/
Автор: Сидаш Т.Г.
Теги: всемирная история философии история философии философская литература история религии эпистолярный жанр
ISBN: 978-5-288-04156-3
Год: 2007
Текст
ИМП Е РАТОР
ЮЛИАН
*
СОЧИНЕНИЯ
*
акцг|
ИМПЕ РАТОР
ЮЛИАН
СОЧИНЕНИЯ
*
ИЗДАТЕЛЬСТВО
С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
2007
ББК 87.3(0)
И54
Император Юлиан. Сочинения / Пер. с
И54 древнегр., коммент. Т. Г . Сидаша.
—
СПб.:
Изд-во С.- Петерб. ун-та, 2007. — 428 с.
ISBN 978-5 -288-04156-3
Опубликованный впервые на русском языке корпус
основных сочинений императора Юлиана составляют все
платонические и кинические речи, а также наиболее ин-
тересные образцы риторики и эпистолярного жанра. В
своих сочинениях автор предстает не только страстным
последователем ямвлиховской философии, но и блестя-
щим литератором, близким к кинизму.
Издание предназначено для всех интересующихся
историей философии и религии.
ББК 87.3(0)
ISBN 978-5 -288-04156-3
© Т. Г. Сидаш, пер. с древ-
негреч., коммент., 2007
© Издательство
С. -Петербургского
университета, 2007
От редактора
Корпус текстов императора Юлиана переведен
Т. Сидашом по английскому изданию: The Works of
the Emperor Julian. With an english translation by
W. C . Wright. I—III. London, Harvard University Press:
The Loeb Classic Library. I — 1913, 1930, 1954, 1962.
II — 1913, 1938, 1949, 1959. Ill — 1923, 1953, 1961.
Вступительные статьи к речам и посланиям Юлиана,
а также примечания, авторство которых не оговоре-
но, переведены с этого издания С. Сапожниковой,
они приводятся с незначительными сокращениями.
По указанному изданию дается нумерация речей
Юлиана, а также пагинация его сочинений — по-
следнее касается только тех сочинений Юлиана, со-
ставляющих эту книгу, которые переведены Т. Си-
дашом. Трактат Саллюстия «О богах и мире» пере-
веден Т. Сидашом и Р. Кочетковым по изданию:
Saloustiuos. Des Dieux et du Monde. Texte etabli et
traduit parG. Rochefort. Paris, 1983.
Цитаты из Oducceity встречающиеся у Юлиана,
мы даем в переводе В. Жуковского, из Трудов и дней
Гесиода и Илиады — в переводе Н. Гнедича, из Ев-
рипида — в переводе И. Анненского. Цитаты из
других античных авторов приводятся но изданиям:
Античная лирика. М ., 1968.
Античность в контексте современности. Во-
просы классической филологии. Вып. X. М ., 1990.
Антология кинизма. Фрагменты сочинений ки-
нических мыслителей. М ., 1996.
Аристотель. Сочинения в 4 т. М ., 1975-1983.
Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изрече-
ниях знаменитых философов / Пер. М. Гаспарова.
М., 1986.
4
Пифагорейские Золотые стихи с комментария-
ми Гиерокла / Пер. И. Петер. М ., 2000.
Платон. Собрание сочинений в 4 т. М., 1989-
1994.
Плутарх. Исида и Осирис. М., 1996.
Федр. Бабрий. Басни / Пер. М . Гаспарова. М.,
1962.
Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. /
Пер. А . Лебедева. М., 1989.
Д. Бирюков
Император Юлиан
I. ЖИЗНЬ
Император Юлиан — неоплатоник, близкий к
кинизму, язычник, вышедший из христианской се-
мьи, племянник святого (Константина Великого) и
муж святой (Елены) , блистательный полководец,
разумный законодатель, недурной литератор — не-
сколько выделялся среди людей своего времени, а
потому, прежде чем говорить о его философии, сле-
дует хотя бы в двух словах сказать о его жизни.
Рожденный в декабре (или ноябре) 331 г. в Кон-
стантинополе, он не знал матери, умершей спустя
краткое время после его рождения, а в 337 г. (22
мая) лишился и всей семьи, умерщвленной едва ли
не на глазах ребенка но приказу его царственного
кузена (Констанция). Последующие семь лет маль-
чик проводит в Никомедии под надзором старого
евнуха Мардония, который обучал греческой сло-
весности еще его мать; тогда же он слушает в Кон-
стантинополе христианского софиста Гесиболия и
навещает в Астакии вифинское поместьице своей
бабушки . Достигнув к 345 г. четырнадцати лег, он
переводится в Мацеллу — уединенное каппадокий-
ское имение, ставшее местом ссылки как будущего
императора, так и его сводного брата Галла, — под
надзор арианского епископа Георгия, позднее рас-
терзанного александрийцами. Здесь Юлиан посвя-
' См.: Ж. Бенуа-Мешен. Юлиан Отступник. М ., 2001. С . 135 .
* Со стороны матери; см.: Юлиан. Письмо Евагрию.
6
Т. Сидаш
щается в чин чтеца, а также, благодаря знакомству с
превосходной архиерейской библиотекой, становит-
ся язычником. В 347 г. император Констанций по-
сещает Мацеллу, а спустя четыре года, в 351 г., про-
возглашает Галла цезарем, женит на своей сестре
Констанции — мальчики уже подросли — и делает
наместником Востока. Юлиан отправляется про-
должать образование в Никомедию. Еще четыре
года он обучается риторике и философии в городах
малой Азии (сначала в Пергаме у учеников Ямвли-
ха — Эдесия и Хрисанфия, а затем в Эфесе у ученика
Эдесия — Максима Эфесского, от которого и при-
нимает митраистское посвящение); в этот же пери-
од он знакомится со знаменитым ересиархом Аэци-
ем (последний был послан Галлом проинспектиро-
вать православие Юлиана), причем это знакомство
едва не переросло в дружбу.
В 354 г. братьев вызывают в Милан — тогдаш-
нюю ставку Констанция; попутно Юлиан посещает
Илион, где знакомится с Пегасием , а Галл оказыва-
ется во Фланоне, где и лишается, по приказу импе-
ратора, сана и жизни (его жена, разделявшая с му-
жем все прелести этого путешествия, умерла не-
сколько раньше от лихорадки в Вифинии). Прибыв
в Милан и отсидев семь месяцев под домашним аре-
стом, Юлиан стараниями императрицы Евсевии
получает возможность уехать в Афины, где в тече-
ние двух месяцев (июль—сентябрь 355 г.) является
соучеником двух небезызвестных святителей — свт.
Григория и Василия — у крупнейших светил то-
гдашнего научного небосклона, философов — хри-
стианина Проэресия и язычника Гимерия (Василий
и Юлиан явно испытывали взаимную симпатию, о
чем свидетельствует, думаю, лучше всего тот иаск-
Об этом он позднее напишет своему другу, жрецу Фсодо-
ру; см.: <0 Пегааш>.
Император Юлиан
7
виль, который написал на Юлиана наиболее женст-
венный из всей троицы и влюбленный в Василия
Григорий); в этот же период Юлиан принимает
элевсинское посвящение и становится другом элев-
синского жреца, который позднее будет повсюду
ему сопутствовать (должно быть, в качестве духов-
ника). В октябре, однако, последовал второй арест,
разрешившийся (хлопотами той же — связывавшей
свою бездетность со зверствами мужа — Евсевии)
провозглашением 6 ноября Юлиана цезарем и же-
нитьбой его на сестре Констанция и, соответствен-
но, дочери Константина великого — Елене; наконец,
1 декабря Юлиан отбывает в Галлию. Где-то в тече-
ние этого неспокойного года Юлианом был написан
первый панегирик Констанцию.
Попав в Галлию в качестве свадебного генерала
с правом командования лишь собственной охраной
(360 человек), Юлиан с начала 356 г. посвящает себя
изучению военного дела, начиная с солдатской пре-
мудрости, чем стяжает любовь армии. Взволнован-
ный Констанций заставляет его поставить свою
подпись на непопулярных эдиктах— о смерти для
всех отправляющих языческий культ (!) и изгнании
досточтимого Иллария епископа Пуатье, обличав-
шего Констанция в арианстве. Однако, когда в июне
германцы, не ограничившись захватом нижней Гал-
лии и взятием Кельна, осадили Отен, Юлиан де-
факто берег в свои руки командование сначала над
некоторыми частями, снимая осаду Отена, а затем,
наращивая первый успех, отстраняет от командова-
ния ставленников Констанция и до окончания кам-
пании этого года снимает осаду со Страсбурга, Вру-
мата, Цаберпа, Зальца, Шпейера, Вормса и Майнца,
а в конце концов — отбивает и Кельн. Зимой этого
же года появляются второй панегирик Констанцию
и панегирик Евсевии. (Если оба панегирика импера-
тору были написаны в целях, мягко говоря, полити-
ческих, то похвальное слово императрице, очень
8
Т. Сидаш
вероятно, писалось искренне — в дальнейшем
Юлиану придется убедиться, что и этой женщине не
стоило верить).
Триста пятьдесят седьмой год начался для
Юлиана с того, что он был с малым отрядом осаж-
ден в Сансе, и остальная армия не пришла ему на
помощь. Гений будущего императора сохранил ему
жизнь, а империи — город. Предательство было
настолько очевидно, что сам Констанций сменил
командующих: назначив Юлиана главнокомандую-
щим, он отправил к нему в качестве командующего
пехотой (а фактически, южной армией — 25 тысяч
человек; северная, которой командовал Юлиан, со-
стояла из 13 тысяч) палача его брата — Барбациона.
Последний, действуя на свой страх и риск, погубил
вверенный ему отряд, и Юлиан со своими трина-
дцатью тысячами оказался при Страсбурге против
более чем шестидесятитысячного войска Хнодома-
ра: потери римлян составили несколько сот человек,
потери германцев, по разным источникам, — от
шести до ста двадцати тысяч. Не останавливаясь,
Юлиан с теми же войсками в октябре переходит
Рейн, реставрируя старые укрепления и захватывая
пленных. Зимует император в Лютеции. К этому
времени относятся не дошедшие до нас трактаты о
баллистике и формах силлогизмов; кое-что нам из-
вестно и об административной реформе, сделавшей
спустя несколько лет разоренную Галлию цветущей
провинцией: снижение налогов более чем в три с
половиной раза в сочетании с антикоррупционными
мерами привело к значительному увеличению бюд-
жета, а также к смертельной ссоре с главой финан-
сового ведомства Флоренцием.
Так начинался 358 г. Спустя несколько месяцев
желая денег за продолжение навигации взбунтова-
лись франки, жившие в низовьях Рейна. Несколько
карательных походов заставили их умерить свои
притязания. К зиме Юлиан восстанавливает «бри-
Император Юлиан
9
танский флот» — двести кораблей, и строит еще
четыреста: становится все более очевидным, кому
принадлежит Рейн. Жена императора, стараниями
вспыхнувшей женской завистью Евсевии, родила
мертвого ребенка и тяжело занемогла. Друг и сорат-
ник Юлиана Саллюстий приказом императора был
отозван из Галлии. В этом году было написано
«Утешение».
В год 359-й военных действий не велось. За три
года пребывания Юлиана в Галлии было возвраще-
но двадцать тысяч пленных, отбито сорок крепо-
стей, восстановлены границы империи и инфра-
структура провинции.
В 360 г., готовясь к персидской войне, Констан-
ций отзывает из Галлии лучшие легионы; вспыхива-
ет мятеж, и солдаты против воли коронуют Юлиана
августом. Умирает императрица Евсевия. После
провала инициированных Юлианом мирных пере-
говоров умирает жена Юлиана — Елена, а он сам
начинает готовиться к войне. Первым законом
Юлиана является эдикт о веротерпимости, издан-
ный в ноябре 360 г.
Последний раз Юлиан присутствовал на хри-
стианском богослужении 6 января 361 г., на празд-
нике Богоявления во Вьенском соборе. Спустя не-
сколько месяцев он проходит несколько ступеней
митраистских посвящений, заняв в результате вто-
рую ступень в митраистской иерархии и став Гелио-
дромом — Посланцем Солнца. В начале августа два-
дцатииягитысячная армия Юлиана выступает из
Вьены. В результате молниеносных маршей к зиме
этого года были захвачены Северная Италия, Пан-
нония, Мезия, исключение составил лишь город
Аквилея. В это время написано иисьмо К сенату и
fiapody афинскому и Сатурналии (Цезари). Осенью
этого же года, продвигаясь с тринадцатью тысячами
солдат навстречу шестидесятитысячной армии Кон-
станция, он получает известие о смерти императора
10
Т. Сидаш
3 ноября в Мопсуекрене, что близ Тарса, и переходе
противостоящих войск на его сторону. Одиннадца-
того декабря Юлиан вступает в Константинополь и
становится законным императором.
Похоронив с честью Констанция рядом с его
отцом (Константином Великим), Юлиан приступил
к административным реформам, общее настроение
которых можно было бы охарактеризовать как
борьбу с Азией:
1. Дворцовая реформа: был расформирован ог-
ромный (по образцу персидского) придворный
штат обслуживающего персонала (просущество-
вавший йотом весь византийский период); было
запрещено величать Августа вечным, всемогущим и
т. п . (что вошло уже в привычку у римских импера-
торов со времен Диоклетиана, причем христианские
императоры не являлись исключением в этом, как,
впрочем, и в том, что они, словно бы в иику иконо-
борческой агиографии первых веков, не противи-
лись поклонению собственным изображениям); же-
лая вернуть сенату его значение, Юлиан потребовал
утвердить себя голосованием в качестве императора;
он стал регулярно ходить на заседания сената и во
время своих речей заставлял сидеть порывавшихся
встать (хорошо — не пасть ниц) сенаторов. Не сто-
ит и говорить о том, что все лучшие люди време-
ни — ораторы, философы, священники и жрецы, —
вне зависимости от конфессий, были приглашены
Юлианом ко двору, а прибывшие заняли высокие
должности.
2. Реформа армии носила более дисциплинар-
ный характер: хоругви «Сим победиши» были заме-
нены хоругвями «Непобедимому Солнцу»; каждое
воскресенье (как мы это называем, а римлянин ска-
зал бы: «в каждый день света и Солнца...») вменя-
лась в обязанность «строевая» молитва этому богу;
христиане в армию не допускались, дабы не сму-
щать их совесть (очевидно, Юлиан ирочитал Еван-
Император Юлиан
11
гелие в «непротивленческом» ключе), но впрочем,
совесть христиан была настолько невозмутима, что
едва ли можно всерьез говорить о сокращении рим-
ской армии вследствие этого эдикта; были рестав-
рированы многие из старых суровых норм солдат-
ского обихода и, как это часто случается в начале
правления, наказаны многие нечистые на руку ин-
тенданты, уволены бездарные протеже высокопо-
ставленных лиц прошлого царствования и т. д., и
т. п . Солдаты Юлиана боготворили.
3. Восхваляемая всеми его современниками ре-
форма почты в силу величины разделяющего нас
времени кажется нам чем-то почти курьезным. Им-
перская почта была обязана бесплатно перевозить
не только императора и придворных, но и огромное
количество административных и полицейских чи-
нов. Константин добавил к этому еще и епископов с
их окружением — интенсивная религиозная жизнь
четвертого века располагала к путешествиям — и
почта не выдержала: к моменту воцарения Юлиана
она была более воспоминанием, чем реальностью
(это было одним из признаков-причин распадения
империи). Строго нормировав число бесплатных
поездок для чиновников, запретив брать попутчи-
ков и лишив почтовой привилегии епископов,
Юлиан в течение года привел в образцовое состоя-
ние эту, казалось бы, агонизирующую структуру.
4. Финансовая реформа и восстановление го-
родского самоуправления: если забота о дорогах и
транспорте считается у нас до сих пор прерогативой
государства (и это совершенно справедливо), то за-
бота о благосостоянии городов традиционно явля-
ется делом самих городов, а городам в четвертом
веке все меньше и меньше было дела до себя самих.
Деградировал и умирал античный человек, и в зер-
кале повторялось это с полисом: разрушались хра-
мы, базилики, стены, акведуки... Но зададимся во-
просом: почему это происходило с городами? Пото-
12
Т. Сидаш
му что не было денег, ибо высоки были налоги.
Итак, первой уже опробованной в Галлии мерой
реанимации общественной жизни стало снижение
налогов. Но все уплачиваемые античным городом
налоги шли в имперскую казну, а городские литур-
гии оставались делом городской аристократии и
только. Юлиан же дал право муниципалитетам со-
бирать некоторые налоги в пользу городов. Церковь
со времен Константина была в империи организа-
цией, олицетворяющей государственную религию,
т. е . собирающей налоги, но не платящей подати,
например за арендуемые иод храмы здания, земли и
т. п., — с этим тоже было покончено. Оставался
главный вопрос: раз литургии осуществляются на
деньги местной аристократии, входящей в город-
ские советы, то вполне понятно, что сама эта ари-
стократия старается всеми правдами и неправдами
этих литургий избежать, что собственно и значит —
бежать в деревню, жить на своей земле, ни в какие
муниципалитеты не входить, а довольствоваться
неограниченным господством в отдельно взятом
поместье. Преодолеть это государю не удалось: по-
добно тому, как Юлиан приказал сенату избрать себя
императором, ибо сам сенат избирать уже не был
способен, точно так же и аристократии он приказы-
вал управлять, ибо сил на это у нее уже не было.
5. Поскольку император был главой не только
военных и административных властей, но и верхов-
ным понтификом, то религиозная реформа в госу-
дарстве осуществлялась им согласно римскому пра-
ву. Эдиктом 362 г. Юлиан распространяет на всю
империю изданный в 360 г. в Галлии эдикт о веро-
терпимости: отменялись все формы государствен-
ного преследования за исповедание какой бы то ни
было религии. (Ликование было настолько всеоб-
щим, что похвальные надписи Юлиану но сей день
встречаются от Альп до Аравии.) Все языческие
храмы и ценности возвращались язычникам; хри-
Император Юлиан
13
стианство лишалось государственных дотации, пре-
вращаясь — во всех своих разветвлениях — во
вполне легальную частную религию; иудеи, платив-
шие при Констанции налог за исповедание иудейст-
ва, были полностью уравнены в правах с другими;
более того, император разрешил им начать работы
по восстановлению Храма, да и государство приняло
в этом деятельное участие. (Не вполне ясно, что
именно помешало этим работам; неясно даже, при-
родная это была помеха или сверхъестественная.)
Кроме того, Юлиану принадлежат беспрецедентные
в языческой теологии, так сказать, окружные посла-
ния, касающиеся вопросов жреческой этики, обихо-
да, богослужения. Это была положительная часть
реформы, но император был также и деятельным
полемистом: 17 июня 362 г. Юлиан издает эдикт,
запрещающий христианам преподавание языческой
словесности, — шаг, вызвавший, естественно, бурю
негодования, но достойный величайшего восхище-
ния в принципе. Живя в век шизофренического,
расслаивающегося, фрагментарного сознания, им-
ператор явил этим эдиктом истинное целомудрие: в
основании закона лежит совершенно справедливое
убеждение в том, что нет никакой культуры без
культа, так что нельзя принимать культуру, не при-
нимая инспирировавшее ее божественное. Человек
должен быть целостен, культурное и религиозное в
нем должны быть однородны — вот что говорит
этот закон, достойный Платона.
Все описанные выше реформы были произве-
дены в течение полугода, поскольку уже весной
362 г. Юлиан начал свой последний поход. Первым
заметным событием его стало написание в Песси-
нунте гимна К Матери Богов
4
, а 18 июля Юлиан был
1
Гимн К Матери Богов император написал за одну ночь в
порыве вдохновения в промежутке между 22 и 25 марта 362 г. А в
14
Т. Сидаш
уже в Антиохии. Восьмимесячное «сиденье анти-
охийское» исчерпывающим образом описано импе-
ратором в Мисопогоне, к которому мы можем доба-
вить только то, что Юлиану пришлось за это время
оплакивать не только предательство горожан, не-
удачу в реставрации Иерусалимского храма, гибель
с
Дафны , но и смерть любимого своего дяди Юлиана,
случившуюся при весьма темных обстоятельствах; в
это же время написан трактат Против галилеян.
5 марта 363 г. при неблагоприятных знамениях го-
сударь выступил в поход против персов.
Действие этой кампании разворачивалось в
Верхней Месопотамии — месте, где локализуется
библейский первобытный рай. Разделив армию на
две части и послав одну из них (30 тысяч человек)
под командованием Прокопия (который несколько
лет спустя провозгласит себя императором и будет
казнен) на воссоединение с армянским царем Ар-
шаком, чтобы затем союзные силы спустились к
Ктесифонту (тогдашней столице Персии) по Тигру,
Юлиан во главе двадцати пяти тысяч человек при
поддержке флота, экипажи которого составляли
еще двадцать тысяч, начал спускаться к Ктесифонту
вниз по Евфрату. Аршак, судя но всему, из религи-
озных соображений изменил Юлиану (позднее он
будет казнен теми же персами), и Прокопий примк-
нул к нему. Шестидесятитысячное войско Шапура
препятствовало императору под Ктесифонтом фор-
сировать Тигр (Юлиан перевел сюда свой флот, рас-
чистив канал между двумя реками); в первую же
ночь Тигр был форсирован, а на следующий день
персы потерпели сокрушительное поражение под
стенами столицы, едва не лишившись и самого го-
дскабрс того же года, также по вдохновению, за три дня был
написан гимн К Царю Солнцу.
Имеется в виду знаменитый храм Аполлона близ Анти-
охии.
Император Юлиан
15
рода. Не имея возможности без половины армии
осаждать хорошо укрепленный Ктесифонт, Юлиан
сжигает осадные орудия и корабли; стремясь к гене-
ральному сражению с самим Шануром, он углубля-
ется дальше на восток. К пятнадцатому июня измо-
жденная зноем и жаждой армия поворачивает на
север к Тигру, двадцатого достигает оазиса Хукум-
бри, двадцать пятого июня Юлиан одерживает по-
беду в сражении при Фригийских Полях, однако
получает дротик в печень от одного из своих солдат.
В полночь 26 июня 363 г. император Юлиан воссо-
единился с Солнцем; ему было 32 года; тело похоро-
нено в Тарсе.
II. ТРУДЫ
С литературоведческой точки зрения, сочине-
ния Юлиана можно подразделить на панегирики
(например, Констанцию или Евсевии), речи — в их
число могут входить и послания, предназначенные
для публичного чтения (например, Утешение или К
сенату и народу афинскому), гимны (К Царю Солнцу
и К Матери Богов), эдикты и письма; с хронологи-
ческой — на сочинения, написанные до и после во-
царения, а можно, также, разбить его творчество по
годам. Мы же придерживаемся смыслового разде-
ления — на религиозно-философские сочинения,
собственно литературные и деловые. К последним
относится большая часть писем и эдиктов (они не
имеют ни литературной, ни философской ценности
и значимы лишь в качестве документов эпохи), ко
вторым — все панегирики, послания К Фемистию и
К народу афинскому, Утешение, Цезари> шесть эпи-
грамм и некоторые из писем. Религиозно-философ-
ские сочинения императора, в свою очередь, долж-
ны подразделяться следующим образом:
16
Т. Сидаш
1. Документы, относящиеся к жреческой ре-
форме. Основной текст здесь — это Фрагмент пись-
ма к жрецу, есть и несколько писем (напр.: Арсакию,
главному жрецу Галатии, Жрице Феодоре и др.), по-
вторяющих в общих чертах написанное во Фраг-
менте.
2. Свод антихристианских текстов: сохранив-
шиеся фрагменты из сочинения Против галилеян,
послания К александрийцам и некоторые письма.
3. Собственно неоплатонические сочинения:
гимны К Царю Солнцу и К Матери Богов.
4. Кинические сочинения: Против невежест-
венных киников, Против киника Ираклия — эти со-
чинения считаются обычно направленными против
кинизма как такового, однако ниже мы покажем,
что они направлены исключительно против персон;
к киническим произведениям следует отнести также
Мисопогон и Против Нила, поскольку оба сочине-
ния представляют собой не более чем литературное
обрамление кинических жестов. ЫисопогоНу напри-
мер, совершенно непонятен, если не принимать во
внимание, что он явился реакцией на действия,
подпадающие, так сказать, под «пятьдесят восьмую
статью» античного мира — об «оскорблении вели-
чества»; на то, за одно подозрение в чем в царство-
вание того же Констанция подвергали пыткам,
конфискации и смерти, Юлиан реагирует сатирой на
самого себя — может быть, это даже более, чем ки-
нический жест, но уж кинический жест как мини-
мум. Нам неизвестен ни один монарх, поступавший
когда-либо подобным образом. То же относится и к
сочинению против Нила: нет никаких сомнений, что
в любое другое царствование за публичные поноше-
ния императора этот Нил поплатился бы головой;
но вместо милосердного, даже для ранней империи,
приказа мирно расстаться с жизнью самому, а лишь
этого он мог бы ждать даже от самого просвещен-
ного римского самодержца, он получает сатириче-
Император Юлиан
17
ское обличение, над которым хохочет половина по-
литической элиты страны — как тут не вспомнить
Сократа и киников? То же относится и к эдикту
против эдессян: наказание эдесских ариан за совер-
шенные ими насилия есть вещь прозаическая и
обычная, и из нее никоим образом не вытекает
кривляющееся остроумие эдикта, имеющее явно
кинический источник. Строго говоря, таким же об-
разом можно взглянуть и на Цезарей (Сатурна-
лии) — произведение, написанное накануне ре-
шающего сражения с Констанцием: уже вступив в
гражданскую войну, которая, сложись обстоятель-
ства по-другому, могла бы унести десятки тысяч
жизней, Юлиан пишет так называемую сатиру, в
которой беспощадно высмеиваются наиболее яркие
из римских государей. Бороться за трон и смеяться
над своими предшественниками, а может быть, и
над самой борьбой, над собой, над троном — в этом
жесте есть что-то настолько необычное, что мы не
можем даже назвать этого точно.
Теперь скажем о том, что переведено нами, что
не переведено, и что существует на русском языке в
других переводах. Мы не стали переводить деловые
бумаги Юлиана (они существуют в переводе
Д. Е. Фурмана ); не стали трогать и корпуса антихри-
станских текстов — он весь существует на русском
языке в переводах того же Д. Е . Фурмана , а также
А. Б . Рановича . Также нами не были переведены два
панегирика Констанцию, в силу заведомой их вы-
нужденности и неискренности; насколько нам из-
вестно, они не переводились на русский язык и ни-
кем другим. По техническим причинам в книгу не
6
См.: Вестник древней истории. 1 -3, 1970.
Там же.
См. фрагменты трактата Против галилеян
в изд.:
А. Ранович. Первоисточники по истории раннего христианства.
Античные критики христианства. М., 1990.
18
Т. Сидаил
вошло столь же милое, сколь и формальное, произ-
у
ведение Цезари — оно переводилось в XIX в. , при-
чем сам перевод сейчас выглядит не менее забав-
ным, чем источник. Издавался у нас также и Мисо-
погон — в Нежине в 1913 г. (я перевел его еще раз с
тем, чтобы сохранить стилистическое единство кни-
ги). Таким образом, в этот том вошли все основные
сочинения Юлиана в нашем переводе, за исключе-
нием эдикта к эдессянам , а также письма к Кон-
станцию, сохранившегося только на латыни у Ам-
миана Марцеллина . Особняком стоит и данный в
приложении перевод трактата Саллюстия О богах и
мире, выполненный мной вместе с Р. Б. Кочетко-
вым. Следует отдельно сказать об участии в издании
редактора Дмитрия Бирюкова, которому если не
измученный автор, то взыскательная публика долж-
на быть бесконечно благодарна за серьезнейшие
изменения исходного текста к лучшему. Кроме того,
за проявленные кротость и мужество хочу сердечно
поблагодарить Виктора Селиверстова, без админи-
стративных усилий которого было бы невозможно
это издание.
III. ФИЛОСОФИЯ ЮЛИАНА
К философии Юлиана, как и к любой филосо-
фии, можно подходить с разных сторон, и то, что
мы имеем сказать о ней, разумеется, не будет исчер-
См.: Кесари, или императоры на торжественном обеде у
Ромула, где и все боги. СПб., 1820.
Этот эдикт не содержался в тексте издания, с которого
осуществлялся перевод, и печатается в имеющемся переводе
Д. Е. Фурмана.
Здесь печатается в переводе Ю. А . Кулаковского, содер-
жащемся в его издании Римской истории Аммиана Марцеллина,
см.: Аммиан Марцеллин. Римская история / Пер. Ю. Кулаковско-
го, А. Сонни. СПб., 1994.
Император Юлиан
19
пывающим; однако некоторые показавшиеся нам
наиболее значимыми моменты следует затронуть.
Поскольку Юлиан сам многократно позициониро-
вал себя как последователя Ямвлиха, то для начала,
думаю, будет не лишним сказать о том, чем фило-
софия Ямвлиха отличается от философии Плотина,
и таким образом уяснить направление развития,
имевшего место внутри неоплатонизма, если мы
найдем существенное сходство между ними; если же
выяснится, что между Ямвлихом и Плотином не так
уж много общего, то нам следует сказать о той но-
вой философии, которой положил начало Ямвлих.
Философия Ямвлиха и трактат Плотина II. 9
Знаменитый трактат Плотина Против гности-
ков необходимо рассмотреть в этом контексте
именно потому, что он представляет собой единст-
венное полемическое сочинение Плотина — сочи-
нение, направленное не против давным-давно сло-
жившихся перипатетической, стоической или эпи-
курейской доктрин, но против чего-то ранее неви-
данного, пропитанного «духом времени», того, что
собственно только и может развиваться, получать
все новые редакции, варьироваться вновь и вновь. В
качестве краткого конспекта этого сочинения впол-
^
12
не подойдет Синопсис Армстронга :
Краткое изложение учения о трех ипостасях:
Единое, Ум, Душа; их не может быть ни меньше, ни
больше трех. Критика попыток увеличить их число,
в частности, критика идеи двух Умов, один из кото-
рых мыслит, а другой мыслит, что он мыслит (гл. 1).
Истштое учение о Душе (гл. 2). Необходимый поря-
док следования всех вещей и вечность космоса (гл. 3).
Цит. по изд: Плотин. Эннеады. Т. 2 . СПб., 2004.
20
Т. Сидаш
Возражения против гностического положения о тво-
рении мира падшей душой и связанного с ним презри-
тельного отношения к этому зримому космосу и не-
бесным телам (гл. 4-5). Бессмысленность нововведе-
ний гностиков, их плагиат и искажение Платоновой
мыслиу а также их дерзкое высокомерие (гл. 6). Ис-
тинное учение о Душе мира и благообразии созданно-
го и управляемого ею космоса (гл. 7-8). Опровержение
возражений, исходящих из неравенства и несправед-
ливости человеческой жизни (гл. 9). Смехотворная
самонадеянность гностикову которые отказываются
признавать иерархию сотворенных богов и ангелов и
только себе приписывают право быть сынами Божь-
имиу ставя себя тем самым превыше небес (гл. 9). Аб-
сурдность гностического учения о нисхождении Души
(Софии)у возникновении Демиурга и сотворении им
видимого космоса (гл. 10-12). Обличение положения
гностиков о космических сферах и их влиянии на нас
(гл. 13). Богохульство гностиков при попытке до-
биться повиновения высших сил посредством магии и
абсурдность их утверждения об исцелении как изгна-
нии демонов (гл. 14). Ложное «бытие вне» гностиков
приводит к безнравственности (гл. 15). Истинноеу
платоническое «бытие вне»у которое любит и чтит
этот космос во всем его благообразии и красоте как
наиболее совершенный образ умопостигаемогоу в от-
личие от ложной неотмирности гностикову ненави-
дящей и презирающей этот космос и его красоту (гл.
16-18).
Итак, вопрос первый — о количестве божест-
венных ипостасей. Плотин утверждает, что их три, у
Ямвлиха же одних водительных или небесных богов
триста шестьдесят, а поскольку и умопостигаемое у
него суть боги, то все они сочисляются как божест-
венные ипостаси — некоторая разница налицо. Мне
могут возразить, что все эти боги Ямвлиха никоим
образом не равночестны. Но дело обстоит так, что
Император Юлиан
21
все они суть боги, а не демоны или, скажем, герои. И
принадлежность их к одному и тому же роду для
Ямвлиха гораздо более существенна, нежели их ие-
рархическая подчиненность. В этой связи принци-
пиально важным является различие в истолковании
философами первой гипотезы платоновского Пар-
менида: в Энн. V. 1 . 8 Плотин утверждает, что первая
гипотеза говорит о Едином, а во втором из сохра-
нившихся фрагментов Толкования на Парменид
Ямвлиха сказано буквально следующее: «Первая
гипотеза посвящена богу и богам; ведь речь там
идет не только об Едином, но и обо всех божествен-
ных генадах» . Но, с удивлением воскликнем мы,
ведь этих генад, как их описывает Плотин в Энн. VI.
6, неисчислимое (человеком, во всяком случае)
множество! Разве может все то, что сказывается о
Едином Боге, сказываться и о каждой из них? С точ-
ки зрения Ямвлиха — да, потому и никакая субор-
динированность всех этих богов позднего плато-
низма не делает их менее божественными в их суще-
стве, и потому можно с уверенностью говорить о
неисчислимо большом числе божественных ипоста-
сей для Ямвлиха. Это только первый штрих. Чтобы
дополнить расхождения этих мыслителей в вопросе
о Едином, разберем еще один хорошо известный и
находящийся в прямой связи со сказанным выше
факт: если Плотин называет Единого Ураном, то
Ямвлих полностью исключает всякое имя для Еди-
ного — на том основании, что Оно не подлежит
никакому именованию. Казалось бы, это должно
запереть Единого в безыменной трансцендентности;
ничего похожего: отвергая имя, Ямвлих вводит в
Цит. по изд.: Ямвлих. Комментарии на диалоги Платона.
СПб., 2000. С. 283.
Говоря о Первоначале языком Плотина, мы не должны
уделять серьезного внимания разнице между средним и мужским
родом.
22
Т. Сидаш
Единое деление, а именно — деление на полностью
непознаваемое Единое и Единое познаваемое. Уже
само такое деление в Едином было бы совершенно
неприемлемо для Плотина. Но еще более неприем-
лемо следствие такого деления, согласно Ямвлиху:
как познаваемое, Единое содержит в себе предел и
беспредельное, а значит, число и числа . Это уже
совершенная революция: не просто ветхозаветная
демифологизация Единого, но предельная рациона-
лизация Единого, легитимизация рациональных
форм отношения к Единому. Действительно, не-
смотря на все имена (а как только Плотин Его не
называл!), вся познаваемость Единого сводилась для
него к констатации акта сверхбытия Единого, и сама
эта констатация требовала не только полной оста-
новки сознания, но и прекращения всякого умного
видения; для сознания это познание было не более
чем «ароматом» и воспоминанием, то есть тем, что
меньше всего предполагает некое оперирование;
Единое Ямвлиха, напротив, есть что-то уже в самом
буквальном смысле познаваемое — то, познание
чего происходит в результате определенных опера-
ций. Совершенно ясно, что такой теологический
рационализм должен теснейшим образом быть свя-
зан с теургизмом, о чем мы еще скажем. Итак, мы
фиксируем разницу не только в количестве божест-
венных ипостасей, но и в учении о Едином.
Теперь перейдем к критике Плотином учения о
двух Умах: это критикуемое философом положение
представляется просто безобидной шалостью сравни-
тельно с учениями поздних платоников о множестве ,
См.: А. Ф. Лосев. История античной эстетики. Последние
века. М., 1988. Кн. 1. С. 135.
«Мыслимый ум [у Ямвлиха. —
Т. С.] содержит в себе:
1)«отца», или «бытие», 2) потенцию и 3) мышление потенции.
Мыслящий же содержит в себе 1) ум (то есть мыслящий ум во-
обще), 2) «жизнь» и 3) «демиурга» (то есть мыслящий ум в сие-
Император Юлиан
23
17
так сказать, Умов . В самом деле, словом «ум» Пло-
ти» именует, с одной стороны, некий аспект второй
ипостаси — то, что отлично от умопостигаемого, а с
другой стороны, Ум есть имя для самой божествен-
ной ипостаси в полноте всех ее аспектов, если так
можно выразиться. Вторая гипотеза Парменида, со-
ответственно, понимается Плотином как говорящая
собственно о второй ипостаси. Для Ямвлиха вторая
гипотеза говорит об умопостигаемых богах . Для
Прокла, соответственно, — не только об умопости-
гаемых, но и об умопостигаемо-умных и умных (я
думаю, так же и для Ямвлиха, хотя в указанном тексте
прямо об этом не говорится); таким образом, место
Плотинова Ума — Единого Сына Единого, занимает
некая система богов. Скажут: но и Плотин различает
ум в его отличие от умопостигаемого. И что из этого?
На каждое Плотиново различение Ума, как умопо-
стигаемого, жизни и т. д. приходится такое количест-
во утверждений единства Ума, что становится понят-
ным: каждое из этих различений, конечно, не случай-
ный, но совершенно периферийный для Плотина
способ описывать Умопостигаемую Вселенную. Тем
не менее у поздних платоников о единстве Ума мы
почти ничего не находим, зато с избытком — о раз-
личных богах, составляющих якобы Ум, или уж не
знаю как и назвать.
пифическом смысле). Каждый момент этой мыслящей триады
тоже триадичен, а демиург, кроме того, содержит в последних
двух моментах своей триады тоже по триаде, так что, в общем, он
есть седмерица» (Там же, с. 140).
То, что такое выражение правомерно, можно понять хотя
бы из сообщения Прокла об Амелии: «Амелий представляет Деми-
урга [здесь: Ум. — Т . С .] тройственным и три ума, трех царей» (Там
же, с. 7) Я имею в виду, что сама эта тройственность, о которой
собственно и говорил, должно быть, Амелий, с огромной легко-
стью гипостазируется Проклом, так что для него явно нет большой
разницы — говорить о тройственном Уме или о трех Умах.
1НСм.: Ямвлих. Комментарии на диалоги Платона. С. 283 .
24
Т. Сидаш
Почему же описания Плотином Ума и Его жиз-
ни составляют в собственном смысле Откровение, и
если бы не он, тогда то, что мы сейчас называем
Умом, возможно, было бы от нас вовсе сокрыто, в то
время как неплохо сохранившиеся сочинения тех же
Ямвлиха, Прокла и Дамаския интересны главным
образом специалистам и ничего не прибавляют к ска-
занному Плотином собственно об Уме? Не потому
ли, что они не только ничего не открывают, но что-то
важное даже скрывают? Что же? — Единство умопо-
стигаемого космоса, опыт жизни всего во всем, кото-
рый столь ясно показан Плотином. Как же происхо-
дит это сокрытие? — Схоластический рационализм
здесь лежит на поверхности и, как всякий школьный
рационализм, он способен замутить, но не сокрыть. А
мы в позднем платонизме имеем дело с полной эли-
минацией и Плотинова опыта, и его богословия —
благодаря тому, что совершенно новая философия,
начавшаяся с Ямвлиха, продолжает называть себя
платонизмом, и это никем не оспаривается; совер-
шенно другой опыт выдается ею за опыт общения со
Всеединым, и на это опять почему-то не обращают
внимания. Но рациональное отношение к Единому
требует теургического отношения к Уму. Посмотрим,
как это происходит в мысли.
Центральным вопросом здесь является следую-
щий: как сообщает себя Ум низшему? Согласно Пло-
тину, не становясь страдательным, согласно Ямвли-
ху — становясь, как он выражается, участвуемым.
(Ну, раз уж нечто божественное становится доступ-
ным воздействию, то не воздействует на него только
ленивый.) Соответственно, Плотин утверждает, что
в сфере божественного нет как симпатии, так и ма-
гии. Для Ямвлиха же в сфере божественного есть и
симпатия, и магия. Теперь, можно ли глазами видеть
Ум? Согласно Плотину — нет. Согласно Ямвлиху —
да, но отчасти. Собственно, видимы глазом умные
боги, они суть то звездное множество, которое мож-
Император Юлиан
25
но наблюдать выше Луны (под Луной уже сфера Ду-
ши). Ну а поскольку некоторые из богов чувственно
видимы, то вполне понятно, что остальные уже не
только совершенно определенно умопостигаемы, но
и вполне конкретно аффицируемы. Опыт жизни,
обращенной в лучшем случае к звездам, и называл-
ся — как Ямвлихом, так и позднейшими платоника-
ми — умной жизнью; чем они в этом отношении
отличаются от гностиков, которых Плотин обвинял
в применении магических приемов в отношении к
божественному, — неясно. Скажу жестче: ровным
счетом ничем не отличаются. Ум, согласно Плотину,
постигается в умном видении, необходимым услови-
ем которого является остановка потока представле-
ний, обнаружение и осуществление в мыслящем не-
дискурсивного мышления, что, собственно, и есть
умная жизнь. Но, — сказали бы позднейшие теурги
(неважно, языческие или христианские, от Ямвлиха
до Аввакума), — когда воспеваем мы, возжигаем,
воскуряем... тут-то, благодаря богоданному и отца-
ми нашими переданному служению и священным
символам, дискурсивное мышление и останавлива-
ется, и нисходит и дается нам и неизреченное, и вос-
хищение и проч., и проч. Приходится констатиро-
вать тот факт, что вся эта теургическая практика —
неважно, языческая, христианская или какая-нибудь
еще — с точки зрения философии Плотина есть пре-
лесть от начала и до конца.
Итак, думается, мы достаточно ясно показали,
что и в отношении Ума Ямвлих делает именно то,
что Плотин приписывает гностикам и с чем спорит.
Это совсем очевидно, если понять, что в системе
Плотина боги, а соответственно, и теургия не имела
никакого отношения не только к Уму, но и к ипо-
стаси Души: собственно боги, в том числе и Гелиос,
были
телесно-душевно-разумными
существами,
разумеется, более слабыми и частичными, чем сам
космос. Все эти существа были божественны только
26
Т. Сидаш
в силу приобщения к божественному как таковому,
но никоим образом не сами по себе, ибо это истин-
но и относительно космоса в целом. Потому и теур-
гическое общение с ними Плотин считал попросту
суетой, как и христиане до поры до времени относи-
лись к почитанию ангелов. О том же, что ни одну из
божественных ипостасей Плотин не считал конгло-
мератом богов, уже было сказано.
Вернемся чуть-чуть назад: созерцание Ума, по
Плотину, возможно только в случае актуализации в
душе высшей ее части, которая никогда и не пре-
кращала созерцать Ум, хотя это созерцание и не все-
гда ею сознается . Но существование такой части
души Ямвлих прямо отрицал, и это положение вво-
дит нас в следующий круг проблем.
Прежде всего, за что, собственно, во многих
местах порицал Плотин гностическое учение о Ду-
ше, или Софии? Во-первых, за то, что оно вводит
каких-то посредников между Душой и Умом, то есть
отрицает, что сама Душа есть Душа Ума, а Ум — Ум
Души, но что Душа-Ипостась обладает каким-то
особым мышлением. Во-вторых, за то, что таким
образом Душа мыслится падшей, а мир, соответст-
венно, оказывается результатом грехопадения боже-
ства. Спрашивается, можно ли обвинить в тех же
вещах и Ямвлиха?
Сначала скажем о посредниках. Все, что мы на-
ходим у Ямвлиха между умопостигаемым, или ис-
тинно сущим, и Душой есть именно посредующее
между ней и Умом. Строго говоря, даже такое вы-
ражение некорректно, т. к. сама форма непосредст-
Я думаю, можно увязать этот вопрос самосознания выс-
шей души с вопросом о сс блаженстве: в фазе своего воплощения
она обладает только сознанием, поэтому, хотя и не страдает, но и
не блаженствует, а как бы забывается; в то же время ее отторже-
ние от тела есть ее пробуждение, не только к самосознанию, но и
к блаженству, ибо она существо божественное.
Император Юлиан
27
венного отношения между этими божественными
ипостасями, на которой настаивает Плотин, просто
невозможна, если нет собственно трех ипостасей,
но — огромная иерархия богов. На ямвлиховском
языке этот вопрос звучал бы так: соотносятся ли
непосредственно высшие роды (для Плотина они
могли помещаться лишь в подлунной сфере, а Ямв-
лих их помещает уже в Душу) и боги умопостигае-
мые? Разумеется, нет, ибо есть посредующие чины.
Но не так ли дело обстояло и у гностиков? Именно
так, если считать классическим гностический текст,
21
известный нам как Апокриф Иоанна , то и там аб-
солютно все так называемые зоны — от Неизречен-
ного и Барбелло до Софии — представляют собой
посредствующие звенья между ними. Совершенно
очевидна и причина такого сходства: сам рациона-
листический подход Ямвлиха к проблеме Перво-
единства заставил его незаметно изменить предмет
и превратить проблему развертывания всего из
Единого — в проблему развертывания самосозна-
ния, которой инспирированы и построения гности-
ков, хотя последние понимают ее, так сказать, в бо-
лее экзистенциалистском ключе.
Не иначе дело обстоит и со вторым вопросом.
Не различая Душу-Ипостась и Душу мира, не пола-
гая предела распространению божественной сущно-
сти, не говоря: «Это — сама Душа, а вот это уже все-
го лишь ее энергия», никоим образом невозможно
избегнуть учения о грехопадении Божества. Так вот,
никакого внятного различия в этом вопросе ни у
Ямвлиха, ни у Саллюстия, ни у Юлиана мы не нахо-
дим. У Плотина все было очевидно: космос, будучи
Не следует забывать, что третья гииотеза Парменида по-
нималась Ямвлихом как говорящая не только о Душе, но и о
демонах, ангелах, героях, и вообще обо всех родах, высших чело-
века. См.: Ямвлих. Комментарии на диалоги Платона... С. 284.
См. в изд.: Апокрифы древних христиан. М., 1989.
28
Т. Сидаш
отличным от Бога живым существом, обладает со-
ответственно и единичной Душой — Душой всего
космоса; умом же этой Души является Душа-
Ипостась, для которой Душа мира есть лишь ее
энергия. Поэтому Душа-Ипостась у Плотина не
только не совершает никакого грехопадения, но и в
собственном смысле этого слова не творит. Да и мир
в собственном смысле не существует — в Энн. 3. 6
эта точка зрения излагается с предельной ясностью.
Не иначе дело обстоит и с душой человека, для ко-
торого Душа мира есть, как говорит философ, сест-
ра. Высшая ее часть, ее сущность, не только не пере-
воплощается, но даже и не воплощается никогда;
будучи одной из энергий Души-Ипостаси, она вечно
созерцает Ум, однако эго созерцание не достигает
сознания смешанного живого существа — человека,
как он обычно сам себя сознает. Наличие такой
высшей души Ямвлих в человеке отрицает. Соответ-
ственно, и Душа-Ипостась оказывается у него, гово-
ря языком Плотина, Душой мира. В пользу этого
суждения говорит в первую очередь тот факт, что
время, которое для Плотина есть функция исключи-
тельно воплощенной души, Ямвлих помещает в
Душу-Ипостась, как, впрочем, и пространство. Бо-
лее того, он считает время структурой души, оформ-
ляющим Душу началом. Но из этого прямо
вытекает, что к недискурсивным созерцаниям и не-
рассчитывающему творчеству неспособна никакая
душа, в том числе и Душа мира, и Душа-Ипостась!
(Вот сколь далеко простирается различие этих фи-
лософий!) Но для Ямвлиха эта связь — созерца-
тельная связь Души-Ипостаси с Умом — просто не
нужна. Почему? Да потому, что они связаны магиче-
ски, как собственно и душа всякого человека с
Умом, который, как мы помним, есть иерархия бо-
гов. Более того, Ямвлиху как раз и не нужно разры-
вать эманацию божественной сущности, не нужно
разделять Душу-Ипостась и Душу мира, потому что
Император Юлиан
29
это значило бы разорвать иерархию, а значит, соз-
дать все ту же невозможность теургической связи
низшего с высшим. Есть у этого и еще один обер-
тон: говоря о Ямвлихе, мы имеем дело с человеком
восточным, так или иначе близким к сиро-
семитской культуре, в которой не было принято
сомневаться в реальности существования мира чув-
ственного. Потому и вся ямвлиховская система, по-
добно многим гностическим, есть система натурали-
стическая. Ямвлиху нужно было объяснить реально
существующий, мясной, страждущий мир, а не то,
что простирается между прекрасным призраком и
непрерывным кошмаром, что собственно и объяснял
Плотин; поэтому объяснения первого реалистичны и
магичны, второго же — интеллектуалистичны и эсте-
тичны. Вообще говоря, в вопросе творения и — ши -
ре — отношения мира к Творцу системы Плотина и
Ямвлиха различаются примерно как адвайта и двайта
Веданта. Можно заметить здесь также и некое подо-
бие отношению герметической (в богословском
смысле — по преимуществу троической) и собствен-
22
но гностической, политеистической концепций .
Далее, рассмотрим вечность мира. Казалось бы,
оба мыслителя в этом вопросе единодушны. Но для
Плотина вечность мира значит только вечность ми-
розиждущей энергии Души и тех первообразов, об-
разами которых являются чувственные вещи. Нель-
зя сказать, чтобы у Плотина была однозначность в
этом вопросе: в одном из своих сочинений он крас-
норечиво допускает гибель мира, ради того, чтобы
показать независимость от него Души, в другом —
прямо отрицает возможность гибели каких-либо
смертных видов. Здесь можно говорить лишь об
акценте и ударении, и это, так сказать, логическое
Понятно, что дуалистические течения ни в той, ни в дру-
гой я не принимаю в расчет.
30
Т. Сидаш
ударение стоит у Плотина на вечности мира в его
началах, всего мира, а не земной только сферы. На-
против, если у Ямвлиха время оформляет уже Душу,
то ни о какой вечности не только мира, но и Души
речи идти не может, а может — только о бесконеч-
ной длительности. Далее, если умные боги — это
звезды, т. е . если небесные тела понимаются как
тонкие или умные тела, другими словами, если тело
духовное принимается за тело астральное, то вполне
очевидно, что речь с необходимостью идет о все-
временности (называемой по недоразумению —
например, тем же Саллюстием — вечностью) имен-
но видимого космоса. Влияние концепции Аристо-
теля на Ямвлиха здесь совершенно очевидно.
Бессмертие частной души понималось Плоти-
ном, несомненно, как полное бессмертие, то есть как
бессмертие и разумной, и неразумной ее частей; при
этом в штатном, так сказать, случае неразумная
часть, отбыв причитающееся (или даже сразу) от-
правлялась в следующее рождение, часть же разум-
ная, соответственно, только и актуализовывалась
после разлуки со своим страстным чадом и пребы-
вала уже не просто в созерцании «полей истины», но
и в блаженстве этого созерцания. В случаях же, так
сказать, исключительных, когда низшая душа уже в
земной жизни полностью растворяется или совпа-
дает с высшей, имеет место полный исход из ста-
новления, вечное бытие с вечным Богом. Кроме то-
го, нужно принять во внимание, что собственно
«собой» Плотин считал именно эту высшую душу,
так что он не стремился к блаженству для этой низ-
шей души и не страшился наказаний; оставив мерт-
вому его мертвеца, он стремился пробудить в себе
высшую душу — ту, которой и должно жить.
Приблизительно таков же Ялдобаоф гностиков в отно-
шении к Софии.
Император Юлиан
31
Ямвлих тоже принимал полное бессмертие ду-
ши, но (начнем с конца) собственно «собой» считал
то, что действует и претерпевает воздаяния. К этому
«себе» предъявлялось требование достичь вечной
жизни; вполне понятно, что тут-то и должен был
разыгрываться целый сотериологический спектакль,
24
не хуже мытарств преп. Феодоры . Ибо какая мо-
жет быть вечность для временной но сущности ду-
ши, что за богов предлагается ей созерцать вместо
Ума, какие посредники оказываются у души, кото-
рая неспособна к непосредственному, естественному
для нее соединению с Первоначалом?! В этом есть
что-то глубоко семитское — неизмеримая малость
человека перед Всевышним, искательство у высших
чинов в желании хотя бы не царствовать, но соцар-
ствовать . Как все это далеко от эллинского духа с
его осторожно отстраненным отношением к богам,
с его сознанием, что в каждом человеке есть капля
дионисовой, или даже прометеевой крови, родня-
щая его с чем-то даже более первоначальным, чем
сами боги! Отсюда возникли те эллинские рациона-
лизм и свобода, которые инспирировали творчество
как древних философов, так и Плотина.
Здесь мы переходим к заключительному обоб-
щению, а именно, к вопросу о том, каким образом
платонизм Ямвлиха и позднейших платоников от-
носится к учению самого Платона. Содержательно
дело обстоит здесь так же, как с гностиками, а фор-
мально — наоборот, ибо мудрость тех и других, без-
Плотин порицает подобную дешевую сотериологию в
Энн. 2. 9. 13.
С моей точки зрения, Ветхий Завет представляет собой
учение о народе, который не чужд Всевышнему, что на фоне
тогдашних семитических — вавилонской и финикийской —
религий, пытавшихся снять эту чуждость человеческими жерт-
вами и рабским послушанием ваалам, есть и в самом деле некое
откровение. Такое откровение, разумеется, не могло быть откро-
вением ни для индусов, ни для греков.
32
Т. Сидаш
условно, от Платона, а новации — «от лукавого»; с
другой стороны, сами эти новации были даны у гно-
стиков в форме явного творческого акта и откро-
венного пренебрежения всякой традицией, а у позд-
них платоников — в форме скрупулезнейшего тол-
кования текстов Платона; но и та и другая форма
отнюдь не свойственны ни Платону, ни Плотину,
чье творчество собственно и составляет так назы-
ваемый платонизм. Собственно, еще неизвестно,
что хуже: модернизировать Платона с нескрывае-
мым к нему презрением, как делали это гностики,
или комментируя его как священный текст, вчиты-
вать в него свои мысли. Форма систематического
комментария настолько чужда самому Платону, что
даже элементарный вкус должен бы подсказать, что
всякий делающий Платона своим священным писа-
нием по одному наличию такого писания не может
быть платоником. Плотин ведь нередко обращался
к Платону, но почти всегда по памяти, почти всегда
открыто модифицируя учение человека, которого
считал существом божественным. Все это, впрочем,
достойно отдельного исследования.
Ямвлих и Юлиан
Совершенно ясно, что именно учение о чувст-
венной очевидности Истины, учение о видимых ум-
ных богах, обернутое в блестящую диалектику и по-
данное как комментарий адепта к священному тек-
сту своей религии, привлекло Юлиана к Ямвлиху и
заставило считать его философом не меньшим, чем
Платон . (Масштаб произведенной Ямвлихом ре-
формы Юлиан уловил совершенно правильно.) Бо-
лее того, он придает ямвлиховской концепции
смысл, еще более отдаляющий его от Плотина. Что-
бы понять этот собственно юлиановский оттенок
26
См., напр.: К Царю Солнцу, 146а.
Император Юлиан
33
«пергамского платонизма» нужно, прежде всего, со
всей ясностью понимать, что такое «умное» как член
триады Ума. Само русское слово «умное» не дает
почувствовать насыщенности термина. Мы сказали
бы, что это умное есть «кто» Ума, поэтому оно есть
сам Ум как субъект, или, если хотите, как личность;
умное есть Умопостигающий, противопоставлен-
ный умопостигаемому как своей природе; умное
аналогично ипостаси в троическом богословии хри-
стианства (которое есть, с моей точки зрения, ан-
тичное, по существу — ноологическое построе-
27
ние) . Поэтому если мы говорим о чувственной
видимости умных богов, говорим о том, что Царь
Солнце есть глава умного царства, то мы говорим в
подлинном смысле о самом главном для человека, а
равно и для всего мира, с чего как раз и начинается
Гимн к Царю Солнцу.
Собственно умопостигаемое, парадигматиче-
ское я бы сравнил с доолимпийскими богами:
они — боги, они чтятся, но они не имеют культа;
государства не строят им храмов; представления о
них носят характер отвлеченный, в лучшем слу-
чае — исторический^ ; они не суть боги власть пре-
держащие. Олимпийцы же, напротив, хотя и моло-
же, но деятельнее, властнее и, следовательно, дейст-
вительнее, рельефнее; им положен культ, с ними
приходится считаться в любом деле. Или, например:
«В начале было Слово» — какое слово? Когда было?
Но: «Слово плоть бысть и обитало с нами» — это-то
Слово собственно и имеет культ, оно есть Ишвара,
молитвенный образ, сакральное Имя . Такой пер-
•уу
См. мою статью Неоплатонизм и христианство в изд..:
Плотин. Эннеады. Т . 6. СПб., 2004.
Там, где эти боги все-таки чтятся, их культ имеет явно
инфернальный оттенок.
Разумеется, я утрирую, чтобы выделить смысловые ак-
центы.
34
Т. Сидаш
сональный момент — момент умности, дан у Юлиа-
на с огромной напряженностью, и мы остановимся
на нем отдельно. Пока же скажем о состоянии ноо-
логии на момент творчества Юлиана.
Мы уже говорили, что Плотин неохотно зани-
мался конструированием Ума, скорее — описанием,
ибо не считал, что конструирование, как интеллек-
туальная процедура, может дальше определенного
предела приблизить человека к Уму. Плотин и учил,
и стремился к слиянию с Умом, а не к созданию уче-
ния об Уме, и поэтому у Плотина можно найти все
составляющие будущего Ямвлихо-Прокловского
учения об Уме, но не само это учение. Во всех отно-
шениях ясный прообраз позднейших доктрин мы
встречаем только у Амелия. Прочитаем уже цитиро-
вавшийся выше фрагмент из Прокла полностью:
«Амелий представляет демиурга тройственным и
три ума, трех царей — сущего, обладающего и ви-
дящего. При этом они разделяются так, что первый
ум сущностно есть то, что он есть; второй есть то,
что в нем мыслимо, поскольку он всецело причастен
тому, что до него, потому-то он и второй; что же
касается третьего ума, то он есть то, что находится в
нем [первом] и [в то же время] является этим по-
следним [вторым]. Потому чем больше удаление,
тем слабей обладание. Амелий подразумевает под
этими тремя умами трех демиургов, являющихся
тремя царями у Платона (Письмо //, 312 е) и тремя у
Орфея, т. е . Фанета, Урана и Кроноса, и в его глазах
самым значительным демиургом является Фанет» .
Схолия Прокла, начинающаяся со слов «Аме-
лий подразумевает...», дает яснейшее представление
о векторе дальнейшего развития ноологии. Прочи-
таем место из Платона: «Все тяготеет к царю всего,
ко второму тяготеет второе, к третьему — третье».
А. Ф. Лосев. История античной эстетики... Кн. 1. С. 7 .
Император Юлиан
35
Плотин трактовал этот характернейший пассаж из
Платона как учение о трех ипостасях; для него мир
был в полном смысле этого слова разнороден.
Прокл трактует это как некие формообразы Ума;
божество для него, так сказать, однородно, и затем в
этом однородном божестве различаются три дви-
жения, три формы существования. В целом можно
сказать, что платонизм двигался от Плотинова уче-
ния о трех ипостасях к учению о трех формах боже-
ства или бытия — не знаю, как правильней здесь
сказать. Можно с уверенностью утверждать, что уже
Ямвлих не учил о трех ипостасях. Почитаем еще
Прокла: «Один [демиург], — говорит он [Амелий. —
Г. С .],— создает действием рук, другой— только
приказом, третий — только волей. Один рассматри-
вается как мастер, довольствующийся трудом собст-
венных рук, другой — как предваряющий его строи-
тель, третий утверждает себя прежде их обоих как
царь. Отсюда, поскольку демиург есть ум [т. е . мыс-
лящий. —
Т. С], он производит все своими помыш-
лениями: поскольку он мыслимый, он действует са-
мим своим бытием; поскольку он бог — только своей
волей». Трудно не усмотреть сходство этих «умов» с
божественными ипостасями, как их понимал Плотин,
хотя образность здесь, конечно, безвкусная, и, одна-
ко, это уже не ипостаси, но моменты Ума.
И даже в самом этом новом учении «о трех
умах» можно поставить некие вехи: у Юлиана, ска-
жем, на месте прокловского Урана находится Гели-
ос, что нагляднейшим образом демонстрирует суть
происходивших изменений — движение от ясного,
доступного взгляду Гелиоса к древнему, полузабы-
тому Урану, и это нельзя воспринять иначе, как
движение от Ума. Плотин видел Ум ясно как Солн-
це, без всякого образа; Юлиану уже требовался об-
раз, и он отождествил Ум с любимой иконой; для
Прокла Ум — это уже нечто всецело сокрытое (Уран
у Плотина — Единое). Таковы результаты интеллек-
36
Т. Сидаш
туальной аскетики платонизма, если рассматривать
их, так сказать, в исторической перспективе.
Однако и здесь есть неясности. Во-первых, не-
понятно, считать ли умное вторым или третьим
членом триады; во-вторых — считать ли третье син-
тетическим. Ответ на первый вопрос прямо зависит
от того, считает ли тот или иной мыслитель жизнь
синтезом бытия и мышления, либо мышление —
синтезом бытия и жизни. А это, в свою очередь, за-
висит от того, считается ли мышление возвращени-
ем, а жизнь выходом вовне. И здесь тоже водораз-
дел: для Плотина жизнь — третье, и, следовательно,
выходом вовне оказывается именно мышление. О
самом Ямвлихе в этом смысле можно только дога-
дываться, но его единственный прямой ученик —
Феодор Асинский — придерживался прямо проти-
воположной точки зрения. Если рассуждения Аме-
лия говорят о третьем как о единстве бытия и мыс-
ли, то последовательность ноуменальных формооб-
разов у Прокла: «умопостигаемое — умопостигае-
мо-умное — умное» — заставляет думать, что выхо-
дом вовне он считает именно жизнь, мышление же
возвращением, при том что производным и синте-
тичным полагает все-таки жизнь (это одно только и
может объяснить, почему синтез у него оказывается
раньше одного из начал). Однако Ямвлих все еще
располагает вслед за умопостигаемым умное. Инте-
ресно, что немецкая диалектика, происшедшая из
шеллинговской
натурфилософии,
окончательно
забросив учение об ипостасях, полностью воспри-
мет именно прокловскую схему на языке Гегеля:
бытие-в -себе, или бытие, бытие-для-другого, или
существование, бытие-для-себя, или дух (читай:
мышление); тогда первому разделу будет соответст-
вовать сфера логики или априорных построений —
ноуменов, второму разделу — натурфилософия, т. е .
наука о природе, или жизни, третьему — все от ан-
тропологии до философии, т. е . науке о мышлении,
Император Юлиан
37
или духе в его чистом виде. Несмотря на очевидные
различия принципиально важно, что сущее понима-
ется и Проклом, и Гегелем под знаком одних и тех
же трех состояний, движений, форм одного и того
же — сущего, бытия, божества.
Нас, однако, интересует именно Юлиан. Мы
помним, что у Ямвлиха не было даже устойчивого
термина для обозначения этого третьего демиурга,
выше встречавшегося нам у Амелия; вероятно, это
свидетельствует о том, что данный вопрос его просто
не занимал. Нет третьего термина для соответствую-
щего аспекта Ума и у Юлиана. Мы уже разбирали
учение Ямвлиха о Душе; у Юлиана упоминаний о
Душе почти вовсе не встречается. Из этого следует
немаловажный для нас вывод: умное, в интерпрета-
ции Юлиана, однозначно вмещает в себя функции
также и этого неназванного третьего, и Души. И дей-
ствительно, зачем нужна Душа в системе, где мир
творят боги?
Здесь есть и подлинная трудность. В самом де-
ле, неизвестно: считать первичной жизнь или душу.
Сложность здесь в том, что отдать приоритет душе
склоняло непреложное верование в бессмертие ду-
ши, а приоритет жизни — не только педагогический
опыт, но и платоновская формула: бытие, мышле-
ние, жизнь. Даже у Плотина этот вопрос скорее об-
ходится, чем ставится и решается: Душа-Ипостась у
него то неотделима ог Ума, и есть собственно сама
умная жизнь, то вполне существует для себя, а Ум,
что называется, живет своей жизнью.
Итак, этими вопросами Юлиан не занимался,
наделяя своих умных богов и умной жизнью, и жи-
вотворящими функциями. Рассмотрим подробнее,
что говорит Юлиан о Царе Солнце и Матери Богов.
38
Т. Сидаш
Солнце и Мать
Тейя — великою Гелия с яркой Селеной и с Эос,
Льющею сладостный снст равно для людей земнородных
И для бессмертных богов, обииющих и небе широком,
С Гиперионом в любви сочетавшись, на свет породила .
Мы думаем, что именно отсутствие четкого
разграничения третьего момента Ума и Души-
Ипостаси, с одной стороны, Души-Ипостаси и при-
роды — с другой, инспирировало творчество Юлиа-
на и в положительном, и в отрицательном смыслах,
т. е. это и побудило его к творчеству (ибо, что для
одаренного человека может быть лучшим стимулом,
нежели «незаконченность творения») и вызвало всю
ту путаницу, которую мы в этом самом творчестве
находим.
В первую очередь, хотя мы имеем два отдельных
гимна, предмет их один и тот же — космогоническая
деятельность божества. Поскольку эта деятельность
как-то Юлианом мыслится, то мыслится она им, как
и всеми платониками, в категории природного про-
цесса, а этот последний, раз уж мы мыслим диалекти-
32
чески, необходимо должен быть поляризован в себе .
31
Гесиод. Теогония, 371-374 (пер. В . В . Вересаева).
Нужно ясно отдавать себе отчет в том, что можно сколь-
ко угодно провозглашать персональное творчество Бога, но о
таком творчестве не может быть ни науки, ни какого-либо зна-
ния вообще, так что, например, современный Юлиану христиан-
ский креационизм, если выкинуть из него всю полемику, ничего
собой не представляет кроме этой декларации и отдельных заим-
ствований из эллинской философии, вроде единоразовости тво-
ренья у Василия Великого, которые, в силу того, что о них не
говорили как о заимствованиях, но иытались вычитать их из
Библии, приписать Моисею, Св. Духу и т. п., весьма напоминают
воровство. Чувства истории не было тогда и у язычников, но они
никогда не были столь амбициозны. Итак, там, где о творении
высказывается хоть что-то помимо того, что «Он захотел и сде-
лал», там где творение предполагается хоть как-то познаваемым,
пусть даже в психологических или персоналистических терми-
Император Юлиан
39
Собственно, Царь Солнце и Мать Богов — суть име-
на этих, так сказать, полюсов; в этой связи Юлиан
говорит , что Гелиос царствует вместе с Матерью
Богов, что он творит все вместе с ней и вместе с нет*
обо всем промышляет, а без нее не делает ничего.
Теперь, мир относительно Бога есть инаковость,
достигшая — неважно, действительного или иллю-
зорного — бытия для себя, а потому первая инако-
вость будет и первой потенцией имеющего быть ми-
ра. Понятно, что такая инаковость не может быть в
Едином , но уже в сфере умопостигаемого она фик-
сируется со всей определенностью, а именно: само
умопостигаемое есть тождественное и иное, оно по-
ляризовано на собственно умопостигаемое и умопо-
стигаемую материю, которая есть в этой сфере при-
чина умопостигаемого же различия. Собственно, в
сфере умопостигаемого же мы впервые и сталкива-
емся с Солнцем и Матерью. О трех Гелиосах Юлиан
говорит много раз, но специально о месте Гелиоса в
умопостигаемом не говорит нигде. Не иначе дело
обстоит и с Матерью Богов: когда Юлиан называет ее,
например, «источником умных и демиургических
богов»
3
или «матерью Зевса» , притом что «един
алтарь Гелиоса и Зевса» , то вполне понятно, что ис-
точником наилучшего в умном, а именно таков Гели-
ос, может быть только нечто умопостигаемое. В этом
смысле о Матери Юлиан говорит, что она «сотрудни-
цах — ведь и персона, когда познается, познается только как
природа, — оно мыслится и природно, и процессуально.
,3
См.: К Матери Богов, 167b.
31
Хотя у Ямвлиха получалось именно так, однако Юлиан,
судя из нижеследующего, не разделял этого заблуждения; но
опять же, можно взять его суждение из К Царю Солнцу, 138а о
том, что в богах тождественны сущность и энергия, и мы вынуж-
дены будем думать противоположное.
35
См.: К Матери Богов, 166а.
Vi нр
1ам же.
См.: К Царю Солнцу, 135d.
40
Т. Сидаш
ца незапятнанной сущности умопостигаемых богов,
принимающая от всех них общую причину [имею-
щих быть] вещей и наделяющая ею умных богов» .
Ничего более определенного мы здесь не имеем, а
потому пусть они именуются на этом уровне, как и
предлагал Юлиан, Гиперионом и Теей.
Переходя в сферу умного (а в силу неразличен-
ности, также и в сферу третьего момента Ума, и в
сферу Души-Ипостаси), мы должны помнить, что
Гелиос здесь становится многоименным; так, на-
пример, о Гелиосе как третьем моменте Ума гово-
рится , что единством и простотой мышления, а
равно — вечностью и тождественным бытием он
обладает вместе с Аполлоном, а о Гелиосе как Душе,
что «то, что отделимо и существует прежде тел в
сфере причин, отделенных от видимой демиургии и
существующих прежде нее, — есть в равной мере
владение Гелиоса и Зевса» . Мать Богов здесь —
супруга Зевса . И опять ничего более конкретного
об этом «браке» не сообщается. Говорится лишь, что
Гелиос — податель благ умным богам, что он их
царь; можно предположить, что в этой сфере он
властвует и над своей «супругой».
Наиболее интересным для нас, и должно быть,
наиболее интересовавшим самого Юлиана момен-
том является, видимо, не само умное, но умное в его
отношении к чувственному. Здесь можно выделить
два аспекта: творение и промысл. Для Юлиана со-
вершенно очевидно, что Гелиос как Душа-Ипостась,
или Зевс, — полновесный Творец мира чувственно-
го, творец в иудейском или персидском смысле сло-
ва, т. е . творящий но своей воле , учения Плотина о
1Q
См.: К Mamepti Богов, 179d.
,ч
См.: К Царю Солнцу, 144 Ь.
10
Там же.
11
См.: К Матери Богов, 166а.
42
См.: К Царю Солнцу, 146b.
Император Юлиан
41
безыскусном
4
и непреднамеренном творении Юли-
ан либо не знает, либо не признает. Сама логика
мифологических имен подсказывает, что тот же Ге-
лиос-Зевс есть отец Афины Пронойи, т. е . Провиди-
цы, и, следовательно, есть бог промышляющий, и
жестче — бог промысла. Одним из значимых ре-
зультатов этого промысла является то, что тленное
и становящееся космическое бытие пребывает веч-
но . Но сама эта Афина Пронойя и есть Мать Богов,
как пишет об этом Юлиан , таким образом, она не
только мать и супруга Зевсу, но пожалуй, и дочь.
Вслед за Душой-Ипостасью следует Душа всего,
или природа; это и есть Аттис. Третий демиург нема-
териален, — говорит Юлиан , — от него отличен Ат-
тис, который нисходит вплоть до материи, он — бог
рождающей силы, бог-породитель. Юлиан делает так-
же попытку различить природу и душу: природа, —
утверждает он , — создает, не имея воображаемого
образа имеющих быть вещей, а душа создает — имея,
причем чем более отстранена душа от тела, тем в
большей степени актуальны в ней эти образы. Кто же
такой Аттис относительно Гелиоса? Это, опять же, сам
Гелиос. Юлиан говорит об этом довольно однозначно:
мир сохраняется благодаря пятому телу, сущностью
же пятого тела является солнечный луч . В описании
Галла как умного бога опять же просматривается
43
Имеется в виду творение, не сопряженное ни с предвари-
тельным замыслом, ни с предшествующим действию волением,
ни с какими-либо средствами, благодаря которым осуществляет-
ся творение.
11
Там же, 137d.
15
См.: К Матери Богов, 166Ь.
46
Там же, 165а-Ь.
Там же, 163а-с .
18
См.: К Царю Солнцу, 132с; в Матери Богов (172а) утвер-
ждается, что Аттис есть солнечный луч; о подобии Аттиса Гелио-
су говорится также в Матери Богов, 165с.
14
«Этот Галл, умный бог, связуст материальные эйдосы, ко-
торые суть под Луной, с тон причиной, что сверх и прежде мате-
42
Т. Сидаш
Гелиос как посредник. Вполне понятно, что здесь ми-
фологически расцвечивается вполне определенный
натурфилософский концепт. Юлиан говорит , что
солнечный луч есть сущий в действительности бесте-
лесный эйдос прозрачности, прозрачность же— со -
подлежащее стихий. Что это за соподлежащее, далее не
объясняется, но я бы сказал, что свет явно занимает в
натурфилософии Юлиана то же место, что у Канта
пространство. Между прозрачностью и пространством
разница не так уж и велика, если вдуматься. И про-
зрачность, и пространство есть сущее ничто, и это ни-
что неизменно примышляется, когда мыслится хоть
что-то чувственное, и неизменно есть, когда есть что-
то иное. Другой вопрос, что Юлиан не останавливается
на анализе, подобно Канту, но сразу же мыслит и воз-
никновение всего из этой самой прозрачности; и здесь
выясняется, что быть собою, быть ничем — для нее
есть бытие в возможности, переходя же в действи-
тельность, она становится светом; можно сказать, что
свет есть пространство, сущее в действительности. Ис-
точником же действительности никоим образом не
может выступать никакое тело, но действие чистого
Ума. Здесь здравый смысл обычно оставлял древних, и
из этого глубоко истинного, с нашей точки зрения,
учения нередко делались нелепые выводы о том, что и
Солнце, и другие звезды суть собственно видимые гла-
зом умы.
На основании наличных текстов трудно ска-
зать, что Юлиан думал об этом, но надо полагать, он
разделял заблуждения эпохи, ибо он пишет, что на
момент знакомства с Матерью Аттис обитал на бе-
регах реки Галлы, Млечного Пути, а это — место,
где «претерпевающее тело смешивается с бесстра-
рии, не как иное с иным, но как нечто, относящееся к себе.» К
Матери Богов, 165d.
50
См.: К Царю Солнцу, 133d.
Император Юлиан
43
стием круговращения пятого тела» ; пятое тело —
эфир, подлежащее света, т. е . место, где всякое тело
претворяется в световое. (Неясно опять же, тожде-
ственно умное тело световому или нет). Итак, изна-
чальный свет сиял среди неподвижных звезд и был
любим Матерью Богов, т. е. эта его жизнь была со-
гласна промыслу о нем. Но вот он выступает из своей
области и соединяется с нимфой, которая есть «по-
следняя и низшая бестелесная причина, существую-
щая прежде материи» . Это значит, что свет излился
из свойственной ему сферы в беспредельное, порож-
дая все и во всем. Мать в гневе — случилось нечто
противное промыслу; тогда Гелиос (!) посылает сво-
его слугу — льва, существо огненной природы — об-
личить нимфу, или, как говорит Юлиан, «обнару-
жить материю» . Но кто этот лев? Опять же сам Ге-
лиос! Поистине, спасение утопающих — дело рук
самих утопающих! Если действия льва направлены на
материю, то Гермес Эпафродит посылается просве-
тить ум Аттиса, судя по дальнейшим действиям
впавшего в преступную слабость бога; и тот и другой
справились со своей задачей успешно. Итак, оско-
пившийся Аттис возвращается на родную Галлу, оче-
видно, застрахованным от дальнейших падений.
Вполне понятно, что Аттис олицетворяет собой
всякую душу; но, пожалуй, сферой сотериологии
См.: К Матери БоговУ 165с.
52
Там же, 165(1. Откуда взялась эта нимфа — совершенно
неясно. Кроме того, если нимфа — это не материя, то как бы нам
не пришлось придумывать еще какой-нибудь миф о нисхожде-
нии брошенной нимфы к дракону или кому-нибудь в таком роде.
См.: К Матери Богов, 167Ь.
Помимо огнснности природы Льва, на это указывает
также и то, что Лев, очевидно, есть то орудие, благодаря которо-
му прекращается нисхождение Аттиса; но в К Матери Богов, 175а
мы читаем, что Аттис «останавливается благодаря демиургиче-
скому движению Солнца, в то время, когда этот бог достигает
крайних пределов круга Вселенной...», и значит, Лев — это все то
же Солнце.
44
Т. Cud am
значимость этого мифа и ограничивается, ибо ни
космологическим, ни теогоническим он быть не
может, даже если на это и претендует. Весьма чувст-
вуется гностический дух этих построений: в первую
очередь потому, что нисхождение Аттиса представ-
ляется чем-то недолжным, идущим вразрез с про-
мыслом; если же принять во внимание, что Кибела
необходимо есть мать также и Аттиса, раз уж он
какой-никакой, но все-таки бог, то ее сходство с
гностической Софией становится еще яснее. Однако
момент страдательности и «заблудшести» здесь не
абсолютен, и потому миф насыщен настроением
культа Непобедимого Солнца: самооскопление есть
самопреодоление; у Аттиса есть помощники, но нет
посредников, ибо он сам — Солнце, побеждающее в
том числе и себя. Несмотря на волевое и даже ге-
роическое настроение мифа, обращение Аттиса —
это не штурм неба, но именно возвращение домой,
не к невесте и тем более не к жениху, но, скорее, к
матери или жене. Потому рассудительной ласково-
стью и покоем проникнуты молитвы Юлиана бо-
гам — так мог бы молиться Одиссей.
Гелиос-Аполлон
В Гимне к Царю Солнцу мы уже встречались с
Гелиосом-Аполлоном как неизменным и тождест-
венным бытием, т. е . третьим моментом Ума. Тот
же гимн дает нам и иной образ Гелиоса-Аполлона:
он «учредил но всей земле оракулы, чтобы дать лю-
дям боговдохновенную истину, и космизировал го-
рода силой религиозных и политических установле-
ний, облагородил большую часть ойкумены грече-
скими колониями и тем самым подготовил легкое
послушание ее римлянам» . Более того, Гелиос-
55
См.: К Царю Солнцу, 1526.
Император Юлиан
45
Аполлон есть специально прародитель римлян, отец
Ромула, а римляне, соответственно, избранный бо-
гом народ . У этой избранности есть два аспекта:
внешний — политический и культурный, и внут-
ренний — интеллектуальный и мистический.
Момент внешний исчерпывающим образом ос-
вещен в дошедших до нас фрагментах сочинения
Против галилеян. Собственно, сохранилась критика
веры в богоизбранность иудеев и убеждения в том,
что богословие ветхозаветных книг превосходит
эллинское, и потому они суть книги Откровения;
очевидно, это наименее оскорбительные для хри-
стианских апологетов моменты в его полемике.
Вполне понятно, что для такого строгого последова-
теля Ямвлиха, каковым был Юлиан, и иудеи, и все
остальные народы были народами богоизбранными,
причем каждый своим богом. Например, иудеи —
Яхве, а римляне — Аполлоном; кто из них более
значим, можно понять из результатов их деятельно-
сти. Нет смысла цитировать отдельные фрагменты
из этого произведения, ибо можно цитировать фак-
тически все, ибо это наиболее страстный во всей
античности антииудейский текст. Юлиан нагляд-
нейшим образом показывает, что нет ни одной об-
ласти, в которой иудеи превзошли бы эллинов и
римлян, так что они попусту кичатся своей избран-
ностью. Но если иудеи были для Юлиана просто
убогими наглецами, типа Терсита, то христиане —
почти что преступниками, ибо не соблюдали закона
даже варварского Яхве; чаще всего он называл их
атеистами. Почему? Потому что Юлиан не верил в
воплощение Логоса, не считал, что этот Иисус есть
Христос, но считал, что христиане обожествили
труп, такой же, как трупы мучеников. Однако мы не
публикуем в этой книге полемических работ Юлиа-
Там же, 154а.
46
Т. Сидаш
на, а соответственно, и в статье заниматься этим не
будем. Нам важно здесь то, что все внешние успехи
римского мира Юлиан считает следствием води-
тельства Аполлона-Солнца, и превосходство над
иудеями — лишь следствием большего, так сказать,
масштаба водительствующего бога, его большей
приближенностью к собственно Единому.
Момент внутренней избранности эллинского
мира выражен, прежде всего, в эллинской филосо-
фии, мудрость которой превосходит и мудрость
Моисея, и мудрость пророков. Но что же делать с
множеством философских школ, противоречащих
друг другу? Такого противоречия нет: вся эллинская
философия преследует одну и ту же цель, но идет к
ней разными путями. «Пусть никто не разделяет
философию на множество, не рассекает ее на многие
части, не делает из единой философии некие многие
философии... Как едина истина, так едина и фило-
софия» . Основные мысли этого круга высказаны
Юлианом в трактате Против невежественных кини-
ков, и там Юлиан особо обсуждает единство стои-
58
цизма и кинизма , единство кинизма и платониз-
ма . У всех течений эллинской философии не толь-
ко общая цель, состоящая в достижении бесстра-
стия, которое и есть счастье и жизнь, согласная при-
роде, но и общий источник. Аполлон — вот истин-
ный вдохновитель и родоначальник эллинской фи-
лософии; и Сократ, и Диоген понимали свое фило-
софствование как послушание дельфийскому богу.
Диоген не приносил жертв только потому, что при-
нес в дар богу саму свою душу . Можно сказать, что
древние философы и поэты занимают у Юлиана
место учителей и пророков в иудео-христианском
См.: Против невежественных киников, 184с.
5
* Там же, 185с-186а.
Там же, 189а.
Там же, 199Ь-с.
Император Юлиан
47
Предании; все они суть пророки и толкователи
Аполлона, бога Откровения, изъясняющего смерт-
ным вечный о них промысл.
То, что сказано мной здесь в кратких словах,
дано у Юлиана несколько более пространно, но все
равно недостаточно развернуто (вообще говоря,
удивительно, как много он сделал всего за два года,
когда имел возможность творить открыто), однако
все сказанное представляет собой грандиозный про-
ект небиблейской философии истории, на который
я не стал бы смотреть с пренебрежением.
В качестве одного из основных следствий ска-
занного остается заметить, что после появления со-
чинений Юлиана на русском языке мы можем спо-
койно похоронить мнение о том, что Юлиан был
враждебен кинизму как таковому. Даже из уже ска-
занного ясен весь абсурд такого предположения (а
оно разделялось многими маститыми учеными в
двадцатом веке). Более того, Юлиан прямо говорит,
что «кинизм есть вид философии, не ничтожней-
ший и не бесчестный, но соревнующий и не усту-
пающий наилучшему» . Его обличения направлены
против отдельных персон, а не против школы как
таковой, да и сам он порой выступает как киниче-
ский учитель, например, учит о ступенях киническо-
го восхождения . Более того, им принимаются все
радикальные
практики кинизма,
чрезвычайно
сближающие его с юродством .
61
Там же, 182с.
62
Там же, 200Ь-201а.
63
Там же, 202b-c.
48
Т. Сидаш
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Россию связывает с Юлианом значительно
больше, чем это может на первый взгляд показать-
ся. «Соберите всех ваших детей и заставьте их изу-
чать писание, — пишет император в трактате Про-
тив галилеян у — и если выросши и став мужчина-
ми, они окажутся чем-нибудь более достойным, чем
рабы, то скажите, что я был болтун и безумец». То,
что Юлиану представлялось умозрительным экспе-
риментом, вполне осуществилось в истории России,
ибо до XIX в. русские — народ, читающий по пре-
имуществу именно Писание; это касается, разумеет-
ся, не народных масс, которые были вовсе безгра-
мотны, но речь именно о подавляющем большинст-
ве образованного общества. Так что когда Григорий
Сковорода в XVIII столетии назвал Библию Душой
мира, то он предельно точно выразил существовав-
шее у нас к ней отношение. Можно по-разному оце-
нивать политическую историю России и порожден-
ный русской государственностью тип человека, я не
хочу участвовать в бесплодных спорах. Однако при
взгляде на интеллектуальную нашу историю правота
Юлиановых слов очевидна — вечное интеллекту-
альное рабствование сначала Византии, затем Запа-
ду. Даже марксизм превратился у нас в разновид-
ность догматики, даже статейки Ленина еще на на-
шей памяти зубрились, как писание. Единственным
выпавшим моментом свободы — временем между
падением Византии и петровским царствованием —
мы распорядились столь неразумно, что второго
Цит. по изд.: Л. Ранович. Первоисточники по истории
раннего христианства... С. 419 .
Император Юлиан
49
такого момента нам более не предоставлялось. Не
назвать нам, увы, Юлиана ни глупцом, ни безумцем.
Несчастье наше состояло не в том, что у нас не
было ничего «своего» (пустейшее словечко из де-
вятнадцатого столетия), но в том, что не было по-
рыва к сметающему мнения и рождающему «свое»
как побочный продукт, как что-то само собой разу-
мевшееся, как мир, порожденный Душой. Нет, у нас
всегда стремились чему-то соответствовать, свв. от-
цам или Марксу, или неважно кому, но соответство-
вать; это, увы, приложимо в том числе и ко многим
русским философам. В. Соловьев где-то рассказыва-
ет сказочку о том, как добрый молодец перенес на
закорках старуху через ручей, а она обернулась
красной девицей — так, говорит он, и с традицией:
нужно принять ее, несмотря на все уродство, и тогда
она преобразится, раскрыв потаенную красоту. На
мой взгляд, дело обстоит с точностью до наоборот:
берешь красную девицу, а перейдя поток становле-
ния, обнаруживаешь живой труп, гоголевскую пан-
ночку у себя на шее.
Чуть ли не с момента своего возникновения но-
вая русская философия проявляла интерес к плато-
низму: наряду с шеллингианством, это «первая лю-
бовь» наших университетов. Классическими пред-
ставителями этого первого наивного периода обра-
щения к эллинской философии являются Д. Юрке-
вич и И. Киреевский. Начиная с В. Соловьева отно-
шение к платонизму становится более зрелым и
критичным (платонизм критикуется с позиций не-
мецкого идеализма), однако интерес самого Соловь-
ева и его последователей, а равно и занимавшихся
древней философией профессоров духовных акаде-
мий конца XIX — начала XX в. был главным обра-
зом исторический, иногда апологетический, но все-
гда только в связи с христианством. Подлинный
перелом в отношении к платонизму произошел по-
сле А. Лосева — этот ученый впервые со всей ясно-
50
Т. Сидаш
стью осознал, во-первых, непреходящую современ-
ность, и так сказать, конкурентоспособность плато-
низма, а во-вторых, совершенную независимость
платонизма от христианства. Осознал и, как водит-
ся, испугался. Именно страхом пронизаны все Очер-
ки — книги равно значительной и постыдной.
Итак, Лосев нашел убежище в православном кон-
серватизме, ему в главном последовали и его учени-
ки, и вся нынешняя «московская школа». Юноше-
ское, как правило, увлечение платонизмом гармо-
нично разрешается у таких людей в клерикальную
идеологию и узаконенную теургию. Наш же бого-
хранимый град породил в последние годы мыслите-
лей, которых «единая соборная» от платонизма не
защитила, не стала им прибежищем среди бурных
его волн, а потому они двинулись совсем в ином
направлении, и мне пока еще трудно понять, кто в
каком. Налицо значительный корпус впервые пере-
веденных у нас неоплатонических текстов и не-
сколько историко-философских книг.
Вернемся, однако, к вопросам, связанным с фи-
лософией IV в. В свое время, разбирая триадологию
каппадокийцев , я нагляднейшим образом показал,
что это, выросшее из Оригена, троическое богосло-
вие есть инвариант перипатетической ноологии. Но
при взгляде на теологию Ямвлиха трудно сказать
что-нибудь другое, ибо и внесение деления в Единое,
и понимание Ума с акцентом на его звездной умно-
сти, и фактическая элиминация плотинова учения о
Душе — все это трудно объяснить иначе, чем след-
ствие увлечения аристотелизмом. Получается, что
если мы можем сказать, что характернейшей чертой
богословствования III в. является субординацио-
Имеются в виду Очерки античного символизма и мифоло-
гии. — Ред.
66
См. мою статью Неоплатонизм и христианство в изд..:
Плотин. Э>1неады. СПб., 2004. Т. 6.
Император Юлиан
51
низм (безразлично, идет ли речь о языческих, пра-
вославных, гностических или герметических авто-
рах), то характернейшей чертой IV в. можно назвать
богословский ноологизм. Нужно сказать, что каппа-
докийцы, с их интеллектуализмом и морализмом, а
порой и эстетством, с их прохладным отношением к
народной религиозности и теургии оказываются
порой даже ближе к Плотину, нежели Ямвлих и,
соответственно, Юлиан. Но об этом следует писать
отдельно.
Наконец, мне хотелось бы обратить ваше вни-
мание на еще одну характерную для четвертого века
черту: именно в это время вместе с теургизмом на
исторической сцене появляется также и историзм.
Это нужно рассмотреть пристальней. Составлением
разного рода генеалогий люди занимались, по всей
видимости, всегда: называли, например, Пифагора
популяризатором халдейской мудрости, платонов-
ские сочинения считали неудачными копиями мои-
сеевых и т. п . До четвертого века, однако, подобные
построения не обладали объясняющим значением, и
если кто-нибудь указывал на предполагаемое проис-
хождение той или иной идеи, то само это указание
никогда в качестве объяснения не рассматривалось,
оставаясь более или менее правдоподобной гипоте-
зой, в лучшем случае обрамляющей существо дела.
Гак обстояло дело у эллинов. На самой заре христи-
анского богословствования уже в сочинениях Кли-
мента Александрийского генеалогия получает зна-
чение объяснения: первенство во времени обознача-
ет уже для Климента и первенство смысловое. Так,
например, доказывая, что Платон жил позже Мои-
сея, он подразумевает, что философ не мог быть
никем, кроме более или менее удачного экзегета иу-
дейского законодателя и т. д . и т. и. Нет никакого
сомнения в источнике подобных воззрений: это иу-
действо с его культом праотцев и пророков (заме-
няющих иудеям, кажется, и по сию пору богов) и, во
52
Т. Сидаш
вторую уже очередь, сам Ветхий Завет. Можно ска-
зать, что мера историзма того или иного эллинского
мыслителя в этот период является также и мерой
его иудейства и библеизации. Мы знаем единствен-
ный собственно исторический ход мысли, принад-
лежащий эллинам: утверждение, что боги суть обо-
жествленные люди, т. е . эвгемиризм; это объяснение
принималось многими ранними христианскими
авторами.
Теперь взглянем, как связаны историзм и теур-
гизм. Конечно, если противопоставлять их как ми-
фологичекое и рациональное, образное и логиче-
ское, слитое с природой или производящими ее си-
лами и обособившееся от нее или них, — то они бу-
дут противоположны. Но теургизм никоим образом
не может быть редуцирован к мифологизму; это
эпифеномен именно рационального, конструирую-
щего, оперирующего сознания, равно как и исто-
ризм. Поэтому если между ними и есть некое на-
пряжение, то, во всяком случае, они не в полном
смысле противоположны. Более того, есть форма
сознания, в которую такое напряжение гармониче-
ски разрешается: это идеология. И фрагментарно
дошедшая до нас языческая идеология Юлиана, и
сформировавшаяся несколько позднее византий-
ская идеология предполагают одновременно и теур-
гизм, и историзм. В этом нет ничего удивительного,
ибо и теургизм, и историзм — суть символические
практики, идеология же — форма их презентации
для людей внешних. В самом деле, нет никакой те-
ургии без символа, только посредством него осуще-
ствляется взаимосвязь с богами и даже собственно
Богом. Нет никакой истории без символа, только
символ есть в собственном смысле субъект истории.
Что же есть символ? Символ — это, так сказать,
субъект-объект теологии: то, что и есть и не есть
бог; это может быть икона или статуя, если речь
идет о храмовой теургии, или народ богоизбранный,
Император Юлиан
53
если речь идет об истории. Быть богоизбранным
значит изображать божество, быть его иконой и
подобием: несмотря на кажущуюся разницу, эти
феномены (т. е. теургизм и историзм) имеют одно
определение. Соответственно, жить в истории —
значит изображать и подражать: то самое, что и есть
теургия. Верно это и в обратную сторону: всякий
собственно теургический образ связан с тем или
иным явлением божества, а каждая такая теофания
есть та или иная история. Всякое священнодействие,
соответственно, есть воспроизведение той или иной
священной истории. Даже просто молящийся тому
или иному образу всегда ставит себя в контекст той
или иной истории, если, конечно, его молитва не
случайна. Нет никакого сомнения, что и божество в
обеих этих формах сознания имеет приблизительно
одни и те же определения, а именно, оно — сущест-
венно реагирующее, так или иначе аффицирующее-
ся божество. В историческом контексте это значит,
что Бог долго терпит, наказывает, милует, гневается
ит.и.—
вне этого нет никакого историзма: «дух
сокрушен» — в сознании историческом это бук-
вально то же, что «жертва богу», например, какой-
нибудь непорочный бык теургического сознания.
Впрочем, это, опять же, тема для отдельной статьи.
И последнее замечание: применять термин «не-
оплатонизм» к философскому движению от Плоти-
на до Дамаския, на мой взгляд, абсурдно, ибо едино-
го движения не было. В строгом смысле слова, не-
оплатониками или, как говорили у нас в XIX столе-
тии, новоилатониками, могут быть названы уже
представители средней Академии. Т . е . если при-
ставка «нео» обозначает модификацию платонов-
ского учения вообще, то Плотин не был первым
модификатором, и потому не мог быть создателем
неоплатонизма; если же «нео» обозначает собствен-
но «нлотинизм» — вполне определенную модифи-
кацию платоновского учения, то уже у Ямвлиха мы
54
Т. Сидаш
«плотинизма» не наблюдаем. Я думаю, термин «не-
оплатонизм» может обозначать лишь интеллекту-
альную интенцию, а именно — стремление постиг-
нуть истину, возвратившись к Платону. Если это
так, то вполне понятно, почему средняя скептиче-
ская Академия не является неоплатонизмом, а весь-
ма отличные друг от друга системы Плотина и Про-
кла — являются. При этом сам термин «платонизм»,
на мой взгляд, полностью аналогичен термину «хри-
стианство», т. е . называет только общность проис-
хождения. В самом деле, как жесткие монисты ариа-
не, так и жесткие дуалисты манихеи были убеждены
в своем христианстве и следовании Христу; так же и
в платонизме: последователями Платона считали
себя люди, державшиеся порой взаимоисключаю-
щих взглядов.
Т. Сидаш
Вера — язык: Юлиан
и свт. Григорий Назианзин
1. ЮЛИАН
До конца своих дней Юлиан не избыл юноше-
ского восторга перед греческой словесностью во
главе с философией, с одной стороны, и теургиче-
скими практиками — с другой, — следствие «слиш-
ком» христианского воспитания, которое пытался
дать Юлиану его нелюбимый двоюродный брат, а
также невозможности полноценно заниматься тем и
другим в течение жизни . В его сочинениях, религи-
озный пыл которых ничуть не меньший, чем у со-
временных Юлиану выдающихся христианских
проповедников, просматривается описание двух
путей приобщения души к божественному, двух
путей спасения.
1.1 . Теургия и обожение
Вообще говоря, движение по пути становления
богом, т. е . по пути обожения, — это одна из важ-
нейших для Юлиана тем — в соответствии с его
личным складом и духом времени^. Разумеется,
1
Ср.: К Ираклию кинику, 216а.
Тем не менее, эта тема является существеннейшей для все-
го православного христианства. Об осмыслении темы обожения у
современных Юлиану христианских авторов см.: N. Russel. The
Concept of Deification in Early Greek Fathers. D . Phil. Thesis. Oxford,
1988. Лишь как курьез может восприниматься мнение иг. Ила-
риона (Алфеева), что «Юлиан восстал против идеи обожения»
(Иг. Иларион [Алфеев]. Жизнь и учение св. Григория Богослова.
СПб., 2001. С. 453).
56
Д. Бирюков
Юлиан не признавал правомерность христианского
пути обожения, основанного на воплощении Бога
Сына (учение об истинном вочеловечении Бога Сы-
на, равночестного Богу Отцу, Юлиан критиковал с
позиций солярного монотеизма ), однако он пола-
гал правомерным и необходимым «традиционный»,
«отеческий» путь. Можно сказать, что и в отноше-
нии наличия самого дискурса обожения, и в некото-
рых других моментах наблюдается некое сходство
формы учения Юлиана и христиан (вероятно, соз-
нательно поддерживаемое Юлианом), разумеется,
при кардинальном различии содержания. Напри-
мер, некоторой аналогией христианскому учению о
боговоплощении у Юлиана является учение о том,
что Гелиос, который иредвечно содержит в себе
Асклепия в качестве соуправителя мировым целым,
рождает его в чувственном космосе , и Асклепий
становится спасителем мира , исцеляющим тела и
души людей .
Итак, одним из контекстов, когда Юлиан гово-
рит о спасении, является следование пути теургиче-
ского восхождения. «Когда душа предает богам всю
себя, и все, что ее — вверяет лучшим силам, когда
См., например: Юлиан. Против христиан // А. Ранович.
Первоисточники по истории раннего христианства.
Античные
критики христианства. М., 1990. С. 421 -424 .
' Эта тема присутствует еще у Ямвлиха (Фр. 19 [Dillon]),
вследствие чего некоторые исследователи предполагают наличие
антихристианской тематики в учении Ямвлиха и влияниис Ямв-
лиха на антихристианскую полемику Юлиана. Обсуждение во-
проса см.: R. Witt, lamblichus as a forerunner of Julian // De Jambliquc
a Proclus. Vanduiuvres — Geneve, 1976. P . 39ff. В целом см. раздел
«Anti-Christian polemic and the problem of theurgy» в книге: R.
Wallis. Neoplatonism. London, 1972.
К Царю Солнцу, 144b-c; Против христиан II А. Ранович.
Первоисточники... С . 415.
ь
К Царю Солнцу, 153Ь.
' См.: Юлиан. Против христиан // А. Ранович. Первоисточ-
ники... С. 419.
Вера — язык: Юлиан и сет. Григорий Назианзин
57
она, участвуя в священных обрядах, которые в свою
очередь введены божественными законами, тогда —
а ведь никто и ничто ее от этого не удерживает и не
мешает этому, поскольку все вещи полны богов, и
все они суть в богах, и ириходят в существование
окрест них — тогда тотчас осиявает души божест-
венный свет (eXXdjiKei то QeTov срок;), и будучи обо-
жены (GecoGeiaai), они и сами прилагают некую силу
к своему духу, так что дух закаляется и укрепляется
душой, и сам есть причина спасения всего тела» .
Теургический путь, позволяющий приобщиться к
духовной реальности материальными средствами,
как известно, был узаконен в философии Ямвлихом
незадолго до рождения Юлиана. Ямвлих же перенял
идею теургии в первую очередь из «Халдейских ора-
кулов» — поэтического текста, написанного в конце
II столетия, и приписываемого некоему халдею
Юлиану. Наш Юлиан с увлечением воспринял это
учение. По сообщению Евнапия, Констанций отпус-
тил Юлиана в Пергам изучать риторику и филосо-
фию . Там Юлиан и познакомился сначала с Эдеси-
ем, учеником самого Ямвлиха, а потом и с ученика-
ми Эдесия Максимом, Хрисанфием и Приском,
практиковавшими занятия теургией, и с Евсевием
Миидским — учеником Эдесия, который презирал
теургию, понимая философию лишь как очищение
ума. Юлиан, однако, не удовлетворился таким по-
ниманием философии, и он обучался некоторое
время премудростям теургии у Максима с Хрисан-
фием .
Ямвлих, пойдя в разрез с предшествующей ему
платонической традицией, постулировал разрыв
между душой и сферой ума, положив человеческую
К Матери Богов, 178Ь-с.
9
См.: Ьвнапий. Жизнь философов и софистов, 473-474.
Евнлпий. Жизнь фшлософюв и софтстов, 475. См. также
Письмо б (Фурман).
58
Д. Бирюков
душу ниже области божественного . Восхождению
туда и служит теургия. Т . к. божественное начало не
присутствует в самой душе, человек вынужден вос-
ходить к нему через внешнюю материальную реаль-
ность. Ноги возводят теурга все выше и выше по
различным чинам божественной сферы в соответст-
вии с использованием им всеприсутствия божест-
венного в космосе, делая его равным себе. Теургом
может стать не только философ, но всякий человек,
т. к. для продвижения по пути теургии не нужно
понимать смысла символов, знаков и имен, кото-
рыми теург оперирует, главное, чтобы они были
1^
правильные, т. е. чтобы их понимали боги Поэто-
му и человеческая воля для такого восхождения не
может играть какую-либо роль, но теург должен
отдаваться воле богов .
Характерным примером использования Юлиа-
ном в своих сочинениях теургического учения и
терминологии является тема нисхождения и восхо-
ждения душ в божественную сферу, к Царю Солнцу
посредством солнечного луча и колесницы (б^гща)
души . Платоновское описание Солнца как образа
Блага (Государство, 509а-Ь) имело глубокое влияние
на неоплатонизм, понимавший физическое Солнце
как то, что являет ипостась Ума . Культ Солнца
имел очень большое значение для Юлиана; истоки
11
См.: Ямвлих. Комм, на Тимей, фр. 90 (Светлов), а также,
G. Shaw. Theurgy and the Soul. The Neoplatonism of Iamblichus. The
Pennsylvania State University, 1995. P . 96, 181-182 . Здесь и далее
нумерация фрагментов из Ямвлиха дастся но изд.: Ямвлих Хал-
кидский. Комментарии на диалоги Платона / Пер. Р. Светло ва.
СПб., 2000.
См.: Ямвлих. О египетских мистериях, 2. 11 .
13
Там же.
м
Тема впервые появляется у Платона (Федр 113d, 247b; Ти-
мей, 41е, 44е, 69с). О понятии колесницы души в поздней антич-
ности в общем см.: Э. Доддс. Астральное тело в неоплатонизме //
Э. Доддс. Язычник и христианин...
Ср.: К Царю Солнцу, 134b.
Вера — язык: Юлиан и сет. Григорий Назианзин
59
16
его солярной теологии, вероятно, у Ямвлиха
и
«Халдейских оракулов» .
Согласно Ямвлиху, посредством колесницы
души, составленной из эфира > воплощенная душа
причаствует эфирному телу Солнца в различных
степенях интенсивности
19
.
Эта «эфирная и свего-
видная колесница» является восприемницей боже-
ственных фантазий, подчиняющих себе воображе-
ние теурга, благодаря чему теург воспринимает,
подчиняется и исполняет волю богов . 1ак как эта
колесница является солярной по своему происхож-
дению, то при очищении она возвращает душу к
Солнцу .
Перейдем теперь к Юлиану. Он говорит, что
космос «сохраняется не чем иным, как пятым телом,
суть которого есть солнечный луч»" .(Юлиан следу-
ет ямвлиховскому отождествлению" пятого тела с
эфиром). Солнечные лучи возводят души верных в
божественную сферу, ибо природа лучей родственна
божеству и тем, кто стремится обожиться" . Эти лу-
16
О роли Солнца у Ямвлиха см.: Комм, на Тимей, фр. 20, 71
(Светлов).
17
О солярной теологии «Халдейских оракулов» см.: Н. Lewy.
Chaldaean Oracles and Theurgy. Cairo, 1956. P . 6.
" Комм, на Тимей, фр. 87 (Светлов) [Прокл. Комм, на Тимей,
3. 266. 24]: «Необходимо, как привычно говорит великий Ямвлих
и его ученики, чтобы состав колесницы души полностью проис-
ходил от эфира, имеющего породи цельную силу...». Эта тема
обсуждается в книге: J. Finamore. Iantb^hns and the Theory of the
Vehicle of the Soul. Chico, 1985.
,v
См.: Ямвлих. О египетских мшН
1г
Риях
'
2-8-9.
20
Ямвлих. О египетских мистерия** 3, 14.
21
Об этом см.: G. Shaw. ТЬеиф'
tlie
р
-
223-225 .
Ср.: Дамасский. О первых началах, 2, 235, 17-18 .
" К Царю Солнцу, 132с.
23
См.: Ямвлих. Теологумены ариф
мепгики
>
34> 13.
21
См.: «Ибо если в сфере тел Солнце [действует] благодаря
теловидной теплоте, то как бы оно могло не влечь и не возводить
в горнее счастливые души благодаря той невидимой, всецело
бестелесной, божественной, чистой сущности, что находится в
60
Д. Бирюков
чи, с одной стороны, суть освобождающие человека
25
от тела и возносящие его , а с другой — «представ-
ляющие как бы колесницу для безопасного нисхож-
дения душ в рождение» . Итак, Юлиан следует
Ямвлиху в своем описании пути обожения через
вознесение посредством эфирной сферы Солнца.
Однако, по всей видимости, понимание колесницы
души у Юлиана и Ямвлиха не тождественно. Как
показывает Э. Доддс, в поздней античности сущест-
вовали две традиции относительно астрального тела
души, которое часто связывалось с понятием колес-
ницы (бхлЦ
а
)- Согласно одной традиции, астраль-
ное тело (= колесница души) представлялось посто-
янным спутником души (Эратосфен, Птолемей
Платоник, Гиерокл), согласно другой — оно обрета-
лось при нисхождении души и утрачивалось при ее
восхождении (Плотин, Порфирий,
«Халдейские
оракулы»)' . Ямвлих следовал первой традиции ,
Юлиан же, говорящий, как мы видели, о колеснице
в контексте именно нисхождения душ, по всей ви-
димости, — второй. Для Ямвлиха, как отмечает В.
Баранов, «важность теургии обусловила важность
понятия оболочки души, потому что посредник по-
добного рода оправдывал теургические методы воз-
действия на ум материальными средствами» . У
его лучах? II действительно, уже ясно, что этот свет родствен богу
и тем, что стремятся возвыситься... Это ясно из того, что лучи
этого бога вознесены по своей природе; это же приложимо и к
его энергиям, как видимым, так и невидимым, благодаря кото-
рым возносятся от чувств все множество душ, следующих яс-
нейшему и солнцевиднсйшему». (К Матери Богов, 172b-d .)
К Царю Солнцу, 152в.
2<>
Там же.
Э. Доддс. Астральное тело в неоплатонизме // Э. Доддс.
Язычник и христианин... С . 303-304 .
~
8
См., например: Комм, на Тимей, фр. 83 (Светлов).
В. Баранов. Византийские учения о воскресшем теле Хри-
ста и их нозднеантичные параллели // Эсхатологический сборник.
М., 2006. [В печати]
Вера — язык: Юлиан и сет. Григорий Назианзин 61
Юлиана же не было возможности посвятить долгие
годы изучению и продумыванию подробностей и
теоретических предпосылок теургического восхож-
дения, и может быть, по этой причине, а может, но
иной он следовал в этом вопросе первоисточнику
всех теургов — «Халдейским оракулам» .
1.2 . Спасение философией
Однако нельзя сказать, что Юлиан в своих ре-
чах очень часто обращается к дискурсу обожения
посредством теургического восхождения. Все-таки,
более распространенный у него дискурс — это ко-
гда спасение описывается в духе расхожего плато-
низма , как спасение философа— достижение об-
ласти божественного через самопознание, через
очищение себя от страстей
3
и навязанных боль-
шинством расхожих мнений, через устранение в
себе смертного начала и концентрацию на бес-
смертном, божественном в себе . Если в случае
описания Юлианом теургического восхождения
говорится о помощи и водительстве богов, и в
этом случае подразумевается, что всякий искрен-
ний последователь культа подвергается обожению,
ибо в контексте теургии акцент делается на том,
что феноменальная реальность души человека, ом-
30
О колеснице д\нш в «Халдейских оракулах» говорится во
фр. 110; 120 (dcs Places).
Разумеется, здесь нужно говорить именно о платонизме,
несмотря на приписывание Юлианом указанной позиции пред-
ставителям различных философских школ — сказывается кон-
цепция единства философии, узаконенная еще в среднем плато-
низме, см.: Ю. Шичалин. История античного платонизма. М .,
2000. С. 259. Тема единства философии проводится Юлианом,
например, в Против невежественных киников, 188Ь-с.
См.: Против невежественных киников, 19Id-192а.
33
См.: К Ираклию кинику, 225d; Против невежественных
киников, 188Ь-189а.
См.: Против невежественных киников, 183d-184а.
62
Д. Бирюков
раненная телесными страстями, пребывает вне бо-
жественной сферы , то в ином дискурсе, гораздо
чаще встречающемся у Юлиана — обожения через
практиковаиие философской жизни — акцентиру-
ется внутренняя ирисущесть человеку божествен-
ной сферы, и речь идет, так сказать, о самообоже-
тШу обретении «бога, что внутри нас, то есть
ума» . Недаром свою речь к Ираклию Юлиан за-
канчивает, как сейчас сказали бы, экуменическими
словами о том, что истинная философская жизнь
может заместить теургическое посвящение . Путь
философа — это и есть путь восхождения. Он объ-
емлет как указание на истинную и божественную
реальность посредством внимания мифам в каче-
стве начального этапа пути , так и непосредствен-
ное обретение ее, когда философ становится Бо-
39
гом .
Важная составляющая этого пути — образова-
ние и обучение, позволяющие выбрать правильные
ориентиры, напитать душу содержанием, способст-
вующим, а не препятствующим духовному восхож-
дению, в отличие от того, что навязывается душе
3
Ср.: «Человеческая душа заключена в одну форму и со
всех сторон помрачается телом... Душа участвует в божествен-
ных делах не потому, что обладает собственной добродетелью и
разумом. Если бы такие дела были во власти души, то их бы со-
вершала всякая душа или только сама по себе совершенная. Но
ни та, ни другая душа не готова к этому в достаточной мере, даже
совершенная душа несовершенна с точки зрения божественного
действия. Следовательно, теургическое действие иное, и только
от богов зависит исполнение божественных дел...» (Ямвлих. О
египетских мистериях, 3. 20 (пер. И. Мельниковой].)
36
Против невежественных киников, 196d.
«...Боги сберегают свои награды для тех, что заслужили
посвящение самой своей жизнью, хотя бы и не принимали таин-
ства, порочные же не обретут ничего, даже проникнув за свя-
щенную ограду» {К Ираклию кинику, 239Ь-с).
зн
К Ираклию кинику, 216b.
34
Ср.: Против невежественных киников, 192а; 196d-197b.
Вера — язык: Юлиан и сет. Григорий Назианзин
63
мнениями толпы. Философия — высшее среди всех
«культурных слоев», это «искусство искусств и наука
наук» . По словам И. Адо, для Юлиана «природа
человека, который по существу "разумен", требует
деятельности, укрепляющей его сущность, его ра-
зумность, и постепенно приводящей ее к преодоле-
нию самой себя и достижению ума» . В своей речи
против Гераклия Юлиан говорит о пути изучения
наук, идущем по кругу (этот образ символизирует
единство всех наук ), который является подступом
к изучению философии . Точнее говоря, Юлиан
различает два возможных для философа пути. Пер-
вый — короткий путь, который, за редчайшими
исключениями, неисполним для человеческого су-
щества — путь обретения того, во что мы «верим
без всякого обучения» , идя по которому «не нужно
перелопачивать множества книг» . «Вот каков
кратчайший путь: человек должен разом выйти из
себя и познать, что он есть бог, и не только сохра-
нить свой ум неутомимым, непрестанно сосредото-
ченным на божественном, незапятнанным и мыс-
лящим чисто...»
.
Другой путь, гораздо более га-
рантированный, как раз и включает в себя в качест-
ве необходимого этапа изучение круга вспомога-
тельных наук. Обличая тех, кто, по его мнению,
профанирует кратчайший путь, выставляет его как
легкодоступный, Юлиан призывает следовать этому
круговому пути как пути более верному: «...Я насла-
10
Против невежественных киников, 182d-183а.
11
И. Адо. Свободные искусства и философия в античной
мысли. М., 2002. С. 337.
42
И. Адо. Свободные искусства и фтлософтя... С. 340 .
13
К Ираклию кинику, 235c-d .
м
Против невежественных киников, 183b, ср.: К Ираклию
кинику, 209с.
15
Против невежественных киников, 187d.
,h
К Ираклию кинику, 226b-c, см. также: И. Адо. Свободные
искусства и философия... С. 337 .
64
Д. Бирюков
дился истинным образованием; это не был тот крат-
чайший путь, о котором ты [т. е . Ираклий. — Д. Б.]
говоришь, но путь, идущий по кругу. Но, во имя
богов, я думаю, что этот путь быстрее, чем твой,
приведет к добродетели. Ибо я, во всяком случае,
если благочестие позволит так сказать, оказался в
преддверии, ты же далек и от этого» .
Иной аспект осмысления философской жиз-
ни — это учение о политической философии. В де-
кабре 361 г. одновременно со вступлением в Кон-
стантинополь в качестве императора Юлиан пишет
письмо к Фемистию, на тот момент члену Констан-
тинопольского сената, который считал, что идеал
философской жизни — когда философ ведет поли-
тическую жизнь. Ответ Юлиана был таков, что на-
стоящий философ чужд политии. Он может быть
практиком, подобно Сократу, но полития в корне
чужда философии, т. к. не может обеспечить следо-
вание но пути спасения. Научение этому пути может
передаваться, например, от человека к человеку, но
уж никак не законодательным путем . Неполезной
политическая жизнь является и для самого филосо-
фа, ибо, как пишет Юлиан, знание богов драгоцен-
нее, чем управление целым миром . Однако так
обстоит дело в спокойные времена. В периоды кри-
зиса философ, если его поставил на то Бог, должен
принять это послушание и применить инструмент
философии в политических целях для того, чтобы
«восстановить истинное понятие о богах» .
Здесь мы подходим близко к пониманию внут-
ренней мотивации Юлиана при издании его знаме-
К Ираклию кинику, 235c-d. См. также: Фрагмент письма к
жрецу, 295d.
'
IН К Фемистию философу, 264b-c.
19
К Ираклию кинику, 222Ь.
К Фемистию ф)илософ>у, 265а, ср.: 266d. На этом строится
мессианское самопонимание Юлиана.
Вера — язык: Юлиан и сет. Григорий Назианзин
65
нитого эдикта о запрещении христианам препода-
вать. Но сначала на основе сказанного еще раз сфор-
мулируем некоторые положения касательно специ-
фики»цонимаиия Юлианом культуры и философии.
Во-первых, берем ли мы философа в его персо-
нальном делании или рассматриваем политическую
философию — религиозная составляющая оказыва-
ется ведущей. Теургия, собственно, и предназначена
для соединения с областью божественного; когда
Юлиан говорит о философском пути, то фактически
везде подразумевается, что цель этого пути — спасе-
ние; политическая философия также возможна лишь
как содействование или восстановление истинного
учения о божественном и приобщении к нему.
Во-вторых, у Юлиана, считавшего путь образо-
ванности верным помощником и проводником на
пути к цели философской жизни, жестко привязыва-
ется форма — религиозная идеология — к содержа-
нию — культуре и словесности, где эта идеология
выражается. Это хорошо заметно по всей антихри-
стианской полемике Юлиана; например, он пишет,
обращаясь к христианам: «Зачем вы присосеживае-
тесь к эллинской науке, раз для вас достаточно чтения
вашего писания?.. Ведь благодаря нашей науке вся-
кий из вас, кто имеет благодатные задатки, отступает-
ся от своей нечестивости; у кого сохранилась хоть
капля дарования, тот тем скорее отказывается от ва-
шей нечестивой религии» . Т . е . кто идет по пути
образования, прохождения круга наук, если делает
это добросовестно, тог не может не исповедовать
традиционных богов, потому, очевидно, что эти ве-
щи жестким образом связаны друг с другом. Эта мо-
нолитность, нераздельность традиционного, по мне-
нию Юлиана, богоиочигания и традиционной эллин-
Юлиан. Против христиан II А. Ранович. Первоисточни-
ки... С. 418.
66
Д. Бирюков
ской культуры (включавшей и восточные компонен-
ты в плане мифологии) находит у него свое выраже-
ние в понятии «эллинизма» CE^Ar|vio|i6<;) .
1.3. Вера и язык
На этом основана логика юлиановского эдикта
о запрещении христианам преподавать. Юлиан вы-
пустил свой эдикт 17 июля 362 г. на пути из Кон-
стантинополя в Антиохию, и этот эдикт произвел
очень большое впечатление на современников. Оче-
видно, Юлиан считал реформу образования важ-
нейшим шагом для реставрации эллинской веры,
думая, что стрелка, указывающая на путь правиль-
ного, традиционного знания о богах настраивается
через восприятие культурных традиций . Юлиан
так аргументирует свое запрещение участия христи-
ан в преподавательской деятельности: «Если у кого-
нибудь в чем-либо, самом малом, есть расхождения
между мыслью и словом, то все равно это зло, хотя
и терпимое; но если кто в величайших вещах думает
одно, а учит другому, противоположному своим
См.: Письмо 39 (Фурман), 429с; 430d. Д. Фурман почему-то
переводит слово 'EXXr|vta|i6^ выражением «эллинская вера».
В качестве традиции Юлиан «ограниченности» христиан-
ского учения противопоставлял «просвещенный политеизм» (R.
Witt. Iamblichus as a forerunner of Julian... P . 40), просвещенность
которого состояла в признании наряду с множеством низших (в
том числе национальных) божеств единого высшего бога — на
высочайшем уровне божественной реальности. Например, Юли-
ан признает бога иудеев в качестве одного из национальных бо-
гов. Ср.: Юлиан. Против христиан // А. Ранович. Первоисточни-
ки... С. 406, 410; Фрагмент письма к жрецу, 295c-d . Обсуждение
этой темы см. в: Ch. Riedweg. With Stoicism and Platonism against the
Christians: structures of philosophical argumentation in Julian's Contra
Galileos 11 Hermathena. 166, 1999. P . 79-81 .
Ограниченность иудеев, по Юлиану, состоит не только в
том, что они абсолютизировали своего национального бога, но и
в том, что они не сумели его достойно прославить, т. к. «не доста-
вили своим душам очйщения кругом наук (тоц еукикАЛоц
IKxQfpaoiv)» (Фрагмент письма к жрецу, 295d).
Вера —язык: Юлиан и сет. Григорий Назиатин
67
мыслям, то разве это не образ действий торгашей,
причем не дельных торговцев, а самых негодных
людей?.. В самом деле, ведь для Гомера, и Гесиода, и
Демосфена, и Геродота, и Фукидида, и Исократа, и
Лисия боги были наставниками во всяком учении...
Чудовищно, думаю я, толковать их творения и быть
нечестивыми по отношению к богам, которых те по-
читали... Но если они действительно считают муд-
рыми тех, комментаторами и толкователями кото-
рых они восседают, пусть прежде подражают им в
почитании богов. Если же они полагают, что те обма-
нывались в том, что наиболее чтили, то пусть идут в
церкви галилеян и там толкуют Матвея и Луку» .
Итак, как замечает С. Элм, для Юлиана язык и
его содержание, словесность и способ почитания бо-
жества, выраженный в ней, неразделимы, и именно
из этого следует, что если кто не верует в эллинских
богов, тот не может и не должен пользоваться стили-
стическими, методологическими и какими-либо
иными техниками, предоставляемыми эллинской
словесностью . Но ведь нельзя сказать, что связь
между языком и его содержанием мыслилась Юлиа-
ном такой же жесткой, как в случае магического по-
нимания языка, которое встречается у Ямвлиха или
СJ
Евиомия . Здесь можно поставить вопрос: не входит
ли подобное описание понимания языка Юлианом в
противоречие, например, с его теорией мифа? Ведь
вся теория мифа Юлиана построена на различении
словесного, мыслимого и подлежащего, т. е . того, о
чем говорится и мыслится. Например, в случае речи
Письмо 30 (Фурман).
56
S. Elm. Historiographic Identities: Julian, Gregory of Nazianzus,
and the Forging of Orthodoxy II Zcitschrift fur Antikes Christcntum. 7,
2003. P. 274.
^у
См.: Ямвлих. О египетских мистериях, 2.11; Симпликий.
Комм, на Категории, 16, 33-17, 3. О магической теории имен
Ямвлиха в общем см.: G. Shaw. Theurgy and the Soul... P . 179 -188,
про Евномия мы скажем ниже.
68
Д. Бирюков
«о вещах божественных» подлежащим являются бо-
ги, а мыслить о них можно либо просто, либо облекая
мысль в разнообразные фигуры, также и выражать в
языке простую, либо облеченную в фигуры мысль
можно либо просто, либо, опять-таки, облекая речь в
фигуры. Миф о божественном возникает тогда, когда
до слушающего доносится не простая мысль о богах,
но обличенная в фигуры, искажающие ее до нелепо-
сти; облеченная в фигуры мысль, в свою очередь,
должна выражаться в языке также посредством фи-
гур, которые придают этой речи, выражающей неле-
пый смысл, величественность , и поэтому, как гово-
рит Юлиан, в случае мифов о божественных вещах
59
«нельзя сразу верить говорящемуся» .
Для дальнейшего прояснения вопроса о понима-
нии языковой реальности Юлианом рассмотрим кри-
тику в его адрес со стороны христиан, в лице свт. Гри-
гория Назианзина, а именно тот аспект этой критики,
который затрагивает вопросы понимания языка.
2. Свт. ГРИГОРИЙ
В 361 г. отец свт. Григория Назианзина— св.
Григорий Старший, в то время епископ Назианз-
ский, имел неосторожность подписать омийскую
формулу веры, принятую на соборах в Римини и
Константинополе под давлением Констанция —
формулу неправославную, с арианским подтекстом.
Это привело к отделению назианзских монахов,
ревнителей чистоты веры. В декабре 361 г. св. Гри-
горий Старший, нуждаясь в помощнике и встав пе-
ред назианзской схизмой, рукоположил своего сына
в священники. Григорий Младший, тяжело пережи-
вая факт своего рукоположения, не послушавшись
ГЛ
См.: К Ираклию кинику, 218а-219а; 222c-d .
К Ираклию кинику, 217с. Ср. разработку той же темы у
Ямвлиха: О египетских мистериях, 1. 11.
Вера —язык: Юлиан и сет. Григорий Назианзин
69
отца удалился к своему другу Василию в Понтий-
скую пустышо. Вернувшись оттуда спустя несколько
месяцев, на Пасху 362 г., свт. Григорий произнес
свое знаменитое 2-е Слово — итог его размышле-
ний о смысле священства.
2.1. Вера, словесность, философия
Как и Юлиан, свт. Григорий предпочитает уе-
диненную жизнь какой-либо другой , и так же, как
Юлиан, он различает в качестве философского пути
уединенную жизнь, ведущую к обожению путем
отрешения от всего внешнего , и жизнь в уедине-
нии для «занятий науками» — словесностью и соб-
ственно философией. Для свт. Григория, как и для
Юлиана, словесность и философия (т. е. христиан-
ская философия ) занимали очень большое место в
60
В русс. изд. Слово 3. Критическое изд.: Gregoire de Na-
zianze. Discours 1-3 / Ed. J . Bcrnardi. Paris, 1978. (SC 247)
61
Слово 3 II Григорий Богослов. Собрание творений. Т. 1 .
Минск; М., 2000. С. 31.
62
«...Всего лучше, замкнув как бы чувства, отрешившись от
плоти и мира, погрузившись в самого себя, без крайней нужды не
касаясь ни до чего человеческого, беседуя с самим собой и с Бо-
гом, жить превыше видимого и носить в себе божественные об-
разы, всегда чистые и не смешанные с земными и обманчивыми
напечатлениями...» (Слово 3 // Собрание творений. Т. 1 . С . 31 .)
Ср.: Там же, с. 63-64.
м
Используя понятие христианской философии, свт. Григо-
рий следует оригеновской традиции. Под содержанием филосо-
фии свт. Григорий понимает следующее: «учения о мирах или
мире, о веществе, о душе, об уме и умных существах, как добрых,
так и злых, о промысле, все связующем и распоряжающемся
всеми событиями, как согласными с разумом, так, по-видимому,
и противоречащими дольнему — человеческому уму; также о
первоначальном нашем устройстве и о последнем воссоздании, о
преобразованиях и истине, ими прообразуемой, о Заветах, о пер-
вом и втором Христовом пришествии, о воплощении, страданиях
и смерти Христовой, о воскресении, о кончине мира, о суде и
воздаянии — и грозном, и сладком; а что главное, о том, чему
должно веровать — о начальной, царственной и блаженной
70
Д. Бирюков
жизни ; и воспитание, и склад характера располага-
ли его к тому, что его тексты, как и тексты Юлиа-
на , стали рассматривать в качестве примера образ-
цовой работы со словом . Однако, в своем 2-м Сло-
ве свт. Григорий говорит о необходимости для свя-
щенника уединения для ведения философской жиз-
ни — именно с той целью, чтобы потом вести жизнь
публичную; это обусловлено одним очень важным
для свт. Григория фактором, подобным тому, кото-
рый и для Юлиана служил оправданием возможно-
сти публичной жизни для философа. Во времена
церковных разделений и ересей хорошему пастырю
недостаточно, подобно св. Григорию Старшему,
Троице». (Слово 3 П Собрание творений. Т. 1 . С . 44 .), т. е. по сво-
ему содержанию философия охватывает и богословскую пробле-
матику. Нередко свт. Григорий употребляет понятие «филосо-
фия» взаимозаменяемо с «богословием», см. в целом Слово 27.
м
Об отношении свт. Григория к словесности можно судить
по следующим его словам о ней: «Вот первое, что возлюбил я и
люблю после первейшего, то есть божественного». (Слово 4 II
Собрание творений. Т. 1 . С . 131.) Любовь к словесности и тяга к
«жизни созерцательной» уживались в свт. Григории не без на-
пряжения, см.: R. Ruether. Gregory of Naziatizus. Rhetor and Philoso-
pher. Oxford, 1969. P . 161.
Об авторитетности в этом отношении Юлиана упоминает
и сам свт. Григорий, ср.: «Юлиан... хотя почитался даровитей-
шим в слове, о даре слова судил крайне неразумно». (Слово 4 //
Собрание творений. Т. 1 . С . 80.)
О схожести некоторых существенных черт свт. Григория
и Юлиана см.: S. Elm. Historiographic Identities... P. 275. Кроме того,
отметим, что Юлиан и свт. Григорий знали друг друга лично по
учебе в Афинской Академии. Приведем сохранившееся описание
свт. Григорием Юлиана, основанное на их знакомстве в юности:
«Шея нетвердая, плечи движущиеся и выравнивающиеся, глаза
бегающие, наглые и свирепые, ноги, не стоящие твердо, но сги-
бающиеся, нос, выражающий дерзость и презрительность, черты
лица смешные и тоже выражающие смех громкий и неумерен-
ный, наклонение и откидывание назад головы без всякой причи-
ны, речь медленная и прерывистая, вопросы беспорядочные и
несвязные, ответы ничем не лучше, смешиваемые один с другим,
нетвердые, не подчиненные правилам». (Слово 5 II Собрание
творений. Т . 1. С. 161.)
Вера —язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
71
оставаться в простоте (по крайней мере, но части
вопросов вероучения), но пастырь должен быть, с
одной стороны, простым, а с другой — «многосто-
ронним и разнообразным» , чтобы мочь вести к
обожению души всех — и тех, что ничего не пони-
мают в догматических вопросах, и тех, которые
«имеют нужду... в пище высшей и более твердой» ,
а также потому, что некоторые заблуждающиеся «со
временем могут еще переувериться и перемениться
по той же заботливости о благочестии, по которой
они противились» .
Стремлением к аскетической практике, чтобы
быть способным наставлять в этом других, а также
необходимостью в большей мере преуспеть в сло-
весности и философии в целях проповеди и для то-
го, чтобы занимать правильную церковную пози-
цию (не повторив ошибок, например, своего отца
св. Григория Старшего) — вот чем свт. Григорий
оправдывал свое бегство в пустыню. Поэтому когда
в июне 362 г. Юлиан выпустил свой эдикт о запре-
щении христианам преподавать, кристаллизовав-
ший его понимание философской жизни — близкое
к свт. Григорию, но кардинально отличное в пони-
мании содержания философии, — то философская
жизнь, которую вел и о которой учил свт. Григорий
была поставлена вне закона.
6
Свт. Григорий так пишет о своем отце: он был «уловлен
по простоте, и имея нековарное сердце, не уберегся от коварст-
ва». (Слово 18II Собрание творений. Т. 1. С . 329.)
Слово 3 II Собрание творений. Т. 1. С. 48.
69
Там же. С. 48-49.
Там же. С. 46.
72
Д. Бирюков
2.2. Чему принадлежит эллинская словесность —
язычеству или языку \
Итак, каков же ответ свт. Григория на Юлианов
эдикт? Свт. Григорий посвятил Юлиану два обличи-
тельных Слова — это Слова 4 и 5 , написанные уже
после смерти Юлиана, в царствование Иовиана. На
декларируемую Юлианом концепцию «эллинизма»
0EMr|via|i6(;), заключающуюся в неразделимости
эллинского языка и его содержания (а следо-
вательно, и традиционных эллинских религиозных
практик), которая являлась обоснованием этого
эдикта, свт. Григорий ответил критикой основопо-
ложений юлиановской концепции языка. В проти-
воположность Юлиану свт. Григорий считал допус-
тимым и необходимым говорить о христианской
философии; критика Юлиана свт. Григорием осно-
вывалась на том положении, что любое понятие, и
вообще, любое языковое поле не имеет жестко свя-
занного с ним семантического поля, ибо связь меж-
ду словом и значением гораздо сложнее. При анали-
зе языковой реальности необходимо учитывать и
синонимию, и омонимию, и контекст словесного
выражения. Свт. Григорий пишет: «Словесность
(oi Xoyoi) и эллинство (то 'EXXr|vi^eiv), говорит он
[Юлиан],— наши, так как нам же принадлежит и
чествование богов; а ваш удел — бессловесность
(fj aXoyia) и грубость... Что же это за "эллинство",
к которому относится словесность, и как можно
употреблять и понимать это слово? Я готов вместе с
тобой, любитель выражений обоюдных, разобрать
его силу и значение, зная, что нередко одним и тем
Ср.: «... Злонамеренно, по произволу толковал наимено-
вание: будто бы эллинская словесность принадлежит язычеству, а
не языку». (Слово 4II Собрание творений. Т. 1. С. 80.)
72
Критическое издание: Gregoire de Nazianzc. Discours 4-5 /
Ed. J . Bcrnardi. Paris, 1983. (SC 309.)
Вера —язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
73
же словом (ti Jiioc лросгпуорш) означается разное
(бшфора), а иногда разными — одно, и, наконец,
разными — разное... Из того, что у одних и тех же
людей и язык и верование — эллинские, еще не сле-
дует, чтобы язык принадлежал к верованию и чтобы
поэтому справедливо было лишать нас употребле-
ния этого языка. Такое умозаключение найдут не-
правильным и ваши учителя логики. Ибо, если два
сказуемых соответствуют одному и тому же подле-
жащему, то из этого еще не следует, что они и са-
ми — одно и то же» . Как и само понятие «элли-
низм» (
c
EXXr|via|i6q), или «эллинство» (
c
EXXr|vi^eiv),
может иметь разные значения, в зависимости от того,
к какому денотату его привязывать, так же и нет ни-
каких причин устанавливать жесткую связь (которая
для Юлиана составляет суть эллинизма) между эл-
линской словесностью и эллинскими богами, почи-
тание которых традиционно осуществляется в рам-
ках этой словесности , ибо эллинский язык и словес-
ность принадлежат не изобретателям их, и не языч-
никам только, которые традиционно использовали
их для почитания своих лжебогов, но всем, кто спо-
собен ими воспользоваться .
Но из этого вытекает, например, что христиан-
ская вера может быть выражена через различные,
так сказать, языковые и культурные области. И дей-
ствительно, православная цивилизация оказалась
способной усваивать и присваивать самые разнооб-
разные культурные и языковые пласты — от высо-
кого стиля языческой поэзии и вершин платониче-
ской философии до цинизма современного панк-
73
Слово 4 II Собрание творений. Т. 1. С . 132-134. [Перевод
дан с изменениями.]
71
Там же. С. 80.
Там же. С. 133, 135.
/6
Разумеется, это происходило не без напряжений и сомне-
ний, ср.: R. Ruethcr. Gregory of Naziunzus... P. 156 -158.
74
Д. Бирюков
движения. Даже положение Юлиана о несовмести-
мости христианства с классической античной куль-
турой по причине того, что в последней существен-
ную роль играет языческая мифология — один из
важнейших его аргументов — оказалось несостоя-
тельным в ходе истории: вспомним Евангельскую
парафразу (V в.), опирающуюся на «Дионисиаку»
Нонна Паноиолитанского — языческую поэму о
77
рождении Диониса из бедра Зевса . Одним из ярких
примеров выражения содержания христианской
веры в форме, изначально не присущей христианст-
ву, является, конечно же, сам факт возникновения и
развития христианской догматики, оперирующей в
немалой степени терминами из лексикона языче-
ской философии. И здесь, наряду с другими пред-
ставителями Каппадокийского кружка (свт. Басили-
78
ем Кесарийским и свт. Григорием Нисским) важ-
нейшую роль играл как раз свт. Григорий Назиан-
зин, имевший и теоретическое обоснование воз-
можности выражения содержания христианства в
различных формах .
77
См.: Нонн из Хмима. Деяния Иисуса. N1., 2002 и аналити-
ческие статьи, представленные в этом издании.
7Н
В отличие от автора вступительной статьи к данному из-
данию Т. Сидаша мы считаем, что Каппадокийскис отцы сумели
в целом гармонично приспособить терминологический аппарат
языческой философии к нуждам современной им христианской
догматической мысли.
• 71,
Ср.: R. Ruether. Gregory of Nazianzus... P . 164 . Общая пози-
ция Каппадокийцев по поводу отношения к языческой культуре с
наибольшей ясностью выражена в знаменитой Беседе 22, К юно-
шам о том, как пользоваться языческими сочинениями свт. Васи-
лия Кесарийского. Подобно свт. Василию, свт. Григорий Назиан-
зин )твсрждаст, что христианам полезно знать внешнюю уче-
ность, если они будут правильно ее использовать. Напр.: «Пола-
гаю же, что всякий, имеющий ум, признает первым для нас бла-
гом ученость, и не только эту благороднейшую и пашу ученость,
которая, презирая все украшения и плодовитость речи, берется за
единое спасение и за красоту умосозерцаемую, но и ученость
внешнюю, которой многие из христиан, по худому разумению,
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
75
Укажем на один пример, иллюстрирующий раз-
личное понимание реальности языка свт. Григорием
и Юлианом. В своем обличении Юлиана свт. Григо-
рий обращает внимание на тот факт, что Юлиан, в
основном, называл христиан не их устоявшимся
именем, но "галилеянами", будто считая, что имено-
вание каким-то особым образом связано с сутью
предмета, и потому к христианам лучше прилагать
более позорное название, либо просто потому, что он
боялся силы, заключенной в имени Христа . Подоб-
ное же понимание отношения имени к именуемому
мы находим и у самого Юлиана. В своей речи
К Ираклию кинику Юлиан, ссылаясь на Платона,
Пифагора и Аристотеля, являвших примеры тре-
петного отношения к именам богов, призывает поч-
81
тительно относиться к именам богов . Он укоряет
Ираклия за непочтительность в этом отношении,
проявившуюся в том, что тот в своем мифе вывел
себя под именем Зевса, а Юлиана — под именем
Пана, приводя в пример случаи наказания богами
тех, кто пытался им подражать или назывался их
гнушаются, как злоискусной, опасной и удаляющей от Бога».
(Слово 43 И Собрание творений. Т . 1 . С. 738 -739.) Тем не менее в
творениях свт. Григория довольно часто встречаются нападки на
отдельных представителей или на отдельные артефакты языче-
ской культуры.
им
«Особенно детской, неосновательной и недостойной не
только царя, но и сколько-нибудь рассудительного человека,
была его мысль, будто бы за переменой имени последует переме-
на в нашем расположении, или будто бы нам от этой перемены
будет стыдно, как обвиненным в чем-то гнусном. И он дает нам
новое наименование, сам называет нас, и узаконивает нам имено-
ваться вместо христиан галилеянами. Подлинно имя, от Христа
заимствованное, славно и досточсстно; и он умыслил лишить нас
этого именования, или по этой причине, или потому, что стра-
шился силы имени, подобно демонам, и заменил его другим,
неупотребительным и неизвестным». (Слово 4 // Собрание творе-
ний. Т. 1. С. 113.)
81
К Ираклию кинику, 236d-237d.
76
Д. Бирюков
К^
именами
Свт. Григорий же говорит, что и Сам
Христос не стыдился и не укорял, когда его называ-
83
ли самарянином или имеющим беса , и потому свт.
Григорий демонстрирует ровное отношение к раз-
личным именованиям, относимым к христианам, и
к нему в том числе . Конечно, трудно судить, на-
сколько это свидетельствует об уверенности Юлиана
в жестком, магическом соотношении между имено-
ванием и сущностью именуемого, однако можно
зафиксировать, что, по крайней мере, на уровне ри-
торической аргументации позиция Юлиана предпо-
лагает такое однозначное и жесткое соотношение, в
то время как основные положения критики Юлиана
свт. Григорием строятся на признании конвенцио-
нальности языка.
2.3. «Философия языка» свт. Григория:
только ли Витгенштейн?
Тем не менее, не является ли подобного рода ар-
гументация свт. Григория в его критике предпосылок
Юлианова эдикта просто риторическим приемом,
случайно выбранным им для более наглядного де-
монстрирования ограниченности своего противника?
По всей видимости, все-таки эта аргументация вы-
ражает, по крайней мере, определенный аспект дей-
ствительной философской позиции свт. Григория.
Так, Ф. Норрис показывает, что понимание свт. Гри-
горием природы языка, выраженное в его богослов-
ских трактатах, написанных, в основном, в полемике
с аномеями (неоарианами — Аэцием, Евномием),
подразумевает уверенность, что значение слова опре-
й2
Там же, 234с-235а.
уф
Слово 4И Собрание творений. Т. 1 . С . 114 .
Н1
«Насколько же нелено думать, что мы, именуемые гали-
леянами, будем сокрушаться об этом или стыдиться этого, или
перестанем оттого ревновать о благе...?» (Там же).
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
77
деляется в первую очередь контекстом его употреб-
ления . Это становится ясным на основе анализа
языка Писания и обыденного языка, осуществляемо-
го свт. Григорием в целях иолемики. Приведем один
из множества примеров. Одним из аргументов ано-
меев о том, что Сын не единосущен Отцу был тот,
что в Писании говорится об Отце как родившем, а о
Сыне как о рожденном, и так как в Писании о рож-
дении Сына говорится в прошедшем времени , то
следует вывод о временном характере происхожде-
ния Сына, а потому Сын — творение Бога, а не Бог.
Отвечая на это, свт. Григорий указывает, что из грам-
матической формы глагола нельзя еще делать одно-
значных выводов о его значении, т. к. в Писании
нередко для слова, стоящего в каком-то определен-
ном времени контекст определяет значение, не соот-
Й7
ветствующее его временной форме . Как пишет Ф.
Норрис, интерпретация неоарианами Священного
Писания потому и потерпела поражение, что они не
понимали, что необходимо учитывать контекст тол-
88
куемых пассажей . Итак, делает вывод Ф. Норрис, с
точки зрения свт. Григория дело не обстоит так, что
значение существует до слова или того денотата, ко-
торый это слово именует, но, согласно ему, контекст
89
употребления слова детерминирует его значение .
Однако подобный вывод можно было бы сделать и
я5
F. Norris. Theology As Grammar: Nazianzen and Wittgenstein II
Arianism after Arius. Essays on the Development of the Fourth Cen-
tury Trinitarian Conflict. Edinburg, 1993. P . 240 .
я6
Яс. 2:7, Деян. 13:33, Евр. 1:5,5:5.
«Всякому можно видеть, что в речениях, выражающих
время, нередко ставятся времена одно вместо другого; особенно
это употребительно в божественном Писании, и не только в рас-
суждении времени прошедшего или настоящего, но и будущего.
Например, сказано: зачем мятутся народы (Пс. 2:1), когда еще не
шатались, и еще: через реку пройдут ногами (Пс. 65:5), когда уже
прошли». (Слово 29II Собрание творений. Т. 1 . С. 506.)
нн
F. Norris. Theology As Grammar... P . 245.
H9
Ibid. P. 246.
78
Д. Бирюков
исходя из полемики свт. Григория с Юлианом. Дей-
ствительно, достаточно только обратить основной
тезис свт. Григория, строящийся на том, что какое-
либо понятие или языковое иоле не имеет однознач-
ного, жесткого соответствия некоему значению или
семантическому полю (из чего, согласно свт. Григо-
рию, следует неправомерность Юлиановой концеп-
ции эллинизма) — значит, это значение или поле
значений приобретается контекстуально. Это позво-
ляет констатировать, как это делает С. Элм, опреде-
ленную схожесть проблем полемики свт. Григория с
Юлианом и аномеями, а также сблизить позиции
Юлиана и аномеев . Отметим, что в пользу такого
сближения могут свидетельствовать и исторические
данные. С одной стороны, но сообщению Филостор-
91
гия , брат Юлиана Галл был дружен с Аэцием, одним
из лидеров аномеев, и когда у Галла возникли подоз-
рения в языческом настрое Юлиана, он несколько раз
посылал Аэция к Юлиану для вразумления (351 г.);
таким образом, Юлиан был знаком с Аэцием. Сохра-
92
нившееся же письмо Юлиана Аэцию свидетельству-
ет о том, что их отношения были довольно теплые и
дружественные. С другой стороны, Ж. Даниелу в сво-
ей знаменитой статье попытался доказать влияние
комментариев на Кратил ямвлиховской школы на
теорию имен другого лидера аномеев — Евномия,
ученика Аэция, согласно которому истинное имя од-
нозначным образом соответствует сущности предме-
та (будь то какая-либо вещь, или сам Бог, именем
которого, согласно Евномию, является «нерождеп-
АЛ
S. Elm. Historiographic Identities... P . 279.
91
Филосторгийу 3, 27; 6, 7.
92
См.: Письмо 25 (Фурман).
QJ
*
J. Danielou. Eunome I arien II Revues des Etudes Grecques. 69,
1956.
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
79
ность»), ибо имя являет сущность . Впоследствии
исследователи, обсуждая концепцию Даниелу, согла-
шаясь или не соглашаясь с его выводами, говорили о
Юлиане как возможном посредствующем звене меж-
ду аномеями и неоплатонической школой . В таком
случае, если сопоставить тексты Юлиана и Евномия,
можно указать на момент, общий для обоих, свиде-
тельствующий, возможно, об общем источнике —
это учение о приведении вещей в бытие Богом (бога-
ми) посредством «выкликания» их, как у Юлиана ,
или «именования», как у Евномия .
Но вернемся к свт. Григорию. Изучение его
творений привело Ф. Норриса к сопоставлению его
подхода к языку с языковыми практиками Л. Вит-
генштейна. В результате Ф. Норрис пришел к выво-
ду о «поразительном», как он пишет, сходстве их
позиций. Каждый из них принимает, что язык по
природе скорее конвенционален, чем естествен; ка-
ждый утверждает, что контекст, формируемый язы-
ковым сообществом, детерминирует значение; каж-
дый ищет скрытые ловушки, возникающие в про-
цессе употребления языка, а также и тот и другой
98
подверглись обвинениям в нефилософичности .
Действительно, позиция свт. Григория на фоне
Юлианова и Евномиева привязывания слова (име-
ни) к единственному значению и денотату равно-
91
О возможном влиянии Ямвлиха на учение Евномия см.
также нашу статью: Неоплатонические элементы в неоарианстве
(Ямвлих u Евномий). [В печати]
95
См.: J. Rist. Basil's "Neoplatonism": Its Backraund and Nature
II Basil of Caesarea: Christian, Humanist, Ascetic. Ed. P . Fcdwick.
Toronto, 1981. P . 184; R. Mortley. From Word to Silence. Vol. 2. The
Way of Negation: Christian and Greek. Bonn, 1986. P . 132-133 .
К Матери Богов, 172b; 179c; ср.: 16Id, где говорится о не-
сущем (?) как о лишенном имени.
См. отрывки из Апологии Апологии Евномия у свт. Григо-
рия Нисского: Свт. Григория, епископа Нисского Опровержение
Евномия. Кн. V -XII . М., 1864. С . 424-425, 427.
9НF. Norris. Theology As Grammar... P. 249 .
80
Д. Бирюков
значил новаторской позиции Л. Витгенштейна от-
носительно взглядов Г. Фреге и Б. Рассела, полагав-
ших так или иначе в своих построениях однознач-
ное соответствие между именем и именуемым в
рамках искомого формализованного языка. Правда,
стоит уточнить это сравнение: здесь следует гово-
рить скорее о втором этапе деятельности Л. Вит-
генштейна, времени «Философских исследований»,
в противовес его позиции, выраженной в «Логико-
философском трактате», где он не отошел еще от
влияния Г. Фреге и Б. Рассела, хотя акцент на кон-
текстуальности ощущается уже и там.
Однако, на наш взгляд, «философия языка» свт.
Григория не охватывается концепцией Л. Витген-
штейна. Если целью последнего было выявить устой-
чивые семейства языковых практик, основанных на
определенных формах жизнедеятельности — проде-
монстрировать многообразие языковых игр, исполь-
зуемых нами в обыденной жизни , то для свт. Григо-
рия интерес представляла, по сути, только одна «язы-
ковая игра»
—
трансляция языка Предания и рас-
ширение этого языка путем завоевания им новых
пространств. В пределах же этого захваченного про-
странства язык тяготеет к сохранению однозначности
и постоянства значений, и это сближает механизмы
его функционирования с механизмами функциони-
рования языка науки. Учитывая вышеописанную
99
Ср.: Л. Витгенштейн. Философские исследования, 7; 23.
100
Ф. Норрис, возможно, слишком узко понимает этот мо-
мент. Он отмечает, что у свт. Григория отсутствует интерес к
обыденному языку со всем многообразием его практик, что явля-
ется главным предметом интереса для Л. Витгенштейна, и это
свидетельствует о том, что витгенштейновская теория языковых
игр неактуальна для свт. Григория. Вместо обыденного языка, по
Ф. Норрису, свт. Григорий использует библейский язык и библей-
ские аналогии в своем богословском дискурсе (Theology As Gram-
mar... P . 249). Однако здесь нужно говорить не просто о библей-
ском языке, но о языке Предания (учитывая его динамичность).
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
81
парадигму, подход к языку, обнаруживаемый у свт.
Григория (хотя, по всей видимости, это характерно
вообще для представителей всякого традиционного
сообщества) можно сравнить также с пониманием
языка в концепции научного реализма X. Патнэма.
Возражая против методологического анархизма П.
Фейерабенда, согласно которому значение любого
термина изменяется при переходе из одной научной
теории в другую, Патнэм утверждает, что значения
научных терминов образуют некоторое устойчивое
ядро, остающееся неизменным при изменении науч-
ных теорий, в которых фигурируют эти термины,
ибо в контексте любой теории они привязываются к
определенному участку реальности . В отличие от
позиции Фреге, что значения слов являются общим
достоянием лингвистического сообщества, Патнэм,
согласно со своей социолингвистической теорией,
принимает, что точное значение терминов понимает-
ся и уточняется кругом экспертов, квалифицирован-
ных в своей области, владеющих также и способом
распознавания предметов, к которым привязываются
эти термины; именно через них, вследствие подобно-
го рода разделения лингвистического труда, это точ-
ное значение может стать доступным любому пред-
ставителю языкового сообщества, который сам по
себе может обладать размытым, нечетким понимани-
ем значения .
101
См. русс. пер. его работы: X. Патнэм. Как нельзя говорить
о значении // Структура и развитие науки. М., 1978.
См. русс. пер. его работы.: X. Патнэм. Значение и референ-
ция // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 13. М., 1982. Ср.:
«...Таким образом, способом распознавания, которым владеют
эксперты, владеет весь языковой коллектив, хотя он и доступен не
всякому индивидуальному представителю коллектива: таким путем
частью общественного значения слова вода могут стать самые спе-
циальные сведения о воде, хотя они и неизвестны большинству
людей, в чей лексикон входит слово вода». ( Там жеу с. 384 .)
82
Д. Бирюков
3. ВЕРА — ЯЗЫК: ЮЛИАН И свт. ГРИГОРИЙ
Итак, можно говорить о двояком подходе к
языку у свт. Григория, в его отличие от Юлиана. Для
дальнейшего изложения набросаем некую обоб-
щенную языковую модель, в русле которой нахо-
дится, на наш взгляд, и свт. Григорий.
3.1. Язык Mipa — язык традиции:
статика или динамика?
С одной стороны, существует внешняя сфера
значений, задающихся обыденным языком и суб-
культурами, не охваченными церковным Предани-
ем. Для этой сферы характерна конвенциональ-
ность; значения слов внутри нее определяются кон-
текстами их употребления, и множество этих кон-
текстов соответствует разнообразию языковых игр,
используемых людьми; здесь работает витгенштей-
новский подход к языку. С другой стороны, сущест-
вует внутренняя семантическая сфера, задающая
спектр значений, устоявшихся в церковном Преда-
нии (в области догматики, литургики, аскетики и
т. д.), сформированная церковным сообществом и
Отцами Церкви, и для овладения этими значениями
необходимо обращение к церковной традиции; за-
кономерности формирования и структура этой се-
мантической сферы схожи с тем пониманием меха-
низмов функционирования языка, которое предла-
гает X. Патнэм. Однако внутренняя сфера предпола-
гает внешнюю, т. к. слова, которые присваиваются и
значение которых закрепляется Преданием берутся
из обыденного языка и из языка внешних по отно-
шению к Церкви субкультур. Таким образом, преж-
нее значение воспринятых традицией терминов ли-
бо постепенно утрачивается, как, например, в случае
некоторых догматических терминов, перенятых из
нецерковной философской среды (при том, что
обыденное значение этих слов, т. с . принадлежность
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назиатин
83
их к внешней семантической сфере может сохра-
няться), либо к имеющемуся значению добавляется
дополнительное значение, связывающее данный
элемент языка с базовыми понятиями традиции —
таков механизм экзегезы. Мало того, граница внут-
ренней сферы подвижна, и в идеале постоянно рас-
ширяется вследствие постоянного изменения гео-
графических и исторических условий, в которых
находится Церковь, а также необходимости воцер-
ковления все новых субкультур. Поэтому внутрен-
ней семантической сфере свойственна как статич-
ность (за счет устойчивости значений, охватывае-
мых ею), так и динамичность (за счет расширения
границ).
Очевидно, что центр тяжести в структуре язы-
ка, задаваемой Юлианом, действовавшим под зна-
менем традиционализма, приходится именно на
внутреннюю, «сакральную» семантическую сферу.
Собственно, подходы свт. Григория и Юлиана и
различаются тем вниманием, которое каждый уде-
ляет отношению между внешней и внутренней се-
мантической сферой — как в плане того, жесткое ли
и статичное это отношение (как у Юлиана), или
свободное и динамичное (как у свт. Григория) , так
и в плане оценки возможностей языка, соответст-
вующего внутренней семантической сфере, т. е . на-
личием в языковом дискурсе условий, при которых
этот язык, соответствующий области, казалось бы,
внутренней сферы относится, тем не менее, к сфере
Не будем здесь задаваться вопросом об идеологической
подоплеке подобного расхождения между Юлианом и свт. Григо-
рием ввиду расхожести лежащих на поверхности ответов на этот
вопрос, типа того, что Юлиан был выразителем дряхлеющей
языческой цивилизации, а свт. Григорий — взрослеющей хри-
стианской, или что христианству в противовес языческой антич-
ной цивилизации присуще ощущение исторической динамики и
т. д.
84
Д. Бирюков
внешней. О нервом моменте мы уже говорили, а
второй проиллюстрируем на примерах.
3.2. Все дело в (не)доверии к языку?
В своем обличительном слове против Юлиана
свт. Григорий критикует теорию мифа, которой сле-
довал Юлиан (описание теории мифа Юлиана см.
выше, разд. 1.З .). В языческом мифе есть внешний
смысл, говорит свт. Григорий, и есть «сокровенный,
глубокий смысл, постижимый только для немногих
из мудрых»
.
Свт. Григорий противопоставляет
этому в чем-то подобный дискурс, имеющийся в
христианской традиции. «Есть и у нас некоторые
слова сокрывающие (кат' £Л1кр\)1|ПУ Xoyoi Tiveq), от
этого не откажусь я». При противопоставлении
Юлиановых мифов «сокрывающим словам» христи-
анского Предания свт. Григорий говорит, разумеет-
ся, о нелепости самого того сокровенного смысла,
который вкладывают в мифы толкователи, но боль-
ший акцент он делает на эстетической составляю-
щей: в мифах внешний смысл разительно расходит-
ся с внутренним, приписываемым толкователями ,
в то время как в христианских «сокрывающих сло-
вах», по свт. Григорию, одно отсылает к другому .
104
Слово 4II Собрание творений. Т. 1. С. 143.
То, что эта характеристика мифа приемлема, и даже не-
обходима для Юлиана, и в то же время представляется нелепой
для свт. Григория, обусловлено, возможно, тем, что для Юлиана
миф относится в определенной степени к внешней семантиче-
ской сфере; собственно, миф является одним из механизмов,
позволяющих связать внешнюю семантическую сферу с внут-
ренней. В то время как свт. Григорий говорит о языческом мифе
так, будто бы он относится только к внутренней семантической
сфере.
«Есть и у нас некоторые слова сокрывающие, от этого не
откажусь я; но какова их двойственность (ifjq 5iTcXor|q), и какая
сила? В них и видимое (то tpaivonevov) не оскорбляет приличия, и
сокрывающее (то кргжтоцеуоу) достойно удивления и весьма
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзин
85
Однако и юлиановская теория мифа, и описание
свт. Григорием «сокрывающих слов» христианской
традиции подразумевает прикрепление к словам
некоего устойчивого смысла (точнее, двух смы-
слов — внешнего и внутреннего), отсылающего к
некоему денотату; каждое для того и предназначено,
чтобы указывать на определенный денотат.
С другой стороны, рассмотрим дискурс божест-
венных имен, сил и энергий. У Юлиана эта тема раз-
вивается в связи со славословием Солнцу. Юлиан
говорит, что никто не может исследовать и описать
все его энергии и силы, относящиеся к сущности ,
и он описывает некоторые из них . Для рито-
рического языка Юлиана характерно то, что у него
сказываемое о сущности Солнца в равной мере от-
носится и к его силам, и к энергиям, т. к . его энергии
и являют силы его сущности. Юлиан обосновывает
это тем, что «сущность [Солнца] относится ко всем
его силам, ибо дело не обстоит так, что сущность
(оЪс'ш) этого бога — одно, сила (5\)vcqj.i<;) — другое,
а энергия (evepyeia) — о, Зевс! — еще нечто третье
ясно для вводимых в глубину и, подобно прекрасному и непри-
косновенному телу, не худой облекается и одеждой. И подлинно
надобно, как мне кажется, чтобы и внешние знаки Божественно-
го, и выражения о нем не были неприличны и недостойны озна-
чаемого, не были таковы, что и люди огорчились бы, слыша о
себе что-нибудь подобное; напротив, они должны быть или в
высочайшей степени прекрасны, или, по крайней мере, не гнус-
ны, дабы могли и доставлять удовольствие мудрым, и не причи-
нить вреда народу. А у вас и то, что нужно понимать умом, неве-
роятно, и то, что предлагается взорам, пагубно». (Слово 4 // Соб-
рание творений. Т. 1 .С . 143 -144 .) [Перевод дан с изменениями.]
Т. о . слишком грубым, на наш взгляд, является противопоставле-
ние Ю. Шичалиным Юлиана, как поборника использования ми-
фологии в воспитательных целях, свт. Григорию, как противнику
этого. См.: Ю. Шичалин. Философия и теология в IV веке по P. X .
(К вопросу о границах науки у поздних платоников и Отцов Церк-
ви) П Границы науки. М., 2000. С. 132.
107
К Царю Солнцу, 141с, 143b-c, 144b.
К Царю Солнцу, 143с и сл.; 144b и сл.
86
Д. Бирюков
помимо них. Ибо все, чем бы он ни пожелал, он есть
(ёст), способен (5\)vcctcci) и совершает (EVEpyEi);
ибо не желает того, что не есть, не бессилен сделать
109
то, что желает, и не желает того, чего не может» .
Из этой концепции, как называет ее М. Барнес ,
простоты божественной воли
следует, что «все то,
что мы сказали, когда стремились выразить сущ-
ность Солнца, следовало говорить и о его силах и
112
энергиях»
.
Повторное использование Юлианом
последовательности сущность (огхпос) — сила
(ббуссцц) — энергия (EVEpyEicc) в глагольной форме:
есть (ёаи) — способен (5\)vaxai) — совершает
(EVEpyet) (русский язык не передает обоюдную про-
изводность соответствующих терминов этих после-
довательностей в греческом языке) свидетельствует
о том, что непрерывность и взаимосвязанность ка-
ждого из членов этой последовательности обеспечи-
вается единством волевого акта божества, благодаря
чему любое имя, прилагающееся к какому-либо из
членов последовательности (сущность-сила-энер-
гия) сохраняет истинность и для двух остальных
членов . Мы находим здесь исключительно дове-
рительное отношение к языку. Возможность вести
речь о божестве, о божественной сущности ограни-
чена только необходимостью оградить ее от внеш-
них и многообразием сил и энергий божества; в
пределах же обозримых сил и энергий язык спосо-
бен указать на них — способен описать энергии
(деяния) божества и именовать соответствующие
109
К Царю Солнцу, 142c-d.
110
В целом см. раздел «Julian's Theology of Essense, Power, Ac-
tivity and Product» в статье: M. Barnes. The Background and Use of
Eunomius' Causal Language // Arianism after Arius. Essays on the
Development of the Fourth Century Trinitarian Conflict. Edinburg,
1993.
M. Barnes. The Background and Use... P . 235 .
112
К Царю Солнцу, 143a.
|И M. Barnes. The Background and Use... P . 234 -235.
Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий Назианзип
87
им силы, а значит, и сущность божества. Даже в сво-
ей теории мифа Юлиан предполагает, с одной сто-
роны, нелепость внешнего смысла мифа, а с дру-
гой— величественность мифологической речи, что-
бы, как говорит Юлиан, «она была способна при-
кладываться к сущности богов» ,— несмотря на
признание нелепости смысла мифа доверие к выра-
зительным средствам языка остается неизменным.
Что же касается свт. Григория, то у него при-
сутствует и тема познания Бога через имена Его
сил
1
, если речь идет о домостроительстве Бога, но
также и недоверие к именованию, к языку, когда
язык пытается описать нетварную реальность. В
этом случае возникает нежелательный, но неотвра-
тимый эффект контекстуальности, ибо значение
каждого слова наполняется каким-либо контекстом
из области тварного, и потому внутренняя семанти-
ческая сфера при подобном дискурсе стремится к
точке . Эта двойственность в отношении свт. Гри-
гория к языку, проявляющаяся в наличии у него
111
А' Ираклию кинику, 218d.
См.: Слово 3 II Собрание творений. Т. 1 . С . 71, Слово 30 П
Там же. С. 537.
116
См., например: «...Находящемуся в теле нет никакой
возможности быть в общении с умосозерцаемым без посредства
чего-либо телесного. Ибо всегда нривзойдст что-нибудь наше,
сколько бы ни усиливаются ум прилепиться к сродному и неви-
димому, как можно более отрешаясь от видимого и уединяясь
сам в себя. И это увидим из следующего. Дух, Огонь, Свет, Лю-
бовь, Мудрость, Ум, Слово и подобное сему, — не наименования
ли первого естества [т. е. Бога. — Д Б.]? И что ж? Представляешь
ли ты себе или дух без движения и разлияния, или огонь не в
веществе, без движения вверх, без свойственного ему цвета и
очертания, или свет не в смешении с воздухом, отдельно от того,
что его как бы рождает, то есть, что светит? А каким представля-
ешь ум, не пребывающим ли в чем-то другом? И мысли, покоя-
щиеся или обнаруживающиеся, по твоему мнению, не движения
ли?...» (Слово 28 II Собрание творений. Т. 1. С. 485 -486). Ср.: Там
же, с. 491-492; Слово 30II Там же, с. 534.
88
Д. Бирюков
наряду с катафатикой апофатики , отсутствует у
Юлиана. В этом мы находим еще одно свидетельст-
во различия языковых интуиций Юлиана и свт. Гри-
гория — различия, имевшего характер, как мы пы-
тались показать, не только теоретического раСХОЖ-
,,11
8
дения .
Сам дискурс апофатики у Каппадокийцсв впервые был
задан свт. Василием в Против Евномия, 29.533.30-39. Об апофа-
тике в христианской традиции в целом см.: R. Mortley. From Word
to Silence. Vol. 2. .. Любопытно, что и для Л. Витгенштейна времен
Логико-философского трактата была важна тема апофатики,
понимаемой в чем-то подобно свт. Григорию — в смысле подра-
зумевания существования неизреченного и утверждения о необ-
ходимости молчания о неизреченном (ср.: ЛФК, 6.522; 7). Об
апофатике у Л. Витгенштейна в контексте понимания языка апо-
фатики в поздней античности см.: П. Адо. Негативная теология //
II. Адо. Духовные упражнения и античная философия. М .; СПб.,
2005. С. 223-226.
IIН
Мы выражаем благодарность А. Романовскому и Г. Бене-
вичу за обсуждение с нами некоторых тем, затронутых в этой
статье.
ИМПЕРАТОР ЮЛИАН
*
СОЧИНЕНИЯ
ПЛАТОНИЧЕСКИЕ СОЧИНЕНИЯ
К Царю Солнцу,
Посвящается Саллюстию
Речь 4
Согласно определению ритора Менандра, четвертая речь
Юлиана — это (риопш; Оцусх;, т. е . гимн, отображающий природу
божества. Юлиан был последователем поздней неоплатонической
школы и в основном он воспроизводит положения ее основного
представителя сирийца Ямвлиха. Философия, которая с самого
начала отличалась религиозностью, теперь стала истолковываться
теургистами и фанатичными последователями чужеземных азиат-
ских культов. Это Митра — персидский бог-солнце, которого в значи-
тельно большей степени, нежели Аполлона, Юлиан отождествляет
со своим «умным богом» — Гелиосом; Аполлон же играет второсте-
пенную роль среди его манифестаций. Культ Митры, который Тер-
туллиан назвал «сатанинским плагиатом христианства», поскольку
некоторые из его ритуалов напоминают таинства христианской церк-
ви, появился у римлян в I в. до н. э . (См.: Плутарх. Помпеи, 24).
Принятый сперва гораздо менее гостеприимно, чем культы Изиды и
Сераписа или Великой Матери Пессинунтской, он постепенно возоб-
ладал над ними и в конце концов покорил всю Римскую империю,
хотя так никогда и не был принят эллинами. Римлянам же он пре-
доставлял идеалы чистоты, набожности и самообладания, которых
им так не доставало в других культах. Поклонники Митры учились
бороться с силами зла. подчиняясь суровой нравственной дисцип-
лине, и наградой после смерти для них было уподобление в непо-
рочности богам, которым они поклонялись. Юлиан, подобно импера-
тору Коммоду во II в., несомненно, был посвящен в мистерии митра-
изма, и суровая дисциплина культа была глубоко притягательна для
того, кто в силу ранних ассоциаций отдалился от весьма похожего
учения христиан.
Юлиан, вслед за Плотином и Ямвлихом, признавал высшей
первопричиной Единое (cv), или Благо (то dyaOov), предшествующее
умопостигаемому миру (vorjxoc; кооро^), в котором правят платонов-
ские идеи, называемые теперь умопостигаемыми богами (vorjxoi
Oeoi). Ямвлих привнес в платоническую систему опосредующий мир
умных богов (vocpot Geoi). Среди них Гелиос-Митра, их верховный
бог и центр, дарующий разумные, породительные и единящие силы,
Посвящение здесь именно часть названия, а не отдельная
надпись. — Прим. пер.
92
Император Юлиан
воспринятые им от своего трансцендентного двойника из мира умо-
постигаемых богов. Третий член триады миров - это чувственно-
воспринимаемый мир, управляемый Солнцем — видимым двойни-
ком Гелиоса. Что отличает триаду Юлиана от других неоплатониче-
ских триад - это иерархия трех солнц в трех мирах и, далее, та
важность, которую он придает опосредующему миру — местопребы-
ванию Гелиоса-Митры. Он мало внимания уделяет отдаленному
умопостигаемому миру и посвящает свое изложение Гелиосу как
умному богу и как видимому Солнцу. Гелиос выступает связующим
звеном для всех трех членов в триаде миров. Его «срединность»
(|1Ео6тг|<;) не только локальна: он есть во всех возможных смыслах
посредник и объединитель. Меоотг|<; — аристотелевский термин для
«середины», но нет доказательств того, что это понятие использо-
валось в явном значении посредничества до Юлиана. Однако вы-
держка из Плутарха, очевидно, указывает на то, что «срединность»
Солнца восходит к персидской доктрине: «Из всего чувственного
первый [Ормазд] более всего подобен свету, а второй [Ахриман]
мраку и неведению, середину же между обоими занимает Митра.
Поэтому персы называют Митру посредником (цеоотгц;)»
2
(Об Исиде
и Осирисе, 46). Нэвилл указал на сходство между Солнцем в роли
посредника и христианским Логосом, которое Юлиан мог иметь в
виду. В результате система Юлиана выливается фактически в моно-
теистический культ Гелиоса, и в этом он расходится с Ямвлихом.
Несмотря на серьезное влияние митраизма, Юлиан пытался
возродить почитание языческих богов, он уже не мог в IV в. рестав-
рировать античную веру в богов Гомера, но не хотел пренебречь в
своем вероучении множеством божеств, чьи храмы и алтари были
отстроены заново по его инициативе. Здесь он воспользовался
отождествлением греческих, римских и восточных божеств, которые
сближались веками Старые имена, любимые благодаря литератур-
ным ассоциациям, могли быть сохранены без ущерба для верховной
власти Гелиоса. Юлиан отождествляет Зевса, Гелиоса, Аида, Океа-
на и египетского Сераписа. Однако всемогущий Зевс греческой
мифологии есть, в данном случае, лишь породительная сила, дейст-
вующая совместно с Гелиосом и не имеющая самостоятельного
существования. Традиция считала Афину дочерью Зевса, но Юлиан
рассматривает ее как проявление промыслительной силы Гелиоса;
Дионис есть проводник его прекраснейших мыслей, а Афодита есть
начало, из него происходящее Юлиан ухитряется представить дело
так, что все наиболее значимые боги Греции, Египта и Персии вы-
ступают как манифестации Гелиоса. Меньшие из богов суть проме-
жуточные демоны, т. е , фактически, силы. Целью Юлиана было
обеспечить эллинистический аналог позитивно явленной, подкреп-
ленной Откровением религии христианства Поэтому он и настаива-
ет на вдохновенности Гомера, Гесиода и Платона; отсюда же берет-
ся и его утверждение, что аллегорические истолкования мистерий
суть не просто гипотезы, в то время как доктрины астрономов — не
более чем доктрины.
Пер. II. Тр. — Прим. пер.
Платонические
сочинения
93
Речь посвящена Саллюстию — другу и товарищу Юлиана по
оружию; вероятно, это тот самый Саллюстий, который был филосо-
фом-неоплатоником ямвлиховской школы и написал около 360 г.
трактат О богах и мире. Кюмон называет этот трактат «официаль-
ным катехизисом языческой империи», а Виламовиц считает его
позитивным дополнением Юлианова памфлета Против христиан.
Саллюстию адресована также восьмая речь Юлиана, которая пред-
ставляет собой слова утешения (7rapa|ii)5r|TiK6<;) по случаю отъезда
Саллюстия, когда Констанций отозвал последнего из Галлии в 358 г.
Буду говорить, полагаю, о самом важном
<130Ь> для всех, «сколькие дышат и влачатся по
земле» , причастны бытию, разумной душе и уму;
не менее, чем для всех остальных, это важно и для
меня. Ибо я — спутник Царя Солнца. <130с> Я сам
по себе следую Гелиосу, чему имею точнейшие до-
казательства ; во всяком случае, мне позволено ска-
зать, не подвергая себя порицанию, что сызмальства
влечение к сиянию этого бога глубоко проникло в
меня, и с самых малых лет мой рассудок совершенно
изменялся [e^ioxa|ir|v] благодаря свету, просвещаю-
щему эфир, так что я не только желал непрестанно
смотреть на Солнце, но и когда я выходил [из дома]
ночью и небесный свод был чист и безоблачен, я
отбросив всё [земное], <130d> направляя себя к
красоте небес, и не обращал внимания ни на то, что
кто-нибудь мог сказать мне, ни на то, что мне гово-
рили, ни на то, что сам делал . [Отдаваясь созерца-
1
Илиада, 17. 447.
2
В противоположность неразумной душе (аХоуо*; уихл),
наличной в животных и иной, чем в человеке. Платон, Аристо-
тель, Плотин и Порфирий наделяли и растения некоей формой
души, однако Ямвлих, Юлиан и Саллюстий не признавали этого.
6тш5о<; — последователь, слуга. — Прим. пер.
В смысле: не в силу обстоятельств. — Прим. пер.
Здесь Юлиан ссылается на свое посвящение в культ Митры.
В оригинале стоит сослагательное наклонение, которое
при передаче его на русском языке сделало бы предложение
слишком громоздким. — Прим. пер.
94
Император Юлиан
нию неба,] я находил излишним заниматься этими
обыденными вещами, быть человеком многодея-
тельным: когда у меня еще только начинала расти
борода, кое-кто предполагал во мне астроманта .
<131а> Клянусь богами, никогда книга об этом не
попадала мне в руки, я даже не знал, что есть такая
наука. Но зачем я говорю об этом, имея сказать
большее? Стоит ли мне рассказывать, как в те дни я
думал о богах? Пусть мрак погрузится в забвение!
Пусть сказанное мной засвидетельствует, что небес-
ный свет освещал все вокруг меня, что он пробудил
и побудил меня к его созерцанию, и уже тогда я
знал, что Луна движется в сторону, противополож-
ную движению Вселенной, хотя еще и не встречал
ни одного <131b> из философствующих об этом. Я
же завидовал [благому] жребию того, кому бог дал
унаследовать тело, сплоченное из семени священ-
ника и пророка [iepoG кш ярофГ|икои ouj-ircayev
orcspiiaxoc;], так что он мог открывать сокровищни-
цу мудрости; я не презирал жребия, которым меня
наградил бог [Солнце] — того, что я родился в роду
царствующем и повелевающем Землей в мое время;
ибо я был ведом <131с> этим богом [к царству],
если нам и в самом деле следует верить мудрецам,
что он — отец всех людей . Ибо истинно сказано,
что человек и Солнце вместе порождают человека ,
и что бог засеял эту Землю душами, происшедшими
не от него только, но и от других богов , а потому
души образом своих жизней являют то, что они вы-
брали. Прекраснейше же — унаследовать участь
Эта астромантия — гадание по звездам — вероятно, мало
отличалась от того, что мы сейчас называем астрологией. —
Прим. пер.
8
Т. е. время, когда Юлиан был еще христианином.
Таким образом, не только пророки или императоры, но и
все люди состоят в родстве с Гелиосом.
10
Аристотель. Физика, 2. 2, 194b. Ср.: 15Id.
Платон. Тимейу 42d.
Платонические
сочинения
95
раба бога в третьем колене, от длинной и непрерыв-
ной чреды предков; и отнюдь не может быть унизи-
тельным знание того, что кто-то по природе стре-
•2
мится быть слугой бога, и что он один из всех,
<131d> или вместе с немногими посвящает себя
служению этому господу.
Давайте же сколь возможно лучше справим
праздник, который царствующий город украшает
ежегодными жертвоприношениями . Я хорошо
знаю, что тяжело постичь, сколь велико невидимое,
умозаключая только из его явления , сказать же об
этом, вероятно, невозможно, <132а> даже если го-
ворить о нем хуже, чем оно того достойно. Ибо мне
хорошо известно, что никто в мире не может ска-
зать того, что было бы достойным Солнца и не по-
грешить в мере своих похвал — это было бы наи-
большим из того, что человек здесь может достиг-
нуть. Но что до меня, то может быть Гермес — бог
красноречия — придет мне на помощь, а с ним и
Музы, и Аполлон Мусагет <132b> (ибо речи свой-
ственны и ему), и, возможно, они дозволят мне ска-
зать только то, что любезно богам, то, что должен
говорить человек и во что верить относительно их.
Как же мне восхвалить его? Разве не ясно, что если я
опишу его [Гелиоса-Солнца] сущность, опишу то,
откуда она, опишу его силы и энергии — и явные, и
неявные, — благодаяния, совершаемые им во всех
17
мирах , то такая похвала этому богу не будет лжи-
вой? Отсюда и должно начать. <132с>
12
Или спутником. — Прим. пер.
13
Рим.
Происходящими в начале января.
Юлиан отличает видимое Солнце от его архетипа, кото-
рый порожден Благом.
Т. е. водитель Муз. См. также: 144а; 149с.
Имеется в виду умопостигаемый мир (voqiot;), познавае-
мый только чистым умом; умный мир (voqpot;), наделенный рас-
судком; и третий мир чувственного восприятия (aioOqiot;). Пер-
96
Император Юлиан
Этот божественный и всепрекрасный космос от
высочайшего свода небес и до последних пределов
Земли сохраняется от распада непрерывным про-
видением Бога; нерожденный, он извечно рожден и
будет нерушим все остальное имеющее быть время;
он сохраняется ничем иным, как пятым телом ,
суть которого есть солнечный луч; во вторую оче-
редь, он сохраняется умопостигаемым космосом; по
преимуществу же [rcpeopuxepoq] он сохраняется Ца-
рем Вселенной — тем, вокруг кого все. <132d> Сле-
довательно, справедливо называть Его Тем, кто по
ту сторону Ума, или Идеей Сущего, при том, что
«сущим» называется все умопостигаемое, или Еди-
ным, поскольку Единое представляется в каком-то
смысле первичнее всего остального, или же — назы-
вать Его, как Платон, Благом; так вот, Он — едино-
видная причина Целого , производящая всю красо-
ту, совершенство, единство и безыскусную
2
силу
Сущего; благодаря перводействующей сущности,
которая есть в Нем, Он произвел среднего среди
средних, умных и демиургических причин — Гелио-
са <133а> — величайшего из богов произвел [Еди-
ный] из Себя во всем подобным Себе. Так думал и
демонический Платон, говоря: «Вот и считай, что я
утверждаю это и о том, что порождается Благом, —
ведь Благо произвело его подобным Самому себе:
вый из них неоплатоники восприняли от Платона (Государство,
508 и сл.); второй был введен Ямвлихом.
Iй
*
ouvexonevot; — букв.: удерживается вместе. — Прим. пер.
19
О пятой сущности см.: Псевдо-Аристотель. О небе, 1. 3,
270Ь; Псевдо-Ямвлих. Теологумены арифметики, 35. 22 . [Обзор
большинства античных источников о пятой сущности см. в не-
давней работе: С. Месяц. Дискуссии об эфире в Античности //
Космос и душа. Учение о Вселенной и человеке в Античности и
Средние века. М., 2005. — Ред.]
Здесь и ниже слова «целое» и «сущее» есть названия вто-
рой ипостаси. — Прим. пер.
ajirixavou — неодолимую, удивительную. — Прим. пер.
Платонические
сочинения
97
чем будет Благо в умопостигаемой области но от-
ношению к уму и умопостигаемому, тем в области
зримого будет Солнце по отношению к зрению и
зрительно воспринимаемым вещам» . Его свет так
относится к миру чувственному, как истина — к
миру умопостигаемому. Весь Гелиос-Солнце, по-
скольку он существует как сын именуемого Первым
и Величайшим, Идеей Блага, <133b> поскольку он
извечно ипостасно существует окрест пребывающей
[|iOV|iOV] сущности, постольку воспринял господство
среди умных богов и сам раздает умным богам те
дары, [первичной] причиной которых для умных
богов является Благо. Благо же для умных богов, я
полагаю, есть причина красоты, сущности, совер-
шенства, единения [svcboeox;], оно просвещает их
благовидной [dyaOoeiSei] силой. Таковы же и даре-
ния Гелиоса умным богам, <133с> поскольку он был
поставлен Благом начальствовать и царить над ни-
ми, несмотря на то, что и они вместе с ним высту-
пили в бытие и разом стали существовать; так про-
изошло, я думаю, для того, чтобы благовидная при-
чина могла вести умных богов к благу для всех них
и управляла всеми вещами согласно Уму.
Но этот видимый диск, третий [но уровню
бог], есть, очевидно, для чувственных вещей причи-
на их спасения
25
, этот видимый Гелиос-Солнце
есть причина стольких благ для видимых богов ,
сколькими, как мы говорим, наделяет то великое
22
Платон. Государство, 508Ь-с (пер. А . Егунова).
Т. с. Гелиос-Солнцс.
—
Прим. пер.
Юлиан понимает солнце трояким образом: во-первых,
оно трансцендентно, и в этом смысле неотличимо от Блага в
умопостигаемом мире; во-вторых, это Гелиос-Митра, управляю-
щий умными богами; и, в-третьих, это видимое Солнце.
Или сохранения. — Прим. пер.
Здесь и далее (133d-134а) Юлиан уклоняется от основной
темы и говорит о солнечном свете.
27
Т. е . звезд. — Прим. пер.
98
Император Юлиан
Солнце умных богов. Тот, кто изучает невидимое,
опираясь на видимые вещи, имеет и иные доказа-
тельства этого . <133d> Ибо, прежде всего, разве не
есть сам свет — некий бестелесный и божественный,
сущий в действительности эйдос прозрачности
[5ia(pavo0<;]? Теперь, что касается самой прозрачно-
сти, того, что она есть: она есть, так сказать, сопод-
лежащее стихий, некий особый эйдос, имеющий
отношение к ним, эйдос не телесный и не состав-
ленный, который нельзя считать качеством телесно-
го . Следовательно, ты не скажешь, что теплота есть
отличительная особенность <134а> прозрачности,
или, напротив, холод, а также ни твердость, ни мяг-
кость, ни другое что-либо, связанное с осязанием,
обонянием или вкусом , очевидно, эта природа
подчиняется только зрению, поскольку оно прихо-
дит к действительности благодаря свету. Свет есть
эйдос этой природы , которая есть что-то наподо-
бие материи, подлежащей и сопротяженной телам.
Эйдос света бестелесен, возвышен, и словно бы рас-
цветает лучами Солнца. Учение финикийцев — му-
жей, в вещах божественных мудрых и знающих, —
говорит, что лучи света, распространившиеся по-
всюду, суть незапятнанная <134b> [претерпевани-
ем] действие чистого Ума. Наше учение не противо-
речит этому, если только кто-нибудь не станет пола-
гать, что его источник есть тело, но предположит
его источником незапятнанную [материей] энергию
32
г
ч
Ума , изливающую свет в свою сферу [ец xrjv
28
Ср.: 138Ь.
29
См.: Аристотель. О душе> 419а, где Аристотель говорит,
что свет есть осуществление, или положительное определение,
прозрачной среды. Юлиан пересказывает весь фрагмент.
30
См.: Аристотель. О душе, 418а.
Т. с. прозрачности. — Прим. пер.
Об отождествлении Ума (vow;) с Солнцем см.: Макробий.
Сатурналии, 1. 19 . 9: «Sol mundi mens est» — «Солнце есть миро-
Платонические
сочинения
99
oiiceiav] и достигающую центра всего Неба , откуда
она просвещает всё и наполняет силами круги небес
и все вещи — божественным и немерцающим
[dxpavxco] светом. Произведенное [еруа] Солнцем
осуществилось в богах, чего мы слегка касались не-
много раньше и о чем еще кратко скажем. <134с>
Все, в первую очередь, что мы видим посредством
зрения, есть только имя, лишенное деятельности,
если мы не добавим к нему водительство и помощь
света. И что, вообще говоря, могло бы быть видимо,
если бы не было приведено в соприкосновение со
светом, чтобы получить благодаря этому эйдос, так
же как материя получает форму под рукой мастера?
Само по себе золото не есть ни статуя, ни какой-
либо образ; оно таково не прежде, чем мастер при-
даст ему соответствующую форму. Также и все, что
по своей природе видимо, если не будет полагаться
<134d> вместе со светом, всецело будет лишено ви-
димости. Соответственно, благодаря даянию зрения
тем, кто видит, и видимости предметам зрения, еди-
ной энергией полагается совершенство двух природ:
видящего и видимого , так что и в эйдосах, и в
сущности выражаются ее совершенства.
Однако сказанное, похоже, чересчур тонко; что
же до того [бога], за кем все мы — невежи и частные
лица, философы и ораторы — следуем, то что за
силой обладает этот бог в космосе, когда он заходит
и восходит? Он творит ночь и день и, очевидно, пе-
ремещается, управляет и переменяет Вселенную.
<135а> Какой бы иной звезде могла принадлежать
эта сила? Как же, исходя из этого [видимого движе-
ния], можно не верить в то, что и вещи более боже-
вой Ум»; Ямвлих. Протрептик, 21. 115; Аммиан Маделин, 21. 1 .
11.
Т. е. Вселенной. — Прим. пер.
4
133Ь.
Лллюзия на платоновское Государство> 507-508.
100
Император Юлиан
ственные — невидимые и божественные роды ум-
ных сверхкосмических богов — наполняются благо-
видной силой, исходящей от Солнца, которому даже
хор звезд уступает [место водителя хора] и кому
следуют все порожденные вещи, направляемые его
провидением? Планеты <135Ь> ведут вкруг него
хоровод , держась определенной дистанции, словно
вокруг своего царя. Они кругообращаются с вели-
чайшим гармоническим совершенством, делая оп-
ределенные остановки [oxripiyiiouq], они движутся
37
вперед и назад по своим орбитам — те, что достиг-
ли знания в изучении [небесных] сфер, называют их
видимыми движениями; и то, что свет Луны растет
и убывает в зависимости от того, насколько она
близка к Солнцу, — это, по-моему, ясно для всех.
Тогда разве не естественно предположить, что пре-
восходнейшая упорядоченность тел умных богов
<135с> аналогична этому [явленному в чувственном
небе] порядку?
Возьмем, отвлекшись от всех [иных энергий],
усовершающую деятельность [то xe^eoioupyov] Ге-
лиоса-Солнца, исходя из того, что он делает явными
видимые вещи во Вселенной и благодаря свету со-
вершенствует их; далее — его демиургическую и
породительную силу, исходя из произведенных им
во Вселенной изменений; рассмотрим тот факт, что
его сила связывает все вещи в единое целое, умозак-
лючая к этому из направленности его движений к
единому и согласованности их с тождественным;
далее, его среднее [положение в божественной ие-
рархии] мы можем постигнуть из своей срединно-
сти, а то, что он поставлен царем умным богам — из
36
Ср.: 146с.
37
Имеются в виду феномены, которые можно наблюдать в
небе: неподвижное положение, а также прямое и обратное дви-
жение планет.
TtpeoPuiepav, старейшая. — Прим. пер.
Платонические
сочинения
101
его центрального положения относительно планет.
<135d> Теперь, если мы увидим, что эти или подоб-
ные им силы принадлежат не только Гелиосу, но и
кому-либо из видимых богов, то да не будем мы
приписывать Гелиосу [сущностного] превосходства
над другими богами. Но если он не имеет ничего
общего с этими иными богами, исключая свое бла-
годействие [ayaQoepyiaq], которым он наделяет всех,
то засвидетельствуем мы вместе с кипрскими ие-
реями, что един алтарь Гелиоса и Зевса, но еще пре-
жде этих богов призовем в свидетели Аполлона, со-
восседающего с нашим богом. Ибо этот бог ска-
40
зал :
Един Зевс, Един Аид, Един Гелиос суть Серапис!
41
<136а>
Предположим тогда, что между умными богами —
Гелиосом и Зевсом — есть общее, или, лучше ска-
зать, что едина их верховная власть. Следовательно,
отнюдь не несправедливо называл Платон Аида
мудрым богом . И мы называем того же бога Сера-
писом, именуя его невидимым [ai5fj] и умным, о
котором говорится , что к нему восходят души тех,
кто жил наилучшим и справедливейшим образом.
<136b> Не думай о нем как о том, перед кем мифы
учат трепетать; нет, это кроткий и милостивый бог,
поскольку он совершенно освобождает души от ро-
Т. е . Аполлон. — Прим. пер.
40
Этот загадочный стих приводится как орфический у
Макробия (см.: Сатурналии, 1. 18. 18); но Юлиан, вне сомнений
следуя Ямвлиху, заменяет Диониса Сераписом в конце стиха.
Культ Ссраписа в греко-римском мире начался с Птолемея Сотс-
ра, который заложил в Александрии храм в честь этого бога.
Серапис отождествлялся с Озирисом, египетским двойником
Диониса.
Общий смысл фразы: три бога — одно божество, класси-
ческая солнечная Троица. — Прим. пер.
12
См.: Платон. Федон, 80d; в диалоге Кратил Платон обсуж-
дает, хотя и не всерьез, этимологию слова «Аид».
См.: Платон. Кратил, 403с-404а.
102
Император Юлиан
ждсния. Те души, которые таким образом освобож-
дены, уже не пригвождаются к иным телам, не бы-
вают смиряемы и наказываемы ими, но он ведет и
возносит их ввысь, в умопостигаемый космос. А то,
что это учение не всецело новое, но что Гомер, Геси-
од — наиболее славные из поэтов — придержива-
лись его прежде нас, и что это было либо их собст-
венным взглядом, либо они были вдохновлены бо-
жественным неистовством к видению истины, это
очевидно из следующего. <136с> Гесиод в своей ге-
неалогии говорил , что Гелиос есть сын Гипериона
и Теи, сообщая тем самым, что он [Гелиос] есть ис-
тинный потомок Того, Кто сверх всех вещей. Ибо
кем бы еще Гиперион мог быть? И разве «Тея» го-
ворится не о божественнейшем всего сущего? Но да
будет позволено нам не принять [буквально] их свя-
зи и брака, ибо это странная и недостоверная забава
поэтической Музы. <136d> Будем полагать, что отец
и родитель [Гелиоса] есть Наивысочайший и Наи-
божественнейший, да и разве может быть иным
Тот, Кто по ту сторону всех вещей, Тот, вокруг Ко-
торого все вещи, Тот, для Которого все они сущест-
вуют? И Гомер называл его [Гелиоса] Гиперионом
по отцу [аяо тои яатрод] , показав его свободу и
превосходство над любой необходимостью. Ибо
Зевс, как говорит Гомер, поскольку он господин все-
го, повелевает иными [богами]. И когда, как повест-
вует миф, Гелиос говорит, что по причине кощунст-
ва друзей Одиссея
4
он оставит Олимп
48
, <137а> то
Зевс ему отвечает:
См.: Гесиод. Теогония, 371; Пиндар. Истмийские одыу 4. 1.
Имя Гиперион означает буквально «идущий наверху». —
Прим. ред.
16
См.: Илиада, 8. 480; Одиссея, 1.8 .
Они уничтожили быков Гелиоса; см.: Одиссея, 12. 352 и сл.
,ж
Там же, 12. 383 и сл.
Платонические
сочинения
103
[Цепь золотую теперь же спустив от высокого неба,]
С самой землею и с самым морем ее повлеку я
19
—
он не угрожает ему ни оковами, ни насилием, но
говорит, что взыщет с виновных и желает, чтобы
Гелиос продолжал сиять среди богов. Разве этими
выражениями он не провозглашает, что — как са-
мосущий [tiuie^oixncp] — Гелиос также обладает си-
лой усовершать? Ибо зачем бы он нужен был богам,
если бы, оставаясь невидимым, не освещал своим
светом их сущности и бытия, <137b> он — напол-
няющий их благами, о чем уже было сказано? Ибо
когда Гомер говорит, что
Тою порою Солнцу, в пути неистомному, Гера,
Противу воли его, в Океан низойти повелела —
то он полагает, что из-за тяжелого тумана прежде
надлежащего времени настала ночь. И этот туман,
похоже, есть сама богиня; а в другом месте Гомер
говорит:
Гера глубокий мрак распростерла . <137с>
Оставим, однако, поэтов. Наряду с тем божествен-
ным, что их вдохновляло, [их творения] содержат
также много и человеческого. Давайте лучше ска-
жем, чему, вероятно, сам этот бог научил нас как о
себе, так и о других богах.
Место Земли обладает становящимся бытием.
52
Кто же дарует ей вечность? Разве это не тот , кто
удерживает все вещи вместе определенными мера-
ми? Ьыть же природе тел беспредельной невозмож-
но, <137d> поскольку она и не нерожденна, и не
самоипостасна. Вообще, если из какой-либо сущно-
сти было что-то рождено, и рождено неносредст-
44
См.: Илиада, 8. 24; Зевс произносит эту угрозу к богам, да-
бы они не смели помогать ни троянцам, ни грекам.
50
См.: Там же, 18. 239-240.
Там же, 21.6.
Здесь и далее (137d- 142b) Юлиан описывает сущность,
или сущностную природу, [oucia] Гелиоса.
104
Император Юлиан
венно, притом, что ничто не разрешилось назад в
нее [dve^uepo 5е ei<; ai)tr|v], то рождающая сущность
должна умалиться. Соответственно, когда этот бог
[Солнце] восходит в должную [орОоТ] меру, эта при-
рода пробуждается, когда же удаляется от нее —
умаляет ее и уничтожает; лучше сказать, он сам веч-
но животворит ее, давая ей движение и наводняя
жизнью. А его удаление и обращение к иному есть
причина гибели <138а> смертных вещей. Исходя-
щее от него даяние благ вечно и равномерно рас-
пределяется по Земле. Ибо сегодня одна приемлет
их страна, завтра другая, поскольку невозможно ни
прекратиться становлению, ни бог не может благо-
творить иногда больше, иногда меньше, чем отведе-
но [ouvriOouq] этому претерпевающему миру. Ибо в
богах тождественны как сущности, так и энергии, и
прежде других у Царя Всего — Солнца; Он также
производит простейшие движения всех тех [небес-
ных тел] , которые движутся в сторону, противопо-
ложную движению Вселенной <138Ь> — это-то
славный Аристотель и делает знаком его превосход-
ства [над другими богами]. Но и силы других умных
богов несокрыто и несмутно [a|i()5pai] нисходят в
этот космос. Что это значит? Разве мы не отстраня-
ем [ti7toK^sio|isv] других [богов от господства], наде-
ляя Гелиоса водительством [f)ye|ioviav]? Гораздо
правильнее, думаю, иметь из видимого истинную
веру о невидимом. Ибо поскольку он <138с> явля-
ется тем, кто усовершает [(paivaiai xe^oioupcov] и
согласует [ouvapjio^cov] с собой и Вселенной те силы,
которые придаются Земле другими богами ради все-
возможных [земных] вещей, то таким же образом
мы должны полагать и в среде невидимых богов их
связь друг с другом: Гелиос связан с другими богами
Имеется в виду, конечно, Земля. — Прим. пер.
Т. е. Солнца, Луны и планет; орбиты планет сложны, бла-
годаря их прямому и обратному движениям.
Платонические
сочинения
105
как их водитель, они же — как находящиеся в сим-
фоническом согласии с ним. Поскольку мы говори-
ли, что этот бог восседает в средине средоточия
[jisoov ev |деоок;] умных богов, то, возможно, сам
Царь Солнце подаст нам слово о том, что есть пред-
полагаемая о нем срединность.
Теперь, срединность мы определяем <138d>
не как то, что созерцаемо равноудаленным от двух
противоположных, крайних терминов (например,
среди цветов — бежевый или серый, или прохлад-
ный — в случае холодного и горячего), но как то,
что единит и связует отдельно стоящие вещи [та
SiEOTCOia]; скажем, то, что Эмпедокл называл Гар-
монией, из которой он всецело изгонял Вражду. Что
же Гелиос связывает и для чего является срединой?
Я утверждаю, что он есть средина между видимыми
богами, расположенными по периферии космиче-
ской сферы, и нематериальными, умопостигаемыми
богами, расположенными вокруг Блага, <139а> ибо
умопостигаемая и божественная сущность умножа-
ется без претерпеваний и без прибавлений. Ибо эта
умная и всецело прекрасная сущность Царя Солнца
есть средина не в смысле смешения крайних терми-
нов, нет, она совершенна и неслиянна с целым бо-
гов — видимых и невидимых, чувственно воспри-
нимаемых и умопостигаемых, а как следует полагать
срединность, уже было сказано. Если же я все-таки
должен описывать эти вещи по отдельности, чтобы
мы могли уразуметь, какова сущность этой средин-
ности согласно эйдосу, в соотнесенности с первич-
ным и последующим, то изложить это <139Ь> очень
Юлиан определяет, каким именно образом Гелиос обла-
дает срединностью (цг.сохес;); он есть посредник и связующее
звено, как бы на полпути между двумя мирами, и центр умных
богов.
56
См.: Эмпедокл. Фр. 17 . 19; 18\ 122. 2 (Dicls).
Т. е. не умаляясь, не истекая. — Прим. пер.
106
Император Юлиан
нелегко, и тем не менее попытаемся сказать то, что
здесь может быть сказано.
Умопостигаемый мир един во всех отношени-
ях, он предшествует любому веку [del], крепко свя-
зывает все вещи в единое. Что же, разве весь этот
[чувственный] космос не есть единое и целостное
живое существо, благодаря всецелой наполненности
душой и умом, разве он не есть «совершенный из
частей совершенных» ? Тогда его единовидная сре-
дина вдвойне совершенна, ибо сохраняет в единстве
все то, что в умопостигаемом, а также единит все
вещи в мире чувственном в одну тождественную и
совершенную природу; <139с> средина между ни-
ми есть единовидное совершенство Царя Солнца,
утвержденного между умными богами. Он, однако,
позднее [умопостигаемого], он — некая связь в
умопостигаемом космосе богов, упорядочивающая
все вещи в едином. И опять, разве не видима в небе-
сах крутообращающаяся сущность пятого тела, свя-
зывающая и стягивающая вместе все части [небес-
ной сферы], сохраняя вместе вещи, по своей приро-
де легко рассеивающиеся и разбегающиеся друг от
друга? Значит, есть две эти сущности, две причины
связи: одна — в умопостигаемом, другая — явлена в
чувственном, <139d> и Царь Солнце соединяет их в
тождество, подражая той основополагающей
6
силе,
что есть в умных [богах], ибо видит, что произошел
из нее и пришел в бытие иервее тех позднейших, что
явлены в [чувственном] космосе. Тогда, разве не
должен быть и самоипостасным первично сущест-
5Я
См.: Платон. Тимей, 33а.
Т. е. чувственным и умопостигаемым. — Прим. пер.
60
В Тимее, 58 круговращение Вселенной «все сжимает и не
позволяет ни одной части пространства остаться пустой»; у Эм-
педокла это титан Эфир (т. е. пятое тело), который «скрепляет
земной шар» (Фр. 38, Dicls)
61
ouvetaitaiv— в том числе и причина, содержащая в себе
свои следствия. — Прим. пер.
Платонические
сочинения
107
вующий в умопостигаемом космосе, а в конце кон-
цов появившийся и среди существ, <140а> явлен-
ных в небе? Разве не срединна самоипостасная сущ-
ность Царя Солнца? Разве от этой иерводействую-
щей [лрсотоируоО] сущности не исходят лучи, про-
свещающие все вещи, нисходящие в этот видимый
космос? И опять, с иной точки зрения, един Демиург
[космического] целого, но много демиургических
богов , кругообращающихся в небесах. Следова-
тельно, срединою их следует полагать демиургиче-
скую деятельность Солнца. Порождающее изобиль-
но <140Ь> и переливается через край в умопости-
гаемом, да и наш космос также им полон. Очевидно,
что порождающее [то y6vi|iOv] Царя Солнца есть
средина между тем и другим , и сами чувственные
феномены свидетельствуют о том же. Ведь одни
эйдосы он усовершил, другие — произвел, иные —
украсил, иные — пробудил, так что нет ни одной
вещи, которая вне демиургической силы, исходящей
от Гелиоса, могла бы появиться на свет или прийти
к рождению. И еще об этом же: <140с> если мы по-
мыслим незапятнанную и чистую нематериальную
сущность умопостигаемых богов, к которой ничего
не присоединилось извне и которая не содержит
ничего чуждого, но полна собственной незапятнан-
ной чистотой, а также чистоту и несмешанность
природы незапятнанного демонического тела, чьи
стихии всецело несмешаны, которая в космосе ок-
Платон в Тимее, 41а различает богов, «чье движение со-
вершается на наших глазах» от тех, «что являются нам, лишь
когда сами того пожелают». Юлиан снова возвращается к описа-
нию триады; каждый из трех его миров имеет самоипостасное
бытие, свою собственную дсмиур1ию (5гцлоируш), свою жнзне-
породительную силу (yovipov Trjc; C(ofj<;); в
любом случае, средним
членом оказывается Гелиос как связующее звено, вмещающее в
себе мыслящих, или умных богов (voepog).
Т. е . порождающим в мире умопостигаемом и порож-
дающим в мире чувственном. — Прим. пер.
108
Император Юлиан
ружает кругообращающисся тела , то мы, опять же,
увидим блеск и чистоту сущности Царя Солнца
<140d> средним между этими двумя, то есть сред-
ним между нематериальной чистотой, которая в
умопостигаемых богах, и той совершенной чисто-
той, незапятнанностью и свободой от рождения и
смерти, которая существует в чувственно воспри-
нимаемом мире. Наилучшим доказательством этого
служит то, что даже приходящий свыше, от Солнца
на Землю, свет не смешан с чем-либо иным и не
приемлет никакой грязи или скверны, но пребывает
всецело и во всем чистым, незапятнанным и бес-
страстным.
Следует, однако, перейти к рассмотрению эйдо-
сов нематериальных и умопостигаемых, а также и
тех чувственных эйдосов, которые существуют вме-
сте с материей или подлежащим. <141 а> Здесь,
опять же, умное обнаруживается как среднее между
теми эйдосами, которые окружают великое Солнце,
благодаря которому осуществляется помощь эйдо-
сам, находящимся близ материи, — ибо материаль-
ные эйдосы не могут ни быть, ни сохраняться, не
получив от него помощи, содействующей их сущно-
сти. Ибо разве Солнце не есть причина разделения
эйдосов или соединения материи, разве не оно толь-
ко позволяет нам видеть себя глазами, а не лишь
мыслить? Ведь распространение его лучей по всему
космосу и единящая деятельность его света являют
его Демиургом, <141 Ь> разделяющим сотворенное.
И еще: то, что многие блага существуют и явле-
ны нам близ сущности этого бога, показывает, что
он есть среднее между умопостигаемыми и внутри-
космическими богами . Теперь перейдем к рас-
смотрению последней его видимой области. Итак,
Подразумеваются видимые небесные тела.
Т. е. небесными телами.
Платонические сочинения
109
во-первых, в последнем космосе Гелиос наделяет
идеями и ипостасями солнечных ангелов, действуя
h6о
согласно парадигме . .затем — произведение чувст-
венного мира, наиболее достойная <141 с> часть ко-
торого содержит причину неба и звезд, в то время
как низшая часть управляет становящимся и извеч-
но содержит в себе возникшую его причину. Опи-
сать все то, что относится к сущности этого бога,
даже если он сам позволит постигнуть это, невоз-
можно, да и охватить всё это умом, по-моему, сверх
наших сил.
Но так как мы уже рассказали о многом, то я
должен наложить печать на свои уста, перейдя в
последующем к рассмотрению иных, ничуть не
меньше
требующих рассмотрения
предметов.
<141 cl> Что, тогда, есть эта печать и что есть пости-
жение сущности этого бога, обнимающее в главных
чертах все [к ней относящееся], может быть, он сам
нам подскажет, ибо мы желаем описать вкратце и
причину, от которой он происходит, и кто сам он
есть, и те [блага], которыми он наполняет видимый
мир. Тогда должно сказать, что Царь Солнце един и
происходит из единого бога, умопостигаемого кос-
моса, который и сам един; что он есть средоточие
умных богов, и что расположен в их середине в силу
своей срединности, <142а> единомыслия, дружбы
[<j)&r|v] и сведения воедино стоящих порознь; что он
приводит в единство первое и последнее, обладая в
себе средоточием совершенства, единения, жизне-
рождения и единовидностью сущности; и то, что он
в чувственном космосе предшествует всем другим
благам не только потому, что своими лучами он ос-
66
Эти ангелы, подобно образцу, сочетают в себе идею и се
гииостазирование; см. ниже, а также: Юлиан. К сенату и народу
афинскому, 275b. Юлиан нигде не даст определения ангелов, од-
нако Порфирий (Августин. О Граде Божием, 10. 9) отличал их от
демонов и считал местом их обитания эфир.
110
Император Юлиан
вещает их, украшает и сообщает свое сиянье, но
также и потому, что и сущность солнечных ангелов
делает ипостасно существующей наряду с собой; ибо
он содержит в себе нерожденную причину вещей
возникших, <142b> и кроме того, ту, что до нее —
непреходящую и пребывающую причину жизни
вечных тел .
Что же до того, что следует сказать о сущности
этого бога, то несмотря на то, что большая часть
осталась нетронутой, сказанного отнюдь немало.
Однако множественность его сил и красота его
энергий столь велики, что выходят за пределы ви-
димого вокруг его сущности: ибо естественно для
вещей божественных, когда они продвигаются в
видимое, быть умноженными в силу преизобилия в
них жизни и жизнеродной силы. (Я рассматриваю
то, чем собираюсь заняться.) Теперь я должен об-
нажиться, <142с> чтобы прыгнуть в это бездонное
море, хотя для меня было бы лучше перевести ды-
хание после прежней речи. И все равно, я должен
дерзнуть, черпая мужество в Боге, должен поста-
раться достичь этого.
Итак, следует предположить то, о чем мы уже
говорили, а именно, что сущность [Солнца] равно
относится и ко всем его силам , ибо дело не обстоит
так, что сущность этого бога — одно, сила — другое,
а энергия — о, Зевс! — еще нечто третье помимо
них. <142d> Ибо все, чего бы он ни пожелал, он
есть, способен и совершает; ибо не желает того, что
не есть, не бессилен сделать то, что желает, и не же-
лает того, чего не может. В случае людей дело обсто-
ит, конечно, иным образом. Ибо, будучи смешаны
воедино, два [начала] борются в человеке: божест-
Т. с . небесных тел; см.: Юлиан. Фрагмент письма жрецу,
295а.
68
Здесь и далее (142d-152а) дано описание сил и энергий
Гелиоса.
Платонические
сочинения
111
венная природа души и тело — темное и мрачное.
Естественны между ними борьба и раздор. Потому и
Аристотель говорил , что удовольствия и скорби
<143а> не согласны в нас друг с другом; ибо, гово-
рил он, то, что сладко одному в нашей природе, бо-
лезненно для другого — противоположного. У бо-
гов же нет ничего подобного, ибо их сущность блага
постоянно, а не время от времени. Тогда, в первую
очередь, все то, что мы сказали, когда стремились
выразить сущность Солнца, следовало говорить и о
его силах и энергиях. <143Ь> Однако, поскольку в
таких случаях речь обратима, то всё рассмотренное
далее, все то, что касается его сил и энергий, должно
полагать приложимым не к деяниям только, но
также и к его сущности. Ибо поистине, есть боги,
родственные Гелиосу, боги той же, что и он, приро-
ды, которые довершают чистоту сущности этого
бога, и хотя они множественны в этом космосе, они
единовидны в нем. Теперь, дадим в первую очередь
слово тем, кто смотрит в небо не так, как лошади,
быки и другие бессловесные и лишенные знания
живые существа , но кто из этого выводит заклю-
чения о мире невидимом. Однако раньше, если тебе
это мило, посмотри на его [Гелиоса-Солнца] сверх-
космические силы <143с> и энергии, и не с точки
зрения бесчисленного их множества, но — на не-
многих из них.
Во-первых, его силы есть то, благодаря чему це-
лая умная сущность явлена как целая, ибо он сводит
71
в единое и тождественное крайние члены . Ибо и в
69
Иикомахова этика, 7. 14, 1154Ь.
70
См. ниже, 148с, а также Тимей, 47а и Государство, 52%,
где Платон различает астрономию от простого рассматривания
звезд.
Т. е. сущность и явление, и тем самым полагает Гелиоса
всецело в действительности, ибо энергия, вообще говоря, есть
действие, в котором явление и сущность тождественны; соответ-
ственно, когда такое действие берется как пребывающее, мы
112
Император Юлиан
чувственном мире мы ясно познаем воздух и воду
как то среднее, что расположено между огнем и зем-
лей , как связь, объединяющую крайние термины;
и разве будет неразумным предположить, что как в
случае той причины, которая отделена от стихий и
первее их — она ведь есть начало становления, а не
само становление, — также отделены от [тамошних]
тел две крайние причины в том [горнем мире], и что
они сводимы благодаря Царю Солнцу и единятся
окрест него. И демиургическая сила Зевса согласо-
вана с ним, благодаря чему на Кипре, о чем я гово-
рил ранее, у них общее святилище. И Аполлон,
<144а> как мы говорили, подтверждает эти наши
слова, а ему, разумеется, пристало и знать лучше,
чем нам, все относящееся к своей природе. Ибо он
пребывает вместе с Гелиосом, общается с ним бла-
годаря простоте мышления, неколебимости сущно-
сти и постоянству энергий.
Но Аполлон никоим образом не является также
отделенным от делящей демиургии Диониса , ис-
точник которой — Гелиос. Дионис всегда подчиняет
свою демиургическую деятельность Гелиосу, откуда
и явствует, что он — соправитель Гелиоса , Апол-
лон же <144Ь> истолковывает нам прекраснейшие
мысли этого бога. Поскольку же Гелиос охватывает
в себе все начала прекраснейшего умного смешения
[оиукраоесо*;], он есть сам Аполлон Мусагет. А по-
скольку он наполняет целое нашей жизни благим
имеем действительность, или бытие в действительности. —
Прим. пер.
См.: Платон. Тимей, 32Ь. Платон говорит, что для того,
чтобы сделать тело Вселенной трехмерным, Демиург «поместил
между огнем и землей воду и воздух».
Прокл в своем Комментарии на Тимей, 203е говорит, что
поскольку Дионис был растерзан титанами, его назначение —
разлагать целое на части и разделять эйдосы.
14
Юлиан называет Диониса сыном Гелиоса (см. ниже, 152d)
и сыном Зевса (см.: К Матери Богов, 179b).
Платонические
сочинения
113
порядком, он рождает в чувственном космосе Аск-
75
лепия , хотя прежде этого космоса он имел его при
себе.
Если же кто-нибудь увидит и другие многие си-
лы, что вокруг этого бога, то никто все равно не
сможет исследовать их все. Достаточно рассмотреть
следующее: [во-первых,] то, что отделимо и сущест-
вует прежде тел, так сказать, в сфере причин, отде-
ленных от видимой демиургии и существовавших
прежде нее — это есть в равной мере владение Ге-
лиоса и Зевса; <144с> [во-вторых,] то, что единст-
вом и простотой мышления, а равно и вечностью, и
неизменно тождественным бытием он [Гелиос-
Солнце] обладает вместе с Аполлоном; [в-третьих,]
то, что делящей частью своей демиургии он облада-
ет вместе с Дионисом, управляющим разделенной
сущностью; [в-четвертых,] то, что в прекраснейшей
симметрии и смешении умного [начало которого
суть в Гелиосе] мы видели силу Мусагета; наконец,
мы мыслили, что вместе с Асклепием Гелиос напол-
няет благим порядком целое жизни.
Это что касается преждекосмических его сил;
<144d > с ними согласованы и те его дела, что на-
правлены на весь явленный космос, благодаря кото-
рым он наполняет этот космос благом. Поскольку
он родной сын Блага, от Него принял совершенство
благой доли, то он сам раздает [благо] умным богам,
даруя всякому благодёлание и совершенство сущно-
сти. Это первое. Второе дело этого бога состоит в
совершеннейшем распределении умопостигаемой
красоты среди умных и бестелесных эйдосов.
<145а> Ибо когда видимая в природе порождающая
сущность стремится родить в красоте
7
и рождает
См. ниже, 153b, где Асклепий называется спасителем ми-
рового целого; см. также: Юлиан. Против христиан, 200а.
Т. е . Солнце.
77
См.: Платон. Я/ф, 206b: токо<; ev каХф.
114
Император Юлиан
дитя, она с необходимостью ведома тем, что [пре-
бывает] в умопостигаемой красоте, сущим вечно и
творящим всегда, а не время от времени, не тем, что
сегодня рождает, а завтра — нет. Ибо все, что здесь
красиво лишь иногда, в умопостигаемом вечно пре-
красно. Значит, должно утверждать, что нерожден-
ное дитя <145b> в красоте умной и вечной руково-
дит порождающей причиной в мире явленном; от-
прыск этого бога
79
становится ипостасно сущест-
вующим и остается близ своего родителя, благодаря
чему и наделяется совершенным умом. Ибо так же,
как посредством света он [Гелиос-Солнце] дает ви-
деть нашим глазам, так и в сфере умопостигаемых
богов, посредством своей умной парадигмы, чье
блистанье ярче лучей в эфире, он даровал, как я ду-
маю, всем умным богам мышление и познаваемость.
Помимо этих, и другие еще удивительные энергии
<145с> принадлежат Царю Всего — Солнцу: те, бла-
годаря которым он дарует лучшую участь лучшим
родам — ангелам
80
, демонам , героям, и тем част-
ным [jiepioxaiq] душам , которые пребывают в ло-
госе парадигм или идей и никогда не придают себя
телам. Я описал преждекосмическую сущность на-
шего бога, его силы и энергии, гимнословя Гелио-
са — Царя Всего, стараясь восхвалить его, насколько
это было в моих силах. <145d> Но поскольку глаза,
7Й т*
Т. е . умный Гелиос.
Т. е . умопостигаемого Гелиоса.
Ср.: 141b; Юлиан. К сенату и народу афинскому, 275b.
Платон (Законы, 713d) определяет демонов как род, что
выше людей, но ниже богов: «Кронос поставил тогда царями и
правителями наших государств не людей, но демонов — существ
более божественной и лучшей природы» (пер. А . Егунова). Юли-
ан в Письме к Фемистию, 258b повторяет платоновское определе-
ние; см. также: Плотин. Эннеады, 3. 5. 6; Ямвлих. О египетских
мистериях, 1. 20. 61.
Й^
* Используя этот термин, почерпнутый у неоплатоников и
Ямвлиха, Юлиан подразумевает наличие неделимой Мировой
Души; см.: Плотин. Эннеады, 4. 8 . 8.
Платонические
сочинения
115
как говорится, заслуживают большего доверия, чем
слух — хотя они, конечно, куда бессильнее и со-
мнительнее мышления, то мне следует сказать и о
видимой демиургии этого бога, однако сначала
нужно испросить у него надлежащей меры для сво-
ей речи.
Извечно возник видимый космос окрест Гелио-
са, и пребывает извечно охватывающий космос свет;
дело не обстоит так, что он то есть, то нет, и не так,
что он в разное время светит по-разному, но он све-
тит всегда одним и тем же способом. И если кто-
нибудь пожелает понять эту вечную природу как
временную, то легче всего это сделать, представив,
сколь многих благ, излитых на мир в течение вечно-
сти, является причиной Царь Всего — Гелиос-
Солнце, <146а> сияющий непрерывно. Я знаю, что
и великий Платон , и муж, что был позднее по вре-
мени, но который был ничуть не ниже его (говорю о
84
халкидском Ямвлихе , который благодаря своим
сочинениям посвятил нас в мистерии не иной толь-
ко, но и этой философии ); итак, я знаю, что они
[Платон и Ямвлих] гипотетически высказывали
учение о порожденности мира и предполагали, так
сказать, сотворение мира во времени <146Ь> для
того, чтобы могло быть осознано величие предпри-
нятого им [Солнцем] дела. Ничто не угрожает мне,
[если и я воспользуюсь этой гипотезой,] помимо
того, что сам я не обладаю их силами; да, слава Ямв-
лиха позволяет мне без всякого риска предполо-
жить, хотя бы чисто гипотетически, временной пре-
83
См.: Тимей, 37d: «Устрояя небо, он [Демиург] вместе с
ним творит для вечности, пребывающей в едином, вечный же
образ, движущийся от числа к числу, который мы назвали време-
нем» (пер. С . Аверинцева).
81
Ниже (150d, 157с) Юлиан отдает дань уважения Ямвлиху,
излагая подробнее, что именно он почерпнул у своего учителя.
8
Т. е . в учения о Солнце. — Прим. пер.
116
Император Юлиан
дел космотворения. Но нет, все равно лучше сказать,
что бог выступает вперед из вечной причины, или,
еще лучше, что он произвел все вещи от вечности,
из невидимого произвел божественной волей
<146с> видимое; с неизреченной быстротой и бла-
годаря непревосходимой мощи стали все вещи ра-
зом в настоящем времени. Тогда ему [Гелиосу-
Солнцу] выпал, как наиболее ему свойственный,
трон посреди небес, чтобы были повсюду поровну
распределены блага, исходящие от него к тем богам,
которые произошли благодаря ему и вместе с ним,
86
87
чтобы он мог управлять семью и восемью небес-
ными круговращениями и девятым творением, я
думаю, то же: имею в виду наш мир, который всегда
обращается в непрерывном круге рождений и смер-
ти. Ибо очевидно, что планеты водят вокруг него
хоровод, сохраняя меру <146d> своих движений и
согласие с этим богом; и что целое небо также сла-
живает себя с ним во всех своих частях и наполнено
богами, исходящими от Солнца. Ибо этот бог есть
господин пяти небесных сфер, и когда он проходит
88
три, он порождает в них трех Харит . Пройденные
[сферы] суть весы
К9
великой Ананке . <147а> То,
что я говорю, возможно, покажется непонятным
для эллинов, но как будто должно говорить только
привычное им и известное! Впрочем, можно пред-
Семь планет: Кронос (Сатурн), Зевс (Юпитер), Арсс
(Марс), Гелиос (Солнце), Афродита (Венера), Гермес (Меркурий),
Селена (Луна). Хотя Гелиос предводительствует ими, но с ними
же и сочисляется.
Я^
'
Имеются в виду неподвижные звезды; см.: Псевдо-
Ямвлих. Теологумены арифметики, 56. 4: «Восемь сфер, что обле-
кают покоем всё».
Хариты часто ассоциируются с весной; Юлиан, по-
видимому, пытается описать годовой круг Солнца.
Может быть, коромысло весов:rikaox'iyyec,.— Прим. пер.
Т. е. Необходимости. Ананка играла важную роль в культе
Митры и иногда отождествлялась с созвездием Девы, держащей
весы Справедливости.
Платонические
сочинения
117
положить, что это предание не вполне для них чу-
жеродное. Ибо что тогда для вас суть мудрейшие
Диоскуры , которые без споров принимаются мно-
гими? Разве вы не называете их «подёнными», по-
скольку они не могут быть видимы оба в один и тот
же день? Очевидно, дело обстоит так, чтобы вы вое-
92
принимали «вчера» и «сегодня». Но что это значит,
скажите мне во имя самих Диоскуров? Пусть это
обозначает какую-то природу и какую-то вещь, что-
бы не мог я сказать нечто пустое и бессмысленное.
<147Ь> Не всё можно отыскать, но всё можно тща-
тельно исследовать. Ибо не имеет никакого смысла
предположение, имевшее место благодаря некото-
рым богословам, будто бы есть две [сменяющие
друг друга] полусферы. Ведь если кто-нибудь назо-
вет их поденными, то это имя будет нелегко понять,
поскольку возрастание света в каждый из дней не
воспринимается чувствами. Рассмотрим же этот
вопрос, относительно которого кто-нибудь, воз-
можно, подумает, что я ввожу нечто новое. <147с>
Мы справедливо сказали, что те, для кого время
движения Солнца над Землей всегда одно и то же, и
тождественно месяцу, имеют неизменяющийся и
тождественный день . Следовательно, рассмотрим,
не может ли быть применено выражение «поден-
ные» и к тропику, и к иному кругу. Но нам могут
возразить, сказав, что это не применимо в равной
мере к обоим. Ибо они [тропики] всегда видимы, и
оба из них видимы сразу тем, кто обитает в тех об-
ластях Земли, где тень отбрасывается в иротивопо-
91
Юлиан не излагает собственных взглядов, хотя отвергает
мнение поздних греческих астрономов. Макробий (Сатурналии,
1. 21 . 22) отождествляет их с Солнцем.
92
ukouete, букв.: слышали. — Прим. пер.
93
Смысл этой фразы и всего пассажа до конца абзаца не-
ясен. — Прим. пер.
Полярному.
118
Император Юлиан
ложную сторону , [а в иных местах] те, кто видит
один, не видит другой.
Однако не будем слишком долго задерживаться
<147d> на одном и том же предмете; поскольку лет-
нее и зимнее солнцестояния — это его дело, Гелиос
есть, как известно, отец Ор , и поскольку он нико-
гда не оставляет полюсов, он есть Океан, господин
[r|Y8|i(bv] двойственной сущности. Я не говорю здесь
что-то темное, ведь и живший в прежние времена
Гомер тоже говорил:
Океан, от которого все родилося
—
и смертные существа, и боги бессмертные, как
сам Гомер мог бы сказать, и это истинно. Ибо среди
всех вещей нет ни одной, <148а> которая не была
бы порождением сущности Океана. Но в каком от-
ношении он к полюсам? Хочешь, чтобы я сказал?
Лучше было бы хранить молчание, однако скажу.
В самом деле, некоторые говорят, даже если не
все это готовы принять, что солнечный диск дви-
жется в беззвездном небе значительно выше непод-
вижных звезд. Таким образом, его местоположение
будет не в центре планет, но посредине между тремя
космосами— <148b> согласно гипотезам мистерий
[теАхотокск;], если в данном случае следует говорить
о гипотезах, а не о догматах, применяя слово «гипо-
теза» только к исследованиям о движениях небес-
ных тел. Ибо они говорят, что были научены бога-
ми или могущественными демонами, в то время как
астрономы создают правдоподобные предположе-
ния, основываясь на согласии явлений. Но если есть
кто-то, кто находит лучшим верить в этом жрецам,
Т. е . в тропической зоне. На экваторе в зимние месяцы
тени днем падают строго на север, а в летние — строго на юг; это
более или менее верно и для тропиков.
Т. е. времен года.
9/
См.: Илиада, 14. 246 .
9
* Жрецы.
Платонические
сочинения
119
то я им восхищаюсь и уважаю, как в его забавах, так
тт
^
99
и в серьезных делах. Довольно об этом .
Теперь, помимо нами упомянутых, в небесах
<148с> есть великое множество богов, которые
были познаны теми, кто созерцал небеса не тщетно
и не как скотина. Ибо поскольку он [Гелиос] рассе-
кает три [сферы] четырьмя через Зодиак , кото-
рый общается с каждой из них, то он [Гелиос-
Солнце] делит Зодиак на двенадцать божественных
сил, и затем снова делит каждую из этих двенадца-
ти на три, так что мы имеем тридцать шесть богов
всего. Потому, думаю я, тройственные дары Харит,
которые нисходят к нам с небес, <148d> исходят из
этих сфер благодаря этому богу, а из-за того, что
он делит их четырьмя, посылается нам четверичная
слава Ор, которые являют собой смену времен .
Ведь и здесь, на земле, шар у изваяний Харит изо-
бражает именно это . И если Дионис — Харито-
датель, то он зовется так потому, что соцарствует с
Гелиосом. Зачем же я буду говорить тебе о Горе и
других именах богов, которые прилагаются к Ге-
лиосу? Ведь из его деяний человек учится понимать
самого этого бога, который созидает умными бла-
гами целое небо <149а> и придает ему умопости-
гаемую красоту; исходя из этого, люди учатся по-
нимать его и в целом, и в частностях, а из обилия
дарованных благ — узнавать дающего. Ибо он
управляет
всеми
космическими
движениями,
вплоть до самых низших, и везде делает все вещи
Плутарх (Демосфен, 4) цитирует эту фразу как характер-
ную для платоников. См.: Платон. Законы, 676а.
100
Букв.: жизненосец (^(pocpopouu) — аристотелевское на-
звание Зодиака.
Т. е. обстоятельств, мер, не времени вообще, но качест-
венно наполненного времени — Kaipwv. — Прим. пер.
102
Игра слов: к*икХо<; означает сразу и шар, и круг.
Гор — египетский бог-солнце; его культ был введен
сперва в Греции, а позднее и в Риме.
120
Император Юлиан
совершенными — и природу, и душу, всё и повсю-
ду. Выстраивая в единый порядок столь великое
войско богов, подчиняя его единому руководяще-
му принципу, он передает власть над ним Афине
Пронойе , <149Ь> которая, как говорит миф, ро-
дилась из головы Зевса, я же говорю, что она изо-
шла из Гелиоса — целая из целого, продолжая на-
ходиться в нем; я утверждаю, что она изошла не из
высочайшей его части, но целой из целого, и в этом
я расхожусь с мифом. Но во всем остальном, по-
скольку я полагаю, что Зевс ничем не отличается от
Гелиоса, я нахожусь в полном согласии с древним
преданием. И говоря: «Афина Пронойя», я отнюдь
не ввожу новшеств, если, в самом деле, правильно
понял:
Он же к Пифону пришел и Голубоглазой Пронойе .
Таким образом, выясняется, что и древние мыслили
Афину Пронойю <149с> делящей один трон с
Аполлоном, который, как мы полагаем, ничем не
отличен от Гелиоса. В самом деле, разве не по боже-
ственному указанию (а мы полагаем, что Гомер был
боговдохновенен) открыл он эту истину, часто го-
воря в своих стихах:
Славимый всеми, как славится Феб и Афина Паллада
1
"
6
,
—
Зевсом, конечно, то есть тем же Гелиосом. И как
царь Аполлон приобщается Гелиосу посредством
простоты мышления, так же, следует думать, и
Т. е. Провидице. Афина как богиня-иромыслительница
почиталась в Дельфах, но ее более ранним эпитетом был Ttpovcnu,
т. е. «предхрамовая», «находящаяся перед храмом»; см.: Эсхил.
Эвмениды, 21; Геродот, 8. 37 . Поздние писатели часто пугают эти
эпитеты. Юлиан применяет слово Tipovoia к Матери Богов (179а)
и к Прометею (182d).
Этот стих из неизвестного источника приводится Евста-
фием в Комментарии на Илиаду, 1. «Светлоокая» и «голубогла-
зая» (у^аиксояа) — эпитеты Афины.
106
См.: Илиада, 13.827.
Платонические
сочинения
121
Афина
1
приняла свою сущность от Гелиоса,
108
<149d> будучи его совершенной мыслью : она свя-
зывает тех богов, которые вокруг Гелиоса и несли-
янно полагает их в единстве с ним — Царем Всего,
она изливает чистую и незапятнанную жизнь, рас-
пределяет ее от высочайшего свода небес через семь
сфер и вплоть до Луны . Поскольку Луна <150а>
есть последнее из сферических тел, которые Афина
наполняет мышлением, то благодаря ей она созер-
цает умопостигаемое, которое выше, чем небеса, и
благодаря ей космизирует материю, которая лежит
ниже нее, и потому она уничтожает присущие мате-
рии дикость, смятенность и беспорядочность. Лю-
дям же Афина подает блага мудрости, ума и демиур-
гических искусств. И, конечно, она поселяется на
акрополях городов, поскольку ее мудрость есть ос-
нова политического общения. Я скажу еще немного
<150Ь> об Афродите, которая, как единодушно ут-
верждают богомудрые финикийцы, помогает Гелио-
су в демиургии, во что я и сам верю. В самом деле,
она есть слияние [оиукраоц] небесных богов; в их
гармонии она— любовь и единство . Ибо она
1
"
родственна [еyyuq] Солнцу, и когда она движется в
одном с ним направлении и приближается к нему,
она наполняет небеса благорастворением и дает зем-
ле силу рождать, поскольку промышляет о вечном
рождении живых существ. И все же Солнце есть
первичная причина непрерывного рождения, Аф-
,0у
Об Афине см.: Юлиан. К Ираклию кинику, 230а; Против
христиан, 235с.
a fit)
Или мышлением, vorjotv. — Прим. пер.
109
Юлиан заимствует свою теорию о положении и функци-
ях Луны у Ямвлиха; см.: Прокл. Комм, на Тимей, 258f.
См. ниже, 154а, а также: Прокл. Комм, на Тимей, 155f,
259b, где Афродита именуется «соединяющей» (ouv5€TIKT|v) И
«гармонизирующей» (OUVap|iOOTlKT|V).
Т. с. планета Венера.
122
Император Юлиан
родита же — его сопричина , она чарует наши ду-
ши <150с> своей радостью, посылает из эфира вниз
к земле сладчайшие и чистейшие лучи света — лучи
света, блистающие чище, чем золото. Хочу еще от-
мерить тебе финикийской теологии, а то, что это не
зря, покажет дальнейшая часть этой речи. Жители
Эмессы
—
места, издревле посвященного Гелио-
су, — общаются с Гелиосом в своих храмах Монима
и Азиза; <150d> Ямвлих, из сочинений которого я
взял и это, и многое другое, как из многого малое,
говорит, что Моним — это Гермес, а Азиз — Арес,
что они суть спутники Гелиоса, изливающие множе-
ство благ в область земли.
Таковы дела этого бога в небесах; свершаясь,
они достигают отдаленнейших пределов земли. Ис-
числять же все то, что делается им ниже Луны,
чересчур долго, однако, я должен сказать о них в
главных чертах. Я знаю, что упоминал об этом и
прежде, <151а> когда утверждал, что, отталкиваясь
от вещей видимых, мы можем видеть невидимые
Концепция, согласно которой Афродита заключает в себе
сопутствующую гармонизирующую причину, помогающую при-
чине первичной, заключенной в Гелиосе, скорее всего, восходит к
Ямвлиху. См. Комм, на Тимейу фр. 71 (Светлов) [Прокл. Комм, на
Тимейу 3, 65, 7]: «...Над Солнцем — Афродита и Гермес, являю-
щиеся солнечными и помогающими ему в демиургии и служа-
щие завершению целого... Силы Афродиты и Гермеса сияют
соразмерно себе и умеренно, всегда обращаясь вместе с Солнцем,
предоставляя собой гармонию солнечной [деятельности] творе-
ния. Ведь обе планеты являются причинами объединения — как
Гермес, который соединяет себя с творением дня и ночи и стано-
вится и мужским, и женским, так и Афродита, которая имеет
силу связывания и соразмеривания того, что разделено». —
Прим. ред.
113
См.: Юлиан. Цезари, 313а, Мисопогон, 357с. Эмесса в Си-
рии была знаменита своим храмом Ваалу, богу-солнцу. Импера-
тор Гелиогабал (218-222 гг.) родился в Эмессе и был, о чем свиде-
тельствует его имя, жрецом Ваала, культ которого пытался ввести
в Риме.
Платонические
сочинения
123
свойства сущности бога [Солнца]; повествование,
однако, требует, чтобы я прояснил все по порядку.
Тогда я говорил, что Гелиос обладает властью
среди умных богов: он единит вокруг собственной
неделимой сущности великое множество богов; я
говорил еще, что среди богов, которых мы можем
воспринять, тех, что вечно шествуют по кругу
<151b> наиболее блаженным путем, он— водитель
и господин, поскольку он дает их природам породи-
тельную силу и наполняет целое небо не только лу-
чами видимого света, но и другими бесчисленными
и невидимыми благами; значит, и блага, получаемые
от других видимых богов, были именно им [Солн-
цем] сделаны совершенными, и даже прежде сами
эти видимые боги были сделаны совершенными его
неизреченной и божественной энергией. Таким же
образом следует полагать, что и с этим местом ста-
новления соединены некие боги, которые принад-
лежат к царству Гелиоса, <151с> и эти боги управ-
ляют четверичной природой стихий и являются
обитателями [подлунного мира] вместе с душами
трех лучших родов, утвержденных в бытии благода-
ря этим стихиям. Но и для частных душ скольких
благ он причина! Он распространил на них способ-
ность суждения, направляет их справедливостью и
очищает своим светом. И опять, разве он не сделал
целое природы движущимся и пламенеющим жиз-
нью благодаря даянию породительной силы свыше?
Разве он не есть, воистину, целевая причина <151 d>
и для частных природ
114
? Ибо Аристотель сказал ,
что человек рождается от человека и Солнца. То же
самое, разумеется, будет правильно и относительно
всех иных дел частных душ. И, опять же, разве не он
произвел для нас дождь и ветер, и тучи небесные,
Имеется в виду посмертное восхождение к богам.
"
s
Аристотель. Филика, 2. 2, 194b.
124
Император Юлиан
пользуясь в качестве материи двумя видами пара?
<152а> Ибо когда он нагревает землю, она испускает
пар и курится, и из этих [испарений] возникают не
только облака, но и все атмосферные явления
—
и
великие, и малые.
Но почему я говорю об этом столь подробно, в
то время когда наконец стало возможным достиг-
нуть цели, несмотря даже на то, что еще не воспеты
блага, данные Солнцем людям? Ибо от него мы ро-
ждены и благодаря ему вскормлены! <152b> Но есть
и более божественные его дары, ими он наделяет
души, когда освобождает их от тела и затем подни-
мает их к родственным Богу сущностям. Тонки и
напряжённы его божественные лучи, представляю-
щие как бы колесницу для безопасного нисхожде-
ния душ в рождение — пусть это достойно воссла-
вят другие, для меня же лучше верить, нежели дока-
зывать. Я думаю, не должно стесняться рассказы-
вать то, что естественно известно всем. Небо, сказал
117
Платон, есть для нас учитель мудрости . Ибо из
созерцания его мы научились узнавать природу чис-
ла <152с>, чьи грани [то Siacpepov] познаются не
иным каким способом, но через кругообращения
Солнца. Действительно, сам Платон говорит, что
день и ночь существуют первично . А затем, из
наблюдений за светом Луны, данным этой богине
Солнцем, мы идем еще дальше в познании этих
предметов, повсюду предполагая созвучие [всех
вещей] этому богу. Ибо и сам Платон сказал , что
наш род обречен природой на тяжелый труд, одна-
ко боги милуют нас, давая нам Диониса <152d> и
Муз как спутников. Мы показали, что Гелиос есть
Ётс! yfj<; тш0г|— букв.: состояние того, что при земле. —
Прим. пер.
117
См.: Государство, 529-530; Послезаконие, 977а.
IIКт*
Т. с. как некая мера; см.: Тимей, 39b, 47а.
См.: Законы, 653c-d, 665а.
Платонические
сочинения
125
их общий господин, он воспевается как отец Дио-
ниса и предводитель Муз. Но разве не соцарствует
с ним Аполлон, учредивший по всей земле ораку-
лы, давший людям боговдохновенную истину,
космизировавший их города силой религиозных и
120
политических установлений? Он облагородил
большую часть ойкумены греческими колониями и
тем самым подготовил более легкое послушание ее
римлянам. Ибо римляне не только относятся к ро-
ду эллинов, <153а> но и религиозные установле-
ния, и благая вера в богов, которую они утвердили
и охраняют от начала и до конца — эллинские. Да
и политическое устроение у них ничуть не хуже,
нежели у лучших из эллинских полисов, если толь-
ко не наилучшее из всех, какие когда-либо осуще-
ствлялись на практике. Поэтому, думаю, наш город
эллинский и по роду, и по политическому устрое-
нию.
Я скажу и о том, как Гелиос, промышляя о здо-
ровье и спасении <153b> всех, рождает Аскле-
121
пия
—
спасителя [мирового] целого, как он ода-
ряет нас, посылая к нам вниз Афродиту вместе с
Афиной; но разве он таким образом не полагает в
заботе о нас закон, гласящий, что не должно соеди-
няться ни с кем, кроме тех, что рождают подобное
[i\ npoq rf|v ysvvr|Oiv тоО 6|ioiou]? Потому в согласии с
круговращением Солнца все растения, все классы
живых существ движутся к порождению подобных.
<153с> Что еще нужно, чтобы возвеличить его сия-
ние и свет? Каждый ведь знает, сколь ужасна ночь,
лишенная Луны и звезд, неужели же он не может
понять из этого, каким благом является для нас свет
Иначе: возделал, цивилизовал. — Прим. пер.
121
См. выше, 144с; Против христиан, 200, 235Ь-с . Асклепий
играл важную роль в религии Юлиана и мог быть умышленно
противопоставлен, как сын Гелиоса-Митры и «спаситель мира»,
Иисусу Христу.
126
Император Юлиан
Солнца? Так вот, этот свет дает нам ночами он [Ге-
лиос-Солнце]: непрерывен и непосредствен этот
свет в тех горних местах, что выше Луны, где это и
нужно, нам же он дарует посредством ночи отдох-
новение от трудов. Однако нашей речи не было бы
предела, если бы мы попытались описать все подоб-
ные дары. <153d> Ибо нет ни одного блага в нашей
жизни, которое мы не взяли бы как дар этого бога
или нечто, хоть и данное через других богов, но усо-
вершенное им.
122
Да, он — основатель нашего города . А не
только Зевс, прославляемый как отец всех вещей,
123
обитающий в своем акрополе
вместе с Афиной и
Афродитой, но и Аполлон, живущий на Палатин-
ском холме, и сам Гелиос, которого обычно имену-
ют этим именем и который под этим именем всем
известен. Многое я мог бы сказать <154а> в доказа-
тельство того, что мы — сыны Ромула и Энея — во
всех отношениях и всем, чем возможно, связаны с
ним, но упомяну кратко лишь известнейшее. Гово-
рят, что Эней родился от Афродиты — родственни-
цы и помощницы Зевса. И предание гласит также,
что основатель нашего города был сыном Ареса;
этот чудесный рассказ вызывает доверие в силу яв-
ленного позднее, как доказательство его правоты,
знамения. Ибо говорят, что он " был вскормлен
волчицей. Я же знаю, что Арес, именуемый сирий-
цами Азиз и обитающий в Эмессе, предшествует
Гелиосу <154b> в священных процессиях — я гово-
рил об этом раньше, так что теперь опущу. Но ио-
122
Т. с. Рима.
Юлиан имеет в виду знаменитый храм Юпитера Капито-
лийского; см.: Похвальное слово в честь Констанцня, 29d. Три
святыни в этом храме были посвящены Юпитеру, Минерве и
Юноне, однако Юнону Юлиан игнорирует, так как хочет видеть
рядом с Афиной Афродиту.
124
Ромул.
Платонические
сочинения
127
чему волк — животное по преимуществу Ареса, а не
Гелиоса? Ведь и годичный путь Солнца называют
/
125
«люкабас» — от волка [MKoqr'. И не только Го-
мер и известные мужи Эллады, но и сам бог, ска-
завший: «Завершает, танцуя, двенадцатимесячный
путь — ликабант».
Желаешь ли еще большего доказательства тому,
<154с> что основатель нашего города был послан
вниз, на землю не только Аресом, хотя, возможно,
некий благородный демон, обладающий характером
Ареса, и принял участие в устроении его [Ромула]
смертного тела, ибо говорится, что он явился Силь-
вии , которая несла омовение богине
128
, однако вся
истина состоит в том, что душа бога Квирина
со-
шла на землю с Солнца, ибо, я полагаю, должно ве-
рить преданию. Близкое схождение [oi3vo5o<;
акрф^с;] <154d> Гелиоса и Селены, чье царство рас-
простерлось над видимым миром, сделало возмож-
ным нисхождение его души на землю и вознесение
его от земли после уничтожения смертной части его
тела [то Ovtjtov осоратод] огнем молнии . Итак, яс-
но, что Селена — демиург околоземного [nepiyeicov],
чье место далее всего вниз от Солнца, — восприняла
Квирина, когда он посылался вниз на Землю Афи-
ной — Госпожой Провидения; и когда тот опять
воспарил от земли, она повела его прямым путем к
Солнцу — Царю Всего.
125
Юлиан принимает несуществующую этимологию «пути
волка»; «люкабас» значит «путь света».
См.: Одиссей, 14. 161 . Это слово чеканилось также на
римских монетах и значило «год».
1
Сильвия, дева-весталка, произвела на свет двойню, Рому-
ла и Рема, чьим отцом предположительно был Марс (Арес).
|•)ц
Веста, у греков Гестия, — богиня домашнего очага.
129
Имя, данное Ромулу после его обожествления; см.: Юли-
ан. Цезари, 307Ь.
Легенду о его перемещении см.: Тит Ливий, 1. 16; Плу-
тарх. Ромулу 21; Овидий. Фасты, 2. 496; Гораций. Оды, 3. 3. 15 и сл.
128
Император Юлиан
Желаешь, чтобы я привел тебе и иное доказа-
тельство этого <155а> деяния царя Нумы ? В Риме
жрицы девы хранили неугасимый огонь Солнца в
различное время в различных домах; они сохраняли
огонь, который возник на земле, однако благодаря
132
богу . Могу привести и еще большее доказательст-
во мощи этого бога, который сам есть дело наибо-
жественнейшего Царя. Все месяцы [года] всеми
людьми считаются происходящими от Луны [меся-
ца]; только мы и египтяне <155b> исчисляем дни
всякого года согласно движению Солнца. И если
после этого я могу сказать, что мы почитаем Митру
и справляем каждые четыре года игры в честь Солн-
ца, то буду говорить о вещах сравнительно новых .
Лучше приводить доказательства из времен более
древних. Начало годовому кругу полагается разны-
ми людьми разное: одни отсчитывают год от весен-
него равноденствия, другие — от вершины лета, а
многие — с ранней осени , но все они воспевают в
гимнах величайшие видимые дары Солнца. <155с>
Одни [народы] приурочивают [годичные праздни-
ки] к нолевым работам, когда земля процветает и
горделиво ликует, когда растения [украшены] еще
молодыми плодами, а море становится годным для
плаванья, и неприятная, угрюмая зима становится
светлее и радостней; другие, опять же, возвеличива-
131
Нума Помиилий — легендарный царь, правивший Ри-
мом сразу после Ромула. Римляне считали его основателем мно-
гих своих религиозных церемоний.
,3
" Имеется в виду, видимо, огонь молнии. — Прим. пер.
33
Гелиалии, solis agon, были учреждены императором Авре-
лианом в Риме в 274 г.; но «непобедимому Солнцу», sol invictus,
римляне стали поклоняться спустя почти век после Аврелианова
установления. Юлиан еще раз в другом месте (Цезари, 336с) на-
зывает Гелиоса его персидским именем Митра.
131
OTCwpav — ранняя осень, время с появления Сириуса до
появления Арктура, т. е. приблизительно с конца июля до начала
сентября. — Прим. пер.
Платонические сочинения
129
ют лето , когда наличием урожая убеждаются в
безопасности, когда зерно уже убрано в пору сбора
винограда на вершине лета, <155d> и деревья со
зреющими плодами. Другие еще более утончен-
ны — полагают завершением года время, когда дос-
тигают совершенства плоды и [повсюду царит]
умиранье. Поэтому ввели они празднование Нового
года поздней осенью. Но наши праотцы, еще со
времен божественнейшего царя Нумы, с еще боль-
шей [нежели другие народы] почтительностью от-
носились к богу Солнцу. Они оставляли житейские
нужды, поскольку, я думаю, были по природе боже-
ственны и обладали выдающейся рассудительно-
стью; они видели, что он есть причина всего полез-
ного, <156а> и потому учредили почитание Нового
года в соответствующий момент, то есть в момент,
когда Царь Солнце поворачивается к нам опять,
когда оставляет крайний Юг, огибает Козерог, слов-
но бы [колесница] мету, и идет с юга на север, уде-
ляя нам часть в благах [нового] года. А то, что наши
праотцы, поскольку знали это [движение Солнца]
точно, постольку и утверждали новолетие [в это
именно время], можно понять из следующего. Ибо,
136
думаю, не тот момент, когда оог поворачивает , но
когда становится всем видно, <156Ь> что он напра-
вился с юга на север, учредили они временем празд-
ника. Ибо еще не была им известна тонкость откры-
тых халдеями и египтянами законов, которые дове-
ли до совершенства Гиииарх
137
и Птолемей , но
они судили, руководствуясь чувствами, и следовали
тому, что видели.
Аттический год начинался с летнего солнцестояния.
Т. е . не время зимнего солнцестояния. — Прим. пер.
Греческий астроном, живший в середине II в. до н. э.; его
труды нс сохранились.
Клавдий Птолемей — астроном, живший в Александрии
в 127-151 гг.
130
Император Юлиан
Каким образом обстоит дело [с движением
Солнца], в точности было осознано, как я сказал,
позднейшими поколениями. Прежде начала года, в
конце месяца Крона , мы устраиваем в честь Ге-
лиоса великолепнейшие игры, <156с> посвященные
Непобедимому Солнцу. После этого незаконно уст-
раивать какие-либо зрелища, относящиеся к месяцу
предыдущему, как содержащие в себе нечто мрач-
ное, хотя и по необходимости. Но в [годичном] кру-
ге [праздников] прямо вслед за праздником Крона
1
следуют Гелиалии, которые, о дайте мне, если это
возможно, царствующие боги, восхвалить и спра-
вить! И прежде иных богов сам Царь Всего да по-
зволит мне [совершить этот праздник], ибо он из-
вечно изошел от порождающей сущности Блага: ибо
он есть средоточие умных срединных богов, <156d>
он наполняет их бесконечной красотой, преизбыт-
ком породительной мощи вечно [dxpovcoq] и разом!
И теперь он просвещает свое видимое жилище, ко-
торое извечно движется, которое есть средина всего
неба; он дает видимой Вселенной участвовать в умо-
постигаемой красоте, наполняет все небо тем же
количеством богов, какое умно имеет в себе. <157а>
Не разделяясь, они являют себя во множестве эйдо-
сов, окружающих его, будучи соединены с ним
единством эйдоса. Вечное становление, однако, и
подаяние благ небесными телами он удерживает
ниже Луны. Он заботится о человеческом роде во-
обще, но особенно о нашем городе , он от века
привел в ипостасное бытие мою душу и сделал ее
Т. е. декабря.
1.0
Празднества в честь Сатурна, Сатурналии, праздновались
латинянами в конце декабря, что соответствует нынешним Рож-
дественским каникулам. Сатурн отождествлялся с греческим
богом Кроносом, и Юлиан, в соответствии с софистической эти-
кой, употребляет греческое слово для обозначения этого празд-
ника.
1.1
Т. е. о Риме.
Платонические сочинения
131
своей спутницей. И, следовательно, все то, о чем я
только что молил его, он может дать; более того, и
моему Городу дай по своей милостивой любви веч-
ность и защити его! Что же до меня, то сделай так,
чтобы я жил столько, сколько мне отпущено жить,
<157Ь> чтобы был успешен в делах и человеческих,
и божественных; дай мне жить и служить городу
своей жизнью столько, сколько это угодно тебе, хо-
142 •
рошо для меня и полезно для римского дела !
Это вот сочинение, дорогой Саллюстий, я соз-
дал самое большее за три ночи в согласии с тройст-
венностью божественной демиургии
—
насколько
это было в моих силах <157с> и насколько не подве-
ла память; я дерзнул посвятить тебе эту речь, по-
скольку ты счел мою раннюю речь на Кронии
не
всецело лишенной достоинств. Если же ты желаешь
чего-то более мистического и совершенного, читай
•
лс
об этом сочинения вдохновенного Ямвлиха , ты
найдешь в них совершенную мудрость, которую
только в силах открыть человек. <157d> Но воз-
можно, великий Гелиос подаст и мне не меньшее о
нем знание, и да научу всех, а особенно достойных.
Пока же дает бог, почтим любимого богами Ямвли-
ха, источника мысли, из которого черпал я, из мно-
гого — малое и как придется. Я твердо уверен, что
не будет никого совершенней его, даже если некто
положит много труда или скажет много нового —
такой человек, как это обычно и бывает, выйдет за
пределы истинного знания богов. <158а> Если бы
и:
K'oivoic; Pcopaiwv TCpayjjaoiv — аналог латинского res pub-
Нса. своего рода эпоним Римской империи. — Прим. пер.
О тройственности божественной демиургии см.: Прокл.
Комм, на Тимей, 94c-d. Здесь Юлиан подразумевает три способа
демиургии, осуществляемые Гелиосом то в одном, то в другом из
трех миров.
Эта речь не сохранилась.
Имеется в виду его трактат О богах, который не сохра-
нился.
132
Император Юлиан
эта речь писалась мною как поучение, то такое
предприятие после Ямвлиха, вполне вероятно, ока-
залось бы суетой. Но я желал произнести благодар-
ственный гимн богу, полагая сказать здесь о его
сущности по мере моих сил. Ибо сказано:
Жертвы бессмертным богам приноси, сообразно достатку
116
.
Я отношу эти слова не только к жертвоприношени-
ям, но также и к молитвам, <158b> которые мы
возносим к богам. Потому, в третий раз, я молю
Солнце, Царя Всего, быть милостивым ко мне за
147
мое рвение, дать мне благую жизнь , более совер-
шенное разумение, божественное мышление и, ко-
гда придет срок, кротчайшего [яраохахг|у] освобож-
дения от жизни, наступившего во благовремение;
<158с> дай мне взойти к тебе после этого и пребы-
вать с тобой, лучше всего, вечно; если же это более,
чем моя жизнь заслуживает, то пусть я пребуду с
тобой множество многолетних периодов!
См.: Гесиод. Труды и дни, 336.
Ptov, собственно, образ жизни. — Прим. пер.
Платонические сочинения
133
Гимн к Матери Богов
Речь 5
Культ фригийской Кибелы — Матери Богов, известной в r.d
тинском мире как Великая Матерь (Magna Mater), был первым из
восточных культов, усвоенных римлянами. В пятой речи, которая так
же, как и четвертая, представляет собою гимн, Юлиан описывает
вступление богини в Италию в III в. до н. э . В Греции она была из-
вестна задолго до этого, однако более цивилизованные эллины не
приняли, в отличие от римлян, множества диких особенностей куль-
та: оскопленных жрецов, галлов, и поклонения Аттису. Они предпо-
читали более сдержанный культ сирийского Адониса. В Афинах
Мать Богов была довольно рано отождествлена с Геей, Матерью-
землей, и они слились до полной неразличимости. Однако Юлиан, и
в этом он ближе римлянам, чем грекам, не стал уклоняться от вос-
точного понимания Кибелы как возлюбленной Аттиса, которой слу-
жат евнухи-жрецы и для культа которой характерны экстатические
неистовства, описанные Катуллом. Но он прежде всего неоплатоник,
и цель его гимна, как и предыдущего, — адаптировать к своей фило-
софии общераспространенный культ и придать его таинствам фило-
софское истолкование.
Митраистская религия, стремившаяся примирить и другие
культы империи, с самого начала объединила почитание Великой
Матери с богом-солнцем, и Аттис оказался наделен характерными
чертами Митры. Хотя гимн Юлиана написан в честь Кибелы, автор
уделяет большое внимание Аттису. Изначально миф о Кибеле сим-
волизировал смену времен года: исчезновение бога-солнца Атти-
са — это приход зимы; его оскопление суть бесплодие природы,
когда Солнце умерло; его возвращение к Кибеле — приход весны.
Во всем этом он выступает двойником Персефоны у греков и Адони-
са у сирийцев. Юлиан интерпретирует миф в связи с тремя мирами,
описанными в четвертой речи. Кибела есть начало высшего, умопо-
стигаемого мира, источник умных богов. Аттис— не просто бог-
солнце, но он есть принцип второго, умного мира, сходящего в ви-
димый мир, чтобы дать ему порядок и плодородие. Юлиан выражает
свойственное неоплатоникам отчуждение и неприязнь к материи, к
изменчивому и множественному. Кибела, умопостигаемое начало,
желала бы удержать Аттиса — воплощение Ума — от связи с мате-
рией. Его раскаяние и оскопление символизирует победу единства
над множеством, Ума над материей, а возвращение к Кибеле —
бегство наших душ из мира бесконечных порождений.
Юлиан следует Плотину (см.: Эннеады, 1. 6. 8; 3. 6 . 19; 5. 1. 7),
рассматривая мифы как аллегории, которые должны быть истолко-
ваны философом и теософом. Они суть загадки для разрешения, и
парадоксальный элемент в них предназначен для того, чтобы обра-
тить наши умы к сокрытой в них истине. А для профанов достаточно
и голого повествования мифа. Подобно всем неоплатоникам, Юлиан
временами употребляет по отношению к божествам слова, подразу-
мевающие человеческие немощи или развитие во времени, но затем
берет их назад, поясняя, что они должны быть понимаемы в ином
смысле. Его отношение к мифам проявляется еще более опреде-
ленно в его речах К киникам и К Ираклию кинику (см.: К Ираклию
134
Император Юлиан
кинику, 206d). Пятую речь Юлиана весьма сложно понять в отрыве
от четвертой, и обе они должны представлять большие трудности
для читателя, незнакомого с Плотином, Порфирием, Саллюстием (О
богах и мире) и с сохранившимися трактатами и фрагментами Ямв-
лиха. Данная речь написана Юлианом в Пессинунте, главном центре
культа Кибелы во Фригии, на пути в Персию в 362 г.
Должен ли я сказать также и об этом? Стоит ли
писать о вещах, которые не обсуждаются, говорить о
том, что не должно быть разглашено, повествовать о
1
2
неизреченном? <159а> Кто есть Аттис , или Галл ,
кто есть Мать Богов , и каким образом осуществля-
ются очищения? И еще: кто изначально ввел их у
нас ? Они были переданы нам через фригийцев, у
которых они существовали в незапамятные еще
времена, и первыми их восприняли эллины, и не
какие-либо, но афиняне, узнавшие на деле, что нехо-
рошо глумиться над теми, кто справляег мистерии
Матери. Ибо говорится, что они дерзко оскорбляли
и изгнали Галла, <159Ь> как вводящего новых бо-
жеств, ибо не понимали, что это за божество, и что
это есть та, которую они почитают как Дею, как Рею
и как Деметру. За этим последовал гнев богини и
умилостивление гнева. Ибо жрица пифийского бога,
направлявшая эллинов во всем прекрасном, прика-
зала им умилостивить гнев Матери. Таким именно
образом и возник Мэтроон , в котором афиняне
хранят все государственные бумаги .
1
Фригийский бог плодородия, соответствующий сирий-
скому Адонису. Его имя переводится, как «отец», и он является
сразу же и возлюбленным, и сыном Матери Богов. Его смерть и
воскрешение празднуются весной.
Общее название для евнухов-жрецов Аттиса.
Фригийская Кибела, азиатская богиня изобилия; главное
место се почитания находилось в Пессинунте во Фригии.
1
Т. е. римлян. — Прим. пер.
Т. е. храм Великой Матери.
6
Т. с . во второй половине V в. до н. э.; до этого они храни-
лись в Акрополе.
Платонические
сочинения
135
После эллинов приняли [этот культ] и римляне,
<159с> когда иифийский бог посоветовал привезти
им из Фригии богиню как союзницу в войне против
карфагенян . Ничто, пожалуй, не мешает вставить
здесь эту краткую историю. Обсуждая ответ ораку-
ла, они — жители Рима, города, возлюбленного бо-
гами, — отправили посольство спросить у царей
Пергама, которые тогда властвовали над Фригией, и
у самих фригийцев о наиболее священной из статуй
Л
богини . <159d> Взяв же священный груз, они дви-
нулись назад, поместив его на широкий грузовой
корабль, который смог спокойно пересечь столько
морей. Он преодолел Эгейское и Ионическое моря,
обогнул Сицилию, прошел Тирренское море и та-
ким образом вошел в устье Тибра.
Народ, а вместе с ним и сенат вышел из города,
а впереди остальных шли встречать богиню все
жрецы и жрицы, украшенные соответственно обы-
чаям предков. Волнуясь в ожидании, <160а> они
смотрели на бегущий при попутном ветре корабль и
внимали шуму разбивающихся о его нос волн. Где
бы ни останавливался корабль, они издали привет-
ствовали его и приплывшую на нем возгласами и
поклонами. Но богиня, поскольку хотела показать
римлянам, что они получили из Фригии не лишен-
ный жизни образ, и что обретенное ими обладает
большей и божественнейшей, нежели образ, мо-
щью, остановила корабль, как только он коснулся
Тибра, <160b> и тот вдруг встал, словно пригвож-
денный, посреди фарватера. Они попытались та-
щить его против течения, но тот не шел. Тогда они
решили столкнуть его вниз но реке, думая, что он
' В 204 г. до н. э. См.: Тит Ливии, 29. 10 и сл.; Страбон, 12.
469 и сл.; Овидий. Фасты, 4. 255 и сл.; здесь излагается легенда и
описывается культовый обряд.
" Блестящий черный метеоритный камень, воплощающий
богиню Пессинунта.
136
Император Юлиан
сел на мель, однако, несмотря на все старания, ко-
рабль не двигался. Были употреблены все возмож-
ные приспособления, но корабль оставался непод-
вижным. Тогда людьми овладел страх, у них появи-
лись несправедливые подозрения относительно де-
вы, посвященной в высшие степени священства, и
они начали обвинять Клодию — ибо таково было
имя <160с> этой благородной девы , — во всех от-
ношениях незапятнанную и чистую перед лицом
богини; они говорили, что богиня в ярости и явно
выражает свой гнев, ибо считали, что все это — дела
божественные. Та сразу преисполнилась стыда от
одного только упоминания имени и подозрений —
так далека была она от бесстыдства и беззаконных
поступков. Но когда она увидела, что обвинения
против нее усиливаются, то сняла свой пояс, привя-
зала его к носу корабля, <160d> как если бы была
вдохновлена богом, и приказала всем стоять в сто-
роне; и взмолиЛась она богине, дабы оправдала та ее
от несправедливых клевет. Говорят, она закричала
громко, словно бы отдавая команду морякам: «О
Мать-владычица, если я чиста, следуй за мной!» И
вот корабль не только тронулся с места, но и про-
шел значительное расстояние против течения.
Две вещи, полагаю, показала богиня римлянам
в этот день: во-первых, что отнюдь не малой ценно-
сти святыню приняли они из Фригии, но вещь весь-
ма и весьма <161а> ценную, и что она не есть нечто,
созданное руками человека, но подлинно божест-
венное, не бездушная земля, но вещь живая и оду-
хотворенная. Это первое из того, что в тот день бы-
ло показано богиней. Второе же — что от нее не
могло быть скрыто, порочен или добр каждый из
граждан. После этого события война против Карфа-
«Клодия, ты несравненная жрица богини в высокой, как
башня, короне» (Проперций, 4. 11. 52).
10
По другой версии, матроны.
Платонические сочинения
137
гена приняла для римлян удачный оборот, так что
третья война велась уже под стенами самого Карфа-
гена .
Что же касается этой истории, то хотя она ко-
му-нибудь и покажется <161b> недостоверной, не-
достойной ни богослова, ни философа, я, однако, не
склонен преуменьшать ее значение. Ибо это собы-
тие и зафиксировано крупнейшими историками, и
запечатлено в медном образе, что в возлюбленном
12
богами и превосходнейшем Риме . Я, конечно, по-
нимаю, что найдутся премудрые мужи, которые на-
зовут все это невыносимой бабьей болтовней, я же
приму, скорее, веру города, нежели тех утонченных
натур, чьи жалкие душонки довольствуются остро-
умием и неспособны представить то, о чем было
рассказано . <161с>
О том же предмете, к которому подхожу я те-
перь, в самое время священных обрядов, философ-
ствовал и Порфирий, но поскольку я не видел [со-
ответствующего трактата], я не знаю, сходимся ли
мы, и в чем именно. Того, кого я называю Галлом,
или Аттисом, я понимаю как сущность ума, творя-
щего и порождающего всё вплоть до низшей мате-
рии , содержащей в себе все логосы и причины
оматериаленных эйдосов. Действительно, логосы
всех <161d> не суть во всем, и в высочайших и пер-
вых причинах мы не должны искать последнее и
низшее, после которого уже ничего нет, кроме разве
что чего-то лишенного имени , с неотчетливыми
11
В Третьей пунической войне, которая началась в 149 г. до
н. э ., Карфаген был разгромлен римлянами под предводительст-
вом Сципиона.
12
Рельеф в Капитолийском музее изображает Клодию, тя-
нущую судно.
13
Ср.: Платон. Государство, 519а.
11
Т. е. до чувственно-воспринимаемого мира.
15
Плотин {Эннеады, 1. 8 . 4) называет материю «лишенно-
стью Блага» (oxEprjaic; ayuOou).
138
Император Юлиан
примышлениями. Много суть сущностей и много
творящих богов, но природа третьего творца , ко-
торый содержит в себе раздельные логосы омате-
риаленных эйдосов и непрерывную цепь причин,
природа предельная, иреизобилующая породитель-
ной силой, <162а> простирающейся от звезд до зем-
ли — эта вот природа и есть искомый Аттис. Веро-
ятно, следует определить это точнее: итак, мы ут-
верждаем, что существует и некая материя, и омате-
риаленные эйдосы. Если не будет никакой причины
прежде этих двух, мы введем, пусть и скрыто, эпи-
курейское учение. Ибо если не допускать ничего
старейшего этих двух начал, тогда некое самопроиз-
вольное движение и случай сложили бы их вместе.
Но, скажет какой-нибудь сообразительный перипа-
тетик вроде Ксенарха, <162Ь> мы видим, что при-
чина их есть пятое, или круговращающееся, тело.
Аристотель смешон, когда в суетливом любопытст-
ве он ищет более высокую причину, равно и Тео-
фраст; в любом случае, он забыл свои слова, ибо ко-
гда подходит к бестелесной и умопостигаемой сущ-
ности, то останавливается и не интересуется ее при-
чиной, говоря, что она есть то, что есть но природе.
Конечно, и в случае пятого тела он также должен
был предположить, что его природа существует та-
ким образом и не искать его причины, но остано-
виться на нем и не возвращаться назад в умопости-
гаемое, <1б2с> которое не существует по природе
само но себе, разве что как пустые догадки . Имен-
16
Гелиоса; см.: Юлиан. К Царю Солнцу, 140а. Здесь Аттис
отождествляется с солнечным светом.
По классификации, представленной С. Месяц и основан-
ной на свидетельствах Симиликия (Комм, на О небе)У этот отры-
вок представляет собой тринадцатое возражение Ксенарха Селев-
кийского против теории Аристотеля о пятой сущности. Перевод
этого места из Юлиана (162Ь-с) С. Месяц в составе свидетельств о
сочинении Ксенарха Против пятой сущности см. в изд.:. Космос
Платонические сочинения
139
но так, насколько я помню, Ксенарх говорил. Что
правильно, а что нет, пусть решают сами ревност-
ные перипатетики. Но то, что подобный взгляд не-
приемлем, думаю, понятно всякому, ибо, на мой
взгляд, предположения Аристотеля несовершенны,
когда они не приведены в согласие с положениями
Платона , лучше же сказать, их следует привести в
согласие с оракулами, данными от богов.
<162d> Это и в самом деле, похоже, достойно
исследования — каким образом круговращающееся
тело может содержать бестелесные причины ома-
териаленных эйдосов. Ибо то, что это тело существу-
ет отдельно от них и становление [для него] невоз-
можно, я думаю, ясно и очевидно. Но почему суще-
ствуег качественное разнообразие возникающих ве-
щей? Откуда берется мужское и женское? Откуда
различие сущих по виду в согласии с их родами, если
не утверждены <163а> прежде вещей логосы и при-
20
чины, приуготовленные быть образцами ? И если
мы лишь смутно их различаем, нам следует еще бо-
лее очистить глаза души. Истинное же очищение
состоит в обращении взгляда внутрь себя и в уясне-
нии того, что душа и воплощенный в тело ум подоб-
ны некоему оттиску и оматериаленным эйдосам и
образам. Ибо в случае тел и вещей, хоть и возникших
<163Ь> как бестелесные, но созерцаемых в связи с
и душа. Учение о Вселенной и человеке в Античности и Средние
века. М., 2005. С. 105. — Прим. ред.
У Юлиана находят выражение философские тенденции
его времени. Перипатетизм слился с платонизмом и неоплато-
низмом, и Фемистий, комментатор Аристотеля, нередко говорит
о примирении в современной ему философии Платона и Аристо-
теля (см. 235с; 236; 366с). Юлиан, следуя примеру Ямвлиха, си-
лился согласовать их; однако заключительное слово осталось за
откровениями религии.
Т. с. эфир, пятое тело.
Т. е. причины эйдосов, воплощающихся в материи, име-
ют первичное существование в мире идей.
Аллюзия к Платону. См.: Теэтет, 191с; 196а; Тимей, 50с.
140
Император Юлиан
телами, нет ни одной, которой в воображении ум не
мог бы ухватить бестелесно. Но этого он не мог бы
сделать, если бы не обладал чем-то родственным бес-
телесным формам. Ведь потому именно Аристотель
22
и назвал душу местонахождением форм , однако же
сказав, что формы существуют в ней не в действи-
тельности, но в возможности. Действительно, та ду-
ша, что обратилась к телу, имеет их лишь в возмож-
ности, но следует полагать, что та, которая не удер-
живается телом и, тем самым, не смешана с ним,
<163с> содержит все эти бестелесные формы в дей-
ствительности. Поясним это примером, который,
хотя и в ином контексте, использовал в Софисте
Платон. Я привожу этот пример не в качестве дока-
зательства моего учения, ибо для его понимания нет
нужды в доказательствах, но только ради интуитив-
ного схватывания. [Оно повествует] о первых при-
чинах, или тех, что принадлежат той же стихии , что
и первые, если мы и в самом деле но достоинству
полагаем Аттиса богом. <163d> Что же это, наконец,
24
за пример? Платон сказал , что если кто-либо под-
ражающий желает подражать так, чтобы образец
оказался в точности воспроизведен, то это тяжело и
трудно, и, клянусь Зевсом, едва ли не невозможно;
однако то, что легко, достижимо без труда и свобод-
но доступно, лишь кажется подражанием истинно
сущим. Например, когда мы поворачиваем зеркало,
то с легкостью видим в нем все отраженные вещи и
можем показать отражение каждой из них. <164а>
От этого примера вернемся к тому, чему он был по-
добием: пусть зеркало будет тем, что Аристотель на-
зывал «местом форм», сущих в возможности.
22
См.: Аристотель. О душе, 3. 4 . 429а;
Здесь в смысле: тому же онтологическому уровню. —
Прим. пер.
21
См.: Софист, 239d-240a; ср.: Государство, 596d.
Платонические сочинения
141
Теперь, сами эйдосы должны существовать
*
f
25
[ixpeoxavai] в действительности прежде, чем в воз-
можности. Значит, если душа в нас, как это казалось
Аристотелю, содержит в возможности эйдосы су-
щих вещей, то где мы поместим эйдосы, первично
сущие в действительности? Не в материальных ли
вещах? <164Ь> Отнюдь, ибо очевидно, что те эйдо-
сы, что в них, суть низшие и последние. Значит, ос-
тается только искать эти нематериальные причины,
сущие в действительности иервее и ранее сущих в
материи. Наши души должны иметь свое ипостас-
ное бытие от них, и вместе с ними приходить в бы-
тие и принимать от них логосы эйдосов, так же как
зеркало отражает вещи; при помощи природы [на-
ши души должны] придать их материи и тем телам,
что материальны. Ибо мы знаем, что природа —
создательница тел: природа целого — тела Вселен-
ной, природа единичного есть демиург единичного
тела, <164с> это, в общем-то, и так ясно. Но приро-
да существует в нас в действительности без вообра-
жаемого образа, душа же, которая превосходит при-
роду, имеет еще и воображаемый образ. Следова-
тельно, если мы соглашаемся с тем, что природа
содержит в себе причину вещей, воображаемого
образа которых она не имеет, то почему бы, во имя
богов, нам не допустить, что душа обладает тем же и
в еще большей степени, чем природа, и первее, чем
она, — ведь мы видим, что душа познает уже образ-
но и сравнивает [образы] благодаря логосу? <164d>
Но найдется ли такой любитель споров, который, с
одной стороны, согласился бы с тем, что логосы ма-
териальных вещей существуют в природе, хотя и не
все, и не в равной мере они суть в действительности,
25
u<pEOTavai — возможно, здесь правильно было бы употре-
бить выражение: иностасно существовать, чтобы подчеркнуть
связь ииостасности и действительности для Юлиана. —
Прим.
иер.
142
Император Юлиан
но — в возможности, а с другой, будет отрицать это
относительно души? Следовательно, если эйдосы
суть в природе в возможности, а не в действитель-
ности, и если они также существуют в возможности
в душе — еще чище, еще более раздельно, так что
сравниваются и познаются, однако же, еще никоим
образом не существуют в действительности, тогда к
чему же мы прикрепим корабельные цепи вечных
рождений? Чем обоснуем учение о вечности космо-
са? <165а> Круговращающееся тело
2
само составле-
но из эйдоса и подлежащего. Значит, несмотря на
то, что оно есть в действительности, существуют
собственно два, никогда не отделимые друг от друга,
и они полагаются первичными и старейшими отно-
сительно наших мыслей. Поскольку допущено, что у
оматериаленных эйдосов всецело нематериальная
причина, ведущая их к третьему творцу , который
есть для нас господин и отец не только этих, но и
явленного пятого тела, то от этого демиурга мы от-
личаем Аттиса <165Ь> — причину, которая нисхо-
дит вплоть до материи, и мы верим в то, что Аттис,
или Галл, есть бог-породитель. О нем миф говорит,
что, появившись на свет, он возрос близ водоворо-
тов реки Галлы, и когда он воссиял красотой, то ве-
ликой любовью возлюбила его Матерь Богов" . И
она вверила ему все, и увенчала его голову звездным
пилосом . И еспи наше видимое небо <165с> есть
26
О превосходстве души над природой см.: Ямвлих. О еги-
петских мистериях, 8. 7 . 270; о том, что душа дает лйдос материи,
см.: Плотин. Эннеады, 4. 3 . 20.
Т. с. пятое тело.
•уg ^
^
" Т. е. Гелиосу; см. выше, 161а. Фрагмент в целом отждеств-
ляет Аттиса с природой, а Мировую Душу — с Гелиосом.; см.
162а, где Аттис назван «природой» (cpuoic;).
Речь идет, как ни странно, скорее, о материнской любви, и
даже с ощутимым социальным оттенком, об «агапе». — Прим. пер.
Пилос — дорожная шляпа из войлока. — Прим. пер.
31
См. ниже, 171а; а также: Саллюстий. О богах и мире, 4. 7.
Платонические сочинения
143
покров Аттиса, то разве не должно понимать реку
32
Галлу как Млечный путь ? Иоо говорят, что там
претерпевающее тело смешивается с бесстрастием
круговращения пятого тела. И только насколько
позволяет Мать Богов, этот умной бог Аттис, по-
добный солнечным лучам, должен прыгать и вра-
щаться в танце. Но когда он вышел за эти пределы,
дойдя вплоть до низшего, миф говорит, что он
нисшел в пещеру и сблизился с нимфой; нимфа
здесь понимается как влажность материи. <165d>
Миф не говорит тут о материи как таковой, но о
последней и низшей бестелесной причине, сущест-
вующей прежде материи. Ведь и Гераклит сказал:
Душам смерть — воды рождение
34
.
Значит этот Галл, умный бог, связывает материаль-
ные эйдосы, которые суть под Луной, с той причи-
ной, что сверх и прежде материи, не как иное с
иным, но как нечто, относящееся себе. <166а>
Но что же тогда представляет собой Матерь Бо-
гов? Она — источник умных и демиургических бо-
гов, их кормчий на пути к богам видимым, мать и
супруга великого Зевса, существующая после и вме-
сте с великим Творцом; она госпожа всякой жизни и
причина всякого рождения, с легкостью наделяю-
щая совершенством все сотворенные вещи; она ро-
ждает без страсти и вместе с Огцом творит все ве-
щи; она — дева, не имеющая матери , возведенная
на престол Зевсом, <166Ь> и истинно Мать всех бо-
гов! Ибо, приняв и содержа в себе причину всех бо-
32
См. ниже, 171а.
33
Ср.: Порфирий. О пещере нимф, 7; Платон. Государство,
514а.
31
Фр. 36 (DK) (пер. А. Лебедева).
Т. е. Зевсом.
36
В этом она сродни Афине (см. 179а). Афина — промыс-
литсльница среди умных богов, Кибела — среди умопостигаемых,
следовательно, она выше Афины (см. 180а).
144
Император Юлиан
гов — и умопостигаемых, и сверхкосмических, —
она стала источником умных богов. И эта богиня,
будучи и Провидицей, прониклась бесстрастной
любовью к Аттису, ибо не только оматериалениые
эйдосы, но и первейшие причины этих эйдосов доб-
ровольно служат ей и исполняют ее волю. И вот что
миф говорит далее: <166с> она есть Провидение,
хранительница и спасительница рождающегося и
гибнущего, возлюбившая творческую и породи-
тельную причину, приказывающая ей рождать более
в умопостигаемом, [чем в чувственном]; она желала,
чтобы эта причина обернулась к ней и обитала с
нею, и заповедовала ей не быть с иными вещами, но
устремиться разом к спасительной единовидности и
избежать тяготеющего к материи. Она приказала
смотреть на нее — источник демиургических богов,
не влекущийся в рождение и не очарованный им.
<166d> Таким образом определила она великому
Аттису быть еще большим творцом, поскольку во
всех вещах обращение к лучшему действеннее, не-
жели склонение к худшему. И пятое тело, тем са-
мым, демиургичнее и божественнее [материального
тела], потому что тесней связано с богами. Никто,
конечно же, не дерзает утверждать будто бы некое
тело — пусть даже оно и составлено из чистейшего
эфира — превосходит душу чистую и незапятнан-
ную, такую, какой была душа Геракла, когда Творец
посылал его сюда: ибо, по-видимому, она была куда
действеннее именно тогда, <167а> нежели когда
отдала себя некоему телу. Ибо и теперь, когда он
вернулся к Отцу, целокупиый к целокупному, ему
легче осуществить попечение о своей области, неже-
ли прежде, когда он носил плоть, будучи среди лю-
дей. Таким образом, ясно, что во всех вещах куда
действеннее отступление к высшему, нежели обра-
щение к низшему. Это и есть то, чему нас стремится
научить миф, повествуя, что Мать Богов заботится о
том, чтобы Аттис не оставил ее или не возлюбил
Платонические сочинения
145
другую. Но он отошел от нее, <167Ь> дойдя вплоть
до самых пределов материи. Поскольку же должен
был быть положен конец беспредельности, и он
должен был остановиться, то великий Гелиос Кори-
37
бант , царствующий вместе с Матерью и вместе с
ней творящий все вещи, промышляющий о них и
ЯЛ
без нее не делающий ничего, убедил Льва обнару-
жить становление. Что же это за Лев? И в самом де-
ле, мы слышали, что он пылающий , значит, он есть
причина, предшествующая горячему и огненному, и
ему должно противостоять <167с> нимфе, стать
завистником ее близости с Аттисом. Кто есть ним-
фа, уже сказано. Миф говорит, что Лев служит тво-
рящему Провидению о сущих, которое, очевидно,
означает Мать Богов. Потом миф говорит, что вы-
явление и обнаружение юношей [истины] становит-
ся причиной его оскопления. Что обозначает это
оскопление? Удержание беспредельного. Ибо ста-
новление было заключено творящим промыслом в
определенных эйдосах, <167d> и не без так назы-
ваемого безумия Аттиса, который выступил и пре-
ступил меру, и через это обессилел, и стал уже невла-
стен над собой; это не нелепо, ибо речь идет о при-
чине, низшей среди богов. Для иримера рассмотри
свободное от всяких изменений пятое тело, то, что в
области лунного света, там, где мир длящегося рож-
дения и умирания граничит с пятым телом. <168а>
Итак, мы видим сияние Луны подверженным изме-
нениям и случайностям. Значит не нелепо предпо-
Корибанты — фригийские жрецы Кибелы, которых в Ри-
ме называли галлами.
38
Азиатские божества, в частности Кибела, часто изобража-
лись ласкающими львов или находящимися в колеснице, запря-
женной львами. См.: Катулл, 63. 76: juncta juga resolvens Cybele
leonibus — «Кибела распрягла свою упряжку львов», она отпра-
вила льва на поиски Аттиса. Порфирий (О пещере нимф, 3. 2. 287)
называет знак льва жилищем Гелиоса (XEOVTOC; ui'Ocovoc;).
См.: Илиада, 10. 24.
146
Император Юлиан
ложить, что и Аттис есть некий полубог, — именно
это хотел сказать миф; однако лучше сказать, что он
бог для Вселенной, ибо произошел из третьего
творца и вновь восходит к Матери Богов после ос-
копления. Но поскольку он представляется тяну-
щимся и склоняющимся к материи, можно безоши-
бочно сказать, что, будучи крайним богом, он есть
предводитель божественных родов. <168Ь> Однако
миф называет его полубогом, показывая разницу
между ним и неизменными богами. Его, подобно
страже, сопровождают Корибанты, данные ему Ма-
терью, трое из лучших родов , следующих за бога-
ми. Начальствует Аттис и львами, которые вместе со
своим предводителем избрали для себя горячую и
огненную сущность, и суть первые причины огня. А
поскольку теплота исходит от огня, они суть причи-
ны движущей энергии <168с> и сохранения иных
существ. Аттис облежит небо, как тиара, и оттуда
устремляется к Земле.
Вот что он есть — великий бог Аттис. До сего
времени длится плачевное изгнание царя Аттиса, его
сокрытие, исчезновение и нисхождение в пещеру.
Пусть доказательством послужит время года, в ко-
торое происходят [его мистерии]. Ибо мы говорили,
что священное древо срубают, когда Солнце дос-
тигает высшей точки равноденствия; вслед за тем
звучат трубы , и на третий день жнется <168d>
священная и неизреченная жатва бога Галла , а за-
тем, говорят, — Иларии и празднование. И то, что
это оскопление, о котором так много волнуется тол-
па, есть прекращение беспредельности, ясно из того,
40
См.: Юлиан. К Царю Солнцу, 145с.
4
Священное дерево Аттиса срубали 22 марта.
42 то
23 марта.
24 марта — день оскопления галлов, жрецов Аттиса.
25 марта праздновались Иларии (т. с. «Радости») в честь
воскрешения Аттиса и освобождения душ от рождения (YEVEOK;).
Платонические сочинения
147
что происходит, когда великий Гелиос касается кру-
га равноденствия, который наиболее определенен.
(Ибо равное есть определенное, а неравное беспре-
дельно и неисчислимо). И точно в это время, со-
гласно расчету, срубают священное дерево. <169а>
Затем совершают и остальные обряды; некоторые из
них представляют собой тайные и скрытые ритуалы
мистерий, о других же можно говорить всем. Посе-
чение древа, например, относится к истории о Галле
и никоим образом не принадлежит к мистериям, но
дается сверх них, я думаю, потому, что боги симво-
лически учат нас, что должно срывать лучший цвет
земли — добродетель, сопряженную с благочестием,
и приносить ее богу как символ нашего доброго уст-
роения здесь, на земле. Ибо дерево растет из земли,
<169Ь> стремится же к эфиру, и оно, очевидно, кра-
сиво и дает тень в летний зной; оно дает нам плоды
и радует нас ими — так вот преизобилует оно поро-
дительной силой. Как говорят нам религиозные ус-
тановления, тот, кто по природе принадлежит небу,
однако же пал на землю, должен собрать здесь, на
земле, плоды доблести и благочестия и затем устре-
миться ввысь к богине наших отцов, к той, что есть
исток всякой жизни.
<169с> Итак, сразу же вслед за оскоплением
звучат трубы в призывание Аттиса и всех нас, неко-
гда устремившихся с небес и иадших на землю. И
вслед за этим символом, когда царь Аттис, благода-
ря оскоплению, сдерживает свою беспредельность,
бог повелевает и нам отсечь беспредельное в самих
себе, подражая нашим наставникам, и вернуться к
определенному и единовидному, а если возможно, и
к самому Единому. <169d> А вот после этого уже
должны, вне всяких сомнений, отмечаться Иларии.
Ибо что может быть блаженней и радостней души,
избежавшей беспредельности, рождения и смяте-
ния, уже возведенной к богам? Таковым вот был и
Аттис, и Мать Богов никоим образом не позволяла
148
Император Юлиан
ему продвинуться дальше, чем следует, она обора-
чивала его к себе и предписывала остановить бес-
предельность.
Однако пусть никто не предполагает, будто то,
что некогда было сделано или случилось, означает,
что сами боги не знают, <170а> что сотворят, или
же что они должны исправлять допущенные ошиб-
ки. Однако древние всегда [искали] причины сущих
вещей — будучи ли водимы богами, независимо ли
от них. Возможно, было бы лучше сказать, что они
искали под руководством богов. Найдя же, защища-
ли чудным мифом, чтобы благодаря этим несоот-
ветствиям и противоречивости — и вымысел был
явен, и мы обратились бы к поиску истины. <170Ь>
Простым людям [iSicbxaiq], я полагаю, достаточно и
неразумного мифа, который учит их лишь через
символы. Но для человека, богатого рассудком, бу-
дет полезнее сама истина о богах, если он будет ис-
следовать, размышлять и обретать ее под водитель-
ством богов, если благодаря загадкам, подобным
мифу об Аттисе, он вспомнит, что должен искать их
смысл, и таким образом через самостоятельное ис-
следование достигнет цели и самой сути дела,
<170с> отнюдь не стыдясь своей самостоятельно-
сти
4
и не веря, что мнения других лучше деятельно-
сти его ума.
Что же мне сказать в итоге? Поскольку челове-
ческое понимание простирается столь же далеко,
сколь и пятое тело, то не только умопостигаемое, но
и видимое тело бесстрастно и божественно, ибо сле-
дует полагать чистоту богов вплоть до этих преде-
лов. И когда, благодаря порождающей сущности,
боги ипостазируются, и вместе с этими богами из-
вечно приходит к бытию материя <170d> — от них,
и благодаря тому, что их, благодаря преизобилию
См.: Юлиан. К Ираклию кинику, 216с и сл.
Платонические сочинения
149
порождающей и демиургической причины в них, —
тогда Промыслительность [г] тгро^Оеш], которая
царствует вместе с Зевсом, и которая есть источник
умных богов, будучи той же сущности, что и боги,
исправляет и изменяет к лучшему все то, что кажет-
ся лишенным жизни — всяческое дерьмо и отбро-
сы — и, если так можно выразиться, дает ипостас-
ное бытие сущим благодаря целевой причине , ко-
торая от богов, и в которой сущность богов прихо-
дит к совершенству и завершению.
Очевидно, что Аттис, о котором я говорю, тот,
что увенчан <171а> звездной тиарой, положил в
основание своего владычества жребии всех тех бо-
гов, которых мы видим в видимом космосе. Все, что
его, — чисто и незапятнанно и простирается столь
далеко, сколь и Млечный Путь. Окрест этого места к
бесстрастному уже примешивается страстное, начи-
нает существовать материя, так что и общение [с
ней] есть нисхождение в пещеру — это не может
быть угодно <171b> ни богам, ни их Матери, хотя
об этом и повествуется. Ибо по природе боги суть в
лучшем мире, а лучшие отнюдь не желают влачить-
ся в этом дольнем мире, однако желают через нис-
хождение лучшего возвести эти дольние вещи к
высшему и любезному богам способу существова-
ния. Миф не говорит, что Мать Богов была враж-
дебной Аттису после его оскопления, но говорится,
что хотя ее гнев уже прошел, она все-таки была раз-
дражена его нисхождением, ибо он — лучший, он —
бог, отдавший себя <171с> низшему. После же оста-
новки его бесконечного продвижения он упорядо-
чил и украсил здешний беспорядок и безобразие
16
Выше, 168а, Аттис отождествлялся со светом Луны; см.:
Юлиан. К Царю Солнцу, 150а, где Луна названа низшей из сфер,
дающих эйдосы материальному миру, который простирается под
ней. См.: Саллюстий. О богах и мире, 4. 8, где Аттис назван деми-
ургом нашего мира.
150
Император Юлиан
силой своей симпатии с кругом равноденствия, так
что великий Гелиос блюдет совершеннейшую меру
своего движения в [предназначенных для этого]
пределах, и Мать Богов радостно возводит Аттиса к
себе, или, лучше сказать, имеет при себе. И никогда
не происходило того и так, чего и как не происходит
сейчас, но вечно Аттис есть слуга и колесничий Ма-
тери, и вечен его порыв <171 d> в становление, и
вечно он отсекает беспредельность определенно-
стью причины эйдосов. То же касается и повество-
вания мифа о том, что Аттис был возведен от земли
и вновь обрел древнее могущество своего скипетра,
что он никогда и не терял его, не лишен его и сейчас,
но что он отпадает от него в силу смешения со стра-
стным.
Возможно, достойна рассмотрения следующая
трудность. Существует два равноденствия, люди же
почитают более то, что в Козероге, <172а> нежели
то, что в Раке . Причина этого, конечно же, очевид-
на. Поскольку Солнце начинает приближаться к нам
сразу же после весеннего равноденствия — думаю,
нет нужды говорить о возрастании дня, — то этот
момент и кажется наиболее подходящим [для
праздника]. Даже не принимая во внимание учений,
согласно которым свет сопутствует богам, нам сле-
дует верить в то, что высокие лучи Солнца родст-
венны тем, что стараются оставаться вне становле-
ния. Пойми это <172b> ясно: Солнце, благодаря
своей живоогненности и удивительной теплоте, вле-
чет от земли все вещи, выкликает [ярокаХгиш] их и
делает растущими; оно разделяет, я думаю, тончай-
шие тела и делает легким то, что по природе дви-
Порфирий (О пещере нимф, 22) говорит, что Рак и Козе-
рог — двое врат Солнца; и души спускаются через Рака, а подни-
маются наверх через Козерога.
Похоже, здесь снова солнечные лучи отождествляются с
Аписом.
Платонические сочинения
151
жется вниз. Должно сделать видимые вещи доказа-
тельствами невидимых. Ибо если в сфере тел Солн-
це [действует,] благодаря теловидной теплоте, то
как бы оно могло не влечь и не возводить в горнее
счастливые души благодаря той невидимой, <172с>
всецело бестелесной, божественной, чистой сущно-
сти, что находится в его лучах? И, действительно,
уже ясно, что этот свет родствен богу и тем, что
стремятся возвыситься, и что он возрастает в нашем
космосе, так что когда Солнце входит в Козерог,
день становится длиннее ночи. Это ясно из того, что
лучи этого бога вознесены по своей природе; это же
приложимо и к его энергиям, как видимым, так и
невидимым, благодаря которым возносится от
чувств все множество душ, <172d> следующих яс-
нейшему и солнцевиднейшему. Поскольку когда мы
своими глазами воспринимаем лучи Солнца, то
[этот бог] не только желанен и полезен для нашей
жизни, но и — как сказал божественный Платон,
когда молился — есть водитель к мудрости . Если
мне следует коснуться учения о семилучном, кото-
рое в неизреченности тайноводства божественно
повествуется халдеями , то я должен буду сказать о
том, что да, оно непостижимо, совершенно непо-
стижимо для всевозможного сброда, известно же
<173а> божественным теургам . А потому умолчу я
об этом.
Как я говорил, не следует предполагать, что ус-
тановления древних относительно сроков для свя-
щенных праздников неразумны, но, скорее, должно
19
См.: Федр, 250d; Тимей, 47а; Государство, 507-508.
Халдейские астрологи и халдейские оракулы часто с ува-
жением цитируются неоплатониками; об аллюзиях к халдейскому
культу семилучного Митры (Гелиоса) см.: Дамасский, 294; Прокл.
Комм, на Тимей, 1.11.
Речь идет о Ямвлихе, и особенно о Максиме Эфесском,
типичном теурге и чудотворце IV в.
152
Император Юлиан
предположить, что эти сроки наиболее согласны
природе и основаны на истинных логосах; знаком
этого является то, что богиня сама выбрала в каче-
стве своего удела круг равноденствия. Ибо наиболее
священные праздники богини и девы справляются,
когда Солнце в Деве; <173Ь> и это является соглас-
ным природе. Ибо когда бог уходит, мы должны
освящать себя вновь, чтобы не претерпеть нам ни-
какого вреда от безбожной силы тьмы, начинающей
[в этот период] превозмогать. Так или иначе, афи-
няне справляют мистерии Матери дважды в год —
малые, когда Солнце в Козероге, и великие мисте-
рии, когда Солнце в Раке, так происходит по уже
упомянутой мною причине. Я думаю, эти мистерии
называются великими и малыми в силу различных
обстоятельств, но естественно, называются «вели-
кими» они, скорее когда бог удаляется, чем когда
приближается; потому малые и празднуются только
33
в воспоминание . <173с> Я имею в виду, что когда
спасающий и возносящий бог приближается, совер-
шаются предварительные обряды мистерий, а чуть
позднее следуют одно за другим очищения и посвя-
щения иереев. Когда же бог [Солнце] удаляется к ан-
типодам, совершается важнейшее действо мистерий
ради заступления за нас и нашего спасения. Посмот-
ри же: [в обряде] отсекается причина рождений, но
то же происходит с афинянами: те, что прикоснулись
к неизреченным [таинствам], всецело святы и цело-
мудренны [яауауец], и водительствующий ими ие-
рофант <173d> отсек всё, относящееся к рождению;
он не должен иметь ничего, связанного с бесконеч-
ным продвижением, но — лишь с сущностью опре-
деленной, пребывающей, сущей в едином, чистой и
незапятнанной. Достаточно об этом.
Элсвсинекие мистерии Демегры и Персефоны; малые
справлялись в феврале, великие — в сентябре.
См.: Платон. Горгий, 497с; Плутарх. Деметрий, 900b.
Платонические
сочинения
153
Остается только подобающе сказать о самом
священнодействии, чтобы и отсюда я мог взять до-
полнительное. <174а> Некоторым кажется смеш-
ным, что священный закон позволяет есть мясо,
однако запрещает есть плоды. Разве же последние
одушевлены, а первое нет? Или не чисты плоды, а
мясо не наполнено кровью и многим другим, что
оскорбляет зрение и слух? И самое главное: вку-
шающий плоды не совершает никакой несправед-
ливости, вкушающий же мясо связывает жертво-
приношение и убийство живых существ, которым
свойственно испытывать боль <174b> и страдать. И
вот еще какие установления кажутся комичными
безбожнейшим из людей: растущее вверх вкушать
можно, а корнеплоды, например, репу — нет; фиги
допускаются, гранаты же и яблоки — нет. Часто
слышал я писк многих об этом, в былые дни я и сам
говорил то же, теперь же, кажется, один из всех я
остался верен властвующим богам, лучше сказать,
всем богам, но прежде всех Матери Богов. <174с> Я
благодарен ей собственно за то, что она не пренеб-
регла мной, и я [не вечно] блуждал во тьме, и сперва
она приказала мне отсечь отнюдь не что-то телес-
ное, но неразумные, излишние и пустые порывы и
движения моей души, отсечь умной причиной ,
сущей прежде наших душ. Она дала моему уму не-
кие логосы, которые, возможно, не всецело диссо-
нируют с истиной богов и <174d> их священным
знанием. Кажется, мне нечего больше сказать, и я
пойду сейчас по второму кругу. Так вот, я могу при-
вести ясные и вполне очевидные причины, в силу
которых в каждом определенном случае не стоит
есть пищу, запрещенную установлениями, и сейчас
я займусь именно этим. Для начала лучше будет по-
ставить на первый план те каноны и меры, какими
Имеется в виду Аттис.
154
Император Юлиан
должны мы обладать, чтобы судить об этих предме-
тах, хотя, возможно, из-за спешки я не стану дока-
зывать некоторые положения.
Во-первых, было бы хорошо вкратце припом-
нить тебе, <175а> что представляет собой Аттис, как
мы говорили, и что означает его оскопление, что
символизируется обрядами, совершающимися меж-
ду оскоплением и Илариями, и что значит очище-
ние. Об Аттисе говорили мы, как о некоей истинно
сущей причине и боге, направляющем демиурга ма-
териального космоса, который нисходит к низшим
пределам и останавливается благодаря демиургиче-
скому движению Солнца в то время, когда этот бог
достигает крайних пределов круга Вселенной, <175b>
называемого равноденствием, согласно его делу. Я
говорил благодаря не чему иному, как призыванию
[Аттиса] и [его] воскресению к старейшим и обла-
дающим большей властью причинам. Еще было ска-
зано, что цель очищения — восхождение души.
Но именно поэтому и запрещено есть плоды,
растущие в земле вниз, ибо земля — последнее из
сущих. И Платон также говорит , что зло, изгнан-
ное из среды богов, живет на земле; и оракулы богов
часто называют ее дерьмом и побуждают <175с>
бежать отсюда. Итак, во-первых, жизнерождающий
бог, бог-провидец, не запрещает насыщать наши
тела плодами, растущими над землей, дабы узреть
нам небеса, а еще лучше — то, что превыше небес .
Есть вид плодов, который некоторые люди употреб-
ляют в нищу. Я имею в виду стручковые — это, ско-
рее, овощи, чем фрукты, хотя стручковым естест-
венно расти вверх, сами они прямы и не дают клуб-
ней, а укореняются так же, как плоды плюща или
виноградной лозы, <175d> вьющихся вокруг де-
См.: Тезтет, 176а; Юлиан. О героических деяниях Кон-
станция, 90а.
Т. е . умопостигаемый мир и Единое.
Платонические
сочинения
155
ревьев или опор. Вот по этой-то причине запрещено
нам вкушать определенные плоды и растения, а по-
зволительно вкушать фрукты и овощи — не те, что
стелются по земле, но те, что поднимаются над зем-
лей и удерживаются в воздухе. Итак, установления
предписывают избегать репы — растения хтониче-
ского, земляного, но разрешают всё поднявшееся
над землей <176а> и достигшее какой-либо высоты,
ибо тем самым они чисты. Разрешены и те овощи,
которые растут вверх, корнеплоды же запрещены, и
особенно те, что вскормлены землей и тяготеют к
ней. Далее, что касается деревьев, запрещено разби-
вать и поглощать яблоки, ибо они священные и зо-
лотые, они суть иконы неизреченных наград и та-
инств, они достойны благоговения и почтения —
ради их прообразов. Гранаты же запретны <176Ь>,
как относящиеся к подземному миру; плоды же фи-
никовой пальмы, скажет кто-нибудь, — потому, что
она не растет во Фригии, где впервые утвердился
священный закон. Наше объяснение, однако, луч-
ше — потому, что дерево посвящено Солнцу, оно —
неувядающее, и потому плоды его запрещено упот-
реблять во время священных обрядов. Помимо это-
го, запрещено использовать в пищу любую рыбу.
Этот момент общий у нас и у египтян. <176с> С мо-
ей точки зрения, есть две причины, по которым мы
воздерживаемся от рыбы — все время, если можем,
но особенно во время священнодействий. Первая
состоит в том, что мы не должны иметь в качестве
нищи то, что не используем как жертву богам. Ве-
роятно, мне не следует бояться некоего раба желуд-
ка, который захотел опровергнуть меня (следует
вспомнить, что такое случилось со мной прежде), и
я услышал: «Что же это, разве мы не приносим ры-
бы богам, и притом весьма часто?!» У меня есть от-
вет и на это. <176d> Конечно же, дражайший, при-
иосим, такие жертвы имеют место в определенных
священнодействиях, как и римляне ирипосят в
156
Император Юлиан
жертву коней и многих других животных, и диких и
домашних, и как греки и римляне приносят в жерт-
ву Гекате собаку. И у других народов многие иные
животные используются в культе; такие жертвы со-
вершаются публично в их городах один или два раза
в год. Однако это не принято в тех наиболее чтимых
нами жертвоприношениях, в которых одни только
боги удостаивают нас общения и трапезы. В этих
честнейших жертвах мы не употребляем рыбу,
<177а> ибо не пасем рыб, не заботимся о рождении
их, не разводим стада рыб, как овец или коров. Мы
ведь помогаем животным, и они благодаря этому
умножаются, так что вполне справедливо, что они
служат для наших нужд и, кроме всего прочего,
[приносятся] в честнейших жертвоприношениях.
Такова, я думаю, причина того, что мы не должны
использовать в пищу рыбу во время обряда очище-
ния. Другая же, и еще более значимая, причина есть
та, о которой, я полагаю, мы говорили и ранее, а
именно, что рыба, как говорится, сошедшая в безд-
ну более глубокую, нежели, что касается плодов,
относится к подземному. <177Ь> Тому же, кто стре-
мится воспарить, вознестись за пределы этого воз-
духа и даже высшей точки этих небес, по справедли-
вости следует отвращаться [подобной пищи]. Такой
человек, скорее, станет преследовать и добывать то,
что простирается к воздуху и устремляется вверх,
говоря поэтичнее, взирает в небеса. Потому разре-
шено вкушать, например, птицу, кроме немногих
особых священных птиц , равно и обычных четве-
роногих, исключая свинью. <177с> А свинью за-
прещено священными установлениями употреблять
в пищу как животное всецело хтоническое и видом,
и образом жизни, и самим логосом ее сущности, ибо
Порфирий (О воздержании, 3. 5) приводит список таких
священных птиц: это сова, посвященная Афине, орел — Зевсу и
журавль — Деметре.
Платонические
сочинения
157
плоть ее груба и имеет обильные выделения. Из это-
го-то человек и приходит к убеждению, что свинья
по справедливости может быть приношением богам
подземным, ибо это животное не смотрит в небо не
только потому, что не хочет, но потому, что и по
самой своей природе не взглянет никогда. Таковы
причины предписанного божественным законом
воздержания от той пищи, которую нам следует
отвергать, — приводящие к общению <177d> с по-
знавшими богов.
К вопросу о том, какая нища дозволена, приба-
вим и то, что божественный закон не разрешает
употребления всего всеми, но учитывая возможно-
сти человеческой природы, дозволяет употребление
большей части, чтобы не употребляли все по необ-
ходимости всё — это, очевидно, было бы неумерен-
ностью, — но пользовались, во-первых, тем, что
позволяет нам [поддержать] телесные силы, <178а>
во-вторых, тем, что под рукой во множестве, и в-
третьих, тем, что упражняет нашу волю, ибо в свя-
щенное время мы должны предельно усилиться,
устремиться к тому, что превыше наших телесных
сил, ревностно желая следовать божественным ус-
тановлениям. Ибо самой душе для спасеиия куда
полезней уделять внимание своей безопасности, не-
жели безопасности тела, ибо при таком положении
дел <178b> и само тело неявно получает большую и
удивительнейшую прибыль. Ибо когда душа преда-
ет богам всю себя и все, что ее — вверяет лучшим
силам, когда она участвует в священных обрядах,
которые в свою очередь введены божественными
законами, тогда — а ведь никто и ничто ее от этого
не удерживает и не мешает этому, поскольку все
вещи полны богов, и все они суть в богах, и прихо-
дят в существование окрест них — тогда тотчас
осиявает душу божественный свет, и будучи
обожена, душа и сама прилагает некую силу к свой-
158
Император Юлиан
ственному ей духу , <178с> так что дух закаляется и
укрепляется душой, и сам есть причина спасения
всего тела. Ибо, я полагаю, ни один из сынов Аскле-
иия не стал бы отрицать, что все больные (или, во
всяком случае, многие, и особенно тяжелобольные)
больны в силу случившегося с ними бегства и заме-
шательства духа. Некоторые говорят так обо всех
больных, а не только о многих или тяжелых. Свиде-
тельствуют об этом и оракулы богов, имею в виду,
<178d> что священнодействия приносят великое
спасение и защиту не только душе, но и удостоив-
шемуся их телу. В самом деле, боги, когда к ним
взывают святейшие из теургов, отвечают, что будет
спасена и «смертная оболочка горькой материи» .
Что нам осталось сказать? Ведь мне довелось
сложить этот гимн единым духом в непродолжи-
тельность ночи, ничего не читая об этом прежде и
не рассматривая раньше этих предметов; я даже не
собирался <179а> говорить об этом прежде, чем
потребовал этих писчих табличек. Пусть сама боги-
ня засвидетельствует истинность моих слов! Однако,
как я уже говорил, разве не осталось мне воспевать
богиню вместе с Афиной и Дионисом? Ведь закон
повелевает справлять праздники этих богов в одно
время с ее священнодействиями, и я вижу родст-
венность Афины и Матери Богов благодаря подо-
бию их промыслительной силы, <179b> заключен-
ной в сущности каждой. Я различаю и отдельную
демиургию Диониса, воспринявшего из единого и
единовидного начала жизни величие Зевса, ибо и
ГА
О духе (тсуеица), объемлющем освободившуюся от тела
душу и имеющем сходство с эфиром см.: Аристотель. О частях
животных, 736Ь37. Стоики иногда определяли душу как «пы-
лающий, согревающий дух» (evOepnov луебца).
59
Фраза из Халдейских оракулов, фр. 129 (des Places). —
Прим. ред.
См.: Юлиан. К невежественным киникам, 203с; Демосфен.
О венке, 308.
Платонические сочинения
159
происходит Дионис из Зевса, и разделяет среди ви-
димых существ [богатство Отца], управляя и царст-
вуя в демиургии всего делимого. Вместе с этими бо-
гами прилично гимнословить и Гермеса Эпафроди-
та . Ибо именно так называется мистами <179с>
бог, который, как они говорят, возжигает светоч
мудрости Аттиса. Кто же обладает душой столь ту-
пой и грубой, чтобы не понять, что через Гермеса и
Афродиту выкликаются [ауакаХгггш] порожденные
вещи — все и повсюду, ибо эти боги повсюду и во
всех отношениях имеют цель, наиболее свойствен-
ную Логосу? Но разве есть этот Логос Аттис, кото-
рый недавно был безумен, а теперь же, благодаря
оскоплению, прослыл мудрым? Да, он был безумен,
потому что влекся к материи и опекал становление,
ибо преобразил и привел в красоту [ёкоо|.1Г|ое] это
дерьмо [oic6J3aXov], и в такую красоту, какой не мо-
жет не только выдумать, <179d> но и воспроизвести
ни человеческое искусство, ни разумение. Но что
будет пределом этим моим словам? Очевидно, этот
вот гимн Великой богине.
О, Мать Богов и людей, восседающая вместе с
Зевсом и царствующая вместе с ним, источник ум-
ных богов, последующая незапятнанной сущности
умопостигаемых богов, принимающая от всех них
общую причину [вещей] и наделяющая ею умных
богов! О богиня! О Жизнеродица! <180а> О Муд-
рость! О Промысл! О создательница душ наших! О
великого Диониса возлюбившая [ауапща] и Аттиса
спасшая! О погрузившегося в пещеру нимф возвра-
тившая! О все блага умным богам подающая! О всем
чувственный космос наполняющая! О всем и всеми
благами нас наделяющая! Дай же всем людям сча-
стье, <180Ь> в том числе и то высочайшее счастье,
которое состоит в познании богов, дай всему рим-
Эпитет, означающий «любимец Афродиты».
160
Император Юлиан
скому народу очистить себя от пятна безбожия, да-
руй ему благой жребий, управляй вместе с ним им-
перией многие тысячи лет! Мне же как плод моего
поклонения даруй истину божественных догматов,
совершенство в теургии и во всех деяниях моих по-
литических или военных, даруй мне добродетель
<180с> и благую судьбу, сделай гак, чтобы конец
моей жизни был безболезнен и славен в благой на-
дежде, что к вам я иду, боги!
Платонические сочинения
161
Фрагмент письма к жрецу
Юлиан был верховным понтификом, и в силу этого чувствовал
себя ответственным за то, какие доктрины исповедует высшее жре-
чество, и за его образ жизни. По мнению Юлиана, для того чтобы
достичь влияния христианских клириков, обусловленного, как он
считал, отчасти их нравственным учением, а отчасти милосердием к
неимущим, язычники должны следовать их примеру. До сих пор
нравственная проповедь возлагалась на философов. Юлиановы
положения об обращении с неимущими и заключенными, а также
установленные им правила частной жизни жрецов, явно позаимство-
ваны им у христиан.
В издании Вассиана (Vossianus MS) этот фрагмент был поме-
щен внутри Письма к Фемистию (см. 256с: между то 5f| Xeyopevov и
ка! яеяо1Гцсао1), но затем был выделен и опубликован отдельно
Петавием. Он написан, вероятно, в Антиохии, на пути в Персию.
... если только кто-нибудь не слушается их царя,
того немедленно наказывают. Род злых демонов
предназначен для наказания тех, кто не прибегает к
богам. <288b> Чтобы жечь, благодаря им, безумием
атеистов, умирающих в уверенности, что они возне-
сутся на небеса, если их жизнь прервется насильст-
венно. Равно и те, кто ищет пустынь вместо городов,
[несмотря на то, что человек есть существо политиче-
ское и облагороженное [гцлерои]), отданы злым демо-
нам и ведомы ими в своей мизантропии. Многие из
них уже нашли темницы и цепи — таким вот обра-
зом отовсюду стеснил их злой демон, которому они
добровольно себя предали, отступив от вечных и спа-
сающих богов. <288с> Но об этих достаточно сказан-
ного; вернусь к тому, от чего отступил.
Поддержание законосообразного и справедли-
вого поведения есть, очевидно, дело политиков,
1
Начало утеряно; по-видимому, в нем Юлиан описывал
функции благих демонов, и теперь переходит к демонам, чья
задача — наказывать злодеев; ср.: О героических деяниях Кон-
станция, 90b.
2
Вар.: цепи и ошейники. — Прим. пер.
162
Император Юлиан
твоя же задача состоит в том, чтобы увещевать гра-
ждан не переступать законов богов, ибо они свя-
щенны. Поскольку же жизнь жреца <289а> должна
быть более святой , чем жизнь политическая, то ты
должен вести [людей] к такой жизни и в ней настав-
лять. Я молюсь, чтобы все люди достигли [этой
жизни], и надеюсь, что те, кто но природе ревностен
и серьезен, будут поступать именно так, ибо поймут,
что твои слова им родственны.
Итак, прежде всего ты должен упражняться в
человеколюбии, ибо из него происходят и иные
многие блага, более того, выдающееся [e^aipexov] и
величайшее благо <289b> — милость богов. Ибо как
те рабы, что живут со своими господами в согласии
дружбы, трудов и любви более любимы, чем их то-
варищи по рабству; также следует полагать, что по
природе человеколюбивый Бог относится с любо-
вью к человеколюбцам. Человеколюбие многолико
и разнообразно; оно проявляется и в умеренном
наказании ради наилучшего для наказываемого —
такое наказание имеет место, когда учителя наказы-
вают детей ради их исправления и когда [мудрецы]
заботятся о нуждах людей, <289с> подобно тому,
как о них заботятся боги. Ты видишь все блага, про-
исшедшие из земли, которые они даровали нам, все-
возможную пищу, и в таком изобилии, какое они не
дали всем остальным живым существам вместе взя-
тым. И поскольку мы были рождены голыми, они
защитили нас власами животных и тем, что произ-
растает на земле и деревьях. Они были в состоянии
сделать это не наскоро и не случайно — не так, как
об этом говорит Моисей, <289d> что люди получи-
ли ризы кожаные
4
, но ты видишь, сколько суть да-
ров Афины Эрганы . А разве пользуются другие жи-
Вар.: значительной [(Ji08|iv6xepov]. — Прим. пер.
4
Быт. 3:21.
Т.е . Работницы. — Прим. ред.
Платонические сочинения
163
вотные вином? А оливковым маслом? Разве что в
тех случаях, когда мы даем им, даже если не даем
людям. Кто из обитателей моря пользуется хлебом,
кто из населяющих сушу — тем, что доставляется
морем? Я еще не говорил о золоте, меди и железе,
хотя всем этим боги весьма обогатили нас — не для
того, чтобы мы поносили их, презирая бродящих
<290а> среди нас бедняков, особенно тех, которые
имеют добрый характер, но кому, например, не до-
велось унаследовать отцовское имущество, или тех,
что бедны, потому что в силу великодушия не же-
лают денег . Многие, видя таких людей, поносят
богов. Но отнюдь не боги суть причина их бедности,
но куда более ненасытная алчность, являющаяся
причиной возникновения этого ложного взгляда на
богов, да и несправедливых обвинений в их адрес.
<290b> Что же, молить, чтобы Бог пролил золото на
у
бедных так же, как на родосцев ? Но если бы это и
случилось, мы немедленно поставили бы своих до-
машних, расставили бы повсюду сосуды и отогнали
всех остальных, чтобы лишь самим урвать предна-
значающиеся всем дары богов. Было бы удивитель-
но, если бы мы требовали того, что не возникает
естественно и что во всех остальных отношениях
вредно, не предпринимая, однако, того, что в наших
силах. <290с> Кто стал беден из-за даяний своим
ближним ? В самом деле, я, скажем, часто получал
то, что было дадено нуждающимся, из рук богов
многократно умноженным, хоть я дурной делец, и
никогда не жалел утраченного. О том, что сейчас, я
ничего не скажу, ибо было бы нелепо сравнивать
6
Имеется в виду, конечно, нежелание наживать деньги. —
Прим. пер
7
Пиндар. Олимпийские оды, 7. 49; эта фраза стала общим
местом у софистов; ср.: Менандр [Spcngcl), 3. 362; Аристид, 1. 807;
Либаний, 31.6 [Foerstcr); Филострат. Образы, 2. 270 .
в
Вар.: соседям [лё?,а<; ]. — Прим. пер.
164
Император Юлиан
пожертвования [х°РЛУ^
а(
э] частного человека и госу-
даря, <290d> но я знаю, что когда я был частным
лицом, это со мной нередко случалось. Например,
имение моей бабушки, которым насильственно за-
владели другие, сохранилось для меня в целостности
потому, что из того малого, что имел [sicPpaxeoov], я
издерживался и делился с нуждающимися.
Значит, следует делиться своим имуществом со
всеми людьми [и особенно свободно с людьми бла-
гими, бедствующими и пребывающими в нищете],
сколько потребно им для удовлетворения их нужд.
Скажу, хотя это и прозвучит парадоксально, что
благочестиво делиться одеждой и пищей <291а>
даже с людьми порочными , ибо мы даем человеку,
а не его образу действий. Потому, я думаю, достой-
ны такой заботы и те, кто заключен в тюрьмах, ибо
такое человеколюбие не препятствует справедливо-
сти. Ведь заключенные в тюрьмах ждут суда, и одни
будут найдены виновными, а другие невинными, но
было бы жестоко, боясь оказать милость не только
невинным, но и порочным, <291b> быть безжалост-
ным и бесчеловечным с теми, кто не совершил не-
справедливости. Когда я над этим задумываюсь, мне
кажется всецело неприемлемым вот что: мы имену-
ем Зевса Ксением , сами будучи к иноземцам не-
доброжелательнее скифов. Как же может желающий
принести жертву Зевсу — богу Ксению — даже при-
ближаться к его храму! С какой же совестью
[ouveiSoioq] может он делать это, забывший, что
Зевс к нам приводит нищих и странников;
Дар и убогий Зевсу угоден
11
!
И опять же, если человек, служащий Зевсу Гете-
рию , <291с> хотя и видит, что его ближние нуж-
9
В другом чтении: враждебными. — Прим. пер.
10
Странноприимец или даже Страннолюбец, покровитель
иноземцев и странников. — Прим. пер.
11
См.: Одиссея, 6. 207 .
Платонические
сочинения
165
даются, не даст им ничего даже на драхму, то как
может думать, что он хорошо служит Зевсу? Когда я
смотрю на это, то сильнейше изумляюсь, ибо вижу
что эти эпонимы суть от начала начертанные их
образы [eiKovaq ypcwraq], хотя в своих делах мы и не
обращаем на такие вещи внимания. Боги называют-
ся нами родовыми [ojioyvioi], мы именуем Зевса
богом — <291d> покровителем рода [opoyvioq], и
при этом относимся к своим родственникам, как к
чужеземцам. Я говорю: "родственникам", ибо каж-
дый человек, хочет того или не хочет, является род-
ственником каждому другому; это истинно и в том
случае, если, как некоторые утверждают, все люди
произошли от одного мужчины и одной женщины,
и в том случае, если дело обстоит иным образом, и
боги разом и изначально дали всем нам ипостасное
бытие в космосе: <292а> не одному мужчине и од-
ной женщине, но многим мужчинам и женщинам
сразу. Ибо имевшие силу дать ипостасное бытие
одному и одной были способны [сотворить] и мно-
гих мужчин и женщин, ибо способ [творения] одно-
го и одной тот же, что многих . Если кто-нибудь
обратит внимание на различие нравов и законов, и
еще более — на славное и господственное по пре-
имуществу, имею в виду идущее от богов и передан-
ное нам благодаря теургам от времен изначальных
[свидетельство о том, что] когда Зевс <292b> упоря-
дочивал и украшал все вещи, то из оброненных им
капель священной крови произрос род человеков.
Отсюда следует, что все мы — родственники, но
может быть, все произошли от одного мужчины и
одной женщины, то есть от двух, а может, мы все
произошли от богов — так, как нам говорят об этом
12
Т. е. богу друзей. — Прим. пер.
13
Мистсриальные имена. — Прим. пер.
и
Связь со следующим предложением неочевидна, и Пета-
вий предполагает в этом месте пропуск в тексте.
166
Император Юлиан
сами боги и как мы должны верить в то, что засви-
детельствовано <292с> самим делом. Дело же гово-
рит о том, что многие люди возникли разом; я буду
говорить об этом в другом месте со всей обстоя-
тельностью, здесь же будет достаточно следующего:
если люди произошли от одного и одной, то нашим
законам не было бы свойственно такое различие;
равно непохоже и на то, что всю землю наполнил
людьми один человек, даже если предположить, что
многие жены рожали ему разом помногу, как сви-
ньи. Но когда боги породили человека, то таким
именно способом, каким был произведен один,
произошли и многие, кому выпало стать достояни-
16
17
ем богов рождений : те и явили их, <292d> полу-
чив их души от Демиурга, где они суть извечно .
Вот над чем еще достойно поразмыслить.
Сколько было в прошлом потрачено слов, чтобы
показать, что человек по природе общественное
живое существо! Неужели же мы, говоря и утвер-
ждая это, будем необщительны со своими близки-
ми? Пусть каждый утвердит на этом свой нрав и
соответствующее поведение относительно почита-
ния богов, порядочность в отношении людей
<293а> и чистоту в отношении тела; да изобилует он
делами благочестия, всегда стараясь мыслить о богах
с трепетом, взирая на их храмы и изваяния с уваже-
нием и благоговением, почитая их так, как если бы
видел присутствующими. Ибо наши отцы устроили
статуи, алтари, охрану неугасимого огня и все такого
рода вещи как символы присутствия богов — не для
фитглюаукоу — даже «произрастили», что определенно ас-
социируется с «посевом душ» в Тимее [42d]. — Прим. пер.
уЕУШрхиц, Д.Фурман переводит это словосочетание как
«боги народов», что, возможно, не лишено смысла.
'' Kporiyayov, букв.: вывели вперед. — Прим. пер.
18
Юлиан предпочитает платоновскую трактовку творения в
Гкмее библейскому повествованию.
Платонические
сочинения
167
того, чтобы мы полагали богами эти символы,
<293b> но чтобы посредством их служили богам.
Ибо, будучи в телах, мы должны сотворить богам
службу телесно, хотя сами они бестелесны; но они в
первых— изваяниях [огуаАфкгса], явили нам вторых,
которые после этих первых — тех, что следуют за
первыми, что обходят по кругу всё небо. <293с> Но
поскольку даже им невозможно воздать служения
телесно — ибо они, естественно, ни в чем не нужда-
ются , то иной род изваяний был открыт на земле,
служа которым мы располагаем к себе благосклон-
ность богов. Ибо как те, что служат образам
[eiKOVOK;] царей, которые ни в чем не нуждаются, все
равно привлекают к себе расположение царей, так
же и те, что служат изваяниям богов, <293d> хотя те
ни в чем не нуждаются, все равно убеждают их по-
могать и заботиться. Ибо желание делать всё, на что
способен, есть, поистине, свидетельство благочес-
тия, и тот, кто полон таким желанием, обладает,
поистине, свидетельством наибольшего благочес-
тия. Тот же, кто пренебрегая тем, что в его силах,
стремится к невозможному, очевидно, упустив воз-
можное, не достигнет и невозможного. <294а> Ибо
хотя Бог и не нуждается ни в чем, из этого не следу-
ет, что не должно делать Ему приношений. Он от-
нюдь не нуждается и в словесных восхвалениях. И
что из этого? Неужели следует лишить Его и их? А
значит, остаются <294b> неотменяемыми и деяния,
совершающиеся в Его честь, которые заповедано
воздавать не три года и не три тысячи лет, но все
время всем народам земли.
Итак, взирая на изваяния богов, <294с> не бу-
дем думать ни того, что это камень или дерево, ни
того, что это сами боги; в самом деле, образы царей
14
Ср.: Деян. 17: 25: «И не требует служения рук человече-
ских, как бы имеющий в чем-либо нужду».
168
Император Юлиан
не суть дерево, камень или медь, еще меньше это —
сами цари, но именно образы царей. Значит, тот,
кто любит царя, получает удовольствие, взирая на
его образ, как любящий своё чадо при взгляде на его
изображение, <294d> а любящий отца — на его.
Следовательно, тот, кто любит богов, получает удо-
вольствие, взирая на их изваяния и изображения,
испытывая сразу изумление и ужас перед богами,
видящими его из невидимого мира. Если же кто-
нибудь думает, что поскольку [изваяния] провоз-
глашаются образами богов, они не могут разру-
шиться, то мне кажется, он совершенный дурак
[па\тгХщ acppoov], ибо в этом случае они не могли
бы и возникнуть благодаря человеку. <295а> Но то,
что может быть сделано мужем мудрым и благим,
может быть уничтожено глупым и дурным челове-
ком. Что же до тех, что были приуготовлены богами
быть живыми изваяниями их невидимой сущно-
сти — говорю о богах, круговращающихся в не-
бе, — то они пребывают неизменно в течение всего
времени. Итак, никто да не отступит от веры, видя и
слыша, как некоторые люди оскорбляют изваяния
богов и их храмы. Разве они не предали многих доб-
рых людей смерти, например Сократа, Диона
^
Q
<295b> и великого Эмпедотима" ? Хотя я твердо
знаю, что боги пеклись о них более, чем о храмах.
Смотрите: поскольку тела даже этих людей были
тленны, боги позволили им уступить и подчиниться
природе, взыскав позднее с их убийц; так случалось
и на наших глазах со всеми святотатцами.
Потому пусть не обманывают нас словами, не
смущают нашу веру в провидение. А те, что пори-
цают <295с> нас таким образом — имею в виду иу-
дейских пророков, — то что они сами говорят о сво-
Из Сиракуз, чьи претензии на бессмертие были приняты
сицилийцами.
Платонические сочинения
169
ем храме, который был разрушен три раза и не вос-
становлен еще и доныне? Я говорю это не порицая
их, ибо сам собираюсь после столь многого про-
шедшего времени восстановить его в честь того бо-
га, который [изначально] в нем славился . Я ис-
пользую сейчас этот пример, ибо желаю показать,
что ничто, созданное человеком, <295d> не может
быть нетленным, и что писавшие об этом пророки
несли чушь, обращенную к выжившим из ума ста-
рухам. Впрочем, я думаю, ничто не препятствует
этому богу быть великим, несмотря на то, что ему не
случилось иметь ни пророков хороших, ни экзеге-
тов. Причина же этого в том, что они не доставили
своим душам очищения кругом наук , не позволи-
ли знанию раскрыть их крепко сомкнутые вежды и
очистить облегающую их тьму. <296а> Однако эти
люди сквозь туман видели великий свет, видели не
чисто и не ясно, полагая, что это не чистый свет, но
огонь, и не видя все то, что окружает его, но громко
крича: «Трепещите! Убоитесь! Огонь! Пламя!
Смерть! Кинжал! Меч!» — описывая многими име-
нами поражающую мощь огня. Но о них лучше на-
писать отдельно, <296Ь> показав, сколь хуже наших
поэтов эти учителя богословия.
Нам следует не только припадать к статуям бо-
гов, но также поклоняться их храмам, священным
рощам и алтарям. Разумно воздавать честь и жре-
цам, как слугам и рабам богов; а поскольку они слу-
жат [5шкоvol)viae;] нам во всем, что касается богов,
они содействуют даянию благ из богов к нам,
<296с> ибо они возносят жертвы и молятся за всех
людей. А значит, справедливо воздавать им всякую
честь, и ничуть не меньшую, если не большую, чем
21
Т. е. Иеговы, а не Юпитера, как при Тите. — Прим. пер.
22
Ср.: К Ираклию кинику, 235c-d . — Прим. ред.
2
' Здесь в смысле перехода, распределения, арсопагитского
«светолития». — Прим. пер.
170
Император Юлиан
городским магистратам. Возможно, кто-нибудь ду-
мает, что мы должны наделить их равной честью,
ибо начальствующие тоже неким образом священ-
нодействуют, будучи защитниками законов, однако
нам следует куда больше наделять своим благоволе-
нием жрецов. <296d> Ахейцы, например, приказали
своему царю примириться со жрецом, хотя он и
был одним из их врагов, в то время как мы не мо-
жем примириться с иереями, которые являются нам
друзьями, приносящими за нас жертвы и молящи-
мися за нас.
Поскольку же наше рассуждение вновь верну-
лось к началу, чего я давно желал, то теперь, я ду-
маю, достойно будет дать изложение того, каким
человеком должен быть иерей, чтобы он и богов мог
почитать, и сам по справедливости почитаться. Мы
же не должны ни исследовать, ни рассматривать его
поведения, но пока он именуется иереем, <297а>
воздавать ему честь и служение, а если он окажется
человеком порочным, следует лишить его священ-
нического служения, как явившего себя недостой-
ным его. Но пока он приносит за нас жертвы, со-
вершает посвятительные обряды, вводит нас в при-
сутствие богов, мы должны относиться к нему ува-
жительно и благочестиво, как к наичестнейшей соб-
ственности" богов. Ибо было бы нелепо воздавать
почет камням, из которых сделаны алтари, в силу
того, что они посвящены богам, благодаря наличию
у них определенной формы и образа, позволяющих
им использоваться во время литургий, <297Ь> и в то
же время не считать, что следует воздавать честь
посвященному богам человеку. Возможно, кто-
нибудь возразит: «А если он будет человеком не-
справедливым и весьма часто пренебрегающим по-
2,
Лгамсмнону; см.: Илиада, 1. 23.
См.: Платон. Федон, 62с; Юлиан. К сенату и народу афин-
скому,276b.
Платонические
сочинения
171
священными богам обрядами?» Тогда, отвечаю, мы
должны изобличить такого человека, чтобы не был
богам в тягость человек порочный, пока же не изо-
бличен, не достоин бесчестья. Ибо отнюдь не было
бы разумным <297с> лишить почестей не только
таких вот служителей, но и тех, кто достоин чество-
вания. Тогда пусть как каждый магистрат, так и ка-
ждый иерей пользуется уважением, ибо это же гла-
сит и дидимский оракул :
Тем, кто в своем нечестивом и жалком умишке
Вред причинить жрецам бессмертных богов замышляет
И в своих мыслях безбожных им оскорбленье наносит, —
Жизненный путь пройти до конца не удастся.
Так же и тем, кто богов дерзает бесчестить блаженных,
Честь служенья кому они получили от предков
27
.
И опять, в иных словах бог говорит: <298а>
Все мои служители от вредоносного зла ...
29
,
и после этого говорит, что наложит на их обидчиков
справедливое наказание.
Многие изречения бога имеют тот же смысл, и
благодаря им мы достигаем познания, как должно
чтить и помогать священству, о чем я скажу, и весь-
ма пространно, в других местах. Сейчас же довольно
и этого, чтобы не скакать по верхам, ибо достаточно
демонстрации изречений бога <298b> и приказа,
выраженного в его словах. Так что если кто-нибудь
считает, что как учитель таких предметов я не дос-
тоин доверия, то пусть устыдится самого бога, пусть
ему явит послушание и уважит священников богов
более, чем кого бы то ни было. Теперь я постараюсь
описать, каков должен быть сам иерей, и не ради
26
Оракул взят из неизвестного источника; см. также: Юли-
ан. Письмо 62У 451а.
27
Цит. по изд.: Император Юлиан. Письма II Вестник древ-
ней истории. 3, 1971. С . 233. (Пер. Д . Е . Фурмана]. — Прим. пер.
28
Аполлон.
24
. . . будутсохранены мной.
172
Император Юлиан
тебя, ибо если бы я уже не знал ни от наставника ,
ни от самих великих богов, насколько хорошо ты
справляешь священнослужение [^enoupyiav], <298с>
да и все, что входит в круг твоих полномочий, то в
деле такой важности я не дерзнул бы тебе доверить-
ся), но чтобы ты, на основании мною сказанного,
мог с большей убедительностью и свободой учить
других священников — не только городских, но и
сельских, ибо и ты не сам от себя так мыслишь и
поступаешь, но имеешь опору в том, кто благодаря
богам является великим архиереем . Я никоим об-
разом не достоин этого сана, хотя желаю и непре-
станно молю богов, чтобы быть мне его достойным.
<298d> Ибо ты должен знать, что боги возвещают
нам великую надежду на то, что после смерти, и мы
должны им всецело верить. Ибо боги не лгут нико-
гда ни относительно той [жизни], ни относительно
того, что в этой. Поскольку же в преизобилии своей
мощи они способны преодолеть смятение <299а>
здешней жизни, исправить здешние нестроение и
неестественность, то не тем ли более в тамошней,
где разделены враждующие [начала]: бессмертная
душа отделена от тела, а смертное тело стало землей?
Неужели там не будет того, о чем они возвещают
здесь человечеству? Итак, поскольку мы знаем, что
боги дали своим жрецам великие награды, то да бу-
дет позволено нам сделать их ответственными за
всё, связанное с почитанием богов, <299b> исполь-
зуя их собственные жизни как образец для того, что
они должны проповедовать людям.
Возможно, имеется в виду K"a0r|Y£(i6vo<; самого Юлиана —
Марк Эфесский. — Прим. пер.
Имеется в виду, видимо, титул pontifex maximus, которым
традиционно величался римский император, под ауспициями
которого, собственно, и воевали подчиненные ему войска. —
Прим. пер.
Платонические сочинения
173
В первую очередь мы должны проповедовать
благочестие но отношению к богам. А значит, при-
лично нам литургисать, имея в виду, что боги реаль-
но присутствуют и видят нас, оставаясь для нас не-
видимыми, и они способны проницать своим взгля-
дом, превосходящим свет, всё, вплоть до сокровен-
нейших <299с> наших помыслов. Это не мои сло-
32
„
33
ва , но их, провозглашенные ими через многих ;
для меня же достаточно и одного такого речения,
говорящего сразу и о том, что боги видят все вещи,
и о том, что радуются благочестивым.
Стрелы далеко разящие Феба проникнут повсюду —
Даже и твердые скалы взор его быстрый пронзает, <299d>
И темно-синее море. Нет, от него не сокрыто
Множество звезд, в непрерывном вечном вращеньс бредущих
В небе вечернем, по мудрым законам судьбы неизбежной,
Ни те страдальцы, что в мрачном Тартаре навеки сокрыты,
В царстве подземном, в страшной обители вечного мрака, <300а>
Благочестивым же людям радуюсь я, как Олимпу
4
.
Всякая душа, и особенно душа человека, род-
нее и родственней [ouyyeveoiepov] богам, чем кам-
ни и скалы, и чем более она им подобна, тем быстрее
и легче проницает ее божественный взгляд. Посмот-
ри <300b> на человеколюбие бога, говорящего, что
32
См.: Еврипид. Ф/>. 488 [Nauck). Ср.: Лукиап. Гермотиму
789.
33
Вероятно, имеются в виду сивиллы. — Прим. пер.
3-1
Цит. по: Император Юлиан. Письма... С . 234; желая дос-
тавить удовольствие любителям греческого языка, даю этот про-
низанный истинной поэтикой оракул в подлиннике:
Pavrr| Фо1ре(г| тётатш та\аю1акояо<; актц-
Kai те 5ш отергйу x
w
P£ 0°o
v
бцца яетрасоу,
Kai 5ш кшу£Г|<; аХод ёрхетаиообе ё Xr|9ei
ПХг|0и<; аотероеооа ЯО>ЛУ5ПТ|ТО<; ioOoa
Oupavov Ei<; акацаута oo<prj<; ката Oeopov avay>cr|g,
Ou5' боа vepTepiojv ияебс^ато cpGXa KajiovTcov
Тартарод dx^uo еитод ияо £o<povtii5o<;еюо)-
EOoepccoiv 5c рротоТд yavujiai TOOOV, oooov 'ОХицяф.. —
Прим. пер.
35
oiKXioTEpov — свойственнее, домашнее. — Прим. пер.
174
Император Юлиан
он радуется образу мыслей благочестивых мужей
так же, как и чистоте Олимпа. В таком случае, разве
не возведет он наши души от тьмы и Тартара, если
мы с благоговением приблизимся к нему? В самом
деле, он знает даже заключенных в Тартаре — и эта
область не выпала из власти богов, — благочести-
вым же возвещает Олимп вместо <300с> Тартара.
Потому изо всех сил следует держаться благочести-
вых дел, приступая к богам с благоговением, не про-
износя и не слушая ничего постыдного. Священни-
ки должны сохранить себя в чистоте не только от
нечистых и постыдных деяний, но также от произ-
несения или слушания о подобных вещах. Соответ-
ственно, должны быть исключены все мерзкие шут-
ки и распутные беседы. Чтобы ты понял, что я имею
в виду: пусть никто из возведенных в жреческий сан
37
не читает ни Архилоха, ни Гиппонакта , <300d> ни
кого-нибудь иного, писавшего подобные вещи. И в
старой комедии пусть избегает подобного рода ве-
щей, так лучше; вообще, будем же отличаться мы
лишь знанием философии, а из философов — лишь
тех, кто избрал водителями своего воспитания бо-
гов, как, например, Пифагор, Платон, Аристотель и
круг Хрисиппа и Зенона. Мы не должны внимать ни
всем философам, ни всем догматам, но только тем,
<301а> которые делают человека благочестивым,
учат о богах — во-первых, что они существуют, во-
вторых, что промышляют об этих вещах, и далее,
что они не совершают никакого зла ни человеку, ни
друг другу, что они не завидуют, не клевещут и не
Siavoity — букв.: рассуждение, но здесь в значении мысли
как некоего духовного строя, состояния высшей части души, т. е.
ума. — Прим. пер.
1-г
' Гиппонакт из Эфеса, непристойный поэт, писавший хо-
лиямбами и живший приблизительно в середине VI в. до н. э. Ср.:
Гораций. Эподы, 6. 12.
Согласно другому чтению: колдуют.
Платонические сочинения
175
враждуют. Я имею в виду, прежде всего, те писания,
которыми так опозорились наши поэты, а потом и
россказни вроде тех, что напряженно измышляли
иудейские пророки, и которыми восхищаются
<301b> жалкие люди, причисляющие себя к гали-
леянам.
Нам пристало читать исторические повество-
вания об имевших место событиях, однако следует
избегать всех тех присутствующих в этих историях
вымыслов, какие имели хождение между людьми
прошлого, всего этого — любовных историй, да и
остального тому подобного. Как не всякая дорога
приспособлена быть дорогой иерея, но она должна
быть приуготовлена, так <301с> и не всякое чтение
ему пристало. Ибо слова вызывают определенное
состояние в душе и потихоньку пробуждают вле-
чения, и затем внезапно вспыхивает пламя, против
которого, я полагаю, следует ополчиться заранее.
Не допускайте ни учения Пиррона, ни Эпику-
ра, но и уже прекрасно сделали боги, уничтожив
труды их, так что на настоящий момент большая
часть <301d> их книг утрачена. Ничто, однако, не
препятствует мне упомянуть и о них, с тем, чтобы
показать, каких речей следует избегать жрецу в
наибольшей степени; если же дело обстоит так в
отношении речей, то конечно, много раньше сле-
дует избегать жрецу таких мыслей. Ибо, на мой
взгляд, грех языка не тождествен ошибке мысли,
но более всего следует быть внимательным к по-
следней, ибо язык грешит вместе с ней. Следует
изучать гимны богам — много их суть, прекрас-
ных, созданных и в древние, и в новые времена,
ведь и в самом деле, должно стараться знать по-
ющееся в святилищах. Ибо малая часть их была
творением человека, многое же — даром богов в
ответ на молитвы <302а>; это было создано в честь
богов, благодаря божественному вдохновению и
недоступности души злу.
176
Император Юлиан
Такие вот вещи достойны быть предметом изу-
чения, и мы должны часто молиться и публичным, и
частным образом, лучше всего трижды в день, если
же нет, то, во всяком случае, на рассвете и вечером.
Ибо неразумно посвященному в жрецы проводить
день или ночь без жертвы [aOinov] , рассвет же —
начало дня, <302b> а сумерки — ночи. И это разум-
но — начинать так оба [временных] промежутка,
даже если не случится тебе, будучи служащим иере-
ем, литургисать . Ибо нам пристало сохранить все
священнодействия, которые предписал нам совер-
шать отеческий закон, не должно совершать ни
больше, ни меньше, ибо вечны боги, и нам следует
подражать их сущности, чтобы умилостивить их
этим. <302с>
Если бы мы могли быть только чистыми душа-
ми, и наши тела ни в чем не мешали нам, то такую
жизнь прекрасно было бы предписать иереям. Но
поскольку имеет обязанности не жрец вообще, но
этот вот иерей, тогда что же допустимо для челове-
ка, посвященного в жреческий сан, в случае, когда
он не должен служить литургию? Я полагаю, иерей
должен хранить себя от всякой скверны <302d> но-
чью и днем, и затем, после очищения себя, в течение
следующей ночи. Очистившись же теми очищения-
ми, что предписываются священными законами, он
должен в этом состоянии входить в храм и пребы-
вать там столько дней, сколько предписывает закон.
Тридцать дней — так это у нас, в Риме, но в других
местах — по-другому. Разумно, я полагаю, все эти
дни ему не покидать священной ограды , не посе-
Интересно, что молитва здесь — жертва словесная; ср.:
«Жертва богу дух сокрушен...» и пр. — Прим. пер.
Здесь и ниже этот глагол обозначает собственно соверше-
ние храмового, публичного богослужения. — Прим. пер.
ev iepoT<;— это слово обозначает священный участок,
рощу, храмовую территорию, едва ли часто ограждавшуюся, но
Платонические
сочинения
177
щая ни дома, ни рынка, не видя <303а> даже никого
из архонтов, разве что в пределах священной огра-
ды, заботясь только о служении богам, наблюдая за
всем и все устраивая; а когда исполнятся дни [его
служения], он уступит другому совершение литур-
гии. И когда он вернется опять к обычной жизни
людской , он может прийти в дом друга и, если
пригласят, на пир , но не ко всем, <303b> а лишь к
лучшим. В этот период не будет неприличным вре-
мя от времени обходить рынки, не нелепо попри-
ветствовать власти [rjyejiova] и своих архонтов
[eGvoix; ap^ovxa], помогая, насколько возможно,
людям благомыслящим в их нуждах.
Прилично, я полагаю, для иереев быть одетыми
в роскошнейшие одежды, когда они литургисают
внутри храма, но когда они находятся вне священ-
ной ограды, подобает им быть одетыми в обычную
одежду без какой-либо пышности. Ибо неразумно
употреблять то, что дается нам во имя богов, ради
пустого тщеславия. Потому мы не должны появ-
ляться на агоре в чересчур <303с> роскошном пла-
тье, не должны выглядеть крикливыми, и вообще,
никоим образом не хвастать. Посмотри, как боги,
будучи удивлены совершенной скромностью Ам-
фиарая
44
, после того, как приняли решение уничто-
жить то знаменитое воинство, — а он, хотя и знал,
что должно быть так, все-таки пошел с ним, и тем
скорее, именно открытую, как и сами эллинские храмы. Мне,
однако, не передать это иначе, чем через отсылку к образу мона-
стырского сада, или вообще, территории священной ограды. —
Прим. пер.
12
avflpemvov — здесь уже в смысле: мирской, ибо служа-
щий священник подобен монаху. — Прим. пер.
13
ёотшок; — угощение вообще, в Афинах — угощение всех,
принадлежащих к одной филе, одна из литургий. Юлиан, похоже,
обозначает этим словом семейный праздник. — Прим. пер.
п
См.: Эсхил. Семеро против Фив\ Еврипид. Фипикпянки,
1118.
178
Император Юлиан
самым не отверг сужденный ему конец — боги, го-
ворю, совершенно преобразили его, сделали из ино-
го иным и перенесли в область богов. Ибо все дру-
гие, воевавшие против Фив, начертали девизы на
своих щитах <303d> и воздвигли трофеи в честь
падения кадмейцев прежде, чем превозмогли вра-
гов, но он, общник богов, ополчившись и воздев
оружие, не имел на нем начертаний, но был скромен
и кроток, о чем свидетельствовали даже враги. По-
тому, я думаю, и мы, иереи, должны являть скром-
ность в одежде, чтобы стяжать благоволение богов;
ибо немалое мы наносим богам оскорбление, нося
на людях священные одежды, делая их народными,
<304а> отняв их у богов [5гцлоо1£иоуте<;], предостав-
ляя повод поглазеть на них, как на что-то чудесное.
Но когда такое случается, многие не очистившиеся
подходят к нам и тем самым сквернят символы бо-
гов. А каково беззаконие, когда богов презирают из-
за нас, носящих священные одежды, но живущих
отнюдь не священно! Однако и об этом тоже я ска-
жу подробнее в другом месте, то, что я тебе сейчас
написал — я набросал в общих чертах.
Ни один иерей не должен присутствовать на
распутных представлениях, <304b> в театре ли, вво-
дя ли их в свой дом, это ему никоим образом не
пристало. В самом деле, если бы было возможно
изгнать такие зрелища из всех театров, возвратить
вновь театр Дионису — чистый, как в древности, то
я от всего сердца постарался бы сделать это. Теперь
же <304с> я думаю, что это, с одной стороны, не-
возможно, а с другой, даже если бы это представи-
лось возможным, то не было бы полезным. Итак, я
требую, чтобы иереи избегали распутных представ-
лений, предоставив это толпе. Пусть никто из иере-
ев не входит в театр и не имеет своим другом ни
актера, ни возничего, пусть ни танцовщик, ни мим
даже близко не подходят к его порогу. Что же до
священных игр, то желающий может посетить те из
Платонические сочинения
179
них, <304d> где женщинам запрещено участие не
только в состязаниях, по и в качестве зрителей. Что
же касается собачьих потрав, которые совершаются
в городских театрах, то нужно ли говорить о том,
что не только жрецы, но и их дети должны держать-
ся от этого в стороне?
Возможно, было бы хороню еще ранее сказать
о том, какого рода люди и каким способом должны
назначаться жрецами, но отнюдь не нелепо и за-
вершить этим свою речь. <305а> Говорю, что наи-
лучший человек в каждом из городов, наиболее 6о-
голюбивый, а затем и человеколюбивый, должен
быть поставляем, беден он или богат. Да не будет
иметь значения в этом вопросе, известный это чело-
век или безвестный. Ибо тому, кто благодаря своей
кротости остался безвестен, не должен послужить
препятствием недостаток славы. Даже если это бед-
ный и простой человек, но он имеет внутри себя
любовь к Богу и человеколюбие, то да будет посвя-
щен. Доказательством <305b> его любви к Богу
служит то, что он привел всех своих домашних к
благочестивому отношению к богам; доказательст-
вом же его человеколюбия — то, что он легко де-
лится с нуждающимися даже малым из своего иму-
щества, охотно его им давая, творя столько доброго
[cTTi/eipcov], сколько сможет.
На это следует обратить особое внимание, и по-
тому нужно исиользовать это для врачевания [чело-
веческих душ]. Я думаю, что когда бедняки были не
присмотрены и не ухожены иереями, нечестивые
галилеяне, <305с> видя это, обратились к человеко-
любию, то приобретя этим добрую славу, усилили то
45
худшее, что было в их поступках . Они подобны
тем, что соблазняют детей пирожными — угостив
15
Речь идет, конечно» о проповеди, сопряженной с делами
милосердия. — Прим. пер.
180
Император Юлиан
два или три раза, убеждают пойти с ними, а когда
удалятся подальше от дома, забрасывают на борт
корабля и продают в рабство: то, что на секунду по-
казалось сладким, оборачивается горечью на всю
жизнь; таким же образом и галилеяне начинают с
того, <305d> что называется у них агапами, при-
ютами [еияобохл^], трапезным служением [многие
способы, потому и многие имена], а в результате
приводят они весьма многих к атеизму. <. . .>
46
Концовка письма утеряна или, возможно, изъята христи-
анскими переписчиками.
КИНИЧЕСКИЕ СОЧИНЕНИЯ
К невежественным киникам
Речь 6
Шестая речь Юлиана представляет собой поучение, или, луч-
ше сказать, порицание в адрес новых киников, и в особенности одно-
го из них, осмелившегося порочить память Диогена Синопского. В
христианском IV в. кинический образ жизни многими был усвоен,
однако в большинстве своем — людьми невежественными, подра-
жающими киническому бесстыдству выходок, а не подлинному са-
мообладанию и независимости, которые возвысили жизни Антисфе-
на, Диогена и Кратета. К обретению достоинств этих великих мужей
пытается Юлиан призвать современных ему киников. За два века,
что прошли с тех пор, как Лукиан описывал в назидание современ-
ным ему киникам жизнь киника Демонакта, достойнейшего и остро-
умного друга Эпиктета, последователи кинической школы выроди-
лись еще больше. Их можно сравнить разве что с наихудшим типом
нищенствующих монахов Средневековья; и Юлиан видел в присвое-
нии ими внешних знаков кинизма — грубый плащ, посох и котомка,
длинные волосы — те же лицемерие и алчность, что были свойст-
венны некоторым из монахов-христиан его времени. На сходные
черты между христианами и киниками указывал уже Аристид (см.:
Слова, 402d), и хотя в глазах Юлиана они казались равно нечести-
выми, он имел дополнительный повод сердиться на киников, по-
скольку те навлекали дурную славу на философию вообще. Подобно
христианам, они были необразованны, непочтительны к богам, по-
клонение которым Юлиан пытался возобновить, они льстили Кон-
станцию, выслуживаясь перед ним, и столь далеко отстояли от
идеала Диогенова аскетизма, что представляли собой паразитов на
теле общества.
Цель Юлиана в этой речи, как и в седьмой, — способствовать
исправлению новых киников, однако в еще большей степени —
продемонстрировать существенное единство философии Он полно-
стью соглашается с основными принципами кинизма и считает Дио-
гена с Сократом учителями нравственности. Он напоминает кини-
кам, которых и высмеивает, что знаменитое указание, данное Диоге-
ну пифией, не должно служить прикрытием для распущенности и
бесстыдства, но, согласно дельфийскому изречению «Познай самого
себя», предостерегающему философов от принятия общепризнан-
ных авторитетов, не следует соглашаться с ними без проверки и
испытания собственным рассудком. Уверенность Юлиана в том, что
все философские учения, будучи верно понятыми, находятся в со-
гласии друг с другом, придает особую убедительность его апологии
Диогена. Упоминание летнего солнцестояния в первом абзаце ука-
182
Император Юлиан
зывает на то, что речь, вероятно, написана перед тем, как Юлиан
покинул Константинополь для подготовки Персидской кампании.
Реки текут вспять , как говорит пословица. И
есть киник, называющий Диогена пустым често-
любцем; и этот человек не желает купаться в холод-
ной воде, будучи при этом в самом цветущем воз-
расте, чрезмерно крепок телом и исполненным
жизненных сил — боится, как бы холодная вода ему
не повредила, <181а> и это теперь, когда Солнце
близится к летнему тропику . Более того, он насме-
хается над тем, что Диоген ел осьминогов, и гово-
рит, что тот был вполне наказан за свое неразумие и
тщеславие самой жизнью, приняв смерть от этого
мяса , как от цикуты. И так далеко он продвинулся в
мудрости, что со всей ясностью познал, что смерть
есть некое зло, познал то, чего не уразумел не только
мудрый Сократ, но вслед за ним и Диоген. Ведь и в
самом деле, когда Антисфен уже давно болел неиз-
лечимой болезнью, Диоген дал ему кинжал со сло-
вами: <181b> [возьми,] если нуждаешься в помощи
друга. Вот до чего убежден он был, что в смерти нет
ничего ни мучительного, ни страшного! Мы же,
унаследовавшие его посох, в силу большей мудрости
знаем, что смерть тягостна, мы говорим, что тягост-
нее смерти болезнь, холод же куда тягостнее болез-
ни. Болящий ведь нередко изысканно и сладко пи-
тается, так что его слабость прямо переходит в из-
неженность, особенно если этот человек богат.
Пословица, соответствующая русским выражениям «всё
вверх дном», «шиворот навыворот». См.: Еврипид. Медея, 413:
«Реки священные вспять потекли» (пер. И . Анненского).
Диоген из Синопа; он был учеником Ангисфсна, и гово-
рят, ему доводилось жить в своей бочке в храме Матери Богов в
Афинах; умер в 323 г. до н. э.
Т. е . близится летнее солнцестояние. — Прим. пер.
1
По преданию, Диоген умер, съев сырого мяса осьминога.
Ученик Сократа, основатель киничсской школы.
Кипинеские сочинения
183
<181с> Клянусь Зевсом, я и в самом деле видел, что
некоторые люди были изнеженнее в болезни, неже-
ли в здоровье, в то время как, и будучи здоровы,
нежили они себя великолепно. Потому и пришлось
мне говорить некоторым из моих друзей, что лучше
было бы им быть рабами, нежели господами, обни-
щать и стать обнаженнее полевых лилий , нежели
быть, как сейчас, богачами — таким образом ведь
они могли бы избавиться сразу и от болезней, и от
изнеженности. Некоторые, кичась своими болезня-
ми, <181d> [постоянно] заботясь о себе, обеспечи-
вая себе роскошный уход, убеждены, что поступают
прекрасно. Однако [удивившись] кто-нибудь спро-
сит: разве найдется человек, который сочтет, что
претерпевания жары и холода бедственнее, чем бо-
лезнь? [А если да, то] во всяком случае страдать бу-
дет он безутешно!
Теперь позвольте нам представить на всеобщее
обозрение все то, что я слышал о киниках от своих
учителей, чтобы это могли рассмотреть и те, кто
приходит к такому образу жизни, те, кого они убеж-
дают, кто стремится быть киником <182а> — таким
людям, я полагаю, это не повредит. Тем же, кого уже
не надо убеждать, но кто усердно занят этим слав-
ным и важным делом, и кто превосходит нас не
только словами, но и делами — тем наши рассужде-
ния также не помешают. Те же, что рабствуют про-
жорливости или изнеженности, а говоря кратко и
по сути, — телесным удовольствиям, —
презирая
мои слова, <182Ь> станут поднимать их на смех: так
иногда и псы пачкают пропилеи школ и судов —
«что за дело до этого Гиппоклиду!» , ибо нет смысла
6
Скорее всего, Юлиан говорит это, имея в виду Мф. 6:28.
imepcjXovouvTEc; — букв.: перекрикивает. — Прим. пер.
8
Так ответил Гиипоклид, услышав от Клисфсна, что своими
непристойными танцами он «проплясал свою свадьбу»; его ответ
стал пословицей. См.: Геродот, 6. 129.
184
Император Юлиан
обращать внимание на щенков, погрешающих та-
ким образом. Итак, развернем же нашу речь после-
довательно, от начала и до конца, чтобы, предостав-
ляя каждой ее части свойственное ей место, мог бы я
успешней совершить задуманное и облегчить себе
следование [учению этой школы]. Поскольку же
кинизм есть вид философии, <182с> и отнюдь не
ничтожнейший и не бесчестный, но соревнующий и
не уступающий наилучшему, то я сперва должен
сказать несколько слов о самой философии.
Дары богов были посланы человеку вместе с
чистейшим огнем от Гелиоса через Прометея и при
содействии Гермеса , под которым мы понимаем не
что иное, как Логос и Ум. Ибо Прометей есть Про-
мысл, управляющий всеми смертными посредством
вложения в природу теплого духа как инструмента,
<182d> делающего все вещи причастными бестелес-
ному Логосу. Каждая вещь причастилась ему, на-
сколько смогла: бездушные тела просто существуют,
растения уже живы, животные обладают душой,
человек — душою разумной. Некоторые думают,
что есть одна природа всех этих вещей и есть дру-
гие, чтобы делить ее на виды. Но этого вопроса мы
не касались и лучше не будем исследовать его в этой
речи; нам следует заметить, что понимающие и
принимающие философию <183а> как искусство
искусств и науку наук, как уподобление Богу, на-
сколько это возможно, а равно и принимающие ее в
смысле слов пифии: «Познай самого себя», ничуть в
этом со мной не расходятся: все эти определения,
очевидно, весьма тесно взаимосвязаны.
И все же, да начнем мы с «Познай самого себя»,
ибо этот призыв от Бога. Познавший, однако, будет
9
Образ, почерпнутый у Платона. См.: Филебу 16с; а также
Фемистий, 338с.
Т. е. красноречия, общения, торга и связей.
Здесь: подлежащее, субстрат. — Прим. пер.
Кипинеские сочинения
185
познавшим не только душу, <183Ь> но и тело. И ему
недостаточно будет познать, что человек есть душа,
пользующаяся телом, но [он сперва] постигнет саму
сущность души, а затем выведет из нее душевные
способности. Но этого одного будет для него недос-
таточно, и [он будет искать,] есть ли в нас что-то
лучшее и более божественное, чем душа, то, во что
мы верим безо всякого обучения и полагаем чем-то
божественным, что общее мнение считает <183с>
пребывающим в небесах. Тогда опять, если он взой-
дет к первым началам тела, то увидит, что оно или
составлено, или просто; систематически продвига-
ясь вперед [о5ф], он увидит его гармонию, страсти и
силы — все, в чем оно нуждается, чтобы пребы-
вать . После этого он войдет в рассмотрение начал
тех искусств, которые помогают телу быть проч-
ным, <183d> как то: медицины, земледелия и по-
добных. Относительно этих искусств он также не
будет в неведении, сочтя их чем-то всецело беспо-
лезным и чрезмерным, ибо и они предназначены
льстить страстной части души. Он, конечно, укло-
нится от постоянных занятий этими дисциплинами,
считая это постыдным, и убежит от представляюще-
гося в них обременительным; в целом же, он не ос-
танется в незнании представленного в этих науках, а
также соответствующих частей души. Рассмотри,
может ли познание себя не главенствовать над вся-
ким познанием и всякой наукой и, вместе с тем, не
заключать в себе всеобщих логосов? Но божествен-
ное познается <184а> тем божественным, что есть в
нас, и смертное — посредством смертного, человек
же [есть среднее] , ибо как «каждый» — он смертен,
но как «целое» [тф Tcavxi] — бессмертен; более того,
12
Буквально: нуждается для прочности. — Прим. пер.
13
Ср.: Максим Тирский, 4. 7: «Говорят, человек есть среднее
меж живых существ».
186
Император Юлиан
и как «единичный», и как «каждый», он составлен из
смертной и бессмертной частей.
Следовательно, чтобы, насколько возможно,
уподобиться Богу, нужно овладеть знанием сущих,
что доступно человеку; это очевидно и из следующе-
го. Поскольку ни пользование богатством не прино-
сит божественного <184b> блаженства, ни иное что,
полагаемое благами, — ибо, как говорит Гомер:
Всё ведать должны вы, могучие боги ,
и также, говорит он о Зевсе:
И прежде родился, и более ведал ,
—
значит, боги знанием превосходят нас. <184с>
Возможно, это значит и то, что они себя знают пре-
восходнее. Тогда сколь лучше их сущность нашей,
столь же их знание себя есть знание лучшего. Итак,
пусть никто не разделяет философию на множество,
не рассекает ее на многие части, лучше сказать,
пусть не делает из единой философии некие многие
философии. Как едина истина, так едина и филосо-
фия. Но нет ничего удивительного в том, что дви-
жемся мы к ней иной раз одним, а иной раз другим
путем. Ибо если некий странник или <184d> — кля-
нусь Зевсом! — один из древних граждан желает
попасть в Афины, то он может плыть или идти, а
тот, кто путешествует по земле, может, думаю, вос-
пользоваться или широкой проезжей дорогой, или
же тропой и кратчайшим путем. Да и гот, кто доби-
рается морем, может плыть либо вдоль берега, либо,
как древний Пилион , «разрезавши море по самой
средине». И пусть никто не возражает мне, выстав-
ляя на вид, что некоторые философы, идя этими
путями, начинали блуждать и оказывались в ином
месте, были очарованы Киркой <185а> и лотофага-
11
Одиссея, 4. 379 .
|S Илиада, 13. 355 .
Нестор; см.: Одиссея, 3. 174 .
Кинические сочинения
187
ми, то есть удовольствием или мнением, или иной
наживкой, так что им не удавалось идти далее и дос-
тигнуть цели. Но пусть лучше он рассмотрит тех,
кто достиг первенства в каждой из школ, и увидит,
что учения всех их созвучны.
Итак, Бог, который в Дельфах, провозгласил:
«Познай самого себя», Гераклит сказал: «Я искал
Jу
самого себя» , но и Пифагор, и те, что были после
него вплоть до Теофраста, учили уподобляться Богу,
насколько это возможно, и Аристотель также.
<185Ь> Ибо то, что мы есть иногда, Бог есть все-
гда . Следовательно, было бы смешно, если бы Бог
не знал себя. Ибо он не будет знать вообще ничего о
других вещах, если не знает себя. Ибо он есть всё; и
если, и в самом деле, близ себя и в себе он обладает
причинами сущих — то [в нем] бессмертные при-
чины бессмертных [вещей]; но если вещи слабы и
смертны, то причины их отнюдь не слабы и не
смертны, но вечны и пребывают всегда как причины
вечного становления. <185с> Впрочем, эти слова,
похоже, слишком возвышенны для данного случая.
Едина истина, и философия едина, и все те, ко-
го я в этой речи упоминаю, суть влюбленные [в нее
одну], и, конечно, по справедливости должен я те-
перь упомянуть последователей китийца . Ибо ко-
гда они увидели, что греческие города отвратились
от чрезмерной простоты и чистоты кинической сво-
боды, то спрятали ее иод завесой домостроительст-
ва, <185d> искусства наживы [xpr|l^
aTiaTlK
Ti] > жизни
с женой [лр6<; yuvaTica auvoScp], воспитания детей —
я думаю, чтобы сделать [киническую свободу] вер-
ным стражем общественного порядка [rco^eaiv]. А в
том, что они полагали «познай самого себя» главен-
ствующим в философии, вы можете убедиться (ес-
17
Гераклит. Фр. 101 (1Ж) (пер. А . Лебедева).
|й См.: Юлиан. К Царю Солнцу, 143а.
14
Зенон из Кития на Кипре, основатель стоической школы.
188
Император Юлиап
ли, конечно, хотите) не только, и не столько из их
сочинений об этом, сколько из того, что же они по-
лагали завершением и целью своей философии. А
завершение их философии состоит в жизни, соглас-
ной с природой, <186а> что невозможно для чело-
века, не знающего, кто он и каков по природе. Ибо
человек, который не знает себя, без сомнения, не
будет знать то, что ему свойственно знать, так же
как тот, кто не знает железа, не будет знать, свойст-
венно ли ему рубить или нет, и что именно с желе-
зом следует делать, чтобы оно использовалось свой-
ственным ему образом. Однако уже достаточно ска-
зано о том, что философия едина и, что, вообще
говоря, все философы преследуют одну цель, хотя и
идут к ней различными путями. <186b> Теперь сле-
дует обратиться к киническому учению.
Хотя киники писали свои сочинения с серьез-
ной целью, это совершенно несвойственно моему
противнику, говорящему как мальчишка и пытаю-
щемуся опровергнуть каждую мою мысль, касаю-
щуюся кинической философии; однако, если выяс-
нится, что мои мысли согласны с древними учения-
ми [школы], то не следует меня обвинять в лжесви-
детельстве. Если же такового согласия не обнару-
жится, то мысли эти должны быть отринуты, как и
афиняне изъяли фальсифицированные документы
из Мэтроона . Но, как я и говорил, ничего такого не
имеет места. Ибо теперь <186с> [филологи] гово-
рят, что многословные трагедии Диогена принадле-
жат некоему Филиску с Эгины, хотя, если бы они
даже и принадлежали Диогену, в этих забавах нет
ничего несовместимого с мудростью этого мужа,
ибо многие известные философы делали так же. И
Храм Кибелы, Матери Богов служил в Афинах государст-
венным архивом, в котором хранились народные постановления
и другие государственные акты.
21
См.: Юлиан. К Ираклию кинику, 210d; 212а.
Кинические сочинения
189
Демокрит, говорят, шутил, видя людей, занимаю-
щихся серьезными вещами. Видя людей, не желаю-
щих учиться чему-либо серьезному, не следует более
обращать внимание на их забавы. Такой человек,
когда прибывает в счастливый город, <186d> пол-
ный жертвоприношений и тайных мистерий, вме-
щающий множество иереев, пребывающих в святых
местах, — иереев, говорю я, служащих ради очище-
ния всего, что внутри города, изгнавших из города
всё излишнее, бесстыдное и испорченное: народные
бани, публичные дома и все остальные подобные
заведения без всякого исключения, — так вот, такой
путник, дойдя до этого города и войдя в [окраинные
кварталы, где живут парии], не пойдет дальше. Не-
счастен тот, кто, столкнувшись с такими вещами,
сочтет, что это и есть город <187а>, и немедленно
покинет его, но тот еще более несчастен, кто оста-
нется в этих низах, ведь стоит ему пройти немного
вперед, и он увидит самого Сократа. Используя об-
л
?2
раз из знаменитой речи Алкивиада о Сократе" , ска-
жем, что киническая философия в высшей степени
подобна силенам, какими они бывают в мастерских
ваятелей, изготовляющих ящичек для хранения свя-
тынь в форме этого существа — с дудкой или флей-
тою; открывая <187Ь> такого силена, вы видите, что
внутри него изваяния богов. Разумеется, можно и не
претерпевать этого , полагая, что их ребячества
преследуют серьезные цели (ибо, хотя, конечно, ка-
ждая из шуток не лишена смысла, все же само киии-
ческое учение есть нечто иное, что я сейчас и поста-
раюсь показать); так давайте же увидим это из са-
мих дел, преследуя киников по следам, как собаки
диких зверей.
22
См.: Платон. Пир, 215.
23
Т. с . изначально не обманываться уродливой внешно-
стью. — Прим. иср.
190
Император Юлиан
Основателя [f|ye|iovu] этой философии, того,
кому мы должны приписать самое ее создание, оты-
скать нелегко, хотя и предполагается, <187с> что это
принадлежит Антисфену и Диогену. Но как свиде-
тельствует не без основания Ойномен , кинизм не
есть ни антисфенизм, ни диогенизм. Да и благород-
нейшие из киников говорят, что причиной нисхож-
дения к нам некоторых благ был великий Геракл,
предоставивший человечеству наилучший образец
25
такого образа жизни . Я же, помимо того, что
стремлюсь с должным благоговением говорить о
богах и обо всем том, что совершается ими, глубоко
убежден, <187d> что и прежде Геракла не только
среди греков, но и среди варваров были люди, фило-
софствовавшие таким образом. Ибо эта философия
кажется каким-то образом общей, наиболее естест-
венной и не нуждающейся в специальном изуче-
нии — вполне достаточно просто избирать достой-
ное [та ояоибаТа], стремясь к добродетелям и избе-
гая зол, для чего не нужно перелопачивать множе-
ство книг, ибо, как говорится, многознание уму не
научаетЛ Вообще, для киников нет необходимости
в стольком и в том, в скольком и в чем нуждаются
те, что следуют иным философским школам; им
достаточно просто слышать эти вот два наставления
пифийского <188а> бога: «познай самого себя» и
27^
«пренебрегай обычаем» . Становится ясно, что ос-
нователем этой философии является тот, кто есть и
причина нисхождения к эллинам всевозможных
красот, тот, кто предводительствует всеми эллина-
21
Ойномен из Гадары — киничсский философ, живший
приблизительно во II в. н. э. [П. Нахов в своем издании фрагмен-
тов киников передает это имя как Эномай. — Прим. ред.]
Лукиан вкладывает в уста Диогена слова о том, что тот
подражает образом своей жизни Гераклу. См.: Лукиан. Аукци-
он, 8.
26
См.: Гераклит. Фр. 40 (DK)
2/
См.: Юлиан. К Ираклию кинику, 208d, 21 lb-c.
Кипинеские сочинения
191
ми, и есть их законоположник и царь — бог, что в
"7 fi
Дельфах . Поскольку же невозможно, чтобы от не-
го было скрыто хоть что-нибудь, то едва ли была от
него скрыта способность Диогена [к философии], и
Апполон склонил Диогена к ней, не как других, по-
буждая только словами, но поучая самим делом,
<188b> наставляя его символами, о чем он и хотел
сказать этими двумя словами: rcapax&pa^ov то
9
29
vo|iio|ia . Ибо «познай самого себя» было обращено
не к нему только, но и к другим, ведь слова эти были
на фронтоне дельфийского храма . Итак, мы нашли
основателя [арХПУ^ПЧ этой философии, то же го-
ворит где-то и демонический Ямвлих, однако вот ее
главы [Kopixpcnoix;]: Антисфен, Диоген, Кратет —
это люди, полагавшие целью и совершенством сво-
его образа жизни преодоление пустых мнений и сле-
дование истине во всем, ибо истина и для богов, и
для людей есть источник всякого блага . <188с> По
этой-то причине, я думаю, и Платон, и Пифагор, и
Сократ, и перипатетики, и Зенон стойко выдержи-
вали всякий труд и болезнь — они ведь желали
знать себя и не следовать пустым мнениям, но оты-
скивать истину по ее следам, наличным во всех ве-
щах.
Итак, поскольку выяснилось, что дело не об-
стояло так, чтобы Платон преследовал одну цель, а
Диоген другую, но и тот и другой стремились к од-
ному и тому же, то, возможно, кто-нибудь спросил
бы Платонову мудрость: каковой же ты полагаешь
ценность познания самого себя? Вполне вероятно,
28
Аполлон.
Фраза имеет два значения: «пренебрегай обычаем» и
«подделывай деньги». — Прим. пер.
i/t
Буквально: предлежали храму. — Прим. пер.
31
Кратет из Фив — киничсский философ, ученик Диогена;
жил во второй половине IV в. до н. э.
См.: Платон. Законы, 730b.
192
Император Юлиан
ответ бы гласил, что это ценнее всего, как и говорит
Платон в Алкивиаде
ъъ
.
<188d> О божественный Пла-
тон, ответь же и на следующее: каким образом по
отношению к мнениям большинства должно пола-
гать знание о богах? Ответ был бы тот же; более то-
го, он наверняка сказал бы изучить диалог Критон,
где Сократ изображен советующим не заботиться о
такого рода вещах . В самом деле, он говорит: «Но
для чего же нам заботиться о мнениях большинства,
мой милый Критон?» <189а> Должны ли мы пре-
небрегать всеми этими близкими киническому уче-
нию местами платоновских диалогов, словно бы
стеной отделяя друг от друга мужей, которых лю-
бовь к истине, презрение к мнениям и единодушное
усердие в добродетели свели вместе? И если Платон
решил осуществить свое дело посредством слов,
Диоген же удовлетворялся делами, то разве, в силу
этого, он не достоин быть прославленным нами?
Увидь же, что и платоновский способ философство-
вания превосходен не во всех отношениях, так как
ясно, что Платон клятвенно отказывается от своих
записанных сочинений: «Ибо, — говорит, — нет и
не будет <189Ь> записей Платона, те же, что сейчас
имеют хождение, — Сократовы, сделанные когда он
был еще красив и молод» . Но почему же из деяний
Диогена мы не можем понять, что есть киническое
учение?
Теперь, тело состоит из определенных частей,
как то: из глаз, рук, ног, по привходят также волосы,
ногти, дерьмо [р6ло<;] и весь род подобных отделе-
ний, без которых человеческое тело быть не способ-
но; тогда, разве не смешно считать первичными эти
вот части, <189с> то есть волосы, ногти, дерьмо и
См.: Платон. Алкивиид /, 129а.
См.: Платон. Критом, 44с.
См.: Платон. Письмо 2, 314с; Юлиан цитирует Платона по
памяти, слегка изменив оригинал.
Кинические сочинения
193
прочие неприятные отделения, а не достойнейшие и
важнейшие, каковы органы восприятий, а между
ними особенно те, что суть основания рассудка, ка-
ковы зрение и слух. Поскольку они служат рассу-
дочному мышлению [(ppovrioav], то в случае, если
душа глубоко зарылась в тело, они способствуют ее
быстрейшему очищению, помогают ей стать поль-
зующейся чистотой и устойчивостью мыслительной
силы, или же, как некто думает, душа проходит
сквозь них, как сквозь каналы . <189d> Ибо, гово-
рим мы, душа порождает знание, собирая частичные
чувственные восприятия и связывая их благодаря
памяти. Что касается меня, то я думаю, что если бы
не было несовершенства самой души, или же несо-
вершенства души, сопряженного с помехами со сто-
роны многоразличных вещей, созданных в ней вос-
приятием внешнего, то невозможно было бы и вос-
приятие чувственных вещей. Но речь об этом сейчас
неуместна.
А потому, вернемся к разделениям кинической
философии. <190а> Ясно, что киники полагали фи-
лософию состоящей из двух частей, так же как Ари-
стотель и Платон, а именно — из теоретической и
практической части, очевидно, потому, что они по-
нимали и сознавали, что человеку но природе свой-
ственно делать и знать. И хотя они уклонялись от
умозрений природы, это не опровергает наших
слов. Ибо известно, что и Сократ и многие другие
посвящали себя различным созерцаниям, но не ради
чего иного, как ради практики. Ибо и знание себя
<190Ь> мыслилось ими точным знанием того, что
принадлежит душе, а что телу. Они придавали душе
природное руководство, а служение — телу. Поэто-
му, видимо, они заботились о добродетели, самооб-
36
См.: Лукреций. О природе вещей, 3. 359 и сл.; Секст Эмпи-
рик. Против ученых, 7. 350 .
194
Император Юлиан
ладании, скромности, свободе, поэтому становились
не имеющими всякой зависти, робости, суеверия.
Но это, скажешь ты, не то, что мы о них думаем; мы
полагаем, они не были серьезны, но могли риско-
вать ценнейшим в этом презрении тела, <190с>
как говорил и Сократ, провозглашая, что филосо-
фия есть упражнение в смерти , но поскольку ки-
ники стремились к этой же цели изо дня в день, не
следует удивляться [£г|Хсото1] ими более, чем други-
ми, мы же считаем их людьми жалкими и совер-
шенно неразумными. Но для чего они вершили эти
труды? Конечно же, не тщеславия ради, как это ты
говоришь. Ибо как бы они могли снискать одобре-
ния других поеданием сырого мяса? Да и ты сам,
конечно, едва ли одобряешь это. И когда ты одева-
ешь грубый спартанский плащ, <190d> отпускаешь
длинные волосы, подражая изображениям того му-
жа , неужели ты думаешь снискать себе расположе-
ние большинства, не предполагая в то же время, что
тот достоин восторга? Один или двое ценили его
при жизни, но число людей, куда большее десяти
мириадов, кривило рот из-за отвращения и желания
сблевать [Оло xfjq vauxiaq k*ai pSeXuplaq], и они были
лишены аппетита до тех пор, пока их слуги не вос-
станавливали его посредством ароматов, мирра и
сладостей. Так вот, славный герой поражал своим
странным поведением <191 а> тех, кто является та-
кими, каковы
Ныне живущие люди
10
,
хотя он не низок, если понимать его в духе [ката
ouvsoiv] Диогена. Как и Сократ сказал о себе, что он
с любовью принял образ жизни обличителя, иссле-
дуя во всех отношениях данный ему оракул и тем
См.: Платон. Протагор, 314а.
*ц
См.: Платон. Федон, 81а.
W т1. е. киника.
40
Илиада, 5. 304.
Кининеские сочинения
195
самым осуществляя, как он полагал, богопочита-
ние, — не иначе, думаю я, обстояло дело и с Диоге-
ном, ибо он был убежден, что, философствуя, ис-
полняет волю Аполлона и что должен всё испытать
сам, <191b> не руководствуясь мнениями других,
могущими оказаться как истинными, так и лживыми.
Так что, согласно Диогену, не все сказанное Пифаго-
ром или же кем-либо, подобным ему, достойно дове-
рия. Ибо отнюдь не человека, но Бога полагал он ос-
нователем философии. Но что же, <191с> скажешь
ты, делать с поеданием многоногих? Сейчас я отвечу.
Плотоядение [0<zpK0(payiav] одни предполагают
естественным для человека, меньшие же думают,
что поступать так человеку не пристало; об этом
немало спорят. Если не желаешь оставаться празд-
ным, можешь взглянуть на книги об этом собствен-
ными глазами. Их-то и считал нужным опровергать
Диоген. Сам же он думал следующим образом: если
кто-либо может беззаботно есть мясо, как все те
животные, для которых это естественно, <191d> и
может делать это охотно и без вреда для себя, а
лучше сказать, принося пользу телу, тогда он вправе
полагать, что мясоядение вполне согласно с приро-
дой. Если же он от этого имеет вред, тогда, очевид-
но, он должен думать, что это несвойственно чело-
веку и что он должен во что бы то ни стало отка-
заться от него. Но и в отношении этого вопроса у
тебя есть своя теория, возможно, слишком натяну-
тая, но существует и иная теория, более родственная
киническому учению; прежде же мне следует яснее
описать цель этой философии.
Ибо целью они сделали бесстрастие, <192а> но
стать бесстрастным — это все равно, что стать Бо-
гом. Вполне возможно, что Диоген оставался бес-
страстен, употребляя любую другую пищу, и только
эта производила в нем возмущение и вызывала
тошноту, но так он проверял, рабствует ли он пус-
тым мнениям более, чем служит логосу. Ибо плоть
196
Император Юлиан
не станет менее плотью, сколько бы ты ее ни гото-
вил и чем бы ни приправлял. А потому, говорю, он
думал, что должен освободить себя и полностью
стать вне какого-либо малодушия. Ибо, будь уверен,
<192b> здесь вопрос именно о малодушии. Во имя
Законоподательницы скажи мне, почему, если мы
используем приготовленное мясо, нельзя есть и сы-
рое? Ты не находишь что ответить, кроме того, что
так у нас принято и заведено. Ибо мы, конечно, не
можем сказать, что прежде приготовления мясо
было некоей скверной, и было таковым по природе,
и что, будучи приготовлено, оно стало чище. Что же
следовало делать ему, <192с> наставленному Богом,
словно бы получившему приказ стратега искоренить
обычай и судить обо всем на основании логоса и
истины? Что же, он должен был под влиянием мне-
ния толпы настолько пренебречь этим вопросом,
чтобы считать, будто мясо в процессе приготовле-
ния очищается и становится годным к употребле-
нию, не будучи же подвергнуто воздействию огня
оно гнусно и отвратительно? Так-то ты чтишь тра-
дицию! Так-то радеешь об истине! [оитсо<; el |ivrjrj|iov;
о(3тсо<; ei ояоибаТоц;] Ты настолько порицаешь Дио-
гена, <192d> что выставляешь его тщеславцем (по-
моему же, он ревностнейший слуга и помощник
пифийского бога), и это из-за вкушения осьмино-
гов, а сам же пожираешь без счета
Что случилось: дичину иль рыбу42
.
Ты — египтянин, но не иерей, а всеядец — тот, кто
ест всё, «как зелень травную» , — знаешь, думаю,
слова галилеян. <193а> Едва не позабыл сказать, что
Т. е. Деметры, регулирующей обычаи, в частности в об-
ласти сельского хозяйства.
Одиссея, 12. 331 . Так в переводе В. Жуковского, однако —
opviOaQ обозначает, собственно, не дичь, но всякую птицу, в том
числе и домашнюю. — Прим. пер.
43
Быт. 9:3.
Кинические сочинения
197
все люди, живущие близ моря, да даже и те, что жи-
вут в отдалении от него, поглощают морских ежей,
устриц и подобного рода существ, даже не разогре-
вая. Отчего же их ты находишь достойными удив-
ления, тогда как Диогена считаешь существом жал-
ким и омерзительным, не желая понять, что то, что
едят они, ничуть не менее плоть, нежели то, что
вкушал Диоген, разве что мясо осьминога понежнее,
а остальных погрубее. В любом случае, осьминог
бескровен, равно как и полипы, однако все они
одушевлены — и носящие панцирь, <193Ь> и ось-
миног, наконец, все они страдают и наслаждаются,
что является отличительной особенностью живого.
Мы не должны расходиться в этом вопросе с плато-
новским мнением об одушевленности также и рас-
тений. Далее, я полагаю, что для тех, кто способен
следить за [моей] речью, очевидно, что сделанное
благородным Диогеном не было ни неразумным, ни
противозаконным, ни чуждым нашим нравам, если
критерием суждения будет выступать не сравни-
тельная твердость и мягкость мяса, но удовольствие
и неудовольствие гортани. <193с> Значит, сырояде-
ние не оскверняет, ибо сами вы занимаетесь почти
тем же: так обстоит не только в случае бескровных,
но и обладающих кровью. Вот вы чем, похоже, отли-
чаетесь от Диогена: он думал, что должен употреб-
лять такую пищу, которая проста и природна, вы же
считаете, что прежде должно приготовить ее с солью
и многим другим ради удовольствия и тем самым
чините насилие над природой. Достаточно об этом.
Конец и цель кинической философии, <193d>
как и всякой философии, есть счастье — счастье,
которое состоит в жизни, согласной природе, а не
согласной мнениям большинства. Таковы же расте-
ния и все животные, когда каждое достигает предна-
АХ
См.: Платон. Тимей, 77b.
198
Император Юлиан
значенной ему по природе цели. Но и среди богов
осуществляется это определение счастья, ибо их со-
стояние совершенно естественно, и они равны себе в
своем бытии. <194а> Не иначе обстоит дело и в слу-
чае с человеком: нам не следует много заботиться о
своем счастье, словно бы мы были скрыты от самих
себя. Ни орел, ни платан, ни что-либо иное, имею-
щее жизнь, — растение ли, животное ли — попусту
не беспокоятся ни о золоте, ни о крыльях, ни о том,
как иметь серебряные побеги, ни о том, чтобы жало
или шпоры были из железа или, сказать лучше, из
адаманта, но чем природа изначально украсила их,
то, полагают они, и служит им, чтобы быть им
сильными, быстрыми, защищенными, а если так, то
и счастливыми, и цветущими. <194b> В таком слу-
чае, разве не смешно, что человек пытается найти
счастье где-то вне себя и думает, что богатство, про-
исхождение, друзья, вообще — все подобные вещи
обладают высшей ценностью? Ибо если природа
наделила нас именно тем, чем и прочих живых су-
ществ, то есть телами и душами, подобными душам
животных, то нам не нужно хлопотать ни о чем
большем, но стоит удовлетвориться и этим, как и
остальные животные, <194с> довольствоваться те-
лесными преимуществами и добиваться счастья в
этих вещах. Однако в нас внедрена душа, не имею-
щая ничего общего с душами других живых су-
ществ, различны ли они по сущности или же нет, но
человеческая душа только по энергии превосходит
животную, так же как, я полагаю, чистое золото
превосходит золото, смешанное с песком, — неко-
торые люди ведь держатся этого учения о душе в
качестве истинного; <194d> в любом случае, мы
сознаем свою большую, сравнительно с животными,
сознательность. Согласно мифу Протагора , приро-
См.: Платон. Протагор, З21а-Ь; Платон тем не менее гово-
Кинические сочинения
199
да, как честолюбивая и многодарящая мать, надели-
ла своими благами животных, нам же вместо всего
этого был дан Зевсом ум — именно в нем и должно
полагать нам счастье, в могущественнейшем и пре-
восходнейшем в нас.
Рассмотрим же, не был ли Диоген превосходнее
тех, что придерживались этого учения, ведь он безо
всякого принуждения подвергал свое тело трудам,
чтобы сделать его сильнее, нежели оно было по
природе. <195а> Но он позволял себе действовать
только в границах, отведенных логосом, указываю-
щим, что должно нам делать, телесных же волне-
ний, потрясающих душу, тех, что окружают нас и
принуждают к многоделанию, он вообще не допус-
кал. В результате такой аскезы муж делает свое тело
более мужественным, нежели тот, кто добивается
олимпийского венка, а <195Ь> его душевное распо-
ложение таково, что он счастлив, так что становится
он ничуть не меньше царя, если даже не больше, и
Великого Царя, как в те времена эллины называли
царя персов. Значит, тебе кажется ничтожным чело-
век,
Лишенный крова, города, отчизны,
Живущий со дня на день нищий странник ,
—
и даже ячменного хлебца, о котором Эпикур ска-
зал, что если кто имеет его в изобилии, то ничем не
умален в счастии пред богами. Диоген, конечно же,
не состязался с богами, <195с> но жил счастливее
того, кто прослыл счастливейшим средь людей, он и
сам говорил, что живет счастливее любого человека.
Если же ты не веришь мне, испытай этот образ жиз-
ни на деле, а не на словах, и ты познаешь это на сво-
ем опыте.
рит, что похищение огня Прометеем сохранило человечество и что
позднее Зевс даровал людям искусство государственной жизни.
46
Диоген Лаэртский, 6. 38 (пер. М . Гаспарова). См.: Юлиан.
Письмо к Фемистию, 256с; Atlcspota Vragmenta, 6 (Nauck).
200
Император Юлиан
Хотя, пожалуйста, давай сперва испытаем его
словом. Может, ты думаешь, что свободное состоя-
ние для человека есть начало всяческих благ, я имею
в виду, конечно, то, что люди обычно называют бла-
гами. Как можно отрицать это? <195d> Ибо и иму-
щество, и богатство, и происхождение, и телесные
сила и красота, и все подобного рода вещи, хотя не
представляются приносящими счастье их обладате-
лю, но разве они не суть блага его хозяина? Кого же
мы считаем рабом? Разве не того, кого покупаем за
количество серебряных драхм, равное двум минам
47
или десяти золотым статирам ? Возможно, ты ска-
жешь, что такой человек есть действительно раб. Но
почему? Потому что мы серебром расплатились за
него с продавцом? Но тогда и наши солдаты, выку-
паемые из плена, <196а> суть рабы. Однако законы
дают им свободу, когда они возвращаются домой, и
мы выкупаем их не затем, чтобы они стали рабами,
но — чтобы свободными. Видишь, недостаточно
отдать серебро, чтобы купить раба, но чтобы имел
место истинный раб, должен быть и иной госпо-
дин — человек, принуждающий его делать то, что
прикажут, а в случае отказа, говоря словами поэта,
тот будет
Лу
Повергать его в тяжкие скорби .
Рассмотри вслед за этим: разве не столько суть над
нами господ, сколькие заставляют нас служить им,
чтобы не быть наказанными и не претерпеть боли и
скорби? Может быть, ты думаешь, что наказание
имеет место, лишь когда на раба замахиваются и
бьют его палкой? Даже самые свирепые хозяева не
делают этого со всеми своими рабами, бывает доста-
точно и слова, и угрозы. Никогда не думай, возлюб-
ленный, <196с> что ты свободен, в то время как же-
Золотой стагир, или дарик, — монета весом около 65 г.
18
Илиада, 5. 766 .
Кинические сочинения
201
лудок и то, что ниже его, повелевают тобой, ибо при
таком положении дел ты имеешь господ, наделяю-
щих тебя удовольствиями и способных тебя их ли-
шить, и даже если ты стал сильнее их, то до тех пор,
пока ты рабствуешь мнению многих, ты не достиг
еще свободы, не попробовал ее нектара,
Именем клятву даю открывшего нам четверицу49
.
Не о том говорю, что мы должны быть перед
всеми бесстыдны <196d> и делать то, что не должно;
но — что когда мы нечто отвергаем или делаем, это
должно оказываться для нас благим или дурным не
в силу мнения большинства, не в силу этого должны
мы действовать или избегать действий, но в силу
логоса и Бога, что внутри нас, то есть Ума , — это
должно останавливать. Что же касается большинст-
ва, то ничто не препятствует ему следовать общим
мнениям, ведь это лучше, чем полное бесстыдст-
во — ибо люди <197а> по природе расположены к
истине; муж же, уже живущий согласно уму, спосо-
бен сам судить и находить истинные логосы, и ему
отнюдь не свойственно следовать в чем-либо зако-
ноположениям большинства о благих и дурных по-
ступках.
Итак, поскольку в наших душах есть нечто бо-
жественнейшее, то, что мы называем умом, рассуд-
ком и безмолвным логосом, глашатай которого есть
этот вот логос, происходящий из имен и речений
посредством голоса, и поскольку оно сопряжено с
49
Пер. И . Петер. — Ред.
50
Клятва, бытовавшая среди пифагорейцев, которые счита-
ли четверицу, сумму первых четырех чисел натурального ряда,
символом соразмерности и совершенства. См.: Аэций Плакида, 1.
7; Пифагорейские Золотые стихи, 47 (Mullach): va pa TOV vap£T£p(,t
уихф rcapaSovia TETpaiaov.
51
Ср. Еврипид. Фр. 1007 (Nauck): LIPCOV EOTW £v ЕкаотсрОЕод;
Ямвлих. Протрептик, 8. 138 .
202
Император Юлиан
чем-то иным, что пестро и разнообразно, некоей
смесью раздражения <197Ь> и вожделения, много-
головым зверем, постольку стоит нам всматривать-
ся в мнения большинства пристально и бестрепетно
не раньше, чем укротим мы эту дикую тварь и убе-
дим подчиниться Богу в нас, лучше сказать, Божие-
му. Вот почему многие последователи Диогена его
отвергли и стали нечестивцами, способными на всё,
ничуть не лучшими какого-нибудь зверя. А то, что
это не мои измышления , следует, в первую оче-
редь, из деяний самого Диогена, <197с> о которых я
тебе говорил — большая часть из них странна, мне
же они кажутся и наиболее величественными. [На-
пример,] как-то в толпе людей, в которой был и
Диоген, некий юноша пернул , Диоген, ударив его
палкой, сказал: «Послушай, мерзавец , неужели не
сделав ничего, чтобы дерзко вести себя на публике,
ты начал показывать нам здесь свое презрение к
мнениям [большинства]?» Так он учил, что должно
преодолеть наслаждения и страдания, прежде чем
приступить к последней борьбе — к обнажению от
тех <197d> мнений, которые являются для боль-
шинства причиной бесконечного количества зол.
Разве ты не знаешь, как отвращают юношей от
философии, наговаривая всякий раз разное на одно-
го философа вслед за другим?! Учеников Пифагора,
Платона и Аристотеля, называют колдунами, со-
фистами, гордецами, отравителями. И если среди
киников <198а> находится человек действительно
серьезный, на него смотрят с сожалением. Напри-
52
Ср.: Еврипид. Фр. 488.
Невозможно понять, почему греческий глагол ясрЗоцси
является литературным словом, а явно производный от него либо
однокоренной с ним русский глагол — нет. — Прим. пер.
Букв.: смытая грязь, со кабарца. — Прим. пер.
55
Ср.: Юлиан. Похвальное слово в честь Констанция, 40b; О
героических деяниях Констанция, 74с.
Кининеские сочинения
203
мер, вспоминаю я, как мой воспитатель сказал, уви-
дев друга моего Ификла с его спутанными патлами,
распахнутой грудью, одетого в страшную рвань сре-
ди суровой зимы: «Что за демон вверг его в такую
беду, которая не просто вызывает жалость к нему,
но больше даже — к несчастию родителей, заботли-
во питавших его, воспитавших и давших столь хо-
рошее образование, сколь могли! <198b> До какой
же жизни он дошел — всё отвергает, ничем не луч-
ше нищего!» Тогда я ему ответил какой-то шуткой,
не помню уже какой. Но я понимаю, что многие
придерживаются того же мнения о демоне киников.
Это не страшно, но разве ты не видишь, что их убе-
ждает в этом любовь к богатству, отвращение к ску-
дости, прислуживание желудку, все совершенные
ради тела труды, разжирение оков души, привычка
к роскошным трапезам, к тому, чтобы никогда не
спать одному по ночам , <198с> и всему тому, что
все делают в темноте и скрывают?! Разве это не хуже
Тартара?! Разве не лучше быть поглощенным Ха-
рибдою или Коцитом, погрузиться на десять тысяч
саженей в землю , чем опуститься до такой жизни:
рабствовать хую [aiSoioiq] и желудку, но даже и
им — не в простоте и открытости, как дикие звери,
но стыдясь и скрываясь во тьме! Сколь же лучше
отказаться <198d> от всего этого! Если же нелегко
это, то не следует бесчестить установления Диогена
и Кратета:
58
Чем излечиться от любви? Лишь голодом, а если нет — удавкою .
Разве ты не знаешь, что те великие мужи жили
только ради того, чтобы насадить среди людей уме-
ренный образ жизни? «Ибо, — говорил Диоген, —
56
Ср.: Платон. Письмо 7, 326b.
57
Парафраз из Ксенофонта. См.: Анабасис, 7. 1. 29 .
58
Диоген Лаэртский, 6. 86 (пер. М. Гаспарова); Палатинская
антология, 9. 497; Юлиан перефразирует стих Кратета, см.: Кра-
тет. Фр. 14 (Diels).
204
Император Юлиан
тираны возникают не из тех, что едят ячменный
хлеб, <199а> но из тех, что дают роскошные обеды».
И Кратет написал гимн в честь Скромности:
Здравствуй, богиня моя, мужей добродетельных радость.
Скромность имя тебе, Мудрости славной дитя".
Да не будет же таких киников, что подобны бес-
стыдному псу Ойномену, дерзкому, презирающему
равно дела божеские и человеческие, но да будут
киники почтительны к вещам божественным так
же, как и Диоген. <199Ь> Ибо он послушался пифии
и не раскаялся в своем послушании. Если же кто-
нибудь предположит, что то, что Диоген не ходил в
храмы и не молился в них, не почитал ни статуи бо-
гов, ни их алтари, есть знак его безбожия, то едва ли
окажется прав, ибо Диоген не обладал ничем из то-
го, что обычно приносится в жертву, — ни ладаном,
ни возлияниями, ни серебром, ни тем, что на него
можно приобрести. Если же он право мыслил о бо-
гах, то уже этого было достаточно. Ибо он служил
им самой своей душой, отдавая им, я думаю, самое
ценное из того, чем обладал: благодаря <199с>
мышлению он принес им в дар саму свою душу.
Пусть же не будет киник никоим образом бессты-
ден, но пусть будет следовать логосу, полагая его
первым и подчиняя ему страдательную часть души,
чтобы всецело отделиться от нее, не зная даже вла-
сти над удовольствиями. Ибо лучшее, если оно для
кого-нибудь достижимо, состоит в подобном со-
вершенном незнании. А это приходит к нам не ина-
че, как через упражнение. Но чтобы кто-нибудь не
предположил, что все это пустое, присовокуплю к
написанному несколько шуток Кратета : <199d>
59
Палатинская антология, 10. 104 (пер. И .!{ахова).
60
Т. е. несколько пародий, так как приводимые здесь стихи
представляют собой пародии на молитву Солона. См.: Фр. 12
(Bergk).
Кинические сочинения
205
Славные дочери Зевса-владыки и Мнемосины,
Музы Пиэрии, к вам слово молитвы моей.
Пищу пошлите вы мне — не могу голодать постоянно.
Только без рабства: оно делает жалкою жизнь
Буду полезен друзьям, льстить только им не учите.
Деньги же грех собирать, копить скарабею богатство.
Быть не хочу муравьем — только себе и себе. <200а>
Хочется праведным стать и такое добыть мне богатство,
Чтобы к добру привело, делая лучше людей.
Этого только б достичь, Гермесу и Музам пречистым
Жертв дорогих не свершу, делом святым отплачу
61
.
Если тебе нужны еще какие-либо писания об
этом, то у меня есть еще того же <200Ь> мужа. Но
если тебе попадутся сочинения Плутарха Хероней-
ского, составившего жизнеописание Кратета, то тебе
не будет необходимости мимоходом узнавать о нем
от меня.
Однако вернемся назад, к тому, о чем я говорил
прежде. Тот, кто принял киническое учение, сперва
должен наложить на себя горькую епитимью,
<200с> изобличить себя и не льстить себе, но иссле-
довать себя со тщанием: не радуют ли тебя роскош-
ные трапезы, можешь ли ты обойтись без мягкого
ложа, не рабствуешь ли славе и мнениям, не стре-
мишься ли ты стать предметом всеобщего внима-
ния и удивления, и даже зная, что это нечто пус-
тое , не полагаешь ли ты это все равно чем-то дос-
тойным. Никогда не должен киник уступать тече-
нию толпы, вкушать наслаждения даже, скажу, кон-
чиком пальца, пока всецело <200d> не растопчет [в
себе порочных склонностей]. Тогда уже и таких ве-
щей, если случатся, касаться никто не мешает. Ибо я
слышал, что и быки, которые чувствуют себя слабее
других, отделяются от стада и пасутся в одиночестве,
постепенно накапливая силы во всех своих членах,
до тех пор, пока, придя в хорошее состояние, не вос-
А| Пер. И. 11ахова. — Ред.
62
Аллюзия к Еврипиду. См.: Финикиянки, 550.
206
Император Юлиан
соединятся со стадом, и тогда они выкликают вожа-
ков стада на борьбу в уверенности, что более дос-
тойны водительства. Так что пусть тот, кто желает
быть киником по-настоящему, ие привязывается ни
к своему спартанскому плащу, ни к сумке, ни к пал-
ке, <201а> ни к волосам , чтобы был он подобен
человеку, гуляющему нестриженным, —
деревен-
щине, совершенно безыскусному в такого рода де-
лах, но пусть у него будет логос вместо посоха, уста-
новления вместо сумки — это вот пусть будет зна-
ками кинической философии.
И свободу речи не должен он практиковать до
тех пор, пока не рассмотрит, сколь велика ценность
этого, каковую, думаю, имело оно для Кратета и
Диогена. Они были настолько выше угроз судьбы,
что говорили, <201Ь> будто их следует называть или
шутками, или пьяными выходками, так что, попав в
руки к пиратам, Диоген смеялся над ними, Кратет
же отдал свое имущество в собственность сограждан
и, будучи телесно небезупречен, обратил свои недос-
татки в шутку, смеясь над собой за свою сутулость и
хромоту; он приходил к очагам друзей, звали они
его или не звали , и примирял близких людей, если
узнавал, что они в ссоре. Его укоры содержали в себе
не горечь, но радость, <201с> ибо он не хотел пока-
заться сикофантом
тому, кого хотел вразумить.
Если хотел, однако же, приправлял их и горечью,
явной как тем, кому желал исправления, так и оче-
видцам происходящего. Хотя это и не было главной
целью тех киников, но, как я говорил, они по пре-
имуществу стремились к тому, чтобы стать счастли-
выми, и, думаю я, озабочивали собой других людей
только потому, что понимали, что человек есть по
природе животное общественное и политическое;
Т. е . прическе. — Прим. пер.
61
См.: Фукидид, 1. 118 .
65
Доносчиком, клеветником. — Прим. пер.
Кипические сочинения
207
так вот, помогали они своим согражданам не только
обличениями, но и рассуждениями. Пусть же тот,
<201d> кто хочет быть киником, мужем ревност-
ным и серьезным, сперва позаботится о себе, нау-
чившись владеть собой так, как Диоген и Кратет,
пусть изгонит из каждой части своей души все стра-
сти, вверит каждую часть души истинному логосу и
сделает ум своим кормчим. Это, я думаю, главное и
существеннейшее в философии Диогена.
И если этот муж приходил к гетере (хотя, на-
верное, это случилось только однажды, а может
быть и вообще не случалось), то пусть нынешний
киник сперва станет таким же, как Диоген, — му-
жем ревностным <202а> и серьезным, и тогда, если
и займется подобным открыто, на глазах у всех, то
не будем бранить его и обвинять. Прежде, однако,
он должен показать нам способность учиться, пока-
зать присутствие духа, а во всем остальном — сво-
боду, самодостаточность, справедливость, благора-
зумие, умеренность, милосердие, внимание к тому,
чтобы не делать ничего случайного, тщетного, нера-
зумного — ибо все это <202Ь> свойственно фило-
софии Диогена; пусть растопчет он дутую гордость,
пусть поднимет на смех тех, что скрывают во тьме
необходимые дела нашей природы, например выде-
ления наших органов, но в центре городов, на ры-
ночных площадях упражняется в совершении наи-
более скотского [та раютата], того, что отнюдь не
свойственно нашей природе: в грабеже, сикофан-
тии, лживых доносах, занимается и иными такими
же низкими делами. <202с> Ибо, когда Диоген пер-
дел и гадил на агоре, как об этом рассказывают, он
делал это ради того, чтобы растоптать человеческую
гордость и показать людям, что их собственные по-
ступки куда хуже и тягостней того, чем занимался
он, ибо то, что он делал, было согласно природе, их
же поступки никоим, можно сказать, образом не
208
Император Юлиан
согласовывались с этой самой природой, но все они
происходили от испорченности.
Теперь же, однако, последователи Диогена из-
бирают самое легкое и пустое, не видя важнейшего;
<202d> и ты, стремясь быть значительнее тех , за-
блудившись, настолько отошел от Диогеновой шко-
лы, что считаешь его достойным сожаления. Но ес-
ли ты не веришь тому, что я сказал о человеке, ко-
торому все эллины, жившие во времена Платона и
Аристотеля, удивлялись, превознося его после Со-
крата и Пифагора, о человеке, чьим учеником был
умереннейший и мудрейший Зенон — и совсем не
похоже, чтобы все они обманывались относительно
того, кого ты высмеиваешь, как дурака, — так вот,
дражайший, возможно, я <203а> разобрался в нем
несколько лучше тебя и продвинулся дальше в по-
знании этого человека. Что же тогда, я спрашиваю,
это за человек, который один из всех эллинов не
удивляется мужеству Диогена, трудолюбию его и
царскому величию души? Не удивляется человеку,
которому спалось в своей бочке на подстилке из
листьев лучше, чем великому царю на своем мягком
ложе под золоченой кровлей, и съедавшему свой
хлеб с большим аппетитом, чем ты свои сицилий-
ские трапезы ; <203b> он купался в холодной воде
и высыхал, подставив тело ветру, а не полотняному
нолотенечку, которым вытираешься ты, о филосо-
фичнейший! Впрочем, тебе, безусловно, пристало
смеяться над ним, как Фемистоклу, превозмогшему
Ксеркса, и Александру Македонскому — Дария. Ес-
ли бы ты хоть немного читал книги — хотя бы так
же, как я, человек политический и многодеятель-
66
Древних киников. — Прим. пер.
6/
Ср.: Дион Хрисостом. К невежественным киникам, 12
(Arnim).
6Н^^
Пословица; Сицилия славилась прекрасной кухней. Ср.:
Платон. Государство, 404d; Гораций. Оды, 1. 1 . 18: «Siculae dapes».
Кинические сочинения
209
ный, — ты знал бы, что сказал Александр, поражен-
ный великодушием Диогена. Но ты, как мне кажет-
ся, не занимаешься такими вещами <203с> вовсе.
Куда там ! Ты удивляешься и соревнуешь жизни
несчастных бабенок [yuvauccav aO^icov]!
Если мои слова что-то дадут тебе, ты будешь в
большей, чем я, выгоде, если же я ничего не достиг,
наскоро, как говорится, единым духом, сказав о
столь великих предметах — я ведь посвятил этому
досуг двух дней, чему Музы и ты сам свидетель, —
итак, даже если ты останешься при своих прежних
взглядах, я все равно не раскаюсь в том, что говорил
об этом муже с должным благоговением.
69
Ср.: Демосфен. О венке, 47.
70
Ср.: Демосфен. О венке, 308; Юлиан. К Матери Богов,
178d.
210
Император Юлиан
К Ираклию Кинику
О том, как следует кинически жить, и о том, свойственно
ли киникам сочинять мифы
Речь 7
Седьмая речь Юлиана направлена против киника Ираклия,
осмелившегося перед собранием, на котором присутствовал и Юли-
ан, изложить миф, где о богах говорилось непочтительно. Юлиан
поднимает вопрос о том, годятся ли басни и мифы для кинического
рассуждения. Он перечисляет систематические разделы философии
и приходит к выводу, что использование мифов допустимо только в
этике и теологии, ибо миф всегда выступает как средство религиоз-
ного воспитания и должен быть адресован детям и тем людям, чей
рассудок не позволяет созерцать истину просто, без такого рода
помощи. В трактате Саллюстия О богах и мире тот дает во многом
сходную оценку присущих мифам функций и подразделяет их на
пять родов, приводя примеры каждого из них: «Если учить всех
людей истине о богах, то в глупцах возникнет презрение и не позво-
лит им достигнуть научного знания, людей же ревностных и серьез-
ных это приведет к беспечности; сокрытие же истины мифом одним
не позволяет презирать, других же заставляет философствовать».
Именно таково и мнение Юлиана, выраженное в 5-й, 6-й и 7-й речах.
Хотя и Юлиан, и Саллюстий оправдывают мифы, однако они никогда
не подходят к ним рационалистически и не выдвигают ни малейшего
оправдания для скептицизма. Вывод Юлиана гласит, что Ираклию
вовсе не следует пользоваться мифом и что, в любом случае, он
использовал неподходящий образ, к тому же превратно истолковав
его. Ему должно прибегать к таким мифам, как сочиненная Проди-
ком-софистом в Геракле на распутье аллегоря, которая неодно-
кратно цитировалась Юлианом и служила излюбленным примером в
поздней греческой литературе1
.
Чтобы показать Ираклию, что же тот мог бы сочинить, сохра-
нив пристойность, Юлиан прибавляет притчу, созданную им самим
на основе взятого у Продика сюжета. В ней он сам выступает в роли
второго Геракла, и, пользуясь случаем, поносит Констанция, и ука-
зывает на свою миссию реформатора и реставратора законности и
религии в империи. На протяжении всего текста притчи наблюдается
поразительное сходство с первой речью Диона Хрисостома, и Асмус
произвел детальное сравнение этих двух авторов, чтобы доказать,
что Юлиан писал, имея перед собой Диона2
.
Во множестве этих
параллелей у обоих — Юлиана и Диона — можно усмотреть общие
классические корни, в частности влияние Платона; однако, вне вся-
кого сомнения, Юлиан был очень хорошо знаком с работами Диона и
нередко использовал одинаковые с ним примеры. Тем не менее и
1
См.: О героических деяниях Констанция, 56d.
•у
R. Asmus. Julian und Dion Chrysostomus. 1895. Юлиан един-
ственный раз упоминает Диона по имени: К Ираклию кинику,
212с.
Кининеские сочинения
211
Фемистий (см.: Фемистий, 280а) использовал миф Продика в весьма
сходных с Дионом выражениях, и Максим Тирский также (см.: Мак-
сим Тирский, 20).
В заключение Юлиан превозносит ранних киников и критикует
поздних почти теми же словами, как и в 6-й речи.
<204а> «Многие вещи возникают в многое
время» , — это я услышал сначала в комедии, а за-
тем мне самому захотелось сказать это вслух, когда,
будучи приглашен, я слушал публичное выступле-
ние некоего киника, чья брань была невнятна и
неблагородна, и притом он еще и напевал, подобно
няньке, мифы, сложенные им неразумно. В первый
момент мне захотелось просто встать и разогнать
всё собрание. <204Ь> Однако я решил вести себя
так, как если бы был в театре, где комические поэты
насмехаются над Гераклом и Дионисом ; я снёс всё
до конца не из-за говорившего, но ради собравших-
ся, лучше же сказать резче [vsaviKcbispov]: ради себя,
чтобы не казаться предпринимающим что-либо
скорее из суеверия, нежели из благочестивых <204с>
и разумных соображений, чтобы не казалось, что
вспорхнул я, как дикий голубь, от его убогих слов.
Так оставался я там, говоря себе:
Сердце, смирись, ты гнуснейшее вытерпеть силу имело ,
потерпи же, о сердце, немного и болтливого киника!
Ведь не впервой тебе слышать, как поносят богов!
Дела государства плохи, частная жизнь безумна,
<205а> и судьба не благоволит к нам настолько,
чтобы мы могли сохранить чистым свой слух или
удержать хотя бы зрение незапятнанным многораз-
личными нечестиями этого железного рода . Так
1
См.: Евполит. Фр. 4 .
" Игра слов: последняя фраза означает также «некоего пса,
чей лай...». —
Прим.пер.
См.: Юлиан. Мисопогон, 366с.
4
См.: Одиссея, 20. 18.
4
Имеется в виду, конечно, железный век. — Прим. пер.
212
Император Юлиан
что, по необходимости мы не свободны от таких
мерзостей, и этот киник наполнил ими наш слух,
называя лучшего из богов именем, которое никогда
не произносилось и которого я [никогда] не слы-
шал! Позвольте же мне, в свою очередь, поучить его
перед вами: во-первых, кинику пристало писать
скорее рассуждения [^oyoDq], <205b> чем мифы; во-
вторых, должно давать мифу некое толкование,
приспосабливать его, если и в самом деле филосо-
фия нуждается в мифологии; и, наконец, я скажу
кратко о страхе перед богами. Это-то и является
целью моей речи, но человек я не письменный и до
сего дня избегал всего утомительного и софистиче-
ского. <205с> Однако, может быть, не будет неуме-
стным мне сказать, а тебе выслушать несколько слов
о мифе, о своего рода генеалогии [мифа].
Невозможно узнать, где начало его и откуда он,
кто впервые правдоподобно составил вымыслы ради
пользы или душеводительства слушающих: также
невозможно узнать и кто первым из людей чихнул
или какая лошадь впервые заржала. Но как конники
возникают во Фракии и Фессалии , <205d> лучники
и легковооруженные происходят из Индии, Карии и
Крита, ибо обычаи людей, я полагаю, следуют из
природы места — так мы можем предположить и
относительно других вещей. Каким народом что бо-
лее чтится, таковое было открыто, вероятнее, имен-
но им, нежели каким-либо другим. Поэтому выхо-
дит, что миф был открыт людьми, занимавшимися
скотоводством , <206а> и от тех дней по сию пору
мифотворчество культивируется ими, равно как и
употребление кифары и флейты ради наслаждения и
душеводительства. Этим людям не нужно учиться
6
Выражение iTCTteig ev ©eiioXia Kui 0ракг| было общеизве-
стной поговоркой. См.: Юлиан. О героических деяниях Констан-
ция, 63 c-d.
Т. е. простыми, нецивилизованными.
—
Прим. пер.
Кининеские сочинения
213
делать это, как птицам летать, плавать рыбам или
бегать оленям: даже если кто-нибудь свяжет дикое
животное и посадит в клетку, оно все равно не пре-
кратит использовать свои члены ради того, для чего,
как эти животные знают, они по природе и предна-
значены; не иначе обстоит дело и у человека, <206Ь>
чья душа в теле словно бы заточена в клетку — люди
мудрые назвали это бытием в возможности, — так
что к знанию, исследованию и изучению человек
склоняется как к естественнейшему для себя делу. И
когда милостивый [euiievqq] бог разрешает человече-
ские оковы и приводит возможность в действитель-
ность, тогда человек достигает непосредственного
знания; в тех же, кто еще окован, суть лживые мне-
ния вместо истины, и они, я думаю, подобно Иксио-
ну, обнимают некое облако <206с> вместо богини . В
них — пустые [i)7uriv£|iia] и нелепые [тератсЬ5г|] обра-
зы истинного знания, его тени. Ибо прежде знания
занимаются вымыслами и весьма усердны в позна-
нии и преподавании этой лжи как чего-то полезного
и удивительного. Однако если вообще следует что-то
сказать в защиту тех, кто изначально изобрел мифы,
<206d> то это то, что, по-видимому, они были соз-
даны для детских душ: создатели мифов кажутся мне
подобными нянькам, дающим детям кожаные иг-
рушки, когда те мучаются от прорезывания зубов,
чтобы облегчить их страдание; также и мифотворцы
писали для тех слабых душ, которые еще только на-
чали окрыляться; для тех, кто не может научиться
самой истине, но тоскует по большему[, нежели об-
ладает], они изливают потоки мифов, подобно лю-
дям, орошающим пересохшее поле, дабы облегчить
страдания и муки .
я
Т. е . Геры. См.: Пиндар. Пифийские оды, 2. 20 и сл.; Дион
Хризостом, 4. 130 (Arnim).
9
См.: Платон. Теэтет, 151с.
10
Ср.: Платон. Федр, 251.
214
Император Юлиан
Значит, когда мифы появились <207а> и обре-
ли в Элладе добрую славу, то поэты зависели от рас-
сказов, которые отличались от того мифа, который
после рассказывали детям, а потом и взрослым не
только ради душеводительства, но и для некоего
увещевания. Ибо человек, желавший убеждать и
учить, не говорил тогда открыто, но скрывал свою
цель, боясь вызвать <207Ь> отторжение слушателей.
Гесиод, очевидно, творил именно таким образом, а
после него и Архилох нередко использовал мифы ,
украшая и как бы приправляя свою поэзию ими;
возможно, он делал это, так как видел, что его по-
эзия нуждается в чем-то подобном, что сделало бы
ее привлекательной; он ясно понимал, что поэзия,
лишенная мифа, есть всего лишь рифмованная про-
*
12
за [еяояоиа] , в которой отсутствует, если так мож-
но сказать, сущность поэзии, так что не остается и
самой поэзии. Он собрал эти сладости [бшцатаа] у
музы поэзии и передал своим читателям, <207с>
чтобы почитаться не только автором сатир, но и
собственно поэтом.
Но [мифы писали] и Гомер, и Фукидид, и Пла-
тон, и — нам следует назвать его — Эзоп с Самоса,
бывший рабом более по случайности [рождения],
нежели по образу жизни [rcpoaipeoivqi], который
отнюдь не без ума пользовался ими, являя посредст-
вом них свою проницательность. Ибо закон не по-
зволял ему откровенности, потому он и создавал
свои символы, словно образы в театре теней
[eaKiaypacpr||i8va<;], подавая их приправленными
смехом и удовольствием. Так что, я думаю, свобод-
ные врачи предписывали должное, но тому, кому
См.: Архилох. Фр. 86, 89; Архилох использует притчи с
образами зверей, Юлиан же здесь, игнорируя собственное деле-
ние (218 с), называет их обобщенно мифами. Гесиод пользуется
мифом фактически как басней.
12
Ср.: Платон. Федон, 6lb.
Кинические сочинения
215
довелось быть рабом по рождению, <207d> но вра-
чом по ремеслу, поневоле приходилось и льстить, и
врачевать своего господина. Потому, если этот ки-
ник [Ираклий] находится в таком же рабстве, пусть
рассказывает мифы, пусть записывает их, пусть вся-
кий позволит ему быть рассказчиком мифов, но
поскольку он утверждает, что он один только и сво-
боден, то я не знаю, почему он нуждается в мифах.
Разве что для того, чтобы смешать язвительность и
горечь своих символов со сладостью и удовольстви-
ем [вымысла], <208а> чтобы разом и облагодетель-
ствовать человека, и избежать мести облагодетель-
ствованного. Но это еще более напоминает рабство.
Разве не лучше быть наученным изложением самих
дел, истинными именами вещей, называя, как гово-
рят комики, корыто корытом [ок&срцу окшрг|у] ? Но
что за нужда говорить «Фаэтон» вместо «такой-то»?
<208Ь> Что за нужда осквернять священное имя
[eTiovupiav] Царя Солнца? Кто из людей здесь, в ми-
ре , достоин называться Паном или Зевсом (будто
бы этим богам может быть приписан наш образ
мыслей)? Тогда, если это возможно, разве не лучше
давать людям их собственные имена? Лучше даже не
говорить «давать», но достаточно имен, данных ро-
дителями. <208с> Но если не легче учить посредст-
вом вымыслов, да и вообще говоря, киникам не
свойственно выдумывать такие вещи, почему мы
идем на огромные траты , и более того, убиваем
свое время, составляя и измышляя какие-то мифики
[puOapia], зачем записываем их и заучиваем?
Но, возможно, ты скажешь, что хотя учение и
утверждает, <208d> что киники — а только они од-
ни и причастны свободе — не должны вымышлять
13
Пословица; см.: Аноним. Com. Gr. Frag., 199.
14
Ср.: Илиада, 5. 442; Гесиод. Теогония, 272.
15
Аллюзия к Плутарху. См.: Антоний, 28: то яоХитеХеотатоу
(bg'AvTuptov £Ш£у, dvaXcopu, xov xpovov.
216
Император Юлиан
ложь взамен истины и заниматься выдумками, что-
бы затем декламировать их на людях, однако обы-
чаю этому положили начало Диоген и Кратет, а за
ними последовали и остальные киники. Но нигде не
найти ни одного примера такого обычая. Но я пока
не говорил, что никоим образом не может быть ки-
ником тот, кому следует «перечеканивать общую
монету» , уделяя тем самым некоторое внимание
обычаю; я не говорил, что следует обращать внима-
ние исключительно на рассудок [ХоусЬ], и что тот,
кто обрел внутри себя понимание того, что должно
делать, <209а> не должен учить об этом вовне. Нас
не обманывает то, что сократиками были и Анти-
сфен, и Ксенофонт, что было донесено до нас теми
же мифами (позднее я скажу тебе немного об этом).
Теперь же, во имя Муз, ответь мне на мой вопрос о
кинической философии: должны ли мы полагать ее
неким безумием и отнюдь не человеческим образом
жизни, но скотским [0r|pid)5r|g] расположением ду-
ши, не красивым, не ревностным, не благим? Эно-
I7
май заставил <209Ь> многих так смотреть на ки-
низм. И если ты хоть как-то заботился об изучении
предмета, то мог изучить взгляды этого киника по
сочинениям «О вдохновении оракулов» и «Против
оракулов», короче — из всего, что он написал. По
сути, он хочет всецело искоренить благочестие в
отношении к богам , обесчестить всякую человече-
скую мудрость, растоптать законы, отождествляю-
щиеся с прекрасным и справедливым, попрать те
законы, что начертаны богами <209с> в наших ду-
шах и убеждают нас в существовании богов безо
всякого обучения, обращают к ним наши взгляды,
Т. е . пересоздавать обычай. См.: Юлиан. К невежествен-
ным киникам,188Ь.
17
См.: Юлиан. К невежественным киникам, 187с, прим. 24 .
Iк
Возможно, страх богов. — Прим. пер.
14
6|i(bvi)|i0v<£ — букв.: одноименные. — Прим. пер.
Кининеские сочинения
217
устремляют нас к ним, ибо наши души так же отно-
сятся к богам, как глаза к свету. Далее, возможно,
кто-нибудь отвергнет [веру в богов] также и потому,
что второй закон, освященный природой и Богом,
приказывает всем и всецело удерживаться от чужо-
го, и ни словами, ни делами, ни тайными энергиями
души <209d> не потворствовать нарушениям этого,
ибо закон есть водитель к наисовершеннейшей
справедливости — разве не достойно это пропас-
20
ти ? И можно допустить, чтобы одобряющий эти
взгляды был изгнан, как древле отравители или по-
хитители священной утвари? Чересчур легким будет
это наказание для такого преступника! Может быть,
побивать в этом случае камнями? Скажи мне, ради
Бога, <210а> чем такой человек отличается от бан-
дитов, орудующих в пустынных местах или запи-
рающих побережья с целью грабежа мореходов?
Люди говорят, что они повинны смерти, хоть и не
вдохновлялись таким безумием[, как ты]! Так, во
всяком случае, говорит тот , кто считается тобой
поэтом и мифологом (а был он героем и демоном),
который, подобно пифийскому богу, ответившему
неким бандитам, вопросившим оракул, сказал о
морских разбойниках:
Взад и вперед по морям, как добычники вольные, мчася,
Жизнью играя своей... <210Ь>
Кто же засвидетельствует лучше дурость
[arcovoiac;] бандитов?! Разве что кто-нибудь скажет,
что бандиты мужественнее таких киников, киники
Имеется в виду пропасть, в которую в Афинах сбрасыва-
ли тела преступников. См.: Ксенофонт. Греческая история. 1 . 7 .
20.
21
Т. е. Гомер.
22
См.: Одиссея, 3. 73 . Боюсь, высокопарный поэтический
перевод В. Жуковского не дает представления о гомеровском
тексте, где буквально сказано: «Как бандиты, шатающиеся по
морям, рискуя жизнью», именно так и читает этот текст Юли-
ан. — Прим. пер.
218
Император Юлиан
же бесстыднее бандитов. Ибо преступники знают,
сколь жалок их образ жизни, и укрываются в пус-
тынных местах из стыда и боязни смерти, в то время
как киники прогуливаются [TiepuiaioOoiv] посреди
<210с> разорённых общественных
институтов
[vo|ii|ia], и не лучшие и чистейшие, но худшие и
сквернейшие
вводят
гражданские
обычаи
[rcoXueiav].
Что же касается трагедий, приписываемых Дио-
гену, но которые вполне могли быть написаны ка-
ким-либо другим киником, то единственный спор-
ный вопрос состоит в следующем: кем они написа-
ны— самим Диогеном <210d> или его учеником
Филиском? Разве может их читатель не испытывать
к ним отвращения, не находить в них избыток по-
стыдных действий [арртусоирушс;], не ужасаться ге-
терам? Пусть, однако, прочтет трагедии Эномая (он
писал и трагедии — почти такие же, что и речи), они
еще постыднее, это предел зла, и я не имею слов,
чтобы описать их достойно — напрасно я ссылался
23
24
бы на зло Магнесия или Термерия , на зло траге-
дий, сатир, <211а> комедий и представлений мимов,
с таким мастерством и любовью изобразил их автор
в каждой из них всякую мерзость и бесчинство в их
крайних формах.
И если кто-нибудь станет показывать нам, что
такое кинизм, пользуясь этими сочинениями, зло-
словя богов, облаивая всех людей, как я и говорил
вначале, то пускай оставляет страну за страной и
идет куда хочет. Если же <211 Ь> он делает так, как
сказал Диогену бог, если «перечеканивает монету»,
то он обращен к полученному ранее от бога симво-
лу — к «познай самого себя», которому Диоген и
Кратет очевидно следовали в своих делах; в этом
Пословица; см.: Архилох. Фр. 27 (Bergk).
24
Разбойник, убитый Тесеем; см.: Плутарх, 11.
Кинические сочинения
219
случае я скажу, что это всецело достойно мужа, же-
лающего быть стратегом и философом. Что же ска-
зал бог? Он наказал Диогену презирать мнение тол-
пы и перечеканивать <211 с> не истину, но общий
обычай. К чему же мы отнесем «познай самого се-
бя»? Неужели к общему обычаю? Разве не лучше
сказать, что это важнейшая часть истины, и выра-
жением «познай самого себя» мы называем способ,
которым мы должны перечеканивать обычай? Как
тот, кто не обращает никакого внимания на обще-
принятое, но непосредственно следует истине, руко-
водствуется не общепринятым, но тем, что истинно
существует, так же, я полагаю, и тот, кто знает себя,
будет знать <21 ld> не мнения других о себе, но точ-
но знать, что он сам есть. Разве из этого также не
следует, что пифийский бог говорил истину и что
Диоген ясно верил в нее, ибо он послушался богов и
стал не изгнанником, но человеком большим, не
скажу, царя персидского, но, как передает молва,
того, кому завидуют люди , большим того, кто сло-
мил силу Персии, соревновал деяниям Геракла и
превзошел в честолюбии Ахилла. Тогда давайте су-
дить об отношении Диогена к богам и людям
<212а> не из речей Эйномена и не из трагедий Фи-
лиска — те, кто приписывают их авторство Диогену,
грубо клевещут на этого святого человека — но по-
звольте, говорю, судить о нем по его делам.
Почему, во имя Зевса, он пришел в Олимпию?
Ради зрелища состязаний? Но разве не увидел бы он
без всяких помех [5i%a rcpayiiaxcov] такие же зрелища
и на Истме, и во время Панафиней? Может быть,
потому, что он желал встретить там могуществен-
нейших из эллинов? <212Ь> Но почему, все же, не
на Истме? Ты не смог бы отыскать иной причины,
нежели служение богу. Он не был, скажешь ты, по-
25
Т. е. Александра.
220
Император Юлиан
ражен молнией. Но клянусь богами, часто мне и
самому случалось получать такие знаки от Зевса, не
будучи пораженным молнией. И все равно я содро-
гался от ужаса пред богами, любил, благоговел, чтил,
проще говоря, испытывал все то, что испытывает
человек, имеющий благих владык , учителей, отцов
или защитников; потому-то недавно так тяжело мне
было <212с> спокойно сидеть и слушать ваши речи.
Впрочем, я говорил так, как побужден был сказать,
хотя возможно было бы вовсе не говорить.
Вернемся к Диогену; он был беден и не имел
имущества, однако же пошел в Олимпию, хотя
Александр и приказал ему прийти к нему, если ве-
27
рить Диону . Из этого следует, что Диоген полагал,
что обязан посетить храмы <212d> богов, а вели-
чайший из царей должен сам для общения прийти к
нему. И разве не был написан совет для царя к Ар-
хидаму? Да, не только словами, но и делами являл
Диоген богопочитание [veooeprjc;]. Ибо он жил в
Афинах, когда демон увел его в Коринф, и даже по-
сле того, как он был отпущен на свободу купившим
его человеком, он не думал, что должен оставить
этот город. <213а> Ибо верил, что бог заботится о
нем, и что оказался он в Коринфе не случайно, не в
силу стечения обстоятельств, но благодаря самим
богам и ради некоей цели. Он увидел, что коринфя-
не изнежены больше афинян и нуждаются в более
суровом и смелом наставнике.
Разве не дошло до нас много веселых стихотво-
рений Кратета, доказывающих его благочестие и
подтверждающих его почитание богов. Послушай
же их от меня, если сам не нашел досуга, <21 ЗЬ>
чтобы изучить их:
Славные дочери Зевса-владыки и Мнемосины,
Музы Пиэрии, к вам слово молитвы моей.
2Ь
См.: Платон. Федон, 63с.
См.: Дион Хризостом. Речь 4, 12 (Arnim).
Кинические сочинения
221
Пищу пошлите вы мне — не могу голодать постоянно.
Только без рабства: оно делает жалкою жизнь.
Буду полезен друзьям, льстить только им не учите.
Деньги же грех собирать, копить скарабею богатство. <213с>
Быть не хочу муравьем — только себе и себе.
Хочется праведным стать и такое добыть мне богатство,
Чтобы к добру привело, делая лучше людей.
Этого только 6 достичь, Гермесу и Музам пречистым
Жертв дорогих не свершу, делом святым отплачу
28
.
<213d>
w
Ты видишь, что он восхваляет богов, молится
им, а отнюдь не поносит их, как ты. Сколько гека-
томб могли бы быть равноценны святости , кото-
рую демонический Еврипид справедливо славосло-
вил, говоря:
Святость, царица богов, святость
31
?
Неужели ты не понимаешь, что все жертвоприно-
шения, великие или малые, совершаемые с благо-
честием, имеют равную ценность, в то время как
совершаемые без благочестия, не говорю гекатомбы,
но даже олимпийские хилиомбы — пустая трата
<214а> и ничего больше ?! В этом я доверяю Крате-
ту, который благодаря святости — а только ею он и
обладал — славил богов с благоговейной молитвой,
да и других учил, что во время священнодействий
нет более ценного приношения, чем святость. Тако-
во было отношение к богам двух этих мужей [Дио-
28
Пер. И . Нахова. — Ред.
Ср.: Юлиан. К невежественным киникам, 199d.
Здесь и везде на протяжении абзаца центральным словом
является ooiag, — слово, которое можно переводить и как «бла-
гочестие», и как «святость». Собственно благочестие в греческом
смысле слова означает осмысленную осторожность в отношении
к божественному. Вполне понятно, что Юлиан говорит здесь не
об этом, поэтому перевожу как «святость», и соответственно
понимаю текст из Еврипида. — Прим. пер.
31
См.: Еврипид. Вакханки, 370.
32
Т. е. жертвы тысячи быков в честь Зевса Олимпийско-
го. — Прим. пер.
33
См.: Фемистий, 182а.
222
Император Юлиан
гена и Кратета]: они не собирали аудитории в здани-
ях судов [акроаттрш], не развлекали друзей образ-
ами и мифами, как [нынешние] софисты. Как и Ев-
рипид хорошо сказал: <214b> «Прост язык [|л00о<;]
истины» . Скиаграфия же, сказал, нужна только
лжецам и мерзавцам. Какова же была их манера
общения с людьми? Дела у них были прежде слов,
так что прославляя бедность, они, в первую очередь,
сами презирали отцовское добро; если они любили
кротость, то и сами были кротки <214с> во всем;
если стремились изгнать из образа жизни других
театральность и пышную спесь, то сами жили на
рыночной площади или в священных рощах и вое-
вали с изнеженностью сперва делами, а потом уж и
речами; они не провозглашали, но доказывали де-
лами, что возможно человеку царствовать вместе с
Зевсом, если он не нуждается ни в чем или нуждает-
ся в очень немногом и не обеспокоен своим телом;
они бесчестили грешников в течение всей их жизни,
мертвых же не злословили, <214d> ибо с умершими,
пусть даже врагами, они были мягче и заключали с
ними мир. Но истинный киник не имел врагов, даже
если били его тело или очерняли его имя; даже если
бранили и поносили его, он не имел врагов, ибо
вражду испытывают только к сопернику, но то г, кто
поднялся выше соперничества, благожелателен и
благосклонен к другому. <215а> И если кто-нибудь
все же враждебен кинику — а ведь многие враждеб-
ны, я знаю, даже богам, — то киник ему все равно не
враг, ибо враги не могут повредить кинику. Остав-
ляя и отвергая наставничество другого, его враг сам
навлекает на себя тяжелейшее наказание — незна-
ние того, кто его достойнее.
31
См.: Финикиянки, 469 (Пер. И . Аннснского).
Т. е. рисование штрихами (так что картину можно смот-
реть только издали). — Прим. иср.
Букв.: умеренней. — Прим. пер.
Кинические сочинения
223
Если бы моей сегодняшней задачей было писать
о кинической философии, то я бы еще немало мог
прибавить к этому, <215Ь> причем не менее важно-
го, нежели сказанное. Однако чтобы не прерывать
основной темы, рассмотрим по порядку, какие сле-
дует составлять мифы. Возможно, кто-нибудь вос-
противится утверждению, что есть такая филосо-
фия, которой свойственно мифотворчество. Но
очевидно, что многие философы и богословы ис-
пользовали мифы, Орфей, например, — наиболее
древний из боговдохновенных философов, и немало
других, что были после него. Очевидно, что и Ксе-
нофонт, и Антисфен, <215с> и Платон часто поль-
зовались ими, так что если использование мифа и
несвойственно кинизму, то это не значит, что нет
другой философии, которой оно было бы свойст-
венно.
В качестве вступления я должен сказать о под-
разделениях философии, или о ее орудиях. Нет
большой разницы, будет ли кто различать теорети-
ческую и практическую философию, или же теоре-
тическую и физическую, <215d> ибо ясно, что
должно быть обоим делениям. Я буду рассматривать
три эти части но отдельности и каждую разделю еще
на три. Физическая философия состоит из богосло-
вия и математики, третья же ее часть рассматривает,
с одной стороны, то, что рождается и гибнет, а с
другой — то, что вечно, и, однако, телесно; она рас-
сматривает, что каждое из них есть и что есть его
сущность. Практическая философия, поскольку она
касается единичного человека, состоит из этики и
экономики [OIKOVO|.UK6V], когда касается единичного
хозяйства [oiKiav], и политики, когда касается поли-
са. Теоретическая философия, опять же, делится на
аподиктику — благодаря [показываемой] истине,
Т. е . наглядно показывающую. — Прим. пер.
224
Император Юлиан
•уа
биастику — благодаря <216а> общепринятым
мнениям, и паралогистику — благодаря тому, что
кажется вероятным. Таковы, если я не ошибаюсь,
части философии. Нет ничего удивительного, если
солдат не вполне точен в таких вещах, что не владеет
ими как своими ногтями [ё^оуихфМ, ибо я учился
не от книг, но от опыта. Да вы и сами можете быть
мне в этом свидетелем, если сочтете, сколь мало
дней прошло между теми лекциями, которые мы
недавно слушали, и сегодняшним днем, и сколькие
из них были полны для меня делами. <216b> Но, как
я и говорил, если упустил что — хотя, думаю, это не
так, — то дополнивший будет мне не враг, но друг .
Теперь скажем о частях философии: теоретиче-
ской философии мифология не пристала, также и
математике— как части физической философии;
если мифы вообще могут быть использованы, то
только в практической философии, имеющей дело с
единичным человеком, и в богословии — телестиче-
ском
и мистическом. <216с> Природа скрывает
свои секреты , но не удерживает сокрытой сущ-
ность богов и мечет обнаженные слова в уши про-
фанов. Нам, конечно, свойственно относить [полу-
чаемую нами] помощь к неизреченной и непозна-
ваемой природе, которая заботится не только о на-
ших душах, но также и о наших телах и ставит нас в
присутствие богов: такое, думаю, часто случается
благодаря мифу, когда посредством мифологиче-
ских загадок <216d> и драматических действ в уши
многих, неспособных воспринять божественную
истину в чистоте, вливается знание.
Теперь уже очевидно, какой части философии
может быть свойственно использовать мифы. В
Т. е . принуждающую. — Прим. пер.
Ср.: Платон. Тимей, 54а.
Т. е. посвящающем, инициирующем. — Прим. пер.
41
Ср.: Гераклит. Фр. 123 (Diels); Фсмистий, 69b.
Кинические сочинения
225
подтверждение этого приведу свидетельства тех фи-
лософов, которые первыми начали это делать: мно-
го мифологизировал Платон, богословствуя о жиз-
42
ни в Аиде, и сын Каллиопы — еще до него. И когда
Антисфен, Ксенофонт <217а> и Платон обсуждали
этические вопросы, они использовали мифы как
одну из составляющих, и не случайно, разумеется,
но с определенной целью. А если ты тоже пожела-
ешь пользоваться мифами, то ты должен подражать
тем философам: вместо Геракла введи имена Персея
или Тесея и пиши себе в стиле Антисфена; вместо
Продикова лицедейства
4
о двух богах
44
введи иных
подобных <217Ь> в свой театр.
Однако поскольку я упоминал телестические
мифы, давайте возьмем их и постараемся увидеть,
что они должны представлять собой, чтобы могли
использоваться той или иной частью философии ;
во всех этих вопросах мы уже не нуждаемся в свиде-
тельстве древних, но будем следовать по свежим
следам человека , второго после богов, человека,
равного Платону и Аристотелю, которым я изумля-
юсь и восторгаюсь. Он не говорил <217с> обо всех
видах мифов, но только о телестических, передан-
ных нам от Орфея — основателя наисвященнейших
таинств
[теХета^]. Странность
и
нелепость
[dft£|i(pa!vov] мифа ведет к истине . Чем более пара-
доксальна и чудесна загадка, тем лучше она свиде-
тельствует о том, что нельзя сразу верить говоря-
щемуся, но следует серьезно заняться сокрытым и
останавливаться не прежде, чем благодаря води-
42
Орфей.
43
Имеется в виду его аллегория Геракл на распутье; см.:
Ксенофонт. Воспоминания, 2. 1 .2; Юлиан. О героических деяниях
Констанция, 56d.
41
Т. е. о Пане и Зевсе; см. выше, 208b.
45
Т. е. этикой и теологией; см. выше, 216b.
46
Ямвлиха; см.: Юлиан. К Царю Солнцу, 157d.
47
Ср.: Юлиан. К Матери Богов, 170а.
226
Император Юлиан
тельству богов <217d> станут явными те сокрытые
вещи, что нужны для нашего посвящения, лучше же
сказать, усовершения ума или того, что лучше ума,
если это есть в нас: малая частица Единого или Бла-
га, имеет в себе неделимо Всё и всю полноту души; в
Едином и Благе ухватывает душа всю себя, и это
происходит благодаря превосходству Единого, бла-
годаря отделению от Единого и вследствие присут-
ствия Единого в отделенном [e^flpr||ievr|<; яароотш;].
Однажды, когда я рассуждал об относящемся к ве-
ликому Дионису , не знаю, как снизошло на меня
вдохновение, <218а> и я, безумствуя, произносил
вакховдохновенные речи. Но всё, полагаю себе быка
49
гл
на язык : о неизреченном не следует говорить. Од-
нако, может быть, боги дадут мне и многим из вас,
что еще не посвящены в мистерии, насладиться их
благословениями.
Законное и безупречное — вот что я положил
для себя, мне говорить так, а вам — слушать. Всякое
высказываемое рассуждение [яа<; Хоуос; о ярофЕро-
lievoq] состоит из речи [ёк ТЕ Xe^ecoq] и выражаемой
ею мысли [5iavoia<;]. Поскольку миф есть некое
рассуждение, он будет состоять из этих двух. <218Ь>
Давайте рассмотрим их по отдельности. В каждом
рассуждении присутствует мысль либо просто, либо
выраженная фигурой речи [ката ахАца яроауЕтат,];
существует много примеров того и другого. Пер-
вое — просто и не нуждается в многообразии, но то,
что облечено в фигуры [Eaxr|)iaTia)i£vov], имеет в
себе многие различия, которым не чужд и ты, если
изучил риторику. Большинство этих фигур мысли
подходят мифу. Я, однако, не буду обсуждать ни все,
ни многие из них, но только две: ту, где мысль —
АЛ
См.: Юлиан. К Царю Солнцу, 144а.
Пословица о мистериальном молчании; см.: Феогнид, 815;
Эсхил. Агесилай, 36.
Ср.: Фсбаммон. О фигурах, 1.1 . 488. — Прим. ред.
Кининеские сочинения
227
величественна [теш ТЕ aejivoO ката TTJV 5iavoiav], и
где — чудна или нелепа [той cntE|i<paivovTO<;]. Точно
так же мы поступим <218с> и относительно речи
[TT|V XE^IV]. Ибо она как-то оформляется и облека-
ется в фигуры теми, кто заботится об этом, и выска-
зываемое им не подобно зимнему потоку, уносяще-
му с перепутий словесную грязь [аирфЕТогх;
fjr|}!aT(Dv]. И вот, есть два [вида мифа]. Когда мы
слагаем миф о вещах божественных, наш язык
[та fjf|)j.aTa] должен быть всецело величественным и
речь — как можно более спокойной, красивой и
всецело соответствующей [ярЕяа)бЕататг|у] богам;
здесь не должно быть ничего постыдного, <218d>
позорного и неблагочестивого — из страха, что
этим мы увлечем за собой многих, лучше сказать,
опередим толпу в неблагочестии. В этой речи не
должна быть нелепости [cntE|i<paivov], но она долж-
но быть всецело величественна [aEjiva], а также
красива и торжественна, божественна и чиста, что-
бы, насколько возможно, она была способна при-
кладываться к сущности богов. Что же касается
мысли [ката TT|V 5iavoiav], <219а> то нелепость
[amiMpaivov] здесь допустима, дабы человек под во-
дительством богов мог быть вдохновлен к обнару-
жению и изучению скрытого; он не должен, однако,
прибегать к помощи внешних людей, но должен
отыскивать знание исходя из того, что сказано в
самом мифе . Например, я слышал, что многие лю-
ди говорят, что Дионис был смертным человеком,
поскольку был рожден от Семелы, и что он стал бо-
гом благодаря своим теургическим и телестическим
знаниям, <219b> и подобно господу нашему Гераклу
благодаря своим царственным добродетелям был,
дескать, перенесен на Олимп его отцом Зевсом. Но
52
Ср.: Юлиан. К Матери Богов, 170Ь-с .
228
Император Юлиан
дражайший, отвечу я, неужели ты не понимаешь,
что миф, очевидно, есть загадка? Ибо в каком смыс-
ле мы говорим «родился» о Геракле, в таком же и о
Дионисе: в их случае рождение есть нечто лучшее,
нечто удивительное и отличное [от человеческого
рождения], хотя они и пребывали в пределах чело-
веческой природы и в чем-то походили на нас.
<219с> Говорится, например, что Геракл был ребен-
ком и его божественное тело понемногу росло; мы
знаем также, что он обучался учителями , еще го-
ворят, что он был прирожденным стратегом, всех
побеждал, и что его тело претерпевало усталость.
Все это, конечно, было в нем, но он был более, не-
жели человек. Например, еще будучи в пеленках, он
задушил змей, а затем он противостоял себе, стихи-
ям природы, жару и холоду, <219d> всему трудней-
шему и неодолимейшему, голоду и одиночеству. Он
54
переправился через море в золотом килике , хотя,
клянусь богами, я не думаю, что это был килик, но я
верю, что он ходил по морю, как по суше . Что бы-
ло невозможно для Геракла? Какая из так называе-
мых стихий не рабствовала его божественности, его
чистейшему телу, будучи подчинена демиургиче-
ской и телесиургической силе <220а> его незапят-
нанного и чистого ума? Великий Зевс через Афину
Пронойю родил его быть спасителем мира и назна-
чил ему хранительницей эту богиню, которую извел
и породил из себя, из целого целую; потом Зевс об-
ратился к Гераклу через пламень молнии, божест-
венным знаком эфирных лучей приказывая своему
сыну прийти к себе. И теперь, когда мы вспоминаем
об этом, да будет милостив Геракл и ко мне, и к тебе!
53
См.: Дион Хризостом. Речь 1. 6 . 1 (Arnim).
54
См.: Аполлодор. Библиотека, 2; Афиней, 11. 470.
55
Возможно, это ироническое замечание адресовано хри-
стианам и не должно восприниматься всерьез.
Кинические сочинения
229
Что же касается болтовни о рожден
ш
Диониса,
то это было не рождение, но явлег
ие
Демона;
<220b> и в самом деле, что в этом рож*
ени
** чело-
веческого? В то время, говорят, когда ot*
1)1
еще в
утробе матери, ее преследовала ревностг *
е
Ры, вну-
шившей ей умолить своего возлюбленно
10п
Г>ийти к
ней, как он обыкновенно приходил к супруге. Ее
слабое тело не вынесло громового грох<
таи
погиб-
ло, опаленное молнией. Но когда всё г1
ыла;
*о, Зевс
приказал Гермесу выхватить [из огня] Дио
ниса, и
затем он вспорол себе бедро и зашил в
него
дитя .
Когда подошло время рождения, объят
1511
* Родовы-
ми муками Зевс <220с> пришел к ни?
1
Фа
^ипод
звуки их песен вскрыл шов , изведя
нас
на свет
Дифирамба. Говорится, что этого бог
1ол
агодаря
Гере захлестывало безумие, но Мать Boi
OBи
^целила
его болезнь, и он стал богом. Его свита i'
eта
*<ая, как
у Геракла: нет ни Лиха, к примеру, ни И
элая
*ниТе-
ламона, ни Гила, ни Абдера, но есть caT/P1
*
1
' вакхан-
ты, паны и целое войско демонов. <22(г
>
^азве ты
не видишь, каково человеческое в это
л
Р°ждении
через молнию? Неужели не ясно, что ei° Рождение
превосходит все человеческое и что его *
еян
Ия даже
более превосходят свойственное челов*
к
У' Чем тех
двух, о которых уже говорилось? Но П(,чем
Умыне
выбросим весь этот вздор, не предполс
ЖИЛ1
>впер-
вую очередь, что Семела была мудра в i
ieu
Wx боже-
ственных? Ведь она была дочерью фин
,1ки
**Ца Кад-
ма, а сам бог засвидетельствовал муд|ЮСТ11
фини-
кийцев , сказав: «Также и финикийц;*
ми
звестны
многие дороги блаженных» . Я дума?
3
'
01
*а была
первой среди эллинов, <221а> осознав^
иеи
близив-
шееся явление этого бога, предсказала e
i0и
раньше,
56
См.: Еврипид. Вакханки, 287 и сл.
57
См.: Пиндар. Фр. 85 .
58 См.: Юлиан. К Матери Богов, 134а.
59
Стих из оракула (источник неизвестен).
230
Император Юлиан
чем следовало, начала совершать посвященные ему
таинства: ей не хватило терпения дождаться надле-
жащего времени, и она приняла смерть от сошедше-
го на нее огня. Когда же была воля Дия даровать
всему человечеству новое начало, увести его от ко-
чевого образа жизни к более благородному, из Ин-
дии <22lb> пришел Дионис и явил себя как види-
мый демон, обходя человеческие города и ведя за
собой великую армию демонов, давая всем лю-
дям — как символ своего явления — благородное
растение [виноградную лозу]; и поскольку, мне ка-
жется, люди облагораживались благодаря этому,
эллины дали лозе имя «благородная» , а мать Дио-
ниса звали Семелой как благодаря ее пророчествам,
так и благодаря тому, что бог воздал ей честь
<221с> — как первой из иерофантов .
Такова сущность этих сказаний [ioxopiaq], если
они точно рассмотрены и исследованы теми, кото-
рые искали, что за бог Дионис, и высказали в мифе
истину, которая, как я говорил, прикровенно выра-
жает сущность этого бога и его существование с от-
цом [Зевсом] среди умопостигаемых богов, его не-
рожденное рождение в этом [чувственном] космо-
се <...> во Вселенной, и по порядку всё остальное,
что достойно изучения, но отнюдь не просто мне
описать — особенно, наверное, потому, что я еще не
имею точного знания о богах
64
, <22ld> но возмож-
60
Букв.: облагороженная, возделанная (г)церц = виноград-
ная лоза; прерк; = благородная); отсюда игра слов: ради облаго-
раживания образа жизни, дал «благородную» как символ своего
явления. — Прим. пер.
Букв.: явительнице священного; здесь: пророчице его бу-
дущего пришествия. — Прим. пер.
AYEWR|iov TOKOV, имеется в виду невозникшее, вечное ро-
ждение Диониса в сфере становления, подобное вечному рожде-
нию Гелиоса в сфере истинно сущего. — Прим. пер.
Далее следует пропуск в несколько слов.
64
Ср.: Платон. Государство, 382d.
Кинические сочинения
231
но и потому, что я не желаю показывать, как в теат-
ре, бога, который одновременно сокрыт и явен, не
желаю слушать невразумительное и иметь располо-
жение к чему-либо другому более, чем к философст-
вованию.
Однако пусть сам Дионис судит об этих вещах,
я же молю, дабы исполнил он и мой ум, и ваш вак-
хическим безумием ради истинного знания богов, и
молю, чтобы исступление не было чересчур долгим,
дабы не претерпеть нам того же, что и Пенфей,
<222а> и в течение жизни, и особенно — когда
смерть освободит от тела. Ибо он, Пенфей, в тече-
ние жизни не наполнился сущностью Диониса, еди-
новидностью и всецелой неделимостью, как она есть
в делимом и частичном, сущностью, всецело пред-
шествующей [чувственному миру] и неслиянно
[ajiiyoOq] пребывающей со всеми и во всех. Не буду-
чи усовершен божественным вакхическим вдохно-
вением, он рискует тем, что его жизнь растечется во
множество, а растекшись, рассеется, а рассеявшись,
исчезнет. <222b> Я говорю «растечется» и «рассеет-
ся» не в собственном смысле этих слов и не подра-
зумеваю ни воды, ни полотнища, но эти слова сле-
дует понимать в ином смысле, как их понимали
Платон, Плотин, Порфирий и демонический Ямв-
лих. Тот, кто не сделает этого, без сомнения, посме-
ется над ними, однако это будет сардонический
смех , ибо он будет навсегда лишен того знания
богов, которое я считаю более драгоценным, чем
управление целым миром — вместе и римлянами, и
варварами, <222с> клянусь в этом Господом моим
Солнцем. Но, опять же, не знаю, этот бог или какой
другой помимо моей воли сделал меня вещающим в
вакхическом исступлении.
6S
Выражение для притворного смеха; см.: Платон. Государ-
ство, 337а.
232
Император Юлиан
Вернемся к тому, ради чего всё это произносит-
ся. Если мифы говорят о божественном вопиющие
нелепости, то это свидетельствует лишь о том, что
мифам не следует верить прямо, но должно разы-
скивать и рассматривать сокрытое в них. В таких
мифах нелепости куда более важны, чем вещи вели-
чественные, ибо существует опасность, что люди
станут полагать богов, конечно, чрезмерно величе-
ственными и благими, <222d> но все еще чересчур
человекоподобными, в то время как нелепости все-
ляют надежду, что человек отринет очевидный
смысл сказанного, и что чистое мышление взойдет к
пониманию природы богов, превосходящей все су-
щие вещи.
Вот почему телестическая и <223а> мистагоги-
ческая философия должна выражаться благоговей-
но и значительно, в то время как повествующее и
изъясняющее мышление [5iavoiav TroieloQai ir|v
s^f|yr|oiv] может быть куда более чудным. Но тот,
кто стремится к исправлению нравов и ради этого
ваяет речи и вводит мифы, делает это не ради му-
жей, но ради детей — умом ли, годами ли — для
всех, кто нуждается в таких речах. Если же мы тебе
кажемся детьми — я, например, или этот вот Ана-
толий, <223b> да прибавь еще к нам Мемория и
Саллюстия, да и других, если хочешь, — то нужно
тебе, друг, в Антикиру ! К чему притворяться не-
знающим? Скажи мне, во имя богов и мифа, или
лучше во имя самого Солнца — Царя Вселенной,
что это ты сделал — нечто великое или малое? Ты
состязался со справедливостью? Утешал болящего,
поучая речью, <223с> что смерть не есть зло ни для
него, претерпевающего ее, ни для его домашних?
Почему ты выставляешь свое ребячество причиной
66
Чемерица, считавшаяся лекарством от безумия, произра-
стала в Антикире, отсюда и пословица. См.: Гораций. Сатиры, 2.
3. 166.
Кининеские сочинения
233
благоразумия, почему говоришь, что оно сделало
тебя целомудренным из развратного, красивым не
только телом, но и в куда большей мере душой? Ка-
кой ты ведешь образ жизни? Не заслужил ли ты
Диогеновой палки или, клянусь Зевсом, его откро-
венности? Неужели ты думаешь, что это великое
дело — носить палку, отпустить волосы, обходить
<223d> города и военные лагеря, понося лучших и
утешая худших? Скажи мне, во имя Зевса и нынеш-
ней встречи, кто не отвратится от философии из-за
таких людей, как ты, и почему ты пришел к покой-
ному Констанцию в Италию, а до Галлии не добрал-
ся? В любом случае, если ты пришел ко мне, то дол-
жен бы куда больше походить на человека, способ-
ного понимать язык! <224а> Что ты приобрел, ски-
таясь повсюду и изнуряя мулов? Да, я слышал, что
ты до того измучил погонщиков, что они уже тре-
пещут от киников больше, чем от солдат. Слышал я,
некоторые из ваших бивали их своими дубинами
более жестоко, чем солдаты мечами. Так что, за дело
они вас боятся. Давно уже дал я вам это имя, а ныне
пришло время его записать. <224b> «Отшельники»
[атюшктютас;] , как называют некоторых [из своих]
нечестивые галилеяне. Тех, кто в большинстве своем
мало жертвуя, много, а лучше сказать, всё и повсюду
тащит к себе, да еще, вящей чести ради, ходит ок-
руженный охранниками и прислужниками. Таковы
и ваши дела, за исключением того разве, что вы не
получаете от бога во сне повелений, но это не ваша
заслуга, хотя дело у вас обстоит именно так, потому
что вы мудрее того дурачья. Разница, возможно,
также и в том, что вы не выставляете благовидных
предлогов, <224с> собирая пошлину, как это делают
они, — пошлину, которую они, не знаю почему, на-
67
Слово имеет также значение «еретик», но Юлиан имеет в
виду, очевидно, христианских монахов, живущих на подаяние.
234
Император Юлиан
зывают милостыней. Во всем же остальном вы
весьма близки. Так же как они, вы оставили свое
отечество и, как они, повсюду бродяжничаете, про-
изводя даже большие, чем они, волнения в солдат-
ских лагерях; вы еще более дерзки. Их мы, по край-
ней мере, зовем, а вас — изгоняем. А какую пользу
извлекли вы, а лучше сказать, остальные, из всего
этого? <224d> Сначала приехал Асклепиад, затем
Серениан, потом Хютрон, потом — не помню имя
этого высокого светло-русого мальчишечки, затем
ты и вместе с тобой еще вдвое больше. И что же,
добрейшие, вышло из вашего путешествия хороше-
го? Какой город или человек познал вашу [знамени-
тую] откровенность? Разве не было глупостью с ва-
шей стороны сняться с места, предпринять это пу-
тешествие к государю, который не желает даже
смотреть на вас? А по прибытии разве вы не вели
себя еще более неразумно, невежественно и дико?
Разве вы не льстили и не лаяли на меня разом, не
дарили своих книг и не умоляли взять их? <225а> Я,
однако, не думаю, что кто-то из вас посещал когда-
либо философскую школу столь прилежно, сколь
вы посещали моего секретаря, так что царские сени
были вам вместо Академии, Лицея и Расписного
[портика].
Прекратите же эти низости! Отбросьте их те-
перь, если не сделали этого прежде, раз уж не смогли
наполниться , благодаря своим волосам и палкам.
Почему, спрашиваю, делаешь ты философию дос-
тойной презрения?! Ведь те, что совершенно ничего
не понимают в риторике, те, чьи языки <225Ь> не
смог очистить сам царь Гермес, те, что не были
умудрены с помощью Гермеса самой Афиной, те,
что обретают свои знания благодаря постоянному
посещению рынка — ибо они не познали истину
6Я
Здесь в смысле: урвагь чего-нибудь. — Прим. пер.
Кинические сочинения
235
69
поговорки «гроздь зреет вслед за гроздью» , — так
вот, все эти люди ринутся в кинизм. <225с> Они
возьмут палки, оденут спартанские плащи, отпустят
волосы, не зная, что отсюда следует, будут дерзкими,
бесстыдными и все такое. Они скажут, что идут ко-
ротким и строгим
70
путем к добродетели . Хорошо
бы вам походить побольше! Ибо легче достигнуть
[добродетели] длинной дорогой, чем этой вот ва-
шей. Неужели вы не понимаете, что короткая —
труднейшая? Как на больших дорогах тому, кто спо-
собен идти кратчайшим путем, будет легче, чем то-
му, кто идет кружным, но ни в коем случае не на-
оборот, то есть дело не обстоит так, что тот, кто идет
кружным путем, всегда может пойти по кратчай-
шему; <225d> так же и в философии начало и конец
суть одно: знать себя и уподобляться богам; начало
есть знание себя, цель — подобие Высшим
[креихош^].
Значит тот, кто желает быть киником, презирая
все человеческие обычаи и мнения, в первую оче-
редь обращает свой ум к себе и к Богу. Ибо если он
исследует золото и песок и их изменения, если наде-
ляет то и другое присущей им ценностью, то золото
для него не оказывается золотом, а песок — песком,
ибо он знает, что оба суть земля. <226а> А то, что
[золото] легче и реже встречается, это он сочтет де-
лами тщеславия и невежества. Он полагает постыд-
ное и красивое не в похвалах и порицаниях людских,
но в природе. Он избегает излишеств в пище, отво-
рачивается от любовных утех. Будучи принуждаем
телом, он не будет рабом мнений, не будет крутить-
ся вокруг повара, ожидать соусов и закусок; ни
69
Пословица для выражения соперничества; см.: Ювенал, 2.
81.
/() Игра слов: ouvropov кш ouviovov. — Прим. пер.
71
Плутарх говорит так о киниках; см.: Диоген Лаэртский, 7.
121.
236
Император Юлиан
Фрина, ни Лайда, ни чья-либо жена, или дочь, или
служанка <226Ь> не обратят к себе его удивленного
взгляда. Но насколько это возможно, он удовлетво-
рит свои телесные нужды тем, что под рукой, и от-
бросив все телесные препоны, он взирает свыше, с
вершины Олимпа, на других людей, которые
Блуждают во тьме по Лугу Злосчастия
72
,
и по причине немногих ничтожных удовольствий
подвергаются муке большей, чем мука Коцита или
Ахеронта, о которой говорят наиболее изящные из
поэтов. Вот каков кратчайший путь: человек должен
разом выйти из себя <226с> и познать, что он есть
бог, и не только сохранить свой ум неутомимым,
непрестанно сосредоточенным на божественном,
незапятнанным [страстными помыслами] и мыс-
лящим чисто, но он должен также вполне презирать
свое тело и полагать, что оно, по словам Гераклита,
достойно извержения куда более, чем дерьмо .
Наиболее легкий путь состоит в том, что он должен
удовлетворять телесным потребностям до тех пор,
пока Бог приказывает ему пользоваться телом как
инструментом.
Достаточно сказано. Вернемся к тому, от чего
отступили. Поскольку, как я говорил, миф должен
быть обращен или к тем, что хотя и достигли муже-
ского возраста, <226d> но остались по рассудку
детьми, или же к тем, что еще годами дети, постоль-
ку мы должны постараться не говорить перед ними
слов, бесчестящих богов или людей, не говорить
чего-либо неблагочестивого, как это было недавно.
Кроме того, следует точно и во всех отношениях
исследовать, правдоподобен ли миф, близок ли к
сути дела, или сочиненное нами всего лишь басня.
Теперь, созданный тобой миф не есть твой миф, как
72
Эмпедокл. Фр. 121 (DK) (пер. А . Лебедева). — Прим. ред.
73
См.: Гераклит. Фр. 96 (DK).
Кинические сочинения
237
ты тут бахвалился. Миф этот древний, а ты лишь
приспособил его <227а> к сегодняшним обстоятель-
ствам, как, я полагаю, и делают обычно люди, ис-
пользующие тропы и фигуры мысли. Паросский
поэт много сделал для этого. Похоже, что ты от-
нюдь не творил мифы, дражайший, но попусту ре-
бячился, занимался делом изобретательной няньки.
И если мифические повествования Плутарха все же
попали в твои руки, то ты не должен был прекра-
щать исследование, что в этих мифах было изна-
чально, а что было приспособлено к текущим об-
стоятельствам. <227b> Но я не должен ни на мгно-
вение задерживать тебя на твоем кратчайшем пути к
мудрости, не должен создавать препоны, издавая
длинную и тяжелую для чтения [биоеАлкток;] книгу.
Ты даже не слышал мифа, созданного Демосфеном
75
Паянийцем и обращенного к афинянам, когда ма-
кедонцы потребовали у них выдачи ораторов. Ты
должен создавать что-то подобное. Во имя богов,
неужели тебе тяжело было рассказать такой мифик
[|ii)9apiov]? Ты принуждаешь меня— самому стать
мифотворцем.
Некий богатый человек имел многие отары
77
овец, <227с> стада быков и «бродящих коз» , де-
78
сятки тысяч лошадей «по долинам паслось» . Он
имел и множество пастухов — и рабов, и свобод-
ных, и козьих, и бычьих, и табунщиков, обладал он
и многим иным имуществом. Много всего завещал
ему отец, но во много раз больше нажил он сам, же-
лая разбогатеть — честно или бесчестно; мало он
заботился о богах. Было у него несколько жен,
Архилох.
75
Т. е. принадлежавшим к Паянийскому дему Пандионий-
ской филы Афин. — Прим. пер.
Константин.
77
Илиада, 2. 474.
78
Там же, 20. 221.
238
Император Юлиан
<227d> сыновей и дочерей от них — между ними он
и разделил свое имущество, пока еще был жив. Но
он не учил их, как управлять имуществом, как на-
жить его, если его нет, и сохранить, если есть. Ибо
из-за своего незнания он думал, что достаточно [на-
личного] множества, да он и сам не имел точных
знаний об искусстве [наживы], ибо нажил свое бо-
гатство не благодаря следованию логосу, но скорее,
в силу опыта <228а> и привычки к таким делам, как
и дурные доктора пытаются помочь людям, опира-
ясь лишь на собственный опыт, так что многие бо-
79
лезни избегают их [врачевства] . Соответственно,
поскольку он полагал, что множества сыновей дос-
таточно, чтобы сохранить его богатство, он не думал
о том, чтобы сделать их людьми добродетельными
[orcoi)5aioi]. Это-то и послужило причиной того, что
они начали творить беззакония по отношению друг
к другу. Ибо каждый из них хотел иметь столь же
много, сколь и отец, каждый хотел сам обладать
всем: <228b> ради этого восставал брат на сопре-
дельного ему брата. Так продолжалось некоторое
время. И родственники сыновей разделяли их неве-
жество и безумие, поскольку и сами не имели долж-
ного воспитания. Затем последовала всеобщая рез-
ня, и демон осуществил на деле трагические прокля-
тия
80
, и лезвия мечей разделили их вотчину, и все
преисполнилось смятения [акоо|Ла<;]. Дети разру-
шили родовые храмы, которые прежде презирали
их отцы, и они забрали оттуда пожертвования,
<228с> оставленные иными людьми, но не их пред-
ками. Мало того, что они разрушили храмы, они к
Ср.: Платон. Хармид, 156с.
Проклятия Эдипа на своих сыновей; см.: Еврипид. Фини-
киянки, 67; Платон. Алкивиад II, 138с; Эсхил. Семеро против Фив,
817,942.
Кининеские сочинения
239
тому же понастроили склепов
8
и на новых местах, и
на местах старых храмов, как если бы им возвещала
сама судьба или сам ход вещей, что, в силу нераде-
ния о богах, им вскорости понадобится еще много
таких гробов.
Итак, когда всё было в смятении, и было за-
82
ключено много браков, которые не были браками ,
когда были поруганы законы божеские и человече-
ские, подвигся состраданием Зевс <228d> и обра-
тился к Солнцу: «О сын, божественный отпрыск
старейший земли и неба, ты еще помнишь высоко-
мерие дерзкого и заносчивого мужа, высокомерие,
навлекшее на него и его род столь многие бедствия в
силу того, что он отказался от тебя? Видишь ли ты,
что хоть ты и не гневаешься, не негодуешь, <229а>
не остришь стрелы против его детей, ты, тем не ме-
нее, есть причина его разорения, ибо непроизвольно
обрекаешь его дом разрушению? Пусть же, — сказал
Зевс, — возвестят нам Мойры, можем ли мы подать
какую-то помощь этому человеку». И тотчас послу-
шались Зевса Мойры. Гелиос же размышлял и об-
думывал нечто в себе, взирая на Зевса. И сказала
старейшая из Мойр: «Нет, отец, благочестие и спра-
ведливость препятствуют нам. Раз уж ты приказал
нам содействовать людям, то теперь твое это дело
<229Ь> — привести их к повиновению». И отвечал
им Зевс: «Воистину, вы — мои дочери, и достойно
вопрошать вас. Что имеете вы сказать, о, достопоч-
тенные богини?» «Отец, — отвечали они, — ты сам
господин. Посмотри за тем, чтобы нечестивая рев-
ность к злодеяниям не возобладала среди всех лю-
дей». «За всем, — сказал, — присмотрю». И они
приблизили и впряли всё то, что отец желал. <229с>
81
Так называли христианские храмы, поскольку они строи-
лись на могилах мучеников.
в1
Имеются в виду родственные ораки.
240
Император Юлиан
Затем Зевс обратился к Гелиосу: «Взгляни, —
83
вот твое дитя» . (Это был родственник тех братьев,
который был отвергнут и презираем, хотя он был
племянником того богача и двоюродным братом его
наследников). «Это дитя, — сказал Зевс, —
твой
собственный отпрыск. Клянусь твоим и моим ски-
петрами, ты должен позаботиться о нем, уберечь
его, исцелить его болезни. Взгляни, он наполнен
копотью, <229d> нечистотами и их испарениями, и
если ты не облачишься в могущество , то погаснет
искра вложенного в него [твоего] огня. И я, и Мой-
ры уступили тебе это: позаботься о нем и воспитай.
Услышав это, возвеселился Царь Солнце и возрадо-
вался отпрыску, поскольку узрел, что малая искра
его самого все еще сохраняется в ребенке. С этого
времени он вскармливал дитя и хранил его
ар
Вне пораженья, и крови, и бурной тревоги . <230а>
Отец Зевс приказал также Афине — деве, не имею-
щей матери, вместе с Солнцем выпестовать младен-
ца. И когда он был вскормлен и стал юношей,
Первой брадой опушенным, коего младость прелестна ,
он во множестве изучил то зло, в котором погрязли
его родственники и двоюродные братья, и чуть бы-
ло сам не оказался в Тартаре, пораженный величи-
ной их зол. Затем Гелиос <230b> своей милостью
вместе с Афиной Пронойей погрузил его в глубокий
сон, или обморок, и тем самым отвратил его помыс-
лы от этого. Сразу же по пробуждении он отошел в
пустыню. Там он нашел камень и на нем ненадолго
успокоился; он размышлял в себе, каким образом
ему избегнуть зол — стольких и такой величины.
Всё казалось ему жалким, ибо тогда нигде не ветре-
83
Юлиан имеет в виду себя.
84
Ср.: Илиада, 9. 231 .
85
Там же, 11. 164 .
86
Там же, 24. 348.
Кинические сочинения
241
чал он еще прекрасного. <230с> Затем Гермес, род-
87
ственный ему , явился к нему в облике юноши его
лет и, приветствуя его, ласково сказал: «Следуй за
мной! Я поведу тебя путем более легким и ровным,
как только ты выйдешь из этого кривого и гиблого
места, где, как ты видишь, все оступаются и куда все
возвращаются вновь». Юноша отправился в путь с
великой осмотрительностью, будучи препоясан ме-
чом, имея с собой также щит и копьё, хотя и была
открыта в тот момент его голова. <230d> Доверив-
шись Гермесу, он пошел ровной дорогой, неисхо-
женной и блистающей чистотой, где над головой
свисали тяжелеющие плоды и росли прекрасные
цветы, которые любят боги, и были там плющ, лавр
и мирт. И когда Гермес повел его к массивной и вы-
сокой горе, то сказал: «На вершине этой горы обита-
ет Отец всех богов. Смотри, здесь тебя ожидает ве-
88
ликая опасность , поклоняйся ему с величайшим
благочестием и проси то, чего желаешь. Желай же,
дитя, наилучшего». <231а> Так говорил Гермес, по-
степенно исчезая, хотя юноша и желал узнать у него,
что должен он просить у Отца богов. И когда он
увидел, что Гермеса уже нет с ним, то сказал: «От-
89
сутствие совета само по себе хороший совет . Да
испрошу же я, в силу благой судьбы, наилучшее,
хоть и не вижу еще ясно Отца богов. О Отец Зевс,
или какое еще имя любезно тебе, чтобы люди могли
хоть как-то именовать тебя , покажи мне дорогу,
которая возвела бы меня ввысь к Тебе. <23lb> Ибо
действительно прекрасной кажется мне страна, где
обитаешь Ты, но я могу судить о Твоей красоте из
сиятельности места, которого я достиг».
Ц
Как бог красноречия.
88
Ср.: Платон. Государство, 618b.
89
Перевод приблизителен, в оригинале: £v5ery; ЦЕУ киХц
бцах; г] £ицРоХг|. — Прим. пер.
90
Ср.: Эсхил. Агамемнон, 160.
242
Император Юлиан
Когда он произнес эту молитву, на него сошел
некий сон или исступление [екотаок;] — Зевс пока-
зал ему самого Гелиоса. Пораженный юноша вос-
кликнул: «И из-за иного, и из-за этого всего вознесу
я себя к Тебе, о Отец богов!» <231с> Тогда объял он
колени Гелиоса и не разжимал объятия, умоляя спа-
сти его. Гелиос же приказал Афине узнать, что за
оружие принес он собой. Увидев его щит, меч и ко-
пьё, она сказала: «Где же, дитя, твоя эгида и твой
шлем?» «Даже тем, что имею, — отвечал он, — я
владею с трудом. Ибо в доме моей родни нет помо-
щи презренному». «Знай, — сказал великий Гели-
ос,— ты должен возвратиться туда». <23ld> Юно-
ша стал умолять не посылать его туда вновь, но ос-
тавить здесь, ибо он уже никогда не сможет взойти
сюда позднее, но будет поглощен бездною земных
зол. И поскольку он просил упорно и со слезами,
отвечал ему Гелиос: «Нет, ведь ты еще юн и не по-
священ в таинства. Потому иди к людям, которые
могут тебя посвятить, и будь осторожен, живя на
земле. Должно тебе вернуться и вымести [из своего
отечества] всякую скверну, призывая в помощь ме-
ня, Афину, и других богов». Когда Гелиос говорил
это, <232а> юноша хранил молчание. И возвел его
Гелиос на гору, высшая часть которой была напол-
нена светом, низшая же окутана глубочайшим мра-
ком, через который, как через воду, проникали все-
таки, хотя и смутно, лучи солнечного света. «Ви-
дишь ли ты, — сказал Гелиос, — тех пастухов, быков
и овец?» Юноша отвечал, что видит. «Что за человек
этот наследник ? <232b> И каковы, опять же, его
пастухи?» — «Он кажется мне по большей части
погруженным в сон, забвенье и влекущимся к удо-
Букв.: «твоя голова Горгоны», которая образует центр
эгиды, или кирасы (нагрудника), богини Афины. — Прим. пер.
Q?
Имеется в виду Констанций.
Кининеские сочинения
243
вольствиям; среди его пастырей мало честных лю-
дей, большинство же — порочны и зверообразны.
Они пожирают и продают его овец, и вдвойне пре-
ступней своего господина, ведь они не только унич-
тожают его стада, но и получают от них огромные
прибыли, отдавая ему лишь малую часть, и при этом
еще рыдают <232с> и жалуются на судьбу, что не
получают, дескать, жалованья. Да уж лучше бы тре-
бовали себе большое жалованье, чем уничтожать
стада!» «А что, если теперь я и Афина, — отвечал
Гелиос, — исполняя волю Зевса, поставим управ-
лять всем этим тебя вместо него?» И вновь прильнул
к нему юноша и умолял его сильно, чтобы остаться
ему Там. «Не будь упорен в непослушании, — сказал
тогда Гелиос, — ибо
Так же могу ненавидеть, как прежде безмерно любил»
94
.
И сказал юноша: «О великий Гелиос, и ты, Афина, и
тебя, Отец Зевс, призываю в свидетели, <232d> со-
творите со мной то, что сами желаете!» Тогда вдруг
вновь стал явен Гермес и сделал юношу отважнее,
ибо он в том момент понял, что обрел проводника и
на обратный путь, и на все свое земное странствие .
«Знай, славный юноша, — сказала Афина, —
ты
наша отрасль — моя и этого бога, твоего благого
Отца. Лучшие из пастухов недовольны наследни-
ком, ибо льстецы и негодяи сделали его своим рабом
и послушным орудием. Он не любил должного,
<233а> но совершал великие несправедливости под
влиянием тех, кого считал любящими его. Будь ос-
торожен, ибо когда вернешься, он поставит тебя
скорее другом, чем льстецом. Услышь также и это
второе поучение, дитя. Человек часто пребывает во
сне и нередко бывает обманут, ты же трезвись и
93
Или овечьих пастухов. — Прим. пер.
94
См.: Илиада, 3. 415.
Букв.: пребывание в гостях. — Прим. пер.
244
Император Юлиан
96
бодрствуй , и пусть лесть, сокрытая под личиной
дружеской откровенности, не обманет тебя, как [не
обманет тебя] и покрытый дымом и копотью куз-
нец, <233b> облачившийся в белые одежды и убе-
ливший мазью лицо, чтобы убедить тебя отдать ему
в жены одну из твоих дочерей
97
.
Третий мой совет
таков. Ревностно блюди себя, страх же перед нами
ставь превыше всего, как и почтение к людям, по-
добным нам, и ни к кому другому. Видишь, как
чрезмерный стыд и излишняя робость испортили
этого глупца?»
И сказал великий Гелиос, продолжая эту речь:
«Заводя друзей, обходись с ними, как с друзьями,
<233с> а не как с рабами или слугами; веди себя с
ними свободно, будь бескорыстен и благороден и не
говори о них одно, думая другое. Ты видишь, сколь
губительно было для наследника неверие в своих
[истинных] друзей. Люби своих друзей так же, как
боги любят тебя. Ставь почитание нас выше всякого
доброго дела [тшу камазу алаутсоу]. Ибо мы твои бла-
годетели, <233d> друзья и спасители». Услышав эти
слова, юноша умиротворился и стал являть себя во
всем послушным богам. «Иди, — сказал Гелиос, — и
совершай путь с доброй надеждой, ибо везде мы
будем с тобой — и я, и Афина, и Гермес, и все иные
боги, что на Олимпе, и в воздухе, и на земле, все и
повсюду, весь род богов, — пока ты будешь почи-
тать нас, будешь верен друзьям и человеколюбив с
подчиненными, которыми ты управляешь <234а> и
которых ведешь к наилучшему. Никогда не уступай
собственным страстям и не становись их рабом.
Владей оружием , которое ты принес сюда, и от-
правляйся, но сначала возьми у меня факел, чтобы и
на земле мог воссиять великий свет и чтобы ты не
96
Ср.: 1 Пет. 5:8; 1 Фес. 5:6.
Аллюзия к Платону; см.: Государство, 495е.
В смысле: искусно обращайся с ним. — Прим. пер.
Кинические сочинения
245
желал уже этих земных вещей. У прекрасной Афины
возьми эгиду и шлем. Ибо, как ты видишь, она мно-
гое имеет и дает многое, кому пожелает. Также и
Гермес <234b> даст тебе золотой жезл [papSov]. Иди,
украшенный полными доспехами, через все земли,
все моря, непоколебимо соблюдая наши законы, и
пусть ни мужчина, ни женщина, ни родственник, ни
чужеземец не склонит тебя пренебречь нашими за-
поведями. Ибо пока ты остаешься верен им, будешь
у нас в чести, будешь любим нами, уважаем верны-
ми нашими слугами, будешь ужасен для порочных и
бесноватых [како5а(|доо1У]. <234с> Знай, что плоть
дана тебе для этих дел [^eiioupyiaq]. Ибо мы желаем
из уважения к твоему прародителю очистить дом
твоих праотцев. Помни, что ты имеешь бессмерт-
ную душу — наше порождение, и если последуешь
нам, сам станешь богом и будешь лицезреть нашего
Отца».
Был ли это миф или истинная речь, не знаю.
Но, возвращаясь к твоим словам, кого ты имел в
виду под Паном, кого под Зевсом, если не себя и
меня? <234d> Разве ты не имел в виду, что ты есть
Зевс, а я — Пан? Что за смешной лживый Пан! Но
еще более ты смешон, если думаешь быть Зевсом,
ибо, клянусь Асклепием, ты весьма далек от этого!
Разве это следствие божественного, а не болезненно-
го безумия
100
? И разве ты не знаешь, что Салмоней
в его дни был наказан богами лишь за то, <235а>
что, будучи смертным, попытался изобразить Зевса.
Также и в поэмах Гесиода говорится о тех, что назы-
99
Т е. основателю рода; это слово может указывать как на
Константина Великого (что сомнительно), так и на Зевса как
Отца всех. — Прим. пер.
100
Ср.: Платон. Федр, 244 и сл.
101
См.: Одиссея, 11. 235; Пиндар. Пифийские оды, 4. 143;
Салмоней был уничтожен ударом молнии за подражание Зевсу в
метании грома и молнии.
246
Император Юлиан
вают себя именами богов — Геры и Зевса, но если
ты еще не слышал об этом, я прощаю тебе. Ибо ты
не получил хорошего образования, и тебе не дове-
лось иметь таких хороших учителей поэзии, как
мне, — имею в виду присутствующего здесь фило-
софа ; позднее я достиг преддверия философии,
будучи посвящен в нее мужем, который, я полагаю,
превзошел всех моих современников. <235Ь> Он
учил меня, прежде всего, упражняться в практиче-
ской добродетели и считать богов водителями ко
всему прекрасному. Получил ли он от этого какую-
либо пользу, должен решать он сам, а лучше сказать,
царствующие боги. Он очистил меня от такого же
безумия и наглости, какими страдаешь ты, и поста-
рался сделать меня более воздержанным, чем я был
от природы. Я, как ты знаешь, был окрылен множе-
ством внешних преимуществ, но несмотря на это, я
подчинял себя своему учителю, <235с> его друзьям,
коллегам и ученикам, я стремился быть наставлен-
ным теми, кого, я слышал, он хвалил, и читать кни-
ги, которые он одобрял.
Таким вот образом был я посвящаем учителя-
ми и, прежде всего, философом, наставившим меня
в предутотовительных дисциплинах, а затем и вели-
чайшим философом, введшим меня в преддверие
философии. И поскольку ни во что я ставил прихо-
дящий извне недосуг, то несмотря ни на что, <235d>
я насладился истинным образованием; это не был
тот кратчайший путь, о котором ты говоришь, но
путь, идущий по кругу. Но, во имя богов, я думаю,
что этот путь быстрее, чем твой, приведет к добро-
детели. Ибо я, во всяком случае, если благочестие
позволит так сказать, оказался в преддверии, ты же
далек и от этого. «Но что добродетель для тебя и
Максима Эфесского.
Кининеские сочинения
247
твоих собратьев»
, безобразно выражающихся и
пустых внутренне людей! Или, если хочешь, сам
скажи, когда это я выдерживал спокойно
[вашу
распущенность] и чем соучаствовал? Ты бесчестишь
всё, <236а> но сам не предпринял ничего достойно-
го похвалы; а когда ты что-либо хвалишь, то хва-
лишь столь грубо, что с тобой не сравнятся даже
невежественнейшие из риторов. Поскольку им не-
чего сказать, и они не могут найти ничего [достой-
ного речи], то, как правило, доходят до Делоса и
Лето с детьми, и затем «поют лебеди свою пронзи-
тельную песнь, и вторят деревья им», и «росистые
луга полны нежной густой травой», и «аромат цве-
тов», и «время весны», и так далее . Разве так соз-
давал свои панегирики Исократ <236b> или другой
кто-нибудь из мужей древности, истинных почита-
телей Муз, не таких, как нынешние? Есть нечто, о
чем я еще не сказал, чтобы сделать врагами разом и
худших из киников, и худших из риторов. Я всецело
расположен к истинным киникам, и к нынешним
тоже, если есть таковые, а равно и ко всем благо-
родным риторам. <236с> Великое множество обра-
зов предстает моему мысленному взору, так что тот,
кто захочет ими воспользоваться, будет черпать из
полной бочки , но я, однако, но причине недосуга
от этого воздержусь. Немногое все-таки нужно до-
бавить, словно уплатить долги, и прежде чем я об-
ращусь к другому, <236d> да будет мне позволено
восполнить это.
103
Демосфен. О венке, 128. Слово, пропущенное Юлианом
(катар|!а — смытая грязь), адресовано Демосфеном Эсхину.
104
Аллюзия к Ксенофонту. Ср.: Анабасис, 1.5 . 14 .
105
О таком использовании избитых поэтических и мифоло-
гических аллюзий см.: Фемистий, 330; 336с; Аристид. Речь 20,
428d; Гимерий. Речь 18, 1; Эпиктет, 3. 282 .
106
Поговорка об изобилии; см.: Феокрит, 10. 13.
248
Император Юлиан
Итак, спрашиваю, почему пифагорейцы и Пла-
тон так почтительно обращались с именами богов?
Откуда это у Аристотеля? Или это недостойно рас-
смотрения? Или кто-нибудь станет отрицать благо-
честие Самосца ? Он ведь не разрешал ни исполь-
зовать имена богов на печатях, ни опрометчиво кля-
сться ими. И если я скажу, что он путешествовал в
Египет <237а> и в Персию и повсюду старался дос-
тигнуть последней степени посвящения в мистери-
ях, повсюду участвовал во всевозможных таинствах,
то скажу нечто известное и очевидное для многих,
хотя ты, возможно, этого и не знаешь. Но послу-
шай, что говорит Платон: «Я испытываю всегда не-
человеческое благоговение, Протарх, перед именами
богов, более сильное, чем величайший страх. И те-
перь я называю Афродиту так, как ей это приятно.
Что же касается удовольствия, <237b> то я знаю,
что оно разнообразно»
. Это он говорит в Филебе.
И иное такое же место опять находим в Тимее .
Ибо он говорит, что мы должны верить просто и
безо всяких доказательств сказанному, то есть тому,
что говорят о богах поэты. Я упоминаю об этом
месте со страхом, ибо боюсь, что Сократ мог дать
тебе предлог для пренебрежения учением Платона,
как это он сделал со многими платониками в силу
своей природной склонности к иронии. Но здесь
говорит не Сократ, а Тимей, который <237с> от-
нюдь не расположен к иронии. В этом случае не
здраво исследовать, кто сказал и кому с большим
интересом, чем то, что собственно сказано. Привес-
ти ли мне вслед за этим слова всемудрой сирены,
образа [iimov] Гермеса, бога красноречия, друга
Аполлона и Муз ? Он утверждал, что те, что во-
Т. е . Пифагора.
I #\у
Платон. Филеб, 12с (Пер. Н . Самсонова).
109
См.: Платон. Тимей, 40d.
110
Аристотеля.
Кинические сочинения
249
протают о бытии богов или вообще как-то иссле-
дуют этот предмет, должны не получать, как люди,
ответ, но быть биты, как дикие звери. Если ты пом-
нишь <237d> слова, начертанные над входом в его
школу, то должен, прежде всего, знать, что тем, кто
входил в Лицей, напоминалось о страхе перед бога-
ми [GeoOc; ейоерец], чтобы они могли участвовать во
всех мистериях и быть посвященными в наисвя-
тейшие таинства и наставленными во всех науках.
Не путай меня, выставляя, как пута/ю, своим
защитником Диогена. <238а> Он не был никогда
посвящен в мистерии и ответил, как говорят, не-
коему человеку, который склонял его к этому:
«Смешно, молодой человек, думать, что любой
сборщик податей ради посвящения получит в Аиде
награду святых, в то время как Агесилай и Эпами-
нонд будут валяться в грязи» . Эти слова, юноша,
слишком глубоки, и я уверен, нуждаются в толкова-
нии, <238Ь> и притом толковании пространном.
Может быть, сами богини даруют нам понимание.
Но я убежден, что уже одарен ими. Ибо Диоген не
был нечестивцем, как ты это утверждаешь, но он
относится к тем философам, о которых я говорил
чуть раньше. Принимая во внимание обстоятельст-
ва, в которых был брошен его жребий, и его после-
дующее внимание к заповедям пифийского бога, а
также то, что посвящаемый должен сперва быть
записан афинским гражданином, и если <238с> он
не является афинянином по природе, то должен
стать им по закону, то именно это и увело его от
посвящения — он знал, что он гражданин мира; в
силу величия своей души [|ieya>.o(ppoGUvr|v] он удо-
стоился жить и действовать совместно с сущностью
всех богов, управляющих целым космосом, но не с
теми, которые ограничены [космическими] мерами.
111
См.: Диоген Лаэртский, 6. 39.
250
Император Юлиан
Будучи благочестив, он не преступил божественных
законов, хотя и попрал все иные обычаи, и перече-
канивал имеющие общее хождение монеты. Он не
возвратился к тому, <238d> от чего с радостью ос-
112
вободился. Что же это было ? — Поработить себя
законам единичного полиса и с необходимостью
претерпеть то, что претерпевает ставший афиняни-
ном. Это было подобно путешествию в Олимпию
во славу богов или философствованию Сократа в
послушание пифийскому богу, ибо Сократ сам го-
ворил — и причем дома и для своих, — что из этого
именно источника изошёл его порыв к филосо-
114
фии . <239а> Итак, разве не похоже, говорю, что
подобный [Сократу] человек, зайдя в храм богов,
будет вполне радостен, если уклонится от подчине-
ния себя некоему закону и не сделает себя рабом
конституции [rco^iTeiaq]? Но, скажешь ты, почему
он не обозначил этой причины, а напротив — ума-
лил, и немало, значение мистерий? Возможно, кто-
нибудь обвинит в этом же и Пифагора, но это не
будет верно. Ибо не всё должно проговариваться,
более того, не следует говорить даже о некоторых
вещах, которые разрешено являть, ибо ясно для ме-
ня, что некоторые вещи следует спасать от толпы
молчанием . Однако в данном случае <239Ь> при-
чина как раз-таки очевидна. Поскольку он понял,
что человек, склонявший его к принятию таинства,
сам отказывался исправить свой образ жизни, над-
меваясь своим посвящением, то Диоген решил сразу
и смирить, и научить его, что боги сберегают свои
Т. е. от чего он ушел, хотя это ему и предлагалось. —
Прим. пер.
Т. е. его отказ от посвящения и принятия гражданст-
ва. — Прим. пер.
114
Диоген, подобно Сократу, утверждал, что имеет
Sainoviov, внутренний голос, направляющий его поступки; см.
выше, 212d.
115
Ср.: Юлиан. К Царю Солнцу, 148а.
Кинические сочинения
251
награды для тех, что заслужили посвящение самой
своей жизнью, <239с> хотя бы и не принимали та-
инства, порочные же не обретут ничего, даже про-
никнув за священную ограду. Ибо это же возвещал
ему и иерофант, когда запрещал посвящение тем,
чьи руки нечисты и кому делать это не следует !
Но что будет пределом этим словам, если ты
еще не убежден сказанным?
116
Это были яр6ррг|ок; или praefatio sacrorum; ср.: Тит Ли-
вий, 45. 5.
252
Император Юлиан
Антиохийцам
или
Брадоненавистник [Мисопогон]
Юлиан прибыл в Антиохию по пути в Персию осенью 361 г. и
оставался там до марта 362 г. Город был богат и являлся важным
торговым центром, но в глазах Юлиана его слава основывалась на
знаменитом храме Аполлона и риторической школе; и тем и другим
граждане пренебрегали в течение царствования Констанция. На
священном участке Аполлона в предместье Антиохии Дафне была
построена христианская церковь. Либаний, лучший из антиохийских
риторов, более всего почитался в Никомедии (см.: Либаний. Речь 29.
220, где он говорит жителям Антиохии, что кесарийцы уже лишились
одного из риторов, из-за денег, и убеждает их не презирать риторики
как причины их величия). Поведение Юлиана в Антиохии и неблаго-
дарность граждан является иллюстрацией одной из причин провала
его реставрации язычества. Ошибка Юлиана состояла в том, что он
не делал язычество народной религией, в то время как христианство
уже являлось религией народа. Юлиан всегда напоминал всем, что
истинное знание о богах есть достояние философов, и даже старые
консервативные язычники не поддерживали его в этом рвении к
философии. Кроме того, Антиохия была легкомысленным городом.
Император Гордиан тремя веками ранее был весьма обижен ветре-
ностью ее граждан, и поучения св. Иоанна Златоуста рисуют такую
же картину, что и Юлианова сатира. Строгость и аскетический образ
жизни императора вызывали отвращение у сирийцев и развращен-
ных чиновников Антиохии. Они высмеивали Юлиана в анапестах и
либо держались подальше от храмов, которые он восстанавливал,
либо, присутствуя по его настоянию, демонстрировали несвоевре-
менными аплодисментами, что пришли не для поклонения его бо-
гам. Ответом Юлиана и явилась эта сатира на себя, адресованная
непосредственно антиохийцам. Однако он не мог не сопротивляться
их нравам и бранил их, потому сатира на его собственные привычки
далеко не всегда ограничивается самокритикой. Когда он покинул
город, жители раскаялись и послали вслед ему депутацию для при-
мирения с императором, но несмотря на заступничество Либания,
сопровождавшего Юлиана в Антиохии, тот не мог простить ни нане-
сенных ему оскорблений, ни непочтительности, оказанной богам.
Анакреонт был создателем многих сладостных
песен, ибо нежную жизнь получил он от Мойр. Но
Алкею и Архилоху Паросскому Бог не дал обратить
1
В VII в. до н. э . Алкей Лесбосский и Архилох подверглись
ссылке, и последний затеял борьбу с Наксосом; о злоключениях
Алкея см.: Гораций. Оды, 2. 13.
Кинические сочинения
253
образованность [jioCoav] к удовольствию и веселью.
Ибо обоим пришлось тяжело трудиться, одному
так, другому иначе, и их искусство служило их нуж-
дам, браня тех, кто обходился с ними несправедли-
во, <337b> — так они делили возложенную на них
демоном ношу. Мне же закон запрещает поименно
обвинять и обличать вражду ко мне тех, кому я не
сделал ничего плохого; кроме того, состояние куль-
туры [rcai5eia<; троло<;] ныне среди свободных людей
исключает использование мной музыки в поэзии.
Ибо изучать сейчас музыку кажется более постыд-
ным, чем раньше казалось несправедливо богатеть.
<337с> Из-за этого, тем не менее, я не откажусь от
помощи, которую могу получить от Муз. В самом
деле, я сам видел, что даже варвары, что живут за
Рейном, поют свои песни на языке, похожем на рез-
кое карканье птиц, и что они наслаждаются ими. Я
думаю, так всегда случается <338а> с дурными по-
этами и музыкантами: хотя они весьма раздражают
зрителей, однако доставляют огромное удовольст-
вие себе. Держа это в уме, я часто обращался к себе,
как Исмений, хотя мои дарования отнюдь не равны
тому, что имеет он, притом, что я убедил себя, что
обладаю подобным ему великодушием, позволяю-
щим «петь для Муз и для себя» .
Однако моя нынешняя речь была составлена в
прозе и содержит многие и великие поношения не
других, клянусь Зевсом, людей — как такое могло
бы случиться, если запрещено законом? <338b> —
но самого писателя и поэта! Ибо ни один закон ни-
кому не препятствует ни разбранить себя, ни рас-
хвалить. Что же касается похвалы, то хотя она и
весьма желанна, но не имеет в моем случае основа-
ний, для брани же есть мириад причин, и, во-
2
Об Исмении из Фив ср.: Плутарх. Перикл. Сказанное им
стало пословицей; ср.: Дион Хризостом. Речь 78, 420; Фемистий,
366Ь.
254
Император Юлиан
первых, лицо [лроосолоу]; начну с лица. Природа не
обременила его ни чрезмерной красотой, ни юноше-
ской прелестью, и сам я в силу своей брюзгливости и
своенравия добавил и <338с> длинную бороду, на-
казывая его, по видимости, за то, что оно некрасиво
по естеству. По той же причине примирился я и со
вшами, носящимися в ней, как зверьё в подлеске.
Жрать так, чтоб за ушами трещало, пить полным
ртом не могу, ибо постоянно должен прилагать уси-
лия, чтобы вместе с пищей не обожраться мне боро-
ды . Когда же целую я или меня целуют, <338d>
страдание медлит, хотя и в этом случае тягостна,
тягостна борода, ибо не дает «чистые к гладким гу-
бам губы еще слаще приклеить», как сказано по-
этом, сложившим свои поэмы вместе с Паном и
Каллиопой во славу Дафниса . Скажите же: я дол-
жен вить из своей бороды веревки! Что ж, пусть они
будут у вас, если нежным, ненатруженным, холеным
вашим рукам не причинит ее грубость страшных
бед. Пусть не полагает никто, что я оскорблен вашей
насмешкой. Я сам дал вам повод <339а> для обви-
нения, имея подобный козлам подбородок, в то
время как, полагаю, мог бы его и выбрить, как у
красивых юношей и всех женщин, которые по при-
роде вызывают любовь. Но вы, даже в старости со-
перничающие со своими сыновьями и дочерьми в
роскошности своего образа жизни и в предельном
женоподобии и изнеженности, старательно делаете
свои подбородки гладкими, являя свою мужествен-
ность на темени, <339b> а не на щеках, как это дела-
ем мы.
Вольный перевод следующего текста: eoGieiv бе Хбррох; т^
ttiveiv xav5ov ой оиухсоробцш- 5EI yap oT|iai RCPOOEXEIV цт] XaGco
оиуката<рау(Ьу та<; tpixa*; той; артоц. — Пер.
Дафнис — излюбленный герой буколической поэзии.
Юлиан повторяет Феокрита, 12. 32 .
5
Ср.: Зонара, 13. 12. 213 (Dindorf).
Кинические сочинения
255
Поскольку же мне было недостаточно длины
моей бороды, то завел я и грязную голову, стал ред-
ко стричь ее, а равно с головой и ногти; пальцы же
мои из-за писчей трости почти что черны. Если ты
желаешь узнать то, что обычно скрывают, то моя
грудь космата, заросла волосами так же, как грудь
льва, царствующего, подобно мне, среди зверей; я
никогда не делал ни ее, ни какую иную часть своего
тела <339с> гладкой и мягкой из-за низости и тяже-
сти моего нрава. Если бы, как Цицерон , я имел бы
где-нибудь бородавку, то рассказал бы уж вам, но
чего нет, того нет. Не довольствуясь грубостью сво-
его тела, я прибавляю к нему суровый во всем образ
жизни. Я не допускаю себя в театры в силу своего
идиотизма [ил aPeXxripiaq] и не допускаю в мой двор
театральный жертвенник , разве что в первый день
года, ибо чересчур туп, чтобы [чаще] воспринимать
его; <339d> да и в этом случае я действую подобно
мужику, вынужденному из своих скудных средств
платить подать суровому господину. Даже когда я
вхожу в театр, то делаю это как тот, кто искупает
свою вину. Опять же, хоть я и величаюсь великим
царем, но не имею никого, кто управлял бы мимами
и возницами так же, как мои полководцы и воеводы
всей ойкуменой;видя это,
С недавнего времени вы стали вспоминать
Его юность, сообразительность и ум
8
.
Возможно, есть и другие изъяны и тяготы,
<340а> с ясностью доказывающие невыносимость
моего нрава (а я постоянно прилагаю к этому все
большие и большие дикости) — ненавижу скачки,
6
См.: Плутарх. Цицерон, где сказано, что у Цицерона на но-
су была бородавка.
7
Т. е. алтарь Диониса, который устанавливался на орхестре.
8
См.: Кратин. Евниды, фр. 1; ср.: Синезий. Письма, 129.
Юлиан отсылает к Констанцию, с которым его сравнивают жите-
ли Антиохии.
256
Император Юлиан
как должники ненавидят рынок. Вполне понятно,
что я редко бываю на них — только на праздниках,
когда они в честь богов; я не отдаю им целые дни,
как мой двоюродный брат
9
, илидядя ,илибратно
отцу . Шесть состязаний — вот все, что я остаюсь
смотреть, да и то не как тот, кто любит их — кля-
нусь Зевсом! — <340b> не как тот, кто их не ненави-
дит и кто не отвращается, но как тот, кто уходит с
радостью.
Но все это вещи внешние; в самом деле, это
лишь малая толика тех обид, которые я причинил
вам! А вот дела внутренние: ночами на ложе не смы-
каю глаз, а скудость моей пищи несравненно лучше
излишества делает мой нрав резким и враждебным
для изнеженных городов, подобных вашему. Я го-
ворю это не ради того, чтобы поставить вам в при-
мер себя, усвоившего якобы такие нравы. Нет, еще в
моем детстве находили на меня страшные и бес-
смысленные мороки, провоцируя меня к войне про-
тив желудка, так что и по сей день не могу я позво-
лить себе наполниться многой пищей. <340с> По-
тому блевал я, пожалуй, реже всех людей. Вспоми-
наю единственный случай — когда стал цезарем, да
и то по случайности и не от обжорства. Является
достойным вспоминать истории и не совсем радо-
стные, потому именно это-то мне и свойственно.
Случилось мне как-то зимовать в любимой
<340d> Лютеции — так кельты называют городиш-
ко Паризиев. Это маленький остров, лежащий в ре-
ке, он полностью окружен стеной, деревянные мос-
ты ведут к нему с обоих берегов. Река редко разлива-
ется и редко мелеет, но обычно имеет одну и ту же
глубину и зимой, и летом; вода в реке чистейшая для
9
Констанций.
Дядя Юлиан, который был правителем Антиохии; ср.:
Юлиан. Письмо 13.
11
Галл, сводный брат Юлиана.
Кининеские сочинения
257
смотрящего на нее и сладкая для жаждущего. По-
скольку жители Лютеции обитают на острове, то
берут воду главным образом из реки. Зимы там мяг-
че, возможно, из-за тепла <341а> океана, который
находится не далее девятисот стадиев от города, и
вероятно, легкое дыхание воды доходит до этих
мест: морская вода ведь кажется теплей пресной. По
этой ли, или по какой другой скрытой от меня при-
чине, зимы теплее у обитателей этого места; лоза
там растет хорошая, некоторые возделывают даже
фиговые деревья, укутывая их на зиму в подобие
<341b> гиматиев из пшеничной соломы; мы ис-
пользуем их для защиты деревьев от [солнечного]
огня, а они — от вреда, наносимого холодными вет-
рами. Итак, как я и говорил, зима тогда была суро-
вее, чем обычно, река несла нечто подобное мра-
морным плитам; вы знаете, думаю, фригийский бе-
лый камень, весьма подобны ему были эти огром-
ные ледяные глыбы, несомые одна за другой. Было
весьма вероятно, что, сгрудившись, они образуют
непрерывную линию и запрудят реку. <341с> Зима
тогда была свирепей обычной, мой же дом не обог-
ревался, как большинство тамошних домов, имею в
виду, подземными печами [илоуаюк; icaiuvoig] —
это были хорошие приспособления для поддержа-
ния тепла. А случилось это потому, я полагаю, что
тогда я был столько же неуклюж, сколь сейчас, и как
это мне свойственно, в первую очередь был даже не
неуклюж, а бесчеловечен: ведь я желал приучить
себя сносить холод воздуха без поддержки. И хотя
зима усиливалась и непрерывно крепчала, <341d> я
не позволял своим слугам нагревать дом, ибо боялся
таким образом извлечь сырость из стен, однако я
приказал им внести в дом уже погасший огонь и
расположить в комнате умеренное количество жа-
ровен с раскаленными углями. Но угли, хотя их и не
было много, выделили из стен некоторые испаре-
ния, от которых я впал в сон, и поскольку моя голо-
258
Император Юлиан
ва наполнилась ими, я почти задохнулся. Меня все-
таки вынесли наружу, и доктора <342а> рекомендо-
вали мне извергнуть поглощенную пищу — клянусь
Зевсом, ее было немного. Итак, я сблевал, и мне сра-
зу же полегчало, ночью же стало еще легче, и на сле-
дующий день я мог делать все, что хочу.
Таким образом, будучи потом уже и среди кель-
12
тов, я, как Дискол Менандра , собирал на свою го-
лову беды. Дикие кельты, однако, сносили это легко,
но, естественно, раздражается на меня счастливый,
блаженный и многолюдный город, <342b> в кото-
ром количество танцоров, флейтистов и мимов пре-
восходит число простых граждан, и нет никакого
уважения к правителям. Краска стыда ведь свойст-
венна только обабившимся, люди же мужествен-
ные — люди, подобные вам, пируют с самого утра,
проводят ночи свои в наслаждении, показывают не
только словом, но и делом презрение к законам!
Только благодаря правителям законы вызывают
страх, так что оскорбляющий правителя презирает
не только его, но и закон. <342с> А то, что вам дос-
тавляют удовольствие поступки такого рода — это
вы демонстрируете повсюду, особенно же на рынках
и в театрах; народ — аплодируя и крича, власть
имущие — тем, какие суммы тратят на такие вещи,
притом, что они прославляются за это и обсуждают-
ся всеми более, чем афинянин Солон за его разговор
с Крезом, царем лидийцев . Все вы — красивые,
величавые, гладкие, бритые, и старцы, подобно
юношам, <342d> соревнуют счастью феакийцев,
предпочитавших благочестию
Свежесть одежд, сладострастные бани и мягкое ложе .
12
Ср.: Юлиан. Похвальное слово царице Евсевии. 113с.
13
О визите Солона к Крезу на Сардис см.: Геродот. Исто-
рия, 1. 29.
14
Одиссея, 8. 249.
Кинические сочинения
259
«Что же, — спросите вы, — неужели ты дейст-
вительно полагаешь, что твоя дикость, свирепость и
бесчеловечность созвучна этим вещам? О невежест-
веннейший и неуживчивейший из людей, неужели
ты настолько безумен, настолько туп, чтобы назы-
вать целомудрием немощь жалких душонок, неуже-
ли ты и в самом деле считаешь должным упорядо-
чиваться и украшаться целомудрием? Ты не прав,
ибо должно сначала знать, что есть целомудрие,
<343а> мы же слышим только звук, самого же дела
не видим. Если же это — нечто такое, что ты сам
предпринимаешь, если оно состоит в том, что чело-
век должен сделать себя рабом богов и законов, вес-
ти себя справедливо с равными и кротко сносить
наличие среди людей превосходство одних над дру-
гими, если целомудрие состоит в том, чтобы забо-
титься и помышлять, как бы бедные не потерпели
несправедливости от богатых, заниматься тем, что
часто навлекает ненависть, гнев и брань, <343b> и
затем сносить их твердо, не удручаться ими, не да-
вать воли сердцу, но, воспитывая себя сколько воз-
можно, быть целомудренным на практике (возмож-
но, кто-нибудь станет рассматривать как действие
целомудрия также и ненависть ко всем удовольст-
виям, хотя бы и не чрезмерно непристойным, или
же когда считается достойным брани открытое
стремление к наслаждению на том основании, что
невозможно человеку быть целомудренным в част-
ной жизни и в том, что скрыто, <343с> если на лю-
дях и открыто он стремится к распущенности и на-
слаждается театром); короче, если целомудрие дей-
ствительно таково, то ты убиваешь и себя, и нас —
тех, кто, и это прежде всего, не может слышать даже
имени "рабство": ни "рабство богам", ни "рабство
законам". Ибо из всех вещей самая сладостная —
свобода.
И что за странное притворство?! Ты говоришь,
что ты не господин [беолотг^] наш, что не желаешь,
260
Император Юлиан
чтобы тебя так именовали; в действительности ты
сердишься на то, что сам убедил большинство
<343d> людей, издавна привыкших [к тому, что есть
власть и подвластные,] отказаться от самого слова
"власть" [архл<;],
как есл
и бы это было что-то нена-
вистное, и при этом ты хочешь заставить нас рабст-
вовать правителям и законам. Сколь было лучше
именоваться тебе господином, делом же сопутство-
вать нам в нашей свободе, <344а> о, человек, крот-
чайший к именам и столь суровый к делам! Кроме
того, ты не даешь нам покоя, заставляя богатых вес-
ти себя скромно в судах, и при этом не даешь обога-
титься беднякам посредством доносов. Избегая сце-
ны, танцоров и мимов, ты разоряешь наш город, мы
не видели от тебя ничего хорошего, кроме твоей
грубости. И с этим мы миримся уже шесть месяцев,
так что предоставили старым каргам, валяющимся
среди гробов, молиться о том, чтобы избавиться от
столь великого проклятья, но мы уже и сами совер-
шаем это силой нашей изобретательной дерзости,
<344b> забросав тебя сатирами, словно дротиками.
Как же, дражайший, хочешь ты противиться пер-
сидским стрелам, если бежишь от наших острот?»
Смотрите же, вот я полагаю новое начало для
брани. «Ты постоянно ходишь в храмы, ты — брюз-
га, своенравный упрямец, человек, испорченный во
всех отношениях! Это ведь ты сделал так, что толпы
потекли в святые места, а равно и большинство из
тех, кто облечен властью, и они оказывают тебе ве-
ликолепный прием, встречая тебя в святынях кри-
ками и аплодисментами, как если бы они были в
театре. Так почему ты не относишься к этому с лю-
бовью, <344с> почему не хвалишь? Вместо этого, ты
стараешься быть мудрее пифийского бога , ты го-
Т. е . Аполлона, который почитался в Дафне — предместье
Антиохии.
Кипинеские сочинения
261
воришь к толпе и резкими словами порицаешь кри-
чащих. Вот те слова, что ты им говорил: "Редко со-
бираясь в святой ограде, чтобы воздать честь богам,
вы собрались здесь толпой ради меня и наполнили
храмы многими беспорядками. <344d> Люди же
благоразумные молятся благочинно [кекооцгцдёуоск;]
и просят у богов благ в молчании. Разве вы никогда
не слышали гомеровского закона:
Между собою, безмолвно
16
,
или как Одиссей сдержал Эвриклею, когда она была
поражена величайшим из его деяний:
17
Радуйся сердцем, старушка, но тихо, без всякого крика ?
И опять, Гомер не изображает троянских женщин
молящимися ни Приаму, ни его сыновьям или до-
черям, ни даже самому Гектору (хотя и говорит, что
троянцы молились Гектору <345а> как богу), в его
поэмах не изображается ни одна женщина и ни
один мужчина в молитве к нему [Гектору], но Гомер
говорит, что все женщины с великим криком взды-
мали руки к Афине, что само по себе есть варварст-
во и пристало лишь женщинам, в чем, однако же, не
было неблагочестия, подобного совершенному ва-
ми. Ибо вы поклонились вместо богов <345b> чело-
веку, вы превозносили не богов, а меня, человека, в
полном смысле этого слова. Наилучшим же, думаю,
было бы не превозносить богов, не льстить им, но
целомудренно им служить "».
Смотри-ка, я опять занялся привычным для
меня составлением фраз! Я не позволяю говорить
себе как придется, дерзко и свободно, но с обычны-
ми для меня невежеством и грубостью делаю на себя
донос. Такие вот слова должен был бы кто-нибудь
сказать людям, желающим быть свободными не от
властей только, <345с> но и от богов, чтобы распо-
16
Илиада, 7. 195
17
Одиссея, 22.411.
262
Император Юлиан
ложиться к ним «как отец благодушный» , даже
если это будет человек от природы испорченный,
как я, например: «Снеси их ненависть и поношения,
тайные и открытые, ибо ты знаешь, что те, что пре-
возносили тебя в храме в едином порыве, всего
лишь льстили тебе. Ибо ты, конечно же, не думал,
что будешь в гармонии с их образом жизни, либо с
характерами, либо с делами этих людей. Пусть. Но
кто из них снесет твой нрав? Ты всегда спишь ноча-
ми один, <345d> и ничто не может смягчить дико-
сти и свирепости твоего характера — ни одна дорога
не приводит к тому, что могло привести тебя в при-
ятное расположение духа, но величайшее из зол со-
стоит в том, что ты избираешь этот образ жизни и
вводишь общий запрет на удовольствия [ябяо(г|оа1
та<; катара*; f|8ovrjv]. Можешь ли ты обижаться,
слыша такие вещи? Нет, ты должен быть благодарен
тем, кто от доброго сердца убеждал тебя остроум-
ными анапестами гладко выбрить свои щеки и за-
тем, начав с себя, во-первых, показать смехолюби-
вой публике все виды прекрасных представлений,
показать ей мимов, <346а> танцоров, бесстыдных
женщин, мальчиков, которые в своей красоте состя-
заются с женщинами, и мужчин, имеющих гладки-
ми не только щеки, но и все тело, так что встречаю-
щие их могут подумать, что они глаже женщин, [во-
вторых —] лиры и большой праздник (лаутууирек;),
нет, клянусь Зевсом, не священную трапезу, на ко-
торой следует быть рассудительным и целомудрен-
ным, ибо такого у нас было достаточно, как дубов в
19
лесу по пословице — сыты мы этим. Кесарь
<346Ь> приносил один раз жертву в храме Зевса,
другой раз в храме Фортуны, он ходил и в храм Де-
метры три раза подряд. (Я забыл, сколько раз ходил
18
Там же, 5. 12.
14
Фраза 5рб<; tcai яетра, букв.: «дуб и камень», стала посло-
вицей; ср.: Гесиод. Теогония, 35.
Кинические сочинения
263
к храму Дафны, который сначала был предан нера-
дением его хранителей и затем уничтожен наглыми
деяниями безбожных мужей .) Наступил сирий-
ский Новый год, и опять кесарь в храме Зевса Друга
[Ф1М00 Лю<;]. Затем наступает большой праздник, и
кесарь пошел в храм Фортуны. <346с> По прошест-
вии же несчастных дней [аяофраба] он опять идет
к Зевсу Другу и возносит к нему молитвы по обычаю
наших отцов. Кто же может терпеть кесаря, кото-
рый ходит в храмы столь часто, хотя может беспо-
коить богов только единожды или дважды [в год],
кесаря, который мог бы справлять только великий
праздник — тот праздник, который отмечают все, в
котором участвуют не только знающие [вяю-
xa|isvai<;] богов, но и люд, наполняющий город? В
нем много радости и удовольствия, его плодами
можно наслаждаться непрестанно: зрением тан-
цующих мужей, <346d> множества девок и маль-
чишечек [для любви] [naiSapia ка1 yuvaia]».
Когда я все это обдумал, то насладился высшим
счастьем и не вознегодовал на себя. Ибо предпочи-
таю свой собственный путь, возможно, благодаря
некоему богу. Будьте уверены, что я отнюдь не него-
дую на тех, кто недоволен и моим выбором, и обра-
зом жизни. Я и сам добавлю, сколько смогу, в свой
адрес насмешек, с куда большей силой изолью на
себя потоки брани, раз уж я обязан собственной
глупости тем, <347а> что изначально не понял нрав
этого города, хоть я и знаю, что прочел и понял ни-
чуть не меньше книг, чем любой другой человек
моего возраста. Вы знаете, конечно, что рассказыва-
ется о царе, давшем свое имя городу, или, лучше
20
Христиане захватили храм Аполлона в Дафне, и жрецы
Аполлона уступили его им. Юлиан разрушил христианскую цер-
ковь там и восстановил культ Аполлона.
21
Букв.: дней, недостойных упоминания, т. е. «нечестивых
дней», в которые дела приостанавливались.
264
Император Юлиан
сказать, о царе, имя которого принял город, когда
был им заселен, ибо основан ваш город был Селев-
ком, но получил имя сына Селевка , итак, говорит-
ся, что благодаря чрезмерной изнеженности и изба-
лованности <347b> он постоянно влюблялся и был
любим, наконец, он незаконно полюбил свою маче-
ху . Хотя он и желал скрыть свою страсть, но не
мог: мало-помалу его тело стало чахнуть и истон-
чаться, и сила его расточилась, и его дыхание стало
слабее обычного. Но то, что происходило с ним, ду-
маю я, было для остальных некоей загадкой, ибо
болезнь его не имела видимой причины, лучше даже
сказать, не являла своей природы, <347с> хотя само
бессилие юноши и было очевидно. Великий труд
предлежал самосскому врачу
4
—
открыть, что есть
25
природа этой болезни. Он, исходя из слов Гомера ,
стал подозревать, что дело в природе, «грызущею
члены заботой» , и что часто не телесная слабость,
но немощь души есть причина увядания плоти; видя
же, что юноша весьма подвержен любовной страсти
по причине его возраста и нравов [двора], он вы-
брал следующий путь к определению болезни. Он
сел близ ложа юноши и стал наблюдать за его ли-
цом, <347d> приказав красивым юношам и девуш-
кам проходить перед ним, начиная с самой цари-
27
цы . Когда она вошла, врач наблюдал за состоянием
царевича: юноша тут же стал являть симптомы сво-
ей болезни. Он стал дышать, как если бы его души-
ли, и хотя он и весьма желал сдержать свое возбуж-
денное дыхание, но не мог; тогда он смутился, и
22
Т. с. Антиоха.
2
' Ср.: Плутарх, Деметрий.
Т. е . Эрасистрату.
Фраза встречается у Гесиода. См.: Труды и дни, 66, но не у
Гомера.
26
Пер. В . Вересаева. — Ред.
2
Стратоники.
Кинические сочинения
265
краска стыда хлынула на его лицо. <348а> Видя это,
врач положил свою руку на его грудь и почувство-
вал, что его сердце бьется ужасающе быстро и пыта-
ется выскочить из груди — вот что претерпевал он в
ее присутствии. Но когда она ушла, и стали прохо-
дить другие, он оставался спокоен и был похож на
того, кто не страдает. Тогда Эрасистрат понял, что
же мучает его, и сообщил об этом царю, а тот из
любви к сыну сказал, что может отдать ему свою
жену. Юноша тогда отказался, однако, когда отец
умер, он, помедлив лишь самую малость, с вели-
чайшей горячностью стал добиваться того, от чего
так благородно отказался, когда это давалось ему в
первый раз .
Раз уж такое произошло с Антиохом, <348Ь> то
я не имею права гневаться на его потомков, когда
они соревнуют своему основателю или тому, кто дал
городу имя. Как в случае растений: их качества пере-
даются [от особи к особи] в течение длительного
времени, и это естественно, или лучше сказать, что,
вообще, последующие похожи на предыдущих; так
же и в случае с человеком — естественно, что нравы
потомков подобны нравам предков. Я, скажем,
знаю, что афиняне — честолюбивейшие и человеко-
любивейшие из всех эллинов. <348с> В самом деле,
я видел, что эти качества в высшей степени прису-
щи всем эллинам, и я могу сказать о них, что они
более всех остальных народов боголюбивы и спра-
ведливы к иноземцам, имею в виду всех эллинов
вообще, но в особенности — афинян, о чем и свиде-
тельствую. И если они еще сохранили в своих нравах
образ [eiKova] добродетели древних, то, конечно,
естественно, чтобы то же самое было истинно и в
отношении сирийцев, арабов, кельтов, фракийцев,
28
В изложении Плутарха Антиох женился на Стратонике в
то время, когда его отец еще был жив.
266
Император Юлиан
пеонийцев и тех, кто обитает между Фракией и Пео-
нией, имею в виду поистрийских мизийцев, <348d>
из которых происходит и мой род, всецело дикий и
кислый [auoir|pov], неловкий, нелюбовный, непре-
клонный в суждениях — все эти качества суть, ко-
нечно же, доказательства ужасающей дикости.
Следовательно, я прошу прощения в первую
очередь для себя, но еще прежде дарую прощение
вам, поскольку вы соревнуете порывам своих отцов,
и я не упрекаю вас, говоря, что вы
Лжецы, плясуны, знаменитые лишь в хороводах , <349а>
напротив, мои слова — энкомий, который я произ-
ношу вам, как соревнующим занятиям своих отцов.
Ибо и Гомер восхваляет Автолика, говоря, что тот
превзошел всех людей
Хитрым притворством и клятв нарушением .
Что же до моей грубости и невежества, тяжести ха-
рактера и неподверженности влияниям, а также не-
способности <349b> делать «должное», когда люди
умоляют об этом или пытаются обмануть меня, и
неспособности уступить крику толпы, то я с любо-
вью терплю поношения за это. Однако ж, чей путь
легче — это ясно богам, среди людей же нет никого,
кто мог бы рассудить наши расхождения. Ибо тако-
во наше самолюбие, что мы никогда не поверим
такому человеку, ибо каждый из нас по природе
своей восхищается собой и презирает других людей.
Но прощающий того, кто стремится к противопо-
ложному, чем ты, на мой взгляд, есть кротчайший
из людей.
Размышляя, нашел я и иные <349с> ужасные
свои деяния. Ибо пришел я в свободный город, ко-
торый не мог выносить запущенных волос, а я начал
ходить небритым, с длинной бородой, как те люди,
24
Илиада, 24. 261 .
30
Одиссея, 19. 396 .
Кинические сочинения
267
что лишены парикмахеров. Иной может подумать,
что видит Смикрина или Фразилеона , какого-то
брюзгливого старика или сумасшедшего солдата, в
то время как, украсив себя, я мог бы выглядеть цве-
тущим мальчиком или превратиться в юношу, если
не по возрасту, то по поведению и изнеженности.
<349d> «Ты не знаешь, — скажете вы, — как об-
щаться с людьми, и не можешь хвалить максимы
32
Феогнида , ибо не подражаешь полипу, прини-
мающему цвет камней, но тебе свойственна какая-
то миконская невежественность и грубость в от-
ношении ко всем. Понимаешь ли, что мы здесь да-
леки от быта кельтов, фракийцев и иллирийцев?
Неужели ты не видишь, сколько в этом городе мага-
зинов? Но ты ненавидишь <350а> торговцев, судя
по тому, что не позволяешь им продавать ни наро-
ду, ни приезжающим в город товар по тем ценам,
которые им угодны; торговцы же обвиняют [в доро-
говизне] собственников земли; но ты делаешь также
и этих людей своими врагами, принуждая их посту-
пать справедливо. Те, что занимают в городах долж-
ности, подвергаются двойному взысканию, а так как
прежде того, как ты пришел, они наслаждались
двойной выгодой — и как торговцы, <350Ь> и как
землевладельцы, то теперь, очевидно, они огорчены
вдвойне, ибо у них хищнически были отняты выго-
ды, проистекавшие и из того и из другого источни-
ка. Теперь же недоволен уже весь народ сирийский,
ибо не может упиваться и танцевать кордак . Ты,
31
Смикрин в комедии обычно имя для скупого старика;
Фразилеон — имя, используемое Менандром для хвастливого
солдата.
* Феогнид, 21 и сл., советовал людям уподобляться в при-
способляемости полипам.
33
Миконос — один из островов Кикладского архипелага,
жители которого вошли в пословицу из-за своей бедности и алч-
ности.
31
Кордак — сладострастный танец.
268
Император Юлиан
однако, думаешь, что питаешь их достаточно, если
снабжаешь зерном. Но вот еще одна не доставлен-
ная тобою радость: ты не позаботился обеспечить
город крабами, черепахами и тому подобными пан-
цирными обитателями моря. Более того, когда нек-
то пожаловался на днях, что не может найти на
рынке ни панцирных, <350с> ни изобилия птицы,
ты весьма злобно рассмеялся и сказал, что
благоустроенный город нуждается в хлебе, вине и
масле, в мясе же — когда становится изнеженным .
Ты ведь говоришь даже об употреблении рыбы и
птицы как об излишней изнеженности и распутстве,
как о чем-то, чего не было даже среди женихов на
Итаке, и что тот, кто не наслаждается поеданием
свиней и быков , делает хорошо, принявшись за
овощи . Ты думаешь, что предписал эти законы
каким-то фракийцам, своим согражданам, <350d>
или бессмысленным галатам, воспитавшим тебя, на
нашу голову, дубовым или кленовым , но уже не
марафонским бойцом , а полуахарнянином , чело-
веком всецело противным и безрадостным! Не
лучше было бы разве, чтобы агора благоухала ми-
ром, когда ты прогуливаешься по ней, сопровожда-
емый прекрасными мальчиками, на которых любу-
ются граждане, и сонмом женщин, подобных тем,
что выставляют себя в нашем городе каждый день?»
35
См.: Платон. Государство, 372е.
36
Женихи Пенелопы пировали за ее счет, закалывая быков
и свиней.
Букв.: питаясь бобами. — Прим. пер.
•
и
ocpEuoapvivov — кленовый, кондовый, крепкий. —
Прим.
пер.
Аристофан. Ахарняне, 180 пользуется этими словами для
характеристики старшего, более крепкого поколения афинян:
«Ахарняне народ суровый, кряжистый, безжалостный, вояки
марафонские».
10
Ахарны — дем в аттической филе Ойнэис к северу от
Афин. — Прим. пер.
Кининеские сочинения
269
Но мой характер не позволяет мне смотреть на
влажное , <351а> бросать взгляды повсюду, чтобы
увидеть то, что, по-вашему, есть красота — не кра-
сота души, но красота лица, ибо суд ваш гласит, что
истинная красота души состоит во влажной жизни.
Я, однако, еще когда ходил в школу, был научен
своим наставником смотреть в землю; что же до
театра, то я никогда не ходил в него прежде, чем
волосы на моем подбородке стали длиннее, чем на
голове , и даже достигнув этих лет, никогда не хо-
дил я в театр по собственному желанию и побужде-
нию, но был там три или четыре раза по приказу
правителя, моего родственника и человека мне
близкого — я был принужден, «являя благосклон-
ность Патроклу». <351b> Это было, когда я был еще
частным лицом, и, следовательно, когда это мне бы-
ло простительно. Итак, представляю вам в качестве
предмета вашей справедливой ненависти моего на-
ставника, сварливость которого, не дававшая мне
покоя наставлениями даже на пути [в школу], есть
вина моей с вами ссоры. Результат его действий от-
печатался в моей душе <351с>, чего я не желал то-
гда, хотя он был весьма усерден, прививая мне все
это, как если бы творил нечто прекрасное; дикость
он называл величием, бесчувственность — целомуд-
рием, непреклонность к желаниям и отказ достигать
счастья путем осуществления желаний он называл
мужественностью. Он говорил мне часто — это так,
клянусь Зевсом и Музами! — в то время, когда был
педагогом при мне, еще мальчонке: «Никогда не
позволяй толпе твоих сверстников, несущихся в
театр, <35ld> склонить тебя к страстному желанию
подобных зрелищ. Не влечешься ли ты к скачкам?
Об этом справедливейшим образом сказано у Гоме-
41
Т. е . распутное. — Прим. пер.
42
См.: Ксенофонт. Пир, 4. 28 .
270
Император Юлиан
pa , возьми книгу и изучи. Слышал ли ты о тех, что
изображают путем пантомимы? Оставь их, у феа-
кийцев юноши делают это лучше. Из кифаредов ты
имеешь Фемия, из певцов — Демодока . Более того,
у Гомера есть много ростков , более сладостных для
слуха, чем то, что мы можем увидеть:
В Делосе только я — там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, —
Юную стройно-высокую пальму однажды заметил
46
, <352а>
и лесистый остров Калипсо, и пещеру Кирки, и сад
Алкиноя; клянусь, ты не увидишь ничего сладостнее
этого».
«Но не желаешь ли ты назвать [, — скажете вы,
— ] имя своего наставника и сказать, откуда он ро-
дом — человек, говоривший такие вещи?»
Он был варвар, клянусь богами и богинями, ро-
дом скиф, тезка человека, склонившего Ксеркса
47
двинуться на Элладу . Более того, он был евнух
<352b> — слово, которое двадцать месяцев назад
почиталось и постоянно звучало, хотя ныне упот-
ребляется как оскорбление и ругательство. Воспитан
он был стараниями моего дедушки, чтобы провести
мою мать через поэмы Гомера и Гесиода. А по-
скольку она, еще девочкой спасенная не имеющей
матери Девой от множества приключавшихся ей
несчастий, <352с> и дав мне жизнь — первому и
единственному ее ребенку — спустя несколько ме-
43
См.: Илиада, 23.
Кифареды пели, аккомпанируя себе на лире; Фемий был
кифаредом при дворе Одиссея в Итаке, Демодок — у феакийцев.
4
фита — ветвей, отводков. — Прим. пер.
4
Одиссея, 6. 162. Эти слова Одиссея обращены к Навсикае.
Т. е. Мардоний; это характерный прием софистов — ис-
пользовать иносказания, не называя имени прямо.
JU
При дворе Констанция евнухи пользовались колоссаль-
ным влиянием, они были изгнаны Юлианом, сделавшим исклю-
чение для Мардония.
Базилину.
Афиной.
Кинические сочинения
271
сяцев умерла, я был отдан ему после того, как мне
исполнилось семь лет. Тогда-то он и склонил меня к
таким своим взглядам, с этих пор водил он меня в
школу одной дорогой; поскольку ни сам он не хотел
знать ничего иного, ни мне не позволял идти другим
путем, то он именно и есть причина того, что я не-
навидим всеми вами. Но, если вы согласны, давайте
заключим перемирие и положим конец нашей ссо-
ре. Он ведь не знал того, что я увижусь с вами, не
предвидел — даже предполагая, что я окажусь
здесь — того, что я окажусь здесь правителем и, бо-
лее того, столь великим <352d> правителем, как это
даровали мне боги, хотя они сделали это, поверьте
мне, не без великого давления и на того, кто отдавал
[императорскую власть], и на того, кто принимал ее.
Ни один из них не желал этого: тот, кто отдавал эту
честь или славу, или назови это как хочешь, не же-
лал отдавать, а тот, кто принимал ее, вместо этого с
радостью отверг бы ее. Случилось, однако, как того
захотели боги. Но, возможно, если бы мой учитель
предвидел это, то имел бы <353а> большее про-
мышленис о том, чтобы я оказался для вас насколь-
ко можно более приятным.
Что же тогда вы спрашиваете меня, не могу ли
я теперь оставить [свои обычаи] и раскаяться, даже
если прежде мне и не был привит дикий нрав? Нрав,
как говорят, — вторая природа. Воевать же с при-
родой трудно, а избавиться от [плодов] тридцати-
летних упражнений трудно в высшей степени, в
особенности, если они были столь трудны, а вам уже
за тридцать. «Пускай, — скажете вы, — но что за-
ставляет тебя пытаться судить дела, <353Ь> касаю-
щиеся сделок? Ибо ты, конечно же, не был научен
этому твоим наставником, которому не было из-
вестно, что тебе предстоит управлять». Однако этот
ужасный старик как раз был именно таков, именно
он убедил меня поступать так; вы прекрасно делаете,
помогая мне бесчестить его, ибо это был человек,
272
Император Юлиан
более всех других ответственный за мой образ жиз-
ни, хотя и он, знайте же, был введен в заблуждение
другими. Имена этих людей вы часто встречали, ко-
гда они высмеивались в комедии, — я имею в виду
Платона, Сократа, Аристотеля и Теофраста. Ими-то,
в первую очередь, мой старик <353с> и был убежден
в своем безумии, затем он оказал решающее влия-
ние и на меня; поскольку я был молод, любил лите-
ратуру, он убедил меня в том, что если я буду ревно-
стен, то буду лучше, возможно, не других людей, ибо
нет никого, с кем я должен был бы соревноваться,
но во всех отношениях лучше себя прежнего. Я по-
виновался, ибо не имел возможности что-либо из-
менить, а теперь я не в состоянии ничего сделать с
собой, хотя я часто желал этого <353d> и бранил
себя за то, что не позволял никому оставаться без-
наказанными за все его злодеяния. Мне приходят на
ум слова афинского гостя у Платона: «Кто не совер-
шает несправедливости — почтенен; но более чем
вдвое достоин почета тот, кто и другим не позволяет
ее совершать. Ибо первый равноценен одному, вто-
рой же — многим, так как он указывает правителям
<354а> на несправедливость других людей. А кто по
мере сил содействует правителям в осуществлении
наказаний, тот человек совершенный и великий для
государства, о нем следует возвестить как о победи-
теле в добродетели. Точно такую же похвалу нужно
высказать относительно рассудительности, разумно-
сти и остальных благ, если обладающий такими бла-
гами не только владеет ими, но и может передать их
51
другим» .
Все это он передал мне, готовя меня быть част-
ным лицом, ибо не предвидел, что благодаря Зевсу
<354Ь> мне выпадет такая участь, к которой привел
и в которой утвердил меня теперь Бог. Я же, сты-
Платон. Законы, 730d (пер. А . Н. Егунова).
Кининеские сочинения
273
дясь быть хуже как правитель, чем как частное лицо,
нечаянно, чего не должно было быть, явил вам мою
дикость. Мне вспоминается и другой платоновский
закон, сделавший меня ненавистным для вас — за-
кон, гласящий, что стыд и целомудрие должны уп-
ражнять в себе правители и старцы, чтобы многие,
глядя на них, <354с> могли обустроить себя. Итак,
осуществляя это один, а лучше сказать, вместе с не-
многими, я добился иного результата, а именно,
навлек на себя поношения. Ибо нас здесь только
семеро — чужеземцев, новоприбывших в ваш го-
род, хотя один из нас — ваш гражданин, друг мне и
52
Гермесу, благой творец речей . Мы не имеем ни с
кем никакого дела, не ходим ни одной дорогой, ко-
торая не вела бы к храмам богов, и не все из нас, и к
тому же редко, посещают театры, <354d> ибо мы
делаем позорнейшие вещи, и цель нашего образа
жизни наипостыднейшая. Эллинские мудрецы по-
зволят мне, конечно же, напомнить вам некоторые
высказывания, имеющие хождение среди вас, ибо я
не имею в наличии лучшего способа показать то,
что я думаю. Мы остановились в середине пути, и
таким образом ценим то, что враждуем с вами и
ненавидимы вами, хотя могли бы нравиться и
льстить. «(Такой-то причинил насилие такому-
то.) — Дурак, тебе-то что до этого? Когда в твоей
власти завоевать его расположение, став партнером
в его злодеяниях. Ты первый упускаешь <355а> вы-
году и навлекаешь на себя его ненависть, и делая
так, ты еще думаешь, что поступаешь верно и раз-
бираешься в собственных делах! Тебе следует при-
нять во внимание, что ни один из претерпевших зло
не бранит магистратов, но только того, кто причи-
нил ему это зло; однако тот, кто собирается сделать
52
Юлиан имеет в виду Либания, знаменитого ритора; вме-
сте с ним были также Максим Эфесский, Приск, Гемерий и врач
Орибасий.
274
Император Юлиан
зло и которому препятствуют в его совершении,
весьма далек от того, чтобы бранить свою предпола-
гаемую жертву, он-то обращает свой гнев на маги-
стратов!
Вняв этим великолепным аргументам, ты мог
бы воздержаться и не принуждать нас делать то, что
справедливо; ты имел власть позволить каждому
человеку <355Ь> делать то, что он пожелает и что
может делать». (Ибо, я думаю, характер города та-
ков, что он чрезмерно свободен.) «Неужели же ты не
понимаешь этого, неужели будешь утверждать, что
наши граждане достойны разумного управления?
Разве ты не видишь, какая у нас свобода, да и не
только среди граждан, но и среди верблюдов? На-
нимающие верблюдов ведут их через портики,
словно невест, ибо ни проулки, ни торговые пути не
были созданы для них, но для вида, как некое укра-
шение; да и ослы в своей свободе <355с> предпочи-
тают портики, и никто их не удержит от этого, бо-
ясь лишить этой свободы: вот как свободен наш
город!
Ты же думаешь, что даже юноши в городе
должны сохранять тишину, что лучше всего им ду-
мать так же, как и ты, если же нет, то, во всяком
случае, говорить, сообразуясь с тем, насколько при-
ятно это тебе слушать. Однако, насмехаясь, они
осуществляют таким образом свою свободу, впро-
чем, они и всегда изрядно гуляют, но во время
праздников — особенно».
Некогда римляне взыскали с тарентийцев за та-
кого рода шуточки, за то, что последние, <355d>
напившись на празднике Диониса, оскорбили рим-
ских послов . Вы же во всем счастливее тарентий-
цев: не несколько дней веселитесь вы, но весь год, не
послов вы оскорбили, но их правителя, волосы на
В 272 г. до н. э . римляне взяли Тарент.
Кинические сочинения
275
его подбородке, символы на монетах . Хорошо де-
лаете, мудрые граждане, <356а> — и те, что сочи-
няют эти шуточки, и те, что их хвалят, и те, что на-
слаждаются ими! Очевидно ведь, что одним достав-
ляет удовольствие произносить, а вторым — слу-
шать эти насмешки. В этом наслаждении я с вами
единодушен, и вы хорошо поступаете, делая в этом
город единым, ибо это не есть что-то серьезное, не
то, что следует обуздывать, ведь, конечно же, не
нужно наказывать распущенных юнцов. <356Ь>
Ибо если кто-нибудь отнимет у человека возмож-
ность делать и говорить то, что ему нравится, он
сокрушит основание [то K6(pa^aiov] свободы. Зна-
чит, поскольку вы знаете, что человек должен быть
свободным, вы поступаете вполне справедливо, во-
первых, позволяя женщинам управлять собой, что-
бы извлечь выгоды из их чрезмерной свободы и
распущенности, во-вторых, поручая им воспитание
детей из страха, как бы те, познакомившись с более
суровым воспитанием, <356с> не стали потом раба-
ми! Как бы, становясь юношами, они не обучились,
в первую очередь, совеститься старцев, а затем, под
влиянием этого дурного обычая, не стали бы отно-
ситься с почтением к магистратам, чтобы в конце
концов не сделаться вместо людей рабами, став рас-
судительными, справедливыми, а, возможно, и
кроткими, и скромными, то есть чтобы не стали
они, сами не зная об этом, людьми всецело испор-
ченными. Что делают с детьми женщины? Они
склоняют их поклоняться тому же, что и они, и де-
лают это посредством удовольствия, которое счи-
тают вещью наиблаженнейшей и в высшей степени
почитаемой <356d> не только людьми, но и скота-
ми. Потому, я думаю, столь велико ваше счастье, что
Антиохийцы высмеивали языческие символы, например
изображения бога Гелиоса, которое Юлиан чеканил на своих
монетах.
276
Император Юлиан
вы отвергаете всякое рабство: для начала — рабство
богам, потом — законам, и затем — мне, хранителю
законов. Да, нелепо было бы мне, в самом деле, до-
садовать на вас и сердиться, что боги наблюдают
ваш город в такой свободе и не наказывают. <357а>
Ибо и боги, равно со мной, подверглись в вашем
городе бесчестью.
«Ни "Хи", — говорите вы, — ни "Каппа" нико-
гда не причиняли городу вреда». Что же до трудно-
понимаемой загадки, измышленной вашей мудро-
стью, то у нас есть некое ее изъяснение [e^r|yr|X(ov],
появившееся благодаря некоторым из горожан: я
понял, что первые буквы суть первые буквы имен,
обозначающих, соответственно, Христа и Констан-
ция. Стерпите же мою откровенность! <357b> Одно
единственное зло причинил вам Констанций, а
именно то, что сделал меня цезарем, а не предал
смерти. Что же до остального, то пусть дадут вам
боги почувствовать единственным из всех римлян
жадность многих констанциев, точнее его друзей.
Ведь этот человек был мне двоюродным братом и
другом, но после того, как он сам выбрал вражду
вместо дружбы, боги в своем чрезмерном человеко-
любии судили нам состязаться <357с> друг с другом;
прежде чем стать ему врагом, я был ему более вер-
ным другом, чем он рассчитывал. Почему же вы
думаете раздражить меня похвалами ему, если я
терпеть не могу бранящих его? Христа же вы любите
и принимаете градохранителем вместо Зевса и бога
Дафны и Каллиопы , которая помогла раскрыть
вашу хитрость. Любили ли Христа эмессцы, пре-
давшие огню гроба галилеян ? Сердился я когда-
нибудь на эмессцев? Я, однако, раздосадован <357d>
На рыночной площади Антиохии была установлена ста-
туя Каллиопы.
Жители Эмессы сожгли все христианские церкви кроме
одной, которую они превратили в храм Диониса.
Кинические сочинения
277
многими из вас, можно сказать, всеми: сенатом, бо-
гачами, народом. Народом — потому что он, вы-
брав безбожие, по большей своей части ненавидит
меня. Лучше сказать, весь ваш народ меня ненави-
дит, видя, что я придерживаюсь порядка священно-
действий, который соблюдали наши отцы; горожа-
не, имеющие влияние, ненавидят меня, поскольку
им воспрепятствовали продавать все, что угодно, по
сколь угодно высокой цене; но все вы ненавидите
меня из-за танцоров и театров, и не потому, что я
лишил этого других, но потому, что меня самого
<358а> эти вещи заботят меньше, чем лягушки в
57
болоте . Теперь, спрашивается, как мне не обвинять
себя, если я сам подал вам столько поводов для вра-
жды?
58
Но Катон — римлянин , однако не знаю уж
почему, имел бороду , и несмотря на это, был более,
чем кто-либо другой, достоин похвалы за свое вели-
кодушие, целомудрие и великое мужество. Он, го-
ворю, посетил однажды этот многолюдный, изне-
женный и богатый город, <358Ь> и когда он увидел
в пригороде выстроенных как бы для военного
смотра юношей в полных доспехах и с ними архон-
тов, он подумал, что ваши предки приготовили все
это в его честь. Тогда он быстро спешился, прошел
вперед, хотя и был рассержен на тех из своих друзей,
которые сообщили гражданам о его приближении и
побудили их выйти навстречу. Оказавшись в такой
ситуации, он был слегка растерян, краска смущения
залила его лицо, в это время к нему подбежал гим-
насиарх со словами: «О чужеземец, скажи, где Де-
метрий?» Этот Деметрий <358с> был вольноотпу-
щенник Помпея, приобретший огромное состояние,
Пословица для выражения полного равнодушия.
58
См.: Плутарх. Катон Младший; Помпей.
54
Юлиан должен был знать, что во времена Катона римляне
никогда не носили бороду.
278
Император Юлиан
если вы хотите знать его меру — ибо думаю, это
именно то, что вы более всего и жаждете услы-
шать — то я укажу просто на того, кто поведал эту
историю. Это — Дамофил из Вифинии, отбирая
рассказы из многих книг, составлял повествования,
доставляющие огромное удовольствие всякому, кто
любит слушать сплетни, <358d> независимо от того,
молод он или стар, ибо старость возобновляет в по-
жилых людях любовь к слушанию [слухов], свойст-
венную юности, и в этом, думаю, причина того, что
и юноши, и старцы в равной мере любят слушать
мифы. Однако вернемся к Катону — хотите, рас-
скажу вам, как он поприветствовал гимнасиарха? Не
думайте, что я клевещу на ваш город, ибо это не мои
слова . Если до ваших ушей достигли какие-нибудь
слухи <359а> о херонейце , которого обманщики
относят к дурному роду философов — сам я нико-
гда не стремился принадлежать к этому роду людей,
хотя в своем невежестве порой и утверждал, что
причастен им и имею с ними общение, — то он рас-
сказывал, что тот не ответил ни слова, но только
возопил как человек, пораженный безумием: «О
злосчастный город!», — и ушел восвояси.
Нет ничего удивительного, если и я теперь ис-
пытываю то же относительно вас, ибо я человек на-
столько более дикий, <359Ь> неистовый и свире-
пый [, чем Катон], насколько кельты превосходят в
этом римлян. Он был рожден в Риме, воспитывался
среди римских граждан почти до самой старости, я
же, как только вошел в мужеский возраст, имел дело
с кельтами, германцами и Гирканским лесом , где я
провел значительное время, подобно охотнику, во-
дящему знакомство и связанному с диким зверьем.
<359с> Там я сталкивался с характерами, не знав-
60
Ср.: Юлиан. Фрагмент письма к жрецу, 299 с.
Плутарх.
См.: Юлий Цезарь. Галльская война, 6. 24 .
Кинические сочинения
279
шими ни заискивания, ни лести, равно ко всем про-
сто и свободно относящимся. Кроме того, когда я
вышел уже из детского возраста, мой путь лежал
через труды Платона и Аристотеля, которые никоим
образом не пристало читать народам, полагающим
себя счастливейшими из-за своей изнеженности.
Затем я подвизался в тяжелых трудах среди народов
наивоинственнейших и наияростнейших, где Афро-
диту, богиню Брака, знают только ради супружества
и детоделанья, а Диониса Хмелеподателя чтят толь-
ко таким количеством вина, которое каждый может
выпить [не упиваясь]. <359d> В их театрах нет ни
распущенности, ни наглости, и никто не танцует на
сцене кордак.
Говорят, недавно некий каппадокиец бежал из
этих мест в те — человек, воспитанный в вашем го-
роде золотых дел мастером, вы знаете, конечно, кого
я имею в виду — он был научен, как это принято,
что не следует связываться с женщиной, но следует
заниматься юношами. После деяний и претерпева-
ний здесь <360а> он, не знаю зачем, прибыл к царю
той страны. И он стал вспоминать там о здешних
своих привычках, он завел множество ваших танцо-
ров и иные подобные блага; наконец, поскольку ему
еще был нужен котилист — вы знаете и слово, и
вещь, — и котилист им был приглашен отсюда, ибо
он, по всей видимости, стосковался по вашему дос-
тойному образу жизни. Кельты же не знали, что та-
кое котилист, поскольку он был сразу же <360b>
отправлен к государю; но когда танцоры стали пока-
зывать свое искусство в театре, кельты ушли, по-
скольку подумали, что актеры подобны мужам,
одержимым нимфами. Да и сам театр показался та-
63
Нам неизвестно, какие именно представления давались
котилистом; очевидно, котилист — это разновидность мима,
использующего во время представления чашки: котиХг| — не-
большая чашка.
280
Император Юлиан
мошним обитателям чем-то в высшей степени дос-
тойным смеха, почти так же, как мне; но в то время,
как многим показались смешными немногие, я один
здесь с немногими кажусь всем вам во всем смеш-
ным.
Не сержусь я на это. Было бы <360с> неспра-
ведливо мне не довольствоваться наличным, мне,
ублаженному только тамошней, кельтской, жизнью.
Кельты ведь любили меня благодаря подобию на-
ших характеров, и они не только дерзали браться на
моей стороне за оружие, но давали мне и немалые
деньги, а когда я отказывался, уговаривали брать, и
во всем мне с готовностью подчинялись. Но что
всего удивительней, так это то, что немалая молва
обо мне донеслась оттуда до вашего города, и все вы
кричали, что я мужествен, мудр, справедлив и не
только ужасен в военных стычках, <360d> но и в
мирное время искусен, легкодоступен и кроток. Те-
перь же вы добавили, во-первых, что дела всего ми-
ра перевернуты мной с ног на голову, хоть я не знаю
ничего, что я перевернул бы вверх дном ни созна-
тельно, ни по случайности; во-вторых, что из своей
бороды я должен плести веревки и что сражаюсь я с
«Хи», а вы начинаете желать «Каппу». Что ж, может
быть, боги — хранители этого города — дадут вам
двойную «Каппу»! Кроме того, вы лживо обвиняе-
те <361а> соседние города, города святые, рабст-
вующие богам вместе со мной, в составлении на-
правленных против меня сатир; хотя я хорошо
знаю, что те горожане любят меня больше, чем сво-
их детей, ибо они сразу же восстановили храмы бо-
гов и ниспровергли все гробы безбожников по не-
давно поданному мной знаку; они настолько взвол-
новались мыслью и возмутились духом, что обру-
Т. е. двух таких правителей, как Констанций.
Т. с . могилы, над которыми воздвигались христианские
церкви.
Кипинеские сочинения
281
шились на тех, кто оскорблял богов, даже с большей
силой, <361b> чем я того желал.
Теперь скажем и о вас. Многие из вас опроки-
дывали только что поставленные алтари, и весьма
тяжело мне дается быть кротким, поучая вас соблю-
дать спокойствие. Когда я выбросил мертвеца из
Дафны , некоторые из вас, во искупление вашего
отношения к богам, передали святыню <361с> бога
Дафны тем, кто негодовал о мощах, но остальные
либо по случайности, либо намеренно метнули в
храм тот огонь, который заставил содрогнуться
присутствовавших в городе чужеземцев, вам же
доставил лишь удовольствие — тот огонь, на кото-
рый не обратил и не обращает внимания ваш сенат.
Мне кажется, бог покинул храм прежде этого огня,
ибо когда я впервые вошел в святилище, статуя [бо-
га] дала мне знак. Призываю великого Гелиоса за-
свидетельствовать это перед всеми неверующими!
Теперь я желаю напомнить вам и еще другой
<361d> повод для вашей ненависти ко мне, повод
для поношений (мне они хорошо удаются), для об-
винений и порицаний.
В десятый месяц года по вашему исчислению
(знаю, вы его называете Лоон) есть у вас отеческий
праздник бога [Аполлона], когда вы должны быть
ревностны в посещении Дафны. Я торопился туда
из храма Зевса Кассия , думая, что там в наиболь-
шей степени наслажусь вашим богатством и често-
любием. Я представлял себе — так видят мечту —
66
Вавила, епископ Антиохийский был погребен в роще
Дафны, после чего жрецы Аполлона удалились оттуда. Когда
церковь над его гробом была снесена Юлианом, он перенес мощи
св. Вавилы в Антиохию, и той же ночью (22 октября 362 г.) был
сожжен храм Аполлона, восстановленный Юлианом. См.: Св.
Иоанн Златоуст. О св. Вавиле и против Юлиана.
67
Т. е. священную рощу Дафны. — Прим. пер.
68
Кассий — название горы неподалеку от Антиохии, где на-
ходился храм Зевса.
282
Император Юлиан
процессию, жертвенных животных, возлияния,
<362а> хороводы в честь бога, воскурения фимиама
и юношей, окруживших святыню, сделавших свои
души в высшей степени богоприличными, облачен-
ных в белые одеяния и великолепно украшенных.
Войдя во святыню, не обрёл я ни воскурений, ни
жертвенных лепешек, ни единого жертвенного жи-
вотного. В первый момент я удивился и подумал,
что я еще вне священной ограды, что вы ожидаете
от меня сигнала, воздавая мне честь как архиерею.
<362b> Когда же я начал расспрашивать, что же
ежегодно жертвует город богу на этот праздник,
жрец мне отвечал. «Я принес из своего дома гуся в
качестве приношения богу, но город к сегодняшне-
му дню не приготовил ничего».
В связи с этим, будучи любоненавистником , я
выступил в сенате с весьма жестокой речью, кото-
рую, возможно, уместно будет вам здесь напомнить.
«Ужасно, — сказал я, — что столь великий город
более нерадив в отношении богов, чем любая дере-
венька на окраине Понта . <362с> Ваш город имеет
в частной собственности мириад участков земли,
теперь же, когда в первую очередь следует справить
ежегодный праздник отеческого бога, когда боги
уже рассеяли тьму безбожия, город не принес за се-
бя в жертву даже птицы! Хотя он должен жертво-
вать но быку от филы, или если это слишком труд-
но, то город должен принести богу в жертву за себя
быка. Каждый из вас как частное лицо с радостью
тратится <362d> на обеды и празднества; я хорошо
знаю, что многие из вас расточили немалые средства
на обеды во время майского празднества. Тем не
менее ни за себя лично, ни за благоденствие города
никто не принес ни частной, ни общественной
69
о ф1Хаяех9г||1(0У — т. е. человек, любящий вызывать к себе
ненависть; очевидно, неологизм Юлиана. —
Прим. пер.
См.: Фемистий, 332d.
Кинические сочинения
283
жертвы, никто, кроме жреца! Хотя, думаю, было бы
справедливее, если бы этот жрец возвратился домой,
взяв часть от множества ваших приношений богу.
Ибо священникам поручено воздавать честь богам
посредством калокагатии и практической доброде-
тели и служить предписанные [eiKoxa] литургии, но,
я думаю, прилично именно городу приносить част-
ные <363а> и народные жертвы. Теперь, когда каж-
дый из вас позволяет своей жене выносить для гали-
леян из дома все, что угодно, когда ваши жены за
ваш счет питают бедных, они вызывают в нуждаю-
щихся (а таково, я полагаю, большинство) великое
восхищение безбожием; вы же считаете, что не со-
вершаете ничего нелепого, и в первую очередь, ко-
гда пренебрегаете возданием чести богам; ни один
из нуждающихся <363Ь> не приходит в храмы —
потому, думаю, что их там не накормят. В то же
время, когда кто-нибудь из вас справляет свой день
рождения, он приготовляет завтрак и обед, ничего
не жалея, и созывает друзей на роскошную трапезу;
однако, когда наступил годичный праздник [Апол-
лона], никто не заготовил ни масла для светильни-
ков бога, ни возлияний, ни жертвенных животных,
ни ладана. Я не знаю, как благой муж <363с> может
одобрить то, что видит в вашем городе; полагаю,
что и богам это не нравится».
Вот что я, вспоминаю, сказал тогда, и бог засви-
детельствовал истину моих слов — о если бы он не
делал этого! — когда он покинул ваше предместье,
которое он защищал столь долго и в течение всего
смутного времени , и когда он направил в иную
сторону мысли властвующих и связал их руки. Но я
поступаю неразумно, вызывая на себя вашу нена-
Юлиан, вероятно, имеет в виду антиохийский бунт 354 г.,
вызванный голодом, когда жители убили Феофила — наместника
Сирии, — и были наказаны за это убийство Констанцием, при-
славшим войска для подавления мятежа.
284
Император Юлиан
висть. Мне следует молчать, как, я знаю, делают
почти все приехавшие со мной, ничего не порицать
и <363d> не совать носа в чужие дела. Я говорил это
не в запальчивости, и не насмехаясь над льстецами,
не следует также полагать, что я говорил тогда эти
слова без расположения к вам, нет, я охотился за
славой благочестивого почитателя богов, да и к вам
был искренне расположен — это, думаю, наисмеш-
нейшая лесть. Следовательно, вы поступали спра-
ведливо, <364а> когда защищались от моих слов,
72
меняя места. Я ведь бранил вас под богом , и близ
73
его алтаря, и следа священного образа при немно-
гих свидетелях; вы же бранили меня на рыночной
площади при всем народе, опираясь на поддержку
граждан, наслаждающихся такого рода вещами. Вы
должны хорошо понимать, что равно ответственны
и те, что говорили, и те, что слушали, ибо тот, кто с
удовольствием слушал те поношения, равную имел
часть в удовольствии [с говорящим], хоть и был
<364b> бездеятельнее его, а значит, должен иметь
равную с ним часть и в вине.
Значит, целый город насмехался и слушал на-
смешки над моей дрянной бородой, над тем, кто не
стал красоваться, кто даже и не собирался демонст-
рировать вам хороший тон [KCXXOV тролоу], ибо он
никогда не являл вам жизни, которой вы всегда жи-
ли и которую желали видеть у своих правителей.
Несмотря на брань, которой вы обливали меня как
частным образом, так и публичным, <364с> насме-
хаясь надо мной в анапестах (поскольку я и сам об-
винял себя, то позволил вам действовать так с еще
большей откровенностью), итак, несмотря на все
это, я не сделал вам ничего страшного: не резал вас,
не бил, не заковывал, не заключал, не наказывал.
Т. е. под его статуей. — Прим. пер.
73
тоб ауаХцатодtyvEoiv;ЧТО имеет в виду Юлиан, неясно. —
Прим. пер.
Кининеские сочинения
285
Но почему, в самом деле? Потому что, показывая
себя и друзей живущими целомудренно — наихуд-
шее и пренеприятнейшее зрелище для вас, — я не
давал для вас красивого представления. <364d>
Итак, я решил покинуть ваш город и уйти из него, и
не потому, в самом деле, что я был убежден в том,
что во всем понравлюсь тем, к кому направляюсь,
но поскольку представляется мне более правиль-
ным, согрешив, по крайней мере, все равно пытать-
ся выглядеть хорошим и благим человеком, и хотя
все познали уже мою отвратительность [ar|5(aq] не
терзать более ваш счастливый город своей вонью,
а равно размеренностью и целомудрием моих друзей.
Ибо ни один из нас не имеет в вашем городе ни
поля, <365а> ни сада, никто не обзавелся домом, не
женился, не выдал никого замуж, не влюбился ни в
кого из ваших красавцев, не стал домогаться асси-
рийского богатства, не оказал никому никакой про-
текции ; никто не позволил никому из находящих-
ся у власти повлиять на себя, никто не побуждал
народ устраивать пиршества и театральные пред-
ставления. Зато мы создали роскошный досуг, но
люди, отвлекшись от нужды, использовали свобод-
ное время, чтобы сложить анапесты <365Ь> против
творца их собственного счастья. Я не взимал золота,
не требовал серебра, не увеличивал дани, но вместе
с недоимками освободил вас и от пятой части обыч-
ных налогов. Более того, я не думаю что моего це-
ломудрия достаточно, и, клянусь богами и Зевсом,
у меня есть советник, который действительно скро-
мен, в чем я уверен, хотя вы его и поносите совер-
шенно, поскольку, будучи уже стариком и имея спе-
реди залысины, он, в силу своего нрава, стыдится
74
См.: Демосфен. Против Мидия, 153.
75
Слово rcpooiaaia иногда обозначало личное разрешение
императора занимать должности в муниципалитете, и возможно,
Юлиан имеет в виду именно это.
286
Император Юлиан
отпустить длинные волосы, <365с> такие, как Гомер
приписывает абантам . В качестве двора я имею
также двух или трех человек, ни в чем не худших
его, впрочем, может быть, четверых или пятерых,
если хотите.
77
Что же до моего дяди и тезки , то разве не ру-
ководил он вами справедливейше и столь долго,
сколь боги позволили ему оставаться со мной и со-
действовать мне? Разве не управлял он в высшей
степени предусмотрительно всеми делами города?
Мне это кажется прекрасным — имею в виду кро-
тость и скромность таких правителей, и <365d> я
думал, что осуществления этих добродетелей на
практике достаточно, чтобы выглядеть в ваших гла-
зах прекрасным. Но вам противна длина моей боро-
ды, небрежность волос, то, что я не хожу в театр и
что требую от людей почтительного поведения в
храмах, и потому вы постоянно испытываете неудо-
вольствие и от этого, и еще от других вещей — от-
того, например, что я попытался изгнать изобилие с
рынка. В силу такого положения дел, я по собствен-
ному желанию оставляю ваш город. <366а> Ибо,
когда человек меняется в преклонном возрасте, не-
легко, я думаю, ему избежать молвы о нем как о
коршуне. Говорят, пел некогда коршун, подобно
другим птицам, но заржал как-то, как благородная
лошадь, а затем, забыв свой прежний голос и не бу-
дучи способен усвоить благородное ржанье, он по-
терял и то и другое, и поэтому голос его хуже, чем у
других птиц. <366b> И я боюсь, как бы, лишившись
всецелой дикости, не остаться не приобретшим и
совершенства. Ибо я уже, как вы и сами можете ви-
деть, поскольку того хотел Бог, близок к возрасту,
76
См.: Илиада, 2. 542 .
Имеется в виду Юлиан — комит Востока.
Кинические сочинения
287
«когда смешался белый волос с черным», как сказал
78
теосский поэт .
Достаточно об этом. Но теперь, во имя Зевса
Агора и Зевса Градохранителя, объясните мне —
почему вы неблагодарны? Претерпели ли вы какое-
либо зло от меня <366с> — все общество или част-
ные лица? Может, потому, что не имеете возможно-
сти отомстить открыто? Не так ли, как комедианты,
влачащие и носящие по кругу Геракла и Диониса, вы
нападаете на меня на рынке с бранью? Или вы ска-
жете, что хоть я и воздерживался от причинения
вам зла, однако же, все же не сдерживался и говорил
плохое, так что вы защищались тем же? Что же бы-
ло причиной вашей неприязни и ненависти ко мне?
Ибо я хорошо знаю, <366d> что не причинил вам
ничего ужасного, не нанес вам неисцелимых ран —
ни частным лицам, ни всему обществу; я не говорил
вам дурных слов, даже хвалил вас, что, как мне каза-
лось, и подобает делать; я дал вам определенные
блага, как это и естественно для человека, желающе-
го, насколько он может, сделать добро многим лю-
дям. Но я хорошо знаю, что невозможно и умень-
шить налоги, и дать всё тем, кто привык принимать
дары. <367а> Следовательно, хоть я и не уменьшил
ни одной из раздач народу, которые привычно со-
вершает царская казна, но при этом и не уменьшил
немногие взимающиеся с вас подати — неужели в
этом есть что-нибудь непонятное?
Но обо всем, что я делал для всех, находивших-
ся под моим началом, пристало хранить мне молча-
ние, чтобы не показалось, что я нарочито пою себе
хвалу <367b> собственными устами, и к тому же я
обещал излить на себя многочисленные и отбор-
нейшие ругательства. Что же касается сделанного
мною для частных лиц, хотя это и было сделано по-
78
См.: Анакреонт. Фр. 77 (Bergk).
288
Император Юлиан
спешно и глупо, то все же не заслужило ответной
неблагодарности; было бы неплохо выставить эти
мои дела в качестве упрека мне, ведь они, должно
быть, суровее прежнего, то есть, неопрятной внеш-
ности и нелюбовности, и в этом было бы больше
истины, поскольку относятся они по преимуществу
к душе. Прежде чем я пришел сюда, <367с> я возда-
вал вам хвалу в достаточно сильных словах, и не
имея еще опыта общения с вами, я не знал, что у нас
возникнет в отношении друг к другу, но поскольку я
считал вас сынами эллинов, и сам я, хотя мой род и
происходит из Фракии, по своим обычаям
[eHi5e6|iaoiv] эллин, я предполагал, что мы должны
относиться друг к другу с величайшим доброжела-
тельством. Вот моя первая глупость, которая может
быть поставлена мне в упрек. Затем вы послали ко
мне посольство, и оно не только прибыло позднее
всех остальных, но даже позднее посольства алек-
сандрийцев, <367d> живущих в Египте. Я не взял
тогда с вас также золота и серебра, не взял с вас ни-
какого налога, не взял с вас особо, не как с других
городов; более того, я пополнил список вашего се-
ната двумястами именами и не пощадил никого ,
ибо я намеревался сделать ваш город величествен-
нее и могущественнее.
Я дал вам возможность выбрать и иметь в сена-
те богатейших людей из тех, что распоряжаются
<368а> моими собственными доходами и ответст-
венны за чеканку монеты. Вы, однако, не выбрали
людей сильных, но стали действовать подобно горо-
ду, совершенно не благоустроенному хорошими
законами, что вполне соответствует вашему харак-
теру. Может быть, вам напомнить об одном случае?
Вы назвали сенатора и затем, прежде чем его имя
79
Сенаторство было сопряжено с большими денежными
затратами.
Кининеские сочинения
289
было внесено в список, и витали еще в воздухе суж-
дения о том, что он есть, вы кидаете этого человека
на общественное служение. А вот и еще история: с
рыночной площади вы тащите бедняка, <368Ь> ко-
торый везде был бы причислен к подонкам, однако,
благодаря тому, что вы, в преизбытке своей рассу-
дительности, обменяли его хлам на свое золото, он
владеет определенным состоянием; и этого-то чело-
века вы избрали [в сенаторы] всем обществом. Мно-
го таких злодеяний вы сделали относительно канди-
датов, когда же я согласился не со всеми, то был не
только лишен должной благодарности за это, но и
навлек на себя ваше неудовольствие из-за того, что я
по справедливости сдерживал.
Но это были вещи ничтожные, и сами по себе
они не могли <368с> подвигнуть город к вражде со
мной. Моей величайшей ошибкой, пробудившей в
вас неистовую ненависть ко мне, было следующее.
Когда я пришел к вашему народу в театр, то угне-
тенные богачами люди первыми начали кричать:
«Всего с избытком, но всё дорого!» На следующий
день я имел разговор с власть имущими и пытался
убедить их, что лучше всего — презирать неспра-
ведливые приобретения <368d> и делать добро гра-
жданам и чужеземцам. Они обещали позаботиться
об этом, и у меня было три месяца, чтобы подож-
дать и понаблюдать, но они не обращали на это
внимания, так что более никто уже и не надеялся,
что что-нибудь изменится. И когда я по выкрикам
народа понял, что все это действительно так и что
волнения на рынке вызваны не отсутствием това-
ров, но ненасытной жадностью к обогащению,
<369а> я установил определенные цены на всё и
сделал их известными всем. И поскольку граждане
имели в изобилии, например, вино, масло и другое,
но нуждались в хлебе, ибо был страшный неурожай,
вызванный предшествующей засухой, я приказал
послать в Халкиду, Иераполь и окрестные города и
290
Император Юлиан
оттуда ввез к вам четыреста тысяч мер зерна. А ко-
гда это зерно закончилось, я отдал сначала пять ты-
сяч, <369Ь> потом семь, и теперь опять десять ты-
сяч модиев хлеба, причем весь этот хлеб был моей
собственностью; более того, я дал городу хлеб, кото-
рый был привезен мне из Египта; я продавал его по
серебрянику не за десять мер, но за пятьдесят, то
есть по той цене, сколько прежде стоило десять мер
хлеба. Да, если в вашем городе летом то же количе-
ство стоит таких денег, то на что можно было наде-
яться в то время, когда, как сказал беотийский поэт,
81
свирепый возникает в доме голод ? <369с> Разве вы
не должны были быть мне благодарными, имея
возможность покупать пятьдесят мер за такие день-
ги, особенно в столь суровую зиму?
Что же делали богатые? Они тайно продавали
зерно в деревню по завышенной цене, они угнетали
общество издержками частных лиц. В результате не
только горожане, но и большая часть сельских жи-
телей <369d> собиралась толпами, чтобы покупать
хлеб, который один только был в изобилии и дешев.
В самом деле, можете ли вы вспомнить, когда у вас
пятьдесят мер хлеба продавались за один золотой
даже в хорошие времена? Тем я навлек на себя вашу
ненависть, что не позволял людям продавать за зо-
лото вино, овощи, плоды и зерно, которое богачи
свозили в свои амбары, чтобы обратить его благода-
ря вам в серебро и золото для своей выгоды. <370а>
Ибо они прекрасно справлялись с управлением
своими делами, находясь вне города, создавая голод,
перемалывающий смертного , как сказал бог, обви-
няя поступающих таким образом. Город был тогда
богат хлебом, однако ничем больше.
во
Модий — мера объема, приблизительно 36,3 литра.
Ни у Гесиода, ни у Пиндара нет такой фразы.
82 Фраза из неизвестного оракула.
Кинические сочинения
291
Даже тогда я знал, что действуя так, <370b> не
могу понравиться всем, но это меня ничуть не забо-
тило. Ибо я думал, что это моя обязанность — по-
могать
множеству
подвергшихся
беззаконию
(d5iKOi)|iev(p) и чужеземцам, пришедшим в город —
пришедшим ради меня и тех управителей, что были
со мной. Но поскольку это есть причина моего по-
следующего удаления, и город единодушен в отно-
шении ко мне — одни ненавидят меня, другие, ко-
торых я накормил, неблагодарны — я препоручаю
всё Адрастее , а сам отправляюсь к иным народам и
к иным гражданам. <370с> Не буду вспоминать, как
вы вели себя по отношению друг к другу, когда за-
щищали свои права девять лет назад, как народ с
громким криком предал огню дома власть имущих
и убил правителя и как позднее вы понесли наказа-
ние за эти вещи, поскольку гнев ваш, хотя и был
справедлив, однако перешел все границы .
Почему же, во имя Бога, вы неблагодарны? По-
тому, что я накормил вас своим хлебом? А ведь до-
ныне такого не случалось <370d> ни с одним из го-
родов, и тем более, что накормил я с таким велико-
душием [Харлрйк;]! Потому ли, что я пополнил спи-
сок сенаторов? Или потому, что я не выступил про-
тив вас, поймав вас на воровстве? Если хотите, могу
напомнить другой случай, чтобы никто не подумал,
что это такой образ, фигура речи или измышление.
Вы говорили, помнится, что три тысячи земельных
наделов были не засеяны и попросили их себе; взяв
же, распределили их между собой, хотя в них и не
нуждались. Дело это было мной исследовано, и все
стало мне ясным. Я отобрал эту землю у тех, кто
владел ею несправедливо (при этом я не стал инте-
ресоваться <371а> относительно тех земель, кото-
Я 3Богиня мщения, более известная как Немезида.
84
См. прим. 71 .
292
Император Юлиан
рые были приобретены прежде и за которые не бы-
ли уплачены налоги, хотя они и должны были бы
взиматься), и вот, я назначил этих людей нести тя-
желейшие городские литургии. Даже и теперь раз-
водящие для вас лошадей ежегодно имеют около
трех тысяч участков земли свободными от налого-
обложения. Такое положение вещей существует
благодаря разумению и управлению моего дяди и
тезки, а также благодаря и моей доброте; поскольку
же я наказал мошенников и воров, то вам, естест-
венно, показалось, будто я перевернул весь космос
вверх тормашками. Ибо вам <371b> хорошо из-
вестно, что мягкость к такого рода людям взращи-
вает и питает испорченность человечества.
Моя речь, описав круг, вновь пришла к тому,
куда я хотел ее привести. Я хочу сказать, что я сам
ответствен за все то зло, которое вы причинили мне,
ибо сам я преложил вашу благодарность в неблаго-
дарность. Это следствие моего собственного безу-
мия, а не вашей вольности. В будущем, имея дела с
вами, я постараюсь быть мудрее, но вам за ваше
доброе отношение ко мне и за честь, <371с> оказан-
ную вами, когда вы всенародно честили меня, да
воздадут должное боги!
Кинические сочинения
293
Письмо к Нилу, называемому также Дионисием
Твое изначальное молчание было лучше, чем
нынешняя защита, ибо тогда ты не бранился, хотя
бы и замышлял это. Теперь же, как будто отмучив-
шись родами, ты излил на меня разом всю свою
брань. Ибо неужели же я не должен полагать бра-
нью <443d> и клеветой то, что ты счел меня подоб-
ным своим друзьям, каждому из которых ты навя-
зывался, не будучи зван; или, лучше сказать, ты не
был зван первым , второму же
2
подчинился, как
только тот намекнул, что желает нанять тебя для
помощи себе. Однако, буду ли я подобен Константу
или Магненцию — покажет само дело . Что же каса-
ется тебя, то из того, что ты пишешь в письме, со-
вершенно ясно, что, по словам комического поэта,
Восхваляешь ты себя, женушка, как Астидамас
4
. <444а>
Ты пишешь о «бесстрашии» и «великой смелости»,
и: «Знал бы ты мою настоящую цену и истинный
характер!», и все остальное в таком же духе — вот те
раз! Сколько шуму, какое пустозвонство! Но во имя
Харит и Афродиты, если ты столь благороден и
смел, почему же ты столь «старательно избегал на-
влечь на себя вражду», если бы возникла такая необ-
ходимость и «в третий раз» ? Ибо когда человек ста-
новится ненавистным власть имущему, то легчай-
шим и, так сказать, наиболее приятным для челове-
ка разумного будет то, что он весьма быстро осво-
1
Константом; см.: Юлиан. Похвальное слово в честь Кон-
станция, 9d.
2
Магненцию, чей план захвата власти был расстроен Кон-
станцием; см.: Речь 1, 26b; 2. 55d. Магненций был убит Констан-
том.
3
См.: Юлиан. Цезари, 307а.
4
См.: Филемон. Фр. 190; эта фраза стала пословицей.
5
Т. е . после случаев с Константом и Магненцием.
294
Император Юлиан
бождается от дел, а если ему еще следует быть нака-
занным, то когда все ограничивается имуществом.
Кульминация же [государева] гнева — страсть, как
говорят, неисцелимая — есть лишение жизни. Пре-
небрегая всеми этими опасностями, — ибо, как ты
пишешь, ты «прибыл, чтобы узнать меня как част-
ное лицо и постичь, что я за человек» и в моем част-
ном бытии, и как человек вообще, в родовом смыс-
ле, хотя я сам не знаю себя, и мне уже поздно пости-
гать, что я есть! — почему же, во имя богов, ты го-
воришь, что старался не навлечь на себя вражды в
третий раз? Ибо мой гнев, конечно же, не сможет
превратить хорошего человека в плохого. Я и в са-
мом деле по справедливости был бы достоин завис-
ти и подражания, имей я возможность сделать это,
ибо, как говорит Платон , тогда бы я был способен и
к противоположному. Но поскольку добродетель не
7
имеет господина , ты не должен принимать в расчет
ничего подобного. Однако ты думаешь, что это не-
что великое — клеветать и поносить всех без ис-
ключения, превращать священную ограду мира в
публичный дом войны. Или ты думаешь таким об-
разом оправдаться <444b> в глазах всех за свои
прежние грехи, прикрыв нынешней храбростью
свою прежнюю трусость. Но ты, наверное, слышал
басню Бабрия : «Влюбилась в человека одного Лас-
10
гр
ка...»
, остальное можешь узнать из книги. Ты, од-
нако, мог бы сказать и еще больше, но никогда и
никого ты не убедишь в том, что ты не был таким,
каким был, каким многие знали тебя в прошлом.
Твое нынешние невежество и твоя дерзость отнюдь
6
См.: Платон. Критон, 44d.
Ср.: Платон. Государство, 617е.
ц^
Т. с . сенат; см.: Ксенофонт. Греческая история, 3. 4 . 17.
Басня 32; ласка, или кошка, обратившись в женщину, не
может отказаться от погони за мышами.
Пер. М . Гаспарова. — Ред.
Кинические сочинения
295
не есть философия, нет, клянусь богами! Напротив,
это именно то, что Платон называл двойным незна-
нием. <444с> Ибо ты не знаешь в действительности
ничего, как, впрочем, и я, однако думаешь, что ты
мудрейший из всех людей, не только ныне живущих,
но и живших прежде, и, возможно, имеющих быть.
Столь непреодолимы высоты твоего самомнения!
Относительно затронутого тобой сказанного
мной более чем достаточно; но, возможно, я должен
оправдаться на твой счет перед другими, поскольку
чересчур поспешно призвал тебя к делам общест-
венным. Не я первый, <444d> и не я один претерпел
подобное, Дионисий. Даже великий Платон был об-
17
манут твоим тёзкой , а Дион — Калиппом Афиня-
нином . Платон ведь говорит
14
, что Дион знал его
как человека испорченного, но никогда не подозре-
вал в нем столь великого зла. Но зачем мне прибе-
гать к опыту этих людей, если даже лучший из сы-
нов Асклепия — Гиппократ — сказал: «Швы на
голове ввели меня в заблуждение». И если те вели-
кие мужи были обмануты людьми, которых они
знали, если [наилучший] врач ошибся в диагнозе, то
что же удивительного в том, что Юлиан был обма-
нут, услышав, что Нил Дионисий внезапно стал
храбрым? Ты ведь слышал рассказ о Федоне Элей-
11
Ср.: Прокл. Комм. на Кратил, 65; а также Платон. Аполо-
гия Сократа, 2Id. В Софисте, 229b Платон определяет так незна-
ние тех, что даже не знают, о своем незнании, как TCOV како)У ата,
кш г) EHOVEISIOTCX; аца81а.
Тираном Сиракуз.
13
Имеется в виду Калипп, предательски убивший Диона в
353 г. до н. э ., и сам умерщвленный жителями Сиракуз после
узурпации власти.
14
См.: Платон. Письмо 7, 351d-e.
15
См.: Гиппократ, 5. 3 . 561 (KOhn). Это чистосердечное при-
знание Гиппократа, который не смог найти раны на голове паци-
ента, часто цитируется как доказательство его великого ума; ср.:
Плутарх. О совершенстве в добродетели, 82d.
296
Император Юлиан
ском
16
<445а> и знаешь его историю? Если же не
знаешь, позаботься узнать; в любом случае, расска-
жу ее. Он думал, что ничто не может оказаться не-
исцеленным философией, и что благодаря ей может
быть очищена жизнь всех людей, их обычаи, жела-
ния, одним словом, все в этом роде. Если бы фило-
софия приносила пользу лишь благим по рождению
и прекрасным по воспитанию людям, в этом не бы-
ло бы ничего удивительного, но если она способна
возводить к свету людей, расположенных таким об-
разом [, как до обращения Федон], то она представ-
ляется мне чем-то в высшей степени удивительным
и достойным восхищения. По этой-то причине —
все боги об этом знают — мое мнение о тебе понем-
ногу склонялось к лучшему; но даже принимая все
это в расчет, я не полагал тебя ни среди первых, ни
среди вторых по совершенству мужей. Возможно,
ты и сам знал это; если же нет, спроси у прекрасного
17
Симмаха . <445b> Ибо я совершенно уверен, что
это человек, который ни разу намеренно не солгал,
ибо он говорит истину по природе. Если же ты ос-
корблен, что я не прославил тебя превыше других,
то я виню себя за то, что отвел тебе место среди по-
следних и благодарю всех богов и богинь, которые
воспрепятствовали нашему общению в делах и в
дружбе <...> В самом деле, хотя поэты часто и на-
зывают молву богиней , допусти, если хочешь, что
она есть по природе некий демон, и ей не должно
Об исправлении Федона философией см.: Авл Гелий, 2. 18 .
Он был учеником Сократа и написал несколько диалогов; о его
жизни см.: Диоген Лаэрций, 2. 105 .
Имеется в виду, вероятно, римский сенатор Аврелий
Авианий Симмах, префект в 364-365 гг., отец оратора Квинтия
Аврелия Симмаха; Аммиан Марцеллин, 21. 12. 24 описывает
встречу старшего Симмаха с Юлианом в Нэссе в 361 г.
18
Смысловой пропуск в тексте. Возможно, Юлиан говорил
здесь, что их близость была лишь слухом.
19
См.: Гесиод. Труды и дни, 763.
Кининеские сочинения
297
уделять слишком много внимания, ибо демоны не
всецело чисты и благи, как боги, но каким-то образом
имеют общение и с иным. Относительно этого демо-
на верно то, что незаконно было бы сказать о других,
ибо я знаю, что он возвещает столько же истинного,
сколько и лживого, но меня же самого никогда не
обвиняли в принятии ложных свидетельств.
Понимаешь ли ты, что твоя «откровенность»
стоит, как говорится, четырех оболов? Знаешь ли,
что и Терсит был откровенен, говоря с эллинами,
однако Одиссей ударил его своим скипетром , Ага-
мемнон же, по пословице, обращал внимания на его
пьяную брань меньше, чем черепаха на мух? Поэто-
му не великое это дело — бесчестить других, [куда
сложнее] самому не подвергнуться бесчестью. Если
ты стал одним из таких людей, докажи это мне. Раз-
ве когда ты был молод, ты не доставлял старикам
пищу для разговоров? Однако, как Электра у Еври-
21
пида , я промолчу об этом. Но когда ты достиг му-
жеского возраста и перебрался в солдатский ла-
герь , то как же, во имя Зевса, ты поступал?! Ты го-
воришь, что оставил его, потому что был обижен за
правду. Чем ты можешь подтвердить это? Будто бы
многие и наихудшие люди не изгонялись теми, кто
выставил тебя?! О, мудрейший Дионисий, не бывает
такого, чтобы серьезный и скромный муж ушел ос-
корбленным от человека властного. Ты делал бы
лучше, доказывая нам, что люди, пообщавшись с
тобой, стали вести себя умереннее. <445с> Но это —
не в твоих силах, и, клянусь богами, не в силах ми-
риадов других, соревнующих тебе в твоем образе
жизни. Ибо когда скалы ударяются о скалы и камни
20
См.: Илиада, 2. 265.
См.: Еврипид. Орест, 16.
22
Т. е. к Константу.
23
Мы не знаем, кого имеет в виду Юлиан.
298
Император Юлиан
о камни, они отнюдь не приносят друг другу поль-
зы, но сильнейшие легко разбивают слабейших.
Я не говорю лаконично и кратко, не так ли ?
Думаю, из-за тебя <445d> я выгляжу болтливей ат-
тического кузнечика. Однако взамен твоих пьяных
оскорблений я накладываю на тебя справедливое
наказание по воле богов и госпожи моей Адрастеи .
Каким же должно быть наказание, которое способ-
но более всего заставить страдать твой язык и рассу-
док? А вот какое: я попытаюсь, погрешив по воз-
можности меньше и словом, и делом, не дать пищи
твоему злоречивому языку для многой пустой бол-
товни, ибо мне небезызвестно, что даже сандалий
Афродиты был высмеян Момом. И хотя Мом мог
изливать <446а> потоки насмешек, но даже он с
26 *I*
трудом нашелся в случае сандалии Афродиты . Ты
можешь состариться над подобными вещами, став
дряхлее Тифона, богаче Кинира и куда более наду-
тым, чем Сарданапал, так что на тебе может испол-
ниться пословица: «Старик вдвойне ребенок».
Но почему божественный Александр кажется
тебе столь великим? Не потому ли ты взялся подра-
жать ему, что стал стремиться к тому, за что пори-
27
цал Александра молодой Ермолай ? Хотя, возмож-
но, нет никого, кто был бы настолько глуп, чтобы
заподозрить тебя в этом; нет, напротив, относи-
тельно того, на что жаловался и что перенес Ермо-
лай и что стало причиной, как говорят, его намере-
ния убить Александра, любой поверит, что это и про
тебя, разве нет? Призываю богов в свидетели того,
Это ответ Нилу, который в своем письме, вероятно, про-
сил его быть кратким.
Ср.: Юлиан. Мисопогон, 370Ь.
См.: Филострат. Письмо 37; Мом стал жаловаться, что
Афродита носит сандалии, которые скрипят.
О порицаниях Александра Ермолаем и Каллисфеном см.:
Квинт Курций, 8. 6; Арриан. Анабасис, 4. 13 . 14; Плутарх. Алек-
сандр55.
Кинические сочинения
299
что я слышал многих, утверждавших, что они весь-
ма доверяют тебе, и выдвигавших многие оправда-
ния твоим оскорблениям, однако я нашел лишь од-
ного человека, который не поверил этому. Однако
он — та самая ласточка, которая не делает весны.
Возможно, причина, по которой Александр кажется
тебе столь великим, состоит в том, что он жестоко
28
29
умертвил Каллисфена , что Клит пал жертвой его
пьяного гнева, также и Филот, и Парменион , и сын
Пармениона; что же касается событий, связанных с
Гектором , утопшим в водоворотах Нила в Египте,
или Евфрата, — говорится ведь об обеих реках —
равно и о других его глупостях, я буду хранить мол-
чание, чтобы не показаться говорящим худо о чело-
веке, который никоим образом не являл собой идеал
праведности, но тем не менее выделяется как стратег
в делах военных. Ты, однако же, лишен того и дру-
гого, ты причастен [доброй] воле и мужеству мень-
ше, чем рыбы волосам. Выслушай мой совет, не ос-
корбляясь слишком:
Милая дочь! Не тебе заповеданы шумные брани .
Последующие стихи я не стану для тебя выписы-
вать, ибо, клянусь богами, мне стыдно. Однако счи-
тай, что ты их услышал. Справедливо ведь, и чтобы
слова следовали за делами, и чтобы тот, кто не избе-
гал самих дел, не избегал и слов, их живописующих.
Если же ты чтишь блаженную память Магнен-
ция и Константа, зачем ты сражаешься против жи-
вущих и бранишь тех, кто в каком-либо отношении
^
л
Каллисфен — историк, сопровождавший Александра в
походе на Восток.
29
Ср.: Юлиан. Цезари, 331с.
Полководец Парменион и его сын Филот были казнены за
измену, см.: Арриан. Анабасис, 3. 26 .
Ср.: Квинт Курций, 5. 8 . 7; Гектор, сын Пармениона, со-
гласно Курцию, утонул по случайности, хотя Юлиан возлагает
вину за его смерть на Александра.
32
Илиада, 5. 428; это обращение Зевса к Афродите.
300
Император Юлиан
лучше других? Может быть, потому, что мертвые
более, чем живые, способны отомстить тем, кто их
раздражает? Но такое говорить тебе не пристало,
ибо в своем письме ты называешь себя наихраб-
рейшим. Однако если причина не в этом, то, воз-
можно, в чем-нибудь другом, например, ты не хо-
чешь высмеивать их [Магненция и Константа] по-
тому, что они не могут этого почувствовать. Но
найдется ли среди живущих кто-нибудь, кто был бы
столь глуп и столь простодушен, чтобы потребовать
от тебя какого-либо внимания, кто не предпочел бы
по возможности остаться совершенно неизвестным
тебе? Если же это невозможно, то лучше стерпеть
твои поношения, нежели быть тобою прославлен-
ным. Позволь мне никогда не быть столь неблагора-
зумным, позволь никогда не добиваться от тебя по-
хвалы скорее, чем брани!
Может быть, ты скажешь, что само то, что я
пишу тебе, доказывает, что я тобою укушен? Нет,
Спасающий Бог пусть будет свидетелем, что это не
так, просто я осадил твое чрезмерное самодовольст-
во, преизбыточествующую наглость, неумеренность
языка, необузданность души, одержимость рассудка,
сумасшествие твое во всем! Даже если бы я в самом
деле был ужален тобой, то в моей власти наказать
тебя не словами только , но самим делом, и притом
не выходя за рамки закона. Ибо ты гражданин, сена-
тор [yepouoiaq], и ослушался приказа самодержца;
такой поступок, конечно, недопустим, если не имеет
извинения но необходимости. Следовательно, я не
мог быть удовлетворен, наложив на тебя всяческие
штрафы, но я думал, что должен сначала написать
тебе, полагая, что ты можешь быть исцелен кратким
письмом. Поскольку же мне стало известно, что ты
О мягкости Юлиана в таких случаях см.: Аммиан Мар-
целлин, 25. 4. 9.
Кининеские сочинения
301
остаешься таким же, как был, или, лучше сказать,
поскольку мне открылась неизвестная прежде вели-
чина твоего безумия, <...> чтобы ты не думал о
себе, что ты мужчина, в то время как ты не мужчи-
на, или что ты исполнен откровенностью, в то вре-
мя как ты наполнен глупостью, или что ты пользу-
ешься преимуществами образования, в то время как
в литературе ты ни на хрю , во всяком случае, на-
сколько об этом можно судить из твоих писем. Ибо
никто из древних не пользуется словом фро65о<;,
чтобы сказать 7ipo(pavrj<;, как это делаешь ты, <446Ь>
да и другие ошибки твоего письма невозможно бы-
ло бы описать даже в большой книге, равно как и
твой гнусный своднический характер, благодаря
которому ты сам себя продаешь. В самом деле, ты
говоришь мне, что должно избирать не тех, кто
приходит по первому зову, не подстерегающих
должности, не тех, кто [всегда и сразу] готов подчи-
ниться, но тех, кто исполняет свои обязанности,
опираясь на здравое суждение. Прекрасно, ты подал
мне надежду, хотя я в ней и не нуждался, опасаясь,
что ты уступишь, если я вновь предложу заняться
общественными делами. Я был столь далек от этого,
что в то время, когда другие вступали [в должно-
сти], я ни разу даже не обратился к тебе. А ведь об-
ращался я ко многим людям — и к известным, и к
неизвестным обитателям возлюбленного богами
Рима. Так-то я стремился к дружбе с тобой, столько
полагал тебя достойным! Весьма вероятно, что та-
ково же будет и последующее мое к тебе отношение.
Действительно, я написал это письмо не для того,
чтобы его изучил только ты, ибо его с необходимо-
стью прочтут многие, и я дам его всем, поскольку
все, я уверен, не без удовольствия возьмут его. Уви-
Несколько слов утеряны.
35
См.: Юлиан. К сенату, 273b, прим. 16 . — Ред.
302
Император Юлиан
дев же тебя еще более высокомерным и надутым,
чем ты был прежде, будут негодовать.
Вот тебе окончательный мой ответ, так что ты
не можешь желать уже ничего больше. И уж конеч-
но, я не прошу больше ничего от тебя. Когда тебе
доведется прочитать эти письма, делай с ними что
хочешь. Ибо наша дружба закончилась. Прощай.
Брани меня и утопай в наслаждениях!
Послание к жителям Эдессы
Император Юлиан жителям Эдессы
Я всегда был так кроток и человеколюбив ко
всем галилеянам, что никогда не допускал насилия
по отношению к кому-нибудь из них, не позволял
силой влечь их в храм или угрозами принуждать к
чему-нибудь подобному. Но приверженцы ариан-
ской церкви, которым придало наглость богатство,
напали на последователей учения Валентина и осме-
лились учинить в Эдессе такое, чего не может быть в
порядочном городе. А так как их поразительным
законом им заповедано [раздать свое имущество],
чтобы без труда войти в «Царствие Небесное», мы,
присоединяясь в этом к усилиям их святых, повеле-
ваем, чтобы все движимое имущество эдесской
церкви было отобрано и отдано солдатам, а недви-
жимое имущество стало частью наших собственных
владений, чтобы, став бедняками, они образумились
и не лишились «Царствия Небесного», на которое
они еще надеются. Жителей Эдессы мы убеждаем
воздерживаться от всяких мятежей и раздоров. А то
как бы вы, возбудив против себя наше человеколю-
бие, не потерпели за учиняемые вами общественные
беспорядки наказание мечом, огнем и изгнанием!
Пер. Д. Е. Фурмана.
ЛИТЕРАТУРНЫЕ СОЧИНЕНИЯ
Похвальное слово Царице Евсевии
Речь 3
Третья речь Юлиана представляет собой благодарственное
слово (харютф10£ Хоуос,) императрице Евсевии, второй жене Кон-
станция. После того, как непокорный сводный брат Юлиана, Галл
Цезарь, был убит Констанцием, Юлиана призвали ко двору в Милан,
и там неловкий, не отличающийся изяществом, оторванный от лю-
бимых научных занятий и от общества философов, окруженный
интригующими, враждебно настроенными придворными и презирае-
мый императором юноша был огражден, ободрен Евсевией и обес-
печен её дружеским советом. Его похвала и благодарность, на сей
раз, вполне искренни. Речь, должно быть, написана в Галлии, или
незадолго до отъезда туда, после того, как Юлиану был навязан
опасный в его положении титул цезаря.
<102а> Что должно думать о задолжавшем
много, и более, чем много — не имею в виду золото
и серебро, но просто нечто хорошее, что может
прийти к тебе от ближнего? А если он не заботится и
не помышляет об уплате долга, то разве не будет
небрежностью и нерадивостью попытка вести себя
так — таким образом освободившись от долга?
<102b> Разве не очевидно, что мы должны считать
такого человека дурным и негодным? Ибо, думаю я,
ничуть не меньше других преступлений ненавидим
мы неблагодарность и браним тех, кто, будучи обла-
годетельствован, был неблагодарен к своим благоде-
телям. Неблагодарен не только тот, кто платит за
добро злыми словами или поступками, но также и
тот, кто молчит и скрывается, пытаясь забыть и уп-
разднить благодарность. Примеры такой скотской,
нечеловеческой низости — расплаты злом за доб-
ро— немногочисленны и легко счислимы; <102с>
304
Император Юлиан
однако многие скрывают то, что были облагодетель-
ствованы, хотя я и не понимаю, с какой целью они
это делают. Они утверждают, что поступают так,
желая уклониться от лести и неблагородного заис-
кивания. Однако очевидно, что говорят они так со-
вершенно неискренне, <103а> хотя допустим, что
дело обстоит именно так, как они думают, то есть,
что не являя благодарности, они избегают незаслу-
женной славы льстецов. Но вместе с тем они являют
множество пороков и изъянов, в высшей степени
постыдных и низменных. Получается, что либо они
настолько тупы, что не способны воспринять [нечто
как благодеяние], либо забывчивы, и как раз в том,
что им всегда следует помнить. Но они помнят и все
же уклоняются от своей обязанности по той или
иной причине, будучи трусливыми и завистливыми
по природе, будучи враждебны всем людям вообще,
<103Ь> видя, что те расположены быть ласковыми и
кроткими не только к своим благодетелям; если же
кто-нибудь начинает порицать и язвить их, они
смотрят свирепо и гневно, как дикие звери. Избегая
истинной похвалы, они производят, не знаю уж как,
роскошные траты, они уничижают славословия в
пользу прекрасных деяний, и не только в тех случа-
ях, когда необходимо исследовать, прав ли хваля-
щий; при этом они ценят это выше, чем славу лю-
дей, воздающих <103с> благодарность похвалой.
Они ведь не могут сказать, что похвала — вещь бес-
смысленная и для тех, кто принимает ее, и для дру-
гих людей, которые обладают тем же образом жиз-
ни, что и принимающие похвалу, однако же лишены
восхваления их практической добродетели. В пер-
вом случае похвала не только приятна для слуха, но
она еще более возгревает сердце к совершению вы-
дающегося и прекрасного, во втором же — убежда-
ет и возбуждает ревность к подражанию, поскольку
такие люди видят, что никто из тех, кто соделал не-
что для этого, не лишился того, что одно только
Литературные сочинения
305
прекрасно давать и получать публично . <103d> Ибо
давать деньги открыто, озираясь с гордостью во-
круг, чтобы по возможности больше людей узнали о
даянии, свойственно человеку грубому . И никто не
прострет свои руки, чтобы принять дар на глазах у
людей, если не отбросит прежде приличие и стыд. В
самом деле, Аркесилай, делая подарок, имел обык-
новение пытаться скрыться <104а> даже от того,
кому его дарил . В этом случае сам способ соверше-
ния дарения указывал на дарителя. В случае же по-
хвалы, однако, люди стремятся найти сколь можно
больше слушателей, и думаю, даже малое количест-
во приветствуется. Сократ, например, восхвалял
многих, как и Платон, и Аристотель. И Ксенофон
хвалил царя Агесилая и Кира персидского, и не
только древнего Кира, но и того, которому он помо-
гал в его борьбе против великого царя, и он не
скрыл свои похвалы, но вписал в свою историю.
<104b> Однако мне кажется в самом деле странным,
восхваляя сердечно прекрасного и благого мужа, не
удостоить благословения благую жену, хотя мы и
предполагаем, что добродетель отнюдь не меньше
свойственна женам, чем мужам. Станем ли мы, ду-
мающие, что женщина должна быть мудрой,
скромной, воздающей каждому по заслугам, смелой
в опасности, великодушной и свободной, думаю-
щие, как говорится, что всё такое должно быть при
ней — станем ли мы, говорю, лишать ее похвалы,
достойной ее деяний <104с> из страха обвинения в
публичной лести? Но Гомер не стыдился хвалить
Пенелопу, жену Алкиноя и других жен выдающей-
ся благостности, и даже тех, кому усваивалась не-
1
Т.е . хвалу и славу. — Прим. пер.
2
алЕфокаЛои — буквально: неопытному в прекрасном. —
Прим. пер.
3
См.: Плутарх. Моралии, 63d.
4
Арсту.
306
Император Юлиан
большая доблесть. Благодаря этому и Пенелопа не
избегла хвалы. Но помимо этих причин для похва-
лы, встает следующий вопрос: допустимо ли при-
нять доброе обращение от женщины ничуть не
меньшее, чем от мужчины, получить в силу этого
<104d> некое благо — неважно, малое или вели-
кое — и затем не постесняться отплатить ей за это
должной благодарностью? Возможно, кто-нибудь
считает, что обращение к женщине презренно и не-
достойно благородного и обладающего честью муж-
чины, и что даже мудрый Одиссей был жалок и не-
благороден, ибо молил о защите дочь царя , когда
она играла со своими подругами на берегу реки.
Возможно, они не сделают исключения и для Афи-
ны, дочери Зевса, о которой Гомер сказал , что она
принимает <105а> подобие прекрасной и благой
девы и идет впереди него [Одиссея] по дороге, ве-
дущей во дворец; и что она посоветовала и научила
его, что он должен делать и говорить, когда войдет
внутрь; и что, подобно оратору, она сплела хвалеб-
ную речь царице, начав с рассказа о ее родословной.
Вот как об этом говорит Гомер:
Прежде всего подойди ты, в палату вступивши, к царице;
Имя царицы Арета; она от одних происходит <105Ь>
Предков с высоким супругом своим Алкиноем...
7
Затем он возвращается назад, начинает с Посейдона
и говорит о начале этого рода, о всем, что членом
рода довелось предпринять и совершить, и о том,
как, когда ее отец умер, а она была молодой и в не-
вестах, ее дядя выдал ее замуж и прославил ее,
Как еще никогда не бывала
В свете жена, свой любящая долг, почитаема мужем .
5
Навсикаю.
6
Одиссея, 7. 20 .
7
Там же, 7. 53-55 .
" Там же, 7. 67-68.
Литературные сочинения
•
307
И он говорит, что ей воздали все почести <105с>
Дети и царь Алкиной
9
,
но я полагаю, что — и старцы, и народ, который
взирал на нее, как на богиню, когда она шла через
город; свои похвалы он увенчивает тем, чему могли
бы позавидовать равно и жены, и мужи; он говорит:
Кроткая сердцем, имеет она и возвышенный разум, <105d>
Так что нередко и трудные споры мужей разрешает
10
.
Итак, если станешь молиться ей [Афине], то най-
дешь ее благорасположенной, ибо она говорила ему:
Если моленья твои с благосклонностью примет царица,
Будет тогда и надежда тебе, что возлюбленных ближних,
Светлый свой дом, и семью, и отечество скоро увидишь".
И он поверил совету. Неужели же мне нужны еще
какие-то более величественные образы и яснейшие
доказательства, чтобы избежать подозрения в пуб-
личной лести? Разве не стану подражать мудрому
<106а> и божественному поэту, не воздам хвалы
наилучшей Евсевии, страстно стремясь произнести
достойную ее хвалу?! Я буду благодарным, даже если
скромно сумею восхвалить многие и прекрасные ее
деяния и некоторые блага, которыми она обладает:
целомудрие и справедливость, кротость и умерен-
ность, ее чувства к мужу, ее великодушие в денеж-
ных делах, то, что она <106Ь> помогает своим до-
машним и родным. Мне, я полагаю, пристало по-
следовать по стопам того, о ком я уже сказал, и по-
скольку я продолжаю свою хвалебную речь, то, по-
лагаю, мне следует построить ее так, как советовала
[Одиссею] Афина, как это и естественно: упомянуть
ее отечество, предков, замужество и всё остальное,
так же как у Гомера.
9
Там же, 7. 70.
10
Там же, 7. 73-74.
"Там же, 7. 75-77.
308
Император Юлиан
Хоть я и считаю весьма важным сказать о ее
11
отечестве , мне кажется, что было бы правильным
пройти мимо этого в силу его глубочайшей древно-
сти. Думаю, здесь мы недалеко уйдем от мифов.
<106с> Так, например, о Музах говорят, что они
действительно пришли из Пиерии , а не с Геликона,
и пришли на Олимп, когда были позваны отцом.
Это и подобное ему более подходит для мифа, чем
для моей речи, и должно быть опущено. Но, воз-
можно, не будет неуместным и внешним для этой
моей речи сказать несколько слов о вещах, неиз-
вестных всем. Говорят , что македонская земля бы-
ла освоена потомками Геракла, сыновьями Темена,
получившими своим уделом Аргос, и что затем они
поссорились, и концом их раздоров и честолюбивой
вражды <106d> стало выведение колонии. Потом
они захватили Македонию и, оставив после себя там
богатые роды, стали наследовать трон царь за ца-
рем, как если бы эта честь была наследственной.
Хвалить всех их, я думаю, и нелегко, и не за что [оите
a^riOsq]. Но хотя многие из них были мужественны и
оставили по себе прекрасные надгробья в эллинском
духе, Филипп и его сын превзошли доблестью всех,
кто <107а> в древности управлял Македонией и
Фракией, а также, я полагаю, Лидией, Мидией и Ас-
сирией, за исключением сына Камбиса , который
перенес царство из Мидии в Персию. Ибо Филипп
первым попытался возрастить силы македонцев,
когда подчинил большую часть Европы и сделал
море пределом своего царства на востоке и юге; на
севере, мне кажется, Дунай, а на западе <107Ь> —
12
Евсевия принадлежала к знатной македонской семье из
Фессалоник; она вышла замуж за Констанция в 352 г.
13
Место около горы Олимп.
м
См.: Геродот. История, 8. 137.
15
Т. е. Кира.
Литературные сочинения
309
народы Орика . И после него его сын, воспитанный
мудрым Стагиритом, превзошел всех своим велико-
душием, а сверх того, и отца — и как стратег, и как
храбрый человек, и во всякой иной добродетели,
поскольку он думал, что жизнь для него не имеет
цели, если он не будет властвовать над всеми людь-
ми и всеми народами. Таким образом, он пересек
целую Азию, покоряя < 107с> все земли, по которым
проходил, и стал первым из людей , поклонившим-
ся восходу Солнца; а поскольку он выступил из Ев-
ропы, чтобы взять власть над остальным миром и
стать господином всей земли и всего моря, то долж-
ное постигло его в Вавилоне. Тогда македонцы
стали управлять всеми городами и народами, кото-
рые они приобрели под его руководством. Неужели
еще нужно приводить доказательства того, что пре-
жде Македония <107d> была великой державой?
Наиболее значимый город в Македонии — тот, ко-
торый македонцы восстановили, я полагаю, после
поражения фессалийцев, и который назван в честь
19
победы над ними . Но обо всем этом не следует го-
ворить пространнее.
Что же касается доказательства ее благородства,
то должен ли я искать какие-то более ясные и оче-
видные, нежели следующее? Она — дочь человека,
удостоившегося занимать такую должность, чтобы
дать имя году , должность, которая имела власть, да
и просто называлась царской, но оставим это имя
<108а> из-за тех, кто злоупотребляет его силой. В
наши дни эта сила утеряна, поскольку управление
стало монархическим, лишенным чести и всего про-
чего, ибо оно поддерживает равновесие всех сил, а
16
Город на побережье Иллирика.
Т. е. из греков.
18
то XP
E(t)
v, т. е. смерть. — Прим. пер.
19
Фсссалоники.
20
Т. е . она была дочерью консула.
310
Император Юлиан
для отдельных городов это есть некая награда, по-
четный дар за добродетельность, верность, благо-
расположение и служение правителю всех или за
блестящий подвиг; к тем почестям, которыми цари
<108Ь> и так обладают, прилагаются и еще некото-
рые, а именно некое чествование и украшение
[ауаХ|да кш кооцос;]. Ибо все другие титулы
[ovo|iaxo)v] и связанные с ними функции [epyoov]
еще сохраняют слабый и смутный отблеск древней
политии, но они [цари] либо начинают всецело пре-
зирать и отвергать их в силу своей власти, либо же
ради удовольствия житейского присваивают их себе.
Один этот титул, думаю, не презирается и радует
тех, кому он выпадет на год. <108с> В самом деле,
нет ни частного человека, ни царя, который не счи-
22
тал бы завидным титуловаться ипатием . Если же
есть некто, думающий, что тот, кто первым в роду
стяжал это звание, хуже тех, для чьего рода это при-
вычно — а я уже говорил, что отец Евсевии был
первым [в своем роду,] стяжавшим этот титул и
положившим основание славы рода, — то такой
обманывается сверх всякой меры. Ибо, я полагаю,
славнее и значительней самому положить начало
известности потомков, нежели принять славу от
своих предков. <108d> Ибо куда более достойно
быть основателем могучего града, чем его гражда-
нином, и принимать какое-либо благо куда менее
ценно [катабееотЕроу], чем давать. Естественно, что
сыновья от отцов, а горожане от городов отправля-
ются дорогой к славе. Но он сам, своими усилиями
оказал и своим предкам, и своему отечеству
большую честь, сделал свою страну блистательней,
значительней и славнее, чем его отцы — такой чело-
век, очевидно, не уступит никому в состязании, в
21
Т. е. императору. — Прим. пер.
22
Т. е . консулом.
Литературные сочинения
311
силу своего происхождения. Не было в его стране
<109а> человека, который мог бы быть назван
сильнейшим его. Благой должен родиться от благих.
Но если сын прославленных родителей становится
еще более прославленным и судьба возносит его в
соответствие с его качествами, то никто не удивля-
ется, если он притязает на благородный путь.
Евсевия же, о которой я говорю, была дочерью
ипатия, а сейчас она жена мужественного царя, це-
ломудренного и рассудительного, справедливого,
доброго, кроткого и великодушного, который, при-
обретя <109Ь> трон своих отцов, отнял его у того,
кто захватил его насилием; она хотела вступить в
брак, чтобы он мог иметь сыновей, которые унасле-
довали бы его честь и власть, и она удостоилась это-
го брака, когда он уже стал господином всей ойку-
мены. В самом деле, разве следует искать еще луч-
шего, <109с> нежели это свидетельство? Это свиде-
тельствует не только о благородстве ее рождения, но
и обо всех тех дарах, которые она, соединившаяся со
столь великим царем, должна была принести с со-
бой из дома как приданое: разум, мудрость, тело,
цветущее юностью, красоту, затмевающую всех
иных дев, как, по-моему, и ясные звезды окрест
полной Луны меркнут и теряют форму . Ведь ни
одна из них не достигла брака с царем, ибо все они
для него (словно бы некий бог представил <109d>
такую благую и разумную невесту) соединились в
ней одной, а она, притягивавшая не только его
взгляд, несла своему жениху благословение небес.
Ибо одна красота, лишенная остальных вышеупо-
мянутых благ недостаточна, чтобы подвигнуть даже
человека необузданного и являющегося частным
лицом зажечь свадебный факел, но сочетание [кра-
23
Ср.: Сапфо. Фр. 3: '' Aoiepeq |i£v ap<pi KaXav oeXawav й\|/'
airoicpuTiToiai <paewov ei5o<;.
312
Император Юлиан
соты и благородного происхождения] многих обра-
тили к женитьбе, хотя когда оказывалось, что отсут-
ствует радость и гармония <110а> характеров, суп-
руги становились нежеланны друг для друга.
Я знаю, что царь, со своей рассудительностью,
понимал это ясно, и что только после долгого раз-
мышления он избрал этот брак, а особенно, я пола-
гаю, он узнавал все, что следует знать благодаря
молве, но судил также и по матери о благоустроении
дочери. О, почему не могу я говорить особо об этой
матери, как если бы она и была предметом моей
хвалебной речи?! Но, возможно, если я скажу
<110b> о ней кратко, вы выслушаете меня, не уто-
24
мившись: она была более скромна, чем Эвадна ,
25
жена Капанея, и знаменитая Лаодамия фессалиян-
ка, ее род был чисто эллинским, эллинским во всех
отношениях, а родным городом — македонская
метрополия. Ибо две эти женщины, потеряв мужей,
будучи еще красивыми, юными и способными к
браку [vupcpioix;], или из-за воздействия завистливых
демонов, или потому, что такая им выпала доля,
презирали любовь. Она же, когда судьба повергла ее
мужа, <110с> посвятила себя своим детям и стяжала
славу женщины столь целомудренной, что в то вре-
мя, как Пенелопа, когда ее муж еще блуждал в своих
странствиях, была осаждаема юношами, приехав-
шими добиваться ее любви с Итаки, Самоса и Дули-
хия, то к ней ни один красивый, великий, сильный и
богатый мужчина не рисковал приблизиться с та-
кими предложениями. Царь рассудил, что дочь та-
кой матери достойна жить с ним, и после того, как
он воздвиг трофеи своим победам, он с большой
пышностью <110d> справил свадьбу, угощая толпы,
города и народы.
См.: Еврипид. Умоляющие, 494.
2
Жена Протссилая.
Литературные сочинения
313
Может быть, вы хотите услышать, как прибыла
из Македонии невеста, приглашенная вместе со сво-
ей матерью, какая была процессия, какими были
колесницы и кони, и всех видов носилки, украшен-
ные золотом, серебром и горной медью наилучшей
работы? Но послушай, ведь это совершенно по-
детски — желать услышать про такие вещи. Это, по-
моему, как в случае с кифаредом, <111а> сопровож-
дающим актера — пусть им будет Терпандр или ми-
тимнец [о Mr|0D|ivcuo<;] , чьи слова сопровождались
процессией демонов [^оуо<; s'xei 5ai|iOvi<j яоряг]] и
которому попался добрый дельфин более из-за люб-
ви к музыке, нежели из-за того, что они с ним были
попутчиками, — тот дельфин, что и принес его к
27
Лаконийскому мысу . Я полагаю, он и в самом деле
очаровал несчастных моряков искусным действом,
хотя они презирали его искусство и поначалу не об-
ращали на него ни малейшего внимания. <lllb>
Теперь, если выбирать лучшего из двух [кифаредов],
то, когда бы они нарядились в соответствующие
одежды и вышли на сцену театра, полного людь-
ми — всевозможными мужчинами, женщинами и
детьми, различных характеров, нравов и возрас-
тов, — то разве не будет дело обстоять так, что дети,
и те из мужчин и женщин, которые имеют детский
вкус, воззрятся на одежду музыканта и его лиру,
будучи поражены его видом, и наименее знающие
из мужчин с целой толпой женщин, за исключением
разве что немногих, будут судить исходя из того,
доставляет ли им это удовольствие, или нет, <111с>
в то время как мужи музыкальные, знающие законы
искусства, не потерпят, если мелодия будет дурно
составлена, чтобы доставить наслаждение? Ибо они
будут возмущены, если исполнитель пренебрежет
26
Арион.
Тенарум.
314
Император Юлиан
музыкальными тропами и не будет использовать
гармонии как должно, и сообразно законам истин-
ной и божественной музыки. Но если видно, что
музыкант верен законам искусства <11 ld> и достав-
ляет не обманное, но чистое и незапятнанное удо-
вольствие, то можно воздать ему зрительские по-
хвалы и восхищение, ибо своим искусством он не
сделал ничего дурного перед лицом Муз. Человек,
который так судит, считает, что тот, кто нахваливает
пурпурное одеянье и лиру, болтает вздор и сходит с
ума, а если же кто-то много рассказывает о таких
вещах, украшая рассказ приятными выражениями,
<112а> сглаживая в нем все дурное и неблагород-
ное — что он еще более смешон, чем те, что пыта-
ются обтачивать просяные зерна, и, я думаю, дело
28
здесь обстоит так же, как когда Мирмикид проти-
вопоставляется искусству Фидия. Итак, я не хочу ни
подвергаться презрению, перечисляя длинный спи-
сок драгоценных одежд, венцов, ожерелий и других
всевозможных даров, купленных царем, ни повест-
вовать, как народ в каждом месте с радостью и ве-
сельем встречал ее, ни говорить о тех славных и бла-
гоприятных происшествиях, которые имели место
во время путешествия и были письменно зафикси-
рованы [svo|iioOr|]. <112b> Но когда она вошла во
дворец и была удостоена своего титула, то что же
было ее первым действием, и что вторым, и каковы
были после многие ее деяния? Поскольку же может
статься так, что хотя весьма сильно желаю я сказать
о них и составить о них пространные книги, но, ду-
маю, для большинства будет достаточно лишь рас-
сказа о тех ее делах, которые ярко свидетельствуют о
ее рассудительности, кротости, целомудрии, благо-
желательном человеколюбии, свободе и других доб-
родетелях, <112с> то не будет нужды в этих наших
Известный в свое время резчик по кости.
Литературные сочинения
315
речах, которые пытаются осветить это и рассказать
тем, кто знает из ее дел. Ибо подобное не было бы
достойным — просто потому, что задача трудна, а
лучше сказать, невыполнима, — а потому подобает
хранить молчание обо всем, но лучше попробовать,
насколько получится, сказать о некоторых ее делах и
прежде всего выдвинуть знаком ее мудрости то, что
она сделала своим мужем того, кто относится к ней
так, как она того заслуживает — как к красивой и
благородной жене.
Из-за многих различных качеств достойна хва-
лы Пенелопа, но то, что она заставила <112d> своего
мужа столь сильно любить и лелеять ее, удивляет
меня больше всего: так, что он презрел, как мы го-
ворили, сожительство с богиней, равно как и отверг
родство с феакийцами. Ибо все они к нему относи-
лись любовно: и Калипсо, и Цирцея, и Навсикая. И
они имели красивые и совершенные дворцы, сады и
парки, в которых произрастали <11 За> огромные
тенистые деревья, луга, полные пестрых цветов и
изобилующие нежной травой, где
Светлой струею четыре источника рядом бежали .
И лоза с кистями благородного винограда, полными
плодов, цвела близ ее жилища . Так же было и у
феакийцев, разве что лозы цвели более пышно, по-
скольку, я полагаю, были возделаны <113b> с искус-
ством и выглядели менее прельстительными и при-
ятными, чем дикорастущие. Видя всю эту роскошь и
богатство, мир и покой, окружавшие те острова, кто
смог бы устоять? Особенно если речь идет о челове-
ке, подъявшем столькие труды и опасности и ожи-
давшем, что претерпит еще худшее, особенно в море
и в собственном доме, ибо там он сразился один
<113с> с сотней юношей, бывших в расцвете сил —
29
Одиссея. 5, 70.
30
Имеется в виду пещера Калипсо.
316
Император Юлиан
совершил то, чего не случалось с ним даже на троян-
ской земле. Если бы кто-нибудь в шутку спросил у
Одиссея что-нибудь наподобие: «Почему, о муд-
рейший оратор и полководец, или как тебя следует
назвать, ты понес столько трудов, в то время как
мог бы быть богат и счастлив и, возможно, даже
бессмертен (если можно верить обещаниям Калип-
со)? Но ты выбрал худшее вместо лучшего, опять
взвалил на себя тяжкие труды и не пожелал пре-
быть в Схерии, хотя вполне мог отдохнуть <113d>
там от своих скитаний и избавиться от опасностей;
но ты решился вести войну в своем собственном
доме, совершать подвиги мужества, предпринять
второе путешествие, как кажется, ничуть не менее
трудное и не более безопасное!» Какой, думаете, он
дал бы на это ответ? Разве он не сказал бы, что все-
гда желал быть с Пенелопой, что все эти состязания
и походы он предполагал преподнести ей в качестве
веселого рассказа? Потому-то Гомер делает его мать
советующей ему запоминать все, что он видел
<114а> и слышал, после чего она говорит:
. .. Помни,
Что я сказала, чтоб все повторить при свиданье супруге .
И в самом деле, он не забыл ничего, и не раньше,
вернувшись домой, победил юношей, пировавших в
его дворце, чем рассказал ей [Пенелопе] без исклю-
чения всё, что предпринял и что вытерпел, и все
иное, что предсказал оракул, и что еще имеет слу-
читься . От нее он не имел никаких тайн, он желал
иметь с ней общение <114b> в совете, рассуждении
и помощь в решении того, что ему следует делать.
Что же, малую ли воздашь Пенелопе хвалу, когда не
найдешь иную женщину, чьи добродетели превос-
Ср.: Юлиан. Мисопогон, 342а. В обоих фрагментах, оче-
видно, звучит несохранившийся мотив из Дискола Менандра.
32
Одиссея, 11. 223-224.
33
Там же, 23.284 .
Литературные сочинения
317
ходили бы ее? Ибо кто, как не супруга мужественно-
го, великодушного и благоразумного царя снискала
столь великое его расположение, когда смешала с
вдохновленной любовью <114с> нежностью то
иное, что благие и благородные души черпают из
собственной добродетели, откуда оно исходит как из
священного источника. Ибо есть два пифоса , так
сказать, двух видов человеческих чувств, и Евсевия
брала равной мерой из обоих, и таким образом, она
стала советницей мужу, и хотя царь по природе кро-
ток, добр и мудр, она способствовала более полному
проявлению того, что ему дано природой и склоня-
ла справедливость к милосердию. Так что, никто не
может назвать ни единого случая, когда царица бы-
ла бы причиной наказания или возмездия — боль-
шого или малого, справедливого или нет. Уже гово-
рилось, что в Афинах <114d> в дни, когда я жил по
обычаям этого города, как его житель и под сенью
его законов, всякий раз, когда голоса судей распре-
делялись поровну между истцом и ответчиком, го-
лос Афины
3
был в пользу того, кто мог бы подверг-
нуться наказанию, и оба освобождались от обвине-
ния— обвинитель <115а> от славы сикофанта, а
обвиняемый, само собой, от обвинения в преступ-
лении. Этот человеколюбивый и благодатный
[xctplevxa] закон сохранил свою действенность и на
суде царя, однако милосердие Евсевии простирается
еще дальше. Всякий раз, когда дело подходило к
равному числу голосов, она убеждала государя доба-
вить ее мольбу и ходатайство в его [обвиняемого]
пользу, дабы всецело был он оправдан. Свободно и с
охотой делал так царь, не как <115Ь> Зевс у Гомера,
34
Ср.: Илиада, 24. 527; Юлиан. К Ираклию кинику, 236с.
Это традиционное положение древнего суда Ареопага,
которое применялось к убийцам и описано у Эсхила в Эвменидах
(485 и сл.): Орест, судимый в Афинах за матереубийство, при
равном количестве голосов, был оправдан решением Афины.
318
Император Юлиан
по принуждению жены, ибо говорится ведь, что
Зевс с ней «соглашался, душой несогласный» . Нет
ничего удивительного в том, что он соглашался не-
охотно и с трудом в случае преступной гордости и
заносчивости человеческих. Но даже когда люди
безусловно заслужили претерпеть злое и быть нака-
занными, они не должны быть совершенно разоре-
ны. Поскольку царица понимает это, она никогда не
указывала совершить подобную несправедливость,
подобное наказание или взыскание, даже относи-
тельно какой-либо из частных семей <115с> наших
граждан, не говоря уже о каком-либо царстве или
городе. Дерзну со всей ответственностью сказать,
что в том, что я говорю, нет никакой лжи! Я утвер-
ждаю, что ни один человек — будь то мужчина или
женщина — не может обвинить Евсевию в случив-
шемся с ним несчастье, но может счесть ее причи-
ной тех благ, которыми она наделяет и наделяла
стольких, — говорю с радостью — скольких могла
сосчитать, и их можно перечислять одного за другим:
один благодарен ей за сохранение родового имения,
другой был спасен от наказания, хотя и был виновен
в глазах закона, третий избежал преследования
<115d> сикофантов, хотя и был на волосок от гибели,
а тысячи людей получили от нее должности и почес-
ти. И ни один из всех них не станет утверждать, что я
говорю неправду, хотя я и не перечисляю этих людей
поименно. Боюсь, как бы не показаться укоряющим
тех, чьи несчастья составили не столь большой пере-
чень ее благодеяний, как список несчастий других. И
в самом деле, я не выставил напоказ ни одно из
стольких ее деяний, <116а> не привел публично дока-
зательств, так что может показаться, будто их нет, и
привести к недоверию к моей похвале. Итак, чтобы
миновать это, я решил говорить столько, сколько
36
Илиада, 4. 43
Литературные сочинения
319
для меня не оскорбительно сказать, а для нее услы-
шать.
Поскольку она с самого начала сохранила бла-
говоление мужа к своим деяниям, которые, но слову
37
мудрого Пиндара , имели «сиятельнейший облик»,
она сразу же осыпала почестями всю свою семью и
родных, назначив старейших и известнейших на
более важные должности, сделала их счастливыми и
вызывающими зависть, она стяжала для них дружбу
царя и положила основание их нынешнего процве-
тания. <116Ь> Если кто-нибудь подумает, что это
она сделала верно, ибо они сами по себе достойны
чести, он превознесет ее еще больше. Ибо, очевидно,
их собственные заслуги куда значительнее родст-
венных связей, и именно они-то и были вознаграж-
дены — я не знаю похвалы большей, чем подобная.
Таково было ее отношением к этим. Тех же, что бы-
ли еще малоизвестны в силу своей юности, но по
какой-то причине нуждались в этом, <116с> она
наделила меньшими почестями. Она не упустила
ничего в отношении к каждому, и не только для
своих родственников делала такие блага, но и всем, о
ком знала, что их связывала с ее предками дружба,
она не допустила быть бесполезными сегодня и воз-
высила их, я думаю, не меньше, чем собственных
родственников. Всем, к кому она относилась как к
друзьям своего отца, она даровала удивительные
награды за их дружбу. <116d>
Но поскольку я вижу, что мои слова нуждаются
в доказательствах, как на суде, то я сам выступлю
очевидцем, свидетельствующим о таких деяниях и
восхваляющим их. А чтобы не подозревали меня в
пристрастности и не возмущалась, прежде чем ус-
лышать то, что я имею сказать, я поклянусь, что не
скажу ни лжи, ни вымысла, хотя вы поверите и безо
См.: Пиндар. Олимпийские оды, 6. 4.
320
Император Юлиан
всяких клятв, что я говорю все это, отнюдь не наме-
реваясь льстить. Ибо я уже обладаю, <117а> благо-
даря Богу, царю и стараниям царицы, всеми теми
благами, ради которых льстец и составляет все свои
речи, так что мне следовало бы бояться несправед-
ливых подозрений, только если бы я говорил, преж-
де чем получил это. Но поскольку сложилось так,
воспомню и возглашу о ее благодеяниях и ко мне,
являя тем самым знак своего расположения к ней,
засвидетельствую истинно эти ее деяния. Я слышал,
<117Ь> что Дарий, будучи еще телохранителем пер-
сидского монарха , встретил в Египте самосского
чужеземца , бежавшего из родной страны. Дарий
принял от него в дар пурпурный плащ, который
весьма возлюбил; позднее, я полагаю, в дни, когда
он стал властителем всей Азии, он возвратил этого
чужеземца на родину и сделал его тираном Самоса.
Теперь, допустим, что хоть я и принял многие дары
от Евсевии, когда еще вел спокойную жизнь, и мно-
го также <117с> благодаря ее ходатайству, от вели-
кодушного царя, мне все равно не удастся воздать ей
равным, ибо знаю, что она обладает всем, как даром
того, кто был так великодушен ко мне. Поскольку
же я желаю, чтобы память о ее деяниях была бес-
смертной, и поскольку возвещаю о них вам, то не
окажусь неразумнее перса, ибо следует судить, осно-
вываясь на том, что можно увидеть, а не на том, что
сделано уже, когда судьба дала человеку возмож-
ность возместить свой долг многое время спустя.
Потому я и говорю о том, что мне сделали хо-
рошего, <117d> из-за чего, в свою очередь, я согла-
шаюсь быть вечным должником; об этом вы весьма
желаете услышать. Что ж, я не буду скрывать. Царь
был добр ко мне почти с самого раннего детства, его
38
Камбиса.
39
Силосонта; см.: Геродот, История, 3. 139; Юлиан. Письмо
29; Фемистий, 67а, 109d.
Литературные сочинения
321
щедрость не имела пределов, он спасал меня от
опасностей, столь великих, что даже «муж и летами
цветущий» не мог бы легко избежать их, если бы
некий спасающий бог <118а> не оказал ему помо-
щи, невозможной для человеческих средств; и после
того, как мой дом был захвачен неким человеком из
тех, что имеют власть, как будто бы не было никого,
чтобы отстоять его, Констанций вернул его мне, как
и было справедливо, и еще раз восстановил его бо-
гатство. Я мог бы рассказать вам и о других его бла-
годеяниях, достойных всяческой благодарности, из-
за которых я был всегда расположен и верен ему, и
до сего момента никогда я не замечал, чтобы <118b>
он был груб со мной. Далее, царица не раньше об-
ращает внимание на пустые слова, за которыми не
стоит совершенных преступлений, а также на
вздорные подозрения, чем удостоит исследовать
[само дело], но прежде этого она не допускает к себе
и не слушает лжецов и несправедливых клеветников
[5iapoXrjv], и потому она настаивала на своих прось-
бах к императору до тех пор, пока не привела меня
пред царские очи и не устроила мне разговора с госу-
дарем. Она радовалась, когда я оправдался от всех
несправедливых обвинений и когда я пожелал вер-
нуться домой, она первая стала убеждать царя удов-
летворить эту просьбу, а затем дала мне <118с> на-
дежное сопровождение. Когда же некий демон, уст-
роивший, думается мне, и прежние мои беды, или
некий враждебный мне случай прервал мое путеше-
ствие, она послала меня взглянуть на Элладу, исхло-
потав это для меня у царя, когда я уже оставил стра-
ну. Ибо она знала, что меня радует литература, а
Афины — надежная цитадель культуры [rcaiSeia то
Xooplov 87irur|5eiov]. Я молю, во-первых, естественно, о
царе, <118d> а затем и о Евсевии, чтобы Бог дал им
40
Илиада, 12.382 .
322
Император Юлиан
многие блага, потому что когда я страстно желал и
стремился увидеть свое истинное отечество, они сде-
лали это возможным. Ибо мы, живущие во Фракии и
Ионии, суть сыны Эллады, и каждый, кто не совер-
шенно бесчувствен, желает поприветствовать своих
предков и обнять [родную] землю. Это издавна, что и
естественно, было моим заветным желанием, и я же-
лал этого больше, чем обладать множеством <119а>
золота и серебра. Поскольку я считаю, что общение с
благим мужем перевесит, будучи положено на весы,
множество золота, причем перевесит столь реши-
тельно, что не будет колебаться, едва склонившись в
его сторону, ни стрелка весов, ни суждение.
Что же касается воспитания и философии, то
они в наши дни близки в Элладе к египетским уче-
ниям и мифам. Ибо египтяне говорят, что Нил
<119Ь> в их стране есть не только спаситель и бла-
годетель земли, но он также отвращает огненную
смерть, когда Солнце в течение длительных перио-
дов, в связи с огненными созвездиями, наполняет
воздух жаром и все сжигает. Они говорят, что
Солнцу недостает силы исчерпать и испарить исто-
ки Нила. Точно так же не может умереть и филосо-
фия у эллинов, <119с> и не уходит она ни из Афин,
ни из Спарты, ни из Коринфа. Так же, как эти ис-
точники, Аргос не может быть назван многожаж-
духцим , ибо многие суть в самом городе, многие
южнее, близ славной в древности Масеты ; Сикион
сейчас, а не Коринф, обладает Пиреной . И в Афи-
нах суть многие такие источники, чистые и бьющие
из земли, и многие — что втекают в город извне, но
41
Илиада, 4. 171.
42
Порт в Арголидс.
ri£ipivr| — источник в Коринфе. Смысл пассажа, даже
принимая во внимание ассоциативность мышления цезаря, мне
не понятен совершенно. Возможно, потому, что речь здесь идет о
вещах, понятных лишь ему и императрице. — Прим. пер.
Литературные сочинения
323
они ничуть не менее славны, чем те, что внутри.
Афиняне радуются им и любят их, ибо они хотят
разбогатеть в том одном, что только <119d> и дела-
ет богатство завидным.
Что же захватило меня? И что собираюсь я
произнести, если не похвалу любимой Элладе, о ко-
торой не могу вспоминать, не восхищаясь всему?
Возможно, кто-нибудь вспомнит мои прежние сло-
ва и скажет, что это отнюдь не то, о чем я собирался
говорить изначально, и что как корибанты побуж-
даются флейтой к танцу и бессмысленно скачут, так
и я, подвигнутый воспоминаниями <120а> о люби-
мом городе, стал петь хвалы этой земле и людям. В
защиту я сказал бы ему что-нибудь вроде: «О боже-
ственный [Saipovie], ты, будучи водителем к истин-
но благородному искусству, что разумно предполо-
жить о тебе, не позволяешь и не даешь мне отсту-
пить хоть на малость от предмета моей похвалы,
поскольку делаешь свое дело, я полагаю, мастерски.
Но в моем случае, поскольку меня захлестывают
волны любви, которые ты порицаешь из-за вызы-
ваемого ими <120Ь> беспорядка в словах, то в дей-
ствительности ты побуждаешь меня либо отложить
страх перед этим, либо все же принять меры предос-
торожности. Ибо я не говорю вещей, не относящих-
ся к делу, когда желаю показать, сколь велики были
блага, которыми Евсевия наделила меня, прославляя
имя философии. Однако имя философа, которое, не
знаю почему, было приложено ко мне, есть в моем
случае ничто, слово, лишенное дела, <120с> по-
скольку, хоть я и хорошо отношусь к самому делу и
страстно влюблен в него, я, сам не знаю почему,
именно в нем ничего и не добиваюсь. Но Евсевия
прославляла само имя [философа]. И я не могу най-
ти иной причины и не знаю почему, если не поэто-
му, она стала столь ревностным союзником мне,
защитницей и отвратительницей зол, спасительни-
цей, предпринявшей огромный труд, чтобы я мог
324
Император Юлиан
сохранить незапятнанным и невредимым царское
благоволение. Поскольку я не допускал никогда да-
же в мысли, что в этом мире есть нечто большее,
чем это благоволение, <120d> ибо то золото, кото-
рое на земле и под землей, и все множество серебра
под Солнцем, даже если все это составит высочай-
шую гору, не столь велико, я полагаю, — и ни скалы,
ни деревья, изменяющиеся в этой природе, ни вели-
чайшая власть, ни что-либо иное в этом мире. Да, я
и в самом деле обязан ей тем, что стяжал все эти
блага, великие, превыше всех надежд, хотя я отнюдь
не нуждался во многом и не питал себя надеждами.
Истинную милость не обменяешь и не ку-
пишь за золото, но она возникает, когда соединяют-
ся в деятельности благой человек, какое-либо боже-
ство <121а> и высший промысел. Такой милостью
наделил меня царь, как свое дитя, а когда она почти
уже истощилась, царица вновь возбудила ее, защи-
тив и отвратив от меня те ужасные подозрения. В
качестве доказательств она воспользовалась откры-
тостью моей жизни и совершенно освободила меня
от всех подозрений, и я еще раз повиновался прика-
зу царя, посланному из Эллады. <121Ь> Но оставила
ли она меня, даже когда все враги и подозрения бы-
ли рассеяны, и уже не требовалось столь великой
поддержки? Был ли мой поступок благочестив, ко-
гда я обходил молчанием и скрывал ее действия —
действия столь явные и значительные? Ибо когда
царь утвердился в добром мнении обо мне, она
чрезвычайно радовалась и согласно откликалась ему
[oovercrjxei poooiKov], и со свойственной ей прямо-
той приказала мне иметь дерзновение не отказы-
ваться от предлагаемого мне величия , а также не
пренебрегать <121 с> настойчивыми просьбами то-
44
euvoiav — милость, любовь, благоволение. — Прим. пер.
Т. е. титула цезаря.
Литературные сочинения
325
го, кто явил мне такую милость. Я повиновался, хо-
тя никоим образом не приятно было мне взваливать
на себя эту ношу, и кроме того, я понимал, что отказ
невозможен. Ибо когда те, кто обладают властью
потребовать силой, желают снизойти до просьб,
они, естественно, приводят в смущение, и не остает-
ся ничего, как повиноваться. Когда я дал согласие, и
должен был сменить свою одежду, слуг, < 121 d>
привычки, дом и образ жизни ради того, что выгля-
дело полным роскоши и помпы для человека, чье
прошлое, естественно, было скудным и скромным,
то в силу непривычки к этому душа моя взволнова-
лась, хотя и не была поражена величиной имевших-
ся теперь благ. Ибо из-за своего незнания [придвор-
ной жизни] я почти и не воспринимал их как что-то
величественное, но скорее, —
как возможность
приносить немалую пользу тем, кто сможет, разуме-
ется, благами правильно воспользоваться, ибо когда
такие люди ошибаются, то причиняют вред многим
домам и городам <122а> и являются причиной
множества бедствий. Я это представлял так, как если
бы человек, неопытный в управлении колесницей ,
и вообще, нерасположенный к изучению этого ис-
кусства, принуждал управлять колесницей, принад-
лежащей славному и благородному колесничему,
держащему много пар и четверок; вот, этот [знат-
ный колесничий] всходит на колесницу, становится
сзади, и поскольку он обладает природным дарова-
нием и незаурядной мощью, он имеет сильную
хватку в управлении лошадьми, <122b> даже когда
он все время управляет одной колесницей; да, он
нечасто находится в покое на своей колеснице, но
46
Юлиан иллюстрирует сложное положение Констанция
как императора, который управляет один, посредством образа
возницы. Под взбесившимися лошадьми подразумеваются про-
винции империи, которые, как правило, контролировались двумя
или более императорами.
326
Император Юлиан
постоянно перемещается на ней то туда, то сюда,
часто меняет одну колесницу на другую, когда ви-
дит, что лошади устали или перестали слушаться
повода [uppioavxaq]; среди упряжек есть и одна чет-
верка, переставшая слушаться из-за дерзости и не-
вежества, а будучи угнетена тяжелой работой она не
перестала быть дерзкой, но, напротив, ее буйство и
раздражительность даже возросли из-за ее несча-
стий: возрастала <122с> и гордыня, и непокорность,
и возмущение на возничего, и неуправляемость,
если [кони этой колесницы] не видят возничего или,
во всяком случае, человека в одежде возничего, в
конце концов они приходят в неистовство — столь
неразумны они по природе. Но когда колесничий
одобряет неискусного человека и ставит его над ло-
шадьми, позволяет ему надеть такие же, как у него,
одежды, представляет его как блестящего <122d> и
умелого возницу, тогда, если тот совершенно глуп и
несмыслен, он доволен и радуется, возносится и па-
рит, благодаря этим одеждам, как на крыльях, но ес-
ли он даже и весьма мало причастен к разумению и
благоразумию, тогда он обеспокоен тем, что может
Коней изувечить или раздробить колесницу47
,
ведь это причинит урон возничему, и на него самого
до
навлечет позорные и бесславные бедствия . Все же я
обдумывал и взвешивал это ночью, и размышлял
над этим весь день, и был постоянно <123а> задум-
чив и угрюм. Тогда благородный и поистине боже-
ственный самодержец всеми возможными способа-
ми уменьшал мою скорбь и являл мне милость и
честь — ив словах, и на деле. Действительно, он
посоветовал мне обращаться к царице, придал мне
47
Илиада, 23.341 .
Вся эта столь же тяжеловесная, сколь и нелепая аллего-
рия, очевидно, подразумевает под буйной четверкой Галлию, под
неопытным и опытным возничими, соответственно, Юлиана и
Констанция. — Прим.пер.
Литературные сочинения
327
смелость, благородно явив знак того, что я могу ей
совершенно довериться. Ибо когда я впервые при-
шел пред ее взор, то она показалась мне установлен-
ным в храме изваянием скромности, которое я не-
когда видел. <123b> Благоговение наполнило мою
душу, и я «в землю смотрел, потупивши очи» до
тех пор, пока она не приказала мне ободриться. Она
сказала: «Ты уже получил от нас некие милости и
получишь еще, будь на то Божья воля, если будешь
верным и честным с нами». Приблизительно столь-
ко тогда я услышал, но она не сказала больше, хотя
и знала, как произносятся речи, ничуть не хуже
славных ораторов. Когда наше общение закончи-
лось, я был глубоко изумлен и поражен; мне виде-
лось со всей ясностью, что это была сама Скром-
ность [Zoxppoouvoq], и я слышал именно ее слова;
кратка и усладительна была ее речь, а сама она на-
всегда отпечатлелась в моих глазах. <123с>
Хотите, чтобы я рассказал о том, что она делала
после этого, и обо всех тех благах, которыми она
наделила меня, и чтобы, не опуская ни одной мело-
чи, я назвал каждое одно за другим? Или же моя
речь должна быть такой же краткой, как и ее, и я
должен сказать обо всем сразу? Рассказать ли мне о
том, как она облагодетельствовала многих моих
друзей, <123d> и как вместе с царем они сладили и
[f]p(iooev] мою свадьбу? Но возможно, вы хотите
услышать и про перечень ее даров мне,
Двадцать лоханей блестящих, семь треножников новых
и двадцать котлов. Но у меня нет досуга разглаголь-
ствовать об этом. Хотя один из даров настолько
приятен, что возможно, его все же стоит упомянуть,
ибо я им особенно наслаждался. Она дала лучшие
книги по философии и истории, сочинения многих
44
Илиада, 3. 217 .
50
Там же, 9. 122-123.
328
Император Юлиан
ораторов <124а> и поэтов — я ведь с большим тру-
дом вывез из дома лишь некоторые, теша себя на-
деждой и страстно желая вновь оказаться дома; она
дала мне их сразу столько, что даже моя жажда книг
была утолена, хотя моя тяга к литературному обще-
нию ненасытна. Когда книги прибыли, Галатия и
Галлия стали для меня эллинским храмом Муз. К
этим ее дарам я припадал всякий раз, когда имел
досуг, так что я никогда не забывал доброй дари-
тельницы. Одна из этих книг <124b> более других
необходима мне, она сопровождает меня даже когда
я начинаю военные действия — это древняя повесть
о войне, написанная очевидцем. Многие ведь писа-
ния древних о тех событиях выполнены с искусст-
вом, и они предоставляют возможность тем, что
заблуждаются в силу своей юности, видеть блестя-
щее и ясное изображение деяний древних, благода-
ря чему многие новички обретают большую зре-
лость суждения и разумения, чем тысячи старцев,
обретая <124с> то преимущество, которое дают че-
ловеку только преклонные годы — я имею в виду
опыт (а человек и является старцем [лр£ритг|(;] в си-
лу того, что говорит мудрее, чем юноша); и все это
может дать молодому человеку изучение истории,
если он, конечно, усерден. В таких книгах также со-
держится, я полагаю, и детоводительство к благо-
родному нраву, в том случае если [читающий], как
демиург, полагает перед собой в качестве первооб-
раза наилучшего в словах и делах мужа, формирует
свой характер в соответствии с ним и уподобляет
свою речь его речи. Если его не вполне постигнет
неуспех, но он достигнет хоть какого-нибудь подо-
бия, <124d> то поверь мне, достигнет и немалого
счастья. Часто думаю я о том, что благодаря книгам
я получаю воспитание литературой, но даже когда
воюю, я ношу их с собой, словно необходимый хлеб.
Множественность же их умеряется лишь случайны-
ми обстоятельствами.
Литературные сочинения
329
Однако я не должен ни писать хвалу книгам, ни
описывать все те блага, которые могут произойти от
них, но поскольку я знаю, сколь великую ценность
<125а> имел этот дар, я должен отплатить доброй
дарительнице, и, возможно, чем-то не всецело от-
личным от того, что мне было подарено. Ибо не не-
справедливо, чтобы разнообразные остроумные ре-
чи были собраны, как сокровища, в книгах, и чтобы
звучал хвалебный напев, пусть даже и составленный
в ничтожных и негодных выражениях, безыскусно и
по-деревенски. Ибо не назовешь благоразумным
человеком того земледельца, который, начиная об-
рабатывать свой виноградник, попросит у соседа
отводков, а затем, когда уже обрабатывает лозу,
спросит сначала кирку, потом мотыгу <125b> и в
конце концов подпорки, к которым виноград дол-
жен быть привязан и на которые он опирается
вплоть до того времени, когда может уже и сам себя
поддерживать, а его кисти — нигде не касаться поч-
вы, и затем, когда все эти просьбы удовлетворены,
он сам напивается досыта сладостного дара Диони-
са, но не дает ни винограда, ни сусла тому, кто был
столь благорасположен к его труду. Также не ска-
жешь, что пастух овец, быков или коз честен, добр и
благоразумен, если зимой он, когда его стадо нужда-
лось в крове и корме, получил большую помощь от
<125с> друзей, помогших ему добыть многие ору-
дия и давших в изобилии корма и кров, а когда
пришли весна и лето он высокомерно забыл обо
всех этих благодеяниях и не дал ни молока, ни сыра,
ни другого чего-либо тем, кто спас его животных,
которые иначе бы погибли.
Допустим, некто питается опреде71енной лите-
ратурой, молод, и следовательно, нуждается во мно-
гих водителях, в пище многой и чистой, которую
можно получить из писаний древних; <125d> те-
перь, предположим, он разом всего лишился. Ка-
жется ли вам, что ему потребуется малая помощь, и
330
Император Юлиан
мал ли дар того, кто придет к нему на выручку? Но
может, он не должен даже пытаться воздать ему за
его помощь и дела? Или, может быть, он должен
следовать [мудрости] известного Фалеса, совершен-
ного мудреца, достойные одобрения слова которого
все мы слышали? Ибо когда некто спросил его, что
он ему должен за полученные знания, Фалес отве-
тил: «Ты заплатил мне сполна, если научился тому,
чему я тебя учил». <126а> Так же и тот, кто сам не
стал учителем, но помогал другому получить знание,
был бы несправедливо обижен, если бы не получил
благодарности и знаков признания своего дара, что
требуется, очевидно, даже мудрецу. Хорошо, этот ее
дар был приятен и значим. Что же до золота и се-
ребра, то я никогда не нуждался в них, а потому и не
желаю надоедать этим вам. <126Ь>
Но я хочу рассказать вам историю, весьма дос-
тойную того, чтобы вы ее выслушали, если вы еще,
конечно, не утомлены длиной этой болтливой речи.
В самом деле, может быть, вы слушаете уже без удо-
вольствия и потому, что моя речь о том, что проис-
ходит сейчас, и в силу того, что оратор — новичок
[iSicoxou], нисколько не разбирающийся в риторике,
и он не может ни сочинять, ни использовать [ора-
торское искусство], но говорит истину как придется.
Многие, думаю я, убежденные почтенными <126с>
софистами, скажут, что я собиратель всего ничтож-
ного и дурного и что возвещаю подобные вещи, как
если бы они были чем-то значительным. Возможно,
они скажут это, даже и не желая соперничать с
моими речами или лишить меня доставляемой ими
славы, ибо понимают, что я не хочу ни соперничать
с ними в искусности, противопоставляя их речам
свои, ни каким-либо иным способом ссориться с
ними, но поскольку по той или иной причине они
стремятся любой ценой говорить о великом, <126d>
то они нетерпимы к тем, кто не стремится к тому
же, и обвиняют таких в полном отсутствии ритори-
Литературные сочинения
331
ческой силы, ибо говорят, что только такие деяния
достойны серьезного отношения и многих похвал,
которые, в силу своего величия, выглядят недосто-
верными, например истории о знаменитой ассири-
янке , которая повернула, будто мелкий ручей, ре-
ку, текущую через Вавилон , воздвигла под землей
роскошный дворец <127а> и затем повернула поток
назад по созданному ей каналу. О ней рассказывают
многое: как она воевала на море тремя тысячами
кораблей, и что выводила в поле три миллиона гоп-
литов, и что в Вавилоне построила стену толщиной
что-то около пятисот стадий, и что ров, окружав-
ший город, и другие дорогие и роскошные сооруже-
ния суть ее дела. Но и Нитокрис , <127b> бывшая
раньше ее, и Родогюна
54
, и Томирис , и целая толпа
других мужественных женщин, приходящих в этой
связи на ум, — все они представляются не слишком
благовидными. Некоторые из них заметны из-за
своей красоты, и этим они сделали себе имя, пусть
это и не принесло им счастья; однако поскольку они
стали причинами волнений и многих войн между
множеством народов и стольким количеством му-
жей, сколькое могло собраться из столь великих
стран, они прославляются <127с> как причины ве-
ликих деяний. Тот, кто не говорит ни о чем подоб-
ном, кажется [им] смешным, ибо он не приложил
огромных усилий, чтобы поразить своих слушате-
лей, и не ввел ничего удивляющего в свою речь.
Предложим же этим ораторам следующий вопрос:
хочет кто-нибудь из них иметь жену или дочь, та-
кую же, или даже лучшую, чем Пенелопа? В ее слу-
51
Семирамида; см.: Геродот. История, 1. 184.
52
Евфрат.
53
См.: Геродот. История, 1. 185; Юлиан. О героических дея-
ниях Констанция, 85с.
54
Возможно, имеется в виду Родопис.
55
См.: Геродот. История, 1. 205 .
332
Император Юлиан
чае и Гомер не мог сказать большего о ее целомуд-
рии, любви к мужу, заботе о свёкре и сыне. Очевид-
но, она не заботилась ни о полях, ни о стадах мелко-
го скота, как полководец или оратор [5r||ir|yopiav], и
такие вещи никогда не представали ей даже во сне.
Но даже когда было необходимо, <127d> и она го-
ворила своим молодым женихам,
Щеки закрывши своим головным покрывалом блестящим ,
то говорила она кротко. И я думаю, не потому Гомер
пел хвалы Пенелопе более, чем какой-либо другой
женщине, что не знал великих деяний жен, также
составивших себе имя? Например, он мог бы сделать
предметом своего честолюбия рассказ о войне с ама-
зонками и наполнить все свои стихи такими расска-
зами, которые обладают немалой услаждающей и
очаровывающей силой. Ибо и рассказ о крепости,
<128а> и об осаде, и о битве у кораблей, в чем-то на-
поминающей морское сражение, и о бое героя с ре-
кой он ввел в свою поэму не из желания сказать от
себя нечто новое и необыкновенное. И даже если эта
битва была, как он говорит, чем-то в высшей степени
значительным и удивительным, он отнесся к ней дос-
таточно небрежно, хотя и не обошел ее вниманием и
не оставил неупомянутой. Почему же тогда хвалят
Пенелопу с таким восторгом, <128b> а тех женщин
нисколько не вспоминают? По причине многого *ее
благоразумия и целомудрия, и многих благ, сооб-
щенных как частным людям, так и обществу в целом,
в то время как от честолюбивых стремлений других
женщин не пришло ничего полезного, но неисцели-
мые бедствия. И поскольку, думаю я, Гомер был по-
этом мудрым и боговдохновенным, то он рассудил,
что хвалить Пенелопу лучше и справедливее. И раз
56
Одиссея, 1. 330 .
Ахиллеса со Скамандром; см.: Илиада, 21. 234 и сл.; Юли-
ан. О героических деяниях Констанция, 60с.
Литературные сочинения
333
уж я взял в проводники столь великого мужа, то чего
мне бояться, что какой-нибудь человек сочтет меня
дурным и ничтожным?
Хорошими свидетелями мне будут <128с> из-
58
вестный Олимпий и славный Перикл, ибо говорят ,
что однажды Перикла окружили превозносившие
его льстецы, и один восхищался тем, что он разгра-
бил Самос , второй — что Эвбею , третий — тем,
что он проплыл вокруг Пелопонесса, другие вспо-
минали его постановления или его соперничество с
Кимоном, который слыл хорошим гражданином и
выдающимся полководцем. Но Перикл <128d> не
придавал значения ни досаде, ни ликованию [его
сограждан], и была лишь одна вещь в его политиче-
ской деятельности, которую он считал достойной
хвалы, а именно то, что управляя афинянами столь
долго, он не был виновен ни в одной человеческой
смерти, и ни один гражданин, когда он надевал чер-
ные одежды, никогда не говорил, что Перикл есть
причина несчастья. Однако, во имя Зевса, бога
дружбы, неужели вы думаете, что я нуждаюсь в еще
каком-то свидетельстве о том, что величайшее дока-
зательство добродетели <129а> и того, что достойно
хвалы более, чем все остальное вместе взятое, состо-
ит в том, чтобы не быть причиной смерти кого-либо
из граждан или причиной лишения имущества и
ввержения в несправедливое изгнание? Но подобно
хорошему врачу, он пытался отвратить такие бедст-
вия, и никоим образом не думал, что достаточно
просто не быть для кого-либо причиной возникно-
вения болезни, но он считал, что если не присмот-
рит и не позаботится обо всех настолько, насколько
сможет, то его дела недостойны его искусства; или,
58
Юлиан неточно передает рассказ из Плутарха; см.: Плу-
тарх. Перикл, 38.
59
В440г.дон.э.
60
В445г.дон.э.
334
Император Юлиан
может быть, ты думаешь, что есть кто-то другой, в
большей мере достойный принять похвалу, чем Пе-
рикл? <129b> Итак, восславим же, прежде всего,
характер Евсевии и то уважение, которое она имеет,
что позволяет ей делать то, что она пожелает, а же-
лает она всякого блага. Это-то и есть самое сущест-
венное в моей похвале, хотя не недостает и другого,
кажущегося блестящим и удивительнейшим.
Ибо если кто-нибудь подозревает, что мое
умолчание об остальном есть плод суетного жеман-
ства, пустого и самолюбивого хвастовства, то пускай
не думает, что, по крайней мере, ее недавнее посе-
щение Рима , когда царь вел военные действия
<129с> и пересекал Рейн по наплавному мосту близ
границ Галатии, есть лживая выдумка. Я могу, есте-
ственно, рассказать про этот визит, описать, как
народ и сенат приветствовал ее, выйдя навстречу ей
с ликованием, приняв ее, как принято у них прини-
мать царицу, могу также упомянуть о роскоши при-
готовлений и количестве расходов, сколь были они
великодушны и значительны, могу подсчитать сум-
мы, розданные начальникам фил и народным сот-
никам [cpiAoov xoiq еяюхахак; ёкатоуархак; тои
TC^rjGoix;]... <129d> Но ничто подобное не имеет, по-
моему, ценности, и я не желаю хвалить богатство
прежде добродетели, однако ж и не скрываю, что
великодушная трата денег причастна определенной
добродетели. Но я думаю, лучше было сказать о ее
скромности, рассудительности и всех остальных ка-
чествах, засвидетельствованных <130а> не только
другими, но и мной, и обо всем, что она для меня
сделала. А если кто соревнует моему чувству к ней,
что ж, много еще будет спето песен в ее честь.
61
В357г.
Литературные сочинения
335
Письмо Августа Юлиана
Августу Констанцию
Я сохранял, сколько было возможно, непоколе-
бимую верность своим принципам в своем личном
поведении, как и в выполнении взятых на себя обя-
зательств, и это с очевидностью ясно из множества
фактов. С того момента, как ты, предоставив мне
достоинство Цезаря, послал меня на грозный шум
битвы, я довольствовался данной мне властью, и как
верный твой слуга я доводил до твоего сведения
частые вести о следовавших одна за другой желан-
ных удачах, нимало не придавая значения опасно-
стям, которым я лично подвергался, хотя можно
было бы с несомненностью доказать, что в воинских
трудах на обширной территории германцев, где жи-
вут в смешении разные племена, меня видели пер-
вым, а в отдохновении от трудов — последним. Если
же теперь произошла, как ты думаешь, некоторая
перемена, то позволю себе, с твоего разрешения,
сказать следующее. Солдаты, жертвовавшие собой
во многих тяжелых походах без видов на награду,
исполнили свое давнее решение, ибо они тяготились
командиром второго ранга, полагая, что им не дож-
даться от Цезаря наград за продолжительный труд и
многочисленные победы.
Их раздражение по поводу того, что они не по-
лучали ни повышения в чине, ни ежегодного жало-
ванья, усилилось из-за неожиданного приказания
им, людям привычным к климату холодных стран,
двинуться в отдаленные области Востока, покинуть
жен и детей и совершать переход без денег и экипи-
ровки. И вот, раздраженные сверх меры, они, со-
бравшись ночью, окружили дворец и стали громко
1
Пер. Ю . А . Кулаковского.
336
Император Юлиан
кричать: Юлиан Август! Признаюсь, меня охватил
ужас. Я ушел от них подальше, и пока это было воз-
можно, искал спасения в молчании, скрываясь в
отдаленных покоях. Но когда уж нельзя было оття-
гивать решение, я вышел под щитом, если можно
так выразиться, моей чистой совести и встал на виду
у всех, полагая, что удастся успокоить волнение ав-
торитетом и ласковым увещанием. Но они были
возбуждены до предела и дошли до того, что когда я
попытался сломить их упорство просьбами, не раз
бросались на меня, угрожая смертью. Я был наконец
побежден, и успокаивая себя сознанием того, что
если меня убьют, то другой с радостью провозгласит
себя императором, я дал им свое согласие, надеясь
успокоить эту вооруженную силу.
Вот как все это случилось, и я прошу тебя: отне-
сись к этому спокойно. Верь, что мое сообщение
совершенно точно, и не слушай зложелательных
наушников, которые по своему обычаю раздувают
ссоры между государями в своих личных интересах,
но, напротив, отогнав прочь лесть, которая всегда
является кормилицей пороков, дай силу справедли-
вости, этой самой высшей среди всех добродетелей.
Прими благожелательно справедливые условия, ко-
торые я предлагаю, и признай, что это будет на
пользу как римскому государству, так и нам самим,
которые связаны между собою единством крови и
высотою верховного сана. Прости меня, но я не
столько желаю видеть осуществленными эти разум-
ные требования, сколько знать, что ты их одобря-
ешь и признаешь полезными, а сам я со своей сто-
роны готов в будущем почтительно принимать твои
указания.
В нескольких словах я расскажу тебе, что необ-
ходимо сделать. Я буду тебе поставлять упряжных
лошадей из Испании и для укомплектования генти-
лов и скутариев посылать молодых летов из варвар-
ских семейств, живущих по нашу сторону Рейна,
Литературные сочинения
ЪЪ1
или также из тех варваров, которые добровольно к
нам переходят. Я принимаю на себя обязательство
исполнять это не только с охотой, но и с величай-
шим рвением до самой моей смерти. Назначение
префектов претория из людей, известных своей че-
стностью и заслугами, будет делом твоего милости-
вого усмотрения, назначение же остальных граж-
данских чиновников и офицеров армии правильно
будет предоставить мне, как и прием людей в мою
свиту. Ведь было бы неразумно, если есть возмож-
ность действовать предусмотрительно, приближать
к особе императора таких людей, характер и на-
строение которых ему неизвестны.
Вот что, однако, позволю себе заявить без ма-
лейшего колебания: галлы, пострадавшие от про-
должительных тревог и испытавшие много тягчай-
ших бедствий, не будут в состоянии ни по своей во-
ле, ни по принуждению поставлять рекрутов в дале-
кие чужие земли; они уже сейчас подавлены воспо-
минаниями о прошлых событиях, и если их моло-
дые силы будут истощаться, то они придут в полное
отчаяние в предвидении грядущей гибели. Не подо-
бает вызывать отсюда вспомогательные отряды для
борьбы с парфянскими племенами, когда до сих пор
не устранена здесь угроза варварских нашествий и
когда, если позволишь сказать правду, эти провин-
ции, истерзанные непрерывными бедствиями, сами
нуждаются в помощи извне, и даже значительной.
Я изложил свои советы и, думаю, полезные мои
требования и просьбы. Не хочу показаться высоко-
мерным, но знаю, из каких трудных и отчаянных
положений благополучно выводило государство
согласие государей, уступавших друг другу, и мне
ясно из примеров прошлого наших предков, что
правители, державшиеся такого образа мыслей, на-
ходили всегда путь к благополучной жизни и оста-
вили самым отдаленным потомкам добрую о себе
память.
338
Император Юлиан
Послание к сенату и народу афинскому
Из манифестов, разосланных Юлианом в Рим, Спарту, Коринф
и Афины и оправдывающих принятие им императорского титула и
открытый разрыв с Констанцием, уцелел только последний. Он был
написан в Иллирике во время похода против Констанция в 361 г. и
является важнейшим источником для понимания событий, послу-
живших причиной возвышения Юлиана. Юлиан обращается к афи-
нянам христианского IV в. так, как будто они все еще обладают
влиянием и нравами своих предков. Он был хорошо известен в
Афинах, где обучался перед тем, как был произведен в цезари, и
потому страстно желал оправдаться в глазах граждан. Его описание
Парижского переворота может быть дополнено указанием на Рим-
скую историю, 20 Аммиана Марцеллина, Новую историю, 3. 9 Зо-
сима и Надгробную речь Юлиану Либания.
<268а> Многое было совершено вашими пред-
ками того, чем не только им тогда, но нам сейчас
возможно гордиться, многие воздвигнуты ими тро-
феи — и победам всех эллинов, и собственно афи-
нян, и когда они противостояли в одиночку иным
эллинам, и когда варварам, однако ими не было со-
вершено деяния столь великого, не было явлено
такой храбрости, <268b> чтобы не имелось возмож-
ности и другим городам соревновать им в этом. Они
совершали такие поступки и вместе с иными элли-
нами , и сами по себе на свой страх и риск. И чтобы,
вспоминая их, не стал я сравнивать, — или прослав-
ляя один город более другого за то, что было пред-
метом соперничества этих городов, или менее хваля
город, оказавшийся в более стеснительных обстоя-
тельствах [sv5eeoxepov], как это делают ораторы
ради своей выгоды — я желаю сказать вам только
то, что могло бы быть рассмотрено, <268с> не вы-
звав противодействия со стороны иных эллинов, то,
что представлено нам древней молвой. В то время,
1
|ie9'0|iC)v, букв.: с вами, но о ком речь, совершенно
неясно. — Прим. пер.
Литературные сочинения
339
когда господствовали лакедемоняне, вы переняли
господство не благодаря насилию, но благодаря сла-
ве о вашей справедливости; это ваши законы воспи-
тали Аристида Справедливого. Блистательны эти
доказательства вашей добродетели, и они подтвер-
ждены блистательнейшими, <269а> думаю я, дея-
ниями. Ибо можно прославиться и благодаря чему-
то, что окажется ложным, и, скорее всего, нет ниче-
го удивительного в том, если во многих дурных го-
родах возникает однажды человек добродетельный.
Ибо разве не прославляется у мидийцев Дэйока ,
Абарис у гипербореев и Анахарсис
4
у скифов? В их
случае следует удивляться тому, что будучи рожде-
ны среди народов наинесправедливейших, они сла-
вили, тем не менее, справедливость, причем двое
искренне, а третий в силу обстоятельств. <269b>
Нелегко, однако, найти целый народ и целый город,
помимо вас, влюбленный в справедливые деяния и
речи. Я желаю напомнить вам об одном из многих
таких деяний, совершенных у вас. После персидской
войны Фемистокл планировал ввести постановле-
ние, согласно которому следует тайно поджечь мор-
ские арсеналы [vecbpia] других эллинов, однако он
не дерзал говорить об этом народу; <269с> он счел
нужным доверить свой тайный план человеку, за
которого могли бы отдать голос люди, народ же был
расположен к Аристиду. Когда тот услышал об этом
замысле, то скрыл услышанное, [сказав гражданам
только,] что нет ничего более полезного и в то же
время бесчестного, чем это предложение. Тотчас же
город проголосовал против и отверг его — сколько
2
Первый мидийский царь; правил в 709-656 гг. до н. э .
Жрец Аполлона, точное время жизни которого неизвест-
но.
4
Скифский царевич, посещавший Афины в конце VI в. до
н. э.
История, изложенная у Плутарха; см.: Фемистокл.
340
Император Юлиан
в этом величия души, клянусь Зевсом! — так и сле-
дует вести себя людям, воспитанным под присмот-
ром [|idpxopi] <269d> мудрейшей богини .
И если таковое было совершено вами в древно-
сти, если сохранилась с тех пор еще в вас некая ма-
лая искра добродетели предков, то пристало вам
обращать внимание не на величину предприятия, не
на то, что некто с огромной силой проносится через
воздух, и не на то, что кто-то пересекает землю с
невероятной скоростью, но пристало вам смотреть,
совершается ли нечто по справедливости. И если же
<270а> является это действием справедливым, то
вы, вероятно, станете его приветствовать, как каж-
дый из вас, так и все вместе, а если деянию недостает
справедливости, то вам прилично подвергнуть его
бесчестью. Ибо ничто так не родственно мудрости,
как справедливость . Следовательно, то, что бесчес-
тит справедливость, справедливо изгоняется вами
как бесчестящее богиню, обитающую среди вас. По
этой-то причине я пожелал объяснить свой посту-
пок вам, чтобы вы не оставались в неведении о том,
что, возможно, осталось бы скрытым; <270b> мо-
жет быть, это именно те вещи, которые всем наибо-
лее важно знать, а через вас они станут известны
всем эллинам. Пусть не думает никто, что я пусто-
словлю и болтаю вздор, но я стремлюсь осмыслить
события, случившиеся сегодня на глазах у всех, а не
только случившиеся ранее, или в древности. Ибо
желаю знать все касающееся меня , но естественно,
что всего знать невозможно. Начну со своих пред-
ков. <270с>
6
Афины.
Букв.: нет у мудрости брата кроме справедливости. —
Прим. пер.
8
Весьма красиво по-гречески: oi)5eva yap o65ev ayvoeiv
PouXopai Td>v ёцаитоО. — Прим. пер.
Литературные сочинения
341
То, что по отцовской линии я происхожу отту-
да же, откуда и Констанций, это общеизвестно. На-
ши отцы были братьями, сыновьями одного и того
же отца. И как же этот человеколюбивейший царь
обхошелся с нами, близкими родственниками! Шес-
терых моих двоюродных братьев, моего отца, кото-
рый приходился ему родным дядей, другого еще
нашего дядю — дядю с отцовской стороны —
<270d> и моего старшего брата он без суда предал
смерти; меня и другого моего брата он тоже хотел
казнить, но в конце концов подверг ссылке; я был
освобожден от нее, но моего брата, вскоре после
того, как даровал ему титул цезаря, он также предал
казни . Но почему, как в трагедии, должен я выска-
зывать неизреченное ? Потому что он раскаялся и
страдал, говорю, страшно: он думал, что из этих его
поступков воспоследовали его несчастья — бездет-
ность <271а> и его неудача в персидской войне. Ведь
такова была придворная сплетня, болтовня тех, кто
вился тогда близ двора и моего брата Галла, блажен-
на его память, — о нем сейчас подобает так гово-
рить. Ибо после того, как он [Констанций] незакон-
но предал его смерти, то не позволил ему не только
лечь во гробе его отцов, но и оставить по себе чис-
той памяти.
По сию пору продолжают утверждать и стара-
ются <271b> убедить меня, что Констанций посту-
пил так отчасти потому, что был обманут, отчасти
же из-за того, что уступил насилию и волнениям
мятежной армии; этим убаюкивали нас, когда мы
были заключены в одном каппадокийском поме-
9
Галла.
10
о<раул<; ё£б5иое, букв.: заклал, перерезал глотку, как жерт-
венному животному. — Прим. пер.
11
та <5ррг|та, здесь в смысле ужасное до немоты. —
Прим.
пер.
342
Император Юлиан
стье . Никому тогда не позволяли приходить ко
мне, его вызвали из изгнания в Тралах, а меня за-
брали из школ, хотя я был еще совершенно мальчи-
ком. Как мне описать те шесть лет, <271с> что мы
провели там? Мы жили с чужим имуществом, жили
словно бы под охраной персов, никто из гостей не
мог видеть нас, никто из старых друзей не мог до-
биться разрешения встретиться с нами. Так что бы-
ли мы лишены всякой серьезной науки, всякого
свободного общения; мы становились блестящей
прислугой, ибо мы воспитывались с собственными
рабами, <271d> как совместно занимаются с друзь-
ями. Ни один ровесник не подходил к нам, ни од-
ному это не дозволялось.
Из этого-то места я едва с помощью богов ос-
вободился к счастливой судьбе, но мой брат был
заточен при дворе и был несчастен более всех ныне
живущих. Ибо если и была видна в нем некая ди-
кость и свирепость, то вскормили ее те горы. Спра-
ведливо, думаю, возложить за это вину на импера-
тора, насильно потчевавшего нас этой пищей! Что
до меня, то боги судили мне благодаря философии
остаться
не потерпевшим
вреда <272а> и
неосквернившимся; не было этого дано моему бра-
ту. Ибо он попал из деревни прямо ко двору, и когда
Констанций пожаловал ему пурпурный гиматий, то
сразу же пропитался завистью и подозрением, так
что он не мог удовлетвориться даже лишением пур-
пура и не прежде остановился, чем убил Галла. Но
Галл, в самом деле, был достоин жить, даже если и
не был способен царствовать. Кто-нибудь скажет,
что было необходимо лишить его также и жизни.
Согласен, но при условии, что он первым произне-
сет речь, <272Ь> свидетельствующую о нем как о
преступнике. Закон не запрещает казнить заклю-
Имеется в виду замок Мацелл.
Литературные сочинения
343
ченных бандитов, но разве он говорит, что должно
убивать без суда того, кто был лишен титулов и
должностей, того, кто из начальствующего стал ча-
стным лицом? А что если бы мой брат явил винов-
ников своих ошибок? Ведь ему предоставили <272с>
письма от определенных людей и — о Геракл! — что
за обвинения против него содержали эти письма?! В
своем раздражении он пошел путем безудержного
гнева — путем слабейшего и недостойного царство-
вать, однако им не было сделано ничего достойного
смерти. Разве все люди, равно и эллины, и варвары,
не придерживаются общего закона, гласящего, что
возможно обороняться против делающего зло? Да,
возможно, он защищался с излишней суровостью.
Впрочем, не с большей, чем можно было предполо-
жить: враг причиняет вред, рассчитывая на гнев —
слышали мы сказанное прежде . <272d> Чтобы
доставить радость некоему евнуху , постельничему
и главному повару, Констанций передал своего
двоюродного брата в руки злейших врагов, предал
цезаря, мужа своей сестры, отца своих племянни-
ков, человека, чья сестра ему самому была прежде
женой , того, кому он был стольким обязан перед
лицом семейных богов. Мне же лишь с трудом по-
зволил уйти, таская меня с места на место под стра-
жей целых семь месяцев, так что если бы не некий
бог, <273а> пожелавший спасти меня и располо-
живший ко мне прекрасную и благую Евсевию, то
не смог бы я сам вырваться из его рук. Пусть боги
мне будут свидетелями, что сотворенное моим бра-
том не являлось мне даже во сне. Ибо я не был с
ним, не ездил ни к нему, ни в соседние области, пи-
сал же ему редко и о мелочах. Итак, вырвавшись
<273Ь> из места [своего заключения], я с радостью
13
См.: Демосфен. Против Мидия, 41.
и
Евсевию; см.: Аммиан Марцеллин, 14. 11; 22. 3.
Сестра Галла была первой женой Констанция.
344
Император Юлиан
отправился к материнскому очагу; отцовское име-
ние не принадлежало мне, я не владел ничем из его
огромного состояния, ни единым клочком земли, ни
рабом, ни домом. Ибо прекрасный Констанций
унаследовал вместо меня все имущество моего отца,
мне же, как я говорил, не дал ни хрю , более того,
хотя он и отдал брату некоторые вещи отца, он от-
нял у него все состояние его матери.
О его поступках в отношении меня прежде да-
рования <273с> того наивысшего титула — а ведь
он этим делом вверг меня в жесточайшее и горчай-
шее рабство — вы слышали, если не всё, то, во вся-
ком случае, большую часть. Итак, я был на пути до-
мой, насилу спасенный помимо всех ожиданий, ко-
гда близ Сирмия явился сикофант , обвинявший
неких людей в подготовке восстания. <273d> По
слухам вам, конечно, известно о Марине и Африка-
20
не , не могу опустить я и Феликса, и того, что было
с этими людьми сделано. Когда Констанций вошел в
курс дела, другой сикофант, Динамий, донес из Гал-
лии, что Сильван вот-вот провозгласит себя его
открытым врагом; тогда он [Констанций], до край-
ности ужаснувшись, послал за мной и приказал мне
в кратчайшее время прибыть в Элладу, а затем
22
вновь призвал к себе . <274а> Никогда прежде он
не видел меня, разве что однажды в Каппадокии и
однажды в Италии — заступничеством Евсевии я
чувствовал себя [тогда] в безопасности. Я жил шесть
ури — звукоподражание хрюканью свиньи. — Прим. пер.
Титула цезаря. — Прим. пер.
Город в Иллирике.
19
Гауденций.
Об их предполагаемом заговоре см.: Аммиан Марцеллин,
15. 3.
См.: Юлиан. Похвальное слово в честь Констанция, 48с;
О героических деяниях Констанция, 98c-d.
Т. е. ко двору в Милан.
Литературные сочинения
345
месяцев в том же городе, что и он , и он подавал
мне надежду, что, мол, вновь встретится со мной.
Но тот ненавистный евнух , верный его спальник,
сам того не желая, стал моим благодетелем. Ибо он
не позволял встречаться мне с императором, воз-
можно, потому, <274b> что и сам император этого
не хотел, но все же евнух был главной причиной.
Ибо он боялся, что если мы будем общаться друг с
другом, то я буду принят с любовью , и когда моя
верность станет явной, мне, может быть, будет что-
нибудь вверено.
Сразу же по приезде моем из Эллады Евсевия,
блаженная ее память, через служащих ей евнухов
показала, что она чрезвычайно ко мне расположена.
Несколько позже, когда император вернулся, —
страх Сильвана минул <274с> — я наконец был
призван ко двору, и выражение «фессалийское убе-
ждение» было приложимо ко мне. Когда же я
твердо отказался от дворцового общества, некото-
рые [из придворных] сошлись [у меня], словно в
цирюльне, и остригли мне бороду, облачили и наря-
дили меня в хланиду, сделав, как им тогда казалось,
из меня в высшей степени забавного солдата.
<274d> Ибо ни одно из украшений этих мерзавцев
не подходило мне. Я и ходил-то не как они — гордо
выступая, озираясь вокруг, двигаясь быстро, как я
27гч
был научен воспитавшим меня наставником . Тогда
я их действительно веселил, но немного спустя их
подозрительность и зависть воспламенились с но-
вой силой.
23
Т. с. в Милане.
24
Евсевий.
25
dya7ur|0eir|v — здесь, может быть, в смысле: войду в фа-
вор. — Прим. пер.
26
См.: Юлиан. Похвальное слово в честь Констанцня, 32а.
Происхождение пословицы неизвестно; см.: Цицерон. Письмо к
Аттику, 9. 13.
27
Т. е. Мардонием.
346
Император Юлиан
Здесь я не должен скрывать, что я уступил и со-
гласился обитать под одной крышей с теми, кто, как
я знал, уничтожил всю мою семью, и кто, как я по-
дозревал, <275а> в недалеком будущем злоумыслит
и на меня. Но какие проливал я реки слез, какими
стенал плачами, когда взывал, простирая руки к ва-
шему Акрополю, да спасет Афина молящего ее, да
не бросит его! Многие из вас были тому очевидца-
ми, многие могут это засвидетельствовать, и поми-
мо всех сама богиня — свидетельница, что хотелось
мне умереть в Афинах, <275Ь> прежде чем ехать [к
Констанцию]. То, что богиня не предала и не оста-
вила молящегося к ней, она показала делом, ибо
повсюду была она водительницей моей и храни-
тельницей, посылая мне вестников Гелиоса и Селе-
ны.
Случилось и вот что. Прибыв в Медиолан, я ос-
тановился в одном из предместий. Туда посылала
мне часто Евсевия доброжелательные послания и
приказывала мне ободриться и писать ей обо всех
своих нуждах. И я написал ей письмо, <275с> лучше
сказать, моление, содержавшее в себе призывания
[бркоис;] вроде следующих: да дадутся тебе дети на-
следники, да дарует тебе Бог то-то и то-то, если ты
пошлешь меня домой, насколько возможно быст-
рее! Я подозревал, что небеспрепятственно доходят
письма до жены императора. И я стал молить богов
открыть мне ночью, должен ли я посылать импе-
ратрице письмо. И они предостерегли меня, что ес-
ли отправлю, <275d> то умру бесславнейшей смер-
тью. Взываю ко всем богам: засвидетельствуйте, что
написанное мною здесь — это правда! По этой-то
причине я и удержался от отправки письма. С той
ночи вошла в меня одна мысль [Хоуюцб^], о кото-
рой и вы, возможно, достойны услышать. «Сей-
час, — сказал я себе, — ты думал противостать бо-
гам, ты думал замыслить для себя лучшее, чем те,
что знают все вещи. Но человеческое мышление
Литературные сочинения
347
может иметь дело только с имеющимся, и даже
прикладывая все усилия, <276а> оно может избе-
жать ошибок лишь в немногом. Поэтому нет чело-
века, способного помыслить, что случится тридцать
лет спустя, и поэтому не может человек мыслить об
уже прошедшем, ведь одно чрезмерно, а другое не-
возможно, но может — только о том, что в руках,
основываясь на неких началах и заделах. Но далеко
простирается мышление богов, лучше сказать, оно
взирает на всё, и значит, видит истинно и делает
лучшее. Ибо боги суть причины имеющегося, и они
суть так, как имеющее быть. <276Ь> Само собой
ясно, что знают они настоящее». Поэтому второе
28
29
положение разумнее первого . Взглянув на это по
справедливости, я немедленно сказал: «Не был ли бы
ты разгневан, если бы нечто из твоей собственности
лишило тебя своего служения
или убежало бы
прочь,, когда ты позвал его — лошадь, <276с> овца
или теленок? И разве ты — желающий быть челове-
ком, не человеком толпы и не низким человеком, но
высшим и разумнейшим — лишишь богов своего
служения и не вверишь себя им, не послужишь им,
как они того пожелают? Смотри, чтобы не впасть
тебе в совершеннейшее безумие, не пренебречь
своими обязанностями пред богами. Что у тебя за
мужество и куда оно подевалось? Смех один. В лю-
бом случае, из страха смерти ты готов лицемерить и
льстить, но ты можешь отбросить это, <276d> пре-
доставить богам действовать, как они сочтут нуж-
ным, разделив с ними заботу о себе, что и избрал
Сократ. Делая наилучшее из возможного, ты мо-
Т. е. мысль о том, что следует довериться богам. —
Прим.
пер.
Что следует, положившись на свой расчет, противостать
им. — Прим. пер.
30
Отголосок Платона, Федон, 62с; см.: Юлиан. Фрагмент
письма жрецу, 297а.
348
Император Юлиан
жешь всецело довериться их заботе; стремись ниче-
го не иметь и ничего не хватать [dprnk^eiv], но про-
сто принимай то, что тебе дают». Такие мысли не
только безопасны, <277а> но и приличны для ра-
зумного человека, поскольку об этом же говорят и
знамения богов. Ибо, мне кажется, ужасно, стремясь
избежать будущего бесчестия, бросить себя к ногам
предвиденной, но непредсказуемой опасности. И я
согласился уступить [разуму и богам]. Сразу же
31
вслед за этим я получаю титул и хланиду цезаря .
Затем последовало рабство, и висел на мне день изо
дня страх за мою жизнь, видит Геракл, и какой
ужасный! <277Ь> Мои двери были заперты, часовые
охраняли их, моих слуг обыскивали, чтобы ни один
из них не мог пронести даже пустячного письмеца
от моих друзей, и служили мне чужие [рабы]. С
большим трудом смог я взять ко двору четырех из
моих домашних — двух мальчиков и двух стариков,
один из которых только и знал о моем обращении к
богам, и насколько это было возможно, тайно при-
соединялся ко мне в их почитании. Я вверил свои
книги <277с> этому стражу, ибо из многих друзей
моих и товарищей [eirnpov ка1 <p(taov] он один был
32
со мной; это был некий врач , которому было по-
зволено со мной остаться, ибо не знали, что он мой
друг. Из-за всего этого был я в тревоге, был столь
напуган, что хотя многие из моих друзей в самом
деле желали посетить меня, я, пусть весьма неохот-
но, но препятствовал им, ибо хотя и желал их ви-
деть, но боялся навлечь и на себя, и на них какое-
либо обвинение. Но это излишнее. Скажем о самих
событиях. <277d>
Констанций дал мне триста шестьдесят солдат,
и в середине зимы послал меня к галлам, которые
31
См.: Аммиан Марцеллин, 15. 8.
Орибасий; см.: Письмо 17.
33
355 г.
Литературные сочинения
349
были тогда в состоянии великого беспорядка; я был
послан не как командир гарнизонов, но скорее как
подчиненный расквартированным там стратегам.
Ибо им были отправлены письма и было приказано
наблюдать за мной как за врагом, дабы не произвел
я какого-либо возмущения . Когда все произошло
так, как я это описал, где-то близ солнцестояния
Констанций разрешил мне прийти <278а> в лагеря
и носить повсюду с собой его одежду и образ. В са-
мом деле, он и сказал, и написал, что даст галлам не
царя, но того, кто принесет им его образ.
Затем, как вы слышали, когда был завершен по-
ход этого года, и мы добились больших успехов, я
вернулся на зимние стоянки и там <278Ь> под-
вергся величайшей опасности. Ведь мне не было
позволено набирать солдат, ибо этим был занят дру-
гой командир, в то время как я был с немногими
солдатами расквартирован отдельно; поскольку со-
седние города просили о помощи, и я дал им
большую часть своих солдат, то и сам оставил оди-
ночество. Вот что было тогда предпринято. Тогда же
главнокомандующий
пал из-за подозрений Кон-
станция, он был лишен командования и смещен с
должности, <278с> а я не считал себя готовым, не
считал себя прирожденным полководцем, но дер-
жался кротко и скромно. Я полагал, что не должен
бороться со своим ярмом или вмешиваться в ко-
мандование, разве что в крайних опасностях или
когда видел, что что-то просмотрели, или что со-
вершается нечто, чему уж никогда не должно со-
34
jar] v8G)T8p(bv Ti jupa^cupi, букв.: чтобы не произвел никакой
новизны. Такое словоупотребление встречается у Юлиана почти
всегда, когда речь идет о беспорядках. Как оно характерно для
умирающей империи, для гипертрадиционалистического созна-
ния нарождающейся Византии! — Прим. пер.
35
В Виенну.
36
Марцелл.
350
Император Юлиан
вершиться. А поскольку раз или два со мной обош-
лись неуважительно, то я решил <278d> молчанием
явить свое достоинство и с этого времени довольст-
вовался ношением хланиды и образа, ибо думал, что
уж это-то, во всяком случае, в моей власти.
После этого Констанций, поняв, что достигнуто
некое улучшение (хотя это и не было решительным
переломом в делах галлов), вручил мне в начале вес-
ны командование всеми войсками. Я выступил,
когда хлеб созрел, ибо множество германцев безна-
казанно расположилось <279а> близ разграбленных
ими городов Галлии. Были разрушены стены где-то
около сорока пяти городов, не считая башен и ма-
леньких крепостей. По нашу сторону Рейна варвары
владели тогда целой страной, простиравшейся от его
истоков до океана. Более того, те, что были распо-
ложены ближе всего к нам, находились на расстоя-
нии трехсот стадиев от берега Рейна, и [прирейн-
ский] район трижды опустошался их набегами,
<279b> так что галлы не могли даже пасти там скот.
Были и оставленные жителями города, под которы-
ми еще не разбивали лагеря варвары. Таково было
состояние Галлии, когда я взял ее. Я снова занял Аг-
риппину на Рейне, которая была отбита у нас деся-
тью месяцами раньше, а также соседнюю крепость
Аргенторат близ предгорий Барсега — там мы не
бесславно сражались. Возможно, и ваших ушей
<279с> достиг шум тех битв. Там боги предали мне
в руки царя врагов , но я уступил славу этого Кон-
станцию. Хотя я не праздновал триумф, в моей вла-
сти было убить врага, и я провел его через всю Гал-
лию, показывая городам, дабы посмеялись они не-
счастью Хнодомара. <279d> Я сразу отослал его
37
357 г.
38
Ныне Кёльн.
39
Ныне Страсбург.
40
Имеется в виду Хнодомар.
Литературные сочинения
351
Констанцию, хотя и не обязан был этого делать, он
как раз вернулся тогда из страны квадов и сарматов.
Так вот получилось, что хотя воевал я, он проезжал
по тем местам и любезно общался с народами, оби-
тающими по берегам Истра, и именно он, а не я
справил в тот год триумф.
Затем последовал второй, потом третий годы
войны; все варвары были выдворены из Галлии,
большинство городов восстановлено , множество
кораблей прибыло из Британии. Я собрал флот
<280а> в шестьсот кораблей (четыреста из них я
построил менее чем за десять месяцев) и ввел его в
Рейн — дело немалое, если учесть, что меня атако-
вали обитавшие поблизости варвары. Да, Флорен-
цию это показалось настолько невозможным, что
он обещал заплатить варварам за возможность
42
пройти две тысячи литр серебра. Когда об этом
узнал Констанций — ибо Флоренций сообщил ему о
предполагаемых тратах, — то написал мне, чтобы я
<280Ь> подчинился, хотя такое деяние мне пред-
ставлялось во всех отношениях постыдным. Да и
как же оно могло не быть постыдным, если казалось
таковым даэке Констанцию, сверх всякой меры при-
выкшему прислуживать варварам? Ничего не было
дадено. Вместо этого я ополчился против них, и по-
скольку боги были с нами и помогали нам, я поко-
рил часть салиев и изгнал хамабов, забрав множест-
во быков и женщин с детьми. Таким образом, я на-
вел ужас на всех и заставил трепетать их от моего
приближения. Затем я взял у них заложников,
<280с> обеспечив безопасное следование обозов с
провиантом.
Было бы чересчур долго перечислять всё и опи-
сывать каждое из предпринятого мной за четыре
41
aveXr|(pOr|oav — может читаться и «возвращено обрат-
но». — Прим. пер.
42
Единица веса, равная 12 унциям.
352
Император Юлиан
года. Кратко: три раза, будучи еще цезарем, я пере-
секал Рейн; тысячу человек я освободил из плена и
возвратил на эту сторону Рейна; в двух сражениях и
одной осаде я взял в плен десять тысяч мужчин, и не
каких-нибудь негодных по возрасту, но в расцвете
сил; я послал Констанцию четыре отряда <280d>
прекрасных пехотинцев, три отряда похуже и два
легиона отменнейшей кавалерии. А теперь, с помо-
щью богов, я хочу восстановить все города, в то
время как тогда я восстановил сорок. И я взываю к
Зевсу и всем богам — покровителям городов, к бо-
гам — хранителям нашего рода: будьте свидетелями
моего отношения к Констанцию и моей ему верно-
сти, перед вашим лицом говорю: пусть сын мой по-
ступит со мной так, как я поступал с ним ! <281а> Я
воздавал ему большую честь, чем в прошедшие века
какой-либо цезарь воздавал самодержцу. В самом
деле, тогда он не мог меня ни в чем обвинить, по-
скольку я вел с ним себя весьма дружелюбно, однако
он все равно находил смешные причины для своего
гнева. «Ты задержал, — говорил он, — Лупициана и
трех других людей». Даже если бы я предал их смер-
ти, восстань они против меня открыто, ради сохра-
нения единомыслия он должен бы перестать гне-
ваться на то, что с ними случилось. Но с ними не
произошло ничего несправедливого, и я задержал
их, поскольку они по природе своей смутьяны
<28 lb> и возбудители войн. И хотя я потратил на
них много общественных денег, я не отнял у них
ничего из имущества. Взгляните: сам же Констан-
ций полагал, что я обойдусь с ними круто
[srcs^isvai]! Но разгневавшись на меня из-за этих
людей, которые не были ему [даже] родней, разве он
не оскорбил меня самим своим гневом, не насмеял-
ся над глупостью моего верного служения убийце
4
' См.: Исократ. К Демонику, 14.
Литературные сочинения
353
моего отца, братьев и кузенов, палачу нашего обще-
го очага и семьи? Рассмотрите также, сколь почти-
тельно <281с> я продолжал общаться с ним, став
уже императором — это видно из моих писем.
Так вот я относился к нему прежде того, о чем
вы сейчас узнаете. Поскольку я чувствовал, что,
ошибаясь, навлекаю на себя бесчестие и опасность,
хотя больше это делалось другими, то в первую оче-
редь я умолял его, <28ld> если он находит нужным
действовать таким образом, если окончательно ре-
шился провозгласить меня цезарем, дать мне хоро-
шего и серьезного помощника. Он предложил сна-
чала негоднейших. Когда же наиболее порочный из
них с великой радостью согласился, а ни один дру-
гой не захотел, он с неохотой дал мне действительно
превосходного человека — Саллюстия, который в
силу своих добродетелей сразу же попал под его по-
дозрение. Я не был доволен таким положением ве-
щей, ибо видел, что он слишком сильно доверяет
одному и не обращает внимания на другого, <282а>
[тогда] я коснулся его правой руки и колен, сказав:
«Я не знаком с этими людьми и не был знаком в
прошлом, но знаю о них по слухам, и ты приказал
отнестись к ним как к моим друзьям и товарищам,
воздать им такую честь, какой чествуют старых зна-
комых. Тем не менее несправедливо, чтобы мои дела
были вверены им, и их [жизнь] подвергалась опас-
ности вместе с моей. О чем же прошу? Дай мне ка-
кой-нибудь писаный закон, <282b> говорящий, что
вменяется мне делать и чего я должен избегать. Ибо
ясно, что ты поверишь слушающемуся тебя и строго
взыщешь с противящегося, хотя я совершенно уве-
рен, что никто не станет тебе противиться».
О новшествах, которые сразу по прибытии по-
пытался ввести Петадий, не следует говорить; я де-
лал противоположное ему во всем, и потому он стал
моим врагом. Затем Констанций взял другого, и
второго, и третьего, и Павла, и Гауденция — извест-
354
Император Юлиан
ных <282с> сикофантов, служивших его целям; он
нанял их ради меня, и они начали интригу с тем,
чтобы отлучить от меня Саллюстия, поскольку он
являлся моим другом, и сделать Луцилиана его не-
посредственным преемником. Немного позднее мо-
им врагом стал и Флоренции по причине своей жад-
ности, которой я противился. Эти люди убедили
Констанция, который, вероятно, и сам был разъеда-
ем завистью к моим удачам, совершенно отстранить
меня от командования войсками. Тот написал пись-
мо, <282d> бесчестящее меня, полное поношений и
угроз разорить Галлию. Поскольку, едва могу вы-
молвить, он приказал удалить из Галлии все без ис-
ключения лучшие войска и поручил это дело Лупи-
цину и Гинтонию, в то время как мне писал, чтобы я
ни в чем не противился.
Как описать мне вам деяния богов? [После по-
лучения письма] я думал — боги свидетели! — ли-
шить себя <283а> всей царской роскоши, пребывать
в мире и не предпринимать ничего. Я ждал, пока
появятся Флоренций и Лупицин, ибо первый был во
Виенне, а второй в Британии. Тогда были большие
волнения среди граждан, и было пущено подметное
письмо <283b> в городок близ места, где я тогда
был , письмо к петуланам и кельтам — так называ-
лись легионы, — полное нападок на Констанция и
сетований на предательство Галлии. Более того, ав-
тор письма оплакивал мое бесчестие. Появление
этого письма побудило наиболее ревностных сто-
ронников Констанция настойчивейшим образом
<283с> потребовать от меня отправления войск, но
прежде некоторое число подобных писем было рас-
пространено среди других легионов. Среди послан-
ных Констанцием для исполнения этого дела — это
были Небридий, Пентадий и Децентус— не было
44
Юлиан находился в Париже.
Литературные сочинения
355
никого, расположенного ко мне. Когда я говорил
им, что мы должны дождаться еще Лупицина и
Флоренция, они не слушали меня, утверждая, что
должно делать противоположное, если я не хочу
прибавить еще и эти свидетельства к уже сущест-
вующим на мой счет <283d> подозрениям. И они
прибавляли следующее: «Если ты сам отошлешь
войска, это будет твоим делом, если же это сделают
другие — то не твоим, и не тебе поверит Констан-
ций, но на тебя возложит вину. И так они меня убе-
дили или, лучше сказать, принудили написать ему.
Ибо убеждается тот, кто может и не убедиться, когда
же применяется насилие, нет нужды в убеждении
4
и
где есть насильники, нет убежденных, но есть выну-
жденные необходимостью. Поэтому мы и рассмат-
ривали, по какой дороге <284а> следует идти [сол-
датам], ибо их было две. Для меня было предпочти-
тельнее, чтобы они отправились по одной, они же
немедля заставили их идти по другой, из страха, что
та дорога толкнет солдат к волнениям и мятежу, так
что стоит взбунтоваться одним, как мятеж охватит
и всех остальных. Страх этих людей не выглядел
всецело неразумным.
Легионы прибыли, и я, как обычно, вышел их
встречать, и увещевал их продолжить путь. <284b>
Они отдыхали один день и до сего момента, на-
сколько я знаю, ничего не замышляли. Пусть будут
мне свидетелями Зевс и Гелиос, Арес и Афина и все
другие боги, что даже близко не приближались ко
мне никакие подозрения вплоть до вечера того дня.
Было уже поздно; где-то около заката объявили мне
[о восстании], и тотчас дворец стал окружен крича-
щими людьми, я же еще размышлял, что следует
делать, и еще ни в чем твердо не был уверен. Еще
была жива моя жена, <284с> и случилось, что дабы
45
Ср.: Фукидид, 1. 77 . 2.
356
Император Юлиан
остаться одному, я взошел в верхнюю комнату по
соседству с ней. Была открыта стена, и я молился
Зевсу . Поднялся шум еще больший, во всем двор-
це царило смятение, а я умолял Бога дать мне знак.
47
И дал Он мне знак , и приказал уступить и не про-
тивиться воле армии. Все равно, даже после явлен-
ных знаков, <284d> я не был готов, но противился
48
сколько мог и не принимал ни титула , ни диадемы.
Но поскольку я один не мог обуздать столь многих,
и более того — богов, желавших, чтобы это случи-
лось, и подстрекавших [солдат], то моя воля была
постепенно зачарована, и где-то около третьего часа
не помню кто из моих солдат дал мне кельтское
ожерелье [jiavidKiv] и возложил его на мою голову;
мы пошли во дворец, и боги знают, как стенал я то-
гда в своем сердце. Я должен был <285а> верить
Богу после того, как он дал мне знак, но мне было до
ужаса стыдно, и я готов был провалиться сквозь
землю, потому что я видел, что не стал верно слу-
шаться Констанция до конца.
Поскольку во дворце царствовало смятение, то
друзья Констанция думали, что им немедленно
представится случай составить против меня заговор,
и они раздавали солдатам деньги, рассчитывая на то,
что либо они станут причиной разногласий между
мной и солдатами, либо несколько позднее нападут
на меня открыто. <285b> Но когда некий чиновник,
назначенный сопровождать мою жену, понял их
тайный умысел, то в первую очередь доложил об
этом мне, а затем, когда увидел, что я не обращаю на
него внимания, впал в неистовство, и словно 6ti
46
аугягятато yap 6 xoixog — это можно понять и в том
смысле, что речь идет о комнате, имевшей некую «открытую»
стену, и так, что в момент энтузиазма стены не сдерживали стра-
стной молитвы цезаря. — Прим. пер.
47
Ср.: Одиссея, 3. 173.
Имеется в виду титул августа.
Литературные сочинения
357
одержимый неким богом начал кричать людям на
рыночной площади: «Солдаты, граждане, чужезем-
цы, не выдадим императора!» Тогда в солдатах воз-
горелся дух, и они вооруженными ринулись к двор-
цу. Найдя меня живым, <285с> они возрадовались
подобно тому, кто встретил друга, которого уже не
чаял увидеть, и они окружили, обхватили меня со
всех сторон, и подняв на плечи, понесли; это было
достойное зрелище, ибо было похоже, что их охва-
тило божественное вдохновение. После того, как
они меня повсюду пронесли, они стали требовать,
чтобы я им выдал на расправу друзей Констанция.
Какую я вынес борьбу, желая спасти их, <285d> ве-
дают боги.
Но как я повел себя после этого с Констанцием?
До сего момента я еще не использовал в своих
письмах к нему титул, данный мне богами, но назы-
вал себя цезарем; я убедил своих солдат не требовать
ничего больше, но только чтобы он позволил нам
спокойно оставаться в Галлии и согласился с уже
существующим порядком вещей. <286а> Мои ле-
гионы отсылали ему письма, умоляя сохранить вза-
имное со мной единомыслие. Вместо этого он начал
поднимать против нас варваров, объявлять им, что
я его враг, и давать им взятки, чтобы нанести ущерб
народу Галлии; более того, он написал в Италию,
чтобы там остерегались тех, кто движется из Галлии.
<286b> На границах Галлии, в близлежащих горо-
дах, он приказал приготовить три миллиона медим-
нов пшеницы, складировавшихся в Бригантии, и
столько же близ готских Альп, имея в виду войну
против меня. И это не слова, но действия, говоря-
щие сами за себя. Ибо его письма к варварам я по-
лучал от этих же самых варваров, приносивших их
мне; я захватил приготовленную им провизию и
письма Тавра. <286с> Он же еще и теперь в своих
письмах называет меня цезарем и говорит, что ни-
когда со мной не поссорится, однако посылает ко
358
Император Юлиан
49
мне Эпиктета, епископа галльского , предложить
мне гарантии [люта] безопасности; во всех своих
письмах он болтает, что не хочет отнимать у меня
жизнь, а о чести [моей] он даже и не вспоминает.
Что до его клятв, то они, должно быть, были, как
50
говорит пословица, написаны на пепле , столь мало
они вызывают доверия. <286d> Чести же я держусь
не только ради прекрасного и приличного, но и ради
спасения друзей. Ибо не говорил я еще о тех жесто-
костях, в которых Констанций упражнялся везде на
земле.
Это вот меня убедило и показало мне справед-
ливость [моих поступков]. Ибо в первую очередь я
приписываю [ответственность за происшедшее]
видящим и слышащим все богам. Когда я приносил
жертву за свой исход, то предзнаменования были
благоприятны для того дня, в который я обратился
к армии, чтобы она отправлялась, <287а> и по-
скольку речь шла не только о моей безопасности, но
в большей степени об общем благополучии и свобо-
де всех людей, и особенно народа Галлии, — ибо
дважды он уже выдавал [галлов] их врагам и не по-
щадил даже гробов их предков — он, прислужи-
вающий во всем иноземцам! — тогда, говорю, я по-
думал, что должен прибавить к моим силам самые
могущественные племена и достать денежное до-
вольствие, справедливейше отчеканив и золотую, и
серебряную монету, чтобы, если он с любовью при-
мет единомыслие, я пребыл бы с тем, чем обладаю,
<287b> если же надумает [5iavooTxo] воевать, не от-
кажется от прежнего своего намерения, то я должен
буду сотворить и претерпеть то, что богам будет
угодно; ибо для меня постыдней оказаться слабее
его в силу робости [avav5pi<£
и неразумия
Эпиктет был епископом Кентумкелаи.
Пословица, аналогичная нашему выражению: вилами по
воде писано.
Литературные сочинения
359
[5iavoia<; а|да6{ф], чем из-за множества его сил. Если
он сейчас победит меня своим множеством, то это
будет не его заслуга, но так случится благодаря пре-
восходству в числе солдат . А если бы он напал на
меня, когда бы я мешкая остался в Галлии, радуясь
жизни и избегая опасностей, то он ударил бы
<287с> со всех сторон — с тыла и флангов варвара-
ми, а со своими легионами с фронта; думаю, это
уничтожило бы меня совершенно, и позор такого
поступка был бы для человека рассудительного
[ocbcppooi] не меньшим, чем позор наказания .
Такие вот размышления, мужи афиняне, изло-
жил я тогда своим соратникам, а сейчас пишу всему
обществу эллинских граждан. Может быть, боги,
властвующие над всеми вещами, споборствуют мне
<287d> до конца, даруя обещанную помощь, может
дадут они, насколько это возможно, счастье Афи-
нам под моей рукой. Может быть, Афины будут все-
гда иметь самодержцев, почитающих и любящих
его помимо и сверх всех иных городов!
5,
Весьма «интерпретирующий» перевод следующего пасса-
жа: vuv pev Y&p ei тф яХ.г|9б1 KpaxriOEisv, оик eKeivou то epyov,
aXXa Tfjg яоХ-uxeipiag £otw.
—
Прим. пер.
52
Ср.: Демосфен. Первая олинфская речь, 27.
360
Император Юлиан
Послание к Фемистию философу
Благодаря своим Комментариям на Аристотеля Фемистий мо-
жет быть назван ученым, хотя вряд ли философом, каковым он сам
себя считал. Он был искусным софистом, т. е. давал публичные
лекции (£7Ei5ett;Ei£)t писал экзерсисы на софистический манер и вел
государственные переговоры, которые вверялись только ему в силу
его поразительного умения убеждать. Однако сам он настойчиво
отрицал свою принадлежность к софистам, так как не брал платы, и
именовал себя практическим философом. Фемистий был равноду-
шен к неоплатонической философии и поскольку Констанций назна-
чил его сенатором, он не мог предпринимать открыто никаких усилий
для содействия языческой религии. От Юлиановой реставрации
язычества он, похоже, держался в стороне, и хотя Юлиан прежде
учился у него, вероятно в Никомедии, однако он не возвел его ни в
какую должность. Позднее, под началом христианского императора
Феодосия, Фемистий владел префектурой.
Цитаты из Аристотеля адресованы Фемистию, соответственно,
как комментатору Аристотеля.
<253а> Я твердо решил исполнить надежды,
которые ты на меня возлагаешь, как ты об этом пи-
шешь, однако боюсь ошибок, ибо осуществить те
ожидания, которые ты пробудил в других и особен-
но в себе, превыше моих сил. Было время, когда я
думал, что должен соревновать какому-либо мужу
выдающейся добродетели, например Александру
или Марку , <253Ь> но я боялся и трепетал при
мысли о юм, что должен достичь мужества первого
и хоть немного приблизиться к совершенной доб-
родетели второго. В силу этого я уверил себя, что
всему предпочитаю досуг, с радостью вспоминая
аттический образ жизни и сладость согласия с
друзьями, подобного пению, что облегчает труд но-
сящим тяжелые грузы . Но своим недавним пись-
мом ты увеличил мой страх, <253с> предоставляя
мне состязание куда более сложное: ты говоришь,
Имеется в виду император Марк Аврелий.
По-видимому, это отголосок Диона Хризостома.
Литературные сочинения
361
что Бог расположен ко мне так же, как древле к Ге-
раклу и Дионису, которые, будучи сразу философа-
ми и царями, очистили все моря и земли <254а> от
застившего их зла. Ты говоришь, чтобы я отбросил
все мысли о досуге и отдыхе, дабы мог я быть дос-
тойным борцом. Помимо этих , ты предлагаешь мне
вспомнить законодателей: Солона, Питтака, Ликур-
га, и говоришь, что люди вправе ожидать от меня
большего, чем от любого из них. Меня едва не хва-
тил удар, когда я это прочел. <254b> Я ведь полагаю,
что не пристало тебе как философу льстить или
лгать, и я хорошо знаю, что по природе нет во мне
ничего выдающегося — и изначально не было, и
теперь нет. Что же касается философии, то я лишь
влюблен в нее (умалчиваю об обстоятельствах , по-
заботившихся сделать эту любовь столь несовер-
шенной). Следовательно, мне не стоит отвечать на
эти слова, пока Бог не положит мне на сердце,
<254с> что посредством этих самых похвал ты же-
лаешь показать мне величину тех испытаний, кото-
рым государственный человек подвергается неиз-
бежно и ежедневно.
Но ими ты в большей степени отвращаешь,
нежели возбуждаешь стремление к такому образу
жизни. Вообразим человека, преодолевшего твой
узкий пролив (что далось ему нелегко и безрадост-
но), и вот, некий предсказатель, сведущий в своем
искусстве, говорит, что ему суждено пересечь
<254d> Эгейское, а затем и Ионическое море и в
конце концов выйти во внешнее море. «Ныне, —
говорит он ему, — ты видишь города и гавани; ока-
завшись же там, не увидишь ни утеса, ни камня, но
будешь радоваться, если заметишь даже отдаленный
3
Т. е. Александра и Марка.
1
Ср.: Еврипид. Орест, 16.
5
Босфор; Фемистий, вероятно, находился в Константино-
поле.
362
Император Юлиан
корабль и окликнешь его моряков. Ты часто будешь
молить Бога, чтобы коснуться земли и достигнуть
гавани, хотя бы и в последний день своей жизни.
<255а> Ты будешь молиться, чтобы привести тебе
корабль домой в целости и сохранности и, избежав
зол, возвратить своих спутников их близким, а затем
предать свое тело матери-земле. Так, возможно, и
будет, но ты не узнаешь об этом вплоть до последне-
го дня». Думаешь ли ты, что, услышав эти слова
провидца, тот человек по собственному желанию
станет хотя бы жить в приморских городах? Не рас-
прощается ли он с ведением этих дел, благами тор-
говли, множеством приятелей, дружбой с инозем-
цами, и разве не будет презирать историю народов и
войн, <255b> не перестанет отрицать мудрость сына
Неоклова , советовавшего жить скрываясь [A,a0eiv
PicboavTCUjt]? Ты ведь должен знать это, но браня
Эпикура, ты пытался предостеречь меня и заранее
искоренить во мне подобные намерения. Ибо гово-
ришь, что столь человек ленив, сколь хвалит досуг и
беседы во время прогулок [6V тсгрисатоц]. Что ж, я
издавна и весьма крепко убежден, что отнюдь не
прекрасно это воззрение Эпикура, <255с> что тот,
кто склоняется к нему, лишен побуждений вести
общественную жизнь и обладает еще несовершен-
ными силами — вот это и следует рассмотреть с
возможной полнотой. Ибо мы говорили, что Сократ
увел от камня многих, кто не имел к этому большой
природной склонности, о том же говорят Главкон и
Ксенофонт <255d> — что он пытался обуздать и
сына Кления , но не возмог преодолеть порыва
[oppfjq] юноши. Должны ли мы принуждать к поли-
6
Т. е. Эпикура.
Т. е. от камня на Пниксе, с которого афинские ораторы
обращались к народу.
у^
См.: Ксенофонт. Воспоминания о Сократе, 3. 6 . 1.
9
Т. е. Алкивиада.
Литературные сочинения
363
тической деятельности тех, кто не имеет желания к
этому и сознает это, должны ли возбуждать в них
самонадеянность относительно столь великих дел? В
таких вещах господствует не только добродетель и
правый выбор [тсрооиреоц], но много более сильная
повсюду судьба , принуждающая склоняться к то-
му, чего она пожелает. В самом деле, Хрисипп , хотя
он в других отношениях кажется человеком мудрым
и мыслившим справедливо, своим незнанием судь-
бы, случая [то aox6|iaTov] и других внешних причин,
присоединяющихся извне к делам людей, <256а>
говорил нечто несоответствующее тому, чему время
научило меня со всей ясностью посредством тысяч
примеров. Что ж, назовем ли мы Катона человеком
удачливым [еотихл] и счастливым? Назовем ли сча-
стливым Диона Сицилийского? Очевидно, они ни-
чуть не заботились о смерти, однако изрядно пек-
лись о том, чтобы не оставить незавершенным дела,
которому сами положили начало, и ради которого
<256b> способны претерпеть все. Но из-за того, что
они обманывались, хотя и снесли, как мы говорим,
свои бедствия с достоинством [ешхпцб^^Ь полу-
чив немалое утешение от своей добродетели, ни
один из них не может быть назван счастливым, ко-
гда он достиг цели своих прекрасных деяний, и он
счастлив разве что в понимании стоиков. Относи-
10
В оригинале: тихп — слово, обозначающее сразу и случай,
и судьбу, термины в русском языке никоим образом не синони-
мические. Видимо, этим словом греки называли причину всего
происходящего помимо какого-либо человеческого вмешатель-
ства, т. е. слово имело строго негативное значение; однако эта
негативность такова, что ее, так сказать, можно пощупать, более
того, она сама бьет и толкает, не заметить ее невозможно, т. е . она
не есть лишенность, а раз так, она есть нечто очень и очень похо-
жее на то, что Плотин называл первичным злом. Возможно, этот
термин следует оставлять без перевода, как «логос», «эйдос» и
пр. — Прим. пер.
11
Философ-стоик.
364
Император Юлиан
тельно же последнего следует сказать, что не одно и
то же [у них] восхваляется и доставляет блаженство,
и если живое существо по природе стремится к сча-
стью , <256с> то уж лучше, сделав его своей целью,
быть восхваляемым в силу счастья, чем благодаря
добродетели. Но счастье, за которое поручилась
судьба, есть нечто редкостное. И вот, есть люди, не-
способные к политической жизни, как говорится,
если только их не вдохновляет судьба <...> и они
создают некое определение правителя — человека,
совершенно вознесенного над всеми превратностя-
ми судьбы в сферу бестелесного и умопостигаемого,
ибо человек либо истинно созерцает идеи, либо
ложно их выдумывает [^uvxiBevreq]. Или же они [го-
ворят о человеке,] который, по словам Диогена, бу-
дучи
Лишенный крова, города, отчизны
14
<256d>
не принял от судьбы никаких благ, но потому и не
может ничего потерять. Но некто, кого мы по при-
вычке называем Гомером, первый [изобразил]
Мужа совета, коему вверено столько народа и столько заботы ,
—
зачем же нам полагать его охраняющим свое по-
ложение собственными усилиями, зачем полагать
его вне судьбы? И опять же, если он сам определяет
свою судьбу, <257а> то сколь великие приготовле-
ния, будет он думать, нужно ему сделать, и какой
должен он обладать рассудительностью, чтобы сне-
сти с достоинством повороты судьбы в ту или иную
сторону, чтобы уподобиться кормчему, не теряю-
щему головы от противоположных порывов ветра.
Действительно, нет ничего удивительного в
противостоянии судьбе, когда она в полной мере
1У
См.: Аристотель. Никомахова этика, 1. 10 . 6.
Пропущено несколько слов.
См.: Юлиан. К невежественным киникам, 195b, прим. 46 .
См.: Гомер. Илиада, 2. 24 -25 .
Литературные сочинения
365
враждебна, но куда более удивительно, если кто-
нибудь показывает себя достойным ее благ. Но бла-
годаря ее благам погиб сам великий царь, завоева-
16
тель Азии, показав себя более жестоким и хвастли-
вым, нежели Дарий и Ксеркс, <257b> после того, как
он стал господином их государства. Стрелы ее благ
сначала ослепили, а затем и совершенно уничтожи-
ли персидский, македонский и афинский народы,
высшую власть сицилийцев и лакедемонян, римских
полководцев и тысячи самодержцев. Было бы бес-
смысленным пытаться исчислить всех, кто был по-
гублен богатством, победами и роскошью. Что же
до тех, кто опустился в силу своих несчастий, став-
ших из свободных рабами, <257с> из благородных
подлыми, из многозначительных людей простыми,
то кого бы я мог занести в этот список, если бы его и
можно было бы даже записать? Можно подумать,
жизнь человеческая затруднится представить при-
меры! В них, конечно же, не было и не будет недос-
татка, пока существует сам человеческий род.
Чтобы доказать, что не я один думаю, что судь-
ба господствует <257d> в делах практических, я
приведу тебе слова из удивительных Законов Плато-
на. Ты знаешь это сочинение и преподавал его мне,
но я все равно перепишу речь как доказательство
того, что я не ленив. «Бог управляет всем, а вместе с
17
ним судьба и благовременье правят всеми челове-
ческими делами. Впрочем, не будем так строги: есть
18
и нечто третье, следующее за ними, — искусство» .
<258а> Затем он показывает, каков должен быть
человек искусства, творец прекрасных поступков и
божественный царь. После он говорит: «Кронос
знал, что никакая человеческая природа — мы гово-
16
Александр.
Не в том смысле, что господствуют, но — направляют,
6iaici)PEpvd)oi. — Прим. пер.
Iи
Платон. Законы, 709Ь (пер. А. Егунова).
366
Император Юлиан
рили об этом — не в состоянии неограниченно пра-
вить человеческими делами, без того, чтобы не пре-
исполниться заносчивости и несправедливости; соз-
навая все это, Кронос поставил тогда царями и пра-
вителями наших государств не людей, но демонов
<258b> — существ божественнейшей и лучшей
природы. Мы в наше время поступаем так со стада-
ми овец и других домашних животных, мы ведь не
ставим быков начальниками над быками, и коз —
над козами, но сами принадлежа к лучшему, чем
они, роду, над ними властвуем. Точно так же и Бог,
будучи человеколюбив, поставил тогда над нами
лучший род, род демонов. Сами они с необычайной
легкостью, не затрудняя людей, заботились <258с> о
них и доставляли им мир, совестливость, благоуст-
роенность и изобилие справедливости, что делало
человеческие племена свободными от раздоров и
счастливыми. Это сказание, согласное с истиной,
утверждает и ныне, что государство, где правит не
бог, а смертный, не может избегнуть зол и трудов. А
подразумевается здесь, что мы должны всеми сред-
ствами подражать той жизни, которая, как говорят,
была при Кроносе; <258d> мы должны, насколько
позволяет присущая нам доля бессмертья, убежден-
но следовать этой жизни как в общественных, так и
в частных делах — в устроении наших государств и
домов, — именуя законами эти определения разума.
Если же какой-то отдельный человек, олигархиче-
ская власть или демократия, обладая душой, стре-
мящейся к удовлетворению вожделений, требуют
этого удовлетворения, в то же время ничего не мо-
гут сберечь и одержимы нескончаемым, ненасыт-
ным недугом, и при этом все они, поправ законы,
станут управлять государством <259а> или каким-
либо частным лицом, — тогда, как мы только что
сказали, нет средств к спасению» .
19
Там же, 713с-714Ь.
Литературные сочинения
367
Я здесь специально выписал для тебя всю эту
речь, чтобы ты не подумал, что я ворую или злодей-
ствую, прикрываясь древними мифами, которые,
конечно, могут содержать некое подобие истины, но
в целом составлены не истинно. Но каково истинное
значение этого рассказа? Ты слышал, он говорит,
что царь хотя и человек по природе, должен быть в
своих решениях божествен и демоничен, что он
должен совершенно извергнуть из души своей все
смертное <259Ь> и скотское, разве что продолжать
заботиться о нуждах тела. Поразмыслив над этим,
можно испугаться, когда обязывают к чему-то по-
добному. Разве тебе теперь не понятно, почему вос-
хищаются бездеятельностью, явленной Эпикуром,
садами и предместьями Афин, его миртами, жили-
щем Сократа? Но никто и никогда не видел меня
предпочитающим эти вещи тяжким трудам. О том
своем труде я охотно рассказал бы тебе, равно и об
опасностях, грозивших мне со стороны друзей и
родни, когда я начал обучаться под твоим руково-
дством, если ты сам не знаешь об этом достаточно.
<259с> Ты хорошо осведомлен о том, что я делал в
противоположность тому, кто был связан со мной
не только узами крови, но в большей степени и
дружбы, и все из-за чужеземца, с которым я был
весьма слабо знаком. Разве не пришлось мне оста-
вить страну ради друзей? В самом деле, ты ведь зна-
ешь, что я встал на защиту Картерия, когда незва-
ным <259d> пришел к нашему другу Араксию, что-
бы ходатайствовать за него. И ради имущества уди-
вительной Ареты и того вреда, который претерпела
она от соседей, не отправлялся ли в течение двух
месяцев дважды во Фригию, хотя был еще весьма
слаб телом в силу болезни, приключившейся из-за
прежнего изнурения ? Наконец, прежде чем я ока-
20
Нам ничего неизвестно об упомянутых здесь Юлианом
368
Император Юлиан
зался в Элладе, в то время, когда я еще был с армией
и испытывал то, что большинство людей назвало бы
величайшей опасностью, я писал тебе письма,
<260а> вспомни их, они отнюдь не были наполнены
сетованиями, не содержали в себе ничего мелкого
или для меня унизительного. И когда я вновь вер-
нулся в Элладу, и все считали меня изгнанником,
разве не восхвалял я судьбу, словно бы это был ве-
ликий праздник, разве не говорил, что мне в высшей
степени приятна эта перемена, и что благодаря это-
му я, по пословице, <260b>
Доспех золотой свой на медный,
Во сто ценимый тельцов, обменял на стоящий девять ?
Столь радостно было тогда, что выпал мне жребий
быть не у родного очага, а в Элладе, хотя не владел я
там ни землей, ни садом, ни самым захудалым до-
миком.
Но возможно, ты думаешь, что хотя я и могу не
унижаясь снести несчастья, но относительно даров
судьбы окажусь неблагодарным и подлым, раз воз-
любил больше Афины, чем окружающую меня ныне
спесь, ибо ты скажешь, что я восхваляю досуг тех
дней и умаляю свой нынешний образ жизни в силу
множества дел. <260с> Но ты должен думать обо
мне лучше, смотреть не с точки зрения занятости
или незанятости, но со стороны «познай самого се-
22
бя» и «чего не изучил, за то и не берись» .
Мне, во всяком случае, искусство царствовать
кажется превосходящим человеческие силы, и бо-
жественнейшую природу должен иметь государь,
как об этом и Платон говорил. <260d> Теперь я сде-
лаю выписку и из Аристотеля, говорящую о том же,
обстоятельствах.
*)I
Пословица, взятая из Илиады, 6. 236, где Главк обменял
свой золотой доспех на медный доспех Диомеда.
22
Аристофан. Ось/, 1431 (пер. Н. Корнилова).
Литературные сочинения
369
23
не с тем, чтобы принести в Афины сову , но чтобы
показать тебе, что я не полный невежа в его сочине-
ниях. В своих политических трактатах он говорит:
«Если кто-либо признал бы, что наилучший вид
правления для государств — царская власть, то воз-
никает вопрос, как быть с царскими детьми. Что же,
и потомство также должно царствовать? Но ведь
если среди него окажутся такие люди, какие уже бы-
вали, <261а> то это будет пагубно. В этом случае
пусть царь, раз он имеет в своих руках полноту вла-
сти, не передает власть таким детям. Однако в этом
деле не так легко ему довериться, ибо оно затрудни-
тельно само по себе и требует от человека большей
добродетели, чем это свойственно человеческой
природе» . И позднее, когда он описывает так на-
зываемого царя, который управляет согласно зако-
ну, и говорит, что он и слуга, и страж законов, то не
называет его вообще царем и не рассматривает цар-
скую власть как отдельный вид политического уст-
ройства. «Мы уже будем теперь рассуждать о так
называемой
всеобъемлющей царской
власти,
<261b> которая состоит в том, что царь правит всем
по собственной воле. Некоторым кажется противо-
естественным, чтобы один человек имел всю полно-
ту власти над всеми гражданами в том случае, когда
государство состоит из одинаковых: для одинаковых
по природе необходимо должны существовать по
природе же одни и те же права и почет» . И опять
же, несколько позднее он говорит: «Итак, кто требу-
ет, чтобы властвовал закон, по-видимому, требует,
чтобы властвовало только божество и разум, а кто
требует, чтобы властвовал человек, привносит в это
23
Пословица, аналогичная нашему выражению: таскать
дрова в лес.
24
См.: Аристотель. Политика, 3. 15 . 1286b (пер. С. Жебелс-
ва).
"Там же, 3. 16, 1287а.
370
Император Юлиан
и животное начало, ибо страсть есть нечто живот-
ное <261с> и гнев совращает с истинного пути пра-
вителей, хотя бы они были и наилучшими людьми;
напротив, закон — это свободный от безотчетных
позывов разум» .
Ты видишь, что философ здесь, кажется, со
всей ясностью высказывает недоверие к человече-
ской природе и осуждает ее. И он говорит подобное
везде, где утверждает, что человеческая природа не-
достойна преимуществ [ияброх^], даруемых судь-
бой. Ибо он думает, что отнюдь не легко <261d> для
того, кто вполне остается человеком, предпочесть
своим делам общее благо сограждан; он говорит,
что несправедливо, когда один человек начальствует
27
над многими ему подобными ; наконец, он приво-
дит решительный аргумент в пользу только что ска-
занного, утверждая, что закон есть ум, отделенный
от желания , и что политические дела должны вве-
ряться только разуму, но не какому-либо человеку.
Ибо тот разум, что в человеке, поражается сердеч-
ными порывами [Эирф] и желаниями — свирепей-
шим и диким зверьём. Эти взгляды кажутся мне в
точности соответствующими Платону: <262а> во-
первых, что начальствующий должен превосходить
подчиненных ему, и не только в приобретенных
навыках, но также и природным отличием, во-
вторых, то, что нелегко найти среди людей <...> и
в-третьих, потому что он всеми средствами, кото-
рые в его силах, должен сосредоточиться на зако-
нах — не тех, что полагались без приготовления и
по случайности, как сейчас это делают живущие не
всецело согласно разуму, но на законах, положенных
Там же.
6|ioicov — здесь возможно: равными в социальном смыс-
ле. — Прим. пер.
Ср.: Платон. Теэтет, 153.
Пропущено несколько слов.
Литературные сочинения
371
человеком, очистившим свой разум и душу, введ-
шим их не ради противодействия текущим про-
ступкам <262b> и не исходя из случайных обстоя-
тельств. И познав природу политической власти и
справедливости, он мог бы видеть происхождение
природы проступка и затем перенести всё, что мож-
но, оттуда сюда и утверждать законы, общие для
всех граждан — безразлично, друзья это или враги,
соседи или родня. <262с> Лучше, если этот человек
напишет законы, распространяющиеся не только на
современников, но и на потомков и чужеземцев, с
которыми он не имеет и не рассчитывает иметь ни-
каких частных сделок. И я слышал, что и мудрый
Солон послушал друзей относительно списания дол-
гов, предоставив им возможность заработать и на-
влекая на себя постыдное обвинение . Вот как тя-
жело <262d> избежать зла [idpa<;] даже человеку,
имевшему бесстрастный ум в делах управления го-
сударством.
Поскольку именно этого я и боюсь, вполне ес-
тественно, что я восхваляю прежний свой образ
жизни, однако я соглашусь с тобой, когда ты гово-
ришь, что я должен не только соревновать таким
известным людям, как Солон, Ликург и Питтак, но и
выйти из-под сени философии под открытое небо.
Это как если бы человеку, <263а> который по при-
чине здоровья с огромным трудом может вынести
умеренные тренировки, дома сказали: «Ныне ты в
Олимпии, и сменив домашнюю палестру на стадион
Зевса, предстанешь на обозрение съехавшимся ото-
всюду эллинам и, прежде всего, своим согражданам,
ради которых и должно тебе состязаться; здесь, ко-
нечно, присутствуют и варвары, которых следует
тебе поразить и, насколько сможешь, показать им
30
Перед тем, как постановление Солона было предано огла-
ске, некоторые из его друзей заняли крупные суммы денег, уже
зная, что им не придется их возвращать.
372
Император Юлиан
свое отечество грозным». Так ты мог бы прежде со-
стязаний повергнуть и испугать этого человека; та-
ким же образом, подумай, и я могу быть смущен
<263Ь> твоими словами. Теперь же сообщи мне:
верно я думаю, или отчасти отклоняюсь от должно-
го, или заблуждаюсь всецело?
Однако, дражайший друг, которому я по досто-
инству воздаю великую честь, <263с> желаю я неко-
торые моменты твоего письма, поставившие меня в
тупик, — весьма желаю понять яснее. Ты говоришь,
что одобряешь скорее деятельный, чем философ-
ский образ жизни и призываешь в свидетели мудро-
го Аристотеля, который полагал счастье благой дея-
тельностью, и рассматривая разницу между жизнью
политической и теоретической, колебался относи-
тельно того, которая из них [лучше]; и хотя в других
сочинениях он отдавал предпочтение созерцатель-
ной жизни, здесь он одобряет зодчего [ctpxixeKiovaq]
прекрасных поступков. <263d> Но ты утверждаешь,
что цари — таковы, Аристотель же употребляет
слова отнюдь не в твоем смысле, и из того, что ты
цитируешь, можно заключить противоположное,
ибо он говорит: «Мы даже говорим в строгом смыс-
ле о практической деятельности тех, кто своими
мыслями направляет внешние действия» . Мы
должны полагать, что это относится к законодате-
лям и политическим философам, и всем, кто дейст-
вует умом и словом, но не относится к тем, кто за-
нимается своим делом, и к тем, кто лишь выполняет
<264а> дела политиков. В их случае недостаточно
того, что они могут размышлять, планировать и
наставлять других в том, что тем должно делать, но
их обязанность состоит в том, чтобы предприни-
мать и приводить в исполнение то, что приказывает
закон и к чему их часто принуждают обстоятельства,
31
См.: Аристотель. Политика, 7. 3. 1325b (пер. С . Жебелева).
Литературные сочинения
373
чтобы не получилось, что мы называем зодчим
«свершителя подвигов чудных» — так Гомер назы-
вает Геракла, самодеятельнейшего [auxoupyoxaxov] из
всех людей.
Но если это мы истинно предполагаем и если
<264b> счастливы только те, кто занимается обще-
ственными делами, имеет власть и царствует над
многими, что нам тогда сказать о Сократе? Пифа-
гор, Демокрит, Анаксагор из Клазомен — они, ты
наверное скажешь, были счастливы в ином смысле,
а именно благодаря созерцанию. Но Сократ отка-
зался от созерцания и принял с радостью практиче-
ский образ жизни, однако он не имел власти даже
над своей женой и сыном; <264с> можем ли мы ска-
зать, что он начальствовал хотя бы над двумя или
тремя из своих сограждан? Может, ты будешь ут-
верждать, что он не был практиком, поскольку не
имел ни над кем власти? Я же говорю, что сын Соф-
рониска предпринял большее, чем Александр, ибо
к нему восходит мудрость Платона, полководческое
искусство Ксенофонта, мужество Антисфена, эрет-
рейская
34
и мегарская философии, Кебет, Сим-
мий , Федон и множество других, <264d> не говоря
уже о Лицее, Академии и Стое. Кто спасся благодаря
победам Александра? Какие города получили лучшее
управление? Какой человек стал лучше? Ты легко
найдешь многих разбогатевших, но ни одного
ставшего более мудрым или образумившегося срав-
нительно с тем, что он собой представлял, если
только кто-либо не стал еще более хвастливым и
32
Гомер. Одиссея, 21. 26 .
33
Т. е. Сократ.
34
Эта школа была основана Федоном в Элиде и позднее пе-
ренесена Менедемом в Эретрею.
35
Мегарская школа, основанная Эвклидом, в конечном сче-
те, стала частью кинизма.
36
Симмнй и Кебет были пифагорейцами; см. платоновский
Федон, где они спорят с Сократом.
374
Император Юлиан
заносчивым. Итак, всякий, кто спасается через фи-
лософию, спасается через Сократа. Не только я так
думаю и говорю, но и прежде меня Аристотель го-
ворил, <265а> что ему пристало не меньше гордить-
ся трактатом о богах, чем сокрушением могущества
37
персов . Я думаю, в этом он был совершенно прав,
ибо победа возникает из мужества, судьбы и иску-
шенного рассудка, если хочешь, более, чем из чего-
либо иного. Восстановить же истинное понятие о
богах есть дело не только для совершенного в доб-
родетели, но и для того, кого неясно, как и называть
<265Ь> — человеком или богом? Если сказанное
верно, ибо природа каждой вещи познается тем, кто
ей родствен, то знающего божественную сущность
следует полагать существом божественным.
И поскольку я, кажется, опять возвратился к
созерцательной жизни и сравнению ее с жизнью
практической, постольку в начале твоего письма ты
отказываешься сравнивать их, я напомню тебе все-
таки тех философов, которых ты сам упоминал:
Ареса , <265с> Николая , Трасилла
40
, Музония .
Сколь далеки они были от того, чтобы управлять
собственными городами! Арес, как мы говорили,
отверг наместничество в Египте, когда ему предла-
гали его, Трасилл, став родственником ненавистного
и жестокого по природе тирана Тиберия, до конца
носил печать несмываемого позора и не стал обе-
лять, оправдывать себя в оставленных о себе сочи-
нениях, через что и явилось, <265d> каким он был,
и, таким образом, нисколько он не ценил политию.
37
._
Здесь Юлиан, похоже, перефразирует Плутарха. См.: Мо~
ралии, 78d.
38
Ср.: Юлиан. Цезари, 326Ь.
Историк императора Августа.
Платонический философ и астролог; ср.: Тацит. Анналы,
6.21.
41
Стоический философ, сосланный Нероном.
Литературные сочинения
375
Николай сам по себе не совершил ничего великого,
он известен более благодаря своим сочинениям, чем
поступкам, а Музоний прославился благодаря тому,
что мужественно терпел и, клянусь Зевсом, твердо
перенес жестокость тиранов; возможно, он был не
менее счастлив, чем управляющие великими царст-
вами. Что же до Ареса, отвергнувшего управление
Египтом, <266а> то он сознательно лишил себя
лучшего конца, ибо считал это наиболее важным.
Но ты сам, могу спросить я, не ведешь ли бездея-
тельную жизнь, ибо ты не стратег, не оратор и не
управляешь ни народом, ни городом? Никто,
имеющий ум, не скажет этого. Ты способен издать
[arco(prjvavTi] многих философов — нет, пусть трех
или четырех, но этим ты больше облагодетельству-
ешь жизнь людей, чем многие цари вместе. Ибо не
ничтожный удел выпал философу, <266b> и как ты
сам говоришь, ему приличны не только публичные
выступления, но его практическая деятельность не
ограничивается делами общественными, а дела —
голыми словами; но если он подтверждает свои сло-
ва делами и показывает себя таковым, каким хочет,
чтобы были другие, то он убедительнее, приятнее и
счастливее, чем те, что побуждают к прекрасным
поступкам <266с> приказами.
Но я должен вернуться к тому, о чем говорил в
начале, и этим завершить письмо, которое, возмож-
но, уже и так стало длиннее, чем должно быть. Глав-
нейшее состоит в том, что я не бегу от труда и не
стремлюсь к удовольствию, безделью и легким пу-
тям и не отвращаюсь из-за любви к этим вещам от
политического образа жизни. Но как я изначально и
сказал, я не имею ни достаточного воспитания, ни
природной <266d> одаренности, более того, я боюсь
опозорить философию, которую я люблю, но кото-
рой не достиг, и она отнюдь не пользуется доброй
славой у нынешних людей. Поэтому уже давно пи-
376
Император Юлиан
сал я про это и теперь, насколько могу, освобожда-
юсь от твоих упреков.
Бог дал мне наилучшую судьбу и разум, достой-
ный этой судьбы! Я нуждаюсь в помощи тех, кто
вознесен над толпой, я взываю к твоим философам:
помогите же мне чем можете, <267а> ибо я постав-
лен в первом ряду и первым встречаю опасность. Но
возможно, благо, превосходящее мои приготовле-
ния и мое знание о себе, будет дано людям Богом
через меня! И не должно тебе возмущаться этими
моими словами. Ибо я не вижу в себе никакого бла-
га, кроме указанного, не считаю себя обладателем
величайших талантов и в самом деле их не имею; я
провозглашаю и свидетельствую : ты не должен
требовать великих вещей от меня, но вверить всё
Богу. <267Ь> Ибо таким образом я не понесу ответ-
ственности за свои упущения, и если все обернется
хорошо, буду скромен и благоразумен, не приписы-
вая деяний других себе , но все — Богу, что и спра-
ведливо. За всё буду благодарен Ему, чего и тебе же-
лаю.
Ср.: Демосфен. О венке, 23
43
Ср.: Юлиан. Цезари, 323Ь.
Литературные сочинения
377
Утешение, обращенное к себе в связи
с отъездом блаженнейшего Саллюстия
Речь 8
Восьмая речь Юлиана представляет собой утешительное сло-
во (ттрариОптикдд A-oyog)— хорошо известную разновидность со-
фистической литературы. Из-за нападок на Саллюстия со стороны
придворных льстецов, а в еще большей степени из-за его дружеской
заботы по отношению к Юлиану, Констанций приказал ему покинуть
Галлию. В этой речи, написанной незадолго перед открытым разры-
вом с Констанцием, Юлиан только единожды, и притом почтительно
отзывается о своем царственном родственнике. Юлиан обращается
в этой речи к себе самому, но вне всякого сомнения, она была ото-
слана Саллюстию.
После вступления Юлиана на престол Саллюстий стал пре-
фектом в 362 г. и консулом в 363 г. Он был автором неоплатониче-
ского манифеста — трактата О богах и мире, ему же Юлиан посвя-
тил свою четвертую речь.
<240а> О возлюбленный друг, если я не скажу
тебе того, что сказал себе, когда узнал, что ты при-
нужден уехать далеко от меня, то стану думать, что
лишился последнего утешения; лучше сказать, я по-
лагаю, что еще не начал утешаться в своем горе, до
тех пор, пока не разделил этого с тобой. <240b> Ибо
поскольку многие скорби мы претерпели вместе, и
многие радости довелось нам вместе испытать —
наедине и публично, в словах и в делах, дома и в
солдатском лагере, — то и в нынешних волнениях,
какими бы они ни были, нам следует отыскать некое
общее врачевство для двоих.
Но кто воспроизведет для нас звуки Орфеевой
лиры или песней Сирен, кто найдет для нас зелье
забвения ? Возможно, для этого мог бы выступить
какой-нибудь рассказ, содержащий знания египтян,
или повесть, придуманная поэтом, вплетшим в нее
страдания троянцев и Елену, <240с> узнавшую об
1
Софистический штамп.
378
Император Юлиан
этом от египтян; я имею в виду не истории всех не-
счастий, принесенных друг другу эллинами и троян-
цами, но скорее истории, которые должны рассеи-
вать скорби души, и которые способны возвратить
ей веселье и спокойствие. Ибо удовольствие и стра-
2
дание срослись в одной вершине и сменяют друг
друга. <241а> Философы говорят, что какие бы ис-
пытания ни выпали на долю мудрого человека, он
будет столь же счастлив, сколь тяжелы испытания,
поэтому, говорят они, пчела извлекает капли слад-
кой росы из горчайших трав, что растут на Гимете ,
и делает из них мед . Так, сильные и здоровые от
природы тела питаются пищей, которая другим ка-
жется неприятной, <241b> не потому только, что
она для них безвредна, но и потому, что делает их
сильными. С другой же стороны, малейшее дунове-
ние наносит тяжелейший вред телу, болезненному
по природе, нраву или воспитанию и никогда ни для
чего не годному. И с мыслью дело обстоит не иначе:
заботящиеся о том, чтобы она не была всецело
больной, но размеренно здоровой, и хотя бы и не
являла силы Сократа и Антисфена, мужества Кал-
лисфена <241с> или бесстрастия Полемона, но была
бы размерена той же, что и они, мерой, так вот, эти
люди будут способны оставаться веселыми и в более
тяжелых обстоятельствах.
Я же, когда решился испытать себя, каково мне
будет по твоем отъезде, впал в такую скорбь, какую
испытал только один раз, дома, когда меня впервые
лишили наставника . Разом вспомнилось всё: и об-
щие труды, которые подъяли мы вместе, и беседы,
искренние и чистые, и открытое и справедливое
2
См.: Платон. Федон, 60Ь.
Гора к юго-востоку от Афин, славившаяся своим ме-
дом. — Прим. пер.
4
См.: Юлиан. О героических деяниях Констанция, 101а.
Имеется в виду Мардоний.
Литературные сочинения
379
<241d> обхождение, и сотрудничество во всем пре-
красном, и, в противоположность злодеям, равенст-
во и непреклонность [аретаре^тоу] наших желаний
и душевных порывов. Сколь часто мы поддержива-
ли друг друга равносильно
6
! Как единообразна и
драгоценна наша дружба! И вспомнились мне слова:
«Тут Одиссей покинут один» . Ибо я сейчас, в самом
деле, почти как он, ибо Бог унес тебя, как Гектора ,
от стрел, которые столь часто направляли в тебя
сикофанты или, <242а> лучше сказать, — в меня,
желая ранить меня через тебя, понимая, что только
так я могу быть легко уловлен, лишившись верного
друга и преданного соратника, безоговорочно де-
лившего со мной все опасности. И так как ты ныне
участвуешь меньше в этих трудах и опасностях,
<242b> то меньше, думаю, страдаешь, чем я, и одна-
ко ты полон беспокойства обо мне, как бы со мной
чего не случилось . Ибо и я никогда не полагал твое
после своего, и ты всегда так же относился ко мне.
Потому, естественно, для тебя я уязвлен больше,
чем ты сам, могущий сказать другим:
Вы нисколько не заботите меня, ибо всё прекрасно ,
лишь я причина твоей тревоги и скорби. <242с> Но,
как мне кажется, все же мы равны в этом, хотя ты
болеешь обо мне, в то время как я все время тоскую
по общению с тобой и все время вспоминаю нашу
дружбу, выросшую изначально и по преимуществу
из добродетели, из тех нужд и выгод, которые мы
непрестанно усваивали себе: ты — мои, а я — твои,
вновь и вновь смешивая наше согласие. Наша вер-
ность не зиждилась ни на каком принуждении, как,
6
Т. е. равно участвуя в этом. — Прим. пер.
7
См.: Илиада, 17. 720.
8
Там же, 11.401 .
9
Там же, 11. 163.
10
Там же, 17. 242 .
11
См.: Adespota fragmenta (Nauck), 430.
380
Император Юлиан
1^
например, у Тесея <242а> и Перифоя но основы-
валась на всегдашней общности мысли и воли, ко-
торые не были направлены на причинение вреда
кому-либо из граждан — такие вещи никогда даже
не обсуждались нами. А было ли что-либо хорошее
сделано или замышлено нами — оставляю судить
другим.
Да, естественно, настоящее мне причиняет
боль, я страдаю, будучи разлучен, дай бог, на корот-
кое время, с тем, кто был мне не только другом, но и
верным <243а> сотрудником; я думаю, что даже
Сократ, великий провозвестник и учитель доброде-
тели, понял бы это, насколько я могу судить о нем,
полагаясь на свои знания, имею в виду достовер-
ность Платоновых сочинений. Во всяком случае, эти
слова: «...Еще более трудно казалось мне справедли-
во вести политические дела, ибо без хороших друзей
и верных товарищей ничего невозможно сделать,
найти же их отнюдь не просто» . Если Платон счи-
тает это более трудным, чем перекопать Афон ,
<243b> то на что можем надеяться мы, чья муд-
рость [ouvecoq те ка1 уу(Ь|ЛГ|<;] куда ниже, чем его в
отношении к Богу. Дело обстоит так не только когда
я думаю о помощи в управлении, которую мы ока-
зывали друг другу и которая делала нас способными
легче переносить происходящее или предприни-
маемое нашими врагами, но также и потому, что
мне суждено вскоре лишиться того, кто был всегда
единственным источником радости <243с> и тепла
для меня, а потому, естественно, уязвлено и ранено
мое сердце . На какого друга смогу взглянуть как на
Царь Лапифов в Фессалии, на свадьбе которого произош-
ло сражение между лапифами и кентаврами. — Прим. пер.
13
Юлиан цитирует Платона по памяти. См.: Платон. Письмо
7, 325d.
Этот подвиг Ксеркса стал риторическим штампом.
Ср.: Аристофан. Ахарняне, 1; см. ниже, 248d.
Литературные сочинения
381
преданнейшего так же, как на тебя? С кем еще меня
сможет связать такая искренняя и чистая дружба?
Кто даст мне разумный совет, кто доброжелательно
выругает, кто вольет в меня силу к благодеяниям без
самонадеянности тщеславия, кто будет говорить
откровенно, удалив горечь из слов, <243d> как те
врачи, что удаляют из лекарств тошнотворное, ос-
тавляя сладостное ? О, каким благом было для меня
снимать плод твоей дружбы! А теперь я разом ли-
шен всего, и какими словами восполню потерю?
Увы мне, в то время, когда есть опасность, что от-
брошу я эту жизнь, разве что желание тебя, мысли о
тебе и твоя кротость убедят меня успокоиться и
18
достойно снести всё, что пошлет Бог . Ибо согласно
с волей Бога <244а> наш самодержец замыслил это,
как и все остальное. Что же я должен думать, какие
заклинания искать, чтобы убедить душу смирить
бушующие страсти? Повторить ли слова Замолки-
са — имею в виду те фракийские эподы, которые
принес в Афины Сократ, сказав что должен про-
честь их над славным Хармидом, прежде чем исце-
лит его головную боль . Или же нам не следует при-
водить их в движение, как большую машину в ма-
лом театре, ибо они чересчур велики для нас <244b>
и предназначены для сильнейшего. Или из деяний
л
21
древних, чья слава всем известна, как сказал поэт ,
сорвать нам, как прекрасные цветы с разновидных и
многоцветных лугов, некоторые повести, и да оча-
руемся мы ими, прибавив к ним нечто из филосо-
фии. Как определенные вещества [фаррака] смеши-
16
Общее место; см.: Платон. Законы, 660а; Юлиан. Цезари,
314с; Дион Хризостом, 33. 10; Фемистий, 63b, 302b; Максим Тир-
ский, 10. 6.
17
Ср.: Одиссея, 11.202.
18
Ср.: Демосфен. О венке, 97; Юлиан. Письмо 53,439d.
19
См.: Юлиан. Цезари, 309с.
20
См.: Платон. Хармид, 156d.
21
Илиада, 9. 524.
382
Император Юлиан
ваются с тем, что чересчур сладко, уничтожая при-
торность, так же и мы, добавив к этим повествова-
ниям нечто из философии, избавимся от видимой
тягостности истории древних <244с> и избежим
избыточной болтовни.
Что же я прежде, что после и что наконец расскажу вам
22
?
Скажу ли я, как Сципион, любивший Леллия и
любимый им в равную меру , не только наслаждал-
ся общением с ним, но и не предпринимал ничего,
прежде чем не посовещается с ним и не получит от
него совета, что должно делать. Благодаря этому, я
полагаю, завистливые клеветники распустили молву,
что именно Леллий — автор, Сципион же <244d> —
всего лишь актер. То же могут болтать и о нас, и я не
только не возмущен этим, но и полон радости. Ибо
познать благо другого, как учил Зенон, есть признак
большей добродетели, чем знание того, <245а> что
ты должен делать сам; так он изменил сказанное
Гесиодом, ибо сказал: «Тот наилучший меж всеми,
кто доброму верит совету» , вместо: «...кто обо
всяком думает сам» , это изменение меня не радует.
Ибо я убежден, что более истинно сказанное Гесио-
дом, а лучше обоих был Пифагор, автор поговорки
«У друзей все общее» . <245Ь> Под всем он не под-
разумевал лишь деньги и имущество, но и ум, и об-
щение умов [cppovfjoeocx; Koivooviav], так что сколько
бы ты ни советовал, ничуть не меньше я слушаюсь;
и во всех тех случаях, когда я был актером, ты есте-
ственным образом имел равную часть. Честь совер-
22
Одиссея, 9. 14.
23
См.: Феокрит, 12. 15 .
24
Диоген Лаэртский, 7. 25 (пер. М . Гаспарова).
25
См.: Гесиод. Труды и дни, 293-295:
Тот наилучший меж всеми, кто всякое дело способен
Сам обсудить и заранее предвидит, что выйдет из дела.
Чести достоин и тот, кто хорошим советам внимает.
26
Диоген Лаэртский, 8. 10 (пер. М. Гаспарова); Пифагор
убеждал своих учеников управлять имуществом сообща.
Литературные сочинения
383
шённого может показаться принадлежащей одному
из нас, в действительности же она принадлежит
обоим, так что завистнику нечего вытаскивать из
этих сплетен.
Однако вернемся к Африкану и Леллию. Когда
Карфаген был разрушен и Ливия стала рабыней
Рима, <245с> то Африкан послал Леллия, чтобы он
доставил благие вести в отечество. Загрустил Сци-
пион, разлучившись с другом, однако он не думал,
что его грусть безутешна. Леллий, вероятно, тоже
скорбел, отправляясь один, но не делал из этого не-
выносимого несчастья. Путешествовал и Катон, ос-
тавив дома близких друзей, и Пифагор, и Платон, и
Демокрит, но они не брали друзей в дорогу, но ос-
тавляли дома многих из тех, кого любили <245d>
более других. И Перикл также командовал войсками
на Самосе, не взяв с собою Анаксагора, и эвбейцев
он покорил по его совету, ибо был им воспитан, тело
же Анаксагора отнюдь не повлеклось на эту войну,
хотя и было необходимой составляющей <246а>
кампании. Говорят, что против воли был отделен
Перикл афинянами от общения с учителем. Но че-
ловек благоразумный, а таковым Перикл и был,
спокойно и мужественно сносил глупость своих со-
граждан. Он подчинился отечеству, как матери, од-
нако не по справедливости оно вознегодовало на его
дружбу, и он, возможно, рассуждал следующим об-
разом (последующее восприми как слова самого
Перикла) :
«Мой город и отечество — космос, мои дру-
зья — боги, демоны и все серьезные и ревностные
люди, где бы они ни были. <246b> Это относится и
к стране, в которой я родился, ибо божественный
закон гласит, что человек должен повиноваться то-
27
См.: Тит Ливий, 27. 7.
28
Кобет отвергает эту фразу, как вставку; однако, возмож-
но, Юлиан подражает Платону. Ср.: Менексен, 246с.
384
Император Юлиан
му, что она приказывает, не насильничать и, по по-
словице, не переть против рожна. Ибо, как говорит-
ся, неумолимо ярмо необходимости. Не следует се-
товать и рыдать, если ее приказы сегодня суровей
обычного, но следует поразмыслить над самим де-
лом. Она приказала сейчас Анаксагору оставить ме-
ня, <246с> и я не увижу моего лучшего друга, из-за
которого я возненавидел ночи, ибо они мне не явля-
ли его, и возлюбил Солнце и дни, ибо они позволяли
мне видеть любимейшего .
—
Но Перикл, если природа дала тебе глаза та-
кие же, как глаза дикой скотины, то отнюдь не не-
прилично тебе чрезмерно страдать, поскольку она
вдохнула в тебя душу <246d> и поместила ум, бла-
годаря которому и посредством памяти ты сейчас
видишь многое случившееся, но отсутствующее, и
кроме того, — поскольку твой рассудок прозревает
многие будущие события и прилагает видимое к
глазам ума, а фантазия показывает тебе не только
то, что имеет быть перед глазами и что позволяет
тебе судить о себе и рассматривать себя, но и пред-
меты удаленные, отстоящие на мириады стадиев
она делает более отчетливыми, <247а> чем находя-
щиеся на расстоянии стопы перед твоими глазами.
Потому, что за нужда в такой муке и таковых стра-
даньях? Моя речь не останется без свидетельства:
Разум видит, разум слышит
31
,
—
сказал сицилиец, и таким образом, ум столь остр
и невообразимо быстр, что когда Гомер захотел по-
казать одного из демонов, летящего с невероятной
скоростью, он сказал:
Так устремляется мысль человека
32
.
Это весьма неуместное обращение к Периклу — в речи
Критобула в Пире, 4.12 Ксенофонта; см.: Диоген Лаэртский, 2. 49.
30
Аттический стадий равен приблизительно 200 м.
См.: Эпихарм. Гномы, фр. 12 (пер. А. Лебедева).
Литературные сочинения
385
Пользуясь умом, ты легко увидишь из Афин <247Ь>
находящегося в Ионии, из страны кельтов — того,
кто в Иллирии или Фракии, а из Фракии или Илли-
рии — того, кто в стране кельтов. Если растения при
пересадке из родной почвы не могут сохраниться,
когда неблагоприятно смешение времен [краок; TCDV
cbpcov], то с человеком такого не происходит, ибо он
способен перемещаться с места на место совершен-
но не испортившись, не изменив характера и не от-
ступив от правых начал, которые усвоил прежде.
Непохоже, чтобы наше благоволение друг к другу
<247с> потерпело нужду, если не пресытимся любо-
вью. Ибо своенравие рождает пресыщение , а не-
хватка — любовь и желание. Так что в этом отно-
шении мы только обогатимся, если нашу привязан-
ность вынуждают к усилению, и мы удержим друг
друга в памяти неколебимо, как святые образы. И в
какой-то момент я буду видеть Анаксагора, потом
он увидит меня, но ничто не мешает нам <247d>
видеть друг друга разом. Я имею в виду не наши
тела и мышцы, "очертания фигуры, бледный очерк
груди , хотя почему бы и этому не предстать перед
нашим мысленным взором, но наши добродетели,
наши слова и поступки, наше общение и те беседы,
которые мы так часто вели друг с другом, когда в
полном согласии восхваляли и воспитание, и спра-
ведливость, и разум, что управляет всеми делами
человеческими; когда обсуждали политическое ис-
кусство, <248а> и законы, и пути осуществления
добродетели, и благороднейшие занятия — одним
словом, всё, что приходило на ум, когда представ-
лялся случай поразмыслить об этих предметах. Если
мы размышляем на эти темы и питаем себя теми
32
Илиада, 15. 80.
33
См.: Феогнид, 153: xuaei xoi корсх; Oppiv, oxav какф б^ро<;
€7TT|iai.
31
Еврипид. Финикиянки, 165.
386
Император Юлиан
образами, то, вероятно, не станем обращать внима-
ние на ночные видения и не возжелаем чувств, ом-
раченных наличием тела, примешивающего пустые
и тщетные иллюзии к нашему уму. Ибо мы вовсе не
станем обращаться к чувствам за помощью и содей-
ствием, <248b> но наш ум избегнет их и сосредото-
чится, таким образом, на тех предметах, о которых я
упоминал, и пробудится к постижению и соедине-
нию с вещами невещественными. Ибо посредством
ума мы общаемся даже с Богом, и с его помощью
мы способны воспринимать вещи, ускользающие от
чувств и отстоящие далеко, или, скорее, не нуж-
дающиеся в пространстве; то есть любой из нас,
проживший так, чтобы удостоиться такого видения,
постигает это в уме и овладевает этим».
Да, но Перикл в силу того, что он был челове-
ком высокой души, будучи воспитан как свободный
человек в свободном полисе, <248с> мог утешать
себя столь возвышенными аргументами, тогда как я,
рожденный от «ныне живущих людей» , вынужден
успокаивать себя доводами более человеческими; и
вот, я и утоляю чрезмерную горечь моей печали,
непрерывно прилагая усилия к достижению успо-
коения от тревожных и беспокойных мыслей,
<248d> охвативших меня в связи с происшедшим, и
это подобно усмирению диких зверей, ранящих мне
сердце и душу. Наипервейшая трудность, с которой
я столкнулся, — та, что я лишен теперь нашего бес-
хитростного общения и откровенных разговоров.
Ибо нет сейчас со мной никого, с кем мог бы я гово-
рить так доверительно. Ты скажешь, почему бы мне
не побеседовать так с самим собой? О нет, разве это
избавит меня от тягостных мыслей, а тем более, за-
ставит ли думать иначе или восхищаться тем, чем я
35
Adespota trag.frag108 (Nauck).
36
Илиада, 5. 304 .
Литературные сочинения
387
не склонен восхищаться? И не сравнимо ли такое
избавление с чудом немыслимым, наподобие надпи-
сей на воде, или камней кипящих , или узнавания
пути пролетевших птиц по следам, оставленным на
воздухе их крыльями? Но поскольку никто не может
избавить нас от наших мыслей, <249а> мы неиз-
бежно будем, так или иначе, общаться с собой, и
разве что Бог дарует облегчение. Ибо невозможно,
чтобы человек, вверивший себя Богу, оставался в
полном пренебрежении и одиночестве. Но над ним
Бог простирает свою руку , наделяет его силой, все-
ляет в него мужество <249b> и влагает ему мысли о
том, как надо поступить. Мы ведь знаем, что и Со-
крата сопровождал внутренний голос, предостере-
гающий его от недолжного. Также и Гомер говорит
об Ахиллесе: «В мысли ему то вложила богиня...» ,
подразумевая, что Бог внушает нам мысли, когда ум
обращается внутрь и сперва беседует с собой, а за-
тем и с Богом в себе, без помех извне. <249с> Ибо
уму не нужны уши, чтобы слышать, и еще меньше
Бог нуждается в голосе, чтобы учить нас должному,
но помимо всякого чувственного восприятия ум
удостаивается общения с Богом. Почему и каким
образом, я не имею здесь досуга выяснять, однако
очевидно, что именно так и происходит, и этому
есть надежные свидетели — люди отнюдь не пустые
или достойные лишь сопричислиться к мегарянам ,
<249d> но принесшие мудрости пальмовую ветвь.
Поскольку же следует предположить, что Бог
будет присутствовать в нас и во всех наших деяниях,
37
Две известные пословицы.
38
См.: Илиада, 9. 420.
39
Там же, 1. 55.
40
Будучи спрошен о положении мегарян среди греков,
Дельфийский оракул ответил, что их можно вовсе не брать в
расчет: ирец 5' oi Meyapeig оик ev Хоум о65' ev apiOpqj; см.: Фео-
крит, 14. 47.
388
Император Юлиан
мы вновь сойдемся вместе, и наша печаль лишится
чрезмерной скорби. Потому в случае Одиссея , ко-
торый был заключен на острове семь лет, оплакивая
свою судьбу, я одобряю его силу духа в других об-
стоятельствах, но не эти его жалобы. Ибо что за
польза была ему глядеть <250а> на рыбообильное
море и проливать слезы ? Никогда не терять наде-
жды и не отчаиваться, но быть мужчиной в крайно-
стях трудов и опасностей, это кажется мне
большим, чем человеческое. Но я не восхваляю го-
меровских героев и не подражаю им, и я не думаю,
что если Бог был всегда готов помочь им, то сегодня
пренебрежет человеком, <250Ь> видя, что он стара-
ется обрести ту добродетель, к которой Бог был бла-
госклонен в других. Ибо не телесная красота мила
Богу — в этом случае он возлюбил бы Нерея , — не
сила листригонов
или циклопов, которые были
неизмеримо сильнее Одиссея, ни богатство, ведь
иначе Троя не была бы раграблена. Но зачем мне
подыскивать причину, в силу которой поэт сказал,
что Одиссей был возлюблен богами, если можно
услышать о ней от него самого: <250с>
.. .Ты приемлешь
Ласково каждый совет, ты понятлив, ты смел в исполненье .
Очевидно, что если мы будем иметь эти качества, то
Бог, в свою очередь, не оставит нас, что и говорится
в оракуле, данном одному из древних спартанцев:
«Взывай — не взывай, бог будет присутствовать с
46
нами» .
Утешив себя этим, вернусь вновь к тому,
<250d> что хотя и кажется ничтожным с точки зре-
41
См.: Дион Хризостом, 13. 4 (Arnim).
42
См.: Одиссея, 5. 84 .
4
См.: Илиада, 2. 673.
44
См.: Одиссея, 10. 119 и сл.
45
Там же, 13. 332.
46
Ср.: Фукидид, 1. 118.
Литературные сочинения
389
ния истины, не является все ж-таки неблагородным.
Александр, говорят, нуждался в Гомере, не в обще-
стве его, разумеется, но в том, чтобы тот был его
глашатаем, как был он глашатаем Ахиллу, Патроклу,
обоим Аяксам и Антилоху. Александр презирал су-
ществующее: не был доволен современниками, не
довольствовался доставлявшимися ему дарами. А
если не удается заполучить Гомера, то все равно,
хотя бы — лиру Аполлона, <251а> на которой бог
играл на свадьбе Пелея ; Александр полагал это со-
бытие не гомеровой выдумкой, но истинным, впле-
тенным поэтом в эпос, как и в тех случаях, когда
Гомер говорит:
лм
В ризе златистой Заря простиралась над всею землею ,
ИЛИ,
Гелиос с моря прекрасного встал и явился...
49
,
ИЛИ
Остров есть Крит...
50
,
или другие подобные поэтические утверждения о
вещах ясных и очевидных, существующих и но сей
день.
В случае Александра, или избыток добродетели
<251Ь> вкупе с другими благами, которыми он был
одарен, вознес его душу на такие высоты стремле-
ний, что он порывался к большему, чем другие, или
же причина была в избытке мужества и отваги, что
и привело его к хвастовству и гордыне; этот вопрос
должен быть оставлен для тех, кто собирается пи-
сать восхваление или порицание Александра (если,
конечно, кто-нибудь считает, что порицание <251с>
к нему приложимо). Я же, наоборот, всегда прини-
маю имеющееся положение дел с любовью, стрем-
47
См.: Илиада, 24. 63.
АМ
Одиссея, 3.1 .
49
Там же, 8. 1.
50
Там же, 19. 172.
390
Император Юлиан
люсь к прошлому — тому, чего не имею, и я весьма
доволен тем, что глашатай моих похвал — очевидец
и соратник во всем предпринятом, который не по-
зволяет придумывать ничего, исходя из пристрастия
и предубеждения. Для меня достаточно и того толь-
ко, что он соглашается любить меня, хотя в осталь-
ном он молчаливее посвящаемых Пифагором.
До меня здесь дошли слухи, <25ld> что твой
путь лежит не только в Иллирию, но и во Фракию, и
проходит среди эллинов, обитающих на побережье
того моря . У них и я был рожден и воспитан, и
глубоко проникла в меня любовь к этим людям,
землям и городам. Возможно, и в их душах еще ос-
тается любовь ко мне: я точно знаю, что ты хочешь,
как говорится, обрадовать их своим приездом, это
будет равноценный обмен, <252а> ибо они получат
столько же, сколько я потерял с твоим отъездом. Я
говорю не как молящий — хотя наилучшим было
бы возвратиться тебе немедленно той же самой до-
рогой, — но как понимающий, что понеся такую
потерю, мне нельзя оставаться безутешным и не-
удовлетворенным, поскольку могу сорадоваться с
ними, видя, что ты пришел от нас. Говорю «от нас»,
потому что благодаря тебе полагаю себя среди кель-
тов , в то время как ты достоин быть среди первых
из эллинов и по своей справедливости, и по другим
добродетелям, а также и в силу того, что достиг вы-
сочайшего совершенства в риторике <252b> и не
остался несведущ и в философии, где лишь эллины
достигают высочайшего. Ибо посредством логоса
они достигли истины, которой требовала их приро-
да, и не недостоверные мифы, не странные чудеса,
как большинство из варваров, дают они нам.
Имеется в виду Мраморное море.
Т. е . желающий твоего возвращения. — Прим. пер.
Саллюстий был уроженцем Галии.
Литературные сочинения
391
Однако и этот вопрос, как бы с ним дело ни об-
стояло, я должен пока отложить. Что же до тебя, то
я с молитвою вынужден тебя отпустить; может
быть, благой Бог поведет тебя, где бы ты ни шел и
как Бог странников и преданный Друг , <252с> Он
примет тебя милосердно и поведет в безопасности
по земле, а если тебе должно будет путешествовать
морем, усмирит волны ! Думаю, ты будешь любим
и прославляем всеми, кого встретишь, всякий будет
оказывать тебе сердечный прием, когда ты прихо-
дишь, и печалиться, когда уходишь. И хотя ты со-
хранил свою любовь для меня, да не останешься ты
никогда без общества хороших и верных друзей!
Быть может, Бог сделает самодержца благосклон-
ным к тебе и даст тебе все, что пожелаешь, <252d>
быть может, Бог уготовит тебе спокойную и быст-
рую дорогу домой, к нам!
Эти молитвы я возношу вместе со всеми пре-
красными и благими мужами; добавлю же и еще к
этому:
Здравствуй и радуйся! Боги да будут с тобою!
Мыслите, верно, друзья, вы, что в милую землю отчизны
Мы возвращаемся ?
Это постоянные эпитеты Зевса.
55
См.: Феокрит, 7. 57.
56
См.: Одиссея, 24. 402 и 10. 562.
392
Император Юлиан
Письмо к Евагрию
<426d> Маленькое поместьице в Вифинии из
четырех полей, доставшееся мне от моей бабушки ,
предоставляю тебе как дар твоему расположению ко
мне. Оно слишком мало, чтобы создать ощущение
преизбытка богатства, <427а> однако этот дар не
может быть совершенно неприятен тебе, если я
опишу тебе все по порядку. Ничто не мешает мне
развлечь этим описанием тебя, преисполненного
изяществом и благами культуры [rccu^eiv]. Поместь-
ице расположено не более чем в двадцати стадиях от
моря, так что ни торговцы, ни матросы не беспоко-
ят это место своей болтовней. И однако же, оно не
всецело лишено милостей Нерея: <427Ь> всегда в
наличии свежая, еще трепыхающаяся рыба; если ты
дойдешь от дома до холма, то увидишь море Про-
понтиды, и острова, и город, носящий имя благо-
родного государя ; но тебе не придется при этом
наступать ни на водоросли, ни на морской латук, ты
не будешь раздражен той грязью, которую всегда
выбрасывает на морские берега и песчаные отмели
море и которая столь неприятна, что и имени не
имеет; но ты сможешь задержаться на повилике, и
тимьяне, и душистых травах. <427с> Совершенный
покой обнимает возлегшего там и устремившего
взгляд свой в книгу; если же, отдыхая, он отрывает-
ся от нее, то наслаждается видом моря и кораблей. В
пору ранней юности это место казалось мне лучшей
из летних дач, ибо там есть и недурные источники, и
отнюдь не неприятные горячие купания, и сады, и
деревья. Став уже мужем, я весьма тосковал по мо-
1
См.: Юлиан. Фрагмент письма к жрецу, 290d; Утешение,
251d.
Т. е . Константинополь, названный в честь Константина
Великого.
Литературные сочинения
393
ему прежнему образу жизни и часто бывал там, и
мои встречи [с этим местом] не обходились без ли-
тературы. Есть там и скромный памятник <427d>
моему занятию земледелием — маленький вино-
градник, дающий благовонное и сладкое вино, ко-
торое не нуждается во времени для того, чтобы
приобрести аромат. Ты увидишь [там] Диониса и
Харит. Виноградины — ив кистях, и когда они со-
крушаются на точиле, — пахнут, как розы, а моло-
дое вино в кувшинах — «амброзия чистая с некта-
ром сладким», если поверить Гомеру . <428а> По-
чему же было не расплодить мне такой виноград и
не засадить такой лозой многие акры? Возможно,
потому, что был я недостаточно ревностным земле-
дельцем. А также и потому, что трезв мой кратер
Диониса и ему требуется многое от нимф , и поэто-
му я приготовлял вино лишь для себя и своих мало-
численных друзей. Теперь же даю его тебе, близкое
мне сердце [со ф&г| кефаХт^], хотя он и в самом деле
мал, <428Ь>но благодатен [xapiev], как подаренный
другом другу, «из дома в дом», по словам мудрого
поэта Пиндара . Это письмо мной написано в спеш-
ке, при свете ночника, так что если я в чем-нибудь
погрешил, не суди меня строго, как ритор ритора.
3
См.: Одиссея, 9. 359 .
4
Т. е. от воды.
5
См.: Пиндар. Олимпийские одыу 6. 99; 7. 5.
394
Император Юлиан
<0 Пегасии>
Мы никогда не приблизили бы к себе с такой
легкостью Пегасия, если бы я со всей ясностью не
был уверен, что даже прежде, когда он именовался
епископом галилеян, он имел мудрость почитать и
прославлять богов. Это я говорю тебе не на основа-
нии молвы, исходящей от тех людей, чьи слова за-
висят от их расположения или вражды к кому-либо,
хотя много подобной болтовни о нем дошло до ме-
ня, и, видят боги, однажды я даже подумал, что
должен возненавидеть его более остальных порчен-
2
3
ных . Но когда мне было приказано блаженным
Констанцием ехать в ставку , я ехал именно этой
дорогой, и поднявшись ранним утром, прибыл из
Троады в Илион во время, когда рынок полон . Пе-
гасий вышел меня встречать, поскольку я хотел по-
знакомиться [ioxopelv] с городом, — это был мой
предлог для посещения храмов — он стал водить
меня повсюду и всё мне показывать. И вот, послу-
шай, его дела и слова не оставили меня в неведении,
что он и сам отнюдь не лишен чувства к богам.
Там есть героон Гектора, его бронзовое изо-
бражение находится в крошечном храмике, а напро-
тив, в открытом дворе, стоит громадный Ахиллес.
Если ты видел это место, ты, конечно, представишь
Письмо не имеет названия, в английском издании имену-
ется К жрецу, т. с . по адресату, нам же кажется правильнее дать
ему название по существу. — Прим. пер.
Юлиан нередко называет христиан «порченными»
(Tiovipoi).
Т. е . покойным. — Прим. пер.
4
Зимой 354 г., когда Юлиан держал путь из Никомедии ко
двору в Милан, после смерти Галла; сперва он прибыл в Троаду, а
затем в Новый Илион.
Т. е . между 10 и 12 часами утра. — Прим. пер.
6
Т. е. почитаемая гробница, часовня. — Прим. пер.
Литературные сочинения
395
то, о чем я говорю. Ты мог бы узнать от своего про-
вожатого историю о том, почему большой Ахиллес
был установлен напротив [храма Гектора] и занял
весь открытый двор. Я увидел, что на алтарях еще
горит жертвенный огонь, что они, можно сказать,
пылают, и блестит умащенное изображение [eiKOva]
Гектора. Я взглянул на Пегасия и сказал: «Что же
это? Разве илионяне приносят жертвы?» Так я испы-
тывал его, чтобы выяснить его собственные взгля-
ды. «Разве нелепо, — отвечал он, — служить благо-
му мужу, своему соотечественнику, так же, как слу-
жим мы мученикам?» Это [сравнение] не было, ко-
нечно, разумно, но это произволение [ярооиреоц] и
взгляд определенно принадлежали человеку образо-
ванному и тонкому [aoxeia], особенно если принять
во внимание тогдашнее время. Осмотрели всё ос-
тальное. «Пойдем же, — сказал он, — в ограду Афи-
п
ны Илионской. Радушно он привел меня и открыл
храм, и как если бы свидетельствовал , показал мне
все изваяния в совершенной сохранности, не пред-
принимая при этом ничего из того, что делают
обычно нечестивцы, напечатлевая знаки на свои
нечестивые лбы , он также не свистел себе под нос,
как это они делают. Ибо эти две вещи суть вершина
их богословия: свистеть демонам и крестить лбы.
paXa яровицах; — может означать и «с великим рвением»,
но это мало соответствует образу веротерпимого жреца-
интеллектуала, который рисуется письмом в целом. — Прим. пер.
8
|iapTup6j!£VO<; — речь идет именно о религиозном свиде-
тельстве, но опять же, о безнадрывном, не таком, как в жити-
ях. — Прим. пер.
9
ЦЕтажои — лоб, здесь в широком смысле: вся передняя
часть чего-нибудь, или даже весь человек, как, например, у нас в
выражении: «вон какой лоб вырос», и т. п . — Прим. пер.
10
Дитрих (Dicterich. Eine Mithrasliturgie. Wunsch, 1910. P. 40;
221) обсуждает практику магического свиста и шипения, особен-
но в митраистских ритуалах.
396
Император Юлиан
Про эти два обстоятельства я обещал сказать
тебе. Но вот подвернулось еще и третье, и думаю, не
следует обходить это молчанием. Этот самый Пега-
сий зашел вместе со мной в храм Ахиллеса и показал
мне его вполне сохранившийся гроб, в то время как
я был осведомлен, что он был им разбит на куски.
Но он даже приближался к нему с великим благого-
вением, и я это видел собственными глазами. Я
слышал от тех людей, что сегодня являются его вра-
гами, что он возносит с молитвою жертвы Гелиосу и
почитает его втайне. Неужели же ты не примешь
этого моего свидетельства, даже если бы я был част-
ным лицом? Но об отношении каждого из людей к
богам кто может дать достовернейшее свидетельст-
во, нежели сами боги? Мог ли я назначить Пегасия
жрецом, если бы имел некое свидетельство его не-
благочестия относительно богов? И если в те, про-
шедшие времена потому ли, что он стремился к мо-
гуществу, или для того, как он часто говорил мне,
чтобы спасти храмы богов, он облачился в те одеж-
ды и только притворялся нечестивым до той степе-
ни, до какой обязывал его сан — а ведь и в самом
деле ясно, что он не нанес ущерба ни одному храму,
разве что немногим камням, как предлог, чтобы
спасти остальное — так что же, если мы примем это
в расчет, то разве будем поносить его за его поступ-
ки, как это делает Афобий, и о чем молятся все га-
лилеяне, то есть чтобы увидеть его пострадавшим?
И если тебе не безразличны мои желания, ты воз-
дашь честь не только ему, но и всем обратившимся,
чтобы они с большей готовностью слушали меня,
когда я призываю их к добрым делам, и чтобы ос-
тальные имели меньше причин для веселья. Но если
мы отвергнем тех, что приходят к нам по своей доб-
рой воле, то никто не будет готов услышать нас, ко-
гда мы призовем их.
САЛЛЮСТИЙ
О богах и мире
I. а\ О том, каковы должны быть слушатели, и об общих понятиях.
Р'. О том, что Бог не изменяется.
II. у'. О том, что весь Бог не рожден и вечен.
§'. О том, что весь Бог бестелесен,
е'. О том, что Он не находится в каком-либо месте.
О мифах и о том, что мифы божественны.
О том, почему божественны мифы.
IV.r)' О том, что есть пять видов мифов. Примеры для каждого из
видов.
V. О' О первой причине.
VI.I'. О сверхкосмических богах.
ш'. О двенадцати внутрикосмических богах,
ф'. О том, что сфер двенадцать.
VII.iy'. О природе космоса и его вечности.
i8\ О том, что Земля срединна, и почему.
VIII.ie'. Об уме и душе.
О том, что душа бессмертна.
IX. О провидении, судьбе и случае.
X. ir|\ О добродетели и порочности.
XI. i6'. О правильном и дурном правлении.
XII. к'. О том, откуда множество зол, и о том, что у зла нет природы.
XIII. ка\ О том, почему говорится, что вечные вещи возникли.
XIV. кр\ О том, почему говорится, что неизменные боги гневаются и
принимают служение.
XV. ку'. О том, почему мы воздаем честь богам, не имеющим в этом
нужды.
XVI. к5'. О жертвах и иных почестях [xijidjv], и о том, что полезны они
отнюдь не для богов, но для людей.
XVII. кб*. О том, что нетленна природа космоса.
XVIII. О том, почему существуют [различные формы] безбожия, и
что Бог не терпит от них ущерба.
К'С'. О том, что несчастливые [атгофраЗес;] дни возникают из-за
невозможности для людей всегда совершать служение.
XIX. кг)'. О том, почему грешники не наказываются немедленно.
к9'. Каковы суть различные наказания, и что все они приложимы
к неразумной душе и осуществляются посредством призрачного
[okioei5o6<;] тела.
XX. X'. О перевоплощении, и о том, почему говорится, что [человече-
ские души] переносятся в неразумные [живые существа].
Ха'. О том, что перевоплощение необходимо.
XXI. ХР'. О том, что благие [души] счастливы и в течение жизни, и
после смерти.
400
Саллюстий
I
1. (а') Желающий слушать о богах и мире дол-
жен быть с детства прилично выучен и вскормлен не
безумными мнениями; он должен быть благ по при-
роде и рассудителен, чтобы иметь нечто подобное
логосам; наконец, ему следует знать общие понятия.
2. Общие же понятия суть те, о которых все люди,
если их правильно спрашивали, говорят одно и то
же, (Р')например, что весь Бог благ, что Он бесстра-
стен, что неизменен, ибо все изменчивое меняется к
лучшему или к худшему; если к худшему, то портит-
ся (какиуетсп), если же к лучшему, то было порчен-
ным изначально.
II
1. (у') Да будет таким слушающий. Перейдем к
тому, какими должны быть боги: их сущности не
возникли (ибо они вечно сущие, но никогда не ста-
новящиеся), они пребывают всегда, они — те, что
обладает первичной мощью, те, что по природе бес-
страстны. 2. (5') Они не состоят из тел, ибо даже си-
лы тел бестелесны, (е') Они не охвачены местом, ибо
это присуще телам; они не отделены ни от первой
причины, ни от иных причин, так же как мысли не
отделены от Ума, знания не отделены от Души, и
чувства от Живого Существа .
III
1. (£') В самом деле, достойно исследования, по-
чему древние пользовались мифами, исключив такие
вот речи [Xoyoq]. Это исследование и есть та первая
польза, которую мы извлекаем из мифов, как, впро-
чем, — и что не оставляем рассудок праздным.
1
Т. е. телесного космоса. — Прим. пер.
Т. е . подобные вышеприведенным. — Прим. пер.
О богах и мире
401
А то, что мифы божественны, можно утвер-
ждать смотря на тех, кто их использовал. Ибо это
были боговдохновенные поэты и лучшие из фило-
софов, обучавшиеся мистериям, да и сами боги
пользовались мифами, давая оракулы.
2. (£")То, почему мифы божественны, должна
исследовать философия. Поскольку все сущие ра-
дуются подобному им, от неподобного же отвра-
щаются, следовало быть знаниям о богах подобны-
ми тем , чтобы им становиться достойными [боже-
ственной] сущности, и чтобы говорящие [о божест-
венном] делали богов благосклонными; все это дос-
тигалось только посредством мифов.
3. Мифы изображают богов изреченными и не-
изреченными, явленными и неявленными, откры-
тыми и сокрытыми, [показывают] их благость; и как
для всех являются общими блага чувственные, но
только для разумных — умопостигаемые, так же и
мифы говорят всем, что боги существуют, но что
они суть — только способным понять.
Мифы изображают и сущность богов, ибо воз-
можно и космос назвать мифом, потому что вещи и
тела в нем явлены, души же и умы сокрыты.
4. Кроме того, если учить всех людей истине о
богах, то в глупцах возникнет презрение и не позво-
лит им достигнуть научного знания, людей же рев-
ностных и серьезных это приведет к беспечности;
сокрытие же истины мифом одним не позволяет
презирать, других же заставляет философствовать.
Почему же говорится в мифах об изменах, кра-
жах, оковах отца и прочих нелепостях? Но разве не
достойно удивления и восторга, что благодаря оче-
видной нелепости душа сразу же убеждается в том,
что рассказы эти — покровы, сама же истина пола-
гается неизреченной?
3
Т. е . познающим. — Прим. пер.
402
Саллюстий
IV
1. (г|') Есть мифы теологические, физические,
психические, материальные и составленные из них.
Те, что позволяют созерцать саму сущность бо-
гов, не пользуясь никаким телом, суть мифы теоло-
гические, например миф о пожирании Кроносом
своих детей; поскольку этот бог есть умный бог, Ум
же весь обращен в себя, то и миф прикровенно по-
вествует о сущности этого бога.
2. Мифы, созерцающие энергии богов, направ-
ленные на космос, могут быть названы физически-
ми; так, некоторые полагали Кроносом время , час-
ти же времени — детьми этого целого, и в этой свя-
зи говорили, что дети были поглощены отцом.
Психический способ — в рассмотрении энергий
самой Души, ибо мысли даже наших душ, устремля-
ясь на иные предметы, продолжают оставаться в
своих родителях .
3. Последними — материальными — пользова-
лись в силу своего невежества главным образом егип-
тяне, полагавшие сами тела богами, называвшие
Изидой землю, Озирисом влагу, Тифоном жар, воду
—
Кроносом, плоды — Адонисом, вино — Диони-
сом. Говорить, что все эти вещи посвящены богам,
так же как растения, камни и живые существа, свой-
ственно человеку рассудительному, называть же бо-
гами — сумасшедшему; если только это не говорится
так же, как саму сферу Солнца и лучи, исходящие из
нее, мы обычно называем «Солнцем» .
4. Что же до вида смешанных мифов, то его
можно рассмотреть на множестве примеров; вот,
скажем, миф о пире богов, на который Эриния
вбрасывает золотое яблоко, и о любосварливых бо-
Т. е. энергию богов. — Прим. пер.
Т. е. душах. — Прим. пер.
6
Т. е. по омонимии. — Прим. нер.
О богах и мире
403
гинях, посланных Зевсом судиться к Парису, кото-
рому Афродита показалась прекрасной и которой
он отдал яблоко. 5. Здесь пир означает сверхкосми-
•у
ческие силы богов, и поэтому они вместе друг с
другом; золотое яблоко — это космос, который,
возникнув из противоположностей, справедливо
называется вброшенным Эринией. Различные боги,
разным радуя космос, кажутся ссорящимися из-за
яблока; живущая чувствами душа — это ведь и есть
Парис — не видит в космосе иных сил, кроме красо-
ты, Афродиты, потому он говорит, что яблоко при-
надлежит ей.
6. Теологические мифы приличны философам,
физические и психические — поэтам; смешанные —
посвящающим мистериям [теХетац], ибо всякая
посвятительная мистерия имеет целью связать нас с
космосом и богами.
7. Вот, если нужно, еще один миф: говорится,
что Мать Богов, увидев Аттиса, лежащего на берегу
реки Галлы, полюбила его, тогда она взяла, и возло-
жила на него свой звездный гшлос , и затем была
вместе с ним, пока он, полюбив, не оставил Мать
Богов ради сожительства с Нимфой. Потому Мать
Богов привела Аттиса в безумие, и он отсек дето-
родные члены и, оставив их Нимфе, вновь взошел и
обитал уже вместе с Матерью Богов.
8. Мать Богов — богиня жизнерождения и пото-
му называется матерью; Аттис — демиург возникаю-
щего и гибнущего, а потому обретается у реки Галлы;
река Галла ирикровенно обозначает Млечный Путь ,
от которого берет начало страстное тело. Первичные
боги усовершают вторичных, Мать любит Аттиса и
дает ему небесные силы, они-то и суть пилос.
7
Т. с. боги, изображенные мифом. — Прим. пер.
8
Дорожная войлочная шляпа. — Прим. пер.
9
По-гречески это вполне естественно: ГоХХос — yaAa^iav
kukXov.
—
Прим. пер.
404
Саллюстий
9. Аттис любит Нимфу; нимфы же ответствен-
ны за становление, ибо течет все возникшее; по-
скольку же становление должно было быть останов-
лено, не достигнув последнего зла, творящий деми-
ург отпускает в становление свою породительную
силу и вновь соединяется с богами. Не было момен-
та, когда бы это произошло, но так есть всегда: Ум
видит разом всех, Логос изрекает сначала первых,
потом вторых.
10. Таким образом, поскольку космосу свойст-
вен миф, мы же подражаем космосу, — ибо как
иначе могли бы мы устроить себя и украсить
[KOO|ir|0eir||i£v]?— постольку мы справляем празд-
ник посредством следующего: во-первых, так как
мы также ниспали с неба и в унынии сожительство-
вали с Нимфой, то мы лишаем себя хлеба и другой
тяжелой и нечистой пищи, ибо такая пища проти-
воположна душе. Затем, срубание дерева и пост со-
ответствуют нашему отсечению дальнейшего про-
движения в становлении, далее, питание молоком
(усЛакто^) соответственно возрождению, и, нако-
нец, радость, венки — словно восхождение к богам.
11. Об этом же свидетельствует и время прове-
дения праздника: его справляют во время весеннего
равноденствия, когда становящееся останавливается
в становлении и день становится длиннее ночи, что
так близко возведенным душам. И действительно, к
противоположному равноденствию
приурочено
сказание о похищении Коры, то есть о нисхождении
души.
Столько вот сказав о мифе, молю: да будут ми-
лостивы к нам и сами боги, и души написавших
мифы людей.
V
1. (0') Вслед за этим следует познать первую
причину, после нее увидеть чины богов, природу
О богах и мире
405
космоса, сущность ума и души, провидение, судьбу
и случай, добродетель и порочность, а также хоро-
J()
шую и дурную политии , которые из них следуют,
и, наконец, откуда зло пришло в космос. Каждый из
этих предметов требует великих и многих слов, од-
нако, возможно, ничто не мешает кратко сказать и
об этом, чтобы избегнуть совершенного незнания.
2. Прилично быть первой причине одной, ибо
монада ведет все множественное, своей мощью и
благостью она побеждает все, и благодаря этому все
с необходимостью ей причастно, благодаря ее мощи
ничто не может ей воспротивиться, и она не может
держаться на расстоянии от участвующих в ней в
силу своей благости.
3. Но если бы [первая причина] была Душой,
все было бы одушевлено, если бы Умом, все было
бы умным, если бы она была сущностью, то все бы-
ло бы причастным сущности: видя сущность во вся-
кой вещи, многие полагали первую причину сущно-
стью. Если бы было только сущее, блага же не было
бы, это рассуждение было бы верным. Но если само
сущее есть благодаря благости и причастности благу,
то первым необходимо оказывается сверхсущее Бла-
го. Величайший признак этого есть презрение бла-
гими [олоибаип] душами бытия ради блага, когда
они желают опасности ради отечества, друзей или
добродетели.
После этой неизреченной силы перейдем к чи-
нам богов.
VI
1. (i') Среди богов одни — внутрикосмические,
другие — сверхкосмические. Внутрикосмическими
богами я называю творящих мир богов, что же до
богов сверхкосмических, то одни творят сущность,
Искусство государственного управления. — Прим. пер.
406
Саллюстий
другие — ум, третьи — душу богов, благодаря этому
имеем три чина их — все они обретаются в посвя-
щенных этому вопросу трудах.
2. (ш') Среди богов внутрикосмических одни
творят космос, другие его одушевляют, третьи при-
водят к гармонии различные [его элементы], чет-
вертые, наконец, наблюдают за гармонией, когда
она установлена. И так как дел четыре и каждое
имеет первую, среднюю и завершающую [фазы], то
управляющих [богов] с необходимостью двена-
дцать.
3. Творящие космос боги суть Зевс, Посейдон и
Гефест; одушевляющие его богини суть Деметра,
Гера и Артемида; гармонизирующие — Апполон,
Афродита, Гермес; охраняющие — Гестия, Афина,
Арес. 4. Намек на это виден в их статуях: Аполлону
прилична лира, Афине — тяжелый доспех, Афроди-
те же — нагота, ибо гармония творит красоту, кра-
сота же в видимом не сокрыта. Эти боги обладают
космосом первично, остальных богов следует возво-
дить в этих, например Диониса в Зевса, Асклепия в
Аполлона, Харит в Афродиту.
5. (ф') Узри же и сферы их: Гестии — земля,
Посейдона — вода, Геры — воздух, Гефеста —
огонь, шесть более высоких сфер полагаются тоже
владением богов; Аполлона же и Артемиду следует
оставить для Солнца и Луны; должно придать сферу
Кроноса Деметре, а Афине эфир; небо же обще всем.
Таковы чины, силы и сферы двенадцати богов,
таким образом о них говорится и гимнословится.
VII
1. (iy') Сам космос необходимо бессмертен и
нерожден; ибо если он смертен, то необходимо дела-
ется либо лучшим, либо худшим, и либо космосом,
либо хаосом [(XKoopiav]. Если станет худшим, то это
зло — делать из лучшего худшее; если же лучшим,
О богах и мире
407
то неспособно было [Божество] изначально сотво-
рить лучшее; если космос останется собой, то ничего
не изменится , если же станет хаосом, то такое не-
позволительно слушать.
2. Космос нерожден; чтобы показать это, доста-
точно следующего. Если он не смертен, то и не рож-
ден, ибо все рожденное смертно; также потому, что
космос существует благодаря благости Бога — это
необходимо, а поскольку Бог всегда благ, то и кос-
мос всегда с необходимостью есть — как свет сосу-
ществует всегда с Солнцем и огнем, а с телом тень.
3. Из тех тел, что суть в космосе, некоторые
подражают Уму и движутся по кругу, некоторые же
—
душе и движутся по прямой. Из тех же тел, что
движутся по прямой, одни — огонь и воздух —
движутся вверх, другие — земля и вода — вниз; из
тех же, что двигаются по кругу, сфера неподвижных
звезд — с востока на запад, а семь сфер — с запада
на восток. Причины этого многоразличны, и одна
из них та, что стремительность вращения [небес-
ных] сфер не дает им впасть в несовершенство ста-
новления.
4. Поскольку [прямое и круговое] движения
различны, то с необходимостью должны различать-
ся и природы движущихся тел, ведь небесное тело
не нагревает, не охлаждает и не делает ничего друго-
го, что делают четыре стихии.
5. (i8'). Космос есть сфера — это показывает Зо-
диак — а в сфере низ есть центр, ибо равнодалеко
отстоит отовсюду, и когда тяжелые тела движутся
вниз, они движутся к земле.
12
Все это сотворили боги, поставленные на это
дело Умом и движимые Душой. О богах же уже бы-
ло сказано.
11
Букв.: творение будет тщетным. — Прим. пер.
12
Tarcei, может означать также: принявшие свои предме-
ты. — Прим. пер.
408
Саллюстий
VIII
1. (is') Ум есть сила вторичная относительно
сущности, но первичная относительно души, ибо
имеет из сущности бытие и усовершает душу, как
Солнце усовершает зрение.
Среди душ же одни разумны и бессмертны,
другие же неразумны и смертны, одни произошли
из первых богов, другие из вторых.
2. Теперь, в первую очередь следует исследо-
вать, что есть природа души. То, что отличает оду-
шевленных от неодушевленных, есть душа, а отли-
чаются они, собственно, движением, чувством, фан-
тазией и мышлением. Душа неразумная есть жизнь,
подчиненная чувству и фантазии, душа же разум-
ная, пользуясь логосом, властвует над фантазией и
чувством. Душа неразумная следует телесным стра-
стям, ибо неразумно желает и гневается; разумная
же вместе с логосом презирает тело, она воюет с ду-
шой неразумной, и ее победа рождает добродетель, а
ее поражение — норок.
3.
Душа необходимо бессмертна, потому
что знает богов (смертное же ничего бессмертного
не знает), дела человеческие она презирает как чуж-
дые и противодействует телу как бестелесная. Душа
грешит, пока тела красивы и юны, когда же они ста-
реют, созревает вполне [ак|ш^£1]. Кроме того, всякая
ревностная и добродетельная душа использует ум;
ум же не есть порождение тела, ибо как неразумное
могло бы родить ум?
4. Хотя душа использует тело как инструмент, од-
нако не находится в нем, так же как создатель машин
не находится в созданной им машине, ибо есть множе-
ство приспособлений, движущихся без тактильной
связи [с создателем]. Если же душа из-за тела часто
отклоняется от своего пути, этому не следует удив-
ляться, ибо искусства [texvai] не могут осуществиться
в действительности, если повреждены инструменты.
О богах и мире
409
IX
1. (iQ Провидение богов можно видеть из сле-
дующего: откуда был бы порядок в космосе, если бы
не было упорядочивающего? И откуда взялось «то,
ради чего» всего сущего, например, для неразумной
души — быть чувствующей, а для разумной — что-
бы земля была упорядочена и украшена?
2. Можно увидеть провидение и из его [дейст-
вия] относительно природы; в самом деле, глаза
ведь были устроены прозрачными, чтобы видеть,
нос сверху рта, чтобы судить о зловонии [негодной
пищи], зубы острые спереди, чтобы рассекать, а сза-
ди тупые, чтобы пережевывать пищу. Мы видим,
таким образом, что всё и во всём существует соглас-
но логосу; но невозможно, чтобы, существуя для
вещей в предельной степени удаленных [от истин-
ного бытия], провидение не существовало бы для
тех, которые существуют первично; прорицания и
исцеления тел в космосе также свидетельствуют о
благом промысле богов.
3. Следует думать, что такая забота о космосе
осуществляется без замысла и труда, но так же, как
имеющие силу тела самим своим бытием делают то,
что делают — Солнце светит и греет одним тем, что
оно есть, — таким же образом и в значительно
большей степени беструдно богов провидение наде-
ляет благом тех, о ком промышляет; таким же обра-
зом и эпикурейцы решают этот вопрос, ибо бог, они
говорят, и сам дел не имеет, и не создает их другим.
4. Таково бестелесное провидение богов о телах
и душах. То, что из тел и в телах — это иное, не про-
видение, но то, что называют судьбой в силу того,
что оно по преимуществу в телах является как [их]
сцепление [eipjaov]. Это стало предметом некогда
открытого математического искусства. И то, что не
только из самих богов, но и из божественных тел
исходит управление человеческими делами, и осо-
410
Саллюстий
бенно телесной природой, это разумно и истинно:
логос открывает, что благодаря этому возникают
болезнь и здоровье, счастье и несчастье каждому по
достоинству.
5. Но приписывать нашу несправедливость и
необузданность судьбе — значит делать нас добры-
ми, а богов злыми. Если только не хочет кто-нибудь
сказать этим того, что космос как целое, как сущее
по природе все производит благим, дурное же вос-
питание и слабость природы прелагают во зло блага,
даруемые судьбой; также и благое для всех Солнце
наносит вред тем, у кого больные глаза, и гибельно
для больных лихорадкой. Ибо, если не поэтому, то
почему массагеты поедают своих родителей, евреи
обрезываются, а персы сдерживают свою плодови-
тость?
6. Почему, в самом деле, Кронос и Арес счита-
ются богами-злодеями, притом, что к богам-благо-
детелям возводят философию, царскую власть, ко-
мандование, богатство? И когда говорят о треуголь-
ных и четырехугольных [фигурах, составленных
телами богов] , то разве не нелепо полагать, что
человеческая добродетель пребывает повсюду себе
тождественной, добродетель же богов меняется в
зависимости от места? Кроме того, высокое или
низкое происхождение родителей должно учиты-
ваться прежде [влияния звезд], ибо [они] не свер-
шают все, но лишь о некотором подают знаки. Ина-
че, каким образом то, что было прежде рождения,
могло бы возникнуть из рождения?
7. Вслед за этим следует сказать также и о том,
что провидение, судьба и случай существуют и отно-
сительно народа, и относительно города и каждого
отдельного человека. Различные события, и те из
13
Т. е . влиянию небесных тел. — Прим. пер.
11
Т.е . значимых для астрологов фигурах, задаваемых ме-
стоположениями небесных тел — Прим. пер.
О богах и мире
411
них, что, паче чаянья, устрояющей мощью богов
оборачиваются к лучшему, полагаются случаем, по-
этому в подавляющем большинстве городов случаю
официально воздаются божественные почести, ведь
единство города сплочено из различных дел. Сила
случая в Лупе, ибо сверх Луны ничего случайного не
может возникнуть.
8. Не следует удивляться, если дурные люди на-
слаждаются счастьем, благие же люди бедствуют,
ибо одни делают ради богатства все, другие же ниче-
го; везение людей злых не искоренит их порочности,
благие же мужи довольствуются одной добродете-
лью.
X
1. (iif) Учения о добродетели и пороке должны
обращаться к учению о душе; когда неразумная ду-
ша входит в тела, то тут же производит желатель-
ную и раздражительную силы, разумная же душа
берет на себя управление ими, и тем самым делит
душу на три части: подчиненную разуму, раздражи-
тельную и вожделеющую. Добродетель разума —
рассудительность, сердца — мужество, вожделею-
щей части — целомудрие, добродетель всей души —
справедливость; нужно, чтобы рассудок судил о
должном, сердце, убежденное рассудком, презирало
кажущиеся опасности, а вожделение преследовало
не кажущееся приятным, но нечто разумное [то цста
>*6уои]. 2. Когда все обстоит таким именно образом,
жизнь становится справедливой, а справедливость в
делах — немалая часть добродетели; вот почему у
людей воспитанных можно видеть все добродетели,
у людей же невоспитанных складывается так, что
один мужествен, но несправедлив, другой целомуд-
рен, но глуп, третий рассудителен, но своеволен;
поскольку все это и безрассудно, и несовершенно, то
не следует и называть этого добродетелями, ибо но-
412
Саллюстий
добное может возникать даже у существ неразум-
пых.
3. Порок же постигается из противоположного:
для рассудка это глупость, для сердца — трусость,
для вожделения — невоздержность, для всей ду-
ши — несправедливость. Добродетели возникают из
правильного государственного устройства, хороше-
го образования и воспитания, пороки же возникают
из противоположного.
XI
1. (i0') Полития тоже трехмастна, согласно трех-
частиому делению души: правители соответствуют
рассудку, солдаты — сердцу, народ — вожделению.
Где все организовано согласно логосу и правит луч-
ший из всех, там возникает монархия; там, где со-
гласно рассудку и сердцу и правят более одного, слу-
чается аристократия; где правят согласно вожделе-
нию и почести воздаются ради выгоды — такая по-
лития называется тимократией.
2. Монархия противоположна тирании, ибо
монархия разумна во всем, тирания же ни в чем не
согласна логосу, аристократия противоположна
олигархии, ибо в последней правят не лучшие, но
небольшое число худших, тимократия же противо-
положна демократии, ибо при демократии не обла-
датели собственности, но народ есть господин всего.
XII
1. (к') Но почему, если боги благи и все творят,
в космосе существует множество зол? Должно ли,
прежде всего, сказать, что поскольку боги благи и
все творят, природы зла нет, но бывает отсутствие
блага, как и тьма не есть, но бывает отсутствие све-
та? 2. Если зло есть, оно необходимо будет сущест-
вовать или в богах, или в умах, или в душах, или в
телах. Но если не в богах, поскольку все Божество
О богах и мире
413
благо, но так как говорится, что злой ум безумен, то,
возможно, душу делает худшей тело, однако всякое
тело само по себе не есть зло; возможно, зло возни-
кает из души и тела, но неразумно [предполагать],
что будучи незлы по отдельности, они, сойдясь, ока-
зываются злыми.
3. Возможно, кто-нибудь назовет демонов злы-
ми, но если они имеют свою силу из богов, то не
могут быть злыми, если же нет, то боги не все тво-
рят. Если же не все творят, то либо желают, но не
могут, либо могут, но не желают, но ни одно из это-
го не прилично для Божества.
4. Из вышеприведенных рассуждений видно,
что ничто в космосе по природе не зло; значит,
множество зол появляется благодаря действиям
[svEpyeiaq] людей, причем не всех людей и не во все
времена. 5 . Но если бы люди грешили благодаря злу
и ради самого зла, то была бы злой природа как та-
ковая; если же прелюбодей считает прелюбодеяние
злом, удовольствие же — благом, если убийца счи-
тает убийство злом, но богатство считает благом,
если совершивший злодеяния считает их злом, но
защиту от врага — благом, то, таким образом, гре-
шит всецело душа ради блага, которое порождается
злом; но также и благодаря отсутствию света возни-
кает тьма, по природе не сущая: душа грешит пото-
му, что стремится к благу, но заблуждается в том,
что оно есть, ибо она не есть первая сущность.
6. Можно видеть, что многие врачевания воз-
никли от богов, чтобы нам не заблуждаться и исце-
лять заблуждения; ведь и искусства, и науки, и уп-
ражнения в ораторском искусстве, а также молитвы
и жертвоприношения, законы и политии, суды и
наказания существуют для того, чтобы помешать
душам грешить; и когда они выходят из тел, очи-
щающие боги и демоны делают из свободными от
ошибок.
414
Саллюстий
XIII
1. (ка') Те, которые не способны идти путем
философии, но не больные неизлечимо, пусть удо-
вольствуются этими моими рассуждениями о богах
и мире, и о делах человеческих; остается сказать о
том, что эти вещи не возникли некогда и не отделе-
ны друг от друга, ибо, как мы уже сказали, под пер-
выми суть вторые.
2. Все возникающее возникает благодаря искус-
ству, природе или силе; те, что творят согласно ис-
кусству или природе, необходимо суть первые отно-
сительно сотворенного; те же, что творят посредст-
вом силы, ставят вместе с собой [0uvi0xr|0i] возни-
кающее, ибо сила неотделима [от действующего],
как свет от Солнца, жар от огня, холод от снега.
3. Если боги сотворили космос посредством ис-
кусства, то они сотворили не само бытие, но опреде-
ленное, такое-то [xoiov5e] бытие; ибо всякое искус-
ство творит эйдос. Но тогда откуда же пришло к
космосу само бытие?
Если оно пришло к нему по природе, то все, что
творит по природе, дает нечто от себя возникающе-
му, но поскольку боги бестелесны, то следовало бы и
космосу быть бестелесным. Если же скажут, что бо-
ги суть тела, то откуда [взялись в космосе] бестелес-
ные силы? Если мы согласимся с тем, что мир сотво-
рен согласно природе, то вынуждены будем согла-
ситься и с тем, что уничтожение космоса необходи-
мо повлечет за собой гибель его Творца.
4. Если же не благодаря искусству и не согласно
природе творят боги космос, то остается только
творение посредством силы. Все возникшее благо-
даря силе существует вместе с тем, что обладает си-
лой; возникшее таким образом никогда не разру-
шится, если только его Творец не лишится своей
силы. Так что те, что говорят, что космос погибнет,
или не верят в богов, или делают Бога немощным.
О богах и мире
415
Итак, творя все своей силой, Он делает все сосуще-
ствующим с Собой, величие же Его силы делает не-
обходимым творение не только людей и животных,
но также богов, ангелов и демонов.
5. Сколь велико различие между нашей приро-
дой и первым Богом, столь многочисленны необхо-
димо должны быть силы, расположенные между
нами и Им, ибо все вещи, значительно удаленные
друг от друга, имеют многое между собой.
XIV
1. (кр') Если неизменность богов признается ра-
зумной и истинной, возникает затруднение относи-
тельно того, каким образом благим людям боги ра-
дуются, а от дурных отвращаются, каким образом
грешники вызывают их гнев, а служащие им обре-
тают их милость. Следует сказать, что Бог не радует-
ся, ведь то, что радуется, то и печалится, и не гнева-
ется, ибо гнев есть страсть, и не ублажается дарами,
ибо наслаждение умалило бы его, невозможно, что-
бы какие бы то ни было дела человеческие склонили
Божество к хорошему или плохому. Но боги благи
вечно и всегда только помогают, никогда не прино-
сят вреда, будучи вечно одними и теми же.
2. Мы же, если благодаря подобию богам благи,
то находимся с богами в общении, если же стано-
вимся благодаря неподобию порченными, то отпа-
даем; живя согласно добродетели, мы соединяемся с
богами, становясь же порочными, делаем их своими
врагами не в силу их гнева, но потому, что наши
грехи не позволяют им нас просветить и связывают
нас с наказующим демоном.
3. Если же через молитвы и жертвоприношения
мы обретаем отпущение грехов, изменяемся и слу-
жим богам, то благодаря этим деяниям наша испор-
ченность уходит, и мы опять вкушаем благость бо-
гов, так что, в том же смысле говорится, что Бог
416
Саллюстий
отвращается от злых, в каком — что Солнце прячет-
ся от лишенных зрения.
XV
1. (ку') Из вышеприведенных рассуждений под-
ходим к решению вопроса о жертвоприношениях и
иных почестях, воздаваемых богам. Ведь само Боже-
ство в них не нуждается, но они существуют для
нашей собственной пользы.
2. Провидение богов распростерлось повсюду,
нужно только приспособление, чтобы принять его,
но всякое приспосабливание имеет место благодаря
подражанию и подобию, а потому храм подражает
небу, алтари — земле, изваяния — жизни (потому
они и изображают живых существ), молитвы под-
ражают умному, знаки [характтрес;] — неизречен-
ным горним силам, растения и камни — материи,
жертвенные животные — неразумной жизни, кото-
рая в нас.
3. Ничем таким боги не наполняются (да и чем
бы могли они наполниться?), мы же добиваемся
общения с богами.
XVI
1. (к5'). Достойно, я полагаю, приложить крат-
кие замечания о жертвах. Во-первых, поскольку всё
мы имеем от богов, постольку справедливо препод-
носить подателям первины; первины богатств —
через приношения по обету, тел — через срезание
волос, жизни — через жертвоприношения. Более
того, молитва без жертв — только слова, вместе же с
жертвами — слова одушевленные, ибо слово наде-
ляет жизнь силой, жизнь же одушевляет слово. К
счастью, каждая вещь есть свойственное ей совер-
шенство, а свойственное ей совершенство есть ее
общение со своей причиной, потому мы молимся,
чтобы быть нам в общении с богами.
О богах и мире
417
2. Поскольку же первичная жизнь есть жизнь
богов, то человеческая жизнь есть только эта вот
жизнь [£(0Г| 5е тц], и когда она желает быть связан-
ной с той, возникает нужда в посреднике, ибо дале-
ко удаленные друг от друга вещи не могут быть свя-
заны непосредственно. Но посредник должен быть
подобен общающимся, стало быть, посредником в
общении между живыми должен быть живой. По-
тому люди и приносят в жертву живых существ —
тех, которые счастливы ныне и были счастливы все-
гда в прошлом, и не просто, но каждому богу — ему
подобающее, вместе с иными многими обрядами.
Об этом достаточно.
XVII
1. (ке') О космосе сказано, что боги его не унич-
тожат, теперь следует сказать о нетленности его
природы. Все гибнущее гибнет или благодаря себе,
или благодаря иному. Если космос должен погиб-
нуть благодаря себе, то и огонь должен сам себя
сжечь, и вода сама себя иссушить, если же должен
погибнуть благодаря иному, то либо телу, либо бес-
телесному.
2. Но невозможно это для бестелесного, ибо
бестелесное сохраняет тела — например, природа
или душа, и ничто не гибнет благодаря тому, что по
природе спасительно; если же космос должен по-
гибнуть благодаря телу, то либо сущему, либо ино-
му. Если это тело из сущих, то либо кругообращаю-
щиеся тела уничтожат движущиеся по прямой, либо
движущиеся по прямой — кругообращающиеся.
3. Но движущиеся по кругу не имеют разруши-
тельной природы — почему мы не видим ничего
ими разрушенного? А те, что движутся по прямой,
их не могут достичь — [иначе,] почему до сих пор
не смогли? Но и движущиеся по прямой не могут
уничтожить друг друга, ибо гибель одного есть рож-
418
Саллюстий
дение другого, а это не есть гибель, но изменение.
Если же из-за других тел погибнет космос, то откуда
они возьмутся, и где они сейчас? — Невозможно
сказать.
4. И еще, все гибнущее гибнет или как эйдос,
или как материя. Эйдос есть облик , материя —
тело. Если гибнет эйдос, материя же пребывает, то
мы видим иных возникающих, если же гибнет мате-
рия, то почему в течение стольких лет в ней не чув-
ствуется нехватки?
5. Если вместо гибнущих возникают иные, то
они возникают или из сущих, или из не-сущих; но,
если из сущих, то сущие пребывают всегда и всегда
есть материя, если же сущие гибнут, то не только
космос, но всё, говорят, гибнет. Если же материя из
не-сущих, то, во-первых, невозможно чему-либо
быть из не-сущего, но если бы оно все-таки возник-
ло, то, возможно, из не-сущих происходит бытие
материи, и до тех пор, пока будет не-сущее, будет и
материя, а не-сущее не уничтожится никогда.
6. Если говорят, что материя пребывает безвид-
ной, то почему это не отчасти, но в целом относится
к космосу? И затем, небытие тел уничтожает только
их красоту.
7. И еще, все гибнущее или разрешается в то, из
чего возникло, или исчезает в ничто. Но если что из
чего возникло, в то и разрешается, то опять же, воз-
никает иное — а почему оно возникло в начале? Ес-
ли же сущие уходят в не-сущее, что препятствует
претерпеть то же и Богу? Если этому препятствует
Его мощь, то она спасает не только Его, [но и все
вещи], а равно из не-сущих не возникает сущих, и
сущие не исчезают в не-сущем.
8. Кроме того, если космос гибнет, то необхо-
димо гибнет или по природе, или противоприродно;
15
0ХПИа
—
фигура. — Прим. пер.
О богах и мире
419
в последнем случае, поскольку противоприродное
не первее природы, должна быть иная природа, ко-
торая меняет природу космоса; какая именно —
неясно.
9. И еще, все, что гибнет по природе, способны
уничтожить и мы, но сферическое тело космоса ни-
кто и никогда не сможет ни уничтожить, ни изме-
нить; стихии изменить можно, уничтожить — нет.
10. И еще, гибнущее от времени изменяется и
стареет; космос же в течение стольких лет остается
неизменным.
Ответив этими [положениями,] требующими
более основательных доказательств, мы молим сам
космос быть милостивым к нам.
XVIII
1. «) Существование безбожия в некоторых
местах земли, а равно и возможность частого его
повторения в будущем не достойны волнения ра-
зумных людей. Боги этим не затрагиваются, почести
им не нужны. Безбожие имеет место, с одной сторо-
ны, потому, что душа, будучи средней сущностью,
не может всегда поступать правильно, а с другой
стороны, весь космос не может наслаждаться про-
видением богов равномерно: 2. одни причастны ему
вечно, другие время от времени, некоторые первич-
но, другие вторично, также и все ощущения вос-
принимаются головой, одно же [— осязание] —
всем телом. (к£") Благодаря этому, кажется, те, что
устанавливали праздники, установили и несчастли-
вые дни, во время которых некоторые из храмов
прерывали священнодействия, некоторые закрыва-
лись, иные прятали украшения, во искупление сла-
бости нашей природы.
3. Вполне возможно, что атеизм есть вид нака-
зания, разумно ведь, чтобы те, которые знают богов
и презирают их, лишились этого знания в другой
420
Саллюстий
жизни, те же, что чтили своих царей как богов,
должны быть от самих богов изгнаны .
XIX
1. (кт|') Не следует удивляться тому, что наказа-
ние ни за безбожие, ни за иные грехи не настигает
грешников тут же, ибо карают души не только де-
моны, но и сама душа предает себя наказанию; по-
скольку души пребывают все время, то в короткое
время [нынешней жизни] отнюдь не должно слу-
читься всё . Потому и должна существовать чело-
веческая добродетель. Ибо если бы за грехами сразу
же следовали бы наказания, люди действовали бы
справедливо из страха, но не были бы добродетель-
ными.
2. (кб') Покидая тела, души наказываются: одни
блуждают в тамошнем, другие в жарких или холод-
ных местах земли, третьи обуреваемы демонами;
[разумные души] претерпевают все это вместе со
своим неразумным [началом], вместе с которым и
грешили; благодаря ему существуют и призрачные
тела, которые видимы близ гробов, и особенно гро-
бов тех, кто жил плохо.
XX
1. (V) Что же касается перевоплощений, то если
имеют место перевоплощения в существа разумные,
то души возникают в них так же, как в телах, если
же в неразумные, то души сопровождают их извне,
как нас — приставленные к нам демоны, ибо нико-
гда разумная душа неразумной не станет.
Несомненный намек на титулование тогдашних христи-
анских государей вечными, всемогущими и т. п. — Прим. пер.
Т. е. не все наказания должны обрушиться на душу прямо
здесь.
—
Прим. пер.
О богах и мире
421
2. (Ха') Можно увидеть перевоплощение и из
наследственных болезней: почему одни рождаются
слепыми, другие увечными, третьи и вовсе душев-
нобольными? И из того, что душам, которые естест-
венно развивали свои способности, будучи в телах,
нужно только один раз выйти [из тел], чтобы вечно
пребывать в бездействии. 3. Ибо, если и в самом де-
ле души вновь не переносились бы в тела, то необ-
ходимо должно было быть их беспредельно много, и
Бог всегда должен был бы творить все иные и иные;
но нет в космосе беспредельного, ибо в определен-
ном беспредельное не могло бы возникнуть, невоз-
можно и возникновение иных душ. Ибо все в кос-
мосе вновь возникающее есть с необходимостью и
несовершенное, космосу же, возникающему из со-
вершенного, прилично быть совершенным.
XXI
1. (Я.р') Души, жившие согласно добродетели,
кроме прочего счастливы и отделением неразумно-
го, очищением от всего тела, связью с богами, со-
властвованием [OUV5IOIKO0OIV] вместе с ними над
целым космосом. (2) Но даже если бы ничего такого
и не произошло, то сама добродетель и из нее про-
исходящее удовольствие и слава, беспечальная и
свободная жизнь достаточны для счастья тех, кто
выбрал жизнь, согласную добродетели, и смог ее
прожить.
Библиография
Первоисточники
Сочинения Юлиана:
1. Кесари, или императоры на торжественном обеде
у Ромулау где и все боги. СПб., 1820.
2. Речь к антиохийцам, или Мисопогон (враг боро-
ды) I Пер. А . Кириллова. Нежин, 1913.
3. Против христиан. Кн. 1, 2, 3 [отрывки]. Пир, или
Цезари, [отрывок] / Пер. А. Рановича // А. Ранович. Ан-
тичные критики христианства. М., 1935. Персизд.: А. Ра-
нович. Первоисточники по истории раннего христианст-
ва. Античные критики христианства. М., 1990.
4. На пиво / Пер. Л. Блуменау // Греческая эпи-
грамма. М ., 1960.
5. Письма, Против христиан [отрывки], Враг боро-
ды (Мисопогон) [отрывок] / Пер. Ю. Шульца // Поздняя
греческая проза. М., 1960.
6. Письма / Пер. М. Грабарь-Пассек // Памятники
позднего античного ораторского и эпистолярного искус-
ства. М ., 1964.
7. Письма / Пер. Д . Фурман под ред. А. Козаржев-
ского // Вестник древней истории. 1 -3, 1970.
1
Достаточно обширная библиография по Юлиану дос-
тупна читателю в изд.: А. Лосев. История античной эстетики.
VII, 2. М., 1988. С . 430 -433 . Однако не все исследования учтены
в этой книге, к тому же со времени ее издания прошло уже
почти 20 лет. Поэтому мы приводим здесь отсутствующие у
Лосева иностранные работы и отечественные исследования,
касающиеся Юлиана, а также все известные нам отечественные
переводы сочинений Юлиана и список переведенных на рус-
ский язык исторических первоисточников, описывающих со-
бытия, связанные с деятельностью Юлиана. Библиография
составлена нами. — Ред.
Библиография
423
8. К царю Солнцу [отрывки], К Матери богов [от-
рывки] /Пер. под рсд А. Лосева // А. Лосев. История ан-
тичной эстетики. VII, 1. М ., 1988.
9. Гимн царю Гелиосу [отрывки, автор перевода не
указан] // Э. Виллер. Учение о Едином в античности и
средневековье. Антология текстов. СПб., 2002.
Исторические источники:
1. Аммиан Марцеллин. Римская история / Пер.
Ю. Кулаковского, А. Соини. СПб., 1994.
2. Map Афрем Нисибинский (Прп. Ефрем Сирин).
Юлиановский цикл / Пер. с сир. А . Муравьева. М ., 2006.
3. Летопись византийца Феофана от Диоклетиана
до царей Михаила и сына его Феофилакта / Пер. В . Обо-
ленского и Ф. Терновского. М., 1884.
4. Свт. Григорий Богослов. Слово 4. Первое обличи-
тельное слово на царя Юлиана. Слово 5. Второе обличи-
тельное слово на царя Юлиана // Творения иже во святых
отца нашего Григория Богослова, архиепископа Констан-
тинопольского. Т . 1 . М., 1851. Репр.: Свято-Троицкая Сер-
гисва Лавра, 1994. Переизд.: Григорий Богослов. Собрание
творений. Т . 1 . Минск; М., 2000. Другой пер.: Вторая речь
против Юлиана [фрагмент] / Пер. Т. Поповой // Памят-
ники византийской литературы IV-IX веков. М ., 1968.
5. Евнапий. Жизни философов и софистов / Пер. Е.
Дарк и М. Хорькова // Римские историки IV века. М ., 1997.
6. Житие св. Василия Великого // Жития святых на
русском языке, изложенные по руководству Четьих-
миней Дмитрия Ростовского. Кн. 5 (январь). М., 1904.
7. Зосим. Новая история / Пер. Д. Болгова. СПб.
[В печати.]
8. Свт. Иоанн Златоуст. Слово о блаженном Вавиле и
против Юлиана // Полное собрание творений св. Иоанна
Златоуста. Т. 2. Кн. 2. М., 1994.
9. Либаний. Надгробное слово по Юлиану / Пер. Е.
Рабинович // Ораторы Греции. М., 1985. Другой пер.: Над-
гробная речь Юлиану [отрывок] / Пер. А . Рановича // А.
Ранович. Первоисточники по истории раннего христиан-
ства. Античные критики христианства. М ., 1990. Другой
пер. в изд.: Либаний. Речи. Т. 1-2 / Пер. С . Шестакова. Ка-
зань, 1915-1916.
424
Библиография
10. Палладия, епископа Елснапольского Лавсаик, или
повествование о жизни святых и блаженных Отцов. СПб.,
1873. Персизд.: М., 1992.
11. Церковная история Сократа Схоластика. СПб.,
1850. 1 -е персизд.: Саратов, 1911. 2 -е псреизд.: Сократ
Схоластик. Церковная история. М ., 1996.
12. Церковная история Феодорита, епископа Кирско-
го. СПб.,
1852. Персизд.: Фсодорит, епископ Кирский.
Церковная история. М., 1993.
13. Филосторгий. Церковная история // Георгий Па-
химер. История о Михаиле и Андронике Пахимерах. Пат-
риарх Фотий. Сокращение церковной истории Филостор-
гия. Рязань, 2004.
14. Церковная история Эрмия Созомена Саламинско-
го. СПб., 1851.
Исследовательская литература
Русскоязычная литература:
1. С . Аверинцев. Император Юлиан и становление
«византинизма» II Традиция в истории культуры. М .,
1978.
2. И. Адо. Свободные искусства и философия в ан-
тичной мысли. М ., 2002. [Глава 6. Раздел 2. Параграф
"Круговой путь, ведущий к философии и хоровод Муз".]
3. Ж. Бенуа-Мсшсн. Юлиан Отступник. М ., 2001.
4. Г . Буассье. Собрание сочинений. Т . 5 . Падение язы-
чества. Кн. 1 -3 . СПб., 1998. [Глава 3, "Император Юли-
ан".]
5. А. Васильев. История Византийской империи.
СПб., 1996. Т .1 . [Раздел "Юлиан Отступник (361-363)"]
6. Иг. Иларион (Алфсев). Жизнь и учение св. Григо-
рия Богослова. СПб., 2001. [Раздел "Император-отступ -
»1
ник .J
7. И . Кривушин. Загадка Сократа Схоластика:
Юлиан и его время // Проблемы социальной истории и
культуры Средних веков и раннего Нового времени. СПб.,
1996.
8. А. Лосев. История античной эстетики. VII, 1.
М., 1988. [Часть 3. Раздел 3, "Юлиан".]
Библиография
425
9. И. Нахов. Киническая литература. М .,
1981.
[Глава 3. Часть 2. Раздел "Император Юлиан и «невежест-
венные киники»".]
10. А . Муравьев. Епископ против кесаря. Истоки од-
ного византийского идеологического мотива // Вестник
древней истории. 4, 1994.
11. Т. Попова. Аллегорическое толкование античной
мифологии в сочинениях императора Юлиана // Проблемы
античной культуры. Тбилиси, 1975.
12. Т . Попова. Гомер в оценке неоплатоников Н
Древнегреческая литературная критика. М., 1975.
13. Е. Рабинович. «Золотая середина»: к генезису од-
ного из понятий античной культуры II Вестник древней
истории. 3, 1976.
14. А. Струкова. Теурги при дворе императора Юлиа-
на. [На сайте студенческого научного общества истор.
фак. СПбГУ, http://www.sno.7hits.net/publ/Struck2.htm]
15. Ф. Успенский. История Византийской империи.
М., 1996. Т. 1. [Период 1. Глава 4 "Язычество и христиан-
ство во второй половине IV века. Юлиан Отступник. Ха-
рактеристика его царствования". Здесь же приведены об-
ширные выдержки из писем Юлиана и его Мисопогона. ]
16. Ю. Шичалин. Философия и теология в IV веке по
Р.Х. (к вопросу о границах науки у поздних платоников и
Отцов церкви) II Границы науки. М ., 2000.
Иностранная литература:
1. P. Athanassiadi. Julian. An Intellectual Biography. Lon-
don, 1992.
2. T. Banchich. Julian s School Laws. Cod. Theod. 13.3 .5
and ep. 42 И The Ancient World. 24, 1993.
3. M. Barnes. The Background and Use of Eunomius'
Causal Language // Arianism after Anus. Essays on the Devel-
opment of the Fourth Century Trinitarian Conflict. Edinburg,
1993. [Раздел "Julian's Theology of Essense, Power, Activity
and Product".]
4. M. Billerbeck. The Ideal Cynic from Epicteteus to Julian
U The Cynics. The Cynic Movement in Antiquity and its Leg-
acy. Ed. by R. B . Branham / M.- O . вои^-Сагё. Berkeley,
1996.
426
Библиография
5. J . Bouffartiguc. L'Empereur Julien et la culture de son
temps. Paris, 1992.
6. T. Fleck. Julianus II. Apostata als Sarapis? Helena als
Isis? Zur Fehlinterpretation einiger Isis-Prdgungen II
Geldgeschichtlichc Nachrichtcn. 216, 2004.
7. S . Elm. Historiographic Identities: Julian, Gregory of Na-
zianztts, and the Forging of Orthodoxy 11 Zeitschrift fur Antikcs
Christentum. 7, 2003.
8. S . Elm. Orthodoxy and the True Philosophical Life:
Julian and Gregory of Nazianzus II Studia Patristica. Vol.
XXXVII — Cappadocian Writers. Other Greek Writers by
M. F. Wiles, E. J. Yarnold. 2001.
9. R . MacMullen. Christianity and Paganism in the Fourth
to Eight Century. London, 1997.
10. Ch. Riedweg. With Stoicism and Platonism against the
Christians: structures of philosophical argumentation in Julian's
Contra Galileos 11 Hermathena. 166, 1999.
11. R. Smith. Julian's Gods. Religion and Philosophy in the
Thought and Action of Julian the Apostate. London, 1995.
12. H. -U. Wiemer. Libanios und Julian. Studien zutn
Verhaltnis von Rhetorik und Politik im vierten Jahrhundert nach
Christus. Munchcn, 1995.
Содержание
От редактора
3
Т. Сидаш. Император Юлиан
5
Д. Бирюков. Вера — язык: Юлиан и свт. Григорий
Назианзин
55
Император Юлиан. Сочинения
Платонические сочинения
К Царю Солнцу {пер. Т . Г . Сидаша)
91
Гимн к Матери Богов (пер. Т. Г . Сидаша)
133
Фрагмент письма к жрецу (пер. Т . Г . Сидаша)
161
Кинические сочинения
К невежественным киникам (пер. Т. Г . Сидаша)
181
К Ираклию кинику (пер. Т . Г. Сидаша)
210
Антиохийцам, или Брадоненавистник
(пер. Т. Г . Сидаша)
252
Письмо к Нилу, называемому также Дионисием
(пер. Т. Г . Сидаша)
293
Послание к жителям Эдессы (пер. Д. Е . Фурмана)
302
Литературные сочинения
Похвальное слово Царице Евсевии (пер. Т. Г . Сидаша)
303
Письмо Августа Юлиана Августу Констанцию
(пер. Ю. А. Кулаковского)
335
Послание к сенату и народу афинскому (пер. Т. Г . Сидаша)
338
Послание к Фемистию философу (пер. Т. Г . Сидаша)
360
Утешение, обращенное к себе в связи с отъездом
блаженнейшего Саллюстия (пер. Т. Г . Сидаша)
377
Письмо к Евагрию (пер. Т. Г . Сидаша)
392
<0 Пегасии> (пер. Т. Г . Сидаша)
394
Саллюстий
О богах и мире (пер. Р. Б. Кочеикова и Т. Г. Сидаша)
399
Библиография
422
ИМПЕРАТОР ЮЛИАН
Сочинения
Директор Издательства СП6ГУ
проф. Р . В . Светлов
Главный редактор
Т. И. Пескова
Редактор Д. С . Бирюков
Обложка художника Е. А . Соловьевой
Компьютерная верстка Ю. /О . Тауриной
Подписано в печать 28.11.2006
Печать офсетная. Ф-т 84XIOOV32.
Усл. печ. л . 20,9. Тираж 1000 экз. Заказ 576
Издательство Санкт-Петербургского университета.
199004, С. -Петербург, В.О., 6-я линия, 11/21.
Тел. (812)328-96 -17; факс (812)328-44 -22
E-mail: editor@unipress.ru
www.unipress.ru
По вопросам реализации обращаться по адресу:
С.- Петербург, 6-я линия В.О ., д. 11/21, к. 21
Телефоны: 328-77-63, 325-31-76
E-mail: post@unipress.ru
Типография Издательства СПбГУ.
199061, С.- Петербург, Средний пр., 41.