. 45—51; Idem. 1st mittelalterliche Sklaverei...? S. 170;
Heers J. Op. cit. P. 137.

9 Thiriet F. La Romanie venitienne au Moyen age. Le developpment
et 1’exploitation du domaine colonial venitien (XIIе—XVе siecles). Paris, 1959.
P. 315.

10 О разветвленной системе перепродаж см.: Verlinden Ch. L’escla-
vage agricole... P. 163.
С. В. БЛИЗНЮК

I. Близнюк С. В. [РЕЦЕНЗИЯ] НА КН.:
SERVODIO PECCATOR NOTAIO IN VENEZIA

Е ALESSANDRIA D EGITTO (1444—1449) /
/А cura di Franco Rossi. Venezia, 1983. Fonti
per la storia di Venezia, Ser. III. — Archivi notarili.
XIII + 81 p.

II. Близнюк C.B. [РЕЦЕНЗИЯ] HA KH.:
AMBASCIATA STRAORDINARIA AL SULTANO
D’EGITTO (1489—1490) / A cura di Franco
Rossi. Venezia, 1988. Fonti per la storia
di Venezia. Ser. I. Archivi publici, 377 p.

Венецианская торгово-предпринимательская дея-
тельность, как известно, оказала огромное влияние
на судьбу византийского мира. Особенностью этой
деятельности было глубокое проникновение венеци-
анского купечества на Левант, включение его, начи-
ная с XII в., в систему складывавшегося средизем-
номорского рынка. В этом отношении о. Кипр, тер-
ритории Сирии и Египта представляли для Венеции
особый интерес1. После падения Константинополя в
1453 г., когда Александрий стала для Венеции основ-
ным торговым центром в Восточном Средиземно-
морье, присоединение о. Кипр к владениям республи-
ки — удобно расположенной промежуточной стан-
ции, а также убежища для ее купцов в случае кон-
фликта с Египтом или Турцией — было продиктова-
но настоятельной необходимостью2. Публикация до-
кументов из Венецианского Государственного архи-
ва, осуществленная итальянским историком Франко
Росси, вносит весомый вклад в изучение проблем
венецианской торгово-предпринимательской и дипло-
матической деятельности в Египте, Сирии, на Кипре
во второй половине XV в. В научный оборот вводят-
ся принципиально новые архивные документы, осве-
щающие переломный момент в истории Кипра в кон-
це XV в., причины и возможности перехода острова в
руки республики, отражающие всю сложность поли-
тической ситуации, сложившейся в регионе в 70—80-е
годы XV в., а также переплетение в Восточном Сре-
диземноморье политических и экономических интере-
сов нескольких государств: Венеции, мамлюкского
Египта, Турции, Каталонии, Генуи и Флоренции.
Среди опубликованных документов, в которых содержится
информация о политике Венеции на Леванте, преобладают ак-
ты, составленные в Венеции, в то время как документов, со-
ставленных в левантийских землях, известно значительно мень-
ше. Публикации Ф. Росси — едва ли не первая попытка пре-
одолеть сложившуюся диспропорцию и дать исследователям
возможность многостороннего изучения названной проблемы
с учетом реальной торгово-экономической практики венециан-
ского купечества на Леванте и Ближнем Востоке — представ-
ляют особый интерес и имеют большую научную значимость.

В первой рецензируемой работе Ф. Росси изданы нотари-
альные акты Серводио Пеккатора 1444—1449 гг., составленные
в Венеции и Александрии. К сожалению, почти ничего не из-
вестно о самом нотарии, кроме того, что он был священником
знаменитой церкви Санта Мария Дзобениго3 (S. Peccator.
Р. 19), от деятельности которого сохранилось только два кар-
тулярия. Первый составлен в Венеции и содержит всего 6 до-
кументов, написанных в период с 17 февраля 1444 по 10 ав-
густа 1447 г. (3 квитанции и 3 завещания), которые несут ин-
формацию о внутренней жизни города Венеции. Второй пред-
ставляет для нас большой интерес. В него вошли 25 докумен-
тов, составленных в Александрии и датированных с 7 ноября
1447 по 6 февраля 1449 г. (17 документов — поручительства^
2 квитанции, 1 — обязательства уплатить долг и 5 актов, в ко-
торых разбираются спорные вопросы между купцами). Все ак-
ты написаны на латинском языке.

Ф. Росси полагает, со ссылкой на Ф. Лейна4, что из Вене-
ции в Александрию Серводио Пеккатор отправился вместе с
конвоем галей около 30 августа 1447 г. (Р. VIII). Такое пред-
положение вполне оправдано, ибо венецианские послы, оффи-
циалы, нотарии чаще всего добирались в фактории республики
вместе с конвоями вооруженных галей, так как подобного ро-
да путешествие обеспечивало им большую безопасность в пути.
Среди документов С. Пеккатора нет торговых контрактов, кото-
рые позволили бы судить о методах ведения торговли, ее объ-
емах, ценах и ассортименте товаров (называются только спе-
ции — док. 7, 12, 23), невозможно также представить себе
ежедневную торговую жизнь в городе, так как в работе нота-
рия наблюдаются значительные перерывы, иногда в несколько
месяцев, что приносит читателю некоторое разочарование, ибо
мы не получаем полной информации о жизнедеятельности ве-
нецианской колонии. Однако акты позволяют проанализиро-
вать социальный статус купечества Александрии, его этничес-
кую принадлежность, характер отношений с местным арабским
купечеством и сотрудничества европейцев между собой. Обра-
щает на себя внимание очень щцрокая клиентура С. Пеккато-
ра, несомненно, отражающая бурную торгово-экономическук*
жизнь Александрии, ее самые широкие связи с городами Сре-
диземноморья. Самыми активными клиентами нотария были
каталонцы. Думается, последний факт указывает на то, что
С. Пеккатор находился на службе у венецианцев, но сам не
являлся гражданином республики. Сам С. Пеккатор не назы-
вает себя гражданином Венеции, а пишет лишь то, что он яв-
ляется «нотарием венецианцев» (Р. 19). В пользу этого пред-
положения свидетельствуют также выводы Ф. Росси, что само
имя Пеккатор не встречается на территории Венето; форму-
ляр документов Пеккатора с трудом укладывается в рамки
обычных венецианских текстов и, кроме того, нотарий часто
обращается к нормам обычного права, вместо соответствую-
щих норм, принятых в венецианском законодательстве (P.VII).
Последний вывод Ф. Росси, как нам кажется, очень важен и
нуждается в дополнительных и более широких пояснениях и
доказательствах, так как исследование этого вопроса весьма
существенно для изучения практики венецианского делопроиз-
водства и, кроме того, может дать ключ к выяснению проис-
хождения самого нотария. Издание актов С. Пеккатора Ф. Рос-
си дополняет вводной статьей и подробным индексом.

Настоящей находкой для исследователей, занимающихся
историей дипломатии, экономики, торговли Венеции на Леван-
те, историей о. Кипр, являются публикации Ф. Росси матери-
алов «чрезвычайного посольства Пьетро Дьедо», опытного дип-
ломата и политика Адриатической республики второй полови-
ны XV в., байло и канцлера Кипра в 70-е годы, к султану
Египта в 1489—1490 гг. Изданию предпослана большая статья
Ф. Росси, в которой даются подробная характеристика и атри-
буция источников, а также исторический очерк с оценкой по-
литических и дипломатических отношений между Венецией и
Египтом в конце XV в. Издатель комментирует наиболее су-
щественные факты, содержащиеся в документах, и стремится
на их основе воссоздать полную картину венецианско-египет-
ских отношений конца XV в. Вводная статья Ф. Росси пред-
ставляет несомненный научный интерес. До настоящего време-
ни мы имели лишь самые общие представления о посольстве
Пьетро Дьедо и его преемника Джованни Борги в Египет, со-
ставленные по нескольким, часто неполным документам, опуб-
ликованным еще в прошлом веке5. В основу рецензируемого
издания легли депеши Дьедо и Борги из Египта в Венецию,
их письма венецианским консулам и купцам Дамаска, Алеппо
и Александрии. В приложении помещены постановления Со-
вета Испрошенных (Сената), Совета Десяти и Нотариальной
коллегии по поводу посольства, инструкции и предписания
Дьедо и Борги, документы, в которых с наибольшей полнотой
воплощаются интересы республики на Леванте. Подавляющее
большинство этих источников не было известно исследовате-
лям.

Главной задачей венецианских дипломатов всегда были
обеспечение непрерывной, постоянно развивающейся торговли
республики и защита интересов ее купцов. Во второй половине
XV в., после потери Константинополя, эта проблема стала
особенно актуальной. Компенсировать утрату возможно было
только за счет левантийских портов. Именно по этой причине
резко повышается интерес Венеции к о. Кипр, который стал
яблоком раздора в венецианско-мамлюкских отношениях в
70—80-е годы XV в., так как он был данником султана Егип-
та, и над ним 26 февраля 1489 г. республика Св. Марка под-
няла свой флаг. В документах, опубликованных Ф. Росси, зри-
мо, ярко раскрывается процесс становления власти Венеции
на острове, борьба за признание ее приобретения султаном
Египта. Проблема Кипра, ставшая основной причиной отправ-
ки посольства к султану в 1489 г., проходит красной нитью
через все инструкции Сената и депеши Дьедо и Борги из Егип-
та. Ф. Росси совершенно справедливо подчеркивает всю слож-
ность политической ситуации, которая сложилась вокруг Кип-
ра в 80-е годы XV в., опасность для Венеции потерять остров,
что больно бы ударило по ее экономическим интересам (Аш-
basciata... Р. 15—16). Благодаря публикации Ф. Росси иссле-
дователи впервые получили возможность детально изучить, как
Венеции удалось избежать военного конфликта с Египтом, ко-
торый, казалось, был неминуем, как проходили переговоры с
султаном и какие доводы выдвигались с обеих сторон в поль-
зу решения столь сложной проблемы, т. е. каким образом обес-
печивалась дипломатическим путем возможность присоедине-
ния Кипра к владениям Венецианского государства. Представ-
ленные документы показывают действия посла республики в
Египте, как ему удалось убедить султана, что Кипр при вене-
цианцах будет опорной базой против турок, с которыми он
воевал, что единственное желание правительства Венеции — со-
хранить Кипр и спасти его от турецкого завоевания, что он
получит все просроченные прежней династией Лузиньянов, пра-
вившей на Кипре (1192—1489), платежи и будет впредь по-
лучать дань в прежнем размере, наконец, что отъезд последней
королевы венецианки Катерины Корнаро с Кипра, явившийся
неожиданностью для султана и вызвавший его недовольство,
был продиктован политической необходимостью (док. 35, 77,
XV, XVI, XVIII). В свою очередь султан Египта рассматривал
Венецию как потенциальную союзницу в борьбе против турок
и был заинтересован в развитии ее торговли, которая прино-
сила существенные прибыли в его казну (док. 77). Надежды
венецианского правительства на успех в переговорах базирова-
лись на совокупности основных политических и экономических
интересов двух государств в данном регионе. В скором време-
ни после выяснения политических взглядов на данную пробле-
му обе стороны все больше и больше переводили решение за-
дачи в экономическую плоскость. Речь шла главным образом
о размерах компенсации за остров (док. 77, 79, 136, 139, 140).

Рецензируемые источники также освещают многие факты,
ранее малоизвестные или представлявшиеся неверно. Прежде
мы практически не имели достоверных данных, позволяющих
говорить о длительной и острой борьбе мнений в Сенате, пред-
шествовавшей отправке посольства в Египет для ведения пере-
говоров о Кипре. Изданные документы проливают свет на эти
события (док. I—III).

До отъезда в Каир посол почти месяц провел в Александ-
рии, откуда внимательно следил за ходом миссий к султану
послов Флоренции, Генуи, Турции, папского легата (док. 18—
19). Документы сообщают ранее неизвестный, а между тем
очень важный факт о том, что Дьедо дважды был лично при-
нят султаном (док. 35). Последний факт указывает на всю
серьезность и значимость проводимых переговоров, так как
этой высокой чести удостаивался далеко не каждый посол. Ут-
вердившееся ранее мнение о неожиданной смерти посла6 ока-
зывается неверным. Изданные материалы свидетельствуют о
постоянном ухудшении здоровья Дьедо, из-за чего он часто от
своего имени посылал по делам секретаря Дж. Борги (док. 63,
67, 72, 78, 79, 92), которому суждено было подписать договор
с султаном 28, марта 1490 г. о передаче Кипра Венеции
(док. 139).

Представленные источники свидетельствуют, что помимо
дипломатических переговоров П. Дьедо, а затем Дж. Борги
приходилось попутно решать еще и дела торговли: следить за
погрузкой товаров и своевременной их отправкой (док. 4, 5,
12, 30, XVI), разбираться в спорах между купцами и египет-
скими властями и добиваться их безопасности в землях сул-
тана (док. 12, 18, 35, 41, 42, 44, 76, 145, 146, XV, XVI), забо-
титься о продаже полученных из залога товаров (док. 78, 79,
92, 95—97, 99, 102, 103), отданных Венецией еще в 1476 г.7, и
достать необходимые деньги для уплаты просроченных долгов
Кипра, что вызвало оживленную переписку Дьедо и Борги с
венецианскими консулами в Дамаске, Александрии и Алеппо
(док. 74, 79, 87, 92, 99, 102, 103, 116, 118, 122, 123). Перегово-
ры с султаном о снижении цен на перец, основной товар тран-
зитной торговли, являлись важной задачей посла (док. 51,
XV). Как видно, опубликованные источники дают яркое пред-
ставление о разнообразной и многосторонней деятельности ве-
нецианского посла. Ф. Росси метко замечает, что Дьедо в одно
и то же время должен был выступать и как полномочный по-
сол республики, и как проводник эгоистических интересов ве-
нецианских купцов, действовавших порой противоречиво, опро-
метчиво, мало способствовавших его конкретным усилиям, что
создавало ряд дополнительных препятствий в проводившихся
переговорах (Р. 42).

Рецензируемое издание снабжено подробным индексом имен
собственных, а также упоминаемых в тексте официальных свет-
ских и духовных должностей, мер и весов. Однако, к сожале-
нию, комментарием к документам являются лишь чисто тек-
стологические примечания, если не считать вводной статьи, в
которой, как уже было сказано, дана оценка многим событиям
и фактам, упоминаемым в тексте.

В целом нужно отметить значимость и высокий научный
уровень рецензируемого издания, введение в научный оборот
новых, уникальных источников, освещающих экономические и
политические отношения Венеции и Египта в конце XV в., а
также события на о. Кипр, положившие начало новому перио-
ду в истории островного средиземноморского государства.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Та f el G., Thomas G. Urkunden zur alteren Handels und Staatsge-
schichte der Republik Venedig. Wien, 1856. V. I. P. 114—124; Richard J.
Chypre du protectorat a la domination venitienne//Richard J. Les relations ent-
re 1’Orient et 1’Occident au Moyen Age. London, 1977. XII. P. 658; Heyd W.
Histoire du commerce du Levant au Moyen Age. Leipzig, 1885—1886. V. I.
P. 359; Thiriet F. La Romanie venitienne au Moyen Age. Paris, 1959.
P. 41—43; Hill G. History of Cvprus. Cambridge, 1948. V. 1. P. 306.

2 Heyd W. Op. cit. V. II. P. 424—425; Richard J. Op. cit. P. 673—
677; Rossi F. Ambasciata Straordinaria... P. 16; Lopez R. S. La bilancia dei
pagamenti nel comrnercio di Levante//Venezia e il Levante fino al secolo XV.
Firenze, 1973. P. 449; Thiriet F. Quelques observations sur le trafic des
galees venitiennes d’apres les chiffres des incanti (XIV—XV siecles) Studi in
onore di Amintore Fanfani. Milano, 1962. V. III. P. 495.

3 См. о ней: Brunetti M. S. Maria del Giglio vulgo Zobenigo nelF
Arte e nella storia. Venezia, 1952.

4 Lane F. I mercanti di Venezia. Torino, 1983. N 3. P. 124.

5 Mas Latrie L. Histoire de 1’ile de Chypre. Paris, 1855. V. III.
P. 472—478, 478—481. Документ датирован 9 марта 1490 г. (Rossi F.
D. XIX. P. 268—269). Дж. Хилл отмечал, что дата 9 марта в венецианском
документе не соответствует упомянутой в этом же документе дате арабского
летосчисления. «17 de la luna de Rabilg el tani», которая соответствует 10
марта (см.: Hill G. History of Cyprus. V. III. N 2. P. 824; Mas Latrie L.
HI. P. 481—483; I Libri Commemoriali della Repubblica di Venezia/Ed R. Pre-
delli. Regesti. Venezia, 1878—1914. V. V. N 171 —174. P. 318; Rom an in S.
Storia documentata di Venezia. Venezia, 1855. V. IV. P. 443.

6 См.: M. L. III. P. 472; H i 1 1 G. Op. cit. V. III. P. 824.

7 Cp.: Ash to г E. Levant Trade in the Middle Ages. Princeton, 1983.
P. 458—459.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

АДСВ
АСГЭ

ВВ
ВО
ВИ
вди
ГАИМК

ГИМ
Жмнп
знтш
ЗООИД

ЗРВИ
ИДК

ИОРЯС

ИТУАК

КСИА

КСИИЛ1Д

ксис
ЛЗАК

доии

МАР
МИА

ОРБАИ

°РГПВ

ПСРЛ
ПХХ
РИБ
СА
САИ

Античная древность и средние века
Археологический сборник Государственного Эр*
митажа

Византийский временник

Византийские очерки

Вопросы истории

Вестник древней истории

Государственная академия истории материаль-
ной культуры

Государственный Исторический музей

Журнал Министерства народного просвещения

Записки Наукова товариства 1мени Шевченка

Записки Одесского Общества истории и древ-
ностей

Записки Радова. Византолошки Институт

Известия императорской Археологической ко-
миссии

Известия отделения русского языка и словесно-
сти

Известия Таврической ученой архивной комис-
сии

Краткие сообщения Института археологии АН
СССР

Краткие сообщения Института истории матери-
альной культуры

Краткие сообщения Института славяноведения
Летопись занятий археографической комиссии
АН СССР

Ленинградское отделение Института истории
АН СССР

Материалы по археологии России

Материалы и исследования по археологии
СССР

Отдел рукописей библиотеки АН СССР в Ле-
нинграде

Отдел рукописей Государственной публичной
библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в-
Ленинграде

Полное Собрание русских летописей

Памятники христианского Херсонеса

Русская историческая библиотека

Советская археология

Свод археологических источников
св СОРЯС Средние века Сборник Отделения русского языка и словесно-
ТКДА Тр ГИМ УЗ ЦГИА УССР сти Труды Киевской Духовной Академии Труды Государственного Исторического музея Ученые записки Центральный государственный исторический ар- хив УССР
ЧОИДР Чтения в Обществе истории и древностей Рос- сийских
чионл Чтения в историческом Обществе Нестора-лето- писца
AJA AOL АП ASI ASLSP Bibi. ЕС BBulg. BF BS BZ CFHB DOP JGS JOB NAV ОСР PG American Journal of Archaelogy Archives de 1’Orient Latin ’Ap%e'ov ГГл'Тои Archivio Storico Italiano Atti della Societa Ligure di Storia Patria Bibliotheque de 1’Ecole des Charles Byzantinobulgarica Byzantinische Forschungen Byzantinoslavica Byzantinische Zeitschrift Corpus fontium historiae Byzantinae Dumbarton Oaks Papers Journal of glass Studies Jahrbuch der Osterreichischen Byzantinistik Nuovo Archivio Veneto Orientalia Christiana Periodica Migne J. P. Patrologiae cursus completus. Seri- es Graeca
RESEE ROL SV Revue des etudes Sud-Est europeennes Revue de 1’Orient Latin Studi Veneziani
СОДЕРЖАНИЕ

От редколлегии.................................................... 3

Примечания......................................... 4

Г. Г. Литаврин. Известия Менандра Протиктора об отношениях ава-
ров и славян ...................................................... 7

Примечания.........................................17

Н. М. Богданова. Церковь Херсона в X—XV вв.......................19

Примечания.........................................41

С. В. Близнюк. Торгово-экономические отношения Кипра с государ-
ствами Средиземноморья в 1192—1373 гг. . . . 50

Примечания.....................................75

С. П. Карпов. Маршруты черноморской навигации венецианских галей
«линии» в XIV—XV вв............................................82

Примечания.....................................93

В. Г. Ченцова. Купец и торговля в Византии XIV в. (по данным «Ис-
тории» Иоанна Кантакузина) 98

Примечания....................................105

Е. М. Ломизе. Морейский деспотат и Флорентийская уния . . . 110

Примечания....................................118

Л. В. Горина. Византийская и славянская хронография (Существовал
ли Болгарский хронограф?).........................................121

Примечания ......................................128

Л. П. Лаптева. В. Э. Регель как византинист.......................130

Примечания........................................139

М. В. Дмитриев. «Византийская» тема в восточнославянской рефор-
мационной мысли второй половины XVI в. 141

Примечания........................................152

Ю. Л. Щапова. Византия и Восточная Европа. Направления и харак-
тер связей в IX—XII вв. (по находкам из стекла) 155

Примечания........................................174

* *
*

В. Г. Ченцова. [Рецензия] на кн.: Les Italiens a Byzance. Edition et
presentation de documents/Par M. Balard, A. Laiou,
C. Otten-Froux. Paris. 1987...................................... 178

Примечания....................................... 181

С. В. Близнюк. [Рецензия] на кн.: Servodio Peccator notaio in Venezia
e Alessandria d’Egitto (1444—1449)/A cura di F. Ros-
si. Venezia, 1983; II Ambasciata Straordinaria al sul-
tano d’Egitto (1489—1490)/А cura di F. Rossi. Ve-
nezia, 1988 183

Примечания........................................188

Список сокращений............................... 189*
НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ

ВИЗАНТИЯ. СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ. СЛАВЯНСКИЙ МИР

Зав. редакцией Н. М. Сидорова

Редактор В. В. Белугина

Художественный редактор В. К. Бесингалиев

Художник Н. А. Ящук

Технический редактор О. В. Андреева

Корректоры И. А. Мушникова, Н. И. Коновалова

ИБ № 3967

Сдано в набор 13.06.90 Подписано в печать 13.11.90

Формат 60X90/16 Бумага офс. № 2

Гарнитура литературная. Высокая печать.

Усл. печ. л. 12,0 Уч.-изд. л. 14,23

Тираж 13150 экз. Заказ 311 Изд. № 1407

Цена 3 р. 20 к.

Ордена «Знак Почета» издательство Московского университета.

103009, Москва, ул. Герцена, 5/7.

Типография ордена «Знак Почета» изд-ва МГУ.

119899, Москва, Ленинские горы.