ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Проблемы королевской власти в трактате
Генри Брайтона «О законах и обычаях Англии»

О.А. СВЯТОВЕЦ*

XIII век — один мз главных этапов в истории становления английской судебной
системы. Именно тогда было создано общее право (сошшоп1а\у), действующее на всей
территории страны. Среди попыток обобщить и зафиксировать опыт английской
юриспруденции этого периода значительный интерес представляет трактат Генри
Брактона «О законах и обычаях Англии», в котором содержатся материалы свнтков
судебных документов и документов исполнительного производства. Как королевский
судья Г Брактон имел большой опыт работы в различных судах и отражал в какой-то
мере интересы представителей высших судебных кругов Англии.

Ао появления еш трактата в судах Англии использовалось только неписаное право,
и поэтому мохно считать книгу Брактона кодексом, в котором впервые зафиксированы
неписаные нормы английского праза. Это подтверждает и сам автор трактата: «Тогда
как почти во всех странах пользуются законами и писаным правом, только в Англии
действуют неписаное право и обычай. Именно в этой стране право возникло из
неписаного (обычая), получившего всеобщее одобрение в результате применения. Но
не будет ошибкой называть английские законы (хотя и неписаные) законами, ибо силу
закона имеет то, что по справедливости поставлено и одобрено высшей властью короля,
по совету и с согласия магнатов и с общего одобрения государства».* 1

Большое внимание в трактате Брактона уделяется проблеме монархической
власти, ее характеру, границам и взаимоотношениям с законом, что связано со свое-
образным положением короля в английской судебной системе и особой ролью его
юрисдикции в правовой системе королевства. В данной статье мы рассмотрим сущность
теории Брактона о сакральном характере королевской власти, а также о непосредствен-
ной роли короля в процессе создания английских законов и взаимодействия с ними.

Первая редакция трактата Брактона вышла в период правления Генриха III,
приблизительно в 1254—1256 гг. Ее изданию предшествовала большая работа, в ходе
которой Брактон привлек обширные сведения из практики английских судов, которые
он собирал в течение почти 20 лет.2 Брактон также воспользовался богатой библиотекой
г. Экзетера, те были собраны англо-саксонские законы, каталоги предписаний,
собрания решений различных судов, проповеди, хроники. В его распоряжении
находились: Сумма Азо (Аго),3 СвоА Юстиниана, Суммы Матримония Танкредского,
Бернарда мз Павии и многие другие источники, а из трактата Гленвилля он позаимство-

Аспирантка Санкт-Петербургского государственного университета.

©О.А. Святовец, 1997.

1 ВгасЮп Н Оп Ше 1а\у$ апс! си$1ош$ оГ Еп§1апс1. Еопдоп, 1968. Уо1. 2. Р. 19.

: Эти материалы содержатся в «Записных книжках» Брактона и являются
существенным дополнением к трактату (См.: ВгасШп'з Ыо1е Воок. А соПесйоп оГ сазез
(ЛесШес! ш Ше кт§ сош18 с!игт§ Ше гех^п оГ Непгу Ше ТЫгс! аппо1ед Ьу а 1а\ууег оГ Ша! Нше
$еешш§1у оГ Непгу о!’ ВгасЮп. Еопскэп, 1887. Уо1. 1—3).

3 Установлено, что Брактон в своем трактате процитировал не менее 500 отрывков
из Дигест ЮстинианабеЗ всяких на него ссылок, считая само собой разумеющимся, что
они в Англии являются законом (См.: Берман Г.Дж. Западная традиция права: Эпоха
формирования. М., 1994. С. 127).
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
вал его структуру для описания английского права.

Основное содержание трактата составляет фиксация норм английского преце-
дентного права с учетом появления новых правовых норм. Текст трактата свиде-
тельствует о том, что в определенных судебных казусах присутствует влияние римского
и канонического права. Однако мы полагаем, что эти системы права оказали заметное
влияние на составление трактата: они дали запас юридических терминов, понятий и
определений, показали готовую схему изложения правовых норм.

В историографии существует ряд суждений о степени и глубине знания Брактоном
этих законов. Ф.В. Мэтланд и Э. Канторович считают Брактона выдающимся знатоком
римского права, в то же время, по версии Г.Дж. Ричардсона, познания автора трактата в
области римского и канонического права довольно незначительны, особенно в статьях,4
связанных с гражданскими судебными процессами.

Поскольку трактат Брактона является первым опытом свода норм английского
общего права, его отличает некоторая хаотичность и непоследовательность. Условно
разделим содержание книги натри части: 1) теоретическая часть трактата; 2) замечания
Брактона, основанные на решениях различных судов, что мохно рассматривать как
практическую часть; 3) большое количество дополнений, которые существенно влияют
на содержание всей теоретической части трактата и расположены без всякой опреде-
ленной системы. Эти дополнения в зарубежной историографии получили название
«сомнительные страницы», поскольку их автор точно не установлен. Ф. Шульц и
3. Канторович считают, что дополнения принадлежат редактору источника,5 который
присоединил их к трактату уже поспе смерти Брактона. Ф.В. Мэтланд утверждает, что
некомпетентный редактор не мог существенным образом повлиять на содержание
текста источника, поэтому он предполагает, что дополнения принадлежат Брактону,
который просто не успел включить их в трактат.6 Современный историк права Д. Йэйл,
который занимается исследованием проблемы использования трактата, также придер-
живается мнения, что «дополнительные страницы не могут служить основанием для
отрицания авторства Генри Брактона».7

Первая книга трактата Брактона включает в себя основную часть материала
о сущности королевской власти и с учетом всех дополнений, сделанных на так
называемых сомнительных страницах, на наш взгляд, наиболее полно отражает суть
юридических представлений того времени. Причем дополнения представляют особый
интерес независимо от того, кто является их автором, так как именно здесь содержатся
сведения о положении короля «над законом».

Королевскому праву Брактон придает большое значение, что вполне естественно.
С середины XIII в. королевская власть в Англии стала воздействовать на формирование
общего права. Начинается период оживленной законодательной деятельности. Впервые
король Англии начал регулярно издавать законы, что стало нормой при осуществлении
королевских функций. Быстрое и заметное расширение роли центрального прави-
тельства в законодательной области отразилось и в юридической теории конца XIII в.
Согласно Брактону, король передавал часть своих судебных полномочий представителям
закона на местах: «Королю позволено давать с помощью закона (/ех) то, что закон дает
ему, а именно: справедливость и власть, так как король не будет править лучше, чем
закон, поэтому он желает, чтобы его подданные использовали не силу, а решение суда».8

Королевский закон всецело исходил от короля, был дарован народу для под-
держания справедливости и приобрел юридический статус для создания популярного
писаного закона. Таково мнение Брактона. Но королевское предписание о судебной
власти требует некоторого разъяснения, необходимого для понимания точки зрения
Брактона об отношениях между королем и законом.

В трактате говорится: «Король не может делать на земле ничего, кроме того, что он
может делать по закону, и поэтому нисколько не противоречит известному положению:

4 8е1ес1 разза^ез Еош Ше \уогкз оГ ВгасГоп апс! Ахо. Ьопдоп, 1894. 1п!гос1ис11оп;
Кап1огоу\нс% Е. Вгас1отап РгоЫетз. СЛаз^о^у, 1941.Р. 22—34; ШскагсЕопН.С. Ахо, Г)гоуКсс1а
апс! Вгас1оп // Еп^НзЬ Н1з1опса1 Ке\че\у. 1944, № ЫХ. Р. 22—41.

 $Ии1г, Г. Спйса! зШсНез оп ВгасЮп'з Тгеайзе // Ьает Оиаг1сг1у Вехчеж 1943. № ЫХ.
Р. 172—180; Кап1ого\У1С^ Е. Вгасюшап РгоЫешз. Р. 23.

6 5>/сс^разза§ез... 1п1гос1ис1юп.

7 Та1еВ. «ОГ Ыо Меап Аийюгйу*: 8оше 1а!ег изез ок ВгасГоп // Оп Ше Ьа\уз апс!
СизШшз оГ Еп§1апс1. ХогШ СагоНпа, 1981. Р 384. — О характеристике источника см.
также: ТЬглегК. И ТЬе Еп^НвИ ЛкИсхагу т (Не ауе оГ 61апуИ1 апс! ВгасГоп, 1176—1239.
СатЬпа^е, 1986. Р. 234-238,259-261.

Е Вгас1оп Н. Оп (Ис 1аууз апс! си8(отз оГ Еп§1апс1. Р. 33.
Сдятовец О А Проблемы королевской власти в трактате Генри Брайтона «О законах и обычаях Англии»
"То, уто угодно государю, имеет силу закона,” потому что в конечном счете король
следует закону, а именно — закону королевства, на котором основывается его власть и
который установлен должным образом после рассмотрения и обсуждения его в совете
королевских сановников, уполномоченных на зто самим королем».5 * * * 9

Таким образом, для формирования содержания закона необходимо было кол-
лективное обдумывание и согласие, поэтому король мог действовать только после
вынесения советом знати окончательного решения, утверждая и провозглашая закон
своей волей. В то же время Брактон утверждал, что королю нет равных внутри его
королевства, «поскольку равный не может иметь власть над равным».10

Приведенные высказывания позволили исследователям трактата сделать вывод,
что либо Брактон себе противоречит, утверждая, что король сам создает законы и в то же
время подчиняется им, как считает В.М. Корецкий, либо король находится, по Брактону,
в двойственном положении — «над законом» и «под законом» одновременно.11 Это пред-
положение получило у Э. Канторовича название «диалектика Брактона».12

С точки зрения Э, Канторовича, метод Брактона всегда одинаков: возвышение
через ограничение, подчинение милости Бога, которой король мог рисковать, если не
ограничивал себя законом.

Э. Канторович предполагал, что «подлинные привилегии» короля невозможны 6еЗ
повиновения закону и что в этом случае юридический статус «над законом» мог
существовать, только если существовал также юридический статус «под законом».
Таким образом, король, «делающий» закон, и закон, «делающий» короля, взаимно
обусловливали друг друга. Король - сын закона - становится отцом закона. Такова
«диалектика Брактона».13 * Но в любом случае власть короля простирается только на то,
что он делает по закону. Из 1ех ге&а — основного закона королевства — Брактон выводит
не только зависимость от него короля, но также королевскую власть издавать законы
в интересах людей, а также и возможность толковать закон, как он хочет. На наш взгляд,
отношения между королем и законом в трактате Брактона представлены несколько
иначе, что отразилось в первую очередь в представлениях о сакральном характере
происхождения королевской власти.

Божественное право в трактате — самая высшая категория, все остальные права,
включая и королевское право, подчиняются ему. Богбыл Богом закона. Бог — сам закон.
Поэтому не случайно, уто с первых страниц Брактон утверждает: «Судейское место
подобно трону Бога»,м «Король осуществляет власть закона как представитель п слуга
Бога на земле, так как его власть только от Бога. Бог находится в короле и через него
может творить свой суд, поддерживать и защищать то, что король справедливо решил.
Власть же совершать беззаконие принадлежит дьяволу, но не Богу, и король окажется
слугой того из ннх, чье дело он выполняет».15

Отметим, уто в Боге, который борется за душу преступника, в ХШ в. видели
верховного судью, который стоит над королем и является безусловным образцом для
земного правосудия. «Те, кто боится Бога, и те, кто не может отвернуться от зла, должны
меньше всего подвергаться светскому наказанию, так как сам Бог наказывает людей за
нх зло».16 А так как король в трактате Брактона является служителем (ттШег) Бога,
значит, королевский суд — з т о единственная инстанция на земле, где преступник может
очиститься от такого греха, как преступление. Таким образом, здесь проводится
некоторая аналогия между королевским судом и Страшным судом наддушой грешника.

Элементы непосредственной связи короля с Богом содержатся и в тексте клятвы,
которую король приносит при вступлении на престол. Основополагающее обязательство,
которое брал на себя король, вступая на трон, — это верность Богу. Во имя Иисуса Христа
король клялся применять все, уто в его власти, для того чтобы охранять королевский мир

5 Это положение заимствовано Брактоном из Кодекса Феодосия и Валентиниана

(См.: 1ейЕ Кт§аЬоуе1а\у?// 8реси1ит. А рита1оГтесКеауа1$Шс11е$. 1964. Уо1. 39. № 2.

Г? 243).

10 Вгас/оп Н Оп 1Нс 1а^У8 агк! си810Ш8 о! Еп§1апс1. Р. 33.

11 Хрестоматия памятников феодального государства и права стран Европы / Под

ред. В.М. Корецкого. М., 1961. С. 159.

12 Кап(ого\У1С%. Е. Т1пе К1п§'8 Т\уо ВоЛез. Рйпсе^оп, 1957. Р. 150— 157(Пер. на русск. см.:

Канторович Э. Два тела короля: Очерк политической теологии Средневековья // История
ментальностей. Историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и
рефератах. М., 1996. С. 142—154).

13 КапЮгоънсг Е. ТНс К1Пй‘з Т\уо ВоШез. Р. 155.

н Вгас(оп Н. Оп Ше 1а\уз апд си81от8 о!’ Еп§1апс1. Р, 21.

15 1ыа. Р. 305.

16 :ыа. р. 300.
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

и правильно приказывать ему, а приговоры суда в любом случае рассматривать спра-
ведливо и милосердно, так как он «должен сам показать сострадание милосердному Богу.
Все зто делается для того, чтобы благодаря королевскому правосудию все люди могли
наслаждаться свободным, непокоренным миром».

Выполнение данного требования было залогом надлежащего осуществления
судебной деятельности, что находило отражение и в формуле: «Да помогут в том Бог и
все святые», завершающей практически любую судебную присягу.

Также следует добавить, что судить неправедного короля мог только суд Божий.
Нн одно преступление короля, даже самое тяжкое, не подлежало супу земному.
«Достаточное наказание для Него, что он ждет Божьей мести».17 18 В «день гнева»
Повелителя дурно судящий король почувствует месть Того, кто сказал: «Моя месть, я
отплачу». «В тот день короли и принцы созерцают Всевышнего, так как боятся нака-
заний, когда золото и серебро будут бессильны, чтобы освободить их.

Кто не испугается также испытания, где Повелитель будет обвинителем, зашит-
нмком и судьей? Его приговор не подлежит обжалованию...»19 В статьях трактата «О том,
что королю нет равных» и «О юрисдикции короля»20 Брактон проводит довольно
любопытное сопоставление короля с Иисусом Христом и Девой Марией. «Благословлен-
ная Мать 1]ога, Дева Мария, Мап. нашего Господина имеет необычайную честь быть
над законом, но для того, чтобы показать пример покорности, не отказывается быть
подчиненной законам. Позволим поэтому королю — представителю (у1сапиз) Иисуса
Христа делать то же самое...»21

Такое положение короля, несомненно, содействовало укреплению его власти, хотя
мнакладывало на правителя для упрочения своих позиций моральную ответственность
за свои проступки. Таким образом, представление о короле — судье от Бога — в трактате
Брактона выглядит как своеобразное переплетение религиозных, правовых и этических
взглядов.

Необходимо также отметить, что король у Брактона является верховной властью
только в светских судах. «В религиозных делах светский судья не судит (поскольку он
не имеет там власти принуждения) и не может исполнить приговор; судебное рассмот-
рение здесь принадлежит духовным судьям, которые управляют духовенством и
защищают его. И в мирские пепа, юрисдикция по которым принадлежит королям и
принцам, которые защищают государственную (гезриЫ1са() юрисдикцию, духовные
судьи не должны вмешиваться, поэтому нх права или юрисдикция ограничены и
отделены за исключением, когда меч должен помочь мечу, так как здесь большое
различие между духовным сословием и королевством».22

Поэтому, на наш взгляд, вряд ли король действительно выполнял в светском суде
функции викария Христа. Данный термин применялся, как правило, только к предста-
вителям духовенства.23 Такое положение короля ограничивало его роль как представи-
теля Христа духовными лицами, которые хотя формально и получали судебную власть
нз рук короля, но имели значительную самостоятельность в управлении церковными
делами. Добровольное же подчинение Христу короля и светского правительства скорее
всего соответствовало модели духовного поведения, но вовсе не означало сходства с ним.
Таким образом, Брактон не сомневался в сакральном происхождении королевской
власти, но представление о короле как о викарии Бога довольно расплывчатое, так как
зтот истинный представитель Христа не имел возможности вершить правосудие,
не учитывая притязаний церкви.

Перейдем теперь ^рассмотрению процедуры создания законов, сформулирован-
ных в трактате Брактона. Здесь, на наш взгляд, заслуживает внимания то обстоятель-
ство, что при написании главы «О жалобах короны» Брактон использовал прецеденты,
которые длительное время имели место при решении дел, связанных с нарушением
королевского мира. Поэтому мохно с полным основанием предположить, что правила,
возникшие и получившие обоснование в практике королевского суда, должным образом
могли называться законами, т. е. король не создавал законы, он только возводил уже
утвердившийся обычай в ранг закона, в некоторой степени изменяя его по своей воле.24

17 1Ы4. Р. 304.

,я 1ЫН. Р. 33.

19 1Ы4. Р. 22.

20 зыа. Р. зз, 305.

31 1Ы4. Р. 33.

32 1Ы4. Р, 304.

25 Ьеу\п8 Е. Кгп§ аЪоте1(ш? Р. 267. 8сНи1% Л. Вгас1опои К1п§8к1р// Еп§1Нк кНюнса! Кетгедк.
1945. № ЬХ. Р. 147-148.

24 06 этом см.: Савело К,Ф. Раннефеодальная Англия. Л., 1977. С. 32.
Саятогеп О А Проблемы королевской пласта в трактате Генри Бракгона «О законах и обычаях Англии»

В этой связи необходимо отметить и роль совета знати, «совета контролирующего и
совета вдохновляющего»,25 как его называет Э> Канторович.

В трактате говорится: «Король имеет над собой высшего — Бога, а также закон,
который делает его королем, и свою курию, а именно графов, баронов. Чтобы его власть
не стала необузданной, надо, чтобы в его королевстве был еще кто-то, кто превосходил
бы его в вершении справедливости, а ему следует быть последним, или почти таким,
признающим, что это правильно».26

По мнению Брактона, ограничивать волю короля разрешается только графам и
баронам, всем остальным в случае нарушения королем закона следует просить помощи
у Бога и ждать, пока он накажет внновното, т е. королевский совет принимал
непосредственное участие в создании законов королевства, пытаясь тем самым
ограничить королевскую волю, но в итоге получалось, что совет магнатов обсуждал не
сами законы, а лишь обычаи, которые затем король объявлял законами.

Именно такой путь придания обычаям силы закона и составляет, на наш взгляд,
так называемое ограничение воли короля, его положение «под законом». Брактон не
акцентирует внимание на своем собственном мнении, поэтому мохно предположить,
что он использовал уже устоявшиеся правила. Пользуясь неписаным законом, Брактон
довольно точно изобразил местный образ жизни и практические проблемы судей. Автор
трактата точно констатировал факт безоговорочного принятия обществом закона,
выведенного нзобычая, определенного советом магнатов и подкрепленного королевской
властью.

Брактон не объясняет, почему принятие нового закона требует именно такой
процедуры, но с полной уверенностью утверждает, что верховные нормы английского
закона происходят только от местных укоренившихся обычаев. Брактон считал также,
уто неписаные нормы, которые используются в Англии как законы, составляют
существенную часть всеобщего закона.27 Но это вовсе не означает, что он исключал
возможность изменить или отменить обычай, возведенный в ранг закона, для этого
нужно было только согласие короля с мнением своей курии. Он также признавал, что в
полностью непрецедентных случаях должен требоваться новый закон. «Законы не могут
быть изменены 6еЗ общего согласия всех тех, с чьего совета и согласия они были
провозглашены... Если появятся новые и необычные судебные дела, которых прежде не
было в королевстве, и нх судебное решение будет трудным и непонятным, есть
возможность отложить их до великого королевского суда, чтобы зтн дела были приняты
с решения совета королевского двора инстанциями, которые в должной мере обладают
знанием права».28 29

Страницы трактата, на которых король выступает в роли верховного судьи,
не представляют, на наш взгляд, доказательства, что Брактон считал короля стоящим
«над законом». Англия живет «не под властью человека, а под властью Бога и закона»
(попей!) котте зев зиЪ вео е11е$е)”. Детальное объяснение в трактате юридических правил,
применяющихся в различных видах королевских прав, также не должно считаться
основанием того, что он рассматривает короля как отца права. Формулировка законов
непременно должна быть результатом коллективного обсуждения королевским советом,
где достигается согласие. К сформулированным законам король добавляет необходимое
«предписание о власти», которое гласит, что «король имеет силу принуждать следовать
ему».30 Неотъемлемое превосходство короля в праве принуждения связано с его
обязательством использовать зто только в соответствии с законом. Таким образом,
объяснение Брактона 6еЗ помощи «диалектики Э, Канторовича» довольно просто: в
разных случаях и по различным причинам закон, который применяется королем,
отличается от закона, который применяется другими людьми.

Что же касается представления Брактона о двойственном положении короля, то,
на наш взгляд, мохно с полным основанием утверждать, уто король находится не «над»
и не «под» законом, а в его бытии. Мы считаем, что в трактате Брактона наглядно
представлено схоластическое «противоречие» средневекового права, которое заклю-
чается в следующем: долг короля — подчиняться праву, король находится «под 601-ОМ
законом», и не король «делает» закон, а закон «делает» короля, однако нн один судья не
смел оспаривать действия короля, нн одно предписание не могло быть выдано против

25 КапЮгоунсг Е ТЪе Кта'8 Ъуо ВосИез. Р. 155.

26 ВгасЮп Н. Оп Ше апё сизЮшз о! Еп§1апс1. Р. 33.

27 1ЬШ. Р. 25.

28 1Ыа. Р. 21.

29 тыа. р. зз.

30 тыа.
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

короля, король должен был подчиняться своим собственным законам, но от него нельзя
законным образом потребовать этого.

Конечно, нельзя было помешать королю выходить за пределы, которые он сам
установил для себя. Однако, поступая таким образом, он ослабил бы веру общества в
законность своей власти, и не исключено, что ему пришлось бы прибегнуть в этом случае
к такому средству сохранения власти, как сила. «Поэтому, воистину милосердный, он
избрал сильнейший метод уничтожения дьявольской работы — он будет пользоваться не
властью силы, а здравым смыслом справедливости».31 «Король есть король, пока он
хорошо управляет, но он становится тираном, когда при помощи насилия подчиняет
своему господству доверенный ему народ».32 Именно данное положение подразу-
мевается в анализе Брактоном двойственного характера королевской власти: ее
потребности в вооруженной силе для подавления бунтовщиков и отпора внешним врагам
и ее потребности в справедливых законах для управления мирными подданными.
«Для короля, который правит справедливо, необходимо иметь две вещи, а именно:
оружие и законы; при помощи того и другого он может надлежащим образом управлять
страной во время войны и мира... чтобы, с одной стороны, была обеспечена законом
военная мощь, а с другой — чтобы сами законы могли охраняться и защищаться силой
оружия».33 Если не будет достаточно военных сил против врагов, мятежников и
непокорных, то государство окажется беззащитным; но если будут бездействовать
законы, то погибнет правосудие, и никто не сможет выносить справедливых судебных
решений.

Итак, в первой книге трактата Брактона собраны значительные сведения в пользу
аргументов об особом значении отношений между королем и законом. Версия Брактона
о том, что закон является границей и критерием королевской власти, не была новой. В то
же время автор утверждал, что король в отношениях со своими подданными должен быть
образцом поведения; для знатных людей королевства сила установления связи между
справедливостью и миром была в принципе неотделима от короны; подчинение короля
закону должно быть достигнуто только через его сдержанность. Такие выводы содер-
жались в любой концепции полномочий верховной власти, но королевская власть, по
мнению Брактона, имела свои особенности. Это выразилось в своеобразной позиции
Брактона в процессе создания концепции судебного законодательства через взаимо-
действие античных формулировок со средневековыми положениями и фактами, а также
в довольно сильно укрепившейся в ХШ в. законодательной власти короля, что прежде
всего отразилось в процедуре создания законов в сочетании с совещанием магнатов,
но принимавшихся в конечном итоге только с королевской санкции и чаще всего в
интересах правителя. Такие законы имели силу на всей территории королевства. Брактон
признавал, что основная часть существующего закона могла быть увеличена новыми
определениями из непрецедентных казусов, которые отличались от судебных аргу-
ментов, похожих друг на друга, что, в свою очередь, открывало путь к законодательным
переменам. Тем не менее при составлении трактата Брактон обращался к законам,
которые были установлены через процедуры, не вызывающие у него сомнения, и были
необходимы для использования в конкретном судебном разбирательстве.

Что касается образа Христа, то он, конечно те, не мог не повлиять на осмысление
и функции королевской власти. Концепция верховенства права всецело поддержи-
валась в этом случае господствующей религиозной идеологией. Представления о короле
как о викарии Всевышнего квно имели своей целью обосновать суверенитет королев-
ской власти в судебной системе Англии. Особенно такое сопоставление призвано было
сыграть решающую роль в общественном сознании народных масс, мп которых
наследственный лидер, являвшийся воплощением божественной воли и объединявший
в своем лице законодательную, судебную и административную власть, олицетворял
стабильность общественной жизни и прочность земного мира, а его повиновение Богу
составляло условие для подчинения ему подданных.

31 1ЪШ. Р. 33.

321Ы6. Е? 305.

331Ыа. Г? 19.