Текст
                    

11IICIIII УТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ М. С.ИВАНОВ Иранская РЕВОЛЮЦИЯ 190.5-1911 ИЗД А ГЕЛЬ С ГГ» О ИМО м о с л /9.'> 2-

ПРЕДИСЛОВИЕ В настоящей работе автор ставил своей задачей исследо- вать одно из крупнейших антифеодальных и антиимпериали- стических народных движений XX века в странах Востока — иранскую революцию 1905—1911 годов на основе, главным об- разом, материалов русских архивов и персидских источников. Главной целью автор считал исследование внутренних процес- сов революции, ее движущих сил и характера. Вопросов меж- дународной политики автор касался лишь поскольку это было необходимо для понимания внутрииранской борьбы и для вы- яснения позиций отдельных классов и групп. Вместе с тем автор считал своей обязанностью разобла- чить весьма распространенные извращения истории иранской революции представителями английских и американских импе- риалистических кругов (Броун, Сайкс, Шустер и др.) как относительно движущих сил иранской революции, так и относительно политики и роли Англии, России и США в Ира- не в годы революции. Ввиду того, что эти извращения и даже фальсификация истории иранской революции и полити- ки иностранных держав в Иране в годы революции до сих пор должным образом не разоблачены и влияние их весьма сильно проявляется в литературе об иранской революции, ав- тор уделяет разоблачению их большое внимание и место в своей работе. Автор стремился также показать меньшевистские извра- щения в оценке движущих сил и характера революции (отрицание или замалчивание крестьянского и рабочего дви- жения и вообще принижение роли демократических слоев населения в революции), имевшие место в некоторой части советской литературы об иранской революции, например, работы Ирандуста, Гурко-Кряжина. Краткий критический обзор источников и литературы по иранской революции 1905—1911 гг. дается в конце работы (глава XVI), что автор считает более целесообразным. После того, как читатель познакомится в работе с действительной, основанной на источниках картиной иранской революции и 3
политикой различных империалистических держав, для него будет более ясна необоснованность ряда утверждений некото- рых английских и американских авторов в отношении иран- ской революции, а также несостоятельность других непра- вильных оценок и ошибок в освещении этой революции. Автор считает, что его работа также может быть не лише- на недостатков и ошибок и будет благодарен всем, кто поможет ему устранить их путем своих критических замеча- ний.
Глава I ИРАН НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ 1905—1911 ГОДОВ В конце XIX века происходил процесс перерастания ка- питализма в империализм? Этот процесс перерастания старо- го «свободного» капитализма в империализм в передовых капиталистических странах завершился в основном к началу XX века. В. И. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» определил империализм как «капитализм на той стадии развития, когда сложилось гос- подство монополий и финансового капитала, приобрел вы- дающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей терри- тории земли крупнейшими капиталистическими странами» Перерастание капитализма в империализм проявилось и в изменении политики западных капиталистических держав по отношению к отсталым аграрным странам, в частности, к странам Востока. Это воздействие империализма на страны Востока, в том числе и на Иран, осуществляюсь главным образом через колониальную политику империализма. Харак- теризуя колониальную политику эпохи империализма, В. И. Ленин писал: «К многочисленным «старым» мотивам колониальной политики финансовый капитал прибавил борь- бу за источники сырья, за вывоз капитала, за «сферы влия- ния»,—то есть сферы выгодных сделок, концессий, монополи- стических прибылей и пр.»1 2. Крупные империалистические державы, Англия, США, Германия и другие, начали борьбу за передел мира. Наступление эпохи империализма отмеча- лось обострением национального и колониального гнета, стремлением монополистического, финансового капитала к ликвидации национальной независимости, к экономическому и политическому подчинению, к закабалению и систематиче- скому ограблению народов отсталых стран Востока, в том числе и Ирана. 1 В. И. Ленин, Соч, т. 22, стр. 253 2 В. И. Ленин, Соч., т. 22, стр. 285. 5
люции 1905—1911 Превращение Пра- йа в полуколонию и позиции импе- риалистических держав в Иране накануне револю- ции 1905—1911 гг Начало эпохи империализма было началом нового периода в истории Ирана и других восточных стран, началом нового периода их закабаления иностранным капиталом. Характери- зуя колониальную политику эпохи империализма, В. И. Ленин отмечал, что «финансовый капитал и соответствующая ему международная политика, которая сводится к борьбе великих держав за экономический и политический раздел мира, со- здают целый ряд переходных форм государственной зависи- мости. Типичны для этой эпохи не только две основные груп- пы стран: владеющие колониями и колонии, но и разнообраз- ные формы зависимых стран, политически, формально само- стоятельных, на деле же опутанных сетями финансовой и дипломатической зависимости»1. Одной из таких переходных форм государственной зависимости были полуколониальные страны, формально еще сохранившие политическую независи- мость, фактически же поставленные в зависимое положение от империалистических держав. Иран к началу XX века пре- вратился в типичную полуколониальную страну. Господство финансового капитала и вывоз капитала при- вели к возникновению новых форм экономического закабале- ния отсталых стран, в частности Ирана, — иностранные кон- цессии, займы, открытие иностранных банков и т. д. Нача- лось также приспособление сельского хозяйства страны к по- требностям империалистических государств—превращение Ирана в их аграрно-сырьевой придаток. Превращение Ирана в полуколонию приводило к консервации отсталых феодаль- ных пережитков в экономике и политическом строе страны. К началу XX века на базе совместной эксплуатации и ограб- ления народов Ирана сложился союз иностранных империа- листов с иранской правящей реакционной феодальной верхушкой, которая стала выполнять роль агентуры иностран- ного капитала. Превращение Ирана в полуколонию и господство средне- вековых феодальных пережитков в общественно-экономиче- ском и политическом строе и были наиболее характерными ощими положение в Иране накануне рево- годов. > Главную роль в закабалении Ирана и > превращении его в полуколонию играли Англия и царская Россия. Англия, как правило, шла впереди в проведении меро- приятий и политики, имеющих целью даль- нейшее экономическое и политическое под- чинение Ирана. Английские капиталисты и выражавшее их интересы английское * । В И. Ленин, Соч , т. 22, стр. 250. 6
правительство первыми приступили к вывозу капитала в Иран. Раньше других они получили у Ирана первые концессии, при- нудили иранское правительство к заключению первых кабаль- ных иностранных займов и т. д. Начало иностранным концессиям в Иране положили английские телеграфные_концессии. Сразу же после подавле- ния в Индии народного антианглийского восстания 1857— 59 годов англичане приступили к осуществлению планов стро- ительства телеграфных линий между Англией и Индией через территорию Ирана. Они делали это с целью укрепления английского колониального владычества над Индией и усиле- ния зависимости Ирана от Англии. 17 декабря 1862 г., 23 ноября 1865 г. и 2 декабря 1872 г. англичане вынудили Иран подписать англо-иранские теле- графные конвенции, по которым английское правительство (английский" Департамент индо-европейского телеграфа) полу- чило концессии на право строительства (за счет иранского правительства) и эксплуатацию на иранской территории теле- графных линий Ханекин—Тегеран—Бушир. В Бушире эти линии присоединялись к английскому подводному кабелю Фао—Джаск—Маскат—Карачи. 1 По конвенции от 2 апреля 1868 г. английское правитель- ство получило право на строительство на территории Ирана наземной телеграфной линии от пункта между Бендер Абба- сом и Джаском до Гватара на границе с английским Белуд- жистаном1 2. 11 января 1868 г. иранское правительство вынуждено было предоставить акционерной Индо-европейской телеграфной ком- пании («Братья Сименс и Гальске в Берлине и Петербурге и К°») концессию на строительство и эксплуатацию телеграф- ной линии между Джульфой на русско-иранской границе и Тегераном. Эта телеграфная линия служила продолжением телеграфа Лондон — Торн — Варшава — Одесса — Тиф- лис—Джульфа. (Индо-европейская телеграфная компания име- ла также соглашение с германским и русским правительства- ми на проведение этой линии по территории Германии и Рос- сии). По существу эта телеграфная линия также была 1 W. Litten, Pcrsien. Von der „penetration pacifique" zuin „Protekto- rat“. Urkunden und Tatsachen zur Geschichte der europaischen .penetration pacifique" in Persien 1860—1919, Berlin und Leipzig, 1920, SS.3—12, 14 -21; Ij О Li, J , 1 )П-НГ МГГА (в дальнейшем цитируется: QICjLL 2 W. L i 11 е и, op. cit„ SS. 12- 14. 7
английским предприятием И проводилась в интересах англи- чан.1 Затем по конвенции от 15 августа 1901 г. иранское пра- вительство обязалось по указанию англичан и за счет ссуды, полученной от Англии, выстроить в дополнение к линиям Те- геран—Бушир еще и так называемую Белуджистанскую ли- нию — три телеграфных провода от Тегерана до границы английских владений в Белуджистане через Кашан, Йезд и Керман. Эта линия затем была передана также в эксплуата- цию английскому Департаменту индо-европейского телеграфа ,* 2 Кроме того телеграфная линия между Тегераном и Мешхе- дом, хотя формально и находилась в ведении иранского пра- вительства, но фактически была под контролем англичан. Она инспектировалась и ремонтировалась английскими телеграфи- стами и на английские средства, которые затем взыскивались в Тегеране англичанами с иранского правительства.3 Телеграфные линии управлялись англичанами и обеспечи-, вали главным образом связь Англии с Индией. Во многих случаях местные иранские телеграммы не принимались для передачи. Строились эти линии в значительной мере за счет средств Ирана. Уже к концу 60-х годов Иран, в связи со строи- тельством телеграфных линий, которые Англия в своих же империалистических интересах проводила на иранской терри- тории, «задолжал» Англии свыше 47 тыс. ф. ст., выплачен- ных затем Ираном Англии в течение 20 лет. Первоначально телеграфные концессии выдавались англи- чанам на срок от 5 лет (концессия 1865 г.) до 25 лет (концес- сии от 11 января 1868 г. и от 1901 года), но затем срок их окончания неоднократно продлевался. Англичане использовали различные способы давления на Иран, чтобы добиться про- дления срока телеграфных концессий. В 1906 году, например, Индо-европейская телеграфная компания воспользовалась за- труднительным финансовым положением шахского правитель ства и в обмен на ссуду шахскому правительству в размере 44 500 ф. ст. добилась продления ее концессии еще на 20 лет4. Под видом телеграфных служащих и чиновников англи- чане направляли в Иран английских офицеров индийской службы. Английские телеграфные посты и станции, а также обслуживавшие их англичане пользовались правами экстер- риториальности, правом предоставления беста и т. д. Англий- ские «телеграфисты» устанавливали связи с местными жите- лями, активно вмешивались во внутренние дела Ирана, пре- j W. Lit ten, op. cit., SS. 28 - 37. 2 W, L i 11 e n, op. cit., S S. 23—27. 3 Центральный Государственный исторический архив в Ленинграде, (в дальнейшем — ЦГИАЛ), фонд 560, опись 28, дело 1256, листы 5—20. 4 Архив внешней политики России, (в дальнейшем — АВПР), фонд персидский стол, дело 908, лист 24. 8
тендуя на роль арбитров в местных спорах,1 вели английскую пропаганду. Английские телеграфные линии, посты и станции превратились в широко разветвленную сеть английского шпио- нажа в Иране и использовались как орудие укрепления поли- тического влияния Англии в этой стране. Вслед за первыми телеграфными концессиями англичане стали делать попытки захватить в свои руки эксплуатацию i всех естественных богатств Ирана. Особенно показательной в этом отношении была концессия Рейтера 1872 года. В июле 1872 года англичане вынудили шаха предоставить английскому подданному барону Ю. Рейтеру крайне кабаль- ную и разорительную для Ирана концессию. Согласно этой концессии Рейтер получил сроком на 70_лет монопольное пра- во на строительству'Железных дорог и трамвайных линий, на эксплуатацию нефти и других ископаемых, за исключением золота и серебра и драгоценных камней, на разработку лесов, сооружение каналов и колодцев и вообще на проведение всех ирригационных работ. За 20 тыс. ф. ст. шах соглашался пре-,,7 доставить Рейтеру на 25 лет управление всеми иранскими таможнями, а также обязался в будущем предоставлять Рей- теру в первую очередь концессии на организацию банков, строительство шоссейных дорог, телеграфных линий, фабрик, заводов и т. п. По условиям концессии Рейтеру предоставля- лись бесплатно необходимые ему земельные участки, его пред- приятия должны были обеспечиваться рабочей силой и ему га- рантировалось получение прибыли в определенном размере. Концессионер освобождался от уплаты всех внутренних и внешних таможенных пошлин. За все это Рейтер должен был уплачивать иранскому правительству только от 15 до 20% " чистой прибыли концессионных предприятий. По существу Насер-эд-Дин шах, предоставляя Рейтеру эту концессию, про- давал английским капиталистам все естественные богатства ' страны. Осуществление этой концессии должно было устано- вить контроль английского капитала над всей экономикой * Ирана. Даже такой матерый империалист, как лорд Керзон, писал по поводу этой концессии в своей книге «Персия и пер- сидский вопрос», что «когда она была опубликована, ее рас- ценили как самую полную и экстраординарную передачу всех промышленных ресурсов страны в руки иностранцев»1 2. Эта сделка шаха с английскими капиталистами вызвала возмуще- ние и протесты даже среди придворных шаха, не говоря уже о широких слоях населения. В результате протестов внутри Ирана, а также противодействия со стороны русского прави- тельства Насер-эд-Дин шах вынужден был в 1873 году объя-' вить об аннулировании этой кабальной для Ирана концессии. 1 G. Curzon, Persia and the Persian question, L., 1892, v. 2, p. 616 2 G. Curzon, op. cit., v. 1, p. 480. 9
Но англичане не оставили попыток захватить естественные богатства Ирана. В результате давления на шаха со стороны английского посланника в Тегеране Г. Д. Вольфа, Насер-эд- Дин шах был вынужден в 1889 году в виде возмещения за аннулирование концессии 1872 года предоставить Рейтеру сроком на 60 лет концессию на организацию банка, получив-* шего название Имперского (Шаханшахского) банка Персии. Английский банк получил монопольное право на выпуск в Иране бумажных денег—банкнот, которые должны были приниматься всеми как обязательное платежное средство на территории Ирана.1 Иранские государственные доходы поступали на текущий счет этого английского банка. Шаханшахский банк подчинит себе иранский монетный двор, устанавливал курс иностранной валюты и затем получил монопольное право на ввоз серебра.2 Кроме того банк получил также исключительное право на эксплуатацию минеральных ресурсов, и в том числе нефти, на всей территории страны с правом перепродажи этой привиле- гии3. Он выдавал также ссуды частным лицам, принимал вклады и т. д. Выполняя функции иранского государственного банка, Ша- ханшахский банк пользовался правами иранской государ- ственной организации, но подчинялся англичанам и действо- вал по их указаниям. Правление банка находилось в Лондо- не, и банк не подчинялся иранскому законодательству. Банк вскоре открыл свои отделения в Тавризе, Реште, Мешхеде, Пезде, Исфагане, Ширазе, Бушире, а агенства и корреспон- дентские пункты во всех торговых пунктах Ирана, и стал ока- зывать огромное влияние на экономическую и политическую* жизнь страны. За все свои привилегии банк должен был вы- плачивать иранскому правительству только 6% от своей чи- • стой прибыли. Шаханшахский банк вскоре превратился в одно из главных орудий английского империализма в деле закабаления Ирана. Для эксплуатации естественных богатств Ирана англий- ский банк основал специальную компанию Persian Bank Mi- ning Right Corporation, которая в 1891 —1893 годах уже нача- ла производить разведки нефти в районах Семнана, Далеки, ' (к северу от Бушира) и на о-ве Кешм в Персидском заливе. Разведочные работы не дали в то время желаемых результа- тов и поэтому через несколько лет компания эта ликвидиро- валась4. 3 ' И 4 М. Nakhai, Le petrole en Iran, Brux, 1938, p. 31, 10
В 1888 году английская фирма «Братья Линч» получила от шахского правительства концессию на организацию судо- ходства по единственной в Иране судоходной реке Карун в ' нижнем ее течении. Затем эта компания английских капита- листов через Шаханшахский банк получила концессию на строительство и эксплуатацию шоссейной дороги между Ахва- зом и Исфаганом, а также забрала в свои руки управление и эксплуатацию дорогами Тегеран — Кум — Султанабад, Теге- ран — Исфаган. Судоходство на Персидском заливе было почти целиком t захвачено англичанами. В 1910—1911 годах, то есть уже пос- ле организации немецкой пароходной компании по торговле с Персидским заливом, на долю английских судов приходилось около 82% всего грузооборота Персидского залива, а на долю • иранских судов—менее 4 процентов (доля Германии составля- ла около 10 процентов).1 Судоходство по реке Карун и в Пер- сидском заливе и указанные выше дороги транспортной ком- пании «Братья Линч» использовались англичанами как каналы распространения английских товаров и политического влияния в Иране. В начале 1890 года, после возвращения из третьей поезд- ки в Европу, Насер-эд-Дин шах дал обязательство английской компании Тальбот предоставить ей монопольную табачную' концессию. Концессионный договор был подписан в марте 1891 года. За незначительную ежегодную плату в сумме 15 000 ф. ст. концессионер получил эту монополию сроком на 50 лет. Привилегии, полученные английскими капиталистами у шаха по этой концессии, были чрезвычайно широкими. Об- работка и продажа табака на всей территории Ирана могла производиться только с разрешения концессионера, который получил право установить свой контроль над посевами табака и его возделывателями. Цена на табак могла устанавливаться , только с его согласия. Без разрешения концессионера запре- щалась перевозка табака в количестве, превышающем днев- ную потребность путешественников. Производители табака обязывались извещать уполномоченных концессионера о раз- мерах урожая табака и т. д.2. Сразу после подписания кон- цессионного договора английские концессионеры разослали по всему Ирану своих уполномоченных, которые начали грубо вмешиваться во внутреннюю жизнь страны. Это вмешатель- ство агентов английских колонизаторов вызвало в 1891 — 1892 годах народное возмущение в Тегеране, Тавризе и других 2 ‘ ‘ О Lkj' |_jj! j I jixj jlj jS' |Дэ U .(в дальнейшем цитируется: 0LJI"V_______________________“W •(_/’ 11
городах Ирана, в результате которого шах вынужден был, объявить об аннулировании табачной концессии. Для уплаты неустойки компании Тальбот в связи с анну- лированием ее концессии шах получил от Шаханшахского банка заем в 500 тыс. ф. ст. под залог доходов от таможен южного Ирана. Это был первый крупный иностранный заем, « который положил начало финансовому закабалению Ирана. • Вслед за этим займом в первые годы XX века англичане на- вязали Ирану и другие займы и ссуды. В 1903—1904 годах иранское правительство получило от английского Шаханшах- ского банка краткосрочный заем на сумму 300 тысяч ф. ст. тоже под залог доходов с южно-иранских таможен. В 1905 го- ду английский банк выдал иранскому правительству ссуду в сумме 700 тысяч туманов.1 Используя финансовые затрудне- ния Ирана, английские империалисты добивались безраздель- ного господства на юге Ирана, получения концессий на строи- тельство железных дорог и т. д. Так, в начале 1905 года английское правительство предложило Ирану 1 млн. ф. ст., из коих 500 тыс. ф. ст. «в подарок» в обмен на письменное обязательство иранского правительства не выдавать «ино- странцам» никогда никакой концессии на юге Ирана, и 500 тысяч ф. ст. в виде ссуды впредь до получения Англией концессии на железную дорогу на юге Ирана, после чего эта сумма перешла бы в собственность иранского правительства, кабальный характер этих английских предложений был на- столько явным, что иранское правительство, хотя оно и весь- ма нуждалось в деньгах, решило не принимать их.1 2 28 мая 1901 г. при активном участии английского послан- ника в Иране Г. Д. Вольфа с помощью шантажа, угроз и взяток англичане вынудили шаха и его правительство предо- ставить английскому подданному, австралийскому финансисту В. Н. д’Арси, концессию на монопольное право эксплуатации нефтяных месторождений на всей территории Ирана, за ис- ключением пяти северных провинций: Азербайджана, Гиляна, Мазендерана, Астрабада и Хорасана. Созданная впоследствии на основе этой концессии Англо-Персидская (затем Англо- Иранская) нефтяная компания стала играть роль главного орудия в закабалении и ограблении Ирана английским импе- риализмом. По концессионному договору от 28 мая 1901 г. д’Арси получил исключительное право разведывать, добывать, перерабатывать, продавать и экспортировать нефть, естествен- ный газ, асфальт и черный воск. Эта концессия, сфера дея- тельности которой распространялась на 3/4 всей территории Ирана, содержащей огромные запасы нефти, была получена 1 АВПР, ф перс, ст., д. 909. л. 24; там ж е, д. 913, л. 122. 2 Т а м ж е, д. 903, лл. 65—66, 68. 12
англичанами от Ирана за ничтожную плату. Лишь после об- разования общества по эксплуатации нефти концессионер должен был выплатить иранскому правительству всего только 20 тыс. ф. ст. наличными и передать ему на такую же сумму акций общества. Ежегодно он должен был уплачивать лишь 16% чистой прибыли от эксплуатации нефти, а также по 2 тыс. туманов в год за все переходившие в собственность концессионера нефтяные колодцы, которые до этого разраба- тывались иранцами кустарным способом в районах, отданных в концессию. В 1903 году д’Арси совместно с основанным еще в 1886 году для нефтедобычи в Индии обществом «Burma Oil» учредил «Первое эксплуатационное общество», которое начало разведочные работы на западе, в районе Касре-Ши- рин, а затем на юго-западе — в Бахтиарии.1 Английские империалисты широко использовали нефтяную концессию для грубого вмешательства во внутренние дела Ирана. Создавая себе опору в Иране, англичане подкупали наибо- лее реакционные элементы в нефтяных районах из числа представителей феодально-племенной верхушки. После начала нефтеразведочных работ в Бахтиарии англичане, например, за- ключили соглашение с бахтиарскими ханами, по которому обещали выплачивать им 3 процента своих прибылей, за что бахтиарские ханы обязались охранять английские нефтераз работки.1 2 Помимо того бахтиарские ханы получили некоторое количество акций нефтяной компании. Таким путем англий- ские концессионеры поставили себе на службу бахтиарскнх ханов. После того, как в 1908 году в районе Майдане-Нафтун (к юго-востоку от города Шуштер) были обнаружены огром- ные запасы нефти и в апреле 1909 года на основе концессии дАрси в Лондоне была образована «Англо-Персидская неф- тяная компания», начавшая промышленную эксплуатацию нефти, роль и значение английской нефтяной концессии в за- кабалении Ирана возросли еще больше. Перед первой мировой войной английские капиталовложе- ния в Иране достигли суммы около 9,7 млн. ф. ст. (около 200 млн. рублей).3 В отношении вывоза капитала в Иран Англия стояла на первом месте среди других иностранных государств. Английские империалисты стремились к моно- польной эксплуатации в грабежу иранских природных бо- гатств и народов Ирана. Но на пути осуществления этих за- хватнических стремлений английского империализма стояла 1 I ’V ‘OlCjLt 2 М. N a k h a i, op. cit., р. 37; ) • Д ‘OKLEE 3 W. L i 11 c n, op. cit., S. 109. 13
царская Россия. Русские капиталисты и царизм также стре- мились к подчинению и эксплуатации природных ресурсов Ирана и потому старались не допустить монопольного господ- ства Англии в Иране. В 1879 году русской компании была предоставлена кон- цессия на строительство небольшой телеграфной линии на . севере Ирана между Астрабадом и Чикишляром на русской территории к северу от залива Хасан-Кули на Каспийском море. Эта линия обслуживалась русскими служащими. В декабре 1888 года русский подданный Лианозов получил от шахского правительства концессию на эксплуатацию рыб- ных промыслов в иранских водах Каспийского моря от Аста- ры до Атрека, а также в иранских реках, впадающих в Кас- пийское море.1 Самыми значительными и важными из русских концессий, полученных в Иране, были концессии русского капиталиста А. С. Полякова. 21 апреля 1890 г. Поляков получил от шаха сроком на 75 лет концессию на организацию банка, получив- * шего название «Учетно-ссудного банка Персии». Первоначаль- ными функциями банка были: финансирование торговых опе- раций, выдача ссуд под товары, движимое имущество, ценные бумаги, а также учет ценностей. Вскоре Учетно-ссудный банк перешел под контроль Русского государственного банка и ми- нистерства финансов России и фактически превратился в го- сударственное предприятие, хотя формально и продолжал считаться частным предприятием. К концу 1907 года банк имел отделения в Тегеране, Тавризе, Реште и Мешхеде, агентства в Казвине, Хамадане, Энзели, Урмии, Исфагане, Сеистане и Сабзеваре, а также корреспондентов (русских и иранских купцов) во многих других городах Ирана. Через него иранское правительство получало в России займы и ссуды. Банк предоставлял ссуды также и частным лицам—иранцам. 9 ноября 1890 г. Поляков получил от шахского правитель- ства на 75 лет концессию на организацию страхового и транс- портного дела. На основании этой концессии было создано «Персидское страховое и транспортное общество». Это обще- ство получило в 1893 году концессию на строительство доро- ги от Энзели до Казвина, в связи с чем было создано новое общество «Энзели-Казвинской дороги», которое затем приоб- рело концессии на строительство дорог Казвин—Тегеран, Каз- вин — Хамадан, а также на строительство Энзелийского пор- та. «Персидское страховое и транспортное общество» органи- зовало пароходное сообщение между Ираном и Россией на Каспийском море, создав общества «Кавказ и Меркурий», «Надежда», «Восточное общество» и другие, которые затем 1 W. L i t1 е n, op. cit., S S. 168—169. 14
объединились и образовали так называемое «Бюро персид- ских транспортов».1 В 1902 году Учетно-ссудный банк получил концессию на строительство шоссейной дороги Джульфа— Тавриз — Каз- вин, для осуществления которого было образовано «Обще- ство Джульфа-Тавризской дороги».1 2 Кроме названных русских концессий Полякову принадле- жала также значительная доля акций бельгийского «Аноним- ного общества железных дорог и трамваев», которое на осно- ве полученной в 1888 году от шахского правительства кон- цессии построило и эксплуатировало единственную в Иране железную дорогу (узкоколейную) от Тегерана до Шах-Абдул- Азима протяжением около 9 км, а также конный трамвай в Тегеране.3 Что касается железнодорожного строительства в Иране, то империалистические державы не допускали строительства железных дорог в этой стране. В конце 1890 года шах вынужден был подписать обязательство не выдавать никому никаких железнодорожных концессий в течение 10 лет, то есть до 1900 года. В 1899 году шах обязался продлить за- претный срок на строительство железных дорог до 1910 года. Таким образом в угоду империалистам Иран был лишен пра- ва строить железные дороги. В 1899 году иранское правительство обратилось с просьбой о займе к англичанам и французам. Англичане потребовали немедленного установления полного контроля над иранскими таможнями Персидского залива, а французы, как писал Спринг-Райс в своем письме от 15 сентября 1899 г., потребо- вали в качестве гарантии «почти все, что было в Персии».4 Поэтому иранскому правительству пришлось отказаться от мысли о займе в Англии или Франции и обратиться с прось- бой о займе к России, которая в 1900 году предоставила Ира- ну заем в сумме 22, 5 млн. руб. Этот заем был выдан под за- лог доходов с северных таможен Ирана и на условиях пога- шения английского займа 1892 года в сумме 500 тыс. ф. ст., получения в дальнейшем займов только у России и продления еще на 10 лет, до 1910 года обязательства Ирана не строить железных дорог. В 1902 году Иран получил у России новый заем в сумме 10 млн. руб. Кроме того в 1903, 1904 и 1905 го- дах шахскому правительству были предоставлены Россией через Учетно-ссудный банк краткосрочные ссуды на сумму почти 4 млн. руб. 1 W. L i 11 е n, op. cit., SS. 119—1H; ) • ) ‘OIJSjLL jtlf* 2 W. L i 11 c n, op. cit., S. S. 146—149. 3 W. L i 11 e n, op. cit., S. 207. 4 „The Letters and Friendships of sir Cecil Spring Rice“, Stephen Gwynn, cd. Boston and N. Y., 1929, v. 1., p. 289. 13
Всего в Иране перед первой мировой войной было вложе- но русских капиталов на сумму около 164 млн. рублей '. Помимо того шахское правительство предоставило ряд кон- цессий представителям и других европейских держав. Кроме концессии бельгийского «Анонимного общества железных до- рог и трамваев» бельгийские капиталисты имели в Иране кон- цессии на организацию игорных домов, на производство и про- дажу вин, на производство сахара и другие.2 Греческая фир- ма «Куссис и Теофилактос», находившаяся в Баку, получила концессию на эксплуатацию лесов на иранском побережье Каспийского моря.3 Французам были даже выданы бессрочные концессии на производство археологических раскопок, при- чем половину обнаруженных при раскопках древних вещей французы могли вывозить из Ирана.4 К началу XX века Иран усиленными темпами наводнялся европейскими промышленными товарами. Он превращался в рынок сбыта европейских промышленных товаров и в источник сырья для капиталистических стран. Об этих процессах ясно свидетельствовали данные внешней торговли Ирана. За последние десятилетия перед иранской революцией внешняя торговля Ирана, и особенно ввоз в Иран, значитель- но возросли. Если по подсчетам Керзона за 9 лет с 1880/81 по 1888/89 год ежегодные обороты внешней торговли Ирана вы- ражались приблизительно в суммах от 210 до 255 млн. кран, причем ввоз в Иран составлял около 2/3, а вывоз из Ирана только 1/3 всего годового оборота,5 6 то в первые годы XX века внешняя торговля Ирана выражалась в следующих цифрах: Годы Общий оборот в млн. кран Вывоз из Ирана Ввоз в Иран 1901/2 449,1 150,6 298,5 1902/3 462,4 189 273,4 1903/4 639,8 254,8 385 1904/5 597,8 247,9 349,9 1905/6 679,6 293,1 386,5 1906/7 784,4 353,4 431,« 1 W. L i 11 е п, op. cit., S S. 189 —190. г ibid., SS. 211-214; “И “И “\Г 3 1 -Г s G. Curzon, op. cit., v. 2, p. 562. 6 V -lT3 ‘ o ICjIL lb
Особенно резкое увеличение внешнеторговых оборотов Ирана с 1903/4 года объяснялось тем, что в 1901 году Россия, а в 1903 году и Англия добились заключения новых таможен- ных соглашений с Ираном, по которым таможенные пошлины на некоторые ввозимые в Иран товары либо совершенно сни- мались, либо значительно понижались. Эти соглашения еще шире открыли русским и английским товарам дорогу в Иран. Внешняя торговля Ирана имела ярко выраженный коло- ниальный характер. Ввоз в Иран намного превышал вывоз, образуя ежегодно огромный пассив. Ввозились в Иран в первую очередь хлопчатобумажные, шерстяные и шелковые ткани, а затем сахар и чай, керосин, металлические изделия и другие промышленные товары. Вывозились из Ирана хло- пок, сухофрукты, ковры, рис, шелк, кожи (главным образом невыделанные), опиум, камедь, шерсть, табак. Таким образом, О>за исключением ковров, все это были продукты сельского хо- оО зяйства и сырье. Кроме того характерной чертой внешней <О торговли Ирана была неэквивалентность обмена: соотношение цен ввозимых в Иран и вывозимых из него товаров было не с-^в пользу Ирана. jy Из всех внешнеторговых оборотов Ирана в начале XX ве- ка свыше 80 процентов падало на долю России и Англии, из коих на долю России приходилось от 50 до 60 процентов, а на долю Англии (вместе с Индией) ог 20 до 30 процентов. В 1905—1906 году, например, из общей суммы торговых обо- ротов Ирана доля России составила 57,6 процентов, Англии— 13 процентов, Индии — 8,9 процента, Турции — 8,8 процента, Франции — 2,4 процента, Германии — 1 процент, Афганиста- на— 1,6%.' Следует отметить, что торговля Ирана с Англи- ей всегда была пассивной для Ирана. Ввоз Аш лии (вместе с Индией) в Иран в 5 раз превышал вывоз из Ирана в Англию и Индию вместе взятые. Если же взять торговлю Ирана толь- ко с Англией без Индии, то ввоз из Англии в Иран превышал вывоз из Ирана в Англию в 9 раз. Большая часть всех ввози- мых в Иран хлопчатобумажных и других тканей поступала из Англии. Кроме тканей Англия ввозила в Иран также оружие, медные и железные изделия и другие промышленные товары. Вывозила же Англия из Ирана только такие товары как опиум, камедь и небольшое количество шерсти.1 2 Конкуренция ввозимых английских тканей и других промышленных това- ров подрывала иранское ремесло и домашнюю промыш- ленность и душила возникавшие в конце XIX и начале XX вв. национальные иранские фабрики и заводы. А дефицит- 1 АВПР, ф перс, ст., д.'912, лл. 152—155. 2 ) Г—rv .(^ ‘и lCjl~ аЗ”; R. Р. С h и г с h 111, The Anglo-Rns- s>an Convention of 1907, Chi., 1939, p. 223. 2 M. с Пианов 17
ность внешней торговли Ирана, которая почти целиком была результатом его торговли с Англией, приводила к истощению валютных запасов Ирана и к подрыву иранской экономики. Что же касается торговли Ирана с Россией, то следует отметить, что Россия в конце XIX — начале XX вв., как прави- ло, вывозила из Ирана больше иранских товаров, чем ввозила в Иран своих товаров. Удельный вес России во ввозе в Иран и в вывозе из Ирана составил: Годы Ввоз Вывоз в 1S03 г. 47.9 % 61 % в 1904 г. 48.5 % 59 % в 1905 г. 50,3 % 67,3 % в 1906/7 г. 51 % 63 %’ Почти 2/3 всех экспортируемых из Ирана товаров находили сбыт в России. Почти 100 процентов хлопка, сухофруктов, риса, кож и значительное количество шерсти, ковров и дру- гих важных товаров, в экспорте которых был заинтересован Иран, вывозились в Россию.1 2 Главными статьями русского ввоза в Иран были сахар, хлопчатобумажные ткани, стеклян- ные, фарфоровые и фаянсовые изделия, керосин, нефть, ме- таллы и металлические изделия. Торговля с Россией имела весьма важное значение для Ирана. Вместе с ростом внешней торговли Ирана усиливалась ее связь с иранским сельским хозяйством, которое приспособля- лось к потребностям иранского экспорта. Увеличивались по- севы хлопка, риса, табака, опиума. Многие районы стали специализироваться на разведении этих культур. Наряду с большим увеличением ввоза промышленных то- варов из капиталистических стран к началу XX века в Иране возросло также количество иностранных торговых фирм и их отделений и агентств. Наиболее крупными фирмами были формально голландская фирма «Гоц и сын», имевшая отделе- ния в Бушире, Ширазе, Исфагане, Иезде и Султанабаде, и агентов в Мешхеде и Бендер-Аббасе, а также швейцарская фирма «Циглер и К°», которая имела свои отделения главным образом в северном и центральном Иране: в Тавризе, Тегера- не, Исфагане, Мешхеде, Султанабаде. Обе эти фирмы были фактически английскими. Они занимались главным образом ввозом английских хлопчатобумажных и шерстяных тканей. 1 АВГ1Р, ф. перс, ст., д. 912, лл. 152—155; ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28. д. 375, л. 120. 18
Кроме того в начале XX века стала широко развертывать свою деятельность в Иране английская «Компания торговли Персидского залива». Из русских компаний, ведущих торгов- лю в Иране, наиболее значительным было «Товарищество промышленности и торговли в Персии и Средней Азии». В конце XIX века это товарищество основало около Тегерана спичечную фабрику, которая, однако, вскоре закрылась, так как не могла выдержать конкуренции австрийских и шведских спичек. После этого указанное товарищество, открывшее свои отделения в Тегеране, Реште, Мешедесере, Мешхеде, Сабзе- варе и Бендергязе и учредившее корреспондентов в Тавризе и Исфагане, ограничилось торговой деятельностью. Кроме этих фирм и компаний в Иране действовали и другие менее зна- чительные иностранные торговые общества и купцы. Оттесняя иранское купечество, они сосредоточили в своих руках значи- тельную долю внешней и даже часть внутренней торговли Ирана, что вызывало недовольство иранских купцов. Одновременно с усилением экономической зависимости Ирана, превращением его в сферу приложения капитала, в рынок сбыта промышленных товаров и источник сырья для капиталистических держав происходил процесс и политиче- ского закабаления Ирана этими державами. Для усиления политической зависимости Ирана империалистические держа- вы использовали своих дипломатических и консульских пред- ставителей, концессии и займы, иностранных советников в иранских войсках и государственном аппарате и другие сред- ства. Важным орудием осуществления политического влияния царской России в Иране была персидская казачья бригада, основанная в 1879 году. В этом году по просьбе Насер-эд-Дин шаха в Тегеран прибыл подполковник русского генерального штаба Домантович в сопровождении трех казачьих офицеров и пяти урядников. Они организовали по образцу русских казачьих полков регулярный конный полк, который впослед- ствии разросся до размеров бригады. Перед началом и во время иранской революции в составе персидской казачьей бригады было от 1 200 до 1 500 человек. Командовал персид- ской казачьей бригадой русский офицер, обычно полковник генерального штаба, подчинявшийся непосредственно шаху. Русские офицеры-инструкторы занимали также и некоторые Другие командные посты в бригаде. Иранский офицерский, Унтер-офицерский и отчасти даже рядовой состав бригады комплектовался главным образом из ханских сыновей. Вскоре казачья бригада превратилась в единственную в Иране дис- циплинированную и боеспособную регулярную воинскую часть и стала играть роль шахской гвардии и своеобразной школы по подготовке офицеров. Кроме русских офицеров-инструкто- ров в персидской казачьей бригаде в начале XX века нахо- 2» 19
дился в Иране также германский военный инструктор Гаазе, произведенный шахом в полковники, и итальянский военный инструктор Малетта в чине генерала. Но эти военные инструк- тора серьезной роли не играли. Царское правительство России стремилось проводить свое политическое влияние в Иране через центральное шахское , правительство, поэтому оно было заинтересовано в укрепле- нии его власти. Кроме того для осуществления своего поли- тического влияния в Иране царские власти широко использо- вали своих консулов, Учетно-ссудный банк, концессионные до- говоры и другие каналы. Английские империалистические правящие круги были за- интересованы в ослаблении власти центрального иранскою правительства. Они поддерживали раздробленность страны и сепаратизм отдельных феодальных ханов, например, шейха Хазаля в Хузистане и других. Таким же образом они действо- вали в Бахтиарии, Белуджистане и других областях Ирана. Англичане ежегодно выплачивали губернатору Персидского Белуджистана по 12 000 туманов для раздачи белуджистан- ским сардарам (феодалам) под видом оплаты за охрану ин- доевропейской телеграфной линии '. В конце XIX века Англия систематически вводила свои войска на территорию Ирана и отторгала от него значительные районы на восточной грани- це и в Персидском заливе. Англия захватила Восточный Белуджистан, к которому была присоединена и часть Секста- на. Эти захваты производились под видом деятельности так называемых разграничительных комиссий (Мекранской 1870— 1871 гг. и Сеистанских 1872, 1896 и 1903—1905 гг.), захват- ническая деятельность которых сопровождалась посылкой анг- лийских войск на иранскую территорию.1 2 С 1879 по 1887 год английские войска занимали прибрежные районы Персидско- го Белуджистана к востоку от Персидского залива, по кото- рым проходила наземная линия Индо-европейского телеграфа. В январе 1898 года англо-индийские войска вновь вторглись туда под предлогом убийства английского служащего теле- графа и волнений в Персидском Белуджистане. В том же году большой отряд английских войск был направлен в порт Чахбар у восточных границ Персидского Белуджистана.3 Для укрепления английского влияния и уничтожения авто- ритета иранского правительства они использовали так назы- ваемую англо-персидскую, а фактически чисто английскую судную комиссию, созданную ими явочным порядком без 1 АВПР, ф перс, ст., д. 3973, лл. 4—5. а ЦГИАЛ, ф. 1276, он. 3, д. 926, л. 346. 3 „Blue Book, Persia", No 1 (1908), cd. 3882, Fxtract from a Despatch from the Government of India to the Secretary of state for India in Coun- cil, dated Sept. 21, 1889, relating to British policy in Persia, p. 7. 20
утверждения иранским правительством для разбора дел между английскими и иранскими подданными белуджами. Большин- ство дел, разбираемых этой комиссией, было создано фиктив- но. Все дела комиссия решала в пользу английских поддан- ных белуджей. В качестве ответчиков привлекались даже иранские губернаторы Белуджистана. Эта английская комис- сия заседала ежегодно на иранской территории в Пишине или Чахбаре.' Белуджские сардары — начальники племен — на- ходились на содержании у англичан, получая от них жало- ванье от 100 до 500 рупий в месяц. Англичане снабжали ору- жием белуджских сардаров, которые не платили иранским властям налоги и открыто отказывались повиноваться им. Во многих районах Персидского Белуджистана даже не при- знавались иранские деньги (краны). С целью создать повод для вмешательства в дела Персид- ского Белуджистана англичане искусственно создавали беспо- рядки на границе и внутри страны, подстрекали иранских белуджей к грабежам подданных келатского хана, находяще- гося под протекторатом англичан. Затем англичане предъяв- ляли иранским властям раздутые требования о возмещении убытков, причиненных английским подданным и келатским белуджам. Они делали все возможное, чтобы запутать дела Персидского Белуджистана, затруднить иранскому правитель- ству управление этой областью и добиться установления над нею британского протектората.1 2 В 1898—99 годах, уверив иранских белуджей, что пальмовые рощи Киджского округа Английского Белуджистана были отняты от них английским подданным келатским ханом будто бы против желания анг- лийских властей, англичане спровоцировали иранских бе- луджей совершить набег и разграбить этот округ. Затем они предъявили иранскому правительству раздутый иск на по- крытие «убытков». В ответ на отказ Иранского правительства выполнить это требование в конце 1901 — начале 1902 года англичане направили в Персидский Белуджистан каратель- ную экспедицию во главе с полковником Шоуэрсом. Экспеди- ция Шоуэрса хозяйничала на иранской территории как в коло- нии, уничтожала селения белуджей, взрывала крепости, гра- била белуджей, отбирая у них имущество вплоть до медных котлов и черных шерстяных палаток. В то же время покорив- шимся начальникам племен делались «подарки», раздавалось оружие и т. д. 3. В конце 1905 года англичане снова направили из Гватара на север в Персидский Белуджистан около 200 человек пехоты и кавалерии под предлогом «подготовки к 1 АВПР, ф перс, ст., д. 908, лл 40—41 2 АВПР, ф. перс, ст., д 3973, лл. 4—11 3 Т а м же. 21
заседаниям англо-персидской пограничной судной комиссии».1 Такую же открыто захватническую и интервенционистскую политику проводили английские империалисты и в соседней с Персидским Белуджистаном области — Сеистане. Здесь они также прибегали к своим обычным приемам объявления спор- ной иранскую границу, чтобы иметь повод для отторжения от Ирана территории, как это было в результате работы раз- граничительной комиссии Мак-Магона. Подчинив почти полностью Персидский Белуджистан, анг- личане готовились к подчинению и Керманской области. С целью подготовки к этому в конце 1904 года и начале 1905 года в Керманской области действовала специальная английская миссия во главе с подполковником Глэдо-Ньюко- меном, в составе которой кроме него были два переодетых английских офицера: Райан и Леффман. Формально эта мис- сия называлась торговой, фактически же она имела военно- политический характер и занималась изучением важных в стратегическом отношении районов Керманской области: Сирджана, Рафсинджана, Хабиса, Бама, Нармашира, Рудба- ра, Джируфта и установлением здесь английского политиче- ского влияния.1 2 В целях утверждения своего политического влияния и за- кабаления Ирана англичане использовали не только широко разветвленную сеть своих консульств, но также и отделения Шаханшахского банка, дороги и судоходство Линча, нефтя- ную концессию, телеграф, английских миссионеров, которые имелись во многих городах центрального и южного Ирана. В качестве своей агентуры англичане широко использова- ли также богатых купцов зороастрийцев-гебров. Оказывая им покровительство, они всячески поощряли их связи с бомбей- скими парсами-гебрами и также использовали «защиту» геб- ров как повод к вмешательству в деятельность иранских властей. В Персидском заливе и на южном и северном (иранском) побережье его также господствовали англичане. Под предло- гом «борьбы с пиратами» и «борьбы с работорговлей» Персид- ский залив был оккупирован английскими военно-морскими силами. Местные арабские шейхи подчинялись с помощью «договоров», обязывающих шейхов соблюдать «вечный мир» с англичанами и все споры разрешать при посредстве англий- ского резидента в Бушире.3 Торговля и судоходство на Пер- сидском заливе были полностью захвачены англичанами. Во всех более или менее важных пунктах в Персидском заливе имелись подчиненные английским властям в Индии военные 1 АВГ1Р. ф. перс, ст., д. 3965, л. 146. 2 АВПР, ф перс, ст., д. 3973, л. 10. 3 „Blue book, Persia”, № 1 (1908) р. 7. 22
агенты, именуемые консулами. Они облечены были широкими полномочиями и имели в своем распоряжении канонерки и другие военные суда, которые курсировали в водах залива и призывались английскими консулами в случаях, когда нужно было оказать давление на местные власти и население. Все английские агенты и военно-морские силы в Персидском за- ливе и на Белуджистанском побережье были подчинены глав- ному английскому резиденту в Персидском заливе генераль- ному консулу в Бендер-Бушире, который фактически являлся генерал-губернатором залива и его побережий. Лорд Керзон в своей книге «Персия и персидский вопрос» признает, что английского резидента в Бушире можно было считать «неко- ронованным королем Персидского залива».1 Установив свое монопольное господство в районе Персид- ского залива, англичане неоднократно открыто заявляли, что они не отступят от своих монопольных позиций в этом районе. С таким предупреждением иранскому правительству в 1899 го- ду выступил Солсбери. В 1901 году английское правительство вновь предупредило Иран, что оно не намерено отказаться от захваченных в Персидском заливе позиций. Это заявление со- провождалось угрозой, что любая попытка нарушить монополь- ные позиции Англии в Персидском заливе вызовет ответные меры «для защиты британских интересов», «меры, для приня- тия которых ввиду мощи английского флота в этих водах не будет какой-либо серьезной трудности». В мае 1903 Тода по- добное же заявление было сделано Лансдауном. При этом, чтобы подкрепить его угрозой военной силы, английский ви- це-король Индии лорд Керзон для демонстрации военной мощи Англии совершил в ноябре 1903 года на военных кораб- лях рейс по Персидскому заливу.1 2 Английские империалисты посылали свои военные и воен- но-морские силы не только в юго-восточные районы Ирана и в Персидский здлив, но и в иранские города, где находились английские консульства. Они делали это под видом консуль- ского конвоя. Так, к началу 1904 года только в Сеистане, Торбете-Хайдари, Мешхеде, Исфагане и Бушире находилось под видом консульской охраны около 200 пеших и конных английских солдат и офицеров. Почти во всех английских кон- сульствах имелись склады огнестрельного оружия и патронов. Конвой русской дипломатической миссии в Тегеране состоял из 5 казаков, 3 из коих работали в канцелярии, 1—в конюш- не и 1 следил за зданиями.3 » 1 G. Curzon, op. cit., v. 2, р. 451. 2 British Documents of the Origin of theWar, vol. IV, №№319, 320,321, 321a, pp. 358, 365,370, 371; №№ 444 minutes, p. 493; Parliamentary Debates, 4 th 218)CS’ CXX1’ 1348 (цит. no вышеуказанной книге R. P. Churchill, pp. 217— 8 АВПР, ф перс, ст., д. 907 лл. 81—84. 23
Заметную роль в Иране накануне революции 1905— 1911 годов играли бельгийцы. В 1898 году иранское правитель- ство пригласило для организации по европейскому образцу иранских таможен, которые до этого сдавались на откуп, 3-х бельгийских чиновников во главе с Наусом. К концу 1902 го- да в иранских таможнях было уже около 30 бельгийских чиновников. В 1904 году Наус был назначен генеральным ди- ректором таможен, а затем даже министром почт. Кроме того он занял посты главного казначея, руководителя паспортного управления и члена высшего государственного совета. Однако бельгийские чиновники не играли самостоятельной роли в Иране. В большинстве случаев они являлись либо проводни- ками политики Англии либо царской России, представители которых поддерживали Науса и других бельгийцев и направ- ляли их деятельность. Приведенные выше факты и данные показывают конкрет- ные формы, в которых происходило экономическое и полити- ческое закабаление Ирана иностранными империалистами и превращение его в полуколонию. К началу XX века Иран уже в значительной мере утратил свою национальную независи- мость и экономическую и политическую самостоятельность. Шах, многие его министры, губернаторы и феодальные ханы превратились в орудие империалистических держав. Между иностранными империалистами и иранской феодальной верхуш- кой сложился союз, который укреплял позиции феодальной аристократии. Накануне революции 1905—1911 годов Иран являлся по- луколонией Англии и царской России. Империалисты уже не смотрели на Иран как на самостоятельное государство, они вынашивали планы раздела его на сферы влияния и окончательного превращения в колонию. В докладе англо- индийского правительства от 21 сентября 1899 г., подписан- ном Керзоном, Колленом, Райвалзом, Доукинсом и Гардин- гом, английскому министру по делам Индии прямо заявля- лось, что «Персия только номинально продолжает считаться и называться независимой страной» и выдвигался империали- стический план раздела ее на сферы влияния.1 Спринг-Райс в своих письмах из Тегерана (письмо от 19 января 1900 г.) также предлагал решить персидский вопрос путем военной интервенции—посылки большого количества английских войск в Персидский залив.2 Превращение Ирана в полуколонию империалистических держав имело отрицательное влияние на внутреннее положе- ние и развитие Ирана. Оно привело к консервации отсталых 1 „Blue book, Persia”, № 1 (1908), р. 9. • S р г i п g-R ice, v. 1, p. 313. 24
феодальных отношений и политического строй, к удушению зачатков иранской национальной промышленности, к ухудше- нию положения широких народных масс. К феодальной экс- плуатации прибавил_ась империалистическая. Экономика, социаль- ная структура, поли- тический строй Ира- на накануне револю- ции 1905—1911 гг Из общего количества населения, со- ставляющего приблизительно от 8 до 10 млн. человек', немного более половины составляло оседлое сельское население, около 1/4 — кочевые племена (курды, лу- ры, бахтиары, кашкайцы, туркмены, белуд- жи, арабы и другие) и от 1/4 до 1/5 — падало на городское население. Если учесть, что значительная часть населения иранских городов также занималась сельским хозяйством (в азербайджанском городе Маранде, например, из общей территории города около 4330 десятин под садами было за- нято около 1375 десятин, под виноградниками около 290 деся- тин, под огородными культурами около 940 десятин, под по- леводством около 1185 десятин и под постройками около 540 десятин)2, а также то, что районы, населенные кочевыми племенами, занимающимися главным образом кочевым ското- водством, по уровню экономического развития были еще бо- лее отсталыми, чем районы оседлого земледелия, то отсталый аграрный характер экономики Ирана будет ясно виден. Бо- лее 3/4 всего населения Ирана занималось земледелием и скотоводством. Население Ирана состояло из большого числа различных народностей и племен. Самой многочисленной народностью были персы (фарсы), на долю которых приходилось до поло- вины всего населения. За ними по численности стояли азер- байджанцы, населявшие главным образом Азержайджан. Азербайджанцы (оседлые и кочевые племена) составляли около 1/4 всего населения. Из других народностей и племен наиболее значительными по численности были курдские пле- мена, бахтиарские и лурские, кашкайские, арабские и турк- менские. Из всех народностей и племен, населявших Иран, только среди персов и азербайджанцев, в связи с зарожде- * Точные данные о количестве населения Ирана в начале XX века отсутствуют. В «Записке о современном положении русско-персидской торговли», составленной Н. Петровым в самом начале XX века, приво дится цифра 8 мли. человек. М. Шустер в своей книге The strangling of Persia, N. Y., 1912. p LX пишет, что европейцы, знакомые с положением в Иране, считают, что население Ирана составляет от 13 млн. до 15 млн. человек. Керзон считает, что общая численность населения этой страны в начале 90-х годов XIX века была по меньшей мере 9 млн. человек. (G. С u гг о n, op. cit., v. 2, р. 404; в OISCjLL на стр. ИЧ_____ИД, правда, тоже со ссылкой на европейские источники, приводится цифра иа селения Ираиа на 1900 год— 9332 тыс. человек. 2 АВПР, ф перс, ст., д 535, лл. 69—70. 25
Пием и некоторым ростом буржуазных отношений, начался про- цесс национальной консолидации, возникало национальное самосознание. Но этот процесс даже у персов и азербайджан- цев находился только на самой начальной стадии своего раз- вития. Остальное же население Ирана состояло из племен и народностей, среди которых процесс национальной консолида- ции либо еще совершенно не начался, либо не находил сколь- ко-нибудь заметного проявления. А среди кочевых племен преобладали патриархально-феодальные отношения. В отношении вероисповедания подавляющее большинство населения Ирана было мусульманами-шиитами (более 85%), а около 10 процентов составляли мусульмане-сунниты (напри- мер, арабы, курды). Незначительное меньшинство составляли христиане-армяне (свыше 50 000 человек, проживавшие глав- ным образом в Исфагане, Тегеране, Тавризе и других горо- дах; айсоры-христиане несторианского толка (свыше 20 000 человек), населявшие район Урмии, к юго-западу от Урмий- ского озера; евреи (около 20 000 человек), разбросанные по всем городам страны и гебры-зороастрийцы, численностью около 10 000 человек, проживавшие главным образом в райо- нах Иезда, Кермана и в Тегеране. В отношении уровня экономического развития разных об- ластей Иран также не представлял однородной картины. Бо- лее густо населены и наиболее экономически развиты были соседние с Россией северные области Ирана: Азербайджан, Гилян, Мазендеран, Астрабад, Хорасан. Центральные районы страны — области Керманшаха, Хамадана, Тегерана, Кума, Исфагана были менее населены и менее развиты в экономиче- ском отношении. Самыми отсталыми по уровню экономическо- го развития и слабо населенными были южные и юго-восточ- ные области Ирана (побережье Персидского залива, Керман, Белуджистан), где монопольно господствовали англичане. Здесь, например в Керманской области, в значительных раз- мерах сохранялось еще рабство. Основой господствовавших в сельском хозяйстве Ирана феодальных производственных отношений была феодальная собственность шаха, светских и духовных феодалов и поме- щиков на землю. Крестьяне, обрабатывавшие землю, как пра- вило, собственной земли не имели. Феодалам или государ- ству, которое осуществляло диктатуру господствующего клас- са — феодалов, принадлежали и оросительные системы, являвшиеся в большинстве районов страны, ввиду невозмож- ности ведения здесь сельского хозяйства без искусственного орошения, необходимым условием сельско-хозяйственного про- изводства. Основными формами земельной собственности к началу XX века были следующие: 1. Халисе — земли казны, государственные. 2. Земли, принадлежащие феодалам, ханам, а также земли, пожалованные шахом ханам и другим лицам, 26
й тиул (феодальный институт пожалования шахом земли за службу). При этом считалось, что жалуется не сама земля, а только доходы с нее, причитающиеся государству, и не на- следственно, а только на время службы. Но фактически вла- делец тиула — тиулдар разными способами превращался в феодального собственника земли, и часто даже наследственно- го. К числу земель феодальных ханов следует отнести также и земли племен, которыми фактически распоряжались и вла- дели вожди племен, в значительной степени уже превратив- шиеся в феодальных ханов. 3. Вакуфы — земли мечетей, то есть церковные, фактически принадлежащие высшему духо- венству. 4. Земли мельк или арбаби — земли помещичьи, частновладельческие. Собственность на них была не результа- том феодального пожалования, а купли-продажи, наследства и т. д. Это была безусловная феодальная собственность (ти- па западно-европейского аллода), не связанная условием службы государству. Она могла свободно передаваться по наследству, продаваться и т. д. 5. Умуми — земли общинные, выгоны и пустоши. 6. Хордемалек — земли мелких землевла- дельцев, в том числе и крестьян. Удельный вес земель умуми и хордемалек был незначите- лен и исчислялся всего только несколькими процентами. В районе, например, Боруджерда из 58 деревень, разрушен- ных землетрясением 10—18 января 1909 г., список которых с указанием владельцев земель был приложен к донесению рус- ского консула в Керманшахе от 18 февраля 1909 г., только в двух деревнях «Султан-Махмуд» и «Шах-Пир-Вали» земля принадлежала крестьянам. Остальные же 56 деревень при- надлежали различным феодалам.1 Такое же приблизительно положение существовало и в других районах страны. Основными формами землевладения были халисе, земли ханские, вакуфные и частновладельческие — мельк или арба- би. В результате пожалования земель халисе в тиул и частич- ной распродажи их Насер-эд-Дин шахом, стремившимся та- ким путем пополнить свою казну, количество земель халисе значительно уменьшилось. Земли феодальной аристократии и ханов преобладали. Усиление связи сельского хозяйства с внешней торговлей и приспособление его к спросу рынка приводили к тому, что многие крупные феодалы и сановники, пользуясь своим гос- подствующим политическим и экономическим положением, стали под разными предлогами захватывать земли мелких землевладельцев и крестьян, разоряли их и сосредоточивали в своих руках огромные земельные владения. Русский послан- ник в Тегеране Власов в депеше ог 11 декабря 1902 г. сооб- 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 3945, лл. 311—314. 27
1цал, например, что каджарский принц Зилл-эс-Султан и глав- ные муджтехиды Исфагана захватили в верховьях реки Заен- деруд большинство земель мелких собственников. Помимо то- го в погоне за более выгодной культурой риса, требующей для орошения больше воды, чем пшеница и ячмень, Зилл-эс- Султан и исфаганские муджтехиды лишили жителей селений, расположенных ниже по течению этой реки, возможности пользоваться водой для орошения своих посевов и совершен- но разорили их, превратив их земли в пустыню.' Росло вакуф- ное землевладение за счет пожертвований лиц, опасающихся конфискации их имущества шахом. Повышался удельный вес и частновладельческих земель арбаби. Это было связано с тем, что господство иностранного капитала и феодальный ре- жим в Иране создавали почти непреодолимые препятствия для развития отечественной промышленности. Поэтому купцы, ростовщики, духовенство, богатые чиновники охотнее употреб- ляли свои накопления на покупку земель у ханов и шаха, чем на организацию промышленных предприятий. Купленные зем- ли использовались для производства тех сельско-хозяйствен- ных продуктов, на которые существовал спрос для вывоза за границу. Таким образом к началу XX века земельные владе- ния помещиков нового типа, происходивших не из среды феодальной аристократии и связанных с внешним рынком, значительно возросли. В то же время старое ленное землевла- дение находилось в стадии разложения. Происходил переход земель от ленников из феодальной аристократии в руки поме- щиков из купцов, духовенства, чиновников. В землевладении постепенно все более утверждалась частная форма собствен- ности, которая в исторических условиях Ирана конца XIX — начала XX веков была шагом вперед от феодальной к бур- жуазной собственности. В результате значительная часть крупной и средней торговой буржуазии к началу XX века оказалась в весьма сильной степени связанной с феодальным землевладением. Некоторые крупные землевладельцы из чис- ла феодальной аристократии также стали вести свое хозяй- ство, приспосабливаясь к спросу внешнего рынка (например, указанный выше принц Зилл-эс-Султан и др.). Крестьяне, лишенные своей земли, вынуждены были обра- батывать землю феодальных землевладельцев. При этом по- ложение крестьян существенно не менялось в зависимости от того, чью землю они обрабатывали: государственную, хан- скую, вакуфную или землю мелькадара - помещика. Крестьяне подвергались жесточайшей феодальной эксплуатации. В ос- нове взаимоотношений между крестьянами и землевладельца- ми лежала старинная средневековая пятичленная формула раздела урожая на пять частей (земля, вода, семена, рабочий 1 ЦГИАЛ, ф 560, оп 28, д. 527. л. 2. 28
скот и рабочие руки), по которой крестьянин, часто нс имев- ший не только земли, но и семян и рабочего скота, должен был отдавать землевладельцу до четырех пятых всего урожая. Помимо того крестьяне обязаны были нести ряд других нату- ральных феодальных повинностей — поставлять землевладель- цам кур, яйца, масло, овощи и т. д. Они обязаны были бес платно кормить приезжающих в деревню и проезжающих че- рез нее чиновников, ханов, войска, подносить ханам и властям по разным поводам подарки — пишкеши. В донесении управляющего русским консульством в Реште Олферьева от 27 января 1906 г. о поездке его в Ленгеруд- ский район Гиляна сообщались следующие данные по вопросу об аграрных отношениях в этом районе: «Большая часть зе- мель принадлежит крупным помещикам... Землевладельцы обыкновенно не занимаются сами обработкой земли, а отда- ют ее в аренду крестьянам за ежегодную плату, которая из го- да в год не меняется; большею частью в виде этой платы зем- левладельцы получают половину урожая».1 В другом донесе- нии из Гиляна сообщалось, что крестьянин отдавал землевла- дельцу половину урожая только в том случае, если земля за- севалась семенами крестьянина.1 2 Но часто крестьянин не имел своих семян и засевал помещичьими. В большинстве случаев оросительные системы также принадлежали землевладельцам. В этом случае, как сообщалось в этих донесениях, землевла- делец забирал значительно больше половины урожая. При этом, если случались неурожаи и крестьянин был не в состоя- нии полностью отдать помещичью долю, исходя из урожайно- го года, то недоданное количество риса землевладелец взы- скивал на следующий год. «Кроме того, — говорилось в упо- мянутом донесении Олферьева от 27 января 1906 г.,—крестья- не должны предоставлять помещикам выговоренное число до- машней птицы, яиц и овощей». В том же донесении сообща лось, что «обыкновенно между помещиком и крестьянами за- ключаются контракты сроком приблизительно на 10 лет, в ко- торых тщательно оговариваются условия, на которых крестья- нин имеет право пользоваться землей».3 Этими контрактами крестьянин, формально по шариату считавшийся свободной личностью, прикреплялся фактически к земле определенного помещика. Русский консул в Гнляпе в донесении от 11 октяб ря 1910 г. писал о положении гилянских крестьян, что они «работают на помещика как бывшие наши крепостные».4 Ес- пи учесть, что помимо таких контрактов крестьянин был опу- тан долговой кабалой, недоимками, круговой порукой общи- 1 АВГ1Р, ф. перс, ст., д. 774, л 23. J Та м ж е, д. 775, лл. 225—226 3 Т а м же, д. 774, л. 24. * Та м ж е, д. 789, л. 368. 29
ны, а также принять во внимание почти неограниченную власть ханов и других землевладельцев над крестьянами, то станет ясно, что крестьянин был фактически закрепощен и лишен возможности уйти от феодала, землю которого он об- рабатывал. Этим средневековым феодальным отношениям между крестьянами и землевладельцами соответствовала крайне от- сталая, примитивная техника сельского хозяйства. Основными орудиями труда, как и много сот лет тому назад, были дере- вянная соха, деревянная борона с каменными или реже с же- лезными зубьями, мотыга и лопата. Сельско-хозяйственные машины совершенно отсутствовали. Сбор различного рода податей, помещичьей доли урожая и натуральных повинностей обычно производился через моба- шира — ханского управляющего и кедхода — деревенского старосту, который назначался ханом и возглавлял сельскую общину деревни. Существовала круговая порука при сборе податей и отбывании воинской повинности, так называемая бониче. Кедхода, как правило, назначался из среды деревен- ской кулацкой верхушки, которая была еще слабой и немно- гочисленной. Эта кулацкая верхушка, так же как и помещики, жестоко эксплуатировала крестьянскую бедноту и батраков, которые составляли основную массу крестьян. Обычно пред- ставители этой верхушки и являлись теми крестьянами, кото- рые имели собственную землю. Свою землю, а иногда и арендуемую у помещиков, кулаки часто сдавали в обработку бедноте, получая с нее долю урожая, в размере, иногда даже большем, чем помещики. Занимались кулаки также и ростов- щичеством. Но в результате тяжелого феодального и импе- риалистического гнета классовое расслоение в иранской дерев- не происходило очень медленно. Основной фигурой в иранской деревне являлась безземельная беднота и батраки. Предста- вители немногочисленной кулацкой верхушки эксплуатирова- ли бедноту на основе феодальных норм. Некоторые из кулаков становились мелкими помещиками. Рост частновладельческих земель арбаби и приспособле- ние иранского сельского хозяйства к внешнему рынку еще больше ухудшили положение крестьян. Новые землевладель- цы, да и старые феодалы, стали еще более жестоко эксплуа- тировать крестьян на прежних феодальных основах. Крестьян принуждали переходить от посевов старых культур к посевам новых (хлопок, табак, опиум и др.). Помещики забирали луч- шие участки земли под свои запашки, оставляя крестьянам худшие. Развитие товарно-денежных отношений и рост де- нежных сборов с крестьян приводил к увеличению их ростов- щического закабаления. Часто ростовщиком был сам же по- мещик, который в этом случае еще больше увеличивал раз- меры барщины и взыскиваемых с крестьян помещичьей доли 30
урожая и других повинностей. Таким образом феодально-крепо- стническая эксплуатация переплеталась с ростовщической. Крестьяне были лишены всяких политических прав. Поль- зуясь беззащитностью крестьян, помещики, как писал Ол- ферьев в донесении от 27 января 1906 г., «творят всякие бес- чинства. Практика незаконных захватов имущества, нередко встречающийся обычай соединять вместе различные способы найма земли, чтобы запутать и сделать неразрешимыми пра- ва пользования ею, отсутствие строго определенных законов, регулирующих отношения помещика к крестьянину — таковы главные причины,... предающие их (крестьян) всецело в ру- ки землевладельцев. Обращаться за правосудием к персид- ским властям—вещь для персидского «райята» (крестьянина) весьма опасная и он прибегает к этому только в самых край- них случаях. Появление персидских «мамуров» (чиновни- ков) в деревне является великим бедствием для жителей ее: вместо правосудия — бесправие, вместо справедливого разбо- ра дела — вымогательство и бесцеремонный арест имущества. «Мамуры» имеют обычай брать деньги и с правой и не пра- вой сторон, а потому как крестьяне, так и помещики тщатель- но избегают их суда и предпочитают обращаться к муллам, которые в свою очередь оказывают защиту тем, которые пред- лагают им больший «пишкеш» (подарок). Отсюда понятно, что помещики, как люди более состоятельные, всегда выигры- вают процессы у духовных судей...»' Еще более жестокой была эксплуатация крестьян в южных областях Ирана. Например, в округе Хабис, Керманской об- ласти, где большинство обрабатываемых земель также при- надлежало крупным помещикам, крестьянин, если даже обра- батывал землю своим скотом и орудиями, получал только 3/10 или в лучшем случае 1/3 урожая, а 7/10 или 2/3 вынуж- ден отдавать помещику.2 Если же крестьянин не имел и рабо- чего скота и орудий, а такое явление в Керманской области и вообще на юге Ирана распространено было весьма широко, то он должен был отдавать помещику 4/5 или даже больше всего урожая. Естественно, что при такой эксплуатации кер- манские крестьяне влачили жалкое существование. Автор «Тарихе бидарие ираниян» («Истории пробуждения иранцев») керманец Назим-эль-Ислам Кермани описывает керманских крестьян как голодных, в большинстве больных, истощенных, изможденных людей, выглядевших как скелеты обтянутые ко- жей, преждевременно старившихся и умиравших.3 Русский консул в Кермане в донесении от 30 апреля 1909 г. писал, что даже в Бамо-Нармаширском округе, который считался 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д 527, л 209. 2 АВПР, ф перс, ст., д. 3965, л. 15 3 ivi—iva^ 31
одним из наиболее плодородных районов Керманской обла- сти, «среди бамской бедноты наблюдались случаи смерти от голода, а деревенская беднота принуждена была питаться травой и кореньями дикорастущих растений».1 Таково было положение керманских крестьян, считавших- ся свободными. Но в Бамском, Нармаширском, Джируфт- ском и других районах Керманской области в больших разме- рах сохранялось рабство в сельском хозяйстве. В обзоре со- бытий по округу Керманского русского консульства за март 1908 года сообщалось, например, что большинство населения Джируфта «состоит из рабов, купленных местными помещи- ками для обработки своих полей и содержимых на положении рабочего скота».1 2 Эти рабы покупались и вывозились, в част- ности, из Персидского Белуджистана. Они обрабатывали зем- лю помещиков, которые давали им на пропитание продукты по своему произволу. 3 Произвол и самоуправство властей и феодалов не только в отношении рабов, которых продавали как скот, убивали, но и в отношении так называемых сво- бодных крестьян достигал чудовищных размеров. Власти и ханы чинили по своему усмотрению суд и расправу над кре- стьянами и произвольно вводили разные сборы. Назим-эль- Ислам Кермани сообщает, например, что в Керманских дерев- нях взыскивались с крестьян сборы под названием «Пуле чу- бе хакем» («сбор на розги хакима») и «пуле биадаби» («сбор за неучтивость»). Первый сбор был введен в селении Махан на пути из Кермана в Белуджистан. В этом селении губерна- торы Кермана, направляясь в Белуджистан, обычно требова- ли от населения поставки розог для расправ, которые долж- ны были чиниться ими в Белуджистане. Затем один из губер- наторов заменил поставку розог ежегодным денежным сбором в сумме 200 туманов, которые и стали регулярно взыскивать- ся с крестьян. Подобного рода произвол в отношении крестьян царил и в других районах страны. Случаи продажи крестьян имели место не только в Керманской области. Так, например, когда в 1905 году в результате неурожая население Кучана (в Хо- расане) нс могло уплатить малиата (тягловый налог) по 12 тавризских манов4 пшеницы с каждого человека, кучанский гу- бернатор забрал вместо малиата 300 кучанских девушек из расчета каждая девушка за 12 манов пшеницы и продал их туркменам.5 1 АВПР, ф перс, ст., д. 3967 в. л. 681. 2 Т а м же, л. 452. 3 Т а м же, лл. 356, 460. 4 Тавризскип ман составляет около 3 кг. 5 I 5А ‘ Г £ ‘ ОБ-»’ I_>з! 32
В районах, где обитали кочевые племена, составлявшие около 1/4 всего населения, преобладали полупатриархальные полуфеодальные отношения. Вожди племен в значительной мере уже превратились в феодальных ханов, и рядовые ко- чевники также подвергались с их стороны феодальной экс- плуатации. Кочевники, основным занятием которых было ско- товодство, должны были пасти скот ханов — вождей племен, отдавать им часть своего скота, если они его имели, отдавать часть продуктов скотоводства, преподносить им подарки, вы- полнять другие повинности в пользу ханов кочевых племен. Полуфеодальные отношения среди кочевых племен сочетались с пережитками патриархально-родового быта. Кровная месть и другие пережитки патриархально-родового быта были ши- роко распространены среди них. Патриархальные пережитки использовались ханами — вождями племен для сохранения и укрепления своего господства. Но все же положение рядовых кочевников (илятов) было менее тяжелым, чем положение оседлых крестьян (райятов). Повинности в пользу ханов с них взыскивались в меньших размерах, чем с оседлых кресть- ян. Налоги в казну кочевники либо платили в меньшем раз- мере, либо совершенно не платили. Хотя иляты и подверга- лись произволу со стороны своих ханов, но этот произвол все же в какой-то мере регулировался патриархально-родовыми нормами и обычаями. В то же время шахские губернаторы и чиновники — «мамуры» с их безудержным произволом и са- моуправством имели только весьма ограниченный доступ в районы заселения кочевых племен. Наряду со скотоводством многие кочевые племена также систематически занимались набегами и грабежами расположенных по соседству с ними оседлых районов. Из ополчений кочевых племен, как правило, состояла шахская конница. Все эти обстоятельства были при- чиной того, что кочевники в целом не стремились перейти к оседлому быту и только немногие, главным образом самые бедные иляты, бросали кочевой образ жизни и оседали на земле, которую они получали для обработки от феодалов на самых тяжелых, кабальных условиях. Ханы кочевых племен не были заинтересованы в переводе кочевников на оседлость. Наличие в Иране больших масс кочевников с их полупатри- архальными-полуфеодальными отношениями и систематически- ми грабежами оседлых районов, сопровождавшимися, в част- ности, и разрушениями оросительных систем, в известной ме- ре играло тормозящую роль в разложении феодальных и в развитии новых, буржуазных отношений. В иранской деревне преобладало натуральное хозяйство. Земледелие сочеталось с домашней промышленностью. Мно- гие крестьяне наряду с сельским хозяйством занимались тка- чеством, шелководством (особенно в прикаспийских районах) 3 М. С. Иванов 33
и ковровым делом. Весьма широко ковровое дело было рас- пространено и среди кочевников-скотоводов. Жестокая феодальная эксплуатация, в результате которой от крестьян отнимался не только прибавочный продукт, но и значительная часть необходимого, приводила к массовой ни- щете и разорению крестьян, а также к массовым голодовкам. В стране периодически свирепствовали эпидемии чумы и хо- леры. В Тегеране, например, эпидемия холеры свирепствовала буквально накануне революции 1905—1911 годов — в июне и июле 1904 года.1 За вторую половину XIX века в Иране неод- нократно повторялись голодные годы, когда от голода умира- ли многие тысячи людей. Так, голод был в 1860—61, 1869— 72, 1879—1880 годах и в последующие годы. Особенно страш- ным был голод 1869—1872 годов, когда число умерших от го- лода составляло 10 процентов всего населения. Нищавшие крестьяне не могли найти себе применения в городе — в ремесле и промышленности, так как в результате наводнения Ирана иностранными товарами иранское ремесло приходило в упадок, а промышленность не развивалась. Ремесло в Иране в XIX веке было развито весьма широка. До того, как Иран начал наводняться европейскими промыш- ленными товарами, иранское ремесло, домашняя промышлен- ность оседлых крестьян и скотоводов-кочевников, а также простейшие мануфактуры снабжали всю страну бумажными, шелковыми и шерстяными тканями, обувью, коврами, желез- ными и медными изделиями. Ткани, ковры и другие товары вывозились в значительном количестве в соседние страны. Да- же в конце XIX века в Закавказье и Закаспийскую область России ежегодно вывозилось из Ирана хлопчатобумажных тканей около 20000 пудов на сумму около полумиллиона рублей, шелковых тканей от 2 500 до 4 300 пудов и ковров и шалей на сумму около 1 млн. рублей.1 2 Накануне революции 1905—1911 годов в стране производилось большое количество разного рода хлопчатобумажных, шерстяных и шелковых тка- ней, бархата, парчи, кошмы, обуви, ковров, ювелирных изде- лий, посуды, оружия, инкрустационных и граверных изделий и т. д.3 ' В городском ремесле сохранялась средневековая цеховая организация. Основано было ремесло на примитивном ручном труде. Мастерские ремесленников обычно концентрировались на базарах, где производились и продавались изделия ремес- ленников. Базары были важными центрами не только дело- 1 ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 10, д. 906, л. 17., » ЦГИАЛ, ф. 560, on.J>8, д. 1256, лл. 5—20 3 ;VV-AI 34
вой, экономической, но в значительной мере и политической жизни городов. Ремесло было тесно связано с торговлей. Ремесленники работали на продажу, на рынок. На рынок поступала и про- дукция простейших, главным образом, рассеянных мануфак- тур, которые были довольно широко распространены, особенно в ткацком и ковровом деле. Внутренняя торговля иностранны- ми товарами, а также товарами, производимыми иранским ремеслом и промышленностью, была широко развита в иран- ских городах. Характерной чертой иранской торговли была раздроблен- ность торгового капитала, наличие большого количества мел- ких купцов. В городе Ардебиле, например, в 1905 году на 12—15 тысяч домов имелось 8 каравансараев и 1 165 лавок, из них 250 мануфактурных, 170 бакалейных, 70 шапочных.1 В другом азербайджанском городе — Маранде в то же, при- мерно, время на 2500 дворов (домов) было 18 каравансараев, 469 лавок, из них 104 мануфактурных, 112 бакалейных, 157 мелочных.2 Такое же, примерно, положение существовало и в других городах Ирана. Мелкое купечество составляло значительную прослойку иранского городского населения. Наряду с мелкими торговцами имелись также и крупные купцы, владевшие значительными капиталами. Например, один из наиболее известных в начале XX века крупных куп- цов в Иране, хаджи Хосейн-Ara Амин-эз-Зарб, имел состоя- ние, оценивавшееся в 250 млн. туманов. Своими финансовыми и торговыми предприятиями он был связан с шахским прави- тельством, а также с русским Учетно-ссудным банком. Мно- гие крупные купцы были связаны, с одной стороны, с феодаль- ным землевладением, а с другой — с иностранным капиталом. Они составляли крупную компрадорскую буржуазию, эконо- мические и политические позиции которой резко отличались этими связями от позиции мелкого и среднего купечества. Если в иранской деревне все еще в значительной мере сохранялось натуральное хозяйство, то в городах существо- вало развитое товарное производство и обмен (ремесло, ману- фактуры, торговля). Обнищание крестьян, а также разорение ремесленников и мелких торговцев создало массу свободных рук. Все шире стал применяться наемный труд. В донесениях из Ирана русских и английских представителей и в других источниках имеется много данных о размере заработной платы чернорабочих, рабочих чайных плантаций в Гиляне и других сельско-хозяйственных рабочих, грузчиков, каменщиков, плот- ников и других категорий рабочих, которые свидетельствуют 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 526, л. 12. ’Там же, д. 535, л. 68—69. 3’ 35
о значительном распространении наемного труда.1 Имелись в Иране к концу XIX века и значительные капиталы, сосредото- ченные в руках крупного купечества и представителей фео- дальной верхушки. Следовательно, появлялись некоторые пред- посылки для развития капитализма и для перехода от ремес- ла и мануфактур к фабрично-заводской промышленности. На- личие в Иране богатых запасов железной и медной руды, ка- менного угля, свинца, цинка и других цветных металлов1 2 могло быть благоприятным условием для развития националь- ной иранской фабрично-заводской промышленности. Во второй половине XIX века в Тегеране, Тавризе, Исфа- гане, Ширазе, Йезде, Бушире и в других городах Ирана ста- ли возникать различные торговые, промышленные, финансово- ростовщические, дорожные, судоходные акционерные компа- нии, товарищества, общества. В 1882/83 году в Тегеране об- разовалась компания «Амние». Она пользовалась сначала большой известностью в стране и вела значительные торговые обороты, но затем обанкротилась. В 1899/1900 году 17 столич- ных купцов основали компанию «Шеркете умуми» с капита- лом около 1 млн. туманов. Компания вела внешнюю и внут- реннюю торговлю. Она в свою очередь образовала «Общество Астара-Ардебильской дороги» для эксплуатации дороги меж- ду Астарой и Ардебилем. В 1906 году «Шеркете Умуми» пре- кратила свое существование, а дорога Астара—Ардебиль бы- ла сдана в аренду иностранцу (русскому подданному). В 1887/88 году в Тавризе купец хаджи Махди Кузекунани, его братья и хаджи сеид Мортеза Сарраф основали общество «Эттехадие», которое вело банковские операции и просущество- вало около 15 лет. В 1898/99 году купец Мохаммед Хосейн Казеруни основал в Исфагане компанию «Исламие» с целью организации прядильной фабрики и торговли исфаганскими и другими иранскими тканями. Впоследствии братья Казеруни стали крупнейшими текстильными фабрикантами Исфагана. В том же году Казеруни организовал в Исфагане еще одно общество — «Масудие» для торговли с заграницей и произ- водства банковских операций. В Йезде в 1892/93 году обра- зована была компания «Мансурие», а в Ширазе — компания «Фарс», чеки и векселя которой имели хождение в Ширазе и районах, к нему прилегающих, наравне с банкнотами англий- ского Шаханшахского банка. Буширские и ширазские купцы организовали судоходную компанию «Насери», суда которой 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 113; там же, д. 527 л. 169; там же, д. 528, л. 209; Diplomatic and jConcular Reports, Persia, № 3951. Trade ot Bushir for the Year 1906—1907, L, 1909, p. 6; там же, № 4823, p. 14; там же, № 5093, p. 19. 2 ЛЛ ‘JICjLL 36
затем совершали регулярные рейсы между Буширом и Джед- дой. Создавались и другие акционерные компании и общества.1 Одновременно с акционерными компаниями основывались различные национальные иранские фабрики и заводы, дела- лись попытки приступить к эксплуатации рудников. Еще в 1858/59 году под Тегераном, около Касре-Каджара, была ос- нована прядильная фабрика. Оборудование и машины на сумму 95 000 туманов были закуплены в Москве. Проработав некоторое время, она остановилась. В 1859/60 году в столице открылся военный завод, производительностью 1 000 ружей в месяц, а в 1861/62 году — пистонный завод. В 1879/80 году мирза Хосейн хан Казвини Сепахсалар основал в Тегеране газовый завод, который затем был продан бельгийской ком- пании.2 В 1890/91 году садр-азам Амин-эд-Доуле открыл спи- чечную фабрику под Тегераном, а в 1899/1900 году сахарный завод в Кахризаке, тоже под Тегераном. Оба эти предприятия в результате иностранной конкуренции вскоре закрылись.3 В 1894/95 году Мортаза-Кули ханом Сани-эд-Доуле была ос- нована в Тегеране прядильная фабрика, которая остановилась по тем же причинам. Кроме того в течение второй половины XIX века в Тегеране были открыты и другие фабрики: бумаж- ная, ткацкая, посудная, свечная, а также арсенал, пороховой завод и другие более мелкие предприятия.4 В других городах Ирана также делались попытки органи- зации национальных иранских фабрик и заводов. В Тавризе была учреждена посудная фабрика, которая закрылась, поне- ся большие убытки. В Исфагане была открыта текстильная фабрика, снабжавшая обмундированием войска Зилл-эс-Сул- тана. Там же организована была небольшая бумажная фаб- рика. В Гиляне Амин-эз-Зарбом была выстроена и пущена в эксплуатацию шелкоткацкая фабрика. Оборудование для нее было закуплено в Лионе. В Мазендеране был пущен сахарный завод. В Хорасане начали работать два хлопкоочистительных завода. Кроме того в Тегеране, Тавризе, Мешхеде, Реште были построены небольшие электростанции.5 Кроме названных про- мышленных предприятий имелись в Иране накануне револю- ции 1905—1911 годов и другие менее значительные предприя. тия: кирпичные заводы, мыловаренные заводы и т. д. Основы- вали их либо акционерные общества, либо названные выше U—‘OLCjLL 3 ‘OLJ jC f<\<\ 4e\£ >(je cjILS" HI v <5Г— 8e\£-^ ujL? 37
крупные купцы, либо отдельные богатые представители фео- дальной верхушки вроде Сани-эд-Доуле, Амин-эд-Доуле и Хосейн хана Сепахсалара. Купец Моин-эт-Туджар по концес- сии, полученной от шахского правительства, разрабатывал залежи охры на острове Хормуз в Персидском заливе.1 Организация в Иране иностранных концессионных пред- приятий и иранских фабрик и заводов привела к возникнове- нию рабочего класса. Эти предприятия были незначительны- ми, на каждом из них было обычно занято всего только по нескольку десятков рабочих. Только на немногих из них коли- чество рабочих превышало 100 человек. Кроме рабочих этих предприятий имелись также рабочие мануфактур и различных кустарных мастерских, рабочие, обслуживавшие внешний и внутренний товарооборот — грузчики, лодочники, рабочие та- можен, дорожные рабочие и др. Заработная плата составляла от 1—\,Ч2 до 3,У2 кран в день, которых едва хватало для нищенского существования.1 2 Никакой регламентации рабочего дня не существовало. Ши- роко применялся женский и детский труд, который оплачи- вался вдвое, втрое и вчетверо ниже труда мужчин. Например, женщины, собирающие чайные листья на чайных плантациях принца Кашеф-эс-Салтане в Гиляне, получали по 10 шай (1/2 крана) в день.3 Особенно ужасными были условия труда в ковровой промышленности, где большинство рабочих состав- ляли женщины и дети. Дети начинали работать с 5—6 летне- го возраста и к 25—30 летнему возрасту, а иногда и раньше, выходили из строя, умирали, становились калеками. Капиталистическая эксплуатация иранских рабочих пере- плеталась с феодальной. Выдавая авансы рабочим, предприни- матели принуждали их подписывать кабальные договоры, обязывавшие их работать на предпринимателя в течение дли- тельного времени, как это было, например, на текстильной фабрике в Исфагане. Рабочий в этом случае прикреплялся к фабрике, превращался по существу в крепостного фабриканта. В связи с закрытием фабрик и заводов многие рабочие вы- брасывались на улицу, превращаясь снова в безработных, ча- сто бездомных людей. Нарождавшийся в Иране рабочий класс был чрезвычайно слабым, распыленным и совершенно неорга- низованным. Он не имел еще никаких традиций и опыта эко- номической, и тем более политической борьбы, был опутан феодальными, цеховыми и религиозными путами. Классовые организации рабочих отсутствовали. Рабочие еще были не в состоянии выделить из своей среды руководителей, которые 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, л. 36. 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 113; Diplomatic and Concular Re- ports, Persia, Trade of Bushir for the Year 1906—1907 L., 1909, p 6. 3 ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 528, л. 209. 38
могли бы организовать и возглавить борьбу за улучшение их экономического и политического положения. Создание разного рода акционерных компаний, попытки организации многих фабрик и заводов, появление иранских предпринимателей, выступавших в качестве капиталистов, за- рождение рабочего класса — все это свидетельствовало, что во второй половине XIX века в Иране зарождались буржуаз- ные отношения и иранская национальная буржуазия. Но росту национальной иранской промышленности мешали иностран- ный капитал, превративший Иран в полуколонию, и господ- ство феодальных пережитков в эконом ическо,м и политическом строе страны, необеспеченность собственности, произвол и са- моуправство шахских властей. Источники сообщают много примеров того, как произвол и самоуправство правящей фео- дальной верхушки препятствовали развитию промышленности. Автор «Тарихе бидарие ираниян» приводит один из таких примеров, когда губернатор Тегерана Незам-эль-Мольк по- требовал, чтобы владелец основанного в Тегеране с разрешения садр-азама Айн-эд-Доуле мыловаренного завода сеид Морте- за Басмачей, уплативший уже все налоги, кроме того за свой счет осветил в Неджефе гробницу губернаторского отца. Владелец завода вынужден был затратить значительные сред- ства на освещение гробницы губернаторского отца, и произ- водство мыла прекратилось.1 О том, насколько мало благоприятной была в Иране, в связи с самоуправством властей обстановка для иранского национального предпринимательства говорит следующий слу- чай, описанный в депеше русского поверенного в делах Сомо- ва от 2 декабря 1905 г. В этом году в Тегеране образовалось общество для строительства автомобильных дорог Тегеран — Мешхед и Керманшах — Хамадан с участием садр-азама Айн- эд-Доулэ, министра иностранных дел Мошир-эд-Доуле и 7 других иранских богачей. Но даже это общество, в составе учредителей которого были лица, стоявшие в то время во главе шахского правительства, не было уверено в безопасности от произвола со стороны властей. Поэтому при образовании об- щества было решено оставить одно место акционера для евро- пейца. Это было сделано для того, чтобы обезопасить обще- ство от возможных притязаний правительства в будущем и обеспечить обществу при помощи иностранца-акционера за- ступничество той или иной иностранной миссии.1 2 Конкуренция иностранных товаров не только подорвала развитие отечественной иранской фабрично-заводской про- мышленности, но нанесла также сильный удар и по ремеслу 1 Г«-П Ч ‘О1Д1 2 АВПР, ф. перс, ст., д. 903, л. 229. 39
и мануфактурам. Особенно сильно пострадало ткачество. Если в начале и середине XIX века в Мешхеде было, напри- мер, около 1200 ткацких станков по изготовлению шелка, то в начале XX века их осталось только 150—200. В районе Йезда было около 1800 таких же ткацких станков, на которых было занято около 9000 рабочих ткачей. К началу XX века шелковое ткачество в йезде пришло в полный упадок. Шел- ководы вынуждены были заняться разведением опиума.1 Сильно пострадало также и хлопчатобумажное и шерстяное ткачество. Многие ремесленники и рабочие мануфактур и кустарных мастерских остались без работы. Они присоединя- лись к обнищавшим, разоренным крестьянам, образуя огром- ную массу голодного люда, лишенного работы, средств к су- ществованию, а иногда и крова. Спасаясь от голодной смерти, многие тысячи и десятки тысяч обездоленных крестьян, рабо- чих, разоренных кустарей, городской бедноты в конце XIX — начале XX века ежегодно уходили из Ирана на заработки в Россию — в Закавказье и Закаспий. Только из Маранда в 1904 году в Россию на заработки ушло 4180 человек, а в 1905 и 1906 годах — по 2 с лишним тысячи человек. Иначе говоря, на каждый двор в Маранде в 1904 году приходилось почти по 2 отходника на заработки в Россию, а в 1905 году и в 1906 году почти по I отходнику.* 2 В 1907 году из Гиляна в Закавказье на заработки выехало 4 721 человек.3 Из всего Иранского Азербайджана в последнем десятилетии XIX века только по паспортам в Россию на заработки выезжало еже- годно от 15 до 30 тыс. человек, а накануне иранской револю- ции, в 1905 году число это дошло до 62 000 человек. Кроме того большое количество отходников из Иранского Азербайд- жана переходило русскую границу без паспортов. В первом десятилетии XX века количество иранских отходников в Рос- сию неуклонно возрастало и достигло к концу этого десяти- летия цифры почти в 200 000 человек.4 Эти огромные цифры отходничества из Ирана в Россию на заработки показывают, что разорение и обнищание широких народных масс в Иране накануне революции 1905—1911 годов достигли крайних пре- делов. По своему политическому строю Иран был феодальной монархией. Монархия осуществляла функции диктатуры гос- подствующего класса феодалов-землевладельцев. Страной пра- вила династия из тюркского племени каджаров, захватившая власть еще в конце XVIII века. Шах считался неограничен- ' .<_/> ‘DICjLL 2 АВПР. ф. перс, ст., д. 535, л. 74. « 3 Та м ж е, д. 779, л. 301. 4 Л. А. Собоцинский, Персия, Статистико-экономический очерк. СПб, 1913, стр. 289. 40
ним правителем страны и верховным властелином имущества и жизни своих подданных. После возвращения Насер-эд-Дин шаха из второго путешествия в Европу (1878 г.) он учредил в Тегеране так называемый государственный совет из мини- стров и других сановников для обсуждения государственных дел. Но в действительности этот государственный совет ника- кой роли в управлении страной не играл.1 Фактически от имени шаха страной управлял назначаемый шахом первый министр, носивший титулы садр-азам или ата- бек-азам. Все важные государственные акты и распоряжения должны были скрепляться его печатью и подписью. Помимо садр-азама имелись также министры — иностранных дел, внутренних дел, финансов, юстиции, военный, просвещения, таможен и почт, шахского двора и др. Министры играли не- значительную роль и находились в полной зависимости от садр-азама. Некоторые министерства, например, министерство двора, путей сообщения, печати, государственных имуществ, не имели ни особого помещения, ни личного штата. Самыми важными министерствами были министерство иностранных дел, военное министерство и министерство финансов. При назначении министров главную роль играли связи назначае- мых и размер преподносимых ими по этому случаю садр-аза- му и шаху взяток — пишкешей.* 2 Должности министров зани- мали представители феодальной аристократии, часто каджар- ские принцы. Большую роль в решении государственных дел играл огромный шахский двор с его многочисленным гаремом, ев- нухами, слугами шаха, различными приближенными и род- ственниками шаха. Эти тунеядцы вмешивались в политиче- ские, административные и другие дела по управлению стра- ной и часто играли даже более важную роль, чем шахские министры. Вплоть до начала XX века в государственном управлении Ирана чрезвычайно широко была распространена откупная система. Управление таможнями, телеграфом, почтой, эксплуа- тация недр, монетный двор сдавались на откуп.3 Только с 1898 года таможни, а затем и почта были изъяты из рук откупщиков, но переданы были в управление бельгийским чи- новникам во главе с Наусом. Чрезвычайно широко было распространено в государствен- ном аппарате Ирана, в том числе и в высшем его звене — центральном правительстве, взяточничество. Назначение на ' ЦГИАЛ. ф. 600, оп. 10, д. 200, л. 2. 2 ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 10. д. 200, л. 3. 3 ЦГИАЛ, ф. 1276, on. 1, д. 148, л. 1; АВПР, ф. перс, ст., д. 907. лл. 110-111; ЧГГ—'UICjLL 41
Посты министров, губернаторов, чиновников, пожалование ти- тулов, предоставление концессий, совершение каких-либо сде- лок — все это обязательно сопровождалось взятками — пиш- кешами, размеры которых зависели от важности назначения или сделки. Взятки были самым обычным и нисколько не за- зорным делом и их брали все, начиная с шаха, садр-азама и министров. Русский поверенный в делах в Тегеране Сомов сообщал, например, в депеше от 2 декабря 1905 г., что сам министр иностранных дел Ирана Насролла хан Мошир-эд-Доу- ле сообщил ему, что кроме сумм, уплачиваемых правитель- ству концессионером Лианозовым за аренду рыбных промыс- лов на Каспийском море, Лианозов платит ежегодно садр- азаму 10 тыс. туманов, и ему — Мошир-эд-Доуле — 5 тыс. туманов.1 Вся страна в административном отношении делилась на провинции и области (эялеты и велаеты). В конце XIX века провинций было 4: Азербайджан, Хорасан, Керман, Фарс, а областей — свыше 30.* 2 Для управления провинциями и обла- стями шахом назначались генерал-губернаторы и губернато- ры (хакимы). Права генерал-губернаторов, управлявших провинциями, были значительно шире прав и полномочий губернаторов, управлявших областями. Правителями провин- ций и важных областей назначались обычно сыновья шаха (шахзаде) или его ближайшие родственники и приближенные. Генерал-губернаторы по своему усмотрению подбирали по- мощников и чиновников по управлению провинцией. Наиболее важными должностными постами в провинциях и областях после генерал-губернаторов и губернаторов были: заместитель губер- натора, чиновник, ведающий финансами, сбором налогов и на- чальник полиции — феррашбаши. Кроме того, штат правителей областей и провинций состоял из большого количества различ- ных «мамуров» — чиновников, часто не имеющих даже опре- деленных, постоянных обязанностей, феррашей и других. Боль- шинству из них губернатор не только ничего не платил, ио сам получал от них взятки за назначение на должность, пре- доставляя им обирать подчиненных лиц и население. Генерал- губернаторы и губернаторы назначали правителями округов и уездов, на которые подразделялись провинции и области, обычно местных крупных ханов, подносивших за это губерна- торам значительные суммы — пишкеши.3 Иногда губернаторы, получив назначение, не выезжали из Тегерана в провинцию * АВПР, ф. перс, ст., д. 903, л. 228. «|П .<_/> ‘JI£jLL 3 ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 10, д. 200, лл. 5—6; там же, ф. 560, оп. 28, д. 375, л. 53. 42
или область, правителями которой они числились, посылая ту- да вместо себя сыновей или других заместителей. Генерал-губернаторы и губернаторы провинций и областей являлись по существу почти независимыми феодальными пра- вителями. Они смотрели на находившиеся под их властью об- ласти как на свои вотчины и на источник обогащения. Власть центрального правительства на местах была весьма относи- тельной, а иногда имела чисто номинальный характер. Пра- вители областей по своему усмотрению взимали налоги и подати с сельского и городского населения, произвольно уста- навливали новые сборы, под видом дорожных и других сбо- ров взимали внутренние таможенные пошлины, чинили суд и расправу, и еще во второй половине XIX века даже чеканили монету. До 1870—1871 годов монеты разной пробы и разме- ров чеканились кроме Тегерана также в Тавризе, Казвине, Реште, Барфуруше, Астрабаде, Мешхеде, Куме, Кашане, Ис- фагане, Хамадане, Керманшахе, Ширазе, Кермане, Сеистане. Губернаторы этих областей и городов получали право чекан- ки монеты за внесение ежегодно определенной суммы денег управляющему монетным двором в Тегеране, который в свою очередь брал монетный двор в откуп от шаха. Только с 1877 года в Тегеране началась централизованная чеканка монеты на вновь оборудованном монетном дворе.1 Чинимые по произволу правителей областей суд и распра- ва были необычайно жестокими и носили средневековый ха- рактер. Вот как описывается в отчете Турбетского врачебно- наблюдательного пункта за 1904—1906 годы система наказа- ний, применявшаяся в эти годы в хорасанском городе Турбе- те-Хайдари. «В центре города находится резиденция губерна- тора Турбетского округа с обширным садом Баге-Назар, где, между прочим, и приводятся в исполнение приговоры прави- теля округа над провинившимися его подданными (приговоры к палочным ударам), тут же поблизости находится и тюрь- ма. Приговоры над более серьезными преступниками приво- дятся в исполнение на площади в предместье Рабат; здесь у воров палач обрезает пальцы и даже всю кисть рук; пере- резают сухожилия (ахилловы) у ног; а разбойников казнят заживо замуровывая в яме или же посредством четвертова- ния».2 Нужно иметь в виду, что к числу разбойников относились не только настоящие грабители и бандиты, но и те лица из крестьян и других эксплуатируемых слоев, которые осмелива- лись поднять руку на господствующий класс, на феодалов и 2 ЦГИА Узбекской ССР, Канцелярия Туркестанского генерал-губер- натора, фонд дипломатического чиновника, д. 2779, л. 55. 43
их собственность. Ё рапорте заведующего Турбетским врачеб- но-наблюдательным пунктом врача Алмазова от 4 мая 1903 г. сообщалось о расправе над людьми, обвиненными в нападении на почту из Бирджанда. «Двум, — писал Алма- зов, — отрезали кисти рук, один из них скончался от зараже- ния крови; двум вырезали ахилловы сухожилия; двое приго- ворены к смертной казни: один через замуровывание, другой через отсечение головы. Я было думал сшить разрезанные сухожилия, но оказалось, что вырезаны куски больше верш- ка, и никакая операция немыслима, да кроме того для оста- новки кровотечения раненую конечность заливают кипящим маслом, отчего все окружающие ткани омертвевают».1 Вся эта жестокая, средневековая система наказаний применялась для защиты существующих феодальных порядков, для защиты господствующего класса феодалов от покушений на них со стороны эксплуатируемых слоев населения. Применение ее сопровождалось самым диким произволом и самоуправством со стороны власть имущих, губернаторов и правителей. С осо- бенной свирепостью они расправлялись с теми, кто не мог откупиться и поднести взятку — пишкеш, то есть с предста- вителями широких демократических слоев населения—кресть- янами, ремесленниками, городской беднотой и пр. Произвол местных правителей был настолько широко рас- пространенным и скандальным, что даже Насер-эд-Дин шах вынужден был сделать вид, что он хочет бороться против него. В 80-х годах XIX в. по его приказу в каждом городе на видном месте был поставлен большой ящик, называвшийся «сундук справедливости», куда могли опускаться жалобы на злоупотребления губернаторов. Но никаких результатов этот «сундук справедливости», конечно, не дал и вскоре он был упразднен.1 2 Некоторые из губернаторов были настоящими феодальны- ми князьками. К числу таких наиболее видных феодальных, почти совершенно независимых от центрального шахского правительства, правителей принадлежал сын Насер-эд-Дин шаха, принц Зилл-эс-Султан, который в течение почти 40 лет перед иранской революцией правил Исфаганом. До 1888 года Зилл-эс-Султан правил не только Исфаганом, но и большин- ством других южных провинций Ирана. Он имел свои соб- ственные войска и был известен как англофил и один из са- мых жестоких и реакционных иранских губернаторов. В 1888 году, когда Зилл-эс-Султан прибыл в Тегеран, На- сер-эд-Дин шах, опасаясь, что Зилл-эс-Султан намеревается захватить шахский трон, арестовал его и продержал некоторое 1ЦГИА Узбекской ССР, Канцелярия Туркестанского генерал-губер- натора, фонд дипломатического чиновника, д. 2583, л. 83—84. 2 ЦГИАЛ, ф. 600, on. 10, д. 200, лл. 2—3. 44
время под арестом. Только тогда по приказу шаха Зилл-эс- Султан вынужден был распустить свои войска. Тогда же у него было отнято управление всеми другими южно-иранскими областями, кроме Исфагана.1 Но Исфаганом и областью он продолжал править как маленький царек до 1907 года, вво- дил по своему усмотрению налоги и т. д. В мае 1906 года, например, русский консул сообщал из Исфагана, что, задумав повторить поездку в Европу, Зилл-эс-Султан обложил населе- ние области такими значительными дополнительными налога- ми, что «уже было два случая народного возмущения».1 2 Губернатором Фарса накануне иранской революции был сын Мозаффар-эд-Дин шаха Шоа-эс-Салтане. Пользуясь сво- им положением, он захватил под видом покупки за ничтож- ную сумму государственные земли Фарса. В том числе были захвачены и те бывшие земли халисе, которые были проданы еще во времена Насер-эд-Дин шаха крестьянам. Вслед за этим Шоа-эс-Салтане начал захватывать земли и других вла- дельцев. Мамуры его сначала отбирали у землевладель- цев документы на право владения землей — купчие, а затем, несмотря на протесты владельцев и жалобы их в Тегеран, за- хватывались и земли.3 Генерал-губернатор Хорасана Асеф-эд- Доуле в годы перед революцией, используя свою власть, си- стематически занимался спекуляцией пшеницей и другими продуктами. За ничтожную цену он закупал пшеницу из го- сударственных имений, а также принуждал помещиков прода- вать ему пшеницу по 2 тумана за харвар (около 300 кг), а затем продавал ее по 10—20 туманов за харвар. Такого же рода операции он совершал с мясом и маслом.4 Еще более независимыми от Тегерана правителями своих областей были ханы — вожди кашкайских, бахтиарских, курд- ских, арабских и других племен. Об известном арабском шей- хе Мохамеры Хазале, тесно связанном с англичанами, русский консул в Бушире сообщал 1 марта 1908 г.: «влияние шейха Хазаля, который является не губернатором по назначению из Тегерана, а арабистанским наследственным владетельным ха- ном, распространяется на всю область от берега Персидско- го залива и турецкой границы до Хорремабада на севере и Бехбехана на востоке»5 По словам русского посланника в Тегеране Гартвига, шейх Хазаль пользовался неограниченной властью по всему Каруну и во всем округе, населенном 1 Е. Browne, The Persian, Revolution..., p. 331. J. Hone. Persia in Revolution, 1910, L., p. 108—109. 2 АВПР, ф перс, ст., д. 907, л. 268. •Ill ‘ULJ I _j.j| 4 I п-1 IV l(j> ujllT 5 АВПР, ф. перс, ст., д. 391*6, л. 20. 45
арабскими племенами, признающими над собой его верхов- ную власть.1 Таким образом влияние и авторитет центрального шахско- го правительства в некоторых областях были незначительны- ми. Особо следует сказать несколько слов по поводу управле- ния крупнейшей и важнейшей провинцией Ирана — Азербайд- жаном. Азербайджан был населен азербайджанцами, имевши- ми свой язык, свои традиции, обычаи и самобытную культуру. К началу XX века среди азербайджанцев уже начался процесс консолидации их в нацию и пробуждалось национальное само- сознание. Правящая каджарская клика в такой же мере была чужда азербайджанцам, как и другим народностям Ирана. К концу XIX века каджарская клика, а также персидская фео- дальная верхушка захватили господствующие позиции в Азер- байджане. Большое количество земель, торговля, аппарат уп- равления этим краем были в их руках. Они не считались с пра- вами, обычаями и культурой азербайджанцев, не признавали и третировали их национальные особенности. Таким образом, в дополнение к феодальному и империалистическому гнету, азер- байджанцы подвергались еще и национальному гнету со сторо- ны каджаров и персидских феодалов. Правителями Азербайд- жана каджарские шахи в XIX веке и в начале XX века назна- чали своих сыновей—наследников престола. В качестве наслед- ников престола генерал-губернаторы Азербайджана чувствова- ли себя более прочно и уверенно, чем губернаторы других про- винций и областей. Поэтому произвол, насилия и вымогатель- ства их в Азербайджане носили еще более разнузданный ха- рактер. Являвшийся в течение более 10 лет перед революци- ей правителем Азербайджана Мохаммед-Али мирза захватил себе лично огромные земельные владения, занимался спекуля- цией хлебом. Население Азербайджана было обречено на го- лод и нищету. Многие десятки тысяч разоренных азербайд- жанцев бежали на заработки в Россию, спасаясь от произво- ла правящей клики. Этими же обстоятельствами в значитель- ной мере объяснялось и то, что в иранской революции азер- байджанцы играли активную, передовую роль. Военные силы Ирана состояли из регулярных войск (пехо- та, небольшая часть конницы и артиллерия) и иррегулярных отрядов конницы, состоящих из кочевых племен. Регулярные войска комплектовались на основе 'так называемой системы «бониче» — поставки рекрутов помещиками и деревенскими общинами пропорционально уплачиваемому малиату. В дей- ствительности повинность эта распределялась весьма неравно- мерно, так как богатые помещики и общины откупались 2 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 359, л. 113. 46
путем взяток от поставки сарбазов. Община в складчину со- бирала иногда некоторую сумму — единовременное пособие в пользу рекрута и его семьи. Городское население, христиане, евреи и парсы-зороастрийцы не привлекались к этой воин- ской повинности. Сарбазы служили бессрочно, поэтому наря- ду с 16-летними сарбазами встречались старики в возрасте 60 лет и старше. Воинские части — фоуджи (среднее между батальоном и полком — от 750 до 950 человек) комплектова- лись по территориальному признаку — фоудж состоял из сар- базов одной местности. Унтер-офицерский состав пополнялся властью командира части, иногда из числа своих лакеев и слуг. Для производства в офицеры не требовалось какое-либо военное образование. Для этого нужна была протекция и деньги для взяток. Каждая часть находилась на действитель- ной службе год или два, затем при помощи взяток и связей командир добивался отпуска ее на некоторое время на роди- ну, после чего она снова вызывалась на службу. Всего в Иране в начале XX века числилось 78 фоуджей пехоты (около 62 тысяч человек), из них 23 в Азербайджане, 33 фоуджа артиллерии (около 6 тысяч человек), из них 15 в Азербайджане, казачья бригада численностью около 1500 человек, жандармов и конвоя шаха около 2500 человек, все- го около 72 тыс. человек. Военное министерство для получе- ния денег на содержание войск, которые затем переходили, главным образом, в карманы командиров фоуджей и выше- стоящих военных начальников, определяло численность воору- женных сил в 150 тыс. человек и 50 тыс. находящихся в от- пуске и в резерве. Фактически на действительной службе состояло не более 20 тыс. человек, остальные же находились в «отпуске» и занимались разными делами (сельским хозяй- ством, ремеслом, мелкой торговлей, случайными заработка- ми). Находящиеся на службе сарбазы, кроме маршировки и репетиций шахского смотра, ничему не обучались, и заняты были, главным образом, добычей разными путями средств для своего пропитания, так как большую часть отпускаемых на содержание сарбазов денег и натурального довольствия за- бирали себе командиры частей.1 Член правления Учетно-ссудного банка Персии Грубе пи- сал в 1903 году из Тегерана по поводу состояния военных сил в Иране: «Военное министерство ежегодно поглощает около двух миллионов туманов. Часть этих денег остается в карма- не самого военного министра, другая часть идет в пользу во- енных, мустофи и разных лиц, и незначительная часть на 1 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 375, лл. 50—52,53; там же, ф 600, оп. 10, Д. 200, л. 7—8; ЦГВИА, ф. Азиатский отдел главного штаба, д. 15, 1910 г., «Сведения о сопредельных странах», лл. 91—92. 47
содержание самих сарбазов, живущих впроголодь, почему им и приходится наниматься в чернорабочие и зарабатывать хлеб личным трудом. Вследствие этого о военных качествах сарба- зов и дисциплине среди них не может быть и речи».1 Шахские войска были совершенно небоеспособными. Они находились в состоянии разложения и числились только на бумаге. Единственной дисциплинированной воинской частью была персидская казачья бригада. Финансовая система Ирана также находилась в состоянии тяжелого кризиса. Перед революцией государственный бюд- жет Ирана имел ежегодно дефицит в сумме около 3 млн. туманов. Доходы составляли около 7—8 млн. туманов, а рас- ходы 10—11 млн. туманов.* 2 Главные статьи доходов состояли из прямых налогов (малиата) и таможенных сборов. В 1888/89 году, например, из общей суммы доходов прибли- зительно 5,5 млн. туманов налоговые поступления составили 5,2 млн. туманов. Доходы от таможен составили в 1898/99 году около 1,2 млн. туманов, а в первые годы иранской революции около 3—3,5 млн. туманов.3 Другими, но весьма незначитель- ными доходами, были доходы от монетного двора, почты и телеграфа, паспортного и гербового сбора, государственных имений (халисе), концессий и т. д.4 Малиат, являвшийся основным источником государствен- ных доходов, взыскивался деньгами и натурой (зерно и соло- ма), при чем натуральная часть малиата составляла прибли- зительно 1/5 часть общей суммы малиата.5 Малиат исчислял- ся и взыскивался с земельных владений, скота (главным образом, у племен), торговли, ремесла и других доходов. Единой системы исчисления и взимания малиата не существо- вало, что было следствием и показателем слабой централиза- ции страны и того, что феодальная раздробленность все еще была не изжита. В разных провинциях он исчислялся и взы- скивался по разному. В некоторых областях он определялся в зависимости от размера земельных владений и их урожай- ности (например, в Азербайджане и Гиляне), в других обла- гался также и рабочий скот, в третьих существовала и подуш- ная подать. Твердых ставок не имелось и они произвольно • ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 10, д. 200, л. 4. 2 ГД) дальнейшем цитируется: J <0, I И .(JO ‘ ’Ш-ВТ‘1 lA'IH ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 349, л. 26. 4 1 1А -и» ‘ ЧГГ 48
устанавливались правителями областей. Племена, занимав- шиеся скотоводством, должны были платить налог с козы и овны от 15 шахи до 1 крана за голову, а с осла и быка по 1 туману. С торговцев и ремесленников малиат взыскивался нно!да подушно, иногда с доходов. В некоторых местах взы- скивался налог со строений.1 Правители областей произвольно увеличивали размер налогов, вводили новые налоги. В Гяррусе, например, с крестьян взимался особый налог в размере от 3—4 до 8 туманов в случае перехода их от одного помещика к другому.1 2 Взимание налогов сопровождалось страшными насилиями и самоуправством, вплоть до продажи девочек и женщин -за неуплату налога, как это было в 1905 году в Кучане. Правители областей должны были вносить в казну налоги в размерах, которые были установлены еще в 70-х годах XIX ве- ка. С тех пор губернаторы самочинно увеличивали размеры налога, иногда в 2, в 3 и больше раз, но излишек, так назы- ваемый «изафеи малиат» («дополнительный малиат»), клали себе в карман. Дошедшие до казны государственные средства расходовались, главным образом, на со держание шахского двора и его многочисленных тунеядцев, на грабивших народ губернаторов и правителей областей, на «войска» (мы виде- ли, что около 2 млн. туманов, «расходуемых» на войска, переходили большею частью в карманы феодалов, числив- шихся офицерами и командирами), а также на различные пенсии и жалованье, которые также поступали в карма- ны представителей господствующего класса и их прихлебате- лей. В стране числилось огромное количество лиц, главным об- разом, из числа представителей господствовавшего класса фео- далов, получавших из казны пенсии, которые были пожало- ваны им шахами по разным поводам. Некоторые из них по- лучали пенсии огромных размеров, исчислявшиеся суммами свыше 100000 туманов. Так, сын Мозаффар-эд-Дин шаха принц Шоа-эс-Салтане получал «пенсию» в сумме 115000 ту- манов. Имелось также большое количество лиц, получав- ших из казны деньги под видом жалованья, хотя никакой службы они и не несли. Некоторые продолжали получать жалованье своего умершего отца, другие получали жало- ванье одновременно в нескольких местах и т. д.3 Около половины всех поступающих доходов, то есть около 4 млн. туманов в год, расходовалось именно на уплату этих «пенсий» и жалованья феодальной аристократии.4 Правящая феодаль- 1 1Г- ЧП г I Y I . , иэ 1 (3_5~в 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 911,л. 225. 4 UM 4 М. С. Иванов 49
пая клика поглощала не только все поступавшие в казну государственные доходы, но и огромную сумму дефицита. Этот дефицит государственного бюджета покрывался за счет иностранных займов, которые еще больше усугубляли поло- жение, так как прибавляли к расходам уплату процентов по займам. Огромную роль в общественно-политической жизни Ирана играло мусульманское шиитское духовенство. Пользуясь до- ходами с вакуфных земельных владений, духовенство, в осо- бенности высшее, занимало и экономически важные позиции, представляя собой по существу особую группу феодальных землевладельцев. Проповедуя, что весь общественный строй и порядки основаны на коране, шариате и хадисах (предания о деятельности пророка Мохаммеда и его ближайших спо- движников), духовенство освящало существующий строй. Исключительным правом истолковывать коран, шариат и хадисы применительно к существующим условиям пользова- лось высшее духовенство — муджтехиды и улемы. Таким об- разом оно играло роль своеобразной высшей законодательной инстанции. Все гражданское судопроизводство (дела о на- следстве, браке, разводе, торговые и прочие сделки) было основано на шариате и находилось в руках духовенства. Лихоимство и взятки были широко распространены среди ду- ховных лиц, выступающих в качестве судей. В городах глав- ными судьями были наиболее видные местные духовные лица. В деревнях обязанности судей выполняли моллы. Помимо того в руках духовенства сосредоточивалась собственно рели- 1 иозная власть, а также народное образование. Мактабы — обычные школы, не говоря о специальных религиозных учи- шщах при мечетях—медресе, строились на богословской дог- ме и полностью находились под контролем духовенства.1 Для укрепления своего влияния духовенство широко пользовалось старинным обычаем «беста» — правом предоставлять пресле- дуемым властями лицам неприкосновенное убежище в мече- тях, гробницах, мусульманских святынях, в домах наиболее влиятельных муджтехидов. Самой высшей шиитской религиозной инстанцией являлись наиболее авторитетные и влиятельные муджтехиды, прожи- вавшие обычно в священных для шиитов Кербеле и Недже- фс. Вслед за ними по значению стояли местные муджтехиды иранских городов: Тегерана, Мешхеда, Тавриза, Исфагана и других. В некоторых городах было по два и больше мудж- техидов. Большим влиянием также пользовался настоятель соборной мечети — имам джума, находившийся почти в каж- дом значительном городе. Имам джума мог быть одновремен- 50
но и муджтехидом. Имелись также ахунды, ваезы (проповед- ники), моллы, пишнамазы (стоящие впереди молящихся, совершающих намаз). Весьма многочисленную категорию со- ставляли толлабы — студенты духовных училищ — медресе, которые группировались вокруг тех видных духовных лиц, которые руководили этими училищами или мечетями, при ко- торых училища находились. В связи с тем, что высшее духовенство пользовалось огромным влиянием в общественно-политической жизни и могло вмешиваться в дела управления страной, между ним и каджарской правящей кликой почти всегда существовали на почве дележа власти натянутые отношения. К началу XX ве- ка эти отношения еще больше обострились вследствие пред- принятых Насср-эд-Дин шахом попыток ограничить власть Ч)ховных судов — провести судебную реформу. Совершив три путешествия за границу, в Россию и Европу (в 1873, в 1878 и в 1889 гг.), Насер-эд-Дин шах ввел некоторые новшества, сводившиеся к внешней европеизации государственного аппа- рата и шахского двора. Были учреждены новые министерства (внутренних дел, юстиции, просвещения, почт и телеграфа), несколько светских школ по европейскому образцу для сыно- вей феодальной знати. Проведена была некоторая европеи- зация одежды придворных. Была сделана также попытка ограничить судебную власть духовенства. Эти «р; формы» ни- чего, кроме новых расходов, не дали стране и населению. По- пытки же ввести некоторую европеизацию и ограничить су- дебную власть духовенства восстановили многих представи- телей духовенства против шаха. Проводимые шахом меро- приятия по европеизации Ирана нисколько не затрагивали феодальных основ экономического и политического строя Ирана. Следует отметить, что положение низшего духовенства зна- чительно отличалось от положения видных высших духовных лиц. Низшее духовенство не получало доли с доходов от ва- куфов, которые шли, главным образом, в руки высших духов- ных лиц. От судопроизводства низшее духовенство не могло получать значительных доходов, так как за разрешением спорных дел обращались к более важным духовным лицам. В связи с этим многие представители низшего духовенства вынуждены были заниматься каким-либо ремеслом или тор- говлей. Таким образом, по своему экономическому положе- нию часть низшего духовенства ближе стояла к демократи- ческим слоям общества, чем влиятельные группы высшего и среднего духовенства. Таков был в общих чертах экономический и политический строй Ирана накануне иранской революции 1905—1911 годов. Господство отсталых феодальных отношений в экономике страны, ее средневековый политический строй, не изжитая 4* 51
гще феодальная раздробленность страны и сепаратистские тенденции крупных феодалов, произвол и самоуправство шах- ских властей и губернаторов, необеспеченность прав личности и собственности—все это было наряду с полуколониальным положением Ирана чрезвычайно сильным препятствием на пути прогрессивного развития Ирана. Существующее положение грозило Ирану полной потерей национальной независимости и превращением его целиком в отсталую аграрную колонию империалистов. Естественно, что это вызывало недовольство и возмущение широких слоев населения страны. Только феодальная верхушка во главе с каджарской кли- кой, бесконтрольно грабившая народы Ирана и продававшая страну иностранным империалистам, была за сохранение без всяких изменений существовавших порядков. Даже часть господствовавшего класса феодальных земле- владельцев, связанная с внешним рынком и стремившаяся приспособить свое хозяйство к его запросам, считала необхо- лимым проведение некоторых преобразований политического строя при сохранении неприкосновенными собственности фео- далов на землю и других основ феодального строя. Она вы- ступала за ограничение произвола правящей каджарской кли- ки в центре ' и губернаторов и крупных феодалов на местах и была заинтересована в централизации страны и в ограждении прав своей собственности. Она добивалась участия в управле- нии страной и стремилась также к некоторому ограничению позиций иностранного капитала в Иране, что должно было обеспечить для нее более широкие возможности в деле экс- плуатации широких народных масс. К этим либеральным помещикам примыкала и крупная торговая буржуазия, значительная часть которой была связа- на с феодальным землевладением и иностранным капиталом. Она также была заинтересована в сохранении основ суще- ствующего строя и стремилась только к верхушечным рефор 'мам управления страной. Часть высшего духовенства, будучи тесно связана с шах- ским двором и каджарской кликой, стремилась сохранить существовавшие порядки. Другая часть духовенства выра- жала недовольство самоуправством и произволом правящей верхушки, ростом влияния иностранцев в Иране, попытками внешней европеизации и особенно стремлением шахской вла- сти урезать судебные и другие права духовенства. Добиваясь усиления своего влияния и восстановления утрачиваемых по- зиций, эта часть духовенства готова была в борьбе за власть с правящей каджарской кликой использовать растущее на- родное недовольство и возмущение. Недовольство зарождавшейся национальной буржуазии, состоявшей из среднего купечества, немногочисленного слоя 52
промышленной буржуазии и верхушки ремесленников, было гораздо более глубоким. Эти слои населения намного сильнее крупной буржуазии испытывали произвол, насилия и само- управство правящей феодальной клики и ощущали необеспе- ченность собственности и личности, а также империалистиче- ский гнет и засилье иностранного капитала в Иране. Господ- ство феодальных пережитков и полуколониальная зависи- мость Ирана от империалистических держав душили экономи- чески и политически эти слои национальной буржуазии и ли шали их всякой перспективы развития. Поэтому они были заинтересованы в более решительных преобразованиях суще- ствующего строя, в укреплении национальной независимости страны и устранении засилья империалистов, в обеспечении централизации страны и создании единого рынка, в гарантии прав личности и собственности и вообще в расчистке пути для развития буржуазных отношений. Городская мелкая буржуазия, масса мелких торговцев и ремесленники еще больше, чем средняя, национальная бур жуазия, страдали от феодального и империалистического гне- та. Они составляли главную массу антифеодальных и антиим- периалистических сил в городе. Наконец, наиболее угнетенными и эксплуатируемыми клас- сами в иранском обществе были только что начавший фор мироваться рабочий класс и крестьяне, составлявшие самую многочисленную часть населения и кормившие своим трудом бесчисленных паразитов и тунеядцев из господствующего класса феодальных землевладельцев. Среди них зрели глубо- чайшие возмущение и ненависть к феодалам и империали стам. В виду крайней слабости рабочего класса, его отста лости и незрелости, крестьяне, а также рабочие были лишены революционного руководства и их возмущение и протесты прорывались тлько в стихийных, неорганизованных вспыш- ках и выступлениях. Передовые представители зарождавшейся в Иране бур- жуазии и либеральных помещиков постепенно начали созна вать гибельность для страны политики, проводимой шахом и феодальной верхушкой, и среди этих слоев населения, заинте- ресованных в проведении некоторых преобразований, начали зарождаться идеи буржуазного национализма. Число иранцев, получивших образование за границей, и в частности в Рос- сии: в Москве, Петербурге, Баку, Тифлисе, Ашхабаде—значи- тельно возросло. За границей как в европейских, так и в азиатских странах (Турция, Индия и др.), проживало немало эмигрантов из Ирана., в том числе сторонники реформ и по- литических преобразований, бежавшие от преследования шах- ских властей. Важную роль в пробуждении национального сознания в Иранском Азербайджане и во всем Иране сыграла прогрес- 53
сивная азербайджанская интеллигенция, находившаяся под влиянием революционно-демократических идей великих рус- ских просветителей—демократов Герцена, Белинского, Чер- нышевского, Добролюбова. Особенно большой известностью и популярностью пользовались в Азербайджане и в Ирапе про- изведения крупнейшего азербайджанского просветителя и де- мократа мирзы Фатали Ахундова, в которых, в частности, бичевались феодальные порядки, мракобесие, произвол и шах- ский деспотизм, царившие в Иране. Широко также был известен и пользовался большой попу- лярностью в Иране вышедший накануне иранской револю- ции, сначала без указания автора, трехтомный роман Зейн- эль-Абедина Марагеи «Путешествие Ибрагим бека». Автор это- го романа около 25 лет жил в России—на Кавказе и в Крыму, где занимался торговлей и находился под сильным влиянием идей передовой русской литературы, а также мирзы Фата- ли Ахундова. В своем романе Зейн-эль-Абедин разоблачал невежество, суеверие и жульничество реакционного духовен- ства, произвол хакимов, критиковал систему управления и шахское правительство и др. В то же время его роман отра- жает и весьма значительное влияние религиозной исламской идеологии. Распространены были в Иране и произведения проживавшего на Кавказе, но происходившего из Тавриза, азербайджанца Абдэррахима Талыбова.1 Одним из видных представителей буржуазного национа- лизма в Иране был сын принявшего мусульманство исфаган- ского армянина — Мальком хан. Он получил образование в Париже, а после возвращения в Иран был шахским пере- водчиком, а затем видным чиновником министерства ино- странных дел. В начале второй половины XIX века Мальком хан основал в Тегеране тайное общество — «фарамуш хане» («Дом забвения»), нечто вроде масонской ложи, с целью «достижения единения между народом и правительством и шахским двором, а также проведения реформ».* 2 В основан- ном им обществе Мальком хан пропагандировал идеи кон- ституционной монархии и защиты прав личности и собствен- ности. В Лондоне, куда он был направлен в качестве иранско- го посланника, Мальком хан установил связи с иранской политической эмиграцией и продолжал пропаганду за прове- дение реформ. В связи с этим он был снят шахом в 1889 году с поста посланника Ирана, но остался в Лондоне. В 1890 го- ду он стал издавать на персидском языке газету «Канун» («Закон»), в которой подвергались критике существовавшие в Иране порядки и политика уступок иностранцам. Мальком ' ЛГ-ЧГ 1 2 ИГ— И£ ‘ЛллЬ» ‘ 54
хан был также автором нескольких сатирических пьес, в кото- рых бичевались царивший в Иране произвол и продажность шахских правителей и чиновников, а также высмеивались существовавшие при шахском дворе порядки. Газета Мальком хана и его пьесы нелегальным путем доставлялись в Иран, где они пользовались популярностью среди буржуазной ин- теллигенции. Шахские власти запрещали распространение газеты и произведений Мальком хана и преследовали его единомышленников. В конце XIX века в Иране, так же как и в других стра- нах Ближнего и Среднего Востока, была распространена, особенно среди духовенства и мелкой буржуазии, пропаганда идей панисламизма. Тогда, на начальной стадии своего суще- ствования, панисламизм в какой-то мере отражал протест против закабаления Ирана и других мусульманских стран Востока иностранным капиталом, призывая мусульманские народы к объединению и борьбе против иностранцев. В то же время панисламисты выступали за сохранение феодального строя. В. И. Ленин оценивал панисламизм как течение, пы- тающееся «соединить освободительное движение против евро- пейского и американского империализма с укреплением пози- ций ханов, помещиков, мулл и т. п.» и указывал на необходн мость борьбы с ним.1 Основателем панисламизма был сеид Джемаль-эд-Дин аль-Афгани, родом из Асадабада. Он бывал в Афганистане, в Индии, Аравии, Египте, Лондоне, Париже» Москве, Петербурге. Джемаль-эд-Дин был связан с египет- скими националистами, возглавляемыми Араби-пашой. По приглашению Насер-эд-Дин шаха он приехал в Иран, откуда он был затем выслан по приказу шаха. Это восстановило про- тив шаха панисламистов — последователей Джемаль-эд- Дина. Уже с самого начала возникновения панисламизма англи- чане делали попытки использовать это течение в своих импе- риалистических интересах. После того как в 1885 году лорд Рандольф Черчилль стал министром по делам Индии, сеид Джемаль-эд-Дин был приглашен в Лондон с целью ведения с ним переговоров «о союзе Англии с исламом». Во время встреч сеида Джемаль-эд-Дина с Черчиллем обсуждался во- прос о поездке сеида вместе с английским посланником в Иране Друммондом Вольфом в Стамбул с целью использовать связи сеида с турецким султаном Абдул Гамидом для заклю- чения союза Англии с мусульманскими странами — Турцией, Ираном и Афганистаном — против России. После изгнания сеида из Ирана он находился в Стамбуле на содержании У турецкого султана Абдул Гамида, являясь по существу ору- * В И. Л е н и и, Соч., т. 31, стр 127. 55
днем этого реакционного султана.1 Умер сеид Джсмаль эд- Дин в 1897 году в Турции. Пробуждение национального и политического сознания в буржуазных кругах находило свое выражение также и в ор- ганизации частных, основанных по европейскому образцу светских школ, библиотек, в издании иранскими эмигрантами за границей газет на персидском языке. Одна из первых нэ- вометодных светских школ была основана мирзой Хасаном Рушдие в Тавризе в 1887/88 году—«школа Рушдие». Эта пер- вая новометодная школа была разгромлена толлабами — студентами духовных училищ—по подстрекательству реакцион- ного духовенства, а самому Рушдие пришлось эмигрировать на Кавказ, а затем в Египет.1 2 Через некоторое время Рушдие вернулся в Тавриз и снова организовал здесь большую ново- методную светскую школу в квартале Шешкелан.3 В следую- щем году он переехал в Тегеран, где основал такую же школу. Школа Рушдие в Тегеране вскоре превратилась в один из центров пропаганды против реакционера садр-азама Амин-эс- Султана. Учителя вели пропаганду против него на уроках, а затем начали издавать прокламации и листовки против ино странных займов и политики Амин-эс-Султана.4 Помимо школ Рушдие создавались и другие новометодиые школы. В этих школах мальчики учились вместе с девочками, отменены были телесные наказания, введено было препода- вание ряда новых дисциплин.5 В 1900 1901 году в Тегеране было уже 17 таких школ и, кроме того, по одной школе в Тав- рпзе, Бушире, Реште и Мешхеде, а в 1907 году в каждом большом городе было уже по 1—2 таких школ.6 Находившаяся за границей в эмиграции и настроенная в буржуазно-националистическом духе иранская интеллигенция издавала там газеты на персидском языке, которые выступали против произвола шахских властей и губернаторов, требовали ограничения шахского самодержавия и гарантии прав лично- сти и собственности. Кроме упомянутой выше газеты Маль- ком хана «Канун», иранские эмигранты издавали газеты: «Ахтар» в Стамбуле, «Хекмат» в Египте, «Хабль-эль-Матин» 1 Е. Browne, The Persian Revolution..., p. 403. 2 ‘ГА TV T -с » и ГПМП 6 WA ‘ ‘OU»t<5 6 4(>Г 4 ‘CH_,□! <iloj_rl*x 56
в Индии и другие.1 Шахские власти запрещали распростра- нение этих газет в Иране. В Тегеране накануне революции сторонниками реформ была основана «Кетабханее мелли» («Национальная библио- тека»), которая вскоре превратилась в центр, где собиралась патриотически настроенная интеллигенция.1 2 Подобная же библиотека возникла и в Тавризе. В первые годы XX азека в Иране стали создаваться тай- ные организации для борьбы против шахского правительства, его политики продажи страны иностранцам и за проведение реформ в буржуазном духе. В 1901 году в Тегеране было организовано тайное общество, которое вело пропаганду и издавало листовки против премьер-министра Атабек Азама, против заключения им иностранного займа и т. д. В октябре 1901 года власти раскрыли это общество и по приказу Ата- бека арестовали больше 10 человек, выслав их в разные ме- ста Ирана.3 В начале 1905 года в Тегеране была создана новая тайная рганизация под названием «Энджумене махфи» («Тайный энджумен»). Одним из организаторов его был автор «Тарихе бидарие ираниян» мирза Мохаммед Назим-эль-Ислам Керма- ни, близкий к тегеранскому муджтехиду сеиду Мохаммеду Табатабаи. Кроме Назим-эль-Ислама в числе членов «Тай- ного энджумена» были, или к нему примыкали, тегеранские муджтехиды Табатабаи и Бехбехани, Мостафа Аштиани, септ Борхан-эд-Дин Халхали, шейх Мохаммед Ширази, по проз- вищу «Философ», и другие тесно связанные с духовенством представители буржуазно-националистической интеллигенции.4 Принятый «Тайным эндужуменом» устав провозглашал своей целью пробуждение иранцев и ознакомление их с правами, которыми они должны пользоваться, а также разработку пла- на необходимых стране реформ. Членами энджумена могли быть как мусульмане, так и зороастрийцы, евреи и христиа- не.5 На заседаниях энджумена (первое заседание состоялось 23 февраля 1905 г.) читались отрывки из книги «Путешествие Ибрагим бека», говорилось о злоупотреблениях и взяточни- честве властей, указывалось на отсутствие фабрик, заводов, свободной прессы, высказывались протесты против взимания различных внутренних пошлин и сборов у городских ворот и на площадях, а также против того, что в таможнях хозяйни- 1 ДО—Л | ‘О I 2 MVr -cf ‘Г •£ ‘ AV-ЛЛ ‘Г—A L*?1 uSj'-Jb-J 5 1) Г— M ‘(J 57
чали бельгийские чиновники во главе с Наусом, и вообще против засилия иностранцев. Члены энджумспа призывали иранцев пробудиться к борьбе за свободу. Выдвигалось также требование отставки Науса и другие. Все выступления имели ярко выраженную религиозную форму и выдвигаемые требо- вания обосновывались ссылками на коран и т. д. Члены «Тайного энджумена» заявляли, что сам шах Мозаффар-эд- Дин хорош, но он окружен разложившимися людьми, и в этом будто бы и заключается главное зло.1 В мае 1905 года в обращении к министрам и газетам энд- жумен требовал установления твердых справедливых законов и введения таких пошлин на ввозимые иностранные товары, которые защитили бы иранские товары от иностранной кон- куренции. Кроме того в обращении выдвигались следующие требования: учреждение «адалятхане» («дома справедливо- сти», то есть основанной на справедливых законах судебной палаты), обмер земельных владений и регистрация их, ре- форма малиата, установление порядка в армии, определение круга прав и обязанностей как губернаторов, так и граждан, ограничение законом шариата деятельности министров и молл, поощрение внутренней торговли, реорганизация тамо- жен и упорядочение снабжения населения продовольственны- ми и другими товарами, учреждение светских школ, фабрик, разработка рудников, наведение порядка в деле уплаты пен- сий и жалованья.2 Выступления членов «Тайного энджумена» на его заседаниях, а также эти требования ясно свидетель- ствовали о том, что энджумен добивался ограничения пози- ций иностранного капитала и произвола правящей феодаль- ной верхушки. Наряду с развитием буржуазно-нацио- налистических идей и созданием органи- заций, стремившихся к проведению некото- рых реформ, в конце XIX века и в первые годы XX в. в Иране происходили и вспышки массового на- Народное движение в Иране накануне революции родного движения, направленного как против иностранных империалистов, так и против иранской правящей феодальной клики. После бабидских восстаний 1848—52 годов до 90-х годов XIX в. в Иране не было крупных народных движений, за исключением разрозненных стихийных выступлений против шахских властей и феодалов, которые вспыхивали то в том, то в другом месте страны. Но в начале 90-х годов XIX в., когда уже стали ясно сказываться пагубные для страны ре- зультаты превращения Ирана в полуколонию, все чаще и ча- 1 1 «Л ‘Д—ЛД 58
ще происходили массовые выступления против империали- стов и феодалов. В 1891 году в стране развернулось направленное против английской табачной концессии массовое антиимпериалисти- ческое движение, охватившее Тегеран, Тавриз, Исфаган, Ши- раз и другие города страны. Эта английская концессия и ее кабальные для Ирана условия сразу же задели интересы крестьян, ремесленников, купечества, мелкой буржуазии и дру- гих слоев населения. Разосланные после подписания концес- сии по всей стране агенты английской компании, которым приходилось иметь дело с широкими слоями населения, вели себя высокомерно, относились очень придирчиво к производи- телям и потребителям табака, не считаясь с местными усло- виями и обычаями. Поэтому народные массы реагировали па табачную концессию гораздо резче, чем на другие концессии. С мая 1891 года в Иране начались агитация и массовые выступления против табачной концессии. В Тавризе, Исфага- не, Ширазе, Йездс и других городах состоялись многолюдные митинги и демонстрации против концессии. Объявления та- бачной компании срывались и на место их вывешивались прокламации и листовки с призывами к борьбе против табач- ной концессии и англичан. Такие прокламации расклеивались, например, в Тегеране на правительственных зданиях, на сте- нах и дверях домов, распространялись в мечетях и школах. В прокламациях, в частности, говорилось, что англичане раз- личными коварными способами установили свое господство над Индией и Египтом и теперь хотят подчинить и Иран, используя для этого табачную концессию. Прокламации при- зывали отказаться от употребления табака в знак протеста против концессии.1 Движение было направлено не только против табачной концессии, но и против других концессий и английских импе- риалистов вообще. На заседании министров с духовенством, созванном правительством в 1891 году с целью добиться пре- кращения народного движения, один из руководителей движе- ния муджтехид мирза Хасан Аштиани ставил вопрос нс толь- ко об отмене табачной концессии, но также и об английском банке и т. д.2 Шахские власти безуспешно пытались приоста- новить народное движение арестами и ссылками его участни- ков. В результате вооруженных столкновений между народом и войсками были убитые и раненые. Под воздействием широко развернувшегося народного движения высшее духовенство в конце 1891 года издало фет- ву (обязательное предписание высших религиозных инстан- 1 ЛЕ—ЛЛ (__j_jI._j.xj 15 2 n 59
ций) о запрещении курить табак до отмены Концессии. Все табачные лавки закрылись, и курение табака прекратилось даже в шахском дворце. Народные демонстрации против английской концессии разрастались все больше. Курс акций английского Шаханшахского банка упал наполовину.1 25 де- кабря в Тегеране появились прокламации с призывом к джи- хаду (священной войне) против иностранцев, если концессия не будет отменена.* 2 В начале января 1892 года толпа возбуж- денного народа во главе с одним из сеидов окружила шах- ский дворец и начала забрасывать его камнями. Шахские вой ска открыли огонь по народу. Было убито 7 человек и ранено 20.3 Но и эта кровавая расправа не приостановила антиим псриалистическое движение. Шаху и англичанам стало ясно, что табачная концессия обречена на провал. Только после этого, в январе 1892 года, было официально объявлено об отмене концессии, и демонстрации прекратились. Движение против английской табачной концессии было первым массовым выступлением в конце XIX века, направ- ленным прямо и открыто против иностранных, английских империалистов. Оно имело большое значение, так как показа- ло, что народные массы могут с успехом бороться против шахских властей и иностранных империалистов. Оно послужи- ло толчком к дальнейшему, более широкому развитию анти империалистического и антифеодального движения. Летом 1893 года в Мешхеде происходили волнения, выз- ванные повышением хлебопеками цен на хлеб после того, как мешхедские власти потребовали, чтобы хлебопеки под видом налога внесли им 5000 туманов. Несмотря на то, что в Меш- хеде были достаточные запасы хлеба, цены на хлеб поднялись настолько, что он стал недоступен бедноте, и в городе начал- ся голод. В июле 1893 года начались нападения на хлебопе- карни, народ требовал снижения цен на хлеб. 25 июля толпа численностью около 1000 человек разгромила несколько хле- бопекарен, захватила хлеб, освободила заключенных, окружи ла дом генерал-губернатора и начала бросать в него камни Волнения прекратились только в августе 1893 года после того, как генерал-губернатор отдал распоряжение о продаже хлеба хорошего качества по нормальной цене — 14 шаев 4 за батман (3 кг).5 Но Через некоторое время цена на хлеб вновь под- нялась. Е. Browne, The Persian Revolution..., p 54. 2 ££___‘d_oJLLo ‘cJlxjl j 13 ’ ГГ—ГГ ‘I &Jl3 4 Шай равен 1/20 крапа или 1/200 тумана. 8 ЦГИАЛ, Узбекской ССР, Фонд Туркестанского генерал губернатора, часть дипломатическая, д. 1882, лл. 25—27. СО
Весной 1894 года волнения в Мешхеде на почве голода и дороговизны хлеба возобновились. В начале апреля толпы возмущенных голодных горожан, требуя снижения цен на хлеб, избивали представителей властей и разгромили теле- графную станцию, когда ее начальник отказался передать шаху телеграмму о бедственном положении населения города Мешхеда. Несколько духовных лиц, пытавшихся уговорить толпу разойтись, были избиты народом. Губернатору снова пришлось отдать распоряжение о снижении цен на хлеб, пос- ле чего волнения прекратились.1 Такие же волнения на почве голода и дороговизны хлеба происходили в 1894 году в Ис- фагане, Ширазе и других городах. С ростом народного недовольства было связано и убийство Насер-эд-Дин шаха 1 мая 1896 г. Шаха убил панисламист мирза Реза Кермани, который неоднократно до этого под- вергался арестам, тюремному заключению и пыткам за вы- ступления в Тегеране и Кермане против произвола шахских властей, захвативших также и его имущество в Кермане. О настроениях мирзы Резы Кермани свидетельствовала напи- санная им во время движения против табачной концессии прокламация, в которой говорилось: «О верующие! О мусуль- мане! Табачная концессия ушла (от нас). Производство саха- ра в Сари ушло. Ахвазская дорога ушла. Банк пришел. Трамвай пришел. Страна попала в руки иностранцев. Так как шах не обращает внимания (на наши интересы), возь- мем дело защиты их в собственные руки».2 После убийства Насер-эд-Дин шаха на шахский престол был посажен его сын Мозаффар-эд-Дин. Новый шах, Мозаффар-эд-Дин, ограничившись сменой не- которых министров и правителей областей, продолжал реак- ционную политику своего отца. Влияние иностранных пред- ставителей, при содействии которых Мозаффар-эд-Дин шах был посажен на престол, с его воцарением усилилось при шахском дворе еще больше. Процесс закабаления Ирана им- периалистическими державами при новом шахе продолжался еще более интенсивно. Продолжали нарастать и народное не- довольство и народные волнения . Антиимпериалистические выступления в последние годы XIX века особенно часто происходили на юге Ирана, где бес- церемонно хозяйничали английские империалисты, считавшие себя хозяевами этих районов страны. В 1898 году английские империалисты направили на военных кораблях в южный 1 ЦГИАЛ Узбекской ССР, Фонд Туркестанского генерал гурбернатора, часть дипломатическая, д. 1882, лл. 78—83. 8 “ И 1— ИГ .(_/? ‘‘ULaj I^_j! (3jIui_aj ^jjLj UV-UA 61
Иран карательную экспедицию, которая, высадившись у Джа- ска, начала военные действия против партизанских отрядов, обосновавшихся в труднодоступных горных укрепленных пунк- тах.1 В то же время имело место нападение на английскую телеграфную станцию в Решире (около Бушира), которая была разгромлена.1 2 В 1897 году в Шуштере вспыхнуло народное восстание против англичан, вызванное хищническим вывозом англича- нами хлеба из Ирана по реке Карун, а также их намерением открыть консульство в городе Шуштере вслед за открытием в январе 1897 года английского консульства в городе Ахвазе. В начале 1897 года в Шуштере началась агитация против продажи хлеба англичанам, сопровождавшаяся угрозами ото- брать имущество тех, кто продавал англичанам хлеб. Возму- щенное население разгромило склады торговой компании «Гоц и сын», захватив хлеб и другие товары. Нападение было про- изведено и на склады английской компании «Линч», товары которой также были захвачены. Губернатор Шуштера пытал- ся силой подавить развернувшееся антианглинское движение. Но восставшие вооружились, осадили солдатские казармы и пытались взять их штурмом. Иранское правительство напра- вило для подавления восстания в Шуштере около 7 000 кон- ных бахтиар и готовилось направить еще 10000 человек. Шуш- тер был осажден бахтиарами и в конце концов восстание было подавлено. Но и после этого антианглинское волнение не улеглось. Англичане не решились открыть свое консуль- ство в Шуштере. Они назвали английским консулом в Шуш- тере своего агента в Мохаммере, который находился там под защитой английских военных судов, плававших по Шатт-эль- Арабу. Антианглийские волнения в этом районе продолжа- лись более года.3 В последние годы XIX века и в первые годы XX века поч- ти по всему Ирану покатилась волна «голодных бунтов». Рост цен на хлеб не был следствием неурожая, а являлся результатом спекуляции помещиков, губернаторов и других богачей. Кесрави сообщает, например, что в Тавризе перед революцией 1905—1911 годов крупные помещики, купцы, ду- ховенство и сам правитель Азербайджана Мохаммед-Ал и мир- за систематически создавали в спекулятивных целях большие запасы хлеба. Они складывали хлеб в амбары, не пуская в продажу, и искусственно поднимали на него цену. Хлебопеки, 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 4543, лл. с 42, 37, 46. (Эти факты взяты из кандидатской диссертации Н. Н. Ту м а нов и ч «Английская экспансия в Персидском заливе», ЛГУ, 1954). 2 Т а м ж е, гр полнтархнв, д. 351, донесение Круглова от 30 апреля 1898 г. (из тон же диссертации). 3’ АВПР, ф политархив, д. 350, лл 30, 33 (из той же диссертации). 62
пользуясь покровительством Мохаммед-Али мирзы, повышали цены на хлеб, недопекали его, подмешивали в муку разный мусор, обвешивали население. У хлебных лавок скапливались толпы голодающих. В Тавризе часто происходили народные волнения на почве голода. В августе 1898 года, например, воз- мущенный народ разгромил дома спекулянтов хлебом Незам- эль-Улема, его брата Ала-эль-Молька и других. Эти волнения сопровождались кровавыми столкновениями голодающих с по- лицией, были убитые и раненые.1 В Тегеране было такое же положение. Летом и осенью 1899 года, несмотря на хороший урожай, цены на хлеб вдвое превышали цены предыдущего года и в 3 раза были выше, чем два года назад. «Народ, — писал Спринг-Райс в письме из Тегерана от 22 июля 1899 г., — находится в состоянии край- него раздражения и говорит о нападении на Шаханшахский банк».* 2 Положение в других областях и городах Ирана было не лучше, чем в Тавризе и Тегеране. Заведующий Турбетским врачебно-наблюдательным пунктом, русский врач Алмазов, сообщал 4 мая 1903 г. о хронической голодовке в течение ми- нувшей зимы в Сеистане, Бирджанде, Туне, Каине и Гунаба- де, об истощенном виде людей, приходящих за медицинской помощью на медицинский пункт. «Я видел, — писал в этом донесении Алмазов, — образчик хлеба из Хафа: это рассыпаю- щаяся смесь толченой коры, самана и трухи от сена; собаки не стали есть этот хлеб, а люди питались всю зиму, хотя те- перь набросились на молодые злаки, траву и завязи фруктов, что неизбежно вызовет массовые желудочно-кишечные забо- левания».3 Осенью 1899 года группа голодающих женщин в Тегеране преградила путь возвращавшемуся с охоты шаху и проклина- ла его. В июне 1900 года в столице и других городах страны происходили волнения, вызванные также голодом и дорого- визной хлеба. В Тегеране толпа народа окружила резиденцию тегеранского губернатора. В происшедшем столкновении наро- да с полицейскими были убитые и раненые. Народное возбуж- дение в Тегеране летом 1900 года усиливалось известиями о развернувшемся в то время в Китае антиимпериалистическом восстании «ихэ-цюань» («боксерском»), «Базары полны раз- говорами о Китае» писал 27 июня 1900 г. из Тегерана Спринг- Райс.4 В 1901 и 1903 годах народное возбуждение и демон- ИГ—ИТ *1 2 S р г i n g-R i с e. v. 1. p. 283. 296- 297. 3 ЦГИА Узбекской ССР, Канцелярия Туркестанского генерал-губер- натора, фонд дипломатического чиновника, д. 2583, л. 81 4 Spring-Rice, v. 1, рр. 297, 321—322. 63
страции (в Тегеране, Тавризе, Исфагане, Йезде, Ширазе, Бушире) приняли еще более широкие размеры. Они были на- правлены главным образом против атабек-азама Амин-эс- Султана, которого обвиняли в продаже страны иностранцам, а также против бельгийских таможенных чиновников, обви- няемых народом во введении новых сборов, что привело к еще большему вздорожанию продуктов питания. В 1903 году раз- вернулось движение протеста против новых таможенных кон- венций, в заключении которых народ обвинял Амин-эс-Султа- на и бельгийских чиновников. В Тавризе бельгийцы даже бы- ли временно изгнаны из города. В связи с тем, что движение приняло угрожающий для властей характер, Амин-эс-Сул та и вынужден был в сентябре 1903 года подать в отставку с по- ста садр-азама. Но на его место шахом был назначен дру- гой реакционер, родственник шаха каджарский принц Айн-эд- Доуле.1 Назначение нового садр-азама не привело к изменению политики правящей клики. Положение в стране по-прежнему было весьма критическим. Продолжались спекуляции хлебом н голод. В 1904 году положение осложнилось эпидемией хо- леры, которая свирепствовала в Тегеране, Ширазе и других городах Ирана. В 1905 году народные волнения усилились еще больше. Они охватили почти всю страну. Стихийные вспышки и высту- пления, вызванные произволом властей и их вымогательством, голодом,- а также хозяйничаньем иностранцев, происходили в разных концах Ирана, и на севере и на юге: в Кучане, Меш- хеде, Сабзеваре, Казвине, Тегеране, Тавризе, Хамадане, Кер- маишахе, Ширазе, Кермане, Бушире и других городах и райо- нах. . Весной 1905 года среди купечества, в мечетях и на база- рах велась активная пропаганда против бельгийских чиновни- ков, и особенно против их руководителя Науса. Пауса обви- няли в казнокрадстве, злоупотреблениях и оскорблении му- сульманской религии. По городу распространялась фотогра- фия Науса в костюме моллы, в абе и чалме, на одном нз костюмированных вечеров европейской колонии в Тегеране. Весной 1905 года в Тегеране закрылись базары, часть теге- ранских торговцев села в бест в Шах-Абдул-Азим в знак про- теста против нового таможенною тарифа и поведения Науса. Было выдвинуто требование уволить Науса.1 2 Агитаторы вы- ступали также и против садр-азама Айн-эд-Доуле. 1 ‘L •—‘1 ‘О I jlj Е, Browne, The Persian Revolution..., pp. 161 —102, 106—108. 2 '. 1 i ‘I ‘ V)_vr “W—ЛА -J® ‘1 ‘uQ1 b4
Волнения разрастались и в провинциях. В марте 1905 го- да в Кучане население, возмущенное чрезвычайными побора- ми и жестокими притеснениями местного правителя Абд-эр- Реззак хана, восстало и осадило его резиденцию. 18—22 мая 1905 г. в Керманшахе вспыхнули народные волнения, вызванные спекуляциями хлебом и резким повыше- нием цен на него. Главными спекулянтами были директор от- деления английского Шахиншахского банка Рабино, а также губернатор Керманшаха принц Фарманфарма, его заместитель Саларе Мансур, главное духовное лицо в Керманшахе Имам Джума и близкий к губернатору помещик Моин-Роайя. В го- роде появились прокламации с угрозами по адресу властей и духовенства и с требованиями изгнать из города Моин-Роайя и закрыть отделение английского банка. Власти ввели в Кер- маншах войска. 19 мая толпа возмущенного парода напала на Рабино, который начал стрелять в народ из револьвера и бежал в английское консульство. Только благодаря уговорам подкупленного хлебными спекулянтами духовенства волнения в Керманшахе затихли 22 мая. Роль Рабино во всем этом деле была настолько скандальной, что английский консул капитан Гав даже не решился поставить перед иранскими властями вопрос о нападении на Рабино.1 Волнения происходили также в Ширазе, где они были вызваны злоупотреблениями правителя Фарса, принца Шоа- эс-Салтане, в Хамадане, Бушире, Кермане и других местах. В Кермане по толпе народа полицейскими и жандармами была дважды открыта стрельба, в результате которой было ранено около 40 и убито несколько человек. Затем по прика- зу керманского губернатора были избиты палками по пяткам известный муджтехид Мохаммед-Реза и несколько других духовных лиц, что вызвало протесты духовенства как в Кер- мане, так и в Тегеране.2 В ноябре 1905 года толпа народа, возбужденная агитацией духовенства, разрушила строившееся па базаре в Тегеране здание Учетно-ссудного банка.3 К концу 1905 года положение в Иране резко обострилось Русский поверенный в делах Сомов сообщал 18 ноября 1905 г. из Тегерана: «В последнее время замечается сильное недоволь- ство и брожение, особенно среди духовенства, во многих ю- родах Персии, и более всего в Тегеране... В мечетях и на ба- зарах ведется деятельная агитация против иностранцев... они забрали все в свои руки в Персии, а самих персов заставля 1 АВПР, ф перс, ст., д. 3945, лл. 31—36. ’ :ГН—ГИ‘ИА Н .(г УГ—VI ‘I ‘01 ’ УТ-Al ‘ ) •£ ‘Ol dJajjJLe jj jlj 5 M. С Иванов 65
ют просить милостыню». Сомов сообщал, что агитация в то время была направлена главным образом против Науса, ко- торого обвиняли в обкрадывании казны и купцов. В связи с этой агитацией иранское правительство вынуждено было дать Наусу командировку в Турцию для ведения переговоров о но- вом иранско-турецком торговом договоре. Сомов сообщал так- же о выступлениях против иностранных банков и бойкоте банкнот, выпускаемых английским банком, которые духовен- ство намеревалось объявить нечистыми, чтобы мусульмане не прикасались к ним. В Тегеране, писал Сомов, появилось не- сколько талантливых проповедников, которые «громят ино- странцев, но с не меньшей резкостью отзываются и о внутрен- нем управлении Ирана». Особенно выделяется один из них — сеид Джемаль, которого ежедневно собираются слушать ты- сячи человек Он выступает в мечети также против шаха и правительства. «В Персии, — говорит он, — по древнему обы- чаю существует закон — отрубать руку за воровство, но при- меняется он только к бедным. Скажите же по совести: если бы закон этот применялся нелицеприятно, разве не следовало бы отрубить руки всем, начиная с шаха, до последнего чиновни- ка.. По этого не делают, и в этом несчастье Персии. Законы должны быть равны для всех».1 Все это свидетельствовало о весьма напряженной обста- новке, создавшейся в Иране к концу 1905 года. Не хватало только какого-либо толчка, чтобы отдельные стихийные народ- ные выступления перешли на более высокую ступень массо- вой борьбы против существующего строя. Таким толчком явилась русская революция 1905 года. 1 АВПР, ф перс, ст, д. 903, лл. 191—195
Глава II ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ КОНСТИТУЦИИ И ПРИНЯТИЕ ОСНОВНОГО ЗАКОНА Русская революция 1905 года оказала огромное влияние на события в Иране. «Пробуждение к политической жизни азиатских народов, — писал В. И. Ленин в 1908 году в статье «События на Балканах и в Персии», — получило особенный толчок от русско-японской войны и от русской революции».1 J В Иране этот толчок русской революции 1905 года ощущался особенно сильно. Объяснялось это тем, что Иран был ближе и теснее других стран Востока связан с Россией, и воздей- ствие русского революционного движения на Иран было более сильным. Осуществлялось это воздействие в первую очередь ' через десятки тысяч иранских отходников, которые ежегодно уходили на заработки в Россию — в Закавказье и в Закаспий- скую область, и, главным образом, в Баку. В годы перед нача- лом иранской революции в одном только Баку работало не- сколько тысяч персидских и азербайджанских рабочих — ot-j ходников из Ирана. Работа в Закавказье, особенно на Бакинских нефтяных промыслах среди рабочих, участие в стачках бакинских рабо- чих— все это революционизировало отходников из Ирана. Для ведения массовой работы среди мусульманских (азер- байджанских и персидских) рабочих закавказские большевики еще в 1904 году создали специальную социал-демократиче- скую группу «Гуммет». Во главе этой организации стояли J М. Азизбеков и А. Джапаридзе. Между Бакинским комите- том большевиков и организацией «Гуммет» существовала тес- ная связь. Возвращаясь из Баку на родину иранские отход- ники несли с собой идеи революционной борьбы против шаха,/ феодалов и империализма. Революционизирующее воздей-' ствие иранских отходников, возвращавшихся из России, на Иран особенно усилилось с началом революции в России. В. И. Пенин, Соч., т. 15, стр. 198 ь* 67
Естественно, что в условиях крайнего обострения социаль- ных противоречий, усиления империалистического закабале- ния Ирана и большого влияния русского революционного дви- жения на эту страну, поражение русского царизма в воине с Японией и русская революция 1905 года послужили мощным толчком революционному движению в Иране. «Русская рево- люция оказала здесь самое поразительное воздействие. За событиями в России следили с огромным вниманием и, каза- лось, новый дух повеял в народе», — говорилось в письме из Тегерана одного очевидца событий начала иранской револю- ции.1 Революционная борьба русских рабочих и крестьян про- тив царского деспотизма подняла дух иранских широких на- родных масс, угнетаемых феодальной кликой и империали- стами, и придала им смелость и решимость. Непосредственным поводом для начала революционного движения в Иране явились события в Тегеране. В декабре 1905 года в связи с прекращением подвоза сахара из России цены па сахар в Тегеране поднялись с 4 до 7—8 кран за 1 ман. 12 декабря ферраши губернатора Тегерана Ала-эд- Доуле, действовавшего по указанию садр-азама Айн-эд-Доу- ле, который стремился отомстить купцам и духовенству за пропаганду против него, схватили 17 купцов, среди которых были и представители духовенства — сеиды. Эти купцы по приказу Ала-эд-Доуле были подвергнуты жестокому избиению палками по пяткам под тем предлогом, что они якобы не вы- полнили предписания губернатора о снижении цен на сахар.2 Эта расправа тегеранского губернатора, вместе с известиями о расправе, учиненной губернатором Кермана над народом и духовными лицами, а также о злоупотреблениях, чинимых Шоа-эс-Салтанс в Фарсе и другими губернаторами в разных провинциях, вызвала всеобщее возмущение в Тегеране. На следующий день в знак протеста против самоуправства вла- стей закрылись все базары, лавки, мастерские ремесленников. Торговцы, ремесленники и духовенство устремились в мечеть «Шах», где состоялся митинг, участники которого решили по- требовать у шаха отставки Ала-эд-Доуле и создания комис- сии для разбора жалоб на злоупотребления властей. Реакцио- неры пытались подавить начинавшееся движение и с этой целью организовали нападение вооруженной банды на ми- тинг. Организатором нападения на митинг в мечети «Шах» был связанный с Айн-эд-Доуле тегеранский имам джума, зять шаха. Реакционерам удалось 13 декабря сорвать митинг в мечети «Шах», в результате нападения реакционной банды • Е. Browne, The Persian Revolution..., p. 120. * ‘Г ‘jUI АГ-ЛГ ‘f -c ‘Ol 68
участники Митинга разбежались. По приказу Айн-эд-Доуле, грозившего предать разграблению лавки ослушников, откры- лись также базары. Но своей главной цели — подавить в зародыше поднимавшееся движение — реакция не смогла до- стигнуть.1 На другой день тегеранские муджтсхиды, сеид Мохаммед Табатабаи и сеид Абдолла Бехбехани и некоторые другие духовные лица выехали из Тегерана в Шах-Абдул-Азим. Как пишет автор «Тарихе бидарие ираниян», целью их было оста вить на несколько дней Тегеран в это беспокойное время, чтобы избежать ответственности за могущие произойти в сто- лице события.* 2 Они вовсе не думали придавать своему отъез- ду форму протеста против действий властей. Но вопреки их намерениям, отъезд их послужил сигналом к тому, что туда устремились из Тегерана многие моллы, толлабы, купцы, ре месленники. Несмотря на то, что отряды сарбазов и ферра- шей пытались не пропускать их в Шах-Абдул-Азим, вскоре туда собралось около 2000 человек.3 Так в Шах-Абдул-Азиме начался массовый бест в знак протеста против действий шах- ских властей и других реакционных сил. В Шах-Абдул-Азиме происходили митинги протеста про- тив произвола властей и за проведение реформ. Туда непре- рывно прибывали из Тегерана новые группы духовенства, торговцев, ремесленников. Количество находившихся в бестс значительно увеличилось. Расходы на содержание их покры- вались за счет пожертвований, поступавших из Тегерана че- рез купцов хаджи Мохаммед-Таги Бунекдара и его брата хаджи Хасана.4 Бест в Шах-Абдул-Азиме возбуждающе действовал на население Тегерана и других городов Ирана. Сидевшие в бесте направляли своих посланцев в Кум, Исфаган и другие города для организации пропаганды против Айн-эд-Доуле. В Ширазе и Мешхеде в это время также происходили бесты и демонстрации. В Ширазе начались столкновения демон- странтов с войсками, во время которых было убито и ранено несколько человек. К жителям Шираза начали присоединять- ся племена. Правителю Фарса Шоа-эс-Салтане, который на- ходился в Тегеране, была послана телеграмма с угрозой, что если он вернется в Шираз, то будет схвачен, облит керосином ‘ V—-eJ® ‘Г ‘(JLJ I 2 W 3!' -C *4»^ 6?^ -ГГ — ГА ДА—'И 4 ГД—ГА 1 Г ULJI 69
Муджтехид сенд Мохаммед Табатабаи и сожжен на площа- ди. Семье Шоа-эс- Салтане было пред- ложено выехать из Шираза, что она и вынуждена была сделать1. Население других городов так- же волновалось. Айн-эд-Доулена- правил в Шах-Аб- дул-Азим конный от- ряд во главе с ми- нистром двора Амир- Бахадур - Дженгом, которому было при- казано арестовать и выслать руководите- лей беста. Но эта попытка провали- лась, так как насе- ление Шах-Абдул- Азима и сидевшие в бесге не допустили ареста муджтехидов Табатабаи, Бехбеха- ни и других видных духовных лиц. Из Шах-Абдул-Азима были 'предъявлены следующие требования: отставка садр-азама Айн-эд-Доуле, увольнение Науса и гу- бернатора Тегерана Ала-эд-Доуле, учреждение адалятхане для разбора жалоб населения на основе справедливого и рав- ного для всех закона и другие.* 2 Айн-эд-Доуле пытался пода- вить движение с помощью войск тегеранского гарнизона, которому был дан приказ быть наготове. Но к тому времени недовольство охватило также и воинские части. Как сообщал Сомов в депеше от 30 декабря 1905 г., 12 января 1906 г. «от- дельные части персидских войск открыто заявили, что не вы- полнят приказа о выступлении против духовенства, если тако- вой последует».3 • И Г о ‘-J АВПР, ф. перс, ст., д. 903,'лл. 246—249; там же, д. 907. л. 41; ЦГИА Узбекской ССР, Канцелярия Туркестанского генерал i убернатора, фонд дипломатического чиновника, д. 2719 (6), лл. 48—56. 2 ‘Г .£ ‘OLJI 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 903, лл 277—280. 70
В этих условиях шахский двор выну- жден был пойти на уступки и принять некоторые требова- ния. Был издан указ шаха с обещанием создать „адалятха- не“—судебную пала- ту, перед которой все будут равны. Ала-эд-Доуле был снят с поста губерна- тора Тегерана. Отоз- ван также был гу- бернатор Кермана, приказавший от- крыть стрельбу по народу и избить пал- ками нескольких кер- манских духовных лиц. Обещано было создать выборный со- вет из жителей Теге- рана для определения цен на продукты пер- вой необходимости.1 2 Муджтехид сеид Абдолла Бехбехапи 12 января 1906 г. духовенство и другие сидевшие в бесте в Шах-Абдул-Азиме вернулись в Тегеран. Духовенство было немедленно принято шахом в Гулистанском дворце. Базары, магазины, улицы были иллюминированы. Как писал в своей депеше от 5(18) января 1906 г. Сомов, население столицы считало, что «шах дал конституцию».2 Сторонники реформ праздновали победу, полагая, что сопротивление реакции сломлено. Но эти надежды оказались напрасными. Шахский двор и реакционное правительство сделали вид, что хотят пойти на уступки и заявили о принятии некоторых предъявленных к ним требований только для того, чтобы добиться прекраще- ния разраставшегося движения, подавить которое силой они оказались не в состоянии. Ограничившись смещением губернатора Тегерана Ала-эд- Доуле и губернатора Кермана Зафар-эс-Салтане, Айн эд-Доу- 1 ДУ—"\£ -jj® ‘Г ‘СЛо I_л?1 2 АВПР, ф перс, ст., д. 907, лл 8—11. 71
ле и шахский двор и не думали выполнять указ шаха о со- здании «адалятхане» и другие требования народа. Больше того, воспользовавшись тем, что движение временно затихло, реакция начала переходить в наступление. По приказу Айн- эд-Доуле была закрыта газета «Адаб» за употребление таких слов как конституция, республика, свобода, равенство, брат- ство. Один из проповедников, сеид Джемаль-эд-Дин, высту- павший во время декабрьских событий против Айн-эд-Доуле и других реакционеров, был выслан в январе 1906 года из Тегерана в Кум.1 Эти репрессии и тактика проволочек в отношении созыва «адалятхане» вновь вызывали брожение в столице. Стали появляться многочисленные листовки и прокламации против Айн-эд-Доуле, Амир-Бахадур-Джснга, начальника шахских феррашей Хаджиб-эд-Доуле н других реакционеров. В этих листовках выдвигались требования к шаху выполнить обеща- ние о созыве «адалятхане» и провести другие реформы. В Те- геране создавались тайные энджумены из представителей .1 ч,1 студентов духовных училищ и других слоев насе- ления, на заседаниях которых действия Айн-эд-Доуле под- вергались резкой критике.2 17(30) апреля в Багешахском дворце было созвано мно- гочисленное совещание с участием придворных, министров, сановников и высших духовных лиц. На этом совещании Айн-эд-Доуле уже открыто поставил вопрос — следует ли во- обще выполнять указ шаха о создании «адалятхане». За про- ведение реформ высказались некоторые либерально настроен- ные представители правящих кругов: бывший посланник в Берлине Эхтешам-эс-Салтане, сын министра иностранных дел Мошир-эд-Доуле, посланник в Петербурге Мошир-эль-Мольк и его брат Мотамен-эль-Мольк (их отец Мошир-эд-Доуле также был сторонником проведения некоторых реформ), на- чальник тегеранской высшей военной школы Мохбер-эс-Салта- не и его брат Сани-эд-Доуле. Но игравшие главную роль при шахском дворе и в правительстве придворные и министры выступили против проведения каких-либо реформ. Министр двора Амир-Бахадур-Дженг открыто заявил, что воля шаха должна быть выше всяких законов и что проведение реформ приведет к анархии. Хаджиб-эд-Доуле выступал в таком же духе, утверждая, что создание «адалятхане» приведет к уни- чтожению правительства. Известный англофил, министр фи- нансов Насер-эль-Мольк так же выступил против проведения реформ, лицемерно заявляя, что Иран к ним еще не подго- vr—vv -j* r ‘ulji 2 V — “И ‘ 72
товлсн, и что создание «адалятхане» было бы несвоевремен- ным. Единственным результатом этого совещания было реше- ние шаха создать комиссию из семи человек (Эхтешам-эс- Салтане, Мохтешам-эс-Салтане, Мохбер-эс-Салтане, Сани-эд- Доуле, Ала-эль-Мольк, Мошир-эль-Мольк и Мотамен-эль- Мольк), которая должна была заняться составлением проекта законов.1 Создание этой комиссии было новым маневром шахского двора, рассчитанным на отвлечение внимания и успокоение общественности и на дальнейшую отсрочку проведения ре- форм. Айн-эд-Доуле под разными предлогами начал удалять (по существу высылать) из Тегерана тех сановников, которые высказывались на заседании 17(30) апреля в Багсшахе за проведение реформ. Эхтешам-эс-Салтане через несколько дней после этого заседания был направлен в Курдистан под видом назначения иранским пограничным комиссаром для урегули- рования турецко-иранских пограничных разногласий. Готовил- ся Айн-эд-Доуле также и к смещению Мошир-эд-Доуле с по- ста министра иностранных дел и к назначению вместо него Насер-эль-Молька.* 2 Нетрудно было понять, что эти маневры реакции означали намерение ее сорвать проведение обещанных реформ. Поэтому в Тегеране усилилось брожение. По городу продолжали рас- пространяться «шабнаме»—прокламации и листовки. Высшее духовенство, стремившееся монополизировать в своих руках руководство народным движением с целью использовать его для укрепления своих позиций, получало от различных об- ществ, выступавших от имени народа, требования более реши- тельно настаивать на созыве «адалятхане» и проведении дру- гих реформ.3 Народное недовольство весной 1906 года в Теге- ране находило свое выражение не только в этих листовках и обращениях к духовенству. Оно прорывалось и в виде стихий- ных вспышек народного возмущения, в которых участвовали и женщины. Так, 8(21) мая Сомов сообщал, что на днях большая толпа женщин окружила карету шаха и стала в рез- кой форме упрекать его в дороговизне предметов потребления, в плохом качестве хлеба, воровстве министров и приближен- ных. Женщины бросали шаху куски хлеба, испеченною с ' ПФ—-cf ‘Г -С ПИ —ИГ ‘I АВПР, ф. перс ст., д. 907, лл 184 -187 2 W -cf ‘Г •£, ‘OLJ I(3jl-Ьэ jC АВПР, ф .к-рс, ct,\. 907* л. 227 3 ИГ— 1П “И— I’Fv ‘Г £. 73
песком и другими несъедобными примесями. Вернувшись во дворец, шах стал жаловаться своим женам на грубое напа- дение. Но, как писал Сомов, жены, вместо сочувствия, «устроили ему сцену нс хуже уличной, обвиняя Атабек Азама и указывая на поголовное воровство сановников» *. В провинциях Ирана продолжались волнения против шах- ских властей. В Ширазе причиной волнений являлось то, что хотя Шоа- эс-Салтане и был снят -с поста губернатора Фарса, но захва ченные им земельные владения так и не были возвращены владельцам. В Мешхеде происходили демонстрации голодаю- щих против произвола и спекуляций хлебом и мясом генерал- губернатора Хорасана Асеф-эд-Доуле и связанных с ним спе- кулянтов. Против демонстрантов были направлены войска и созданные спекулянтами вооруженные банды, которые откры- ли огонь по демонстрантам. Демонстранты укрылись в мечети имама Резы, но войска и вооруженные банды обстреливали их и в мечети, не считаясь с ее неприкосновенностью в глазах ши- итов. Убито было около 40 человек.2 Народные волнения, вызванные дороговизной хлеба и голо- дом весной 1906 года, имели место также и в Хамадане 3. Из- вестия об этих событиях в провинциях, особенно об обстреле в Мешхеде мечети имама Резы, еще больше усилили возбуж- дение в Тегеране. Широко распространенное по всей стране недовольство и возмущение народа прорывалось весной 1906 года и в анти- империалистическом движении, которое в это время приняло, главным образом, форму бойкота банкнот английского Ша- ханшахского банка. Этот бойкот начался в марте 1906 года в Исфагане, а затем распространился на Йезд, Шираз, Теге- ран, Тавриз и другие города Ирана. Купечество, ремеслен- ники и другие слои населения отказывались принимать банк- ноты английского банка и в большом количестве предъявляли их в отделения и агентства банка для оплаты. Крупные вкладчики банка — помещики, требовали обратно свои вкла- ды. Как сообщали очевидцы, в дни бойкота в Тегеране вся площадь перед банком была заполнена народом. Только за 6 дней с 5 по 11 марта 1906 г. в Тегеране было предъявлено банкнот для оплаты на сумму свыше 2,5 млн. кран. В Исфа- гане и Ширазе движение окончилось разгромом отделений • АВПР, ф. перс, ст., д. 908, лл. 244—247. ’ V— 1 Г Г ' Г ‘OLo I(3j I Jjj j 13 ‘. 11Д—•fj’ ‘Y 3 ЦГИАЛ, ф 600, on 10, Д- 979, л 22. 74
английского банка.1 Выступления против английского банка в Ширазе происходили и летом 1906 года1 2. Айн-эд-Доуле и шахский двор пытались приостановить растущее движение, с одной стороны, путем подкупа и при- влечения к себе духовенства, а с другой стороны — путем репрессий против участников движения. Между Айн-эд-Доуле и другими представителями реакционного лагеря и высшими духовными лицами происходили тайные встречи. Многие представители высшего духовенства уже с самого начала дви- жения за конституцию стояли на стороне реакции. К числу их относились шейх Фазлолла, тегеранский Имам Джума, сеид Али Йезди, хаджи Ага Мохсен Аракский, молла Мохаммед Амоли и другие.3 Особенно старался шахский двор привлечь на свою сторону влиятельных тегеранских муджтехидов Бех- бехани и Табатабаи или вызвать между ними разлад. С этой целью министр финансов Насер-эль-Мольк по поручению Айн-эд-Доуле обратился к сеиду Мохаммеду Табатабаи со специальным посланием, в котором пытался доказать, что Иран не подготовлен к введению конституции и свободы, ко- торые могут якобы принести стране только беспорядки, нару- шение безопасности и т. п. Вместо того, чтобы добиваться конституции, говорилось в этом послании, нужно развивать школы, а лет через 12, когда школы подготовят образованных людей, можно будет осуществить то, о чем говорят сейчас.4 Хотя тегеранские муджтехиды, особенно сеид Абдолла Бехбе- хани, который имел тайное свидание с Айн-эд-Доуле, были против решительной борьбы с реакцией и стремились к сгово- ру с реакционными силами, но в обстановке нарастающей волны народного движения они не решились тогда пойти на открытый компромисс с реакцией. Это разоблачило бы мудж- техидов в глазах народа, подорвало бы их авторитет среди участников движения и сорвало бы планы этой части высшего духовенства использовать народное движение для укрепления его позиций в общественно-политической жизни страны. Поэ- тому переговоры Айн-эд-Доуле с муджтехидами Бсхбехани и Табатабаи не дали результатов. Наряду с попытками привлечь на свою сторону высших духовных лиц, оказавшихся во главе движения, Айн-эд-Доуле готовился подавить движение вооруженной силой. По его приказу летом 1906 года к Тегерану стали стягиваться новые войска, отряды которых появились и на улицах столицы. На- селению столицы было категорически запрещено ночью появ- 1 ЦГИАЛ. ф. 600, оп. 4, д. 334. лл. 1. 3, 6 2 АВПР, ф. перс, ст., д. 3906, л. 125. 3 Г Т .£ 1 -Л?1 6U15 ♦Г).— ггг ‘Г £ (ЗУ-Лн 75
ляться на улицах города и выходить из домов. Это было сде- лано также и для того, чтобы не допустить собраний и засе- даний различных тайных обществ, члены которых собирались по ночам. Был арестован основатель светских новометодных школ мирза Хасан Рушдие и другие лица, обвинявшиеся в распространении прокламаций и листовок, а также в написа- нии статей в газетах против Айн-эд-Доуле и других реакцион- ных сановников. Арестованные были высланы в находившую- ся в глухом северовосточном районе Хорасана крепость Келат1. Массовое движе- ние в июле 1908 г. и провозглашение конституции Летом, в июне—июле 1906 года, дви- жение поднялось на более высокую ступень, чем это было в конце 1905 года и начале 1906 года. Тогда участники демонстраций н бестов протестовали, главным образом, против злоупотреблений отдельных представителей шахских властей и требовали устранения этих особо отличавшихся произволом и самоуправством сановников. Требование учреж- дения «адалятхане»— судебной палаты для разбора жалоб населения — также имело целью борьбу с злоупотребления- ми и произволом властей, а не изменение существующего по- литического строя страны. Летом 1906 года, уже в июне месяце, были выдвинуты весьма обширные требования, которые по существу представ- ляли программу преобразования политического строя Ирана в буржуазном духе. Так, в одной из прокламаций, распростра- нявшихся в Тегеране в июне 1906 года, подвергались резкой критике существующие в Иране порядки, заявлялось, что если такое положение будет продолжаться, то «Иран сделается второй Индией», и выдвигался целый ряд требований в бур- жуазном духе. Важнейшими из этих требований были такие: равенство всех перед законом; созыв национального собрания для составления новых законов, основанных на коране и ша- риате; национальное собрание должно представлять все про- винции, города — весь иранский народ; оно должно пользо- ваться полной свободой слова; каждый может занимать выс- шие должности, будучи равен перед законом; никто не может быть арестован без основания или наказан без предваритель- ного суда; никакое заступничество иностранцев нс может осво- бодить виновного от наказания; свобода слова и печати должна быть естественным правом человека и другие.2 Хотя требование, чтобы новые законы были основаны на коране и шариате и свидетельствовало о серьезных уступках авторов прокламации духовенству, и хотя эта программа не * И=\—IVV ‘Г < ‘OLJI " АВПР, ф перс, ст, д 908, лл 21—23 76
требовала ликвидации феодальной собственности на землю, но в целом требования эти все же представляли программу ре- форм политического строя в буржуазном духе. По существу это были уже требования введения конституции и парламента, обеспечения буржуазных прав личности и собственности, а также лишения феодальной правящей клики монопольного права на управление страной. В июле 1906 года в Тегеране развернулось массовое дви- жение, которое привело к провозглашению конституции в Ира- не. 10 июля* по приказу Айн-эд-Доуле был арестован один из агитаторов-проповедников шейх Мохаммед. Но толпа на- рода напала на отряд сарбазов, под конвоем которого аресто- ванного доставляли к Айн-эд-Доуле, и освободила шейха Мохаммеда. Сарбазы открыли стрельбу по толпе. Убит был один сеид по имени Абдул Хамид и ранено несколько человек. Тело убитого сеида было доставлено в мечеть Джаме, куда собрались высшее духовенство во главе с муджтехидами Та- батабан и Бехбехани и большое количество толлабов, ремес- ленников, торговцев и других. В числе собравшихся были и женщины. Во дворе мечети были раскинуты траурные палат- ки. Состоялся митинг, на котором были выдвинуты требования отставки Айн-эд-Доуле, создания «адалятхане» и проведения реформ.1 2 На следующий день закрылись все базары, лавки, мага- зины и ремесленные мастерские. В мечети Джаме собралось еще больше, чем накануне, возбужденного народа. Толлабы, ремесленники, торговцы устроили траурное шествие по ули- цам города и базарам с поднятой на шесте в виде знамени окровавленной одеждой убитого сеида. По приказу Айн-эд- Доуле в город были введены дополнительные войска. Полк Шекакп окружил мечеть. Солдаты никого не пропускали к мечети. Но в результате агитации, которую вели представи- тели собравшихся в мечети среди солдат и офицеров, послед- ние дали обещание не стрелять в народ. Тогда власти заме- нили полк Шекаки другими воинскими частями с реакционным командным составом.3 12 июля базары и магазины также были закрыты. В мече- ти Джаме происходили митинги. Многие участники их одели траурную одежду. В этот день нз мечети снова вышла ipaxp- ная демонстрация с окровавленной одеждой убитого сеида, 1 Даты июльских собьпий даются по QLJ > и О I_j 13 —)) . jjo ‘Г ‘(JLJI_/-jI Uaj irr—lTJs 3 IT—-jj® ‘Г ‘QLU I_yj| 77
чтобы пройти по улицам города к базару. Сарбазы открыли стрельбу по демонстрации. Преследуемые сарабазами демон- странты возвратились к мечети. Шах предложил собравшимся в мечети разойтись и в случае отказа приказал разогнать народ силой. Муджтехиды, которые стремились избежать обострения борьбы и не допустить, чтобы народные массы играли активную роль в борьбе с шахским двором, уговори- ли народ оставить мечеть, что и было сделано к вечеру 12 ию- ля. В мечети осталось только духовенство.1 14 июля под на жимом властей, которые настаивали, чтобы духовенство оста- вило мечеть, муджтехиды решили выйти из мечети, чтобы от- правиться в Кербелу и Неджеф. Утром на следующий день высшее духовенство в сопровождении около 200 человек вые- хало из Тегерана по дороге в Кум. Затем к ним присоедини- лись еще несколько сот человек, тоже, главным образом, ду- ховных лиц. * 2 Дойдя 21 июля до Кума, духовенство останови- лось в этом городе, ожидая дальнейшего развития событий, которые тем временем развернулись в Тегеране. В ночь на 16 июля 1906 г., опасаясь арестов, которые власти производили в городе, 9 купцов, участников беста в Шах-Абдул-Азиме, во главе с Мохаммед-Таги Бунекдаром и его братом хаджи Хасаном укрылись в бест в саду английской миссии в Тегеране.3 18 июля количество севших в бест увели- чилось до 50 человек. Вслед затем 20 июля закрылись лавки, мастерские, базары. Купцы, ремесленники, толлабы, студен- ты дар-эль-фунуна и другие жители столицы устремились в сад английской миссии. К 22 июля в бесте было уже около 1000 человек, а еще через неделю количество севших в бест возросло до 13000 человек.4 Англичане охотно разрешили бест в тегеранском саду своей миссии, рассчитывая посредством его добиться замены Айн-эд-Доуле на посту садр-азама своим ставленником анг- лофилом Незам-эс-Салтане.5 Поддерживая бест и выступая посредниками в переговорах между сидевшими в бесте и ша- хом, они рассчитывали затем осуществить более широкие пла- ны укрепления своего влияния в Иране. ' И—Гб .j> ‘Г < аП—-j= Т < 3 -Д’ OJP 4 ‘1 U . —ЛА 6 АВПР, ф. перс, ст., д. 908, лл. 103—104; 3 L| !vr—vr ‘1ГП U ^15 (в дальнейшем цитируется: ^Дал 78
В саду английской миссии были раскинуты большие палат- ки, организована общая кухня и общее питание. Расходы на содержание севших в бест покрывали купцы и богатые ремес- ленники. Организаторами сбора денег и обеспечения беста необходимыми средствами, как и в Шах-Абдул-Азиме, были купцы хаджи Мохаммед-Таги Бунекдар и его брат хаджи Хасан. В бесте проводились митинги и беседы на политиче- ские темы, коллективно читались и обсуждались статьи из газет и т. д.1 Засевшие в бест выделили руководящую комис- сию, которая сносилась с духовенством, ушедшим в Кум, а также и с другими провинциями и городами. Через английского поверенного в делах севшие в бест предъявили шаху требования- уволить Айн-эд-Доуле, про- возгласить конституцию и созвать парламент — меджлис, воз- вратить из Кума духовенство, наказать виновников расстрела июльских демонстраций, амнистировать Рушдие и других высланных правительством участников движения за рефор- мы.2 Айн-эд-Доуле и шахский двор пытались игнорировать эти требования и снова прибегли к мцневрам. С целью успокоить народ стали распускаться слухи о предстоящем вскоре созда- нии «адалятхане». В правительственной газете «Иран» 21 ию- ля было опубликовано положение об «адалятхане», в кото- ром излагались права и обязанности министерства юстиции, его структура, порядок его деятельности, а также указ шаха об утверждении этого положения.3 В то же время принима- лись меры, чтобы не допустить распространения в провинциях известий о событиях в Тегеране. Но эти маневры и обещания были уже не в состоянии приостановить широко развернувшееся движение. О событиях в Тегеране стало известно в других городах и областях, где поднялось движение солидарности с тегеранцами. Из Таври- за, Исфагана, Шираза и других городов поступали телеграм- мы с выражением готовности оказать помощь тегеранцам. Духовенство, находившееся в Куме, угрожало, что если предь- явлепныс шаху требования не будут удовлетворены, то оно оставит пределы Ирана и уйдет в Кербелу. Среди воинских частей, стянутых правительством в Тегеран, также было ши- роко распространено сочувствие народному движению. Кесра- ви сообщает, что одна воинская часть, находившаяся около беста, присоединилась к севшим в бест.4 Командир несколь-
ких находившихся в Тегеране полков, на которые рассчитыва- ли в борьбе против народного движения садр-азам Айн-эд- Доуле и министр двора Амир-Бахадур-Дженг, заявил, что войска не выступят против народа и готовы сами присоеди- ниться к севшим в бест.1 Таким образом, в условиях все выше поднимавшейся волны движения у Айн-эд-Доуле и шахского двора iv* оказалось вооруженных сил, способных выполнить приказ шаха о подав- лении движения. 29 июля Айн-эд-Доуле вынужден был подать в отставку. На его место был назначен пользовавшийся популярностью в либеральных кругах министр иностранных дел Насролла хан Мошир-эд-Доуле 1 2 Шахский двор надеялся, что назначение Мошир-эд-Доуле главой правительства приостановит движение, участники ко- торого не будут настаивать на других требованиях, особенно па введении конституции. Но и эти расчеты реакции не оправ- дались. Движение продолжало нарастать. Число находившихся в бесте превысило 14000 человек. 5 августа 1906 г. шах вы- нужден был по совету Мошир-эд-Доуле опубликовать указ о введении конституции.3 В этом указе объявлялось, что в целях проведения необходимых преобразований в Тегеране будет созвано законодательное собрание — меджлис из пред- ставителей принцев, духовенства, каджаров, феодальной ари- стократии, землевладельцев, купцов и ремесленников.4 Этот указ шаха не удовлетворил сидевших в бесте и на- ходившееся в Кумс духовенство.ЦЮпи были недовольны тем, что в указе не говорилось четко и ясно, что меджлис будет выборным.духовенство кроме этого добивалось, чтобы ша- хом была признана его руководящая роль в политической жизни страны, и в частности в будущем парламенте — медж- лисе. После издания указа от 5 августа бест не был прекра- щен, и духовенство не вернулось из Кума в Тегеран. Через два дня шах вынужден был издать в дополнение к первому второй указ, в котором указывалось, это депутаты меджлиса будут избираться народом, а порядок работы меджлиса будет определен самими членами меджлиса. Уступка духовенству в новом указе выражалась в том, что будущий меджлис назы- вался мусульманским и указывалось, что он должен соответ- ствовать основам и принципам шариата.5 1 .Blue book, Persia*, № 1 (1909), р, 4. 2 НГ ly ‘1 .£ ‘й I 3 С тех пор день 5 августа в Иране отмечается как национальный праздник установления конституции. 4 Г ‘ 1ГГЛ *UI* jy О^у> ОДГ1Д 8 A -cf с- 80
Только после этого бест в Тегеране прекратился, базары открылись и духовенство вернулось из Кума в Тегеран. 19 ав- густа 1906 г. в здании высшей военной школы, которое было отведено временно для меджлиса, в присутствии министров, высшего духовенства, сановников и руководителей конститу- ционного движения состоялось торжественное провозглашение основания меджлиса.1 у/ Характерной особенностью этого начального периода иран- ской революции было то, что в движении еще не было клас- совой дифференциации. В борьбе за установление конституции участвовали, главным образом, городская мелкая буржуазия, среднее и крупное купечество, духовенство и даже часть ли- беральных землевладельцев. Городская беднота и рабочие также участвовали в общем потоке движения (бесты и де- монстрации), не выдвигая своих собственных классовых тре- бований. Движение развертывалось в городах. Крестьяне еще не включились в борьбу и в движении не участвовали. Руко- водство движением находилось в руках представителей сред- ней и крупной буржуазии и либеральных землевладельцев, а также высшего духовенства, которое стремилось использовать движение для укрепления своих позиций в общественно-поли- тической жизни страны. о Английские империалистические круги в начальный период конституционного движения, исходя из своих империалисти- ческих интересов, стремились использовать его для ослабле- ния позиций царской России, представители которой имели большое влияние на шаха. Они лицемерно изображали себя сторонниками конституционного движения, а английская про- паганда даже утверждала, будто бы сама идея конституции и меджлиса была подсказана иранцам англичанами во время беста в английской миссии в июле 1906 года. На самом деле. как мы видели, требования конституции и меджлиса были выдвинуты еще в июне 1906 года до беста в английской мис- сии. После издания указа лиса борьба между феодальной реакцией и буржуазией и другими сторонниками реформ не прекратилась. Первое время она велась вокруг составления положения о выборах в меджлис и о полномочиях меджлиса. Составление проекта этого по- ложения было поручено Мошир-эль-Моль- ку, Сани-эд-Доуле, Мохбер-эс-Салтане и Мохтешам-эс-Салтане. Реакционеры из окружения шаха, и в и интриги Демокра- движение Саботаж реакции, тичсское против них в Таври- зе. Создание энджу- мена и муджахид- ских организаций в Тавризе о созыве медж- • ЦГИАЛ, ф. 5С0, оп. 23, д 34 \ л. 9; 1 О hv < 6 M. С. Иванов 81
первую очередь, каджарский принц, сын шаха Шоа-эс-Салтане и министр двора Амир-Бахадур-Дженг пытались сорвать или по крайней мере затянуть разработку положения.* В начале сентября составление проекта положения о вы- борах и о меджлисе было закончено и представлено на утверждение шаху. Но реакционные придворные круги стре- мились сорвать утверждение разработанного комиссией поло- жения о выборах. Они все еще рассчитывали не допустить установления конституционного строя и созыва меджлиса С целью не допустить распространенно движения на провин- ции, шахский двор стремился оставить провинции в неведении относительно событий, происходивших в Тегеране. Шахский фирман от 5 августа о введении конституции и созыве медж- лиса в провинции и области сообщен не был и никакой под- готовки к выборам в меджлис там не велось. В Тегеране рас- пространились слухи о предстоящем возвращении к власти Айн-эд-Доуле.2 Этот саботаж и интриги реакции вызывали всеобщее воз- мущение. В Тегеране снова закрылись базары. Вступил в борьбу и главный город Азербайджана—Тавриз, который с того времени стал играть активную роль в консти- туционном движении. Еще до этого в Тавризе и во всем Азер- байджане было широко распространено народное недовольство в связи с злоупотреблениями шахских властей феодальным и национальным гнетом и систематическим недостатком и до- роговизной хлеба. Велась в Азербайджане и революционная пропаганда. Че- рез служащих Джульфинской таможни с Кавказа доставля- лись и распространялись в Тавризе и других городах Азер- байджана прокламации и воззвания революционных организа- ций.3 К тэму времени в Тавризе уже было положено начало основанию небольшой социал-демократической группы, органи- заторами которой явились Али Мосью, хаджи Али Давафу- руш и хаджи Расуль Садекиянн. Эта группа была связана с иранской социал-демократической организацией «Эджтема- йюне Амнюн», созданной в Баку иранцами, главным образом, иранскими рабочими на бакинских нефтепромыслах еще за год до начала конституционного движения в Иране.4 Группа Али Мосью в Тавризе систематически собиралась на заседа- ния и печатала и распространяла среди населения революци- онные листовки, так называемые «шабнаме».5 । АВПР, ф. перс, ст., д. 908, лл. 181, 184. » пп —ivi cf 4 < &J1-5 3 Г «А Ч ‘ 01 _,jI 4 НА ‘Г < ‘qjP иЛУ" 5 Г «А ‘Г < 82
Когда в сентябре 1906 года в Тавризе стало известно о по- пытках шахского двора сорвать введение конституции и об отказе шаха подписать выработанное положение о выборах в мсд»лис’ это вызвало возмущение тавризцев. Также как и в Тегеране, в Тавризе закрылись базары. Большое количество духовенства, торговцев, ремесленников сели в бест в англий- ское консульство и соседнюю с ним мечеть Самсам хана. Была организована касса для пожертвований на содержание севших в бест.1 Английское консульство было избрано местом для беста по настоянию провокатора, связанного с иранскими реакционерами и англичанами, Мир Хашема, брат которого д\ир Саттар был служащим отделения английского Шахан- шахского банка в Тавризе.* 2 Наместник шаха в Азербайджане Мохаммед-Али мирза пытался сорвать развернувшееся движение. Стремясь отвлечь внимание от политической борьбы за установление конститу- ции и созыв меджлиса, он приказал понизить цены на хлеб. Но этот демагогический маневр его успеха не имел, севшие в бест заявили, что они добиваются не снижения цен на хлеб, а введения конституции.3 Попытки Мохаммед-Али мирзы ис- пользовать для подавления движения находившиеся под Тав- ризом воинские части также потерпели неудачу. Воинские части не только отказались выступить против севших в бест, но даже прислали к ним в мечеть Самсам хана своих пред- ставителей с извещением, что они хотят присоединиться к на- ходящимся в бесте4. Бест в Тавризе длился около 10 дней и прекратился только после того, как из Тегерана было получено известие об уступке шаха и об утверждении им положения о выборах в меджлис. V Сентябрьские события 1906 года в Тавризе имели очень большое значение для развития революционного движения не только в Азербайджане, но и во всем Иране. Вместе с дви- жением в Тегеране они сорвали планы реакции не допустить созыва меджлиса и введения конституции. Кроме того, во время сентябрьского движения в Тавризе был создан для ру- ководства движением первый в истории Ирана выборный от населения энджумен,5 положивший начало созданию по все- му Ирану энджуменов, которые сыграли весьма важную роль в иранской революции 1905—1911 годов. Очевидец тавризских ' Г1Г— Г1А * I < cjjU ’ гн ч < ‘ojp 3riv 4 ГIA -jj» *(_j<—> 5 Слово ♦?нджумен»’ означает собрание, общество, клуб. 83
событий Мохаммед Багир Виджуеи сообщает, что выборы в тавризский энджумен происходили с 27 сентября (10 октяб- ря) по 10 (23) октября 1906 г. «от купцов, ремесленников, аристократии, духовенства, помещиков и земледельцев», по куриям '. В состав энджумена были избраны 20 че- ловек, главным образом, представители духовенства, купече- ства и помещиков. Среди них были главный тавризский муджтехид хаджи мирза Хасан, помещики Незам-эд-Доуле, Басир-эс-Салтане, Малек-эт-Туджар, купец хаджи мирза Махмуд Таджербаши, купец хаджи Махди Ага Кузекунани и другие. В заседаниях энджумена участвовали также пред- ставители ремесленников. Председателем энджумена был хаджи Незам-эд-Доуле. Заседал тавризский энджумен в доме мирзы Махди хана недалеко от базара и армянского кварта- ла.2 Под руководством кавказских иранцев социал-демократов мешхеди Исмаила, мешхеди Мохаммед-Али хана, Хаджи хана и других и тавризской социал-демократической группы Али Мосью, хаджи Али-Давафуруша и Расуля Садекияни была создана организация муджахидов (борцов за правое, револю- ционное дело) во главе с так называемым «Тайным центром» («марказе гайби»), «Тайный центр» заседал в доме Али Мосью и состоял из 12 человек, в том числе Али Мосью, хад- жи Расуль Садекияни, хаджи Али-Давафуруш, сеид Хасан Шерифзаде, мирза Мохаммед-Али хан Тарбият, Джафар-Агг Ганджеи, Ага Мир Багир, мирза Али-Асгар Хои, Ага-Наги Шоджаи, Ага-Мохаммед Садек Хамне и сеид Реза.3 Уже с того времени организация муджахидов и стоявший во главе ее «Тайный центр» стали руководителями широких демократических слоев населения Тавриза и играли руководя- щую роль во всех случаях выступлений широких народных масс против реакционных сил. Сентябрьское движение в Тавризе, создание энджумена и организации муджахидов были крупным успехом демокра- тического движения и ударом по реакционным силам. Эти со- бытия привели к серьезным изменениям в Тавризе. Фактиче ски тавризский энджумен и руководители движения устано- j ulajLijSI j V 1 1ГГД ‘Jj U Isfcjb j S I о Vi-i I j 13 ) (B дальнейшем цитируется: 2SD S 5 YU ‘ YY3 -cf ‘ < Lui jJ 3 Y1V ‘YU ‘YY*\ -cf ‘ I < ‘U IjjjlS 84
вцли свой контроль над управлением Азербайджана*, а неко- торые дела были взяты энджуменом в свои руки. Шахские чиновники под давлением энджумена и муджахидов вынуж- дены были прекратить свои злоупотребления и самоуправство. Энджумен взял в свои руки судебные функции и начал раз- бирать судебные дела и жалобы населения как Тавриза, так и других городов Азербайджана. Энджумен и муджахиды взяли на себя также охрану безопасности и порядка в го- роде.2 Они приняли меры по обеспечению населения города хлебом. В результате хлебный кризис и очереди за хлебом были ликвидированы. Обвешивание и порча хлеба прекрати- лись. Цена на хлеб понизилась с 2 кран до 8 аббаси, то есть приблизительно до 1,5 кран.3 Правда, впоследствии, в декабре 1906 года, хлебные спекулянты вновь (вызвали недостаток и дороговизну хлеба. Но это привело к такому возмущению народа что был поднят вопрос о необходимости конфискации хлебных запасов и складов спекулянтов. Обстановка для по- следних сложилась такая опасная, что один из наиболее крупных спекулянтов — главный тавризский муджтехид и член тавризского энджумена хаджи мирза Хасан в страхе перед народным гневом и чтобы спасти свой авторитет вынужден был заявить, что он согласен предоставить в распоряжение энджумена урожай своих деревень для продажи населению Тавриза по установленным эджуменом ценам.4 Влияние тавризского энджумена распространялось не толь- ко на Тавриз, но и на другие города Азербайджана. С 19 ок- тября в Тавризе начала издаваться газета «Энджумен».5 По предложению тавризского энджумена в Хое, Урмии, Марате, Ардебиле и других городах Азербайджана были также из- браны местные энджумены. Первое время в этих местных азер- байджанских энджуменах руководящую роль играли, главным образом, представители духовенства и купечества, которые стремились попользовать энджумены в своих интересах.6 Только впоследствии, когда в революционной борьбе стали играть более активную роль широкие демократические слои населения (ремесленники и др.), в составе энджуменов стали происходить изменения в сторону их демократизации. 1 V £ I -jjo ‘ 1 ‘ DI ^1 & jlj 2 VO) .^y ‘ojP 3 V -<y ‘Ulstjbjil ‘ YYV -<y ‘ (I кран равен 20 шахи, 1 аббаси равен 4 шахи). 4 VV1 -<У ‘ 5 ггд .<у ‘ёУ 6 -еУ ОУ3 85
Несмотря на такой весьма ограниченный, верхушечный со циальный состав таврнзского энджумена, реакционные силы и прежде всего наместник шаха Мохаммед-Али мирза, стре- мившиеся сохранить неприкосновенными старые порядки, ви- дели в энджумене опасную силу и пытались подорвать его деятельность и даже ликвидировать его. В качестве своего орудия реакция использовала некоторых реакционно настро енных представителей духовенства — Мир вступил в сговор с Мохаммед-Али мирзой Хашема, который и получал от него деньги на организацию борьбы против конституционного дви жения, таврнзского имама джума хаджи мирзу Керима других. Мир Хашем пытался захватить целиком в свои ру руководство движением, он присвоил себе деньги, собранные во время сентябрьского беста на содержание севших в бест, организовал вооруженную банду из сеидов квартала Давачи, где он проживал, и с провокации. Когда 17 помощью ее осуществлял различные октября один из агитаторов-проповед- ников выступил против провокационных действий Мир Хаше- ма, банда последнего набросилась на него, избила и изгнала из энджумена. Провокации и бесчинства Мир Хашема выз- вали возмущение демократических слоев населения, во главе которых стояли муджахиды. На следующий день в знак про теста закрылись базары. Возмущенный народ потребовал, что- бы провокатор немедленно оставил город. Мир Хашем вы нужден был уехать в Тегеран.1 Тавризский имам джума, крупный помещик и хлебный спекулянт хаджи мирза Керим, пользовавшийся до начала конституционного движения огромной властью и влиянием в Тавризе, пытался подорвать народное движение путем подку- пов, но его провокации и интриги были разоблачены. Собравшаяся 20 октября во дворе энджумена толпа наро- да во главе с муджахидами потребовала, чтобы и этот'реак- ционер-провокатор также покинул Тавриз. Попытки Имама- Джума на следующий день уговорить народ с кафедры в мечети ни к чему не привели и он, также как и Мир Хашем, вынужден был оставить Тавриз, выехав в свое поместье, рас- положенное в 4-х фарсахах (около 24 км) от Тавриза.2 В начале ноября 1906 года, когда в Тавризе закончились выборы в меджлис, Мохаммед-Али мирза пытался закрыть тавризский энджумен. Он заявил, что теперь, когда от Азер- байджана уже избраны депутаты в меджлис, а основной закон еще не принят, тавризский энджумен не имеет законного ос- нования и должен прекратить свое существование. Члены ' ГГО ‘ ‘ < ‘О I_,jI ’ ГГА ‘ YfV 86
энджумена, состоявшие в большинстве из представителей ду- ховенства, купцов и помещиков, готовы уже были подчинить- ся распоряжению Мохаммед-Али мирзы и прекратить суще- ствование энджумена, но этому воспротивились муджахиды.1 5 ноября они организовали грандиозный митинг протеста пе- ред домом муджтехида хаджи мирзы Хасана, где члены энд- жумена вели с представителями Мохаммед-Али мирзы пере- I своры о прекращении деятельности энджумена. Когда в от- вет на запрос представителей митинга муджтехид мирза Хасан заявил, что он тоже считает, что энджумен не должен существовать до принятия основного закона, это вызвало бурю негодования. Собравшиеся на митинг заявили, что они не позволят уничтожить свободы, завоеванные народом в борьбе, и готовы до последнего человека защищать их с ору- жием в руках. Встретив такой решительный отпор, Мохаммед- Али мирза вынужден был отказаться от своей попытки за- крыть энджумен. В тот же день им был написан дастхатт (указ), в котором объявлялось, что энджумен остается действо- зать как и прежде, что с согласия членов энджумена он на- значит своего представителя, который будет присутствовать на заседаниях энджумена, что все решения энджумена должны приводиться в исполнение, а власти должны оказывать этому всяческое содействие.1 2 Таким образом, тавризцы, возглавляе- мые муджахидами, добились официального признания энджу- мена со стороны наследника шаха, Мохаммед-Али мирзы,- В Тавризе установилось фактическое двоевластие—власть на- местника и власть энджумена, за спиной которого стояла ре- волюционно-демократическая организация муджахидов. При этом характерно, что уже в то время среди участников кон- ституционного движения в Тавризе наметилось размежевание. Представители духовенства, помещиков и купцов, примкнув- шие сначала к движению за конституцию и захватившие энд- жумен в свои руки, готовы были уже пойти на соглашение с реакцией, возглавляемой Мохаммед-Али мирзой. Только бла- годаря активному противодействию со стороны муджахидов, представлявших интересы демократических, трудовых слоев населения, этот сговор не состоялся. После официального признания таврнзского энджумена Мохаммед-Али мирзой агентура наследника, в том числе реакционный молла сеид Мохаммед йезди, приближенные на- следника Мофахер-эль-Мольк, Мофахер-эд-Доуле и другие продолжали вести тайную провокационную деятельность. Они вели реакционную пропаганду, нарушали порядок и спокой- ствие в окрестностях Тавриза с целью подорвать авторитет 1 VFA •<_/>‘I 2 Г£- ‘ГП ' 87
Энджумена.1 Против этих провокаций снова выступили муджа- хиды и их руководящий орган «Тайный центр». 25 ноября 1906 г. отряд муджахидов явился в здание энджумена, зая- вил протест против провокаций реакционеров и потребовал принять меры к их прекращению. На следующий день по инициативе муджахидов закрылись базары и была объявлена всеобщая забастовка. Двор энджумена был заполнен возму- щенным народом, который предлагал энджумену потребовать у наследника принятия мер к прекращению провокаций. Мо- хаммед-Али мирза снова был вынужден уступить и обещал принять такие меры. Только после этого забастовка прекрати- лась и базары открылись.2 Таким образом, сентябрьские события 1906 года в Тавризе, вызванные попытками шахского двора сорвать введение кон- ституции и созыв меджлиса, явились сильным толчком к раз- витию революционного движения в Тавризе. Они привели к образованию первого в истории Ирана энджумена и к созда- нию революционно-демократической организации муджахидов, которые затем сыграли огромную роль в развитии иранской революции. Они способствовали также провалу планов шах- ского двора сорвать установление конституции и созыв медж- лиса. 9 сентября (20 раджаба 1324 г. хидж- ры) шаху пришлось утвердить выработан- ное конституционалистами положение о вы- борах. Это положение предусматривало двустепенные (только в Тегеране предусматривались прямые) выборы депутатов меджлиса от следующих шести сословий: Выборы в меджлис и его деятельность в конце 1906 года принцы и члены каджарского племени, духовенство — улемы и толлабы, привилегированное сословие — феодальная .аристо- кратия (айян ва ашраф), купцы, «землевладельцы и земле- дельцы» и ремесленники. Право участвовать в выборах депу- татов предоставлялось только пользующимся местной извест- ностью иранским подданным, достигшим 25-летнего возраста. Устанавливался высокий имущественный ценз — для помещи- ков и «земледельцев» наличие земельной собственности стои- мостью в 1000 туманов, а для купцов и ремесленников—нали- чие собственной лавки, или мастерской. Лишались избира- тельных прав также все женщины, военнослужащие, банкро- ты, не доказавшие своей невиновности, лица, «известные своей испорченностью нравов», а также лица, совершившие или об- виняемые в совершении убийства, воровства и других преступ- лений, или подвергавшиеся наказанию на основе шариата. Для избираемых были установлены дополнительные, еще бо- 1 Г «Г ‘I .£ 88
лее значительные ограничения: возраст от 30 до 70 лет, умё- ние читать и писать на персидском языке и другие. Тегеран был поставлен в отношении выборов в особое по- ложение — ему было предоставлено право избрать 60 депута- тов, из коих 4 от принцев и каджаров, 4 от улемов и толла- бов, 10 от купцов, 10 от «землевладельцев и земледельцев» и 32 от ремесленников (по одному депутату от каждого цеха). Статья 8 положения предусматривала, что общее коли- чество депутатов меджлиса не может быть больше 200 (фак- тически в меджлисе никогда не бывало такого количества депутатов). Меджлис мог начать свою работу после оконча- ния выборов от Тегерана, не дожидаясь избрания и прибытия депутатов из провинций. Согласно статье 9 положения для наблюдения за правильностью выборов, в провинциях и го- родах, где происходят выборы, должны быть созданы из пред- ставителей шести сословий провинциальные и местные изби- рательные комиссии.1 Таким образом, разработанное стоявшей во главе консти- туционного движения верхушкой либеральных помещиков, буржуазии и духовенства положение о выборах в первый меджлис лишало избирательных прав подавляющее большин- ство населения Ирана: всех крестьян, рабочих, городскую бед- ноту, многих ремесленников и даже мелких торговцев. Либе- ральные помещики, крупная торговая буржуазия и верхушка духовенства стремились обеспечить себе монопольное положе- ние в будущем первом меджлисе. Составители положения о выборах соглашались допустить в меджлис большое количе- ство ремесленников от Тегерана (32 из общего количества 60 депутатов) потому, что на первом этапе революционного движения — в борьбе за введение конституции — ремесленни- ки шли за либеральными помещиками, купечеством, духовен- ством, не выдвигая еще своих требований, которые противо- речили бы интересам этих слоев общества. В первых числах октября 1906 года в Тегеране происхо- дили выборы депутатов меджлиса. 5 октября выборы в Теге- ране закончились, и 7 октября в бриллиантовом зале Гули- станского дворца тронной речью Мозаффар-эд-Дин шаха был открыт 1-ый иранский меджлис. На следующий день, 8 октяб- ря, председателем меджлиса был избран Мортаза-Кули хан Сани-эд-Доуле, а его заместителями — мирза Хасан, хан Во- суг-эд-Доуле и хаджи Хосейн-Ага Амин-эз-Зарб.2 Второе, (я дальнейшем цитируется: ‘.Г£ _ГА -о» ЧП А ‘<_Л csl сА0 (_$! 2 о —L*-o ОI 89
Здание меджлиса третье и четвертое заседание, на котором было утверждено положение о правах и обязанностях председателя, его заме- стителей, секретарей и депутатов меджлиса, происходили во временном помещении. Начиная с 19 октября меджлис стал заседать в здании Бехаристанского дворца (здесь меджлис находится до сих пор), которое было предоставлено для меджлиса указом шаха. Первый председатель иранского меджлиса Сани-эд-Доуле являлся представителем феодальной аристократии, он был же- нат на одной из дочерей Мозаффар-эд-Дин шаха. Сани-эд- Доуле был крупным земельным собственником. Стоимость его земельных владений, расположенных, главным образом, в Хо- расане и Мазендеране, оценивалась в 200 000 туманов. 1 В то же время Сани-эд-Доуле был связан родственными и деловы- ми связями с нарождавшейся буржуазией и сам лично пы- тался организовать промышленные предприятия в Иране. За несколько лет до начала иранской революции Сани-эд-Доуле основал в Тегеране текстильную хлопчато-бумажную фабрику, которая не монла выдержать конкуренции иностранных това- ров и вскоре закрылась. Пытался Сани-эд-Доуле основать, но также неудачно, и другие предприятия. Он получил образова- ние в Германии (имел диплом инженера-технолога) и был известен как сторонник ориентации на Германию. * । ЦГИАЛ, ф. 660, оп. 28, д. 362, л. 8. 90
Заместитель председателя меджлиса Восуг-эд-Доуле был близок к шахскому двору. Его брат Ахмед хан (впоследствии Ахмед Кавам — Кавам-эс-Салтане) являлся секретарем шаха и имел тогда титул Дабире-Бозорг. До этого Кавам-эс-Салта- не был секретарем Айн-эд-Доуле с титулом Дабире-Хузур. Сам Восуг-эд-Доуле до избрания депутатом меджлиса был вице-губернатором (пишкаром) Азербайджана, Восуг-эд-Доу- ле и его брат в то время входили в либеральный кружок, но- сивший название «Молодая Персия». Второй заместитель председателя меджлиса Амин-эз-Зарб, депутат от купечества, сам купец и финансист он являлся в то время одним из наиболее богатых людей в Иране. Представи- тель русского министерства финансов в Тегеране Остроград- ский оценивал его состояние в 25 млн. туманов.1 Он вклады- вал свои капиталы в дорожное строительство, был связан с правительством, а также с русским Учетно-ссудным банком финансовыми и торговыми операциями. В нашем распоряжении имеются составленные Остроград- ским краткие характеристики первых 50 депутатов меджлиса, избранных от Тегерана, в составе которых первый меджлис начал свою работу. В числе этих первых 50 депутатов было 4 принца и каджара, 7 из привилегированного сословия (фео- дальной аристократии), 18 купцов, 3 землевладельца, 4 духов- ных лица, 13 представителей ремесленников и 1 представитель гебров-зороастрийцев.* 2 Представители крупной торговой буржуазии, пытавшейся вкладывать свои капиталы в промышленные предприятия, до- рожное строительство, в разработку рудных ископаемых (Хаджи Мохаммед Исмаил Магазеи, Моин-эт-Туджар, хаджи Мохаммед-Таги Шахруди), играли видную роль в движении за установление конституции и в первом меджлисе. Депутатами от ремесленников по Тегерану в первый медж- лис были избраны, главным образом, представители нарож- давшейся буржуазии. Так, например, депутат от кондитеров, хаджи Мохаммед-Таги Бунекдар, по сведениям Остроград- ского, имел значительное состояние и занимался торговлей, главным образом, с Константинополем. Несмотря на свою неграмотность, он пользовался большим влиянием в кругах конституцион ал истов.3 Депутат от ремесленников, занимавший «крайне левые» позиции в меджлисе, хаджи сеид Мохаммед Саатсаз (часов- щик) имел состояние приблизительно в 5000 туманов.4 Из- бранный депутатом от ремесленников хаджи Аббас-Кули был ' ЦГИАЛ, ф. Б60, оп. 28, д. 362, л. 10. 2 Та м же, л. 7. 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, л. 46 4 Там же, л. 47. 91
владельцем хлебопекарен и состояние его оценивалось суммой до 100 тысяч туманов. Владельцами довольно крупной соб- ственности были и депутат от кузнецов Ага сеид Хосейн, пред- ставитель каменщиков и гончаров Устад Хосейн Пенджа, представитель золотых дел мастеров Заркар Баши и другие депутаты от ремесленников.1 Многие из них играли активную роль в массовом движении за конституцию. Единственный депутат от немусульманского меньшинства, представитель гебров Арбаб Джемшид был крупным банки- ром, владельцем большой собственности, связанным финансо- выми делами с итравительством и знатью.* 2 Таким образом, избранные от Тегерана депутаты первого меджлиса состояли из представителей феодальной аристокра- тии, частично связанных с нарождающейся буржуазией, из представителей крупной торговой буржуазии, пытавшихся в некоторых случаях вкладывать свои капиталы в промышлен- ные предприятия и в эксплуатацию ископаемых, из предста- вителей нарождавшейся промышленной буржуазии, духовен- ства, землевладельцев, влиятельных чиновников. Представи- тели трудовых слоев населения в меджлисе совершенно отсут- ствовали. Приведенное нами на странице 91 количество духовных лиц среди первых депутатов, избранных от Тегерана (4 из 50), не отражало действительного удельного веса духовенства в первом меджлисе. В действительности удельный вес и влияние духовенства в первом меджлисе были намного выше, чем можно было бы предполагать, судя по этим цифрам. Многие депутаты от ремесленников, купцов и других сословий явля- лись сеидами или хаджи, они были тесно связаны с духовен- ством и находились под сильным его влиянием. Это находило свое отражение и во внешнем облике депутатов первого меджлиса — около половины их носили чалму. Но дело не ограничивалось только этим. Высшие духовные лица — мудж- техиды не выставляли на выборах свои кандидатуры в депу- таты меджлиса. Возможно, что, как пишет Остроградский, они поступили так потому, что в случае забаллотирования муджтехида положение его как духовного наставника и ру- ководителя мусульман было бы весьма неловким. Кроме то- го, «депутат муджтехид был бы очень неудобным членом меджлиса, так как опровержение мнения муджтехида недо- пустимо для правоверного мусульманина и, таким образом, исчезло бы право свободного обсуждения вопросов» в медж- лисе.3 Поэтому муджтехиды сеид Мохаммед Табатабаи и сеид Абдолла Бехбехани, поддерживавшие конституционное движе- • ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, лл. 50, 52, 54 и др. 2 Т а м же, л.59. 3 ЦГИАЛ, ф 560, оп 28, д. 349, л. 15 92
Депутаты первого меджлиса.
ние, принимавшие активное участие в борьбе за установление конституции, не были избраны в меджлис и не считались его депутатами. Тем не менее, они принимали активное и даже руководящее участие в заседаниях первого меджлиса. Они выступали в прениях, давали заключения о соответствии того или иного мероприятия и решения меджлиса мусульманскому религиозному закону — шариату, играя, таким образом, роль выгшей инстанции в меджлисе. Выборы в меджлис в 'Провинциях и областях Ирана затя- нулись на многие месяцы. В Тавризе они закончились только в начале декабря, в Исфагане они происходили в конце де- кабря и т. д. В некоторых областях выборы происходили и в 1907 году. Объяснялось это, главным образом, тем, что реак- ционеры-губернаторы провинций и областей по собственной инициативе и по указанию шахского двора всячески стреми- лись оттянуть начало выборов. Во время выборов власти раз- ными способами оказывали давление с целью провести своих ставленников в депутаты меджлиса. Представители местного населения неоднократно обращались в меджлис с телеграмма- ми—жалобами на произвол, давление и махинации властей в отношении выборов. Первые депутаты из провинций стали прибывать в Тегеран только в конце 1906 года. Прибытие в Тегеран провинциаль- ных депутатов в общем не изменило социального состава меджлиса. В целом он оставался приблизительно таким же, как и состав депутатов от Тегерана. Следует только иметь в виду, что удельный вес депутатов от буржуазии в числе про- винциальных депутатов был намного меньше, чем среди депу- татов от Тегерана. Устойчивых политических группировок или фракций поли- тических партий в первом меджлисе не было. Вообще в то время оформленных должным образом политических партий в Иране не существовало. Имелись только различные обще- ства (например, «Энджумене махфи», «Эджтемайюне-Амиюн», «Эттехадийе», общество «муджахидов и др.), которые можно было рассматривать в лучшем случае только как зародыши по- литических партий. Они были немногочисленны и серьезного влияния на общественно-политическую жизнь страны в начале революции не оказывали. Участники политической борьбы, происходившей в то время в Иране, в основном делились на сторонников меджлиса и конституции (машруте-талабан — сторонники конституции и азадихахан — свободолюбцы — как их называли в Иране) и реакционеров — противников консти- туции и меджлиса, выступавших на стороне шахского двора и реакции. Ц меджлисе более левые позиции занимали представители буржуазии — «депутаты от ремесленников». Правая часть меджлиса состояла из представителей феодальной аристокра- 94
тии, землевладельцев и крупной торговой буржуазии, связан- ных с шахским двором и правительством, а также с феодаль- ным землевладением и иностранным капиталом. Прежде чем перейти к изложению деятельности первого меджлиса, не лишним будет дать краткую характеристику обстановки, в которой происходили его заседания. Эта обста- новка была весьма своеобразной. Около половины депутатов носили чалму. Заседали они сидя на полу. Председатель так же сидел на полу перед низким столом. Напротив него сидели муджтехиды — Табатабаи и Бехбехани.1 Заседания были пуб- личными. Каждый желающий мог присутствовать в меджлисе без всяких приглашений. Публика не только присутствовала на заседаниях, но и вмешивалась в прения, обращаясь с жа- лобами на представителей властей, отдельных депутатов меджлиса, ставила на обсуждение вопросы и т. д. Меджлис заседал без плана, вопросы обсуждались без подготовки, сти- хийно, беспорядочно. Не закончив обсуждения какого-либо вопроса, переходили к другому, иногда поставленному не председателем и даже не членами меджлиса, а кем-либо из присутствующей публики .Отчеты о заседаниях меджлиса пе- чатались в газете «Меджлис», которая стала издаваться депу- татом меджлиса мирзой Мохсеном вскоре же после открытия меджлиса (с 25 ноября 1906 г). Прения часто имели такой бурный характер, что дело доходило чуть ли не до драк. За- седания меджлиса посещались депутатами неаккуратно. Мно- гие депутаты либо вообще отсутствовали, либо опаздывали на заседания. Опоздавшие платили один кран в пользу бед- ных. Однако несмотря на все эти недостатки, первый иранский меджлис как по составу своих депутатов, так и по характеру своей деятельности был более прогрессивным, чем все медж- лисы последующих созывов. На составе и деятельности перво- го меджлиса сказалось то обстоятельство, что создан он был в первый период революции, когда буржуазия, либеральные помещики и духовенство выступали против шаха и империа- листов вместе с демократическими слоями народа. В лагере сторонников конституции еще не проявились классовые про- тиворечия. Кроме того, первый меджлис находился под влия- нием волны народного движения, распространившейся по всей стране. В первый период существования меджлиса (с октября по декабрь 1906 года включительно) главными вопросами, кото- рыми он занимался, были следующие: 1) вопрос об установ- лении твердых цен на хлеб и мясо; 2) вопрос о новом ино- странном займе; 3) вопрос об организации иранского нацио- 1 .Blue Book, Persia", Xs 1 (1909), p. 7, 95
нального банка; 4) вопрос об иностранных, в особенности бельгийских, таможенных и почтовых чиновниках, разбор по- ступавших в меджлис жалоб и 5) разработка основного за- кона — конституции. К моменту открытия заседаний первого меджлиса в Теге- ране, также как в Тавризе и других городах, очень острым было положение с хлебом и другими продуктами питания. Имели место перебои в снабжении хлебом столицы и резкое повышение цен на хлеб, что вызывало рост народного недо- вольства и волнения. Неудивительно поэтому, что хлебный вопрос был поднят на первых же заседаниях меджлиса. Ха- рактерно, что особенно настаивали на урегулировании хлеб- ного вопроса депутаты от ремесленников, которые ближе стоя- ли к широким народным массам. Они требовали понизить цены на хлеб, установить максимальные цены и принять за- кон об обязательной продаже пшеницы помещиками. Против предложения об обязательной продаже хлеба помещиками вы- ступили представители крупной торговой буржуазии, связан- ные с феодальным землевладением. Меджлис принял решение рекомендовать правительству в целях удешевления хлеба создать специальную компанию из купцов.1 Затем меджлис составил список лиц, имеющих умышленно созданные запасы хлеба, и обратился к прави- тельству с требованием принудить этих лиц к продаже их хлебных запасов,1 2 а также установил максимальную цену на хлеб в размере 24 шаи за 1 батман хлеба.3 Однако эти реше- ния не привели к ликвидации хлебного кризиса. Хлебные тор- говцы, в частности, владелец хлебопекарен, член меджлиса хаджи Аббас-Кули, саботировали выполнение этих постанов- лений меджлиса. Вопрос о снабжении населения столицы хле- бом неоднократно вставал на заседаниях меджлиса и после того, как были приняты эти решения. Левые депутаты требо- вали даже, чтобы хаджи Аббас-Кули был лишен депутатско- го мандата в связи с саботажем выполнения решения медж- лиса по хлебному вопросу. Наряду с хлебным вопросом в меджлисе был поднят также и вопрос об удешевлении мяса, но определенного решения по этому вопросу не было при- нято.4 В самом начале работы первого меджлиса встал вопрос о новом иностранном займе. Финансы страны находились в кри- тическом положении. Займы, полученные в России в 1900 и 1902 годах на сумму 32,5 млн. руб., были уже давно израсхо- дованы без всякой пользы для страны, главным образом, на 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, л. 81. 2 Та м же, л. 93 об. г Т а м же, л. 118. * Т а м ж е. л. 94 об. 96
покрытие расходов шахского двора. Кроме задолженности в 32 млн. руб. по русским займам, шахское правительство име- ло также задолженность иностранным банкам по кратко- срочным ссудам около 10 млн. руб. В виде погашения займов от царской России и Англии и выплаты процентов по ним Иран должен был ежегодно уплачивать около 1 млн. тума- нов. Проценты по краткосрочным ссудам также составляли около 720 тыс. туманов .Наиболее регулярно поступавшими в иранскую казну доходами были доходы таможен. В послед- ние же годы таможенные доходы значительно уменьшились ввиду падения покупательной способности населения и соот- ветственного сокращения импорта.1 Налоги поступали в казну крайне нерегулярно, а из некоторых областей и вообще не по- ступали. Дефицит составлял огромную сумму, около 3 млн. туманов.2 Государственный долг возрастал с каждым годом. Шахское правительство не принимало никаких мер, кото- рые могли бы привести к оздоровлению финансового положе- ния. Вместо сокращения огромных непроизводительных рас- ходов правительство решило прибегнуть к новому иностран- ному займу.J Было уже подготовлено соглашение о предостав- лении Ирану совместного англо-русского займа на сумму 10 млн. туманов, из 7 процентов годовых. Меджлис высказал- ся против получения займа у Англии и России. При обсужде- нии этого вопроса многие депутаты требовали, чтобы прави- тельство отчиталось о расходах за прошлое время и сократило свои расходы. Некоторые депутаты, например, Моин-эт-Туд- жар и другие, высказывались за получение краткосрочных ссуд у английского и русского банков, но только без всяких гарантий и залогов. Другие, выступая против займа у Англии и России, предлагали обратиться за займом к Франции, Гер- мании. В конце концов, было внесено предложение найти вы- ход из финансового кризиса путем внутреннего займа. За внутренний заем высказывались и представители городской буржуазии, например, Заркар Баши, и председатель меджли- са Сани-эд-Доуле, и особенно представители крупной торго- вой буржуазии Моин-эт-Туджар, Амин-эз-Зарб и Мохаммед Исмаил Магазеи. В связи с вопросом о займе в меджлисе возник проект организации Иранского Национального банка, через который и предполагалось организовать внутренний заем для прави- тельства. Инициаторами этого проекта были представители крупной торговой буржуазии Амин-эз-Зарб, Магазеи, Моин- эт-Туджар, Арбаб Джемшид и др. Используя широко распро- страненные среди народа антиимпериалистические настроения, 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 26 « ГА1 .(_>> Ч с £^15 7 М. С. Иванов 97
они заявляли, что Национальный банк может служить сред- ством укрепления национальной самостоятельности Ирана и ограничения иностранного влияния. Представители крупной торговой буржуазии надеялись использовать будущий Нацио- нальный банк для укрепления своих позиций в экономической и политической жизни страны. Идея организации Иранского Национального банка в про- тивовес английскому Шахиншахскому банку пользовалась большой популярностью среди разных слоев иранской обще- ственности. Даже представители феодальной аристократии, правительственных кругов и шахского двора вынуждены были при сложившихся обстоятельствах на словах поддержать про- ект его организации. 29 ноября в меджлисе была оглашена декларация об основании Национального банка. В декларации объявлялось, что в виду того, что меджлис отверг проект иностранного займа, некоторые министры, государственные деятели и торговцы решили учредить Национальный банк и определили его первоначальный основной капитал в 15 млн. туманов. Любой житель Ирана может приобретать акции бай- ка на сумму от 5 и больше туманов. Декларация сообщала, что каждый из учредителей Национального банка подписался на сумму от 5000 до 50 000 туманов.1 В начале декабря был разработан проект положения о Национальном банке, который обсуждался и был одобрен на заседании меджлиса 13 декабря 1906 г.2 Это положение пре- дусматривало, что участниками-акционерами Национального банка могут быть только иранские подданные. В представлен- ном проекте говорилось не о подданных, а о жителях Ирана. Меджлис заменил термин жители термином подданные Ира- на, чтобы не допустить иностранцев в число акционеров банка. Все доходы правительства должны поступать в Национальный банк, а все расходы выплачиваться через.него же Таким образом, инициаторы основания банка рассчитывали на полу- чение банком также и таможенных доходов, которые до этого поступали в английский Шаханшахский и русский Учетно- ссудный банки или их отделения в провинциях. Банку предо- ставлялось право залога земельных владений и других недви- жимостей и производства всех коммерческих и банковских операций как внутри Ирана, так и между Ираном и заграни- цей. Статья 4 положения предусматривала, что после окон- чания срока концессии английского Шаханшахского банка на монопольный выпуск банкнот в Иране это право должно быть передано Иранскому Национальному банку. За банком за-
креплялось преимущественное право на получение концессий на строительство шоссейных и железных дорог, на разработ- ку минеральных богатств, а также на добычу жемчуга в во- дах Персидского залива и на поставку серебра монетному двору.' Концессия на организацию Национального банка сроком на НО лет, составленная на основе положения о банке, была утверждена на заседании меджлиса 26 января 1907 г.1 2 Осуществление проекта организации Национального банка могло бы привести к значительному ограничению влияния иностранного капитала, в частности, английского Шаханшах- ского банка, и к укреплению экономической, финансовой и политической самостоятельности Ирана. Это понимали широ- кие круги иранского населения, которые были готовы оказать всемерную поддержку делу организации банка. Из разных концов страны и даже от иранских подданных за границей поступали телеграммы о поддержке Национального банка. На заседании меджлиса 16 декабря было оглашено письмо тав- ризского энджумена, в котором сообщалось, что эндужен окажет всевозможное содействие национальному банку.3 Для передовой позиции тавризцев в отношении финансовых дел страны весьма характерно решение, которое было принято на состоявшемся в Тавризе 30 ноября 1906 г. заседании при уча- стии представителей буржуазии, духовенства и других, и на котором обсуждались вопросы об основании Национального банка и о займе правительству. На заседании было принято решение всячески поддерживать план организации банка, но заем правительству не давать до тех пор, пока не будет утвержден основной закон и не будет упорядочен государ- ственный бюджет, то есть ликвидирован его дефицит. Феодальная аристократия, правительственные и придвор- ные круги и даже верхушка купечества, и, прежде всего, боль- шинство учредителей банка, подписываясь на бумаге на боль- шие суммы, фактически денег в фонд банка не вносили. Иностранные банки, и в первую очередь, английский Шахаи- шахский банк, видевший в попытре создания Иранского На- ционального банка угрозу своей монополии на выпуск банк- нот и другим привилегиям, активно старались, и непосред- ственно и через свою иранскую клиентуру, сорвать план орга- низации иранского банка. В результате проект организации 1 i YF ‘ YY Jjl °jу* О I ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 149—150; там же, д. 349, л. 79. 2 1Л—1А ‘ Jjl 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, л 158. 7» 99
Национального банка в годы иранской революции 1905 — 1911 годов остался неосуществленным. В фонд банка было собрано всего только несколько десятков тысяч туманов. Экономические, финансовые и политические позиции импе- риализма и его агентуры в лице реакционной правящей иран- ской верхушки в то время были слишком сильны в Иране, и в этом была основная причина провала планов организации Национального Иранского банка. В 1906—1907 годах германские империалисты пытались использовать планы организации Иранского Национального банка в своих интересах и обеспечить проникновение герман- ского капитала в Иран под видом помощи иранцам. Как сообщал в Петербург 26 декабря (13 декабря ст. ст.) 1906 г. Остроградский, положение о банке, предоставлявшее ему весьма широкие права и полномочия, разрабатывалось самим председателем меджлиса, германофилом Сани-эд-Доуле, с по- мощью и советами германской миссии. Положение о банке давало возможность поставить во главе банка иностранца, и таким иностранцем, имея в виду внешнеполитическую ориента- цию составителей положения о банке, мог быть немец. Если бы в случае организации Национального банка немцам уда- лось поставить своих представителей во главе банка, то, окру- жив их номинальным советом из персов, немцы получили бы возможность использовать в интересах германского империа- лизма предоставленные банку широкие финансовые полномо- чия и права на получение различного рода концессий. Остро- градский сообщал, что из бесед с германским посланником бароном Рихтгофеном и другими немецкими представителями у него также создалось впечатление, что немцы разрабатыва- ли «план совместной работы с Национальным банком> и ис- пользования этого банка.1 Кроме отказа меджлиса утвердить предложение прави- тельства о заключении нового иностранного займа и попытки организовать Иранский Национальный банк, в первый период деятельности меджлиса (октябрь—декабрь 1906 года) имели место и другие антиимпериалистические выступления. Так, на заседании меджлиса 16 декабря Хасан-Али хан, Саад-эд-Доу- ле и другие депутаты меджлиса протестовали против того, что в объявлениях почтового ведомства, находившегося в управ- лении бельгийских чиновников, употребляется иностранный — французский язык, а также против употребления французско- го и английского языков в финансовых учреждениях Ирана. Саад-эд-Доуле заявил, что работа почтового ведомства под управлением бельгийцев ухудшилась. Он протестовал против намерения продлить контракт о найме бельгийских чиновников 1 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 349, л л 26 и 27. 100
в то время, как иранская образованная молодежь остается без работы, против увеличения бельгийцам жалованья, против того, что они получают жалованье в несколько раз больше, чем иранские чиновники, и требовал, чтобы молодые образо- ванные иранцы, а не иностранцы, использовались на государ- ственной службе. Эти выступления Саад-эд-Доуле восторжен- но приветствовались публикой.1 23 декабря 1906 г. в меджлисе был поставлен вопрос о необходимости затребовать отчет о деятельности английской компании, получившей в Иране концессию (д’Арси) на экс- плуатацию нефти, а также о том, что компания в нарушение условий концессии использует на своих работах не иранцев, а, главным образом, иностранных подданных: индийцев, турец- ких подданных, армян.1 2 В меджлисе имели также место вы- ступления против иностранных банков и т. д. Разработка и приня- Самым главным вопросом в работе тие основного закона первого меджлиса в 1906 году было со- ставление основного закона—конституции. Этот вопрос был поднят на первых же заседаниях меджлиса и не сходил с его повестки дня вплоть до 30 декабря 1906 г., когда проект основного закона был утвержден умирающим Мозаф- фар-эд-Дин шахом. Выработка проекта конституции протека- ла в условиях ожесточенной борьбы между сторонниками кон- ституции и шахским двором, который возглавлял реакционные силы и стремился как можно больше ограничить права медж- лиса. Правительство, возглавляемое умеренным либералом Мошир-эд-Доуле, также не настаивало на срочной разработке основного закона. Такая позиция Мошир-эд-Доуле объясня- лась, на наш взгляд, лавированием между шахским двором и конституционалистами, а также желанием подольше сохранить независимое от меджлиса положение. Правительство разрабо- тало свой проект основного закона (о правах и полномочиях меджлиса). Этот проект был подготовлен сыном премьера Мошир-эд-Доуле — Мошир-эль-Мольком. Проект Мошир-эль-Молька обсуждался на заседании медж- лиса 21 октября 1906 г. и был отвергнут, как совершенно не- приемлемый и «составленный в духе деспотизма». Меджлис выделил комиссию в составе председателя меджлиса Сани-эд- Доуле, его заместителей Восуг-эд-Доуле и Амин-эз-Зарба и трех других депутатов. Эта комиссия разработала свой проект положения о правах и полномочиях меджлиса,3 который был передан садр-азаму для утверждения его шахом. 1 Г£ -,_f * Jjl ; ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д. 362, лл. 159—160. 2 Г* -fj0 ‘ Jjl ojy* « ) • ‘ Jjl Ojj^ Л^ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 362, л 82. 101
Проект основного закона (о правах и полномочиях медж- лиса), разработанный комиссией меджлиса, значительно огра- ничивал власть шаха и правительства, деятельность которого ставилась под контроль меджлиса. Полномочия меджлиса были распространены на весьма широкий круг вопросов и были довольно четко определены. Очень сильно было ограни- чено право шаха на роспуск меджлиса. ‘Следует отметить, что большинство депутатов меджлиса возражало против пра- ва шаха распустить меджлис даже в той формулировке, кото- рая была дана в проекте комиссии меджлиса. Многие возра- жали также и против учреждения сената, предусмотренного проектом. Шахский двор встретил разработанный меджлисом проект основного закона чрезвычайно враждебно. Особенное недо- вольство его вызывали статьи, ограничивавшие права шаха в отношении меджлиса и его роспуска. Поэтому шахский двор решил саботировать или, по крайней мере, по возможности дольше тянуть с утверждением проекта основного закона. Под давлением шахского двора правительство Мошир-эд-Доуле также заняло отрицательную позицию в отношении проекта меджлиса. Как сообщал в ноябре 1906 года в Петербург Остроградский, садр-азам в разговоре с ним «очень реши- тельно заявил, что проект устава о полномочиях и правах, выработанный самим меджлисом, никогда не будет при- нят».1 В ответ на неоднократные обращения к садр-азаму и шаху об утверждении проекта основного закона 29 ноября в медж- лисе было зачтено письмо садр-азама, который сообщал, что этот проект не утвержден якобы из-за болезни шаха и что в ближайшие дни он будет передан ему для подписи.* 2 Многие депутаты меджлиса понимали, что ссылка на болезнь шаха является лишь формальной отговоркой, и что в действитель- ности шахский двор просто саботирует утверждение основного закона. Реакция, возглавляемая шахским двором, не ограничива- лась только пассивным саботажем утверждения основного за- кона. По подстрекательству реакционеров, с целью дискреди- тации меджлиса, распространялись анонимные воззвания с бранью по адресу меджлиса.3 Распространялись даже слухи о намерении придворной партии во главе с министром двора Амир-Бахадур-Дженгом совершить переворот, арестовать де- путатов меджлиса в полном составе и ввести военное положе- «ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 14. 2 1 * Jy I Од ( ^Дах II Дх 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д.’ 362. л. 132. 102
ние.’ С другой стороны, конституционалисты готовились сно- ва прибегнуть к средствам давления на шахский двор — к за- крытию базара и объявлению беста. Отношения между шахским двором и конституционалистами снова начали обостряться. Старый шах Мозаффар-эд-Дин был тяжело болен. Ожида- ли, что он может вскоре умереть. Наследником престола яв- лялся его сын Мохаммед-Али мирза, ярый сторонник реакци- онных, абсолютистских порядков. По традиции, установившей- ся у каджаров, Мохаммед-Али мирза в качестве наследника был правителем-наместником важнейшей провинции Ирана — Азербайджана и находился в Тавризе. Надеясь на то, что реакционер Мохаммед-Али может оказать более сильное со- противление конституционалистам нежели слабовольный боло- ной Мозаффар-эд-Дин шах, реакционное окружение шаха стремилось оттянуть утверждение основного закона до смерти Мозаффар-эд-Дина и воцарения Мохаммеда-Али. Но болезнь Мозаффар-эд-Дина затягивалась и старый шах не умирал. Тогда было решено вызвать наследника Мохам- мед-Али мирзу из Тавриза в Тегеран. 16 декабря Мохаммед- Али мирза прибыл в Тегеран. 20 декабря Мозаффар-эд-Дин шахом был подписан указ о передаче Мохаммеду-Али всей полноты власти, то есть о назначении его регентом. В тот же день делегация депутатов меджлиса была принята наследни- ком-регентом. Сделавшись правителем страны, но не получив еще шахского трона, Мохаммед-Али мирза постарался скрыть свое враждебное отношение к меджлису и конституции. Он боялся восстановить против себя меджлис до того, как станет шахом, ибо это могло затруднить восшествие его на престол. Поэтому в речи, обращенной к делегации меджлиса, Мохам- мед-Али мирза заявил, что меджлис является силой, соеди- няющей правительство с народом, что он якобы с сочувствием относился и относится к меджлису, в котором он видит наи- лучший путь к прогрессу государства. Он заявил также, что уже начал знакомиться с проектом положения о правах и пол- номочиях меджлиса и обещал закончить ознакомление с ним вместе с принцем Наиб-эс-Салтане и садр-азамом.2 Только после приезда в Тегеран Мохаммед-Али мирзы шахский двор приступил к обсуждению с меджлисом проекта основного закона о правах и полномочиях меджлиса. Проект обсуждался на ряде совещаний Мохаммед-Али мирзы с пред- ставителями меджлиса и на заседаниях меджлиса. Мохам- мед-Али мирза внес в составленный комиссией меджлиса про- ект поправки, имевшие целью урезать полномочия меджлиса 1 2 1 ЦТИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 15. 2 YV -jj® Jjl оЦ1-* ’I 103
и расширить права шаха. Наиболее существенные его поправ- ки касались сената и права шаха распускать меджлис. Он требовал усилить роль сената и изменить порядок его созда- ния. В проект были внесены поправки, смысл которых сводил- ся к тому, что разработанные меджлисом новые законы или изменения и дополнения к старым законам, а так же отмена действующих законов, передаются на утверждение шаху толь- ко после одобрения их сенатом. В отношении порядка созда- ния сената Мохаммед-Али мирза и правительство настаивали на том, чтобы шах назначал две трети, или, по крайней мере, половину членов сената, в то время как проект меджлиса предусматривал избрание двух третей членов сената и назна- чение шахом только одной трети сената. Мохаммед-Али мир- за требовал также включения в основной закон о правах и полномочиях меджлиса статьи, предоставляющей шаху право роспуска меджлиса. Вместе с тем, чтобы успокоить членов меджлиса и склонить их к принятию этой статьи, он обещал издать особый, отдельный от основного закона указ с обяза- тельством не распускать первый меджлис.1 Мнение депутатов меджлиса в отношении поправок ва- лиахда (наследника) было неоднородным. Председатель меджлиса Сани-эд-Доуле и около 15 других депутатов медж- лиса, более или менее близких к шахскому двору и правитель- ственным кругам, настаивали на принятии его поправок.1 2 Левые депутаты меджлиса, главным образом, представители буржуазии, продолжали выступать вообще против учреждения сената и предоставления шаху права роспуска меджлиса.3 После долгого и бурного обсуждения на заседаниях меджлиса 25, 27 и 29 декабря проекта основного закона и поправок к нему, внесенных Мохаммед-Али мирзой и правительством, меджлис пошел на компромисс с шахским двором и прави- тельством. На заседаниях 27 и 29 декабря он принял с неко- торыми изменениями поправки валиахда и утвердил текст положения о правах и полномочиях меджлиса, передав его на утверждение шаха.4 30 декабря умирающий Мозаффар-эд-Дин шах утвердил одобренное меджлисом положение о правах и полномочиях меджлиса, которое известно под именем основного закона и представляет собой первую часть иранской конституции. 1 ян- варя 1907 г. садр-азам Мошир-эд-Доуле в сопровождении 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, лл. 167, 169^173. 2 Там же. з Там же; _ П 1 Jjl 4 Г£ — П ‘ Jjl ojp ЦГИАЛ, ф 560, on. 28, д. 362, лл. 169—183. 104
группы министров принес в меджлис утвержденный шахом текст основного закона, который был торжественно оглашен на заседании меджлиса. В статье 1 основного закона провозглашалось, что медж- лис учрежден в силу указа от 5 августа 1906 г. В статье 1 го- ворилось, что «меджлис представляет собой всех жителей Ирана, участвующих в хозяйственных и политических делах своей родины» 2. Статья 4-я устанавливала число депутатов от Тегерана и провинций в количестве 162, а в случае необходи- мости оно может быть доведено до 200. Срок полномочий меджлиса определялся статьей 5-ой в два года, считая с того дня, как в Тегеран прибудут все представители провинций. За депутатами Тегерана статьей 6-й закреплялось право открыть заседания меджлиса после того, как они соберутся (без де- путатов от провинций). Статья 11-я основного закона преду- сматривала принесение депутатами меджлиса присяги о вер- ности и службе шаху «до тех пор, пока права меджлиса и его депутатов будут уважаться и осуществляться согласно этому закону»3. Статья 12-ая запрещала преследование депутатов меджлиса без ведома и согласия меджлиса. В основу статей основного закона о полномочиях меджли- са, его обязанностях и правах был положен проект, разрабо- танный комиссией меджлиса. Однако поправки валиахда и правительства во многих случаях поставили решения меджли- са в зависимость от мнения сената и шаха. Статья 15-я уста- навливала право меджлиса рассматривать, обсуждать и ре- шать по большинству голосов все вопросы, которые он сочтет необходимым для страны. Решения меджлиса после одобре- ния их сенатом докладываются через садр-азама шаху и по утверждении последним приводятся в исполнение. Основной закон требовал, чтобы все законы, необходимые для укрепле- ния основ государства и монархии, а также для упорядочения дел государства и министерств, должны быть утверждены меджлисом (ст. 16). Решение всех финансовых дел, утверждение бюджета, из- менение налоговой системы, принятие временных и дополни- тельных расходов и другие финансовые вопросы подлежали согласно статье 18 компетенции только меджлиса (но не се- ната). Изменение или отмена законов, касающихся организа- ции министерств, могли производиться только с одобрения меджлиса (ст. 21). Основной закон также устанавливал необ- ходимость одобрения меджлиса для «всякой передачи или продажи доходов или имущества правительства и государсг- * Л -cP ‘<j>y 105
ва» и для «изменения границ государства» (ст. 22); для выдачи правительством концессий на образование каких бы то ни бы- ло компаний и товариществ, а также для заключения догово- ров и соглашений (ст. 23 и ст. 24); для заключения государ- ственных, внутренних или внешних займов (ст. 25) и для строительства железных или шоссейных дорог на средства го- сударства или ком!паний и обществ, независимо от того, явля- ются они внутренними или иностранными (ст.- 26). Основ- ной закон обязывал министров давать объяснения меджлису в случае нарушения законов (ст. 27), а также давать объяс- нения по любым запросам меджлиса (ст. 42). Статья 28 пре- дусматривала, что если министр, действуя недобросовестно, получит и издаст от имени шаха какие-либо приказы, проти- воречащие существующим и утвержденным шахом законам, то он должен отвечать по закону перед шахом. Эта статья была изменена в угоду шахскому двору по сравнению с про- ектом меджлиса. Законом предусматривалось учреждение сената в количе- стве 60 человек (ст. 43). Положение о сенате должно быть утверждено меджлисом. Статья 45 устанавливала, что члены сената будут наполовину назначаться шахом (15 от Тегерана и 15 от провинций) и наполовину избираться народом (15 от Тегерана и 15 от провинций). Эта статья была результатом компромисса между шахским двором, который ранее требовал для шаха права назначать две трети членов сената, и медж- лисом, большинство которого сначала вообще возражало про- тив учреждения сената, а затем настаивало, чтобы две трети его членов были выборными. В случае расхождения мнений между сенатом и меджлисом в отношении важных предложе- ний министров меджлис и сенат должны избрать смешанную комиссию из равного числа членов меджлиса и сената. Если решение этой комиссии будет принято меджлисом, то вопрос должен считаться решенным. В противном случае дело пере- дается шаху, который может утвердить мнение меджлиса. Если шах этого не сделает, вопрос передается на новое рас- смотрение меджлиса и сената. Если соглашение не будет до- стигнуто и на этот раз, и сенат большинством в 2/3 голосов примет решение о роспуске меджлиса, а совет министров со- гласится с этим, то шах имеет право своим указом распустить меджлис и назначить новые выборы (ст. 48). В течение двух- летнего срока действия полномочий меджлиса шах может только один раз издать указ о роспуске меджлиса. Последняя, 51-я статья обязывала преемников и потомков шаха соблюдать принципы и установления основного закона.’ Г-Н 106
Таким образом, утвержденный шахом 30 декабря 1906 го- да основной закон определял только права и полномочия меджлиса и регулировал взаимоотношения его с сенатом, правительством и шахом. Он был результатом компромисса между игравшими в этот период руководящую роль в первом меджлисе либеральными помещиками, крупной торговой бур- жуазией и духовенством и шахским двором, возглавлявшим реакционные силы. Под угрозой возможности нового массово- го движения шахский двор вынужден был пойти на весьма значительное расширение прав и полномочий меджлиса по сравнению с теми правами, которые отводились меджлису правительственным проектом. В то же время представители либеральных помещиков, торговой буржуазии и духовенства пошли на уступки шахскому двору и согласились на вклю- чение в основной закон статей, предусматривающих возмож- ность учреждения верхней палаты — сената, а также роспуска при определенных условиях шахом меджлиса, хотя против этих статей сначала весьма решительно возражало большин- ство меджлиса, и в особенности представители буржуазии — ремесленников, купечества и значительная часть духовенства во главе с муджтехидом Табатабаи. Настаивая на учрежде- нии сената и на праве шаха назначать большинство его чле- нов, шахский двор и все реакционные силы рассчитывали ис- пользовать сенат как орудие реакции, с помощью которого можно было бы парализовать деятельность меджлиса. Во время революции 1905—1911 годов шахский двор и ре- акционные силы Ирана в целом так и не смогли осуществить свои планы учреждения сената и .соответствующие статьи ос- новного закона оставались только на бумаге. Через неделю после утверждения основного закона Мозаф- фар-эд-Дин умер (8 января 1907 г.) и на шахский престол вступил Мохаммед-Али (коронация его состоялась 19 января 1907 г.). С утверждением основного закона и с восшествием на престол Мохаммед-Али шаха окончился первый период деятельности первого меджлиса. Необходимо отметить две характерные особенности этого периода деятельности меджлиса, которыми он отличался от последующих этапов его работы. Основной отличм+^яышй ucus бенностью его было то обстоятельство, что в этот период вре- мени в революционном лагере еще не было размежевания. Либеральное крыло движения, состоящее из либеральных помещиков, крупной торговой буржуазии и духовенства, вы- ступало еще совместно с демократическим, которое на этом этапе было представлено, главным образом, городской мелкой буржуазией. Их общей целью было стремление ограничить власть шаха — ввести конституцию и воспрепятствовать даль- нейшему закабалению Ирана иностранным капиталом. Широ- кие народные массы — городская мелкая буржуазия, кресть- 107
Яне и рабочие—в Этот период еще не выдвигали своих требова- ний и не создавали своих организаций, за исключением Тав- риза, где уже была создана организация муджахидов. Город- ская мелкая буржуазия в общем еще шла за либеральным лагерем. Крестьянское и рабочее движение не развернулось. Энджумены, которые впоследствии стали играть очень важ- ную роль в революции, только еще начинали создаваться на севере страны, в Азербайджане. Федайских отрядов еще не было. Муджахидские организации хотя и существовали уже в Тавризе и Закавказье, но находились еще в зачаточной ста- дии развития и не развернули широко своей деятельности. Все это наложило свой отпечаток и на деятельность медж- лиса. Хотя в меджлисе в этот период и намечались уже при обсуждении некоторых вопросов правые и левые группировки и высказывались различные мнения, главным образом, по во- просу об основном законе, но эти различия во мнениях до- вольно быстро ликвидировались. Левые депутаты обычно сда- вали свои позиции и присоединялись к мнению правых и цент- ра, идущих на компромисс с шахским двором. Другой характерной чертой этого периода было то, что ре- акция во главе с шахским двором еще не успела оправиться от того поражения, которое она понесла летом 1906 года и результатом которого были введение конституции и созыв меджлиса. Наследник престола Мохаммед-Али мирза был ярым реакционером и противником конституции. Но по ука- занным выше причинам он не решался тогда открыто высту- пить против меджлиса и сторонников конституции и пытался только при утверждении основного закона по возможности ограничить полномочия меджлиса и сохранить за шахом более широкие права. Эти обстоятельства объясняют отсутствие в этот период таких резких столкновений между первым меджлисом и шах- ским двором, которые имели место впоследствии и закончились разгромом 23 июня 1908 г. меджлиса Мохаммед-Али шахом.
Гл а в а Ш ЯНВАРСКО-ФЕВРАЛЬСКИЙ КРИЗИС 1907 ГОДА После утверждения основного закона борьба между реак- цией и демократическими силами стала обостряться. В янва- ре—феврале 1907 года иранская реакция во главе с только что вступившим на трон после смерти Мозаффар-эд-Дин шаха шахом Мохаммед-Али сделала первую попытку перейти в на- ступление против конституции, меджлиса и революционного движения в целом. В то же время в январе—феврале 1907 го- да, когда развернулся конфликт между шахом и меджлисом, появились первые симптомы размежевания между либераль- ным и демократическим течениями в движении сторонников конституции. 2(15) января1907 года группа руководящих деятелей меджли- са была вызвана к шаху: Шах заявил депутатам, что меджлис занимается болтовней, плодит смуты и выдвигает крикунов. Он потребовал, чтобы меджлис в первую очередь разрешил финансовый вопрос, изыскав требуемые шахским двором и правительством средства.* Это была по существу угроза по адресу меджлиса. Став шахом, Мохаммед-Али уже не скры- вал своего враждебного отношения к меджлису. На корона- цию его, которая состоялась 19 января, депутаты меджлиса демонстративно не были приглашены, что -вызвало протесты со стороны меджлиса.2 Готовясь к наступлению против медж- лиса, Мохаммед-Али шах стремился сосредоточить вокруг се- бя реакционных деятелей. С этой целью, в первые же дни пос- ле воцарения, Мохаммед-Али шах послал вызов известному реакционеру — ярому противнику демократического движения, бывшему садр-азаму Амин-эс-Султану. Мохаммед-Али шах • ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д. 349, л. 28. 109
намеревался назначить его председателем сената либо вновь садр-аза мом.1 Одновременно Мохаммед-Али шах принял меры к тому, чтобы поднять свою популярность в глазах общественного мнения и дискредитировать меджлис. Шах демагогически ста- рался показать свою «деятельность в интересах народа» в про- тивовес «бесполезной болтовне» меджлиса. С этой целью с важных придворных и государственных постов были смещены некоторые особенно непопулярные реакционеры, в том числе министр двора Амир-Бахадур-Дженг, Наср-эс-Салтане Сепах- дар и другие (вскоре самый ярый из них реакционер Амир- Бахадур-Дженг был вновь приближен к шаху и сделался бли- жайшим его доверенным лицом). По приказу шаха были соз- даны комиссии для разработки проекта военных реформ и по выработке уставов сената, министерства юстиции и городского управления. Демонстративно было объявлено о том, что шах якобы сам лично решил сократить свой цивильный лист. Все указы умершего Мозаффар-эд-Дин шаха, изданные после 5 августа 1906 г., о пожаловании пенсий, государственных и шахских земель, а также подарки драгоценностями и деньга- ми были объявлены недействительными, как действия больно- го человека. Гарем Мозаффар-эд-Дин шаха был распущен и его обитательницам назначены скромные пенсии. Все эти приказы и распоряжения шаха, фактически не приводившиеся в исполнение, были использованы ставленни- ками шахского двора для агитации в пользу шаха. Они за- являли, что за 10 дней своего царствования шах якобы сде- лал больше, чем меджлис за многие месяцы своего существо- вания.* 2 Таким путем реакция во главе с шахом проводила подготовку к наступлению против меджлиса. Однако обстановка складывалась неблагоприятно для ре- акции и ее планов. В стране росло и ширилось антиимпериа- листическое демократическое движение, направленное как против иностранных империалистов, так и против внутренней реакции. В борьбу вступали все более широкие демократиче- ские слои населения. Это нашло свое выражение в организа- ции и деятельности энджуменов в ряде провинциальных и областных городов Ирана. Создаваемые первоначально в большинстве случаев как представительные от населения ор- ганы наблюдения за выборами депутатов в меджлис, энджу- мены явочным порядком расширили сферу своей деятельности и в некоторых местах уже стали превращаться в органы, ко- торые фактически установили свой контроль над губернатора- ми и местными властями. Тавризский энджумен к концу 1906 года фактически играл роль органа управления Таври- ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, Д. 349, л. 30. 2 ЦГИАЛ, ф- 560, оп. 28, д. 349, лл. 29—34. ПО
joM и в известной мере даже всем Азербайджаном. В начале января 1907 года он практически не допустил к управлению провинцией нового губернатора Нсзам-эль-Молька, который был назначен вместо Мохаммед-Али мирзы. Определив Незам- Эль-Мольку от себя 350 туманов в месяц, тавризский энджумен запретил ему брать взятки с населения.1 В начале 1907 года организовался энджумен и в центре Гилянской провинции—в городе Реште. Характерно, что он был организован при активном участии тавризских депутатов медж- лиса, которые останавливались в Реште на пути их в Теге- ран.1 2 В конце 1906 года энджумен был организован и в Исфа- гане. Исфаганский энджумен заседал дважды в неделю, вмешивался во все дела управления исфаганской провинцией. В январе 1907 года образовался энджумен и в центре юж- ной иранской провинции Фарс-—в городе Ширазе. Он состо- ял из 30 представителей от различных слоев населения.3 Создавались энджумены и в других городах и областях Ира- на. Кроме энджуменов в начале 1907 года в северных городах и районах Ирана стали создаваться вооруженные доброволь- ческие революционные дружины, называвшиеся отрядами фе- даев (федай—человек, готовый пожертвовать собою в борьбе за правое дело, в данном случае за дело революции). Впо- следствии федаи стали главной вооруженной силой револю- ции. Первое упоминание о федайских отрядах встречается в обзоре английской миссии за февраль 1907 года. В нем сооб- щалось, чю в Реште действуют два общества федаев: откры- тое и тайное.4 * Наряду с созданием энджуменов, федайских отрядов и других организаций, в деятельности которых проявлялась ра- стущая активность широких народных масс, в стране подни- малось и массовое антиимпериалистическое движение. В Ис- фагане и других городах начался бойкот иностранных това- ров.6 В Азербайджане население отказывалось вносить до- рожные сборы администрации русских концессионных дорог. Отказ от уплаты сборов сопровождался иногда стычками с дорожными служащими. В один из таких случаев отряд всад- ников, посланный азербайджанским губернатором на помощь дорожной администрации, был побит крестьянами и вынужден был вернуться в Тавриз. Менялы и торговцы в Тавризе бой- котировали банкноты, выпущенные английским Шаханшахским 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 7. 2 Т а м ж е, л. 92. з Blue Book, Persia*, № 1 (1909), р. 17. 4 i b i d 6 ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 363, л. 7. Ill
банком.’ Энзелийские рыбаки неоднократно обращались в меджлис с жалобами на действия администрации концессио- нера Лианозова.2 15 января 1907 г. на заседании меджлиса был поднят во- '• прос о персидской казачьей бригаде. Муджтехид Ага сеид Мохаммед, поставивший этот вопрос, протестовал против то- го, что персидские казаки носят форму, погоны и ордена не иранского образца, а также против того, что оказывая воин- ские почести царскому посланнику, они не оказывают их иранскому военному министру.3 С начала 1907 года в стране усилились также протесты и против произвола шахских властей, губернаторов провинций и областей. Самоуправство шахских губернаторов, которое раньше считалось обычным делом и не встречало открытого и решительного отпора со стороны населения, теперь вызывало бурные протесты и возмущение. Пострадавшие от произвола и самоуправства шахских властей надеялись найти защиту у меджлиса и обращались к нему с жалобами. 15 и 17 января 1907 г. в меджлисе обсуждался вопрос о злоупотреблениях хорасанского губернатора Асеф-эд-Доуле. Губернатор Хораса- на чинил препятствия выборам в меджлис. Выше указывалось, что в Кучане за неуплату налогов бы- ли проданы туркменам в рабство свыше 300 девушек и жен- щин. По инициативе представителя буржуазии Ага сеид Хо- сейна Боруджердского меджлис затребовал от министра внут- ренних дел объяснений по этому вопросу и затем потребовал отставки Асеф-эд-Доуле. Меджлисом была назначена особая комиссия для выкупа проданных туркменам кучанских деву- шек и женщин за счет Асеф-эд-Доуле.4 22 января Ага сеид Хосейн Боруджердский зачел на засе- дании меджлиса жалобу толлабов из Тонекабуна на бесчин- ства губернатора Тонекабуна Амир Асада, сына Сепахдара: Амир Асад избил палками и вырвал бороду у Шейха Мохам- меда Шариатмадара за то, что тот после получения из Теге- рана указания о производстве выборов в меджлис настаивал на проведении выборов и на создании энджумена для наблю- дения за правильностью выборов.5 Сеид Хосейн, поддержан- ный и другими депутатами, требовал, чтобы Амир Асад был снят со своего поста губернатора Тонекабуна и подвергнут 1 .Blue Book, Persia", № I (19<‘9), p. 17. 2 ГЧ ‘Jjl о(j-Lax Cj!; ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 362,‘лл. 119, 163, 230 и др. 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 210. 4 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, Д.‘ 363, л. 7. 5 ‘ Jjl 0 лР , ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, лл. 232—233. 112
наказанию. Один из депутатов предложил даже вешать по- добных губернаторов на центральной площади Тегерана — Тупхане в назидание другим.1 Отношения между меджлисом, с одной стороны, и шахом и отчасти правительством, с другой стороны, резко ухудши- лись. Действуя по указаниям и в угоду шаху, готовившемуся к наступлению на меджлис, министры часто не являлись в меджлис для ответов и разъяснений по запросам депутатов; они голословно отрицали достоверность приводимых депута- тами фактов либо давали обещания расследовать жалобы и запросы и не выполняли эти обещания. Это вызывало недо- вольство и возмущение среди депутатов меджлиса. Шах открыто проявлял свое неприязненное отношение к меджлису и перестал считаться с его требованиями: на неод- нократные настойчивые выступления в меджлисе против Нау- са и требования его отставки он ответил изданием в конце января 1907 года особого указа, в котором подтвердил полно- мочия Науса как министра таможен и почт. В указе демон- стративно говорилось об «опытности, знаниях и честности» Науса выражалась благодарность за прежнюю его работу, вследствие чего в таможнях якобы наведен «образцовый по- рядок», выражалась также надежда, что и в будущем Наус с «его опытом» будет работать в области финансов. Шах ежедневно вызывал к себе Науса для доклада по всем финан- совым делам.2 Такое поведение шаха способствовало усилению антишах- ских настроений в меджлисе. 22 января после бурного откры- того заседания меджлиса, на котором обсуждались жалобы на злоупотребления и самоуправство губернаторов, а также фак- ты игнорирования меджлиса со стороны министров и шахско- го окружения, состоялось неофициальное совещание группы руководящих депутатов меджлиса с участием муджтехидов Табатабаи и Бехбехани. На совещании был поставлен вопрос о создавшемся положении. Участники совещания резко высту- пали против позиции шахского двора. «Говорили даже, — как сообщал 10(23) января Остроградский, — что если шах не перестанет игнорировать меджлис, то возможен переход к рес- публиканской форме правления».3 Только в результате настоя- ний муджтехида сеида Абдоллы Бехбехани было решено не обострять отношений с шахом. От имени муджтехидов было послано письмо шаху с просьбой приказать министрам посе- щать заседания меджлиса. В этот период времени среди депутатов меджлиса было еще широко распространено мнение, что главное зло представ- 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 362, лл. 232—233. 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д. 349, л. 41. 3 Т а м же, л. 35. 8 М. С, Иванов из
лял собою не шах, а окружавшие его придворные и министры, которые якобы обманывали шаха. Меджлис не выступал про- тив монархического строя, и, в частности, против каджарской династии. Разговоры о возможности перехода к республикан- ской форме правления были только эпизодом, не характерным для общего настроения в меджлисе. Большинство меджлиса, во главе с представителями либеральных землевладельцев, крупной и средней торговой буржуазией и духовенством, стре- милось только к ограничению шахской власти конституцией, к тому, чтобы заставить шаха и его окружение разделить власть с представителями этих слоев общества. Но Мохаммед-Али шах и вся реакционная феодальная верхушка не хотели поступаться своей властью и готовились к реставрации старых реакционных порядков и отмене кон- ституции. В конце января 1907 года конфликт между меджлисом, с одной стороны, и шахом, его приближенными и министрами, с другой стороны, продолжал нарастать. 29 января меджлис потребовал от шаха официального объявления об ответствен- ности министров перед меджлисом, об обязанности их посе- щать меджлис и отчитываться перед ним. Он потребовал так- же, чтобы в ближайшее время все министры были представ- лены меджлису.1 31 января на заседание меджлиса явились министры, за исключением военного министра и министра та- можен и почт Науса. Депутаты меджлиса потребовали, чтобы министры признали свою ответственность перед основным за- коном и меджлисом и отчитались перед меджлисом. Депутаты меджлиса особенно настаивали на том, чтобы министр финан- сов нес ответственность также и за дела таможен. Они тре- бовали, чтобы Наус был уволен и чтобы впредь иностранцы не могли занимать министерские .посты.1 2 Вопрос о смещении Науса и других бельгийских таможен- ных чиновников явился одним из главных конфликтных во- просов. В условиях роста антиимпериалистических настроений в стране пребывание иностранца-бельгийца Науса на посту министра таможен оскорбляло национальные чувства иранцев Поэтому требование его смещения пользовалось большой по- пулярностью среди широких кругов населения Ирана. Особен но сильное недовольство деятельностью Науса и других бель- гийских чиновников было распространено среди буржуазии духовенства и националистической интеллигенции. Интелли генция была возмущена тем, что бельгийцы занимали важные 1 -И —V- -е/’ ‘ Jjl о ^1=^ Cjiyi-u; ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 34—35. 2 V - —VT -еУ» -Jjl О ,,д ; ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 36—40. 114
и доходные посты в государственном аппарате Ирана, оттес- няя на задний план иранцев. Буржуазия была недовольна ра- ботой таможен и почт. Духовенство считало, что пребывание иностранцев на влиятельных постах в Иране, как и вообще усиление иностранного влияния, приводило к ослаблению влияния самого духовенства на экономическую и политиче- скую жизнь страны. Негодование духовенства увеличивалось также в связи с тем, что Наус допускал поступки, которые истолковывались как оскорбление и насмешки над мусуль манской религией и духовенством. Полномочия Науса не огра- ничивались только управлением таможен и почтовым ведом- ством. Фактически все финансовые дела Ирана находились под его контролем. Он контролировал государственную и шах- скую казну, а также монетный двор. Действуя как агент им- периалистических держав, Наус всячески старался обеспечить заключение нового иностранного займа. Естественно поэтому, что требование смещения Науса не сходило с повестки дня с самого начала конституционного движения. В конце января 1907 года оно выдвинулось на первое место в связи с требованием меджлиса к министрам отчитаться о государственных делах, и прежде всего о финансовых делах. Министр финансов Насер-эльМольк на запросы депутатов ответил, что он не может нести ответственность за деятель- ность таможен и другие финансовые дела, поскольку Наус ему не подчинен и в течение трех последних лет даже нг представлял ему отчетов о деятельности таможенной админи- страции. Меджлис потребовал, чтобы садр-азам представил депутатам список ответственных министров. Этот список был прислан садр-азамом, но Наус в числе ответственных перед меджлисом министров не значился.1 Таким образом, меджлис не мог осуществить своего важнейшего, предусмотренного ос- новным законом, права контроля над финансовыми делами страны. Мохаммед-Али шах пытался свести на нет действие основного закона, утвержденного им месяц тому назад, и вос- становить положение, существовавшее до введения конститу- ции. Это еще больше усилило недовольство и брожение в стра- не. Растущее демократическое антиимпералистическое дви- жение оказывало весьма сильное воздействие на меджлис и толкало его на более решительные действия против реакции. Уже в это время недостаточная активность меджлиса в борьбе против реакционеров начинала вызывать критику и протесты со стороны левых депутатов, а также публики, присутствовав- шей на заседаниях меджлиса. Так, например, 5 февраля пуб- лика заставила расходившихся с заседания депутатов вер- нуться в зал заседания, причем один из присутствующих зая 1 .Blue Book, Persia*, Ns 1 (1909), p. 18. 8* 115
вил, что меджлис ничего не сделал для народа, и что это является предательством со стороны депутатов меджлиса.1 На следующем заседании, 7 февраля, хаджи сеид Мохаммед Багир и председатель меджлиса жаловались, что народ кри- тикует меджлис за бездеятельность и приводит ему в пример Тавризский энджумен , который добился проведения ряда по- лезных для народа мер.1 2 В ответ на это депутат от ремеслен- ников шейх Хасан-Али заявил, что «тегеранцы одобряют об- раз действий тавризцев и не хотят отставать от них». 3 8 февраля 1907 г. в Тегеран прибыли тавризские депутаты меджлиса. Население Тегерана устроило им торжественную встречу, которая превратилась в массовую народную демон- страцию. Для встречи тавризских депутатов в местечко Ша- хабад, расположенное в 12—13 км от Тегерана, выехало большое количество проживающих в Тегеране азербайджан- цев и других жителей столицы. Тавризские депутаты и встре- чавшие их тегеранцы въехали в Тегеран на сотне с лишним колясок. Улицы Тегерана по пути следования тавризцев были запружены встречавшим их народом, восторженно приветство- вавшим представителей Азербайджана и Тавриза. В знак уважения к азербайджанцам по дороге перед ними резали баранов.4 Английский посланник в Тегеране Спринг-Райс в своем обзоре событий в Иране за февраль 1907 года писал, что тавризским депутатам при въезде их в Тегеран были ока- заны почти царские почести.5 На следующий день после приезда в Тегеран тавризских депутатов меджлис предъявил правительству ультиматум, требуя немедленного удовлетворения следующих семи требо- ваний: 1) дополнение конституции и объявление формы прав- ления строго конституционной (чего всячески до сих пор из- бегали шах и правительство); 2) ограничение числа минист- ров восемью и объявление их ответственными перед меджли- сом, а не шахом, как это было раньше; 3) уничтожение для всех министров, за исключением министра двора, почетных ти- тулов «везир»; 4) запрещение иностранцам занимать мини- стерские посты; 5) узаконение существующих в провинциаль- ных центрах и других городах энджуменов, создание местных энджуменов по всей стране, предоставление провинциальным энджуменам таких же, примерно, прав в отношении провин- циальных властей, какими располагал в Тегеране меджлис в отношении центрального правительства; 6) смещение бельгий- 1 VA ‘Jjl ОI — 2 vn -J> 05* 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л 58. 4 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 83. 5 „Blue 'Book, Persia", № 1 (1909), р. 19. 116
цев Науса и Прима с постов министра таможен й генераль- ного директора таможен и 7) выполнение требования тавриз- ского энджумена об отставке одного из приближенных шаха Саад-эль Молька.1 Наиболее важными из них были требова- ния объявления формы правления конституционной и допол- нения конституции, а также требования об учреждении энджу- менов по всей стране и об отставке бельгийских чиновников Науса и Прима. Инициатива предъявления требований исхо- дила от тавризских депутатов.2 Шах отказался выполнить требования меджлиса и стал на путь репрессий. Сарбазам выданы были патроны, приказано было демонстративно прочищать заржавленные пушки на площадях. Военный министр, дядя шаха Наиб-эс-Салтане, и другие приближенные шаха роздали из своих личных средств до 150000 туманов войскам, которые больше года не получа- ли жалованья.3 8 февраля шах вызвал к себе Науса и потре- бовал, чтобы он немедленно достал для него в иностранных банках 150000 туманов, необходимых для подавления демо- кратического движения. Деньги были нужны шаху не только для раздачи войскам, но также и для подкупа муджтехидов и видных деятелей конституционного движения. Наус заявил шаху, что если шах считает, что отставка его и Прима может успокоить волнения, то они немедленно готовы подать в от- ставку. На это шах ответил: «ни в коем случае, довольно уступок, каждая новая уступка только ухудшает положение»? Обращаясь за денежной поддержкой к Англии и царской России, шах рассчитывал, как сообщал 13 февраля Остроград- ский, не только на финансовую поддержку, но и на военные демонстрации в Сеистане и на юге Ирана со стороны Англии, а в Азербайджане и Хорасане со стороны царской России.3 i Поведение английского посланника в Тегеране Спринг- Райса в ответ на обращение шаха о финансовой помощи очень ярко и убедительно разоблачает лживость пропаганды английских империалистических кругов, будто Англия в про- тивовес России оказывала иранскому народу всяческую по- мощь в его борьбе за конституцию против реакционера Мо- хаммед-Али шаха. После получения требований меджлиса шах пригласил к себе русского посланника Н. Г. Гартвига с целью «совместно обсудить возможные меры и выяснить, мо- жет ли он рассчитывать в случае нужды на денежную и нрав- ственную поддержку России».6 Русский посланник, как сооб- ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 83. 2 -еУ3 ‘ I •£ ‘ 01 &j U 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л, 83. 4 Т а м ж е, д. 349, л. 48. 6 Там же, д. 350, л. 8. в ЦГИАЛ, ф. 560, д. 350, л. 7. 117
щал в том же донесении Остроградский, «уклонился от этой аудиенции, находя нежелательным, чтобы впоследствии обви- няли Россию в провокации в сторону реакции».1 Сам Остро- градский как представитель русского министерства финансов в Персии, в ведении которого находился Русский Учетно-ссуд- ный банк, «наотрез отказался выдать хотя бы один кран»2, когда к нему явился Наус с просьбой шаха о выдаче ссуды. Иначе поступил английский посланник. В ответ на обращение шаха Спринг-Райс немедленно дал указание директору анг- лийского Шаханшахского банка Рабино не позднее 10 часов утра следующего дня выдать Наусу 150000 туманов.3 После этого Гартвиг от имени царского правительства также согла- сился на выдачу ссуды шаху. Он дал обещание Спринг-Райсу, что участие царской России «в выдаче этих 150000 туманов будет оформлено в самом непродолжительном времени».4 По получении приказа Спринг-Райса Рабино письменно уведомил Науса о том, что деньги будут готовы на следую- щий день утром. Это обещание денежной помощи, данное англичанами, еще больше укрепило намерения Мохаммед-Али шаха подавить революционное движение в стране. По заявле- нию секретаря Мохаммед-Али шаха, Шапшала, получив анг- лийские заверения о финансовой помощи, «шах твердо решил не уступать новым требованиям меджлиса и в случае нужды готов прибегнуть к силе, и только ждет денег, которыми надо замазать наиболее голодные рты».5 Приведенный факт является убедительным доказательством того, что позиция представителей империалистической Англии в отношении происходившей в Иране борьбы между револю- ционным движением и реакцией, возглавляемой Мохаммед- Али шахом, была резко антидемократической, реакционной. Английские документы свидетельствуют, что уже в это время английские представители в Иране готовили план интервенции против иранской революции. Так, в телеграмме от 6 февраля 1907 г. в адрес министра иностранных дел Англии Грея анг- лийский посланник в Тегеране Спринг-Райс высказывался за составление плана «финансовых или военных мер на случай, если защита жизни и собственности европейцев сделала бы принятие этих мер абсолютно необходимым».6 План оказания шаху финансовой помощи в этом случае не был осуществлен только потому, что сам шах вынужден был отказаться от по- пытки таким путем укрепить свое положение. Сведения о по- ' ЦГИ/ХЛ, ф. 560, д. 350, л 7. 2 Т а м ж е, л. 8. 3 Там же, д. 349, лл. 48—49, 51; Там же, д. 350, лл 8—9. 4 Т а м же, д. 349, л. 49. в Та м же. д. 350, л. 8. ® .Blue Book, Persia*, № 1 (1909), р. 8. 118
пытке шаха получить от иностранных банков деньги для борьбы с демократическим движением распространились по Тегерану и еще больше усилили возмущение против шаха. В городе распространились слухи, что шах получает от ино- странцев деньги «для разгона меджлиса».1 Эти слухи только сильнее разожгли огонь народного негодования и увеличили активность противников шаха. Меджлис объявил, что при создавшемся положении он не может продолжать свою работу. Город был засыпан прокла- мациями против шаха и его приближенных. Члены меджлиса собрались в здании меджлиса, заявив, что они не выйдут от- туда, пока шах не удовлетворит предъявленные ему требова- ния. В случае отказа шаха они грозили закрытием базара и выступлением широких масс.2 Около 3 тысяч человек собра- лись в саду и во дворе меджлиса для защиты меджлиса на случай нападения на него реакционеров.3 Недовольство и воз- мущение шахом и его политикой были настолько сильны, что высшие духовные лица — муджтехиды, которые в это время уже склонялись к компромиссу с шахом, опасаясь обвинений в измене делу революции и в подкупе со стороны шаха, вы- нуждены были присоединиться к засевшим в здании меджли- са депутатам. Депутаты меджлиса, среди которых наиболее активную роль играли тавризский купец хаджи Исмаил Магазеи и дру- гие тавризцы, систематически сносились по телеграфу с про- винциальными городами, где после предъявления шаху ульти- матума меджлиса, массовое движение приняло еще более широкие размеры. В Реште происходили серьезные волнения, в которых активное участие принимали федаи. В Ширазе, йезде, Исфагане, Казвине и других городах также происхо- дили волнения, базары были закрыты. В некоторых городах, как например в Казвине, имели место столкновения демокра- тических элементов с реакционерами.4 Но наиболее сильно развернулось в эти дни революцион- ное движение в Азербайджане, который, как телеграфировал 11 февраля Остроградский, представлял собой «точку опоры для всех вызывающих требований меджлиса» 5. От закрытия базаров и забастовки, объявленной 8 февраля, дело в Тавризе дошло до восстания. Под руководством тайризских муджахи- дов революционеры заняли все правительственные учрежде- ния, почту, телеграф, таможню, арсенал, а также и военные казармы. Активную роль при этом играли федаи. Губернатор • ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 9—10. а ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 84. 3 .biue Oouk“, Persia", № 1 р. 19. « ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, лл. 60, 101, 112, 113. 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 51 об.
Азербайджана, почтовые, таможенные и другие чиновники и многие реакционеры, пытавшиеся оказать сопротивление рево- люционным отрядам, были арестованы. Пушки, ружья, порох и другие боеприпасы были захвачены революционерами. По- всюду ими были расставлены караулы.1 На улицах появились красные флаги. В течение двух дней красный флаг развевался над зданием тавризского телеграфа. Повстанцами было вы- двинуто требование объявления автономии Азербайджана в случае, если шах не удовлетворит требований меджлиса.1 2 * В Тегеран была послана телеграмма, в которой говорилось, что если шах не выполнит всех требований меджлиса, то азербайджанцы перестанут платить правительству подати.з Первая серьезная стычка между революционным лагерем и иранской реакцией показала, что если империалистические правительства Англии и России стремились оказать поддерж- ку реакционным силам Ирана, то народное движение, направ- ленное против империализма и феодальной реакции, имело сильного союзника в лице революционных масс России. Даже донесения царских представителей в Иране за го- ды революции, и в частности о событиях в период январско- февральского кризиса 1907 года, дают возможность просле- дить, какую помощь получало революционное движение в Иранском Азербайджане и Гиляне со стороны революционной России. С начала 1907 года Мохаммед-Али шах неоднократно вы- ражал серьезное беспокойство по поводу влияния, которое оказывала на иранскую революцию революционная Россия, и прежде всего Закавказье. Уже в первой же после восшествия на престол беседе с царским посланником Гартвигом, состояв- шейся 21 января 1907 г., шах жаловался, что революционному движению в Иране «много способствует эмиграция из Кавка- за негодных (читай — революционных.— М. И.) элементов, по преимуществу из армянских уроженцев, центром деятельности коих является Баку*. «Все это,—писал Гартвиг,—конечно, не могло не тревожить Мохаммед-Али шаха, который прощаясь со мною, усердно просил поставить его в известность о тех мерах, которые будут приняты кавказскими властями к преграждению указанной эмиграции».4 В телеграмме от 13 февраля Гартвиг ссылался на то, что «поступающие из Азербайджана и Гиляна известия указывают на несомненные связи местных агитаторов с тайными комитетами на Кавка- зе».5 Остреградский в своем донесении от 13 февраля писал 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28 д. 349, л. 57 и др. 2 Т а м ж е, л. 57 и 62. 2 Т а м же, д. 350, л. 13. 4 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, лл. 116—117. 5 Т а м же, л. 86. 120
р том, что «близость к России, связи местных деятелей с ре- волюционными комитетами Кавказа» наряду с другими об- стоятельствами способствовали образованию условий, «при ко- торых движение в Тавризе создавало очень серьезную опас- ность для персидского правительства и в то же время серьез- ное оружие в руках тегеранских радикалов».1 О событиях в Тавризе, где дело дошло до восстания про- тив шаха, Тегеран систематически оповещался по телеграфу, который находился в Тавризе в руках революционеров. Подь- ем революционного движения в Тавризе, Реште и других про- винциальных городах оказал сильное влияние на положение в Тегеране. Он толкал тегеранских конституционалистов на бо- лее решительные действия против шаха. Под воздействием революционного движения в Тегеране и провинциях меджлис в переговорах с шахом и правительством не шел на уступки. С вечера 10 февраля вооруженные тегеранцы стали соби- раться к зданию меджлиса. К утру 11 февраля вокруг здания меджлиса и во дворе меджлиса собралось около 5000—6000 вооруженных людей, которые, приготовившись к защите медж- лиса, ожидали ответа шаха. Шах, как писал в обзоре событий за февраль английский посланник Спринг-Райс, получал угро- жающие предупреждения о существовании отрядов федаев, готовых пожертвовать собой в борьбе против шаха.2 Таким образом, в Тегеране и в стране соотношение сил складывалось явно не в пользу реакции. Даже садр-азам Мо- шир-эд-Доуле и его влиятельные в политических кругах Теге- рана сыновья Мошир-эль-Мольк и Мотамен-эль-Мольк не разделяли позиций шаха. По одному из наиболее важных спорных вопросов — об отставке Науса — Мошир-эд-Доуле если не открыто, то втайне поддерживал конституционалистов. По другим спорным вопросам Мошир-эд-Доуле также был ближе к ним, чем к шаху.3 Сыновья его, и особенно Хасан хан Мошир-эль-Мольк, занимали гораздо более левые позиции. Остроградский сообщал в донесении от 13 февраля об уча- стии Хасан хана в революционных обществах «Эттехадие», «Друзья конституции» и его связях с бакинскими федаями,4 а в телеграмме от 31 января писал, что «Мошир-эль-Мольк участвует в тайном обществе, которое заявляет о своей реши- тельности поддержать меджлис даже бомбами».5 Позиция Мошир-эд-Доуле и его сыновей во время январско-февраль- ского кризиса была весьма показательной. Мошир-эд-Доуле и его сыновья принадлежали к числу националистически настро- • ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 6. > „Blue Book, Persia”, № 1 (1909), р. 19. з ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д 350, л. 11. • Там ж е, л. 11. 5 Т а м ж е, д. 349, л. 45. 121
Онных либералов, которые до указа шаха о введении консти- туции принимали активное участие в конституционном движе- нии. После издания этого указа и созыва меджлиса, Мошир- эд-Доуле и его сыновья заняли весьма умеренные позиции: они стремились ограничить права и полномочия меджлиса, в частности, при составлении основного закона .Таким образом, их никоим образом нельзя было отнести к числу революцио- неров. И если даже эти умеренные либералы в январе—фев- рале 1907 года по существу выступали против шаха, то это показывает, что шах в проведении реакционной политики мог спереться только на верхушку реакционной феодальной ари- стократии, а широкие массы населения, 'включая и значитель- ные либеральные слои господствующего класса феодалов, вы- ступали против него. Лишенный, таким образом, какой-либо прочной опоры в стране, Мохаммед-Али шах вынужден был уступить. Сначала он пытался сманеврировать путем привлечения на свою сторо- ну духовенства. В ответ на требование меджлиса объявить форму правления строго конституционной, днем 11 февраля шах просил меджлис не настаивать на слове «машруте» — конституционная, заменив его словом «машру’е», то есть осно- ванная на шариате. Это предложение, весьма выгодное для муджтехидов и вообще духовенства, встретило в меджлисе сильное противодействие, особенно со стороны тавризских де- путатов, отказавшихся пойти на какие-либо уступки шаху. Предложение было поставлено на голосование и отвергнуто большинством голосов.1 Представитель шаха Мохбер-эс-Сал- тане вынужден был отправиться в шахский дворец, откуда он уже после заката солнца вернулся в меджлис с новым шах ским ферманом. В нем объявлялось, что со дня подписания покойным шахом указа об учреждении меджлиса Персия «вошла в число конституционных государств». В указе также провозглашалось, что правительство стремится разработать законы о министерствах и других государственных учрежде- ниях, а также об энджуменах, «в полном соответствии с ша риатом пророка Мохаммеда» и затем привести их в исполне- ние.2 Объявлено было также об отставке Науса и Прима. Асеф-эд-Доуле, отозвания которого из Хорасана меджлис, был заменен на посту генерал-губернатора Рокн-эд-Доуле.3 требовал Хорасана Таким образом, шах вынужден был удовлетворить все ос- новные требования меджлиса. Это была вынужденная уступ- ка, на которую шах пошел только под страхом возможного, 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 84. 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л 85. 3 Т а м ж е, л. 85. 122
телеграфировал Гартвиг 14 февраля, «нападения воору- женной толпы на дворец».* Эта уступка вовсе не свидетель- ствовала о намерении шаха изменить свое отношение к медж- лису, и тем более к демократическому движению в целом. Шах рассчитывал, что своей уступкой он внесет временное успокоение, которое сможет использовать для подготовки войск с целью борьбы против меджлиса и демократического движения. «Шах, — сообщал Остроградский в письме от 13 февраля, — нисколько не считает себя связанным дасг- хатом и намерен постепенно и незаметно готовиться к серьез- ной борьбе. Известны некоторые приказы полкам, на которые шах может рассчитывать, о передвижении кТавризу. В Тегеран вызываются части бахтиарской конницы и всадники Талы- ша».2 Гартвиг в телеграмме от 15 февраля также сообщал о программе подготовки шаха к борьбе, которая включала «щедрую расплату с войсками, комплектование казачьей бригады и, главное, организацию охранной части из курдов, бахтиар и айсоров».3 Собирая вооруженные силы для борьбы с революцией, шах сделал попытку привлечь на свою сторону высшее духо- венство. Он мог рассчитывать на успех в этом деле потому, что уже с начала 1907 года, в связи с ростом революционной активности широких народных масс, созданием энджуменов и федайских отрядов, появились первые симптомы изменения позиции высшего духовенства в отношении революционного движения. Уже на заседании меджлиса 15 января муджтехи- ды сеид Мохаммед и сеид Абдолла выступали против таврнз- ского энджумена. Муджтехид сеид Мохаммед протестовал против того, что в Тавризе и в других местах Азербайджана созданы местные меджлисы (так он называл энджумены), которые якобы вносят смуту и анархию. Он обвинял, в част- ности, тавризский энджумен в том, что тот принудил тавриз- ского муджтехида хаджи мирзу Хасана передать все его име- ния и имущество в распоряжение энджумена. Выступая про- тив правомерности существования энджуменов, он заявил, что должен существовать только один меджлис (в Тегеране).4 Во время событий 8—11 февраля высшее духовенство, в частно- сти, муджтехиды Табатабаи и Бехбехани, проявляли колеба- ния и склонность к компромиссу с шахом. Только, как писал Гартвиг в своей телеграмме от 15 февраля, «опасаясь угроз и обвинений в подкупе со стороны правительства» муджтехи- ды «принуждены были до сих пор действовать заодно даже с ЦТИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 90. ’Там же, д. 350, л. 12. ’ ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 93. 123
крайними революционерами».1 Все это давало шаху возмож- ность рассчитывать на успех попытки привлечь к себе высшее духовенство. 13 февраля шах пригласил к себе представителей духовен- ства, в том числе муджтехидов Табатабаи, Бехбехани, депу- татов меджлиса мирзу Мохсена (зять муджтехида Абдоллы Бехбехани), мирзу Садега (сына муджтехида Мохаммеда Табатабаи), которые совместно издавали и редактировали га- зету «Меджлис», и других. В беседе с ними, шах заискивал перед муджтехидами, пытался противопоставить их революци- онному движению, а шариат — конституционным свободам. Хотя в результате этой беседы шаху еще и не удалось привлечь высшее духовенство на сторону реакции, однако она произвела довольно сильное впечатление в среде духовен- ства. Поведение духовенства во время январско-февральских событий 1907 года свидетельствовало о том, что в лагере сторонников конституционного движения намечался раскол С одной стороны, усиливалась активность демократических слоев населения, что проявлялось в организации и деятель- ности энджуменов, муджахидских организаций и федайских отрядов. С другой стороны, уже в январе 1907 года имели место первые выступления против энджуменов со стороны высшего духовенства, которое начало проявлять свое недо- вольство ростом революционного движения и стремление к компромиссу с шахом. Все это свидетельствовало о том, что борьба между лагерем революции и лагерем реакции вступала в новую фазу, отличавшуюся от начального периода револю- ции как расстановкой классовых сил, так и позициями от- дельных классов и слоев населения. Изменения в соотноше- нии классовых сил, впервые наметившиеся во время январско- февральских событий 1907 года, получили свое дальнейшее развитие на следующем этапе революционного движения. • ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 82.
Глава IV РАЗМЕЖЕВАНИЕ КЛАССОВЫХ СИЛ В ЛАГЕРЕ СТОРОННИКОВ КОНСТИТУЦИИ И ПРИНЯТИЕ ДОПОЛНЕНИЙ К ОСНОВНОМУ ЗАКОНУ После принятия Мохаммед-Али шахом 11 февраля 1907 г. требований меджлиса, борьба в Иране между реакцией во главе с шахом и сторонниками конституционно-демократиче- ских преобразований вступила в новый этап. Этот новый этап характеризовался изменениями в расстановке классовых сил в революционном движении, которые впервые проявились еще во время январско-февральского кризиса 1907 года. Ха- рактерной чертой этого периода была дальнейшая активиза- ция демократических слоев населения. Конституционное дви- жение всколыхнуло широкие народные массы. Крестьяне, ра- бочие, мелкая буржуазия, служащие, ремесленники, городская беднота стали активнее выступать на арену экономической и политической борьбы, при этом во многих случаях уже со своими собственными требованиями. Активизация широких народных масс находила свое выражение в росте массового движения против шаха, реакционных властей и феодалов, в развитии антиимпериалистического движения, в росте стихий- ного крестьянского движения и в забастовочном движении ра- бочих и служащих, в организации и деятельности революци- онного общества муджахидов и федайских отрядов, в повсе- местном создании энджуменов и их деятельности, в широком развитии прессы — в издании большого количества газет и журналов и в других формах. В связи с активизацией широких народных масс и углуб- лением революционного движения все более ясно определялся отход от революции духовенства, либеральных помещиков и крупной буржуазии, который впервые проявился в январе— феврале 1907 года. Принятие в октябре 1907 года дополнений к основному закону было весьма важным рубежом в этом от- ношении. Шах и группировавшиеся вокруг него реакционеры, потер- пев в январе— феврале 1907 года неудачу, в период с февра- 125
ля по ноябрь 1907 года постепенно собирали контрреволюци- онные силы, готовясь к наступлению против демократического движения и меджлиса. Движение против произвола шахских властей и феодалов В течение первой половины 1907 года в ряде городов и областей Ирана — Исфа- гане, Казвине, Реште, Керманшахе, Меш- хеде, Кермане, Тавризе, Зенджане и дру- гих — широко развернулось массовое движение протеста про- тив самоуправства и злоупотреблений реакционных шахских властей и феодалов. Так например, в начале марта 1907 года в Исфагане про- исходили демонстрации и бесты в знак протеста против зло- употреблений, вымогательств и самоуправства губернатора Исфагана, дяди шаха, ярого реакционера и английского аген- та принца Зилл-эс-Султана, который в течение последних 36 лет управлял Исфаганом и областью как полунезависи- мый феодальный правитель.1 Базар в Исфагане закрылся, несколько тысяч человек сели в бест в контору персидского телеграфа и в английское консульство. В Тегеран меджлису была послана телеграмма с требованием сместить Зилл-эс- Султана.1 2 Во главе движения в Исфагане стояли представи- тели духовенства, перешедшие затем в лагерь реакции, братья Ага Неджефи и Ага Нуролла, а также и купец Мохаммед-Хо- сейн Казеруни, которому Зилл-эс-Султан задолжал крупную сумму денег.3 Движение против него распространилось из го- рода Исфагана на прилегающие районы. Обстановка для Зилл-эс-Султана сложилась настолько неблагоприятной, что англичане, как об этом признался английский посланник в Те- геране Спринг-Райс, «не видели возможности спасти» своего агента.4 В этих условиях шах вынужден был уступить, и 3(16)марта в меджлисе был оглашен указ о смещении Зилл- эс-Султана ввиду требований народа.5 В марте 1907 года в Керманшахе также закрылись базар и все лавки и мастерские, торговцы и ремесленники сели в бест в телеграфную контору в знак протеста против злоупо- треблений и самоуправства губернатора и бесчинств местных реакционеров во время выборов в меджлис и в керманшах- ский энджумен. 18 марта реакционеры открыли стрельбу по народу, губернатор направил против народа войска. В резуль- тате провокаций реакционеров было убито 4 и ранено несколь- 1 ПГ -cf Ч < ; АВПР, ф. перс, ст., д. 912, л. 202. з „Blue Book, Persia-, № 1 (1909), p.’ 24. 4 ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 350, л. 35. 5 T а м ж е, л. 37. 126
Ко человек.’ Волнения и столкновения в Керманшахе продол- жались вплоть до июня 1907 года. В июне 1907 года волнения происходили также и в Пезде. Население этого города и области отказалось платить налоги и требовало сместить губернатора йезда.2 Отказ платить налоги, который был формой массового со- противления народных масс властям, широко распространился в 1907 году во всех областях Ирана. Генерал-губернаторы двух важнейших областей — Азербайджана и Фарса заявили, что снимают с себя всякую ответственность за сбор малиата и что если правительство на это не согласно, то они подадут в отставку.* 3 Эта форма борьбы против властей распространи- лась даже на такие отдаленные и глухие районы Персидского Белуджистана, как Бам и другие.4 В Ширазе волнения и демонстрации, начавшиеся в мае 1907 года, были направлены против крупнейшего феодала Фарса, известного реакционера и агента английских империа- листов Кавам-эль-Молька (Кавама Ширазского), который вся- чески препятствовал организации местного энджумена. Осенью 1907 года во время выборов в местный энджумен в Кермане произошли столкновения между народом и реакцио- нерами. По приказу генерал-губернатора, который препятство- вал созданию энджумена, по толпе народа была открыта стрельба, убито 7 человек и 15 ранено.5 Движение протеста против действий шахских властей до- катилось до побережья Персидского залива. В марте 1907 года в Бушире распространялись по ночам революционные плака- ты, в мае в Бендер-Аббасе около 200 человек сели в бест, требуя возмещения за насилия и притеснения со стороны вла- стей.6 Еще более широко развернулось массовое движение против реакционных шахских властей в северных областях и городах Ирана. В первой половине 1907 года оно имело место в Каз- вине, Мешхеде, Барфуруше, Реште, Энзели, Зенджане и дру- гих городах.7 Особенно широко это движение развернулось в Азербай- джане и его главном городе Тавризе. Характерной чертой дви- жения в Тавризе и Азербайджане в целом было то, что оно ’ ) 1 • .(_у’ ' Jjl о *— * ИД—ИТ ‘3/sujlir 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д. 350, л. 241. 4 Т а м ж е, л. 238. 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, илл. 126 и 241. 6 „Blue book, Persia*, № 1 (1909), р. 26 —30. 7 I • £ -jj0 * Jjl i* j ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д 363, лл. 141, 153, 219. 127
было направлено не только против самоуправства шахских вла- стей (в Тавризе действия шахского генерал-губернатора фак- тически были ограничены тавризским энджуменом), но также и против иностранных империалистов, крупных феодалов-реак- ционеров, хлебных спекулянтов и тех представителей духовен- ства и помещиков, которые уже начали отходить от револю- ционного движения и сближаться с реакцией. В ряде случаев народное движение в Тавризе заходило уже дальше тех гра- ниц, в которых его стремился удержать тавризский энджумен, или, вернее сказать, представители духовенства, помещиков и купцов, захватившие руководство энджуменом в свои руки. В феврале и марте 1907 года в Тавризе не хватало хлеба. Хлебные торговцы, недовольные решением энджумена о сни- жении цен на хлеб, саботировали это решение. Реакционные помещики, с целью подорвать авторитет энджумена, отказы- вались продавать зерно. Заместитель генерал-губернатора Азербайджана Незам-эль-Мольк также способствовал этим вредительским действиям. Группа возмущенного народа соб- ралась в энджумене и требовала принятия решительных мер против саботажников. Однако энджумен, ссылаясь на то, что это привело бы к смуте, не допустил тогда выступления про- тив спекулянтов хлебом.1 Еще больше обострилось положение с хлебом в Тавризе весной. 23 мая (5 июня) 1907 г. толпа голодающих, среди ко- торой наиболее активную роль играли женщины, напала на отказавшегося продать хлеб крупного купца, помещика и хлебного спекулянта хаджи Касема Ардебилн и покончила с ним, повесив затем его тело в центре города против дворца наследника шахского престола.* 2 Это был не единичный случай выступления женщин в этот период. В обзоре событий в Теге- ране с 26 апреля (9 мая) по 7 (20) мая 1907 г., составленном рус- ской дипломатической миссией, сообщалось: «на днях в огра- ду Бехаристана (меджлиса.—М. И.) с толпой обычных посе- тителей ворвалась группа женщин, требовавших «нун-канун» «(то есть хлеба и закона)»3. Эти факты показывали, что в ре- волюционное движение и в политическую борьбу включались широкие слои населения, в том числе и наиболее бесправная и угнетаемая его часть — женщины. В апреле 1907 года тавризцы, возглавляемые муджахида- ми, изгнали из Тавриза муджтехида мирзу Хасана, который выступил против конституции и вместе с некоторыми членами таврнзского энджумена — помещиками и купцами потребовал •ГУ* -еГ9 1 .£ ‘01 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 168; ф. 600, оп. 4, д. 342, л. 33, 1 • • 1 ♦ 1 ‘01 dJoj j-Л-л jjjlj J 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 913, л. 54. 128
выслать из города шейха Селима и других популярных среди народа проповедников-агитаторов.1 Народное движение против реакционных властей и феода- лов охватило многие отдаленные и глухие районы на севере страны. В Маку, например, весной 1907 года во многих селе- ниях на мечетях появились красные флаги, происходили мас- совые собрания, митинги и демонстрации против макинского хана Экбаль-эс-Салтане, который в течение долгого времени правил макинской областью как наследственный феодальный владетель, не допускал образования в Маку энджумена и же- стоко преследовал участников конституционного движения. В борьбе против макинского хана к жителям Маку и кресть- янам окрестных селений присоединились и многие макинские курды-кочевники. В конце концов, в мае 1907 года макинский хан в страхе перед поднявшимся народом вынужден был бе- жать из Маку.2 . , Наряду с движением против реакцион- ных шахских губернаторов и феодалов в стическое движение j г г -г 1907 году имели место многочисленные случаи прямых и непосредственных выступлений против ино- странных империалистов, в особенности против царской Рос- сии и Англии. В марте 1907 года в Тавризе забастовали слу- жащие почты и таможни. Они требовали увольнения стоявших во главе почты и таможни бельгийских чиновников, которые высокомерно относились к иранским служащим.3 Уже в фев- рале 1907 года в Тавризе начался бойкот иностранных това- ров — сахара и шелковых тканей. Затем пропаганда бойкота иностранных товаров началась в Тегеране, Исфагане и даже в таких отсталых районах как Сеистан. В Тегеране муджтехнды Табатабаи и Бехбехани призывали отказаться от употребле- ния иностранных чая и сахара.4 В феврале 1907 года в одной из тегеранских мечетей несколько тысяч человек дали клятву не употреблять никаких иностранных изделий.5 В Исфагане духовенство проповедывало поощрение отечественной промыш- ленности и отказ от употребления иностранных товаров, и, в частности, от ношения одежды из иностранных тканей. В ню- не 1907 года исфаганский энджумен предложил губернатору не допускать иранских детей в школу английских миссионе- ров.1 ГГО ч/» ' ) < ‘ О jjjU 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 202; Г£Г ТИ ‘ГТА-и» ' 1 cjjG 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 912, л. 261; ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 4, д. 342, л. 7. 4 П • ‘ I .Т 3 ЦГИАЛ, ф. 560?"оп. 28, д. 363, л. 15. 6 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 202, 222; АВПР, ф. перс. ст. д. 914, л. 186. .Blue Book, Persia*, N 1 (1909), p. 35. 9 M. С. Иванов U9
В некоторых случаях от пропаганды и пассивного бойкота дело доходило до активных действий против иностранных товаров и иностранцев, Так, например, в мае 1907 года энджу- мен в Астаре закрыл заставу для русских товаров.1 В октябре того же 1 ода в Энзели по инициативе энджумена энзелийцы воспрепятствовали вывозу риса в Россию, побросав его в мо- ре.1 2 На митингах и собраниях, в газетах, выходящих в Теге- ране и Тавризе, неоднократно имели место антииностранные выступления — против царских офицеров, возглавлявших пер- сидскую казачью бригаду, против английского Шахиншахско- го и русского Учетно-ссудного банков, против бельгийских чиновников, против Шапшала и других иностранцев, находив- шихся на службе j иранского правительства и шахского дво- ра.3 Особенно широко развернулось антиимпериалистическое движение, направленное против английских империалистов, на юге Ирана. Весьма характерно при этом, что если в борьбе против внутренней иранской реакции — шаха, реакционных властей и феодалов — южные и центральные области Ирана значительно отставали от северных, то антиимпериалистиче- ское движение в южных районах Ирана, несмотря на их об- щественно-экономическую и политическую отсталость, не толь- ко не отставало от антиимпериалистического движения в се- верных областях, но развернулось еще более широко и при- няло весьма резкие формы. Это объяснялось народным возмущением грубым и бесцеремонным хозяйничаньем англий- ских империалистов е этих районах, вмешательством их во внутренние дела страны и нарушением суверенитета и само- стоятельности Ирана. Уже 6 июля 1907 г. английский посланник Спринг-Райс жаловался шаху на ряд антианглийских выступлений, имев- ших место в первой половине этого года.4 Антианглийские выступления обычно прорывались в виде столкновений со слу- жащими английских консульств и представителей, как эго было в Исфагане, Ширазе, Бушире, Керманшахе и других городах5, в форме бойкота английских учреждений и т. д. С конца 1907 года иранское купечество и энджумены южно- иранских портовых городов организовали бойкот английской пароходной линии «Бритиш—Индия», обслуживающей товар- но-пассажирское сообщение между Индией и портами Пер- сидского залива.6 Летом и осенью 1907 года в Хузистане происходили волнения на разработках нефтяной компании 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 171. 2Там же, д. 351, л. 58. 3Там же, д. 350, л. 152, 171 и др. * „Blue Book, Persia”, № 1 (1909), р. 37. Б i b i d pp. 43. 45, 47, 54. 6 АВПР, ф. перс, ст, д. 3974, лл. 195—197, 205. 130
д’Арси. В июле 1907 года на одного из служащих компании было произведено нападение в районе нефтеразработок. Местное население заставило агентов компании прекратить бурильные работы.1 В ответ на рост революционного движения и антиимпериа- листические выступления иранского народа английские пред- ставители в Иране еще в самом начале 1907 года поставили вопрос об интервенции с целью подавления этого движения. В своих частных письмах от 21 февраля, от 27 апреля 1907 г. и других английский посланник в Тегеране Спинг-Райс не- однократно высказывался о необходимости интервенции в Иране.1 2 Это не было частным, личным мнением Спринг-Рай- са. Он выражал точку зрения английского правительства. 6(19) апреля английское посольство в Петербурге передало министерству иностранных дел России памятную записку о событиях в Иране, в которой говорилось, что «в случае серь- езных событий и если бы жизнь и интересы британских под- данных подверглись серьезной опасности, правительство его величества было бы готово послать военные суда в южные порты Персии и в Персидский залив, чтобы принять такие меры охраны, каких потребовали бы обстоятельства».3 Во время аудиенции у шаха 6 июля и в своих донесениях Э. Грею от 10 июля и 15 августа 1907 г. Спринг-Райс снова открыто говорил об иностранной интервенции как о неизбеж- ном следствии, если «иностранные интересы окажутся в опас- ности» и как об «единственном средстве восстановить поря- док».4 От угроз англичане уже в 1907 году перешли к интервен- ции. В октябре они направили в Иран в воды реки Карун канонерку. Затем к острову Хенджам прибыл английский крейсер. В ответ на волнения на нефтеразработках англий- ской компании д’Арси в Ахваз был послан английский от- ряд— 20 солдат под командой двух английских офицеров.5 Руководители и участники антианглийских выступлений на нефтеразработках были подвегнуты в октябре 1907 года в Батванде публичной жестокой порке в присутствии англий- ского вице-консула в Ахвазе, который специально для этого прибыл в Батванд.6 Такова была в 1907 году действительная, враждебная позиция английских империалистов в отношении иранской революции. Она находилась в вопиющем противоре- 1 D. Fraser, Persia and Turkey in Revolt, London, 1910, p. 235. 2 „The Letters and Friendships of Sir Cecil Spring-Rice”, Stephen Gwynn, ed. Boston and N. Y. 1929, v. 2, pp. 91, 99. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 3816, л. 335. 4 ..Blue Book, Persia”, № 1 (1909), pp. 37, 46. 8 ЦГИАЛ, ф. 560, on 28, д. 375, л. 134; АВПР, ф. перс, ст., д. 914, лл. 255—256. 6 .Blue Book, Persia”, № 1 (1909), р. 72. э* 131
чии с демагогическом английской пропагандой о сочувствии и помощи англичан конституционному движению. Крестьянское Наряду с движением против шахских властей и империалистов уже в конце 1906 — начале 1907 года в Иране стало подниматься аграрное движение. Крестьянство ничего не по- лучило от революции и основного закона. Господство фео- дально-крепостнических пережитков в деревне осталось не- прикосновенным. Крестьяне не получили никаких, ни эконо- мических, ни политических прав и по-старому подвергались жестокой эксплуатации землевладельцев. По-прежнему в де- ревне царили произвол и самоуправство феодалов, помещи- ков. Русская революция 1905 года и борьба с феодальной реакцией и империалистами в Иране всколыхнули основной эксплуатируемый класс страны — крестьянство, которое нача- ло стихийно выступать против своих эксплуататоров — поме- щиков и феодального строя. Прежде всего начали подниматься на борьбу крестьяне Гиляна, Азербайджана и других северных областей Ирана. Но затем крестьянское движение начало распространяться и к югу, охватив, в частности, область Исфагана и другие райо- ны. Наиболее распространенной формой крестьянского движе- ния на этом начальном его этапе был отказ от уплаты нало- гов и выполнения феодальных повинностей в отношении поме- щиков. Но вскоре движение крестьян стало принимать более активные формы захвата помещичьих хлебных запасов и ско- та, нападений на усадьбы феодалов и разгрома их. Уже в феврале 1907 года крестьяне деревень, принадле- жащих рештскому генерал-губернатору Наср-эс-Салтане Се- пахдару и расположенных в Тонекабуне и в районе Казвина, отказались платить налоги, сдавать помещичью долю и вы- полнять другие повинности.1 В феврале 1907 года были случаи нападений на усадьбы феодалов. Управляющий рус- ским консульством в Гиляне сообщал в конце февраля 1907 г., что «в таких глухих местах как Ленгеруд, Рудесар и Тонекабун революционное движение с каждым днем увеличи- вается». В Тонекабуне, писал он, «окрестные крестьяне соби- раются толпами, производят беспорядки и разрушают усадь- бу гилянского правителя (Сепахдара.—М. И.), находящуюся в местечке Хорремабад».* 2 29 апреля (12 мая) 1907 г. управ- ляющий консульством в Гиляне сообщал, что «начиная с 21 апреля положение дел в Гиляне приняло весьма острую форму. В Решт и Энзели продолжали стекаться окрестные крестьяне. Навстречу им выходили манифестанты и возвра- । ЦГИАЛ, ф 560, on. 28, д. 350, л. 16 2 АВПР, ф перс ст., д. 775, л. 52 132
щались в город с красными флагами и пением революцион- ных песен».1 В мае 1907 года в Талыше (в районе Керганруда) вспых- нуло крестьянское восстание против наследственного талы- шинского правителя — феодального хана Амид-эс-Салтане (Сардара Амджеда) и его сына Арфа-эс-Салтане. Толчком к восстанию послужили произвол и варварская жестокость Арфа-эс-Салтане, который «запретил талышинцам произносить слово «машруте» (конституция) и приказал зашить рот од- ному из своих подданных за неисполнение своего приказа- ния».1 2 3 В ответ на это большая толпа возмущенных керганрудских крестьян напала на усадьбу Амид-эс-Салтане «Отаг», нахо- дящуюся в 6—7 верстах от Керганруда и разгромила ее. Вос- ставшие крестьяне захватили и разделили запасы риса в ам- барах, а также лошадей, рогатый и мелкий скот. В Керганру- де был образован энджумен, председателем которого был избран местный житель хаджи молла Али.з «Население кер- ганрудского булюка (района),—сообщал управляющий кон- сульством в Гиляне 22 октября 1907 г.,— заявило правителю Гиляна, что оно требует присылки нового губернатора и не допустит возвращения в Керганруд ни самого Амид-эс-Салта- не, ни кого-либо из его родственников».4 * В телеграмме из Тав- риза директора отделения Учетно-ссудного банка от 31 мая (13 июня) 1907 г. сообщалось об аграрных волнениях в име- ниях богатых помещиков хаджи Адель-Молька, хаджи Сафа- эль-Молька и принца Моктадер-эд-Доуле.6 Крестьяне азер- байджанских деревень, принадлежащих известному реакцио- неру Амнр-Бахадур-Дженгу, отказались внести ему денежные подати и сдать помещичью долю урожая. По сообщению кор- респондента газеты «Каспий», крестьяне убили управляющего его имениями.6 В других азербайджанских селениях, например в Карачамане, крестьяне также отказывались платить налоги и выполнять феодальные повинности/ В другой северной провинции Ирана — в Хорасане — крестьянское движение развернулось в районе Кучана. Как сообщалось в обзоре событий в Хорасане за август и сен- тябрь 1907 года, составленном русским консульством в Хора- сане, в Кучанском ханстве «земледельцы решительно отказы- ваются платить подати и аренду за земли (то есть вносить по- 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 775, стр. 108. ! Там ж е, л. 144. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 775, лл. 129, 144. 4 Т а м ж е, лл. 175, 266. 3 ЦГИАЛ, ф 600, оп. 4, д. 342, л. 34. 6 «Каспий», № И, 13 января 1908 г. ’ Revue du monde musulinan, 1907, v. 3, p. 110. 133
Мещичью долю урожая,—М. И.) и выгоняют из селений поме- щиков и командированных для сбора податей чиновников». Правитель Кучана, сын генерал-губернатора Хорасана Рокн- эд-Доуле, в страхе перед движением бежал в Мешхед, а его помощник «не смеет показываться из своего дома».1 Из северных областей Ирана крестьянское движение в 1907 году постепенно распространялось на центральные и юж- ные районы страны. В августе 1907 года отказ от выполнения повинностей и уплаты податей имел место, например, в районе Исфагана в деревнях помещика турецкого подданного Шейх- эль-Аракейна.1 2 С целью обеспечить себе защиту от помещичье- го произвола и репрессий за отказ от внесения помещичьей доли и выполнения других повинностей многие исфаганские крестьяне вступали в отряды федаев, которые в это время уже существовали в Исфагане.3 Пришли в движение крестьяне даже таких отдаленных и отсталых районов как Сеистан и Бамский район Керманской провинции.4 Но во всех этих районах и областях крестьяне еще не выдвигали требования раздела помещичьих земель. Только в Азербайджане, как сообщалось в одном из писем в русское министерство финансов, еще в декабре 1906 года при- ехавший из Баку представитель революционной организации «предлагал (тавризскому) энджумену проект аграрной рефор- мы на основе раздробления громадных имений знати». Но тавризский энджумен, в котором в то время руководящую роль играли помещики, а также духовенство и купцы, связан- ные с помещичьим землевладением, «отнесся, — как говорит- ся в письме, — к проекту несочувственно».5 Этот факт весьма характерен. Он показывает, что даже тавризский энджумен, являвшийся наиболее радикальным из всех иранских энджу- менов, выступал против требований, отвечавших интересам подавляющего большинства населения — крестьян. Что касается меджлиса, то помещичье-буржуазное боль- шинство его с самого начала заняло враждебную в отношении крестьянского движения позицию и попыталось принять меры, чтобы не допустить его развития. В ответ на полученную меджлисом 13(26) марта 1907 г. телеграмму гилянских поме- щиков о том, что крестьяне отказываются платить налоги, обрабатывать помещичьи земли и бегут из деревень, меджлис по телеграфу предложил рештскому энджумену не допускать крестьянских выступлений. В телеграмме меджлиса предлага- 1 АВПР, ф. перс, ст, д. 3147, л. 277. 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 222. 3„Blue Book, Persia", № 1 (1909), р. 53 4 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 375, л. 133. 8 Там же, д. 350, л. 120; 134
лось «внушать крестьянам необходимость выполнять их обя- занности и призывать их к порядку».1 Хотя крестьянское движение в Иране в 1907 году не охва- тило всей страны и начало развиваться только в отдельных, главным образом, северных районах и областях, хотя оно было очень распыленным, стихийным, неорганизованным и в большинстве случаев недостаточно наступательным, все же оно имело очень большое значение. Это движение показывало, что революция начала пробуждать к борьбе самый многочис- ленный и самый угнетенный класс — крестьян, которые стали выступать уже со своими собственными классовыми требова- ниями. Движение крестьян привело к тому, что в лагере сто- ронников конституции началось размежевание классовых сил. Принимавшие участие в революции либеральные помещики, крупная буржуазия и духовенство, связанные с землевладе- нием, стали обнаруживать первые признаки боязни дальней- шего развития революции и уже с начала 1907 года пытались не допустить углубления ее и перерастания в аграрную рево- люцию. Крестьянское движение свидетельствовало о том, что революционная сокий этап. Движение рабочих и отряды федаев борьба в Иране вступала в новый, более ви- О более высоком этапе революционной борьбы говорило и начавшееся уже с кон- ца 1906 года, впервые в истории Ирана, движение рабочих и служащих. Ввиду того, что в Иране в то время, вследствие его отсталого полуколониального положе- ния, почти совершенно отсутствовала фабрично-заводская про- мышленность, в стране не было промышленного пролетариата. В Иране имелись только рабочие небольших кустарных ма- стерских и мелких предприятий, типографий, предприятий ино- странных концессионеров (дороги, рыбные промыслы и др.), обслуживающие рабочие и т. п. Только что зарождавшийся, опутанный средневековыми пережитками, жестоко эксплуати- руемый и лишенный всяких прав иранский рабочий класс не в силах был взять на себя руководство революционным кон- ституционным движением. В массовом движении за установ- ление конституции, во время январско-февральских событий в Тегеране, Тавризе и в других городах рабочие участвовали наряду с городской беднотой, мелкой буржуазией и другими слоями горожан. Созыв меджлиса, его деятельность и принятие основного закона не принесли никакого улучшения в экономическом и политическом положении рабочих и служащих. Основной за- кон политических прав рабочим не предоставлял, он лишал их 1 ) И -и® *Jjl °jy‘ JL»: ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 137. 135
избирательских прав. Рабочие по-прежнему подвергались же- стокой эксплуатации. Увеличилась безработица, сократилась заработная плата. Представитель русского министерства фи- нансов в Тегеране Остроградский сообщал в письме от 7(20) апреля 1907 г., что «поденная плата с обычных 2,5— 3 кран в день упала до 18 шаев — 1 крана, при все усиливаю- щейся дороговизне, и помимо того, масса чернорабочих без дела».1 Борьба за конституцию и участие в ней рабочих и служа- щих пробуждала их политическое самосознание и послужила толчком к началу их борьбы против произвола предпринима- телей и администрации за улучшение своего экономического и политического положения. Большое значение в этом отноше- нии имело то обстоятельство, что многие иранские рабочие, побывавшие на заработках в русском Закавказье и Средней Азии и вернувшиеся на родину после начала революции в Иране, прошли уже школу революционной классовой борьбы на бакинских нефтепромыслах и на других предприятиях За- кавказья и Средней Азии. Уже с конца 1906 — начала 1907 года в Иране стали про- исходить забастовки и выступления рабочих и служащих с экономическими и политическими требованиями. Так, в конце 1906 года в результате конфликта с таможенными властями забастовали грузчики и лодочники порта Бушира и его окрестностей, что привело к приостановке погрузочно-разгру- зочных работ.2 В Тегеране и северных областях страны забастовки рабо- чих и служащих различных профессий в 1907 году происходи- ли довольно часто. Они возникали по разным поводам, уча- стники их выдвигали различные экономические и политические требования. В январе 1907 года в Тавризе бастовали телегра- фисты, требуя выплаты задержанного жалования.3 15(28) мар- та 1907 г. был даже случай всеобщей забастовки телеграфи- стов, в которой участвовали все 1600 телеграфистов в Тегера- не и других городах и областях Ирана. Забастовка была вызвана слухами о том, что иранский телеграф, находящийся на откупе рештского губернатора Сепахдара, будет отдан с торгов новому откупщику, что грозило массовыми увольнения- ми и произвольными повышениями и понижениями служащих со стороны нового откупщика. Забастовавшие предъявили сле- дующие требования: считать телеграфистов состоящими на службе правительства, а не откупщиков; не допускать произ- вольного, без вины увольнения; повышать по службе только 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. ИЗ. 1 .Persia, Diplomatic and Consular Reports", № 3951, Trade of Bushire for the Year 1906-1907, L„ 1908, p. 3. » ПИАЛ. ф. 560, on. 28, д. 350, л 119. 136
do заслугам и не ранее, чем через 3 года; увеличить заработ- ную плату, которая затем должна повышаться через каждые 3 или 5 лет работы на одном месте; установить пенсию пос- ле 25-летней службы в размере половины заработной платы. Напуганный беспримерным в истории Ирана случаем всеоб- щей забастовки шах сразу же согласился принять все эти тре- бования и приказал выдать 40 тыс. туманов для распределе- ния среди всех 1600 телеграфистов.1 Вслед затем, в начале апреля, в Тегеране забастовали рабочие всех 5—6 типографий. Эта забастовка началась в связи с тем, что правительствен- ный чиновник, заведующий прессой Этемад-эс-Салтане во вре- мя объезда всех типографий с целью запретить печатание одной газеты, ударил наборщика.1 2 В апреле бастовали лодоч- ники в Энзели в знак солидарности с бастовавшими моряками пароходной линии Баку—Энзели.3 В мае 1907 года объявили забастовку ночные сторожа тегеранского базара, не получав- шие заработной платы в течение 14 месяцев.4 5 В июне месяце в Тегеране забастовали даже столичные полицейские, не полу- чавшие жалованья в течение нескольких месяцев. Они аресто- вали своего начальника и правительство добилось прекраще- ния забастовки только выплатив бастовавшим около 20000 ту- манов. Даже некоторые служащие и лакеи шаха неоднократ- но объявляли забастовки.3 В июле месяце забастовали низшие служащие и рабочие Учетно-ссудного банка Персии. Они про- тестовали против распоряжения директора банка о сокраще- нии выплаты наградных, которые по существу являлись частью их заработной платы. Эта забастовка успеха не имела. Все принявшие участие в забастовке были уволены админи- страцией банка и заменены новыми.6 17(30) сентября забастовали все служащие министерства иностранных дел. Они требовали немедленно уволить в отстав- ку только что перед тем назначенного министром иностранных дел Саад-эд-Доуле, которого они обвиняли в том, что он всту- пил в сделку с шахом, изменив конституционному движению. 18 сентября (1 октября) забастовали так же и служащие ми- нистерства финансов, требуя отставки министра финансов.7 Забастовка служащих министерства иностранных дел закончи- лась успешно. Под давлением общественного мнения, и в част- ности под воздействием этой забастовки, шах вынужден был 19 сентября (2 октября) уволить Саад-эд-Доуле в отставку, 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 912, л. 222—223 2 АВПР, ф. перс, ст., д. 912, лл. 293—294. з „Blue Book, Persia*, Ns 1 (1009), p. 26. 4 АВПР, ф. перс, ст., д. 913, л. 87. 5 Т а м ж е, л. 153. в ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 187 ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д. 350, л. 214. 137
хотя Это и было сильным ударом по его престижу. Вслед за тем забастовало также и министерство юстиции.’ Лишенные всяких политических прав иранские рабочие делали попытки добиться своего представительства в меджли- се. Так, 17(30) марта в меджлис поступила просьба от иран- ских рабочих в Баку разрешить им выбрать из своей среды одного депутата меджлиса.2 Помещичье-буржуазное большин- ство меджлиса оставило это обращение иранских рабочих без последствий. К этому периоду относятся первые в истории Ирана попыт- ки рабочих создать свои собственные, классовые организа- ции — профсоюзы. Первым таким союзом был организованный еще в 1906 году рабочими тегеранских типографий союз пе- чатников. Впоследствии в Тегеране были созданы союзы рабо- чих тегеранского трамвая, телеграфистов и др. Ковровые тка- чи Кермана в первой половине 1907 года организовали «союз ковровых и шалевых ткачей».3 Таким образом, в 1907 году в Иране имели место забастовки рабочих и служащих, которые выдвигали не толь- ко экономические, но и политические требования. В ряде слу- чаев забастовки оканчивались успешно и требования бастовав- ших были удовлетворены. Однако движение рабочих и служа- щих в это время находилось только в стадии своего зарожде- ния. Оно было еще стихийным и неорганизованным. Органи- зации рабочих и служащих, которые ставили бы перед собой задачу защиты их классовых и профессиональных интересов, только что начали создаваться. Все это, конечно, не могло не ослаблять силу и значение выступлений рабочих и служащих. Тем не менее зарождение рабочего движения и создание первых рабочих организаций имели большое значение в исто- рии Ирана. Они были первыми признаками появления в стра- не новой силы, нового класса, который впоследствии стал играть роль главной, руководящей силы в борьбе против им- периализма и феодального строя за демократические свободы и национальную независимость и самостоятельность Ирана. „ Иранские рабочие играли активную уджахидские ролЬ в создании и деятельности наиболее организации и революционной в период иранской револю- отряды федаев ции jggg—1911 годов организации — об- щества муджахидов. Муджахидские организации в Баку и других городах За- кавказья состояли, главным образом, из представителей мел- кой буржуазии и рабочих — выходцев из Ирана. Одновремен- но муджахидские организации стали создаваться и в городах ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 215. ! Там же, д. 363, л. 142. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 3967 в, л. 106—107. 138
северного Ирана. Здесь в их состав входили революционно-де- мократически настроенные торговцы, ремесленники, пред- ставители низшего духовенства, мелкие землевладельцы, крестьяне, городская беднота и рабочие. Муджахидские орга- низации северного Ирана были тесно и постоянно связаны с муджахидами Закавказья. Руководящий центр общества муджахидов (его центральный комитет) находился в Закав- казье, невидимому в Тифлисе, в Баку же имелось одно из наи- более важных его отделений. Муджахидские организации (отделения общества) были созданы также в Тавризе, Хое, Урмии и других населенных пунктах Иранского Азербайджа- на, а также в Тегеране, Реште, Мешхеде, Исфагане. Кроме Закавказья муджахидские организации создавались и в За- каспийской области и в Средней Азии, где также как и в За- кавказье имелось много пришельцев из Ирана. Общество муджахидов было тайной, нелегальной организа- цией. Оно имело свои программу и устав и представляло со- бой, по существу, единственную в Иране в годы революции 1905—1911 годов довольно хорошо организованную револю- ционно-демократическую партию, боровшуюся за обеспечение Ирану национальной независимости и самостоятельности и проведение в стране буржуазно-демократических преобразова- ний. Через созданную в Баку и руководимую большевиками социал-демократическую организацию «Гуммет», объединяв- шую мусульманских рабочих бакинских промыслов, общество иранских муджахидов было связано с Закавказскими больше- вистскими организациями и находилось под их сильным влия- нием. Это влияние сказалось на основных требованиях обще- ства муджахидов, на его программе и уставе. В нашем распо- ряжении имеются Устав (незамнаме) и Программа (марам- наме) персидского отдела общества муджахидов, принятые 10(23) сентября 1907 г. в Мешхеде на конференции общества муджахидов. Перевод на русский язык этих документов был направлен в Министерство Иностранных дел царским послан- ником в Иране Гартвигом как приложение к депеше от 28 февраля 1908 г. 1 Во вводной части устава общества муджахидов, принятого в Мешхеде 10(23) сентября 1907 г., говорится, что он должен заменить старые правила, которые были выработаны два года назад (то есть еще в 1905 году) и не соответствуют больше нынешнему положению дел.1 2 В мешхедской программе обще- ства нет указания на то, что она составлена вместо принятой ранее, уже устаревшей программы. Но, имея в виду, что оба документа приняты в Мешхеде и датированы одним и тем же 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 352, лл. 78—88; см. также «Красный архив», № 2 (105), 1941, стр. 53—63. 2 Т а м ж е, л. 78. 139
числом 15 шабана 1325 г. хиджры (10(23) сентября 1907 г.) и что текст устава приведен был на первом месте, можно пред- положить, что оговорка во вводной части устава о том, что новые правила должны заменить собой уже устаревшие, при- нятые 2 года назад, относится так же и к программе, то есть что на мешхедской конференции муджахидов была разработа- на новая программа общества взамен старой, устаревшей про- граммы. Во вводной части мешхедской программы муджахидов го- ворится, что муджахиды должны заботиться «о сохранности и неприкосновенности основ нации и национального собрания (меджлиса)» и жертвовать «своей жизнью и имуществом ра- ди охраны меджлиса и распространения справедливости».1 Программа муджахидов состояла из следующих статей: Статья 1 предусматривала увековечение священного националь- ного собрания (меджлиса). Статья 2 провозглашала установ- ление всеобщего избирательного права без различия нацио- нальности и имущественного положения. Статья 3: тайное и единовременное избрание депутатов. Статья 4: проведение вы- боров по количеству населения, а не по сословиям (то есть отмена куриальной системы выборов). В статье 10 программа муджахидов выступала против создания второй палаты — се- ната. Статья 5 требовала осуществления свободы печати и слова, речи, собраний, личности, обществ и стачек. Статья 6 предусматривала введение всеобщего, обязательного и бесплат- ного образования; правительство должно в каждом городе и селении учредить начальные, средние или высшие школы. Зем- ли и деревни, принадлежащие шахскому дому, должны быть безвозмездно конфискованы и разделены между крестьянами; земли и деревни помещиков, в количестве сверхнеобходимом для их существования, должны быть выкуплены через банк, а затем также распределены между крестьянами (ст. 7). Ор- ганизация правительством в каждом городе приютов для бед- ных и неимущих и больниц для больных (ст. 8). Статья 9 программы требовала отмены всяких подушных податей, отме- ны налогов с неимущих и установления пропорционального налога с имущества и капитала. Статья 11 предусматривала введение всеобщей обязательной двухлетней воинской повинно- сти. Программа (ст. 12) устанавливала ограничение рабочего дня 8 часами. Последняя, 13 статья программы гласила, что «министры должны быть ответственны перед меджлисом, кото- рый сам их выбирает».2 Требования всеобщего, прямого, равного и тайного голосо- вания; свободы слова, печати, собраний, личности, обществ и 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 352. лл. 86—87. ! Там же, лл. 86—88- _j 140
стачек; безвозмездной конфискации шахских земель и выкупа через банк помещичьих земель и раздела их между крестья- нами; введение 8-часового рабочего дня и другие пункты про- граммы муджахидов свидетельствуют о несомненном влиянии на эту программу лозунгов, под которыми вели борьбу рус- ские большевики в первой русской буржуазно-демократиче- ской революции 1905 года. Устав общества муджахидов определял организационную структуру общества, условия приема в члены общества, пра- ва и обязанности членов, порядок деятельности местных и окружных отделений, центрального комитета и специальных судов общества, которые могли приговаривать к высылке, де- нежному штрафу, аресту и даже смертной казни (за выдачу властям тайн общества и его членов, за злоупотребления день- гами и оружием общества и «за измену религии, народу и отечеству»). При отделениях общества должны быть тюрьмы для отбытия наказаний по приговору судов общества. Устав предусматривал организацию при отделениях обще- ства отрядов вооруженных федаев. Начальник федаев должен по жребию распределять между федаями поручения, выдавать оружие, бомбы и деньги федаям, которым назначено то или иное поручение и т. д. Федаи должны беспрекословно пови- новаться своему начальнику. Федай, не выполнивший задания, считается изменником и подвергается соответствующему нака- занию.1 Хотя общество муджахидов и являлось самой левой, ре- волюционно-демократической организацией в Иране в годы революции, оно все же не было свободно от вредных для ре- волюционного движения и ошибочных установок. Определяе- мые уставом общества муджахидов организационная структу- ра общества и порядок его работы; положение о судах обще- ства; о целях, задачах и характере деятельности федайских отрядов и обязанностях рядовых федаев ясно указывали па весьма сильное влияние среди муджахидов заговорщичества и сектанства, на то, что они в ущерб пропаганде и политической работе по организации широких демократических слоев насе- ления увлекались индивидуальным террором. Все это быю результатом слабости и малочисленности иранских рабочих и преобладания мелкобуржуазных и буржуазных элементов в обществе муджахидов, что и наложило отпечаток на его идео- логию и деятельность. Общество муджахидов было массовой организацией, насчи- тывавшей в своих рядах большое количество членов. По при- водимым Кесрави в его книге «История иранской конституции» данным прессы, точность которых проверить очень трудно, об- ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 352, лл. 85—86. 141
щее число членов общества доходило в 1907 году до 86150 че- ловек1. Во всяком случае, в донесении от 31 января (13 фев- раля) 1907 г. Остроградский пишет, что союз федаев (под федаями он имеет здесь в виду муджахидов.— М. И.) на од- ном Кавказе насчитывает до 20000 персидских подданных.* 2 Одной из важнейших форм деятельности муджахидского общества была организация и руководство федайскими отря- дами, которые явились главной вооруженной силой иранской революции. Прежде всего федайские отряды были созданы в Тавризе в конце 1906 — начале 1907 года. Отряды федаев здесь создавались открыто по кварталам города, носили осо- бую форму и ежедневно занимались за чертой города в райо- не моста через реку Аджичай стрельбой и другими военными упражнениями. В составе этих отрядов кроме ремесленников, рабочих, городской бедноты и мелких торговцев были также и представители духовенства — моллы и сеиды, которые мар- шировали с ружьями на плечах в своих чалмах и абах.3 Мно- гие ремесленники и торговцы покупали оружие и боеприпасы за свой счет. Но главным источником оружия для федаев явился захваченный ими в феврале 1907 года тавризский ар- сенал, из которого они забрали оружие.4 Вслед за Тавризом отряды федаев стали создаваться под руководством муджахидов в Тегеране, Реште, Мешхеде, Ис- фагане и других городах. В большинстве случаев отряды федаев организовывались под руководством муджахидов, но бывали случаи, когда они создавались и помимо них, стихийно. Кроме организации федайских отрядов муджахиды вели революционную пропаганду, занимались сбором средств на революционную работу. В Гиляне, например, муджахиды вели агитацию среди крестьян, в результате которой крестьяне от- казывались от внесения помещичьей доли шелковичных коко- нов.5 Муджахиды были активными участниками, а в большин- стве случаев и инициаторами массовых народных выступлений против шаха, реакционных феодалов и империалистов. Источники на персидском языке (например, Кесрави «Та- рихе машрутее Иран»), опубликованный М. Павловичем в сборнике «Персия в борьбе за независимость» доклад Триа «Кавказские социал-демократы в Персидской революции», ре- золюция Пражской конференции большевиков «О нападении русского правительства на Персию», а также некоторые доку- менты русских архивов и другие материалы говорят о наличии * -Г < ' 2 ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 350, л. 6. 3ГГА .<_/> ‘1 •£ jjjU « ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 350, л. 124. • АВПР, ф. перс, ст., д. 775, л. 136. 142
в Ира|1е во время революции 1905—1911 годов иранской со- циал-демократической партии. В обзоре событий за время с 25 июня (8 июля) по 11(24) июля 1907 г., составленном рус- ской дипломатической миссией в Тегеране, указывается, что в Тавризе действует кружок «персидских социал-демократов», выработавший для себя правила, очевидно, заимствованные из русских революционных организаций, и что в Энзели также существует социал-демократическая организация, оказываю- щая сильное давление на местный энджумен.1 Иранский автор мирза Мохаммед-Али хан Тарбият в сво- ем предисловии к работе о персидской прессе, опубликованной Э. Броуном в 1914 году, пишет, что единственной по настоя- щему организованной партией в Иране в период первого меджлиса, до июньского переворота 1908 года, была социал- демократическая партия «Эджтемайюне Амиюн», печатным органом которой была издававшаяся в Тавризе газета «Муд- жахид».1 2 Наконец, нам удалось познакомиться с подлинником приложенной к депеше Гартвига от 23 февраля 1907 г. за №34 листовки на персидском языке от имени центрального комите- та партии, называвшей себя «Эджтемайюне Амиюн» (муджа- хид) за печатью в виде знамен, на которой написано: «спра- ведливость, свобода, равенство».3 Сопоставляя эти данные и анализируя приведенную выше программу общества муджахи- дов мы приходим к выводу о том, что либо общество муджа- хидов и является иранской социал-демократической партией «Эджтемайюне Амиюн», либо партия «Эджтемайюне Амиюн» представляла наиболее активное, руководящее ядро общества муджахидов. Более точно и определенно решить этот вопрос на основании имеющихся в настоящее время в нашем распо- ряжении данных не представляется возможным. Отделения общества муджахидов были широко раскинуты по городам северного Ирана, а также в русском Закавказье и на Кавказе (в Баку, Тифлисе, Эриване, Нахичеване, Карсе, Петровске и др.). Муджахидам приходилось работать в царской России не- легально, так как царские власти всячески преследовали их. В марте 1907 года царский наместник на Кавказе сообщал в Петербург о раскрытии полицией в Баку подпольной органи- зации «иранских социал-демократов муджахидов», которая имела отделение в рабочем районе — Черном городе. Полиция произвела аресты и конфисковала много революционной лите- ратуры.4 В декабре 1907 года наместник сообщал о раскрытии 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 913, л. 189. 2Е Browne, The Press and Poetry of Modern Persia, Cambridge, 1914, pp. 26, 132. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 912, л. 163. 4 «Красный Архив», № 2(105), 1941, стр. 38. 143
полицией в Нахичеване комитета муджахидов, который имел связь с организацией «Гуммет», Впоследствии, в июне 1908 го- да начальник Эриванского губернского жандармского управ- ления сообщал в Тифлис, что в Эриване и Карсе также име- ются муджахидские организации. Из города Петровска (ныне Махач-Кала) на Каспийском побережье сообщали о перехва- ченных письмах с печатью «Петровское отделение партии муджахидов».1 Иранские муджахиды на Кавказе и в Закавказье были тесно и постоянно связаны с муджахидами на иранской тер- ритории и оказывали им и вообще всему революционному движению в Иране большую политическую, организационную и материальную помощь. Они печатали революционную лите- ратуру на персидском языке, проводили сбор средств в фонд иранской революции, закупали оружие и переправляли его, а также революционную литературу, в Иран, проводили вербов- ку добровольцев в помощь революционному движению в Ира- не и т. д. Прибывшие с Кавказа в Иранский Азербайджан муджахи- ды часто играли активную, руководящую роль в создании местных организаций муджахидов и федайских отрядов. Так, например, в Хое муджахидская группа была организована при участии как местных революционеров, так и прибывших с Кавказа нескольких муджахидов во главе с мирзой Джафа- ром Зенджани. В Урмии созданием организации муджахидов руководил также приехавший с Кавказа мешхеди1 2 Багир хан.3 По поводу той важной роли, которую играли кавказские муджахиды в революционном движении в Иранском Азер- байджане и в Иране вообще, Гартвиг в своей депеше от 23 февраля 1907 г. сообщал: «Связь персидских революционе- ров, особенно на окрайнах (в Гиляне и Азербайджане), с кав- казскими комитетами надо считать безусловно установленной: во множестве распространяемые здесь прокламации за пе- чатью в виде знамен с надписями «справедливость, свобода, равенство» издаются Батумской революционной типографией (образец такой прокламации прилагается). Тавризские депута- ты. отправляясь в Тегеран через Кавказ, повсюду встречались с представителями передового мусульманства, среди выборных ст Азербайджана находится один либеральный мусульманский писатель, вторым отечеством которого стала Темир-Хан-Шура, столица Дагестана (речь идет о Талыбове.—М. И.). Как и сле- довало ожидать, в результате этих тесных связей с Кавказом, 1 «Красный Архив», № 2(105), 1941, стр. 38. 2 Титул человека, посетившего гробницу имама Реза в Мешхеде. » гзг *1 < jjjU 1-14
в Персию стали выезжать опытные политические агитаторы из мусульман».1 В обзоре событий в Тегеране за время с 2(15) по 9(22) февраля 1907 г., составленном царской миссией, говорилось, что «много оружия... провезено через Кавказскую границу азербайджанскими революционерами», и что по сведениям из Гиляна, революционеры из Закавказья производят в гилян- ских лесах опыты взрывов бомб.2 Принятые по просьбе Мохаммед-Али шаха царским прави- тельством строгие меры, имевшие целью не допустить из Рос- сии в Иран революционных деятелей и оружие, не могли вос- препятствовать оказанию помощи иранской революции со сто- роны революционной России. Умело маскируясь, в Иран про- должали прибывать группы революционеров и оружие. Таким образом, если английские империалисты уже с са- мого начала иранской революции носились с планами интер- венции в Иране с целью подавления революционного движе- ния в этой стране, а царские власти также оказывали помощь реакционеру Мохаммед-Али шаху, то на помощь иранской ре- волюции выступила революционная Россия и прежде всего Кавказ и Закавказье. Один из передовых отрядов революционной России — за- кавказские большевики, через организацию «Гуммет» и муджа- хидское общество оказали иранской революции большую по- мощь в борьбе против внутренней иранской феодальной реак- ции и иностранных империалистов. Эта помощь, впоследствии еще больше возросшая, усилила позиции антифеодальных и антиимпериалистических сил в Иране и была одной из главных причин того, что из всех революций начала XX века в стра- нах Востока иранская революция достигла более высокого уровня и элементы буржуазно-демократического движения в ней получили наибольшее развитие. Энджумены Бурный рост активности широких на- родных масс в Иране в 1907 году нашел свое выражение также в форме повсеместной организации энджуменов. Организовывались энджумены самых разнообраз- ных видов и форм. Наряду с провинциальными, областными и городскими энджуменами, которые действовали в масштабе провинции, области или города, создавались энджумены типа политических клубов, землячеств, профессиональных союзов, различного рода обществ и пр. В одном только Тегеране к августу 1907 года было около 40 энджуменов3, а к концу 1907 года число их возросло до 140. Наиболее активным и । ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 80 2 Т а м ж е, л. 86. 3 )W -J» ‘Y •£ ‘OIjjjlj W M. С. Иванов 145
влиятельным в Тегеране был энджумен азербайджанцев. В сен- тябре 1907 года основан был в столице энджумен жен- щин.1 Имелся также энджумен прислуги иностранных по- сольств, консульств и др. В Реште к осени 1907 года было 12 энджуменов; муджахидов, помещиков — «Сефа», младопер- сов — «Хакикат», ремесленников — «Кебир», сеидов — «Фа- тиме», знати — «Носрете Азербайджан», два энджумена тол- лабов — «Седакат» и «Рухани», молл — «Шерафат», служа- щих — «Хейрие», пишнамазов (то-есть духовества) — «Хо- сейни». Двенадцатым энджуменом был областной, энджу- мене-мелли—национальный энджумен.1 2 В Керманшахе образо- вались энджумены: «Хукук»—политический, организатором его был Сулейман мирза (в годы 2-й мировой войны — лидер Народной партии Ирана); «Садат» — сеидов; «Толлаб» — тол- лабов и молл; «Туджар» — купцов; «Хекмат»—принцев, ха- нов и помещиков; «Иттифак» — маклеров; «Фейз» — жителей квартала Фейзабад; «Моваддат» — жителей квартала Шахре- ноу; «Мосавват» — жителей квартала Молла Аббас Али. Кроме того, по инициативе Сулеймана мирзы к концу 1907 го- да в Керманшахе был образован из представителей различных энджуменов центральный энджумен.3 В Мешхеде наряду с дру- гими энджуменами был организован энджумен низших служа- щих мечети и гробницы имама Резы для защиты их интересов от произвола высших чинов управления гробницей.4 В Керма- не кроме других образовался уже упоминавшийся выше энд- жумен ковровых и шалевых ткачей. В Джируфте (Керманская область) были созданы энджумены свободных поселян и ра- бов. В Линге (на побережье Персидского залива) были орга- низованы суннитский и шиитский энджумены и т. д. Выборы в провинциальные, областные и городские энджу- мены производились обычно по куриям, от сословий. Подав- ляющее большинство членов энджуменов во всех районах и городах Ирана составляли представители буржуазии, помещи- ков и духовенства. Число ремесленников и мелких землевла- дельцев было весьма ограниченным. От ремесленников в энд- жумены избирались, как правило, купцы или духовные лица. Крестьяне почти совершенно отсутствовали, если не считать энджуменов, создававшихся непосредственно в деревнях и се- лениях. Но и в сельских энджуменах преобладали, главным образом, духовные лица, мелкие землевладельцы — помещики, представители кулачества. Руководство энджуменами в 1907 году находилось почти исключительно в руках буржуа- зии, помещиков и духовенства. 1 .Revue du monde musulman', 1907, v. XI—Xll, p, 569. ? АВПР, ф. перс, ст., д. 775, лл. 303—304. 3 Т а м ж е, д. 3945, лл. 207 и 245. 4 Там же, д. 3147, л 287. 146
По сведениям русского генерального консула в Тавризе По- хитонова, тавризский провинциальный энджумен в феврале 1907 года состоял из 22 членов, среди которых были 3 поме- щика (один из них одновременно был саррафом— ростовщи- ком а другой — купцом), 7 купцов, 4 духовных лица, 4 мел- ких торговца, 1 мелкий фабрикант ковров и 3 лица без опре- деленных занятий (очевидно, Похитонов не имел сведений об их занятиях). Кроме того, во всех важных случаях в заседа- ниях энджумена с правом решающего голоса участвовали главный муджтехид Тавриза хаджи мирза Хасан и другие высшие духовные лица, а также представители аристократии: помещик Незам-эд-Доуле и другие *. В других городах и обла- стях удельный вес буржуазии, помещиков и духовенства среди членов энджуменов был еще более значительным. В Кермане, например, в феврале 1907 года в энджумен были избраны исключительно духовные лица, высшие чиновники, купцы п землевладельцы.1 2 В Буширском энджумене в начале 1907 го- да из 12 членов 11 были купцы, занятие 12-го члена, пред- ставителя лодочников, неизвестно.3 В Хорасане в результате выборов нового провинциального энджумена в мае 1908 года избраны были представители духовенства, помещиков и куп- цов. От ремесленников были избраны: хлебопек хаджи Али Акбар Хашхаши и торговец стеклом хаджи Мохаммед Казем.4 5 В Ширазе летом 1907 года в провинциальный энджумен были избраны 3 духовных лица, 2 помещика, 3 купца, 2 ремесленни- ка и 2 земледельца (повидимому мелкие землевладельцы.— М. И.)5 Если среди членов энджуменов подавляющее большинство составляли купцы, помещики и духовенство, то на руководя- щих постах председателей энджуменов в 1907 году находились почти исключительно представители этих классов и прослоек. Председателями тавризского энджумена в разное время были: богатый купец хаджи Махди Кузекунани, помещик Незам-эд- Доуле, крупный помещик Басир-эс-Салтане.6 Председателем Гилянского энджумена в апреле 1907 года был муджтехид хаджи Мохаммед-Реза,7 председателем Буширского энджуме- на — самый крупный буширский купец Абд-эр-Расуль8 и т. д. Только впоследствии, когда революционная борьба поднялась на более высокий уровень, особенно во время тавризского 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 530, лл. 9—13. 2 АВПР, ф. перс, ст., д 3967 в, л. 16. 3 Т а м ж е, д. 3911, л. 21. 4 Тамже.д. 3152, лл. 158—159. 5 Там ж е, д 3911, л. 66. 6 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 355, л. 46; там же, ф 600, оп. 4 д. 342, лл. 23 и 28. 7 АВПР, ф. перс, ст., д. 775, л. 91. 8 Т а м ж е, д. 3911, л. 21. ю* 147
восстания 1908—1909 годов, в Азербайджане и отчасти в Ги- ляне классовый состав энджуменов несколько изменился в сторону демократизации их. В других же городах и областях он остался таким же, каким он был в 1907 году, то есть по существу буржуазным. Деятельность энджуменов была чрезвычайно разнообраз- ной. Они вели пропаганду против реакционных властей и им- периалистов, стремились пробудить национальное самосозна- ние, пропагандировали основание школ и промышленных предприятий, занимались благоустройством городов, открыва- ли школы, читальни, больницы, собирали деньги в фонд На- ционального банка. Впоследствии некоторые энджумены орга- низовывали различные компании и общества с целью основа- ния промышленных предприятий и разработки естественных богатств страны. Многие энджумены являлись инициаторами антиимпериалистических выступлений, объявляли бойкот ино- странным товарам и учреждениям. Почти все областные и провинциальные энджуйены стремились установить свой кон- троль над действиями губернаторов и властей, над сбором налогов и назначением чиновников, проверяли отчеты по сбору налогов и другие. Многие энджумены брали непосредственно в свои руки отдельные отрасли управления, осуществляли судебные функции, устанавливали цены на хлеб и т. д. А не- которые энджумены, в особенности на севере страны, напри- мер, в Азербайджане и Гиляне, пытались фактически осуще- ствлять функции высшей власти в провинциях и областях. Они отказывались принять назначаемых шахским правитель- ством губернаторов, назначали от своего имени начальников полиции и других видных чиновников, требовали отчетов гу- бернаторов и руководителей областных и провинциальных учреждений и т. п. Выше говорилось о деятельности таврнзского энджумена в конце 1906 года. В 1907 году деятельность таврнзского энджумена приняла еще более широкий размах. Хотя шахские власти и продолжали оставаться в Тавризе, но в большинстве случаев решения энджумена имели гораздо большее значение, чем распоряжения заместителя шахского генерал-губернатора (пост генерал-губернатора оставался незанятым после отъез- да осенью 1906 года Мохаммед-Али мирзы в Тегеран) Незам- эль-Молька, который, в конце концов, 20 апреля (3 мая) 1907 г. был даже вынужден под давлением энджумена вы- ехать из города.1 Когда в августе 1907 года в Тавриз прибыл назначенный шахом генерал-губернатором Азербайджана, из- вестный как энергичный администратор, реакционер принц Фарманфарма, он сразу же убедился, как писал Гартвиг в । ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 4, д. 342, л. 26. 148
своей депеше от 24 августа 1908 г„ «что ему не справиться с выпавшей на его долю задачей. Фактически вся власть уже давно находилась в руках у местного энджумена, самого влия- тельного во всей Персии, имевшего свое отделение в Тегеране, к голосу которого прислушивались все депутаты меджлиса».1 Тавризский энджумен выступал не только против местных властей, но и против самого шаха. Так, 15(28) марта 1907 го- да энджумен задержал караван из 90 мест с оружием шаха, которое было конфисковано. Затем по приказу энджумена ночью в городе были произведены обыски у близких к шаху реакционеров, в результате которых было обнаружено и отоб- рано много оружия.1 2 В Реште энджумен также играл исключительно важную роль. «Рештский энджумен является фактически настоящим правителем области»,—говорилось в обзоре событий с 25 июня по 11 июля 1907 г., составленном русской дипломатической миссией в Тегеране.3 Активно действовали энджумены в другой северной про- винции, в Хорасане. Мешхедский энджумен, сообщал русский генеральный консул в Хорасане 26 июня 1907 г., «является серьезным вершителем судеб края, разбирает и решает дела административного и судебного характера, рассылает предпи- сания местным властям, не исключая самого верховного пра- вителя Хорасана (то есть генерал-губернатора.—М. И.), всту- пает с ним в пререкания и даже подчас угрожает им».4 Энд- жумен вызывал в Мешхед правителей округов по жалобам местных жителей, присуждал к тюремному заключению, про- верял отчеты командующего войсками Хорасана, вмешивался в управление почтой и таможнями. Он установил контроль над сбором налогов, требовал, чтобы сборщики податей в скругах назначались с его согласия, выступал против побо- ров и произвола властей. В начале 1907 года в Мешхеде были расклеены объявления, призывающие не платить налогов, пока взимание их не будет санкционировано энджуменом. По тре- бованию энджумена был запрещен вывоз зерна из Хорасана, установлены твердые цены на хлеб, закрыты все кофейни, яв- лявшиеся опиекурильнями, запрещена продажа спиртных на- питков. Мешхедские энджумены (кроме провинциального в Мешхеде летом 1907 года было еще 7 энджуменов) занима- лись благоустройством города, открыли библиотеку, готовились открыть школу и больницу. Они выдвигали антиимпериа- 1 «Сборник дипломатических документов, касающихся событий в Пер- сии», изд. МИД, СПб, вып. 1, 1911, стр. 264. 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 24 и 119; там же ф. 600, оп. 4, д. 342, л. 17. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 913, л. 190. 4 Там ж е, д. 3147, лл. 197, 198. 149
Диетические требования, предлагали отменить неподсуд- ность иностранных подданных иранским судам, призывали к отказу от европейской одежды и других товаров. Образовав- шиеся почти во всех округах Хорасана местные энджумены также устанавливали свой контроль над местными властями и вели борьбу с их произволом. В Сабзеваре, например, энд- жумен заставил местного правителя возвратить часть незакон- но собранных им с населения под видом штрафов денег и т. п.1 В Керманшахе Сулейман мирза, основатель энджумена «Хукук», открыл школу «Хукук», в которой было 30 учеников, изучавших кроме персидского и арабского языков и богосло- вия математику, географию и французский язык. В результа- те горячих призывов Сулеймана мирзы стать истинными пер- сами и одеваться в платье из персидских тканей портные в Керманшахе объявили скидку на 2 крана за шитье одежды из персидских тканей.1 2 Деятельность энджуменов в южно-персидских портовых городах — Бушире, Бендер-Аббасе, Линге в связи с хозяйни- чаньем англичан на юге Ирана и в Персидском заливе сразу же приняла явно выраженную антианглийскую окраску. Они выступали против происков местных английских агентов, а также против генерал-губернатора Бушира Дарья-беги, кото- рый стремился подчинить себе энджумены на юге. Бендер- Аббасский энджумен возбудил перед меджлисом вопрос о вы- купе и передаче в руки иранцев английского телеграфа и о передаче иранцам находившейся в руках англичан охраны почтового пути Бендер-Аббас — Керман. Энджумены и купцы южно-иранских портовых городов организовали с конца 1907 — начала 1908 г. бойкот английской пароходной линии «Бритиш—Индия», действующей между Индией и портами Персидского залива. Кроме того, они открыли в этих городах школы и читальни, при чем в Бушире была открыта платная читальня, то есть рассчитанная только на состоятельных чита- телей. Бендер-Аббасский энджумен организовал школьную комиссию, провел сбор средств для школы и установил налог в пользу школы в размере 1 шай с каждого места ввозимого и вывозимого товара.3 Энджумен Бама (Керманская область) добился в конце 1907 года у генерал-губернатора Кермана отставки губернато- ра Бама Насер-эль-Мамалека. Затем он выступил против но- вого губернатора Бама Экрам-эс-Салтане, которого толпа на- 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 3147, лл. 106—107, 125, 197, 198, 265, 298; там же, д. 3152, лл. 95, 96, 104—106; ЦГИА Узбекской ССР, Канцеля- рия Туркестанского генерал-губернатора, фонд дипломатического чинов- ника, д. 2794, лл. 11—14. ! Там же, д. 3945, лл. 207—209. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 3973, лл. 405—406, 548—549, 565—566, д. 3974, лл. 177—178, 195—197. 150
рода забросала камнями в связи с тем, что По его приказу был избит палками один агитатор. Бамский энджумен ставил своей целью, как заявлял его организатор мелкий землевладе- лец Рифате Незам, «не давать население в обиду должност- ным лицам и защищать его от насилий, поборов и притесне- ний власть имущих». Энджумен известил о своем образовании «старшин и старост деревень и селений Бамо-Нармаширского округа, приглашая их во всех затруднительных случаях при- бегать к его содействию, и обещал им свою бескорыстную помощь и защиту». Энджумен стал вмешиваться и в судебные дела.1 Приведенные примеры деятельности энджуменов показы- вают, что такие мероприятия, как снижение и установление твердых цен на хлеб, контроль за сбором налогов, борьба с произволом властей и выступления против империалистов от- вечали интересам широких народных масс. В целом энджуме- ны стремились к изменениям и к демократизации существую- щих порядков в буржуазном духе. Почти все энджумены были буржуазными организациями. Но в условиях господства феодальных пережитков в стране и полуколониального поло- жения Ирана деятельность их несомненно имела прогрессив- ный характер. Будучи буржуазными организациями в условиях Ирана, где нарождавшаяся буржуазия была связана с феодальным землевладением, энджумены не ставили перед собой задачу ликвидации феодальных пережитков в деревне, которые наря- ду с засильем империалистов, были главным препятствием на пути развития капитализма в Иране. Характерно, что, как упоминалось выше, даже наиболее передовой тавризский энд- жумен отверг план аграрной реформы на основе раздела земель феодалов между крестьянами. Другие энджумены так- же не ставили этого вопроса. Таким образом, они были за сохранение существующих феодальных отношений между крестьянами и помещиками. Не проводили энджумены, за исключением тех, которые по существу являлись зачатками профессиональных союзов, и мероприятий, которые отвечали бы классовым интересам рабочих. Больше того, уже начиная с 1907 года, буржуазно-поме- щичье руководство провинциальных и областных энджуменов стремилось не допустить выступлений вступавших в борьбу трудящихся, эксплуатируемых слоев народа с их собственны- ми классовыми требованиями, направленными против помещи- ков, торговцев и связанного с ними духовенства. Это не мог- ло не вызывать противоречий между помещичье-буржуазной и клерикальной верхушкой энджуменов и широкими демокра- 1 АВПР, ф. перс, ст., д. 3967, л. 125. 151
Тическими слоями населения и представлявшими иУ интересы муджахидами. В Тавризе эти классовые противоречия в энджумене про- явились раньше, чем в других городах Ирана. Уже в апреле 1907 года здесь дело дошло до открытой борьбы между верхущкой энджумена и демократическими слоями населе- ния. Поводом для начала этой борьбы послужило движение крестьян в большом селении Карачаман, (приблизительно в 100 км от Тавриза по дороге в Тегеран), крестьяне которого отказались повиноваться помещику хаджи Мохаммеду-Али и выполнять повинности в его пользу. Игравший видную роль в тавризском энджумене муджтехид хаджи мирза Хасан, ко- торый сам был крупным землевладельцем и занимался спеку- ляцией хлебом, встал на сторону помещика. По его просьбе губернатор Азербайджана Незам-эль-Мольк направил в Кара- чаман вооруженный отряд (100 пеших и 100 конных), учи- нивший жестокую расправу над крестьянами. Селение Кара- чаман было разграблено, крестьянские хижины преданы огню, многие крестьяне, в том числе женщины и дети, были уби- ты. Известие об этой дикой расправе вызвало возмущение в Тавризе. 11 и 12 апреля во дворе тавризского энджумена собралась огромная толпа народа, которая требовала привлечь к ответственности виновников расправы. Большинство членов энджумена, находившееся под влиянием муджтехида хаджи Хасана, даже не явилось в помещение энджумена. Только представители ремесленников и известный проповедник-аги- татор шейх Селим выступили в поддержку требований народа. Напуганный карачаманский помещик хаджи Мохаммед-Али укрылся в бест в доме хаджи мирзы Хасана. Эти события еще больше усилили народное возмущение.1 На следующий день базары в городе были закрыты. У энд- жумена собралась большая толпа народа, которая требовала, чтобы муджтехид явился и дал объяснение своим поступкам. Только с большим трудом членам энджумена удалось успо- коить собравшихся, пообещав им, что для расследования собы- тий в Карачамане туда будет направлена делегация из четы- рех пишнамазов. Но как только народ разошелся, в энджумене по подстрекательству муджтехида и губернатора был постав- лен вопрос об изгнании из Тавриза шейха Селима и некото- рых других лиц под предлогом того, что они якобы ежедневно вызывают смуты и беспорядки в городе.* 2 Муджахиды потребовали, чтобы шейх Селим не выполнял решения энджумена. В ответ на это тавризский муджтехид • гг) ‘ 1 £ jjjC 2ГГГ ‘ГГГ 152
начал сосредоточивать в своем доме вооруженных людей, в том числе и из принадлежащих ему деревень, готовясь к во- оруженной борьбе.1 По его требованию был написан от имени энджумена приказ о высылке из Тавриза шейха Селима и других намеченных к изгнанию лиц.2 Тогда в городе снова закрылись базары. Муджахиды и федаи собрались у здания энджумена и потребовали, чтобы члены энджумена взяли обратно приказ о высылке из города шейха Селима и других. Муджтехид хаджи мирза Хасан и поддерживавшие его члены энджумена — помещики Незам-эд-Доуле, Басир-эс-Салтане и Малек-эт-Туджар отказались это сделать. Тогда руководители муджахидов объявили, что муджтехид и его сторонники отно- сятся злонамеренно к народу и должны сами покинуть Тав- риз. Было решено, если они сами этой же ночью не оставят города, на следующий день силой изгнать их.3 Утром следующего дня, 7(20) апреля, из всех кварталов города к энджумену собралось несколько тысяч вооруженных муджахидов. Муджтехиду было послано предупреждение о том, что если он не оставит город, то произойдет кровопролитие. После этого хаджи мирза Хасан, являвшийся главным муджте- хидом Тавриза, вынужден был вместе со своими сыновьями и приближенными моллами и сеидами выехать из города. Вслед за мирзой Хасаном из Тавриза выехали и другие видные ду- ховные лица, а также члены энджумена — помещики Незам- эд-Доуле, Басир-эс-Салтане и Малек-эт-Туджар. На другой день после изгнания хаджи мирзы Хасана из Тавриза на состоявшемся в энджумене собрании было решено не допускать больше в энджумен муджтехида хаджи мирзу Хасана и его сторонников и заменить их новыми членами. «Радикальные элементы требуют новых выборов энджумена исключительно из левых»—сообщал по этому поводу 12(25) ап- реля 1907 г. Остроградский в Петербург.4 Эти события были ярким проявлением изменений в расста- новке классовых сил среди участников конституционного дви- жения и начавшегося отхода от революции духовенства и по- мещиков. В Тегеране в кругах большинства меджлиса тавризские апрельские события были встречены с недовольством. Особен- но были возмущены два главных тегеранских муджтехида — сеид Мохаммед Табатабаи и сеид Абдолла Бехбехани, которые послали в Тавриз телеграмму, предлагая тавризцам вернуть 1 ГГ£ съ15 * TfV •с/> с5> а ГГА -СР ’ ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 134. 153
изгнанного из города хаджи мирзу Хасана. Но, как пишет Кесрави, тавризцы, и особенно тавризские муджахиды, «были в состоянии такой ярости и возмущения, что выполнение этого предписания было делом невозможным».1 В Хорасане и Гиляне духовенство, помещики и крупная буржуазия, захватившие руководство энджуменами в свои ру- ки, также пытались не допустить углубления революционного движения. Так, например, весной 1907 года в Гиляне по тре- бованию энджумена был арестован и заключен в тюрьму ру- ководитель муджахидов Ага Рахим в связи с агитацией муджахидов и отказом крестьян сдавать помещикам поме- щичью долю шелковичных коконов.1 2 Таким образом, вместе с расширением и углублением ре- волюции и активизацией широких эксплуатируемых слоев на- рода происходило размежевание классовых сил, что сказалось и на позиции энджуменов. Энджумены представляли собой большую опасность для шаха, реакционных феодалов и империалистов. Поэтому шах- ские власти и реакционные феодалы всячески стремились ли- бо не допустить образования энджуменов, либо подчинить энджумены и использовать эту форму организации в своих интересах. В Кермане, Мешхеде, Керманшахе, Ширазе и других горо- дах шахские губернаторы сначала пытались не допустить об- разования местных энджуменов. Затем, увидев, что им не удастся сорвать создание энджуменов, они стали принимать меры к тому, чтобы образовать энджумены из своих ставлен- ников. Так, в начале 1907 года в Кермане, Ларе и других го- родах энджумены были образованы по указке губернаторов. В феврале 1907 года губернатор Гиляна создал наряду с революционным энджуменом свой энджумен во главе с реак- ционным деятелем Шариатмадаром.3 В Ширазе в противовес демократическому энджумену известный реакционер и круп- нейший феодал Фарса Кавам-эль-Мольк организовал в нача- ле 1907 года свой, реакционный энджумен.4 Но эти энджуме- ны, состоящие из ставленников реакции, не пользовались авторитетом среди народа и вскоре распадались, либо служи- ли провокационным орудием реакции. В марте 1907 года каджарские принцы организовали в Тегеране свой энджумен. С целью скрыть свои истинные ре- акционные намерения, принцы в письме к председателю медж- лиса заявили, что они будто бы образовали энджумен исклю- чительно с целью популяризации меджлиса. Во главе этого 1 Г£ • -сГ 2 АВПР, ф перс, ст., д. 775, л. 136. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 912, лл. 296—297. 4 Там же, лл. 290—291. 154
энджумена принцев стояли такие известные представители реакционной феодальной аристократии, как Фарманфарма, Ала-эд-Доуле и др.1 Вслед за энджуменом каджаров в Тегера- не была создана еще одна реакционная организация феодаль- ной аристократии «энджумене сардари». Одним из главных деятелей этого «энджумена» был известный реакционер, та- лышский хан Амид-эс-Салтане. Примыкали к этой организа- ции и другие ханы кочевых племен, которые имели большое количество вооруженных всадников. Главари ее имели сильное влияние на шаха и настаивали на немедленных репрессивных действиях против сторонников конституции. Они стремились привлечь на свою сторону муджтехидов и в особенности Ага Сеид Мохаммеда, который к тому времени уже начал высту- пать против вмешательства энджуменов в политические дела и обнаруживал совершенно явные признаки отхода от борьбы против шаха и реакции. «Энджумене сардари» готовился спро- воцировать реакционные репрессии, причем предлогом для них должны были послужить беспорядки у хлебных лавок, ко- торые легко можно было вызвать в любой момент.1 2 Вскоре наметилась тенденция к объединению энджумена каджаров и «энджумене сардари», что было связано с стремлением реак- ции сформировать объединенный консервативный центр.3 Однако все эти провокации и происки феодальной реакции были не в силах приостановить развертывавшееся демократи- ческое движение и, в частности, предотвратить повсеместное создание энджуменов сторонников конституции, которые, не- смотря на буржуазную ограниченность большинства их, явля- лись серьезным оружием борьбы против шаха, реакционных феодалов и империализма. Пресса Пробуждение широких народных масс Ирана к политической жизни и к борьбе за свободу и демократию против империализма и господства пережитков феодального строя находило также свое выраже- ние в широком развитии прессы. До начала революции 1905— 1911 годов в Иране по существу не было настоящей прессы. Нерегулярно издавались только литографированные листки «Иран», «Шереф», «Эттела» и другие. Они, главным образом, были заполнены восхвалением принцев, губернаторов и т. д. За пределами Ирана также нерегулярно издавались на пер- сидском языке такие газеты, как «Канун» Мальком хана в Лондоне, «Ахтар» в Константинополе, «Хабль-эд-Матин» в Калькутте, «Парвареш» и «Сорейя» в Каире. В небольшом ко- личестве они распространялись и в Иране. 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 159, 161. г ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д, 350, л. 115. 3 Там же, л. 137. 155
После начала революции, с конца 1906 года, в Иране стали появляться ежедневные и еженедельные газеты и журналы, большинство которых выражало интересы буржуазии и либе- ральных помещиков. Первой стала издаваться депутатами меджлиса мирзой Мохсеном (зятем муджтехида Бехбехани) и сеидом Мохаммед Садегом (сыном муджтехида Табатабаи) газета «Меджлис», явившаяся по существу официальным органом меджлиса. Первый номер ее вышел 25 ноября 1906 г. В ней печатались наиболее полные отчеты о заседаниях медж- лиса. Через месяц, 27 декабря, вышла еженедельная газета «Недае Батан». С февраля 1907 года стала издаваться тоже еженедельная газета «Тамаддон». С апреля 1907 года появи- лось ежедневное тегеранское издание англофильской либе- ральной газеты «Хабль-эль-Матин». Первый номер одной из наиболее популярных газет, еженедельной радикальной газеты «Суре Исрафил», вышел 30 мая 1907 г. Затем стали издавать- ся газеты «Мосавват», «Тиатр», «Pyx-эль-Кодос», «Адалят», «Тарбият» и многие другие. В Тавризе издавались газеты «Энджумен», орган социал-демократической группы «Эджте- майюне Амиюн» газета «Муджахид», еженедельная сатириче- ская иллюстрированная газета «Хашарат-эль-Арз» и другие. Газеты и журналы выходили не только в Тегеране и Тавризе,, но и в других провинциальных, областных и менее значитель- ных городах- Реште, Энзели, Мешхеде, Исфагане, Ширазе, Кермане, Керманшахе, .Хамадане, йезде, Ардебиле, Хое и многих других. Вскоре в каждом более или менее значитель- ном городе стали издаваться одна или несколько газет. Всего в 1907 году в Иране выходило около 90 газет и журналов. А за все годы революции в Иране выходило около 350 газет и журналов, из них в Тегеране — 148, в Тавризе — 51, в Реш- те— 25, в Исфагане — 20, в Мешхеде — 10.1 Многие из газег были недолговечными и после выхода нескольких номеров за- крывались. Но некоторые газеты и журналы выходили в течение нескольких лет и имели довольно широкий круг чита- телей. Так, например, наиболее распространенная в 1907 — 1908 годах газета «Меджлис» расходилась в количестве от 7 тысяч до 10 тысяч экземпляров. Газета «Суре Исрафил» имела тираж до 5500 экземпляров. Тавризская газета «Энджу- мен» печаталась в количестве 5 тысяч экземпляров. Демократические газеты призывали к пробуждению нацио- нального самосознания, к борьбе с реакцией и империалиста- ми за укрепление самостоятельности и независимости Ирана, разоблачали происки империалистов и произвол иранской ре- акции и шахских властей, протестовали против закрепощения женщин, против курения опиума и т. д. Большой популяр- 1 Е. Browne, The Press and Poetry of Modern Persia, Cambridge 1914, p. 26. 156
ностью среди населения в годы революции пользовались полу- чившие широкое распространение сатирические и юмористи- ческие журналы и газеты, которые откликались на злободнев- ные темы и политические события. Особенно большой попу- лярностью пользовался сатирический отдел «Чаранд паранд» («всякая всячина») в радикальной газете «Суре Исрафил». В этом отделе печатались написанные народным выразитель- ным языком остроумные и едкие сатирические стихи, направ- ленные против иностранных империалистов и иранских реак- ционеров. Весьма широко был распространен также в Иран- ском Азербайджане и других северных провинциях Ирана, и даже в Тегеране, издававшийся с 1906 года в Тифлисе на азербайджанском языке юмористический журнал «Молла Наср-эд-Дин». Журнал этот хорошо был осведомлен о проис- ходящих в Иране событиях, быстро откликался на них и поль- зовался такой же большой популярностью, как и сатирические газеты и журналы, издававшиеся на персидском языке. Шахский двор, реакционные круги и империалисты пыта- лись использовать и печать для борьбы против демократиче- ского и антифеодального движения. Они подкупали некоторых издателей и редакторов газет, через своих агентов издавали реакционные листки, газеты и пр. Но в целом, следует ска- зать, что иранская пресса играла и в этот и в последующие периоды революции очень важную роль в общественно-поли- тической жизни Ирана. Она оказывала весьма сильное воз- действие на формирование общественного мнения, способство- вала пробуждению национального самосознания народа и была сильным оружием демократических слоев в борьбе про- тив империализма и иранской реакции. Деятельность Под влиянием демократического движе- меджлиса в ния меджлис в первой половине 1907 года 1907 году продолжал выступать против некоторых представителей реакционной феодальной аристократии—губер- наторов, министров и других реакционеров. Были проведены в меджлисе и некоторые прогрессивные мероприятия и законы. Меджлис поддержал требование исфаганцев о снятии Зитл- эс-Султана с поста генерал-губернатора Исфагана. 17(30) ап- реля 79-ю голосами против одного и при 10 воздержавшихся меджлис потребовал отставки министра внутренних дел в свя- зи с тем, что он не принимал мер по жалобам населения на произвол местных властей и феодалов в Куме, Араке, Хунса- ре, езде, Баруджерде и других местах, а также не г^ри^нимал мер для ликвидации хлебного кризиса в столице.1 14(27) июня после бурных прений меджлис большинством ' ЮГ—Ю0 ‘Jjl цгиал, ф. 560, on. 28, д 363, лл. 188—193. 157
в 78 голосов против одного потребовал снятия с поста военно- го министра, дяди шаха и отца его жены, принца Камран мир- зы Наиб-эс-Салтане, который обвинялся в злоупотреблениях в военном министерстве, а также в подстрекательствах к ре- акционным провокациям.1 Через некоторое время Наиб-эс- Салтане был смещен с поста военного министра. Меджлис добился также снятия с губернаторских постов реакционеров Амир Асада из Тонекабуна, Захир-эль-Молька из Керманша- ха, Мошир-эль-Мамалека из Йезда, Фируз мирзы из Кермана, Хешмат-эль-Молька из Каина. По настоянию меджлиса в Те- геран были вызваны известные реакционные феодалы хаджи Ага Мохсен из Арака, сардар Мансур и хаджи Хумами из Решта; Кавам-эль-Мольк из Шираза, Амид-эс-Салтане из Керганруда, моттвалли баши (попечитель) кумской мечети из Кума и др. По требованию меджлиса был заключен в тюрьму виновный в продаже туркменам кучанских девушек и женщин боджнурдский хан Саларе Моаззам.1 2 3 Важное место в работе меджлиса в этот период заняли фи- нансовые вопросы. В 1907 году Иран продолжал переживать тяжелый финансовый кризис. Казна была пуста, войска, госу- дарственные служащие, дипломатические чиновники не полу- чали жалованья. Государственный бюджет (расходы — 22 ку- рура туманов,з доходы — 16 куруров туманов) имел дефицит 6 куруров, то есть 3000000 туманов.4 В марте 1907 года меджлис создал финансовую комиссию в составе 12 депутатов во главе с Восуг;эд-Доуле. По предло- жению этой комиссии меджлис принял ряд решений с целью сокращения расходов и увеличения доходов государства. Наиболее важными из этих решений были: сокращение пенсий феодальной аристократии и цивильного листа шаха, решение о взыскании в казну так называемого «дополнитель- ного малиата», отмена тиула и запрещение губернаторам и по- мещикам вносить в казну наличные деньги вместо установлен- ной законом части малиата зерном. Количество получающих пенсию из иранской государствен- ной казны исчислялось многими десятками тысяч человек. Некоторые представители феодальной аристократии получали из казны огромные суммы. Например, брат Мохаммед-Али шаха Шоа-эс-Салтане получал 115000 туманов, дядя шаха Зилл-эс-Султан — 75000 туманов, дядя шаха Камран мирза 1 HI ‘Jjf Ojji д. 363, лл. 213—215. *1—)♦ ‘HTV &J15 3 Курур — 500 000 туманов. 4 111 -jj® 4 Jy! О | ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 118. 158
Наиб-эс-Салтане — 29000 туманов, брат шаха Салар-эд-Доуле и Азад-эс-Султан — каждый по 24000 туманов наличными и натурой и т. д. Меджлис сократил пенсии этим высшим пред- ставителям феодальной аристократии, установив каждому из них пенсию в размере 12000 туманов в год. Таким путем рас- ходы были уменьшены приблизительно на 1 млн. туманов.1 Урезаны были также и другие пенсии, превышающие 300 ту- манов в год. Сокращен был цивильный лист самого шаха.* 2 11 (24) марта меджлис принял решение о том, чтобы так называемый «дополнительный малиат» («изафеи малиат») сда- вался губернаторами в казну.3 По Керману, например, основ- ной малиаг был определен в сумме 44000 туманов, а керман- ский губернатор взыскивал около 170000 туманов; по Белуд- жистану эти цифры соответственно составляли 18000 туманов и 40000 туманов. Такое же положение было и в Йезде, Кер- маншахе и других областях.4 13(26) марта меджлис постановил отменить старый фео- дальный институт тиула.5 Суть тиула состояла в том, что мно- гим придворным и военным, вместо выплаты им регулярного денежного жалованья из казны, было предоставлено право непосредственно взыскивать малиат с определенных селений. Владельцы тиулов, взыскивая в течение многих лет бесконт- рольно малиат с селений, превращались фактически во вла- дельцев этих деревень. Они притесняли крестьян, чинили над ними суд и расправу, принуждали их бесплатно работать на себя, увеличивали произвольно размер взыскиваемого с них малиата и т. д. Отменой тиула был нанесен удар по средневе- ковым феодальным порядкам, все еще сохранявшимся в об- щественно-экономическом строе Ирана. Кроме того, это реше- ние должно было увеличить государственные доходы. Дело в том, что сумма налогов с тиульных деревень значительно воз- росла по сравнению с временем пожалования тиулов и вся эта разница, попадавшая раньше в карман тиулдара, должна была теперь поступить в государственную казну.6 Феодальная камарилья пыталась сопротивляться и не до- пустить отмены тиулов. В мае 1907 года владельцы тиулов, г подстрекаемые реакционными придворными кругами и духо- венством, обратились в меджлис с требованием аннулировать решение об отмене тиулов. Меджлис большинством голосов ill .jj*» ‘U! jj! jjjC 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 351’ л. 15 ’-11V ‘ Jj! СИ у" I-to 4 11 .jj® ‘D I^j! lj-Lo jjjlj 5 1 1 A * Jjl 0Cj 6 ll — lr 159
отклонил это требование владельцев тиулов.1 Пытался сабо- 1 тировать это решение и шах, в течение долгого времени не утверждавший его.2 Одновременно с отменой тиула 13(26) марта меджлис за- претил принимать от помещиков в казну деньги вместо при- читающегося с них зерна в качестве натуральной части малиата. Помещики обычно уплачивали в казну денежные суммы из расчета старой цены зерна, которая в некоторых случаях в 5, а иногда и в 10 раз была ниже его настоящей цены. На этих махинациях казна теряла огромные суммы. Только в Мазендеране разница между действительной стои- мостью пшеницы и риса, которые должны были в 1907 году сдавать мазендеранские помещики в казну в качестве малиа- та, и той суммой, которую они вносили в казну, составляла более 400000 туманов.3 Кроме того, по предложению меджлиса была прекращена чеканка серебряной монеты, которая приво- дила к повышению курса иранской валюты, и в связи с этим к потере Ираном около 130000 туманов ежегодно при погаше- нии им иностранных займов, а также повышена арендная плата за добычу охры на острове Ормуз и за эксплуатацию мазендера неких лесов.4 Стремясь увеличить сумму поступавшего в казну малиата, в феврале 1907 года меджлис решил провести поземельный кадастр в виде опыта сначала в Тегеранской области.5 Вопрос о кадастре возник в связи с тем, что малиат взыскивался на основе уже давно устаревших данных, несмотря на то, что доходность многих земельных владений, особенно крупных, значительно возросла. Между тем крупные землевладельцы под разными предлогами и с помощью взяток уклонялись от уплаты налога или перекладывали его на плечи мелких зем- левладельцев и крестьян, что приводило к уменьшению посту- павшего в казну налога. Проведение кадастра должно было определить действительную доходность земельных владений и увеличить налоговые поступления. Выделенная меджлисом кадастровая комиссия за несколь- ко месяцев своей деятельности обследовала около 150 селений Тегеранской области. В связи с противодействием землевла- дельцев, в том числе и депутатов меджлиса, стремившихся сорвать проведение кадастра, работы по проведению кадастра были приостановлены.6 ' ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 363, лл 209—210. 2 Т а м же, л. 180. 3 ' V ‘U I С- j'-j 4 ' • -cP ‘ 5 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 75—76. " )Г-Н &J13 160
В результате принятых меджлисом мер в области финан- сов к осени 1907 года финансовой комиссии меджлиса уда- лось составить государственный бюджет без дефицита.1 Прав- да, бюджет этот вследствие нерешительности меджлиса в его осуществлении и противодействия со стороны шаха и феодаль- ной аристократии остался только на бумаге, и финансовый кризис Иоана так и не был ликвидирован. Характерно, что меджлис, пытаясь найти выход из финансового кризиса, вме- сто мобилизации внутренних ресурсов и решительной борьбы за укрепление национальной независимости страны и осуще- ствление намеченных мероприятий, встал на путь приглаше- ния иностранных финансовых советников. В августе 1907 года он согласился с предложением правительства пригласить из Франции финансового советника, при условии, что последний будет советником не только министерства финансов, но и На- ционального банка. В марте 1908 года назначенный француз- ским правительством советником иранского министерства фи- нансов Бизо прибыл в Иран, но его прибытие и деятельность нисколько не улучшили финансового положения страны.2 В июле 1907 года иранское правительство обратилось к Англии с просьбой отсрочить на 3 года платежи по займам, полученным в английском и других иностранных банках. Анг- лийское правительство, понимая, что взыскать эти платежи в создавшихся условиях практически невозможно, заявило, что оно может согласиться на эту отсрочку только при условии, если иранское правительство даст обязательство получать в будущем иностранные займы в первую очередь у Англии и во- зобновит свое обязательство не предоставлять никому монопо- лии на чеканку серебряной монеты на государственном монет- ном дворе.3 Второе требование было явным вмешательством во внутренние дела Ирана, в то время как первое имело своей целью обеспечить монопольное положение Англии в деле фи- нансового закабаления Ирана. В 1907 году меджлис неоднократно возвращался к вопросу о Национальном банке, главным образом, в связи с требова- нием правительства, чтобы Национальный банк предоставил ему заем в 2 млн. туманов. 24 февраля (5 марта) 1907 г. меджлис даже обсуждал условия, на которых Национальный банк может предоставить правительству этот заем.4 Хотя в феврале была официально опубликована принятая меджлисом 26 января концессия Национального банка и даже было от- ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 351, л. 15. 2 ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 4, д. 345, лл. 4, 5, 25, 27, 34. ’.Blue Book, Persia*, № 1 (1909), р. 44. 4 I -Л •jj1’ 4 Jjl ОI I — П M С. Иванов 161
крыто здание банка,1 дело с организацией банка фактически не двигалось. Богатые слои населения, и в том числе богачи- депутаты меджлиса, не вносили подписанные ими суммы. 14(27) апреля'Остроградский сообщал, что «в самом меджли- се очень сильное недоверие к главным учредителям — Эмин- эз-Зарбу, Исмаилу Магазеи и Моин-эт-Туджару. Им не дове- ряют ни в политическом отношении, ни в денежном, и не без основания».1 2 Дело было не только в их сомнительной личной честности, а в том, что эти представители крупной компрадор- ской буржуазии, тесно связанные с феодальным землевладе- нием и иностранным капиталом, стремились открыть дорогу иностранному капиталу в Национальный банк. Так, владев- ший крупными поместьями в южном Иране и тесно связанный с Индией и вообще с англичанами крупный купец Моин-эт- Туджар предлагал «поместить уже собранные суммы в Ша- ханшахский банк и все поступления для национального банка в провинциях -вносить в отделения Шаханшахского банка». Он предлагал также добиться кредита для Национального банка в английском банке. В связи с этим директор Шахан- шахского банка Рабино уже составил план слияния Нацио- нального банка с Шаханшахским со всеми правами концес- сии, и осенью 1907 года вел уже переговоры с некоторыми депутатами меджлиса, предлагая аванс в случае удовлетвори- тельного решения этого вопроса.3 Другие группировки предла- гали привлечь французский и немецкий капитал в Националь- ный банк.4 Слияние Национального банка с Шаханшахским или создание Национального банка путем привлечения ино- странного капитала в тогдашних условиях Ирана означали бы подчинение этого банка иностранным капиталом, то есть свело бы на нет основную идею Национального банка (освобожде- ние от иностранной зависимости). Такая позиция организаторов Национального банка при- вела к тому, что план организации Национального банка про- валился. Уже в начале 1908 года в меджлисе прекратились даже и разговоры о Национальном банке.5 20 февраля (5 марта) меджлис утвердил выработанный юридической комиссией меджлиса закон о борьбе против взя- ток и вымогательств. По этому закону взяточничество и вымо- гательство (как получившие, так и давшие взятку) должны наказываться смещением с государственных постов без права занимать таковые в будущем, лишением всех чинов, орденов и пенсий и заключением в тюрьму на срок от 3 до 12 месяцев. 1 ЦГИАЛ. ф. 600, п. 4, д. 339, лл. 4 и 36 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 135. 3 ЦГИАЛ, ф. 600, оп. 4, д. 339, лл. 54, 59. 4 АВПР, ф перс, ст., д 4142, л. 108 3 ЦГИАЛ, ф 600, рп. 14, д. 339, лл. 61-62. 162
Закон предусматривал также возвращение полученной взят- ки.1 Но наряду с этими, в известной мере прогрессивными ре- шениями, законами и мероприятиями, меджлис уже в этот пе- риод времени неоднократно выступал против развертывающе- гося в стране демократического движения. Сказывалась клас- совая, помешичье-буржуазная ограниченность первого иран- ского меджлиса. Помещичье-буржуазная верхушка меджлиса особенно была обеспокоена развитием крестьянского движе- ния, а также деятельностью передовых энджуменов и муджа- хидских организаций, в которой проявлялась активизация широких народных масс, выступавших иногда уже со своими собственными классовыми требованиями против помещиков и спекулянтов-торговцев. Помещичье-буржуазное большинство меджлиса было за со- хранение феодально-крепостнических пережитков в деревне и против какого-либо серьезного изменения в отношениях ы-Ж- ду крестьянами и помещиками. Это ясно показывал раздел об обязанностях сельских старост (кедхода) закона о порядке организации управления провинциями и областями и деятель- ности губернаторов, принятого меджлисом 28 августа (10 сен- тября) 1907 г. Параграф 4 статьи 379 этого закона обязывал сельских старост следить за исправной уплатой малиата, за выполнением крестьянами государственных повинностей и обя- занностей перед помещиками. Статья 381 обязывала сельского старосту немедленно выполнять все «законные» требования помещика и т. д.2 С самого начала 1907 года в меджлисе начались также выступления и против энджуменов, муджахидских организа- ций и федаев. Прежде всего против энджуменов выступило высшее духовенство. 13(26) февраля муджтехид Табатабаи, поддержанный представителем рештского духовенства Бахр- эль-Улумом, выступил с речью против рештского и других энджуменов.3 На закрытом заседании меджлиса 18 февраля (3 марта) тот же Бахр-эль-Улум заявил, обращаясь к тавриз- ским депутатам: «Это вы, тавризские депутаты, проездом че- рез Решт организовали там энджумен, который собрал шайку грабителей и жуликов и угрожает общему спокойствию. Энд- жумены— это очаги революции и анархии». Характерно, что председатель меджлиса и муджтехиды старались не допустить выступлений левых депутатов против Бахр-эль-Улума. В тот 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 93 и 97; Г ‘jyl Oj-P О!учл. 5Г1-—ГН -«у ‘ Jj! Ojjo О !y'lJL. Y*Y—Y*r ‘cA® » ЦГИАЛ, ф. 560, on. 28, д. 363, лл. 81—82. II* 163
Деиь решено было от имени меджлиса и муджтехидов послать телеграмму местным энджуменам с предложением: «обо- ждать, прекратить бесты и успокоиться».1 27 марта (9 апреля) муджтехид Табатабаи заявил, что «раз существует меджлис, энджумены излишни. Энджумены создают беспорядки и недо- разумения, а пользы никакой». Он призывал обратиться к министру внутренних дел с требованием принять меры против «вредной деятельности энджуменов». На этом заседании медж- лис решил потребовать от министра внутренних дел принять решительные меры против «беспорядков», под которыми под- разумевались энджумены. В ответ на это министр внутренних дел дал указание начальнику полиции запретить все энджуме- ны под поедлогом обеспечения порядка в городе.1 2 Правда, этот запрет остался только на бумаге. Помещичье-буржуазное и клерикальное большинство медж- лиса явно стремилось ограничить деятельность энджуменов и не допустить их вмешательства в политические дела страны. Об этом ж^ говорит и «Закон о провинциальных и областных энджумснах», принятый меджлисом на заседании 1(14) апре- ля 1907 г. большинством в 68 голосов.3 Закон предусматривал создание в центре каждой провин- ции провинциального энджумена и областных энджуменов в центре областей, являющихся резиденцией губернатора. Про- винциальный энджумен должен состоять из 12 членов, изби- раемых в центре провинции, н кроме того по одному члену от каждой области, входящей в состав этой провинции. Депутат провинциального энджумена от области должен избираться областным энджуменом с санкции губернатора, Племена, за- селяющие провинции и области, могут избирать в провинци- альный и областной энджумен по одному депутату.4 Област- ные энджумены избираются в составе 6 депутатов от центра области и кроме того по одному депутату от каждого уезда и города, входящих в состав области.5 Закон предусматривал (статья 6), что в городах правом избирать в провинциальный или областной энджумен могут пользоваться только иранские подданные, достигшие 21 года и имеющие поместье или дом в данной провинции или обла- сти, или платящие прямые налоги. Статья 7 закона специаль- но оговаривала, что все женщины, лица понесшие наказание за совершение уголовных преступлений, а также лица, обви- няемые в моральном разложении, совершении убийства или 1 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 363, л. 92. 2 Там же, л 160; ) Г ♦ ‘ Jjl О —L» 3 1ГГ-1ГУ " 4 I4' -cP 6лг 164
грабежа л банкроты не имеют права участвовать в выборах. Для избираемых в энджумены устанавливались (ст. 9) допол- нительные ограничения: возраст не ниже 30 лет, хорошая грамотность по-персидски и условие не состоять на государ- ственной службе.1 В сельской местности правом выборов в энджумены могли пользоваться только иранские подданные, достигшие 25-летнего возраста, имеющие собственные посевы и платящие налоги, не обвиняемые в совершении убийств и грабежей и не состоящие на военной службе. Избираемые в энджумены от сельской местности должны кроме того иметь не менее 30 лет от роду, быть в курсе местных дел и не со- стоять на государственной службе.2 Таким образом, закон об энджуменах имел своей целью лишить права избирать и быть избранными в энджумены по- давляющую часть населения страны: всех женщин, рабочих, большинство ремесленников, даже мелких торговцев, город- скую бедноту и огромное большинство крестьян. Этим путем буржуазно-помещичье'большинство первого меджлиса стреми- лось подчинить энджумены и их деятельность буржуазии и помещикам и не допустить проникновения в энджумены пред- ставителей трудящихся слоев населения. Закон предусматривал проведение прямых и тайных выбо- ров в энджумены в городах в течение одного дня.3 Для сель- ской местности устанавливались двустепенные выборы. Жите- ли каждого селения должны были избирать одного выборщи- ка. Выборщики всех деревень должны были собираться в центре уезда и вместе с выборщиком от уездного центра с санкции правителя уезда избирать большинством голосов од- ного депутата в областной энджумен.4 Статьи 56—58 закона давали меджлису и энджуменам пра- во лишать того или иного члена энджумена депутатского мандата под предлогом, что он не отвечает необходимым ус- ловиям, или обвиняется в совершении преступлений.5 Обязан- ности провинциальных энджуменов ограничивались наблюде- нием за проведением в жизнь действующих законов и изда- нием постановлений, касающихся местных, провинциальных дел. Им предоставлялось право разбирать жалобы населения на губернаторов, делать губернаторам предупреждения в слу- чае нарушения ими законов и, если эти предупреждения не действовали, ставить перед центральным правипельством во- 2 V* -сУ9 ‘ к-оСз" 3 ЗА—V’ -(J® 'V--V» 6\О—vr 4^ 165
прос О поведении губернаторов. Энджумены могли контроли- ровать сбор налогов, рассматривать жалобы по поводу налогов и в пределах налогового законодательства разверсты- вать на население суммы, необходимые для расходов на мест- ные нужды: строительство дорог, мостов, школ и т. д.1 Они имели право рассматривать составленные губернато- рами бюджеты провинций и областей и вносить в них поправ- ки, которые могли вступить в силу только после утверждения министра финансов. Губернаторы должны в первом месяце каждого года представлять энджуменам данные о расходах за прошлый год.1 2 Следовательно, утвержденный меджлисом закон имел в виду предоставление энджуменам некоторых прав контроля над действиями местной администрации, а также незначи- тельных, по существу только совещательных полномочий в от- ношении местных, провинциальных и областных дел. В то же время закон имел целью не допустить какого бы то ни было участия энджуменов в политической жизни страны. Статья 103 прямо запрещала энджуменам даже обсуждать политиче- ские дела.3 Закон предоставлял шаху и губернаторам широкие права в отношении ограничения деятельности энджуменов и их со- става. Кроме права санкционировать избрание членов обла- стных энджуменов от уездов и членов провинциальных энджу- менов от областей, губернатор мог отменить решения энджу- менов в течение 20 дней после их принятия. А шаху предо- ставлялось право распустить по предложению министра внут- ренних дел любой энджумен.4 К моменту принятия меджлисом закона об энджуменах существовавшие в Иране энджумены, и особенно тавризский, фактически пользовались гораздо более широкими правами, чем это предусматривалось законом об энджуменах от 1 апре- ля 1907 г. Принимая этот закон, помещичье-буржуазное боль- шинство меджлиса стремилось, конечно, в интересах буржуа- зии, установить некоторый контроль энджуменов над местной администрацией в провинциях и областях. Но в то же время оно постаралось устранить от участия в выборах в энджумены эксплуатируемые народные массы, а также ограничить функ- ции энджуменов, не допустить их активного участия в поли- тической жизни страны. Таким образом, закон об энджуменах являлся отражением того периода развития революционного движения, когда про- 1 VI—W -cf 2 АГ-АГ oUT » Al ‘ cjllT 166
исходила активизация широких народных масс и начался по- степенный отход от революции либерального лагеря — по- мещиков, крупной, компрадорской буржуазии, а также духо- венства. Но несмотря на классово ограниченный буржуазный характер этого закона, осуществление его в тех исторических условиях способствовало бы росту новых буржуазных отноше- ний. Проведение этого закона содействовало бы до некоторой степени ликвидации самоуправства и произвола реакционной феодальной аристократии, в руках представителей которой на- ходилась власть на местах. Закон этот, хотя и с большими оговорками, но все же санкционировал существование энджу- менов, являвшихся новой формой организации, охватывавшей довольно широкие слои населения, которые раньше были от- странены от участия в политической жизни страны. Не случай- но поэтому после иранской революции иранская реакция де- лала все возможное, чтобы не допустить создания энджуме- нов, хотя бы даже и на основе ограниченного закона от 1 ап- реля 1907 г. Если меджлис относился весьма настороженно и почти враждебно к энджуменам и всячески стремился ограничить их деятельность, то отношение его к муджахидам и федайским отрядам, являвшимся главной вооруженной силой революции, было прямо враждебным. Например, в начале 1907 года, пос- ле того как и в Тегеране начали создаваться федайские отря- ды, меджлис и два главных муджтехида сеид Абдолла и сеид Мохаммед, игравшие в то время руководящую роль в медж- лисе, открыто и враждебно выступили против них. Как сооб- щает Кесоави, два сеида видели в федайских отрядах только «источник беспорядков»1. Равно враждебно большинство меджлиса относилось и к муджахидским организациям. Правые депутаты меджлиса выступали также и против ле- вой демократической прессы. Отношение меджлиса к крестьянскому движению, энджу- менам, муджахидским организациям, федайским отрядам и ле- вым газетам было весьма знаменательным. Оно свидетельство- вало о серьезных изменениях в расстановке классовых сил, о том, что уже в первой половине 1907 года растущее демокра- тическое движение стало пугать помещичье-буржуазное боль- шинство первого меджлиса, которое начало делать первые по- пытки ограничить и не допустить дальнейшего развития этого движения. _ Развернувшаяся в январе — феврале олитика шаха 1907 года борьба между шахом и реакци- онными придворными кругами — с одной стороны, и широки- ми демократическими слоями народа, под давлением которых ' ГГ1 -сГ ‘ 1 -с ‘^1^1 jjjU 167
й меджлис выступил против шаха — с другой стороны, закон- чилась уступками шаха, вынужденного удовлетворить основ- ные требования меджлиса. Рассматривая эту уступку только как временную, шах намеревался воспользоваться наступив- шим затишьем в политической борьбе, чтобы собрать реакци- онные силы и войска и затем снова пойти в наступление про- тив меджлиса и демократического движения. О такгике и расчетах Мохаммед-Али шаха, готовившегося к новому наступлению против демократического движения и меджлиса, говорит заявление его в состоявшейся в начале марта 1907 года беседе с наиболее близкими к нему еще по времени пребывания в Тавризе придворными-реакционерами. В ответ на призыв этих реакционеров начать решительную борьбу против меджлиса шах, как сообщал в Петербург в сво- ем докладе от 9 марта 1907 г. Остроградский, заявил, что теперь он убедился, что работать вместе с меджлисом невоз- можно. «Меджлис ничего сделать не может и только ухуд- шает общее положение, но всякая насильственная мера против меджлиса теперь невозможна, даже если бы у него (шаха) были деньги и люди: арестовать депутатов и усмирить бунты не трудно, но управлять потом страной при таком настроении будет невозможно». Шах рассчитывал на раскол в лагере сто- ронников конституции. Он заявил своим приближенным, что «он видит уже и теперь и уверен, что в будущем это пойдет и дальше, что в самом меджлисе идет страшная рознь; интере- сы различных классов слишком противоположны; духовенство уже раскаивается, что принимало такое сильное участие в дви- жении, ремесленники, купцы и крестьяне не могут сговориться с привилегированными сословиями. Дальше эта рознь скажет- ся еще сильнее — особенно когда пойдет пересмотр малиата, крупные землевладельцы не могут помириться с новыми об- ложениями. Наступит момент сбора податей с илятов, луров, бахтиаров, белуджей — пусть попробует меджлис собрать среди них хоть один шай. Все их разговоры останутся разго- ворами и народ сам увидит это, сам отступится от меджлиса и быть может сам потребует его роспуска. Это будет не осо- бенно долго, 6—8 месяцев не больше... и никто не обвинит меня, что я употребил насилие». Эти заявления шаха ясно по- казывали, что, как отмечал в том же докладе Остроградский, «тайная программа или вернее мечта шаха — закрытие медж- лиса 1под первым удобным предлогом и восстановление старого порядка».1 Уже с февраля 1907 года шах начал стягивать в Тегеран воинские части, на которые он считал возможным положиться. Концентрируя вокруг себя все реакционные силы, шах ре- шил вызвать из-за границы известного реакционера Али-Ас- 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 60, 62. 168
гар хана Амин-эс-Султана, который при Насер-эд-Дин шахе и Мозаффар-эд-Дин шахе занимал пост премьер-министра и носил титул атабек азама. Шах намеревался использовать реакционный опыт Амин-эс-Султана для борьбы против кон- ституционного движения. Готовя почву для этого, шах не скрывал своего намерения устранить с поста премьера Мошир- эд-Доуле, который стоял за сотрудничество с меджлисом. Он открыто говорил об этом иностранным представителям и сво- им приближенным. В результате Мошир-эд-Доуле вынужден был 4(17) марта подать прошение об отставке, которая немед- ленно была принята шахом.1 8(21) марта меджлису был представлен новый кабинет ми- нистров, в котором обязанности премьера временно были воз- ложены на Везире Афхама, министра внутренних дел в каби- нете Мошир-эд-Доуле. Везире Афхам был известен как чело- век безличный и бессильный, и возложение на него обязанно- стей премьер-министра расценивалось как назначение чисто фиктивное.1 2 Новое правительство, не имевшее премьера, имело явно выраженный временный характер. Шах и его окружение по- ставили перед ним задачу подготовить почву для прихода к власти Амин-эс-Султана. В то же время шахское окружение тайно обсуждало план мероприятий против меджлиса. 1(14) марта состоялось секретное совещание министров с участием известных реакционеров принцев Зилл-эс-Султана и Наиб-эс- Салтане. На заседании обсуждался вопрос о займе правитель- ству от Национального банка и вопрос о подготовке меджли- сом проекта дополнений к основному закону, принятие которых, по мнению реакционного окружения шаха, было бы «для шаха равносильно полному отречению от своих прав». На совеща- нии было решено, во-первых, «назначить срок, после коего правительство сочтет учреждение Национального банка не со- стоявшимся, а себя вынужденным заключить проектированный осенью 1906 года иностранный заем, во-вторых, категорически заявить меджлису, что ему надлежит довольствоваться уста- вом конституции (основным законом. — М. И.), подписанным Мозаффар-эд-Дин шахом 30 декабря 1906 г.3 Через неде- лю после этого совещания шах ультимативно заявил меджли- су, что если в течение ближайших дней Национальный банк не предоставит требуемых правительством сумм, то правитель- ство обратится за помощью к русскому и английскому бан- кам.4 1 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 350, л 53. г ЦГИАЛ, ф 560, оп 28, д 350, л 57, 65; Hl .£ ‘UI 3 ЦГИАЛ, ф 560, оп 28, Д. 350, л. 127. 4 Т а м ж е, л. 67. 169
Известия о вызове шахом Амин-эс-Султана и о предстоя- щем возвращении его в Иран, чтобы снова встать во главе государственного управления, вызвали возмущение и протесты демократических кругов как в столице, так и в провинциях. Левые газеты печатали резкие статьи против Амин-эс-Султа- на, который обличался как ярый реакционер, вор, взяточник и предатель национальных интересов страны. «Город (Теге- ран. — М. И.) засыпан прокламациями, направленными про- тив бывшего Атабека»—сообщалось в обзоре событий в Тегера- не за время с 23 февраля (8 марта) по 2(15) марта 1907 г., составленном русской дипломатической миссией в Тегеране.’ В этих условиях всеобщего возмущения и протестов против возвращения Амин-эс-Султана многие депутаты меджлиса сначала также выступили с протестом против его приезда. Было внесено даже направленное против Амин-эс-Султана предложение о том, чтобы меджлис принял специальный закон, который запрещал бы занятие важных государственных постов лицами, совершившими предательство в отношении народа и изгнанными народом из страны.1 2 Но уже на заседании медж- лиса 1(14) апреля в меджлисе начались выступления в поль- зу Амин-эс-Султана. Под предлогом необходимости установле- ния единства и согласия между народом и правительством муджтехид сеид Мохаммед выступил против энджуменов я «беспорядков» в стране и заявил, что Амин-эс-Султан являет- ся слугой правительства и шаха и что шах имеет право при- глашать к себе своего слугу.3 15(28) марта Гартвиг сообщал, что другой тегеранский муджтехид Ага сеид Абдолла, а также Ага шейх Фазлолла и некоторые депутаты меджлиса готовили почву для возвраще- ния Амин-эс-Султана. «Влиятельный депутат, здешний богач хаджи Эмин-эз-Зарб,— писал Гартвиг, — поспешил тайно, от чужого имени, отправить в Швейцарию 50000 франков в рас- поряжение Амин-эс-Султана, нуждавшегося в денежных сред- ствах для предстоявшего ему путешествия».4 Такой поворот части депутатов меджлиса и муджтехида Табатабаи в пользу Амин-эс-Султана объяснялся, с одной сто- роны, тем, что к тому времени высшее духовенство, либераль- ные помещики и крупная компрадорская буржуазия в страхе перед растущим массовым демократическим движением уже начали постепенно отходить от конституционного движения и 1 ЦГИАЛ, ф 560, оп. 28, д. 350, л. 127. 2 ‘С? 1 О IIJ-о Г£Л ‘) С ‘01 з 1 ГГ ‘ Jjl 5 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 165. 4 АВПР, ф. перс, ст., д. 912, лл 213—214. 170
искать сближения с шахом и реакцией. С другой стороны, шахский двор и сам Амин-эс-Султан приняли ряд мер к тому, чтобы внести в ряды депутатов меджлиса раскол и привлечь на сторону Амин-эс-Султана правых депутатов меджлиса. С этой целью велась демагогическая пропаганда о том, что Али-Асгар хан теперь якобы изменился и стоит за сотрудни- чество с меджлисом и народом. 7(20) апреля на военном судне, предоставленном ему цар- скими властями, Амин-эс-Султан прибыл в Энзели.* 1 Известие о прибытии его вызвало возмущение в Энзели и массовую де- монстрацию протеста. Большая толпа народа во главе с муджахидами собралась на набережной энзелийского порта и не допустила, чтобы Амин-эс-Султан высадился на берег. Амин-эс-Султану пришлось возвратиться на борт судна.2 Толь- ко после того как в Гил ян была послана меджлисом теле- грамма с предложением не препятствовать возвращению Ата- бека в Тегеран, Амин-эс-Султан был пропущен в Тегеран, куда он прибыл 13(26) апреля.3 Вслед затем Везире Афхам подал в отставку и шах назна- чил Амин-эс-Султана министром внутренних дел и главой ка- бинета министров, в котором все министерские посты были заняты министрами старого кабинета.4 21 апреля (4 мая) 1907 г. правительство явилось в медж- лис и было представлено ему Амин-эс-Султаном, который про- изнес при этом лицемерную речь о готовности сотрудничать с народом и меджлисом и уважать конституционные порядки.5 Таким образом, при помощи различных маневров, обещаний и заверений шахскому двору и реакции удалось привести Амин-эс-Султана к власти. Уже известия о прибытии Амин-эс-Султана в Тегеран ободряюще подействовали на реакционные группы в различ- ных частях Ирана. После приезда его в Тегеран реакционеры активизировались в Араке, Куме, Ширазе и других местах. В Араке бесчинствовал реакционер молла — землевладе- лец хаджи Ага Мохсен. Еще до начала конституционного дви- жения он всячески притеснял и угнетал крестьян и окрестное население. После начала конституционного движения в связи с протестами и жалобами населения он был вызван в Теге- ран. Но в начале 1907 года, ободренный воцарением Мохам- мед-Али шаха, он вернулся в Арак. Известие о возвращении ' ЦГИАЛ, ф. 560, д. 363, л. 175. Ч •£ ‘UI 1 £0 •(_/> ‘ Jyl ojjb цАм ОI^Г'Ц.л ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, лл. 175—176. 4 100 -(j® 1 Jyl • ) 'Л ‘ 171
Амин-эс-Султана еще больше придало ему смелости. Он со- брал вокруг себя банду вооруженных людей и снова начал чинить произвол и насилия над крестьянами и населением В телеграмме меджлису от крестьян из селения Ибрахимабад, принадлежащего хаджи Ага Мохсену, сообщалось, что воору- женная банда хаджи Ага Мохсена совершила нападение на это селение, убила 14 человек, тяжело ранило около 20 чело- век, преследовала и оскорбляла женщин. В соседних с Ибра- химабадом селениях Аракской области банды хаджи Ага Мох- сена, не встречая противодействия со стороны местных вла- стей также чинили произвол и насилия.1 В городе Кум известный реакционер моттавалли баши (по- печитель) кумской мечети открыто выступил против конститу- ции, преследовал участников демократического движения, пре- пятствовал организации энджумена и всячески притеснял на- селение Кума. Представители жителей Кума прибыли в Теге- ран и неоднократно обращались в меджлис с жалобами на его произвол.* 2 В Ширазе активизировал свои враждебные действия про- тив демократического и конституционного движения губерна- тор Шираза крупнейший феодал Фарса Кавам-эль-Мольк. В апреле 1907 года между бандами Кавам-эль-Молька и его сыновей и участниками демократического движения про- исходила ожесточенная борьба и даже вооруженные стычки. В Тегеран беспрерывно поступали по телеграфу жалобы из Шираза на притеснения и насилия реакционных .банд. В знак протеста против провокаций реакционеров в Ширазе создан- ный живущими в Тегеране ширазцами энджумен «Эттехадиее Фарс» организовал бест перед меджлисом, разбив в его дворе палатки.3 Вопрос о бесчинствах реакционеров в Араке, Куме и Ши- разе неоднократно обсуждался в меджлисе, который делал по этому поводу правительству представления, не дававшие ни- каких результатов. 24 апреля (7 мая) во дворе меджлиса состоялся массовый митинг протеста против бесчинств и произвола реакции в Ку- ме, Араке и Ширазе. В митинге участвовали прибывшие в Тегеран с жалобами жители Кума, Арака и Шираза, члены энджумена «Эттехадиее Фарс», члены других тегеранских энджуменов и жители Тегерана, всего несколько тысяч чело- век. Выступавшие на митинге в своих речах, протестуя про- । <3!_лГ'|Ло iV lf- ‘Y •£ ‘U jjjlj 2 0 >cy» ‘Y ‘О Ijjjlj * a ‘CP ‘ O 172
тив террора и притеснений со стороны реакционных банд, за- являли, что все эти бесчинства и произвол реакционеров яв- ляются результатом отсутствия до сих пор утвержденных до- полнений к основному закону, которые должны определить права и обязанности граждан, губернаторов и другие важные вопросы. На митинге была принята резолюция с требования- ми: «во-первых, срочно подписать и ввести в действие допол- нения к основному закону и, во-вторых, отозвать и подвергнуть, наказанию хаджи Ага Мохсена, моттвалли баши думской мечети и Кавам-эль-Молька Ширазского. Вопрос о недостаточности основного закона и о необходи- мости составления дополнений к нему был поднят еще в нача- ле 1907 года тавризскими депутатами меджлиса.1 На заседа- нии меджлиса 30 января (12 февраля) 1907 г. была выделена для составления дополнений к основному закону комиссия в составе Саад-эд-Доуле, Таги-заде, Мошар-эль-Мольк, Амин- эз-Зарб, хаджи сеид Насролла и Мосташар-эд-Доуле.1 2 Вокруг дополнений к основному закону разгорелась оже- сточенная борьба. Энджумены, муджахидские организации и демократические слои населения в Тегеране, Тавризе и других городах Ирана требовали немедленного утверждения и введе- ния в действие дополнений к основному закону. Высшее духо- венство стремилось использовать дополнения и утвердить их в таком виде, чтобы это способствовало укреплению его влия- ния на общественно-политическую жизнь страны. Реакционная феодальная клика во главе с Мохаммед-Али шахом, добивав- шаяся ликвидации конституционных порядков, пыталась вооб- ще сорвать принятие дополнений к основному закону либо, по крайней мере, возможно дольше затянуть утверждение их. До- биваясь осуществления своих целей, шах и реакция стремились вызвать раскол в меджлисе и привлечь на свою сторону тех представителей феодальной аристократии, которые до сих пор по разного рода личным мотивам были в оппозиции к шахско- му двору, являлись депутатами меджлиса и играли в нем видную, активную роль. Через посредство Амин-эс-Султана шаху удалось в конце апреля — начале мая 1907 года при- влечь на свою сторону тегеранского депутата от феодальной аристократии и ханов Джевад хана Саад-эд-Доуле, который вышел из состава меджлиса, отказавшись от депутатского мандата. Вслед за Саад-эд-Доуле перешел на сторону шаха и реакции другой тегеранский депутат от феодальной аристо- кратии и ханов мирза Хасан хан Мошар-эль-Мольк, также вы- шедший из меджлиса и отказавшийся от депутатского мандата. Вслед за ними перешли на сторону шаха и некоторые другие 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 363, л. 62. 2 V5 1 Jjl 0ОI_Lo 173
депутаты меджлиса1. Эти факты свидетельствовали о начав- шейся перегруппировке сил в лагере сторонников консти- туции. Готовясь к наступлению против конституции и меджлиса, шах и реакция не без основания рассчитывали также на то, что начавшийся еще в начале 1907 года поворот в настроениях духовенства, и особенно высшего, снова приведет его в лагерь реакции. Поворот духовенства в сторону реакции проявлялся не только в упомянутых выше выступлениях муджтехидов Та- батабаи и Бехбехани в меджлисе. В телеграмме от 10(23) фев- раля 1907 г. Остроградский сообщал в Петербург о том, что в Тегеране «в мечетях начались проповеди против меджлиса, членов которого называют бабидами и отступниками мусуль- манства».1 2 Особенно активно выступал с реакционными про- поведями некий сеид Акбаршах. 20 февраля 1907 г. реакцион- ные проповеди сеида Акбаршаха против меджлиса вызвали отпор со стороны присутствующих, что привело к столкнове- нию между сеидами и толлабами — сторонниками и против- никами конституции и меджлиса.3 Это был не единичный случай открытого выступления ду- ховенства против конституции. 5(18) февраля некий сеид Са- лех в доме имама джума и мирза Лутфолла в доме муджте- хида мирзы Мустафы стали обвинять своих слушателей «<в подражании европейским образцам, в осквернении чистого персидского языка словами конституция, парламент, комиссия и другими, изобретенными европейцами, врагами шариата». Имам джума, который и без того подозревался в связи с пра- вительством, был встревожен этими речами и в страхе навлечь на себя гнев народа предложил сеиду Салеху немедленно пре- кратить свои проповеди. А мирза Лутфолла был стащен с кафедры и избит народом за свои реакционные выступления.4 Хотя эти первые выступления духовенства против конституции и окончились провалом, но они ясно показали наметившуюся среди духовенства тенденцию. В течение февраля, марта и апреля 1907 года отход значи- тельных слоев духовенства из лагеря сторонников конституции становился все более явным. В письме от 7 (20) апреля Остро- градский по этому поводу сообщал: «Духовенство... заметно отшатнулось от меджлиса и энджуменов. Ага сеид Абдолла играет роль tertium medium между меджлисом и правитель- ством, с явным наклоном к последнему; шейх Фазлолла от- 1 A -jj» ‘ Y ‘U I 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 349, л. 97. зГ-Ч—П- .«у» И .£ ‘О! ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д 350. л. 87. 174
крыто отстранился от меджлиса, имам джума давно стоит в числе его противников; мелкое духовенство, толлабы, постепен- но отпадают от него и переходят в лагерь Шах-Абдул-Азима, где сосредоточился элемент духовенства, враждебного медж- лису. Духовным вождем меджлиса до последнего времени был Ага сеид Мохаммед, но и у него заметны в последнее время довольно резкие отклонения в сторону правительства... в са- мом меджлисе он уже давно разочаровался и не верит в пло- дотворность его работы;... Если бы не молодежь его окру- жающая (сыновья и племянники, бескорыстные энтузиасты), он давно уже открыто перешел бы в лагерь, враждебный меджлису».1 В провинциях отход духовенства от сторонников конститу- ции весной 1907 года был, также как и в столице, совершенно очевиден. В Мешхеде, который с его мечетью Имама Резы, считавшейся главной шиитской святыней в Иране, являлся основной базой духовенства, духовенство уже весной 1907 г. открыто встало на сторону реакции. Муджтехиды, моллы и сеиды мечети Имама Резы в марте месяце направили шаху письмо, в котором писали, что они не желают подчиняться «какому-то Национальному собранию» (меджлису) или какой бы то ни было власти, кроме самого шаха. Они заверяли ша- ха, что будут находиться полностью в его распоряжении в лю- бых действиях, которые он захочет предпринять против кон- ституционной партии.1 2 Очень ярко реакционная роль высшего духовенства, свя- занного с землевладением, проявлялась также в Тавризе. Вес- ной 1907 года, как уже говорилось, главный тавризский мудж- техид хаджи мирза Хасан оказался уже во главе всех реак- ционных сил в Тавризе и в связи с этим по инициативе муджахидов был изгнан в апреле 1907 года из Тавриза. Для уяснения позиций высшего таврмзского духовенства в это вре- мя нужно познакомиться с требованиями, с которыми обрати- лись после изгнания хаджи мирзы Хасана муджтехиды мирза Мохсен и мирза Садек к тавризско.му энджумену, при условии выполнения которых они согласны были сотрудничать с энд- жуменом. Они требовали, чтобы энджумен не занимался раз- бором жалоб населения, не вмешивался в дело установления цен, чтобы ваезы (проповедники) не употребляли слово маш- руте (конституция) в своих речах с кафедр в мечетях, а так- же, чтобы изгнанное духовенство во главе с хаджи мирзой Хасаном было возвращено в Тавриз.3 1 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 113—114. 2 .Blue Book. Persia", N 1 (1909), p 24. з 1) — И ‘UIajLjSI 175
В других городах и провинциях Ирана происходил тот же процесс отхода духовенства от конституционного движения и переход его в лагерь реакционных сил. Вполне естественно поэтому, что шах, его реакционное окружение принимали все меры к тому, чтобы ускорить этот процесс перехода духовенства на реакционные позиции, и что Амин-эс-Султан с первого же дня своего приезда в Тегеран стал демонстрировать, как писал Остроградский в письме от 14(27) апреля 1907 г., свое «правоверное мусульманство и преклонение перед авторитетом духовенства».1 Так уже весной 1907 года стал восстанавливаться временно нарушенный союз между шахской властью и шиитским духовенством. Это сближение между шахским двором и высшим духовен- ‘твом на почве общего страха перед развитием демократиче- ского движения и стремления не допустить дальнейшего рас- ширения прав народа через конституцию проявилось и в от- ношении дополнений к основному закону. К маю 1907 года выделенная меджлисом комиссия выработала текст дополне- ний, которые должны были значительно ограничить власть шаха, расширить круг полномочий меджлиса и определить права граждан в буржуазном духе. Главные тегеранские муджтехиды сеид Мохаммед Табата- баи, сеид Абдолла Бехбехани и шейх Фазлолла Нури, кото- рым был передан для ознакомления и санкционирования про- ект дополнений к основному закону, встретили его недоволь- ством. Высшее духовенство стремилось целиком и полностью подчинить конституцию шариату и таким образом установить свой контроль над общественно-политической жизнью страны. Особенно рьяно выступал против утверждения дополнений к основному закону под предлогом противоречия их с шариатом шейх Фазлолла Нури, известный своими реакционными убеж- дениями, тесными связями с феодальной аристократией и бли- зостью к шахскому двору. Шейх Фазлолла, которого поддер- живали в этом вопросе и сеид Абдолла Бехбехани и другие керикалы, выступил, в частности, против статьи 8 дополнений о равенстве всех жителей Ирана перед законом независимо от их религиозной принадлежности, заявляя, что уравнение в правах мусульманина и неверного противоречит мусульман- скому закону — шариату. Под тем же предлогом противоре- чия с шариатом духовенство выступило против 19 статьи до- полнений, которая предусматривала учреждение на основе за- кона о министерстве просвещения на государственные и на- родные средства школ и введение обязательного обучения. Возражения его вызывала также статья 20 дополнений, уста- навливающая свободу печати, кроме изданий, наносящих вред ' ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350. л. 138 176
мусульманской религии, и запрещающая установление конт- роля над печатью. Духовенство считало, что условие свободы печати — не противоречить мусульманской религии, не являет- ся достаточным и требовало, чтобы печать была поставлена полностью под контроль улемов.1 Шах и Амин-эс-Султан установили связь с группой шейха Фазлоллы. Чтобы целиком поставить под контроль высшего духовенства конституцию и меджлис, шейх Фазлолла в апре- ле 1907 года предложил добавить к проекту дополнений к ос- новному закону еще одну дополнительную статью, предусмат- ривающую создание специальной комиссии из муджтехидов и богословов, которая должна рассматривать проекты законов и решений меджлиса и решать, соответствуют ли они духу и догмам шариата и ислама. Ни один закон не может быть утвержден меджлисом, если эта комиссия найдет, что он про- тиворечит основам шариата. Предложение шейха Фазлочлы предусматривало, что решение этой комиссии должно быть окончательным, и что статья эта никогда не может быть от- менена или изменена.* 2 3 Текст этого предложения был подписан шейхом Фазлоллой и от его имени распространен среди духо- венства, депутатов меджлиса, на базаре и т. д. Шейх Фазлол- ла предлагал, таким образом, предоставить высшему духовен- ству исключительные права высшей законодательной власти, без санкции которой меджлис не мог принять ни одного за- кона. При помощи этой статьи реакционное духовенство и стоящий за его спиной шахский двор имели в виду свести на нет конституцию. Реакционные круги рассчитывали также на то, что предложение шейха Фазлоллы несомненно вызовет противодействие демократических слоев населения и сторонни- ков конституции, приведет к обострению борьбы и к срыву или, по крайней мере, к отсрочке утверждения дополнений к основному закону. В этих условиях 4(27) мая шах открыто отказался подпи- сать разработанные комиссией меджлиса дополнения к основ- ному закону.з Затем в соответствии со своими планами столк- нуть меджлис и сторонников конституции с духовенством он передал составленные дополнения на рассмотрение муджтехи- дам, которые на совместных с представителями меджлиса за- седаниях настаивали на внесении в дополнения изменений, имеющих целью подчинение конституции шариату и духовен- ству. Особенно настаивало высшее духовенство на принятии предложенной шейхом Фазлоллой статьи о предоставлении i£A ‘ Y •£ ‘ U I ^->1 jj 2 0-—А) ‘Y .£ ‘и I 3 ЦГИАЛ, ф 560, on. 28, д. 350, л. 152 12 М. С. Иванов 177
комиссии из представителей высшего духовенства прав вер- ховной законодательной власти. Но меджлис в то время не решился дать согласие на вклю- чение в дополнения к основному закону статьи шейха Фаз- лоллы, что привело к дальнейшей отсрочке в утверждении дополнений.1 Таким образом, шаху и реакции удалось при по- мощи реакционного духовенства частично осуществить свой план — не допустить в то время утверждения дополнений к основному закону. Известия об отказе шаха подписать допол- нения к основному закону и о претензиях высшего духовен- ства на право «вето» в области законодательства быстро рас- пространились как в Тегеране, так и в провинциях и вызвали новую волну движения протеста против провокационной поли- тики шаха и реакции. и Во главе этой новой волны массового Народное движение А * » о движения снова оказался Азербайджан, и в мае 1Уи/ года „ v *т,_ особенно его главный город— 1авриз. 30 апреля (13 мая) в знак протеста против отказа шаха утвердить дополнения к основному закону в Тавризе закры- лись базары, магазины и все предприятия и учреждения. По улицам Тавриза маршировали отряды вооруженных федаев.2 В телеграмме, направленной меджлису в этот день, тавриз- ский энджумен заявлял, что дальнейшая отсрочка утвержде- ния дополнений 'к основному закону будет иметь опасные по- следствия.3 Энджумен угрожал, что если это не будет сделано в течение десяти дней, то в Азербайджане будет разработана и введена местная конституция. А 2(15) мая английский пред- ставитель в Тавризе Вратислав сообщал даже о возможности объявления независимости Азербайджана.4 Кроме утвержде- ния дополнений к основному закону тавризцы требовали утверждения шахом закона о провинциальных и областных энджуменах. Азербайджанцы резко протестовали также про- тив предложения шейха Фазлоллы и попыток высшего духо- венства подчинить конституцию и меджлис шариату и улемам. «Разве народ, — говорили тавризцы, — требует у правитель- ства религиозный закон и молитвы, для которых были бы нужны диспуты улемов. Мы требуем такой основной закон конституционной монархии, который действует во всех кон- ституционных государствах. А религиозный закон мы уже 1СЛ ‘Y .£ ‘СИ ; ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 157. s £г ‘ya iyv .cf т < .Blue Book, Persia”, № 1 (1909), p. 29 •c/’ ‘Г •£ ‘й1-Л?1 « .Blue Book, Persia”, № 1 (1909), p. 29. 178
имеем, еще 1300 с лишним лет тому назад нам дал его про- рок».1 Движением, развернувшимся в Тавризе, руководила муджахидская организация. Вслед за Тавризом движение протеста против попыток ре- акционных сил сорвать утверждение дополнений к основному закону развернулось и в других городах и областях Ирана: в Реште, Ширазе, Исфагане, Марате, Урмии, Салмасе, Энзе- ли и других. Между Тавризом, Рештом, Исфаганом и другими городами, где развернулось массовое движение за скорейшее утверждение дополнений к основному закону, была установле- на систематическая связь по телеграфу. Это широко развернувшееся в мае 1907 года в разных об- ластях и юродах Ирана движение за принятие дополнений к основному закону свидетельствовало о том, что несмотря на наметившийся уже раскол в лагере сторонников конституции и начавшийся отход от него помещиков, крупной компрадор- ской буржуазии и высшего духовенства, соотношение сил все же еще было не в пользу реакции. Было ясно, что если бы реакция решилась в этих условиях на наступление против конституции и меджлиса, то это привело бы к еще более ре- шительным действиям со стороны демократических слоев, что могло иметь весьма опасные последствия для шахского двора и всех реакционных сил. Поэтому шах и его окружение вы- нуждены были в то время не прибегать к новым открытым, исходящим непосредственно от самого шаха и правительства активным наступательным действиям против меджлиса, кон- ституции и демократического движения. Это вовсе не означало отказа со стороны шаха и реакции от борьбы против консти- туционного лагеря и народа. Наоборот, саботаж утверждения дополнений к основному закону продолжался. Кроме того, стремясь до поры до времени формально оставаться в тени и не выступать пока непосредственно и открыто против консти- туционных порядков и демократического движения, шах, Амин-эс-Султан и их окружение решили использовать для борьбы против конституции и демократического движения выс- шее духовенство, прежде всего шейха Фазлоллу, таких реак- ционных феодалов на местах, как известный реакционер Ра- хим хан карадагский и его сын Беюк хан, брат шаха Салар- эд-Доуле, макинский хан Экбаль-эс-Салтане, Кавам-эль-Мольк ширазский и т. п„ а также свою тайную агентуру. Кесрави даже утверждает, что после приезда Амин-эс-Сул- тана в Тегеран, шахский двор составил план ликвидации кон- ституции и разгона меджлиса. Намечено было под предлогом несовместимости конституционных порядков с шариатом и ре- лигией разогнать меджлис при помощи персидских казаков и 1 Г5 -cf ‘Y -С 12* 179
всадников Рахим хана, находившихся в Тегеране, и арестовать руководителей конституционного движения. Одновременно всадники сына Рахим хана, Беюк хана, должны были занять Тавриз, разогнать энджумен и захватить руководителей демо- кратическою движения. Кесрави утверждает, что осуществле- ние этого плана было намечено на 9(22) или 10(23) мая 1907 г.1 Ввиду отсутствия в других источниках сведений о плане контрреволюционного переворота в мае 1907 года труд- но сказать, существовал ли в действительности этот план. Од- нако, весь ход событий весной и летом 1907 года и поведение шаха, шахского двора и Амин-эс-Султана дают право предпо- лагать о возможности его существования. 8(21) мая в Тавризе подкупленные шахским двором аген- ты пытались убить руководящих членов тавризского энджу- мена. На следующий день, 9(22) мая, в Тавризе стало известно также о бесчинствах в Карадаге реакционных банд Беюк ха- на. Рахим хан был по назначению шаха главой (ильбеги) племен, населяющих округ Карадаг и начальником вооружен- ных всадников, комплектовавшихся из этих племен. В то вре- мя Рахим хан находился в Тегеране при дворе Мохаммед- Али шаха, а в Карадаге оставался сын Рахим хана, Беюк хан. В месгечке Азумдель ( в районе Карадага банды Беюк хана напали на представителей тавризского энджумена. Крестьяне соседнего селения Тохмдель встали на за- щиту представителей тавризского энджумена. Тогда Беюк хан с отрядом вооруженных всадников ворвался в селение Тохм- дель и разграбил его. Многие жители его были убиты. 9(22) мая в Тавриз пришли известия о тем, что банды Беюк хана, продолжая бесчинства и грабежи, двигаются на Тавриз и находятся уже на расстоянии 4 фарсахов от города. Число убитых и раненых бандой Беюк хана крестьян дошло, как было сообщено затем из Тавриза в Тегеран, до 200—300 че- ловек.* 2 12(25) мая тавризцами было перехвачено письмо Беюк хана таврнзскому губернатору Незам-эль-Мольку, 'которое свидетельствовало о связях Беюк хана с шахскими властями. Беюк хан сообщал о том, что он разграбил большое количе- ство деревень и готов вступить со своими бандами в Тавриз. при условии, если губернатор даст слово изгнать энджумен из города.3 • АА ‘AV -cf ’ Y •£ ‘О I_>jI jlj 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, Д. 350. л. 159. VI ‘Г .£ *01jjjU 3 .Blue Book, Persia", № 1 (1909), p 35. 180
На западе Ирана выступил брат Мохаммед-Али шаха, принц Абул-Фатх мирза Салар-эд-Доуле. Еще в последние годы правления Мозаффар-эд-Дин шаха Салар-эд-Доуле претендо- вал на положение наследника престола. Весной 1907 года Салар-эд-Доуле, подстрекаемый также англичанами, решил вос- пользоваться развернувшейся между шахом и сторонниками конституции и народом борьбой, чтобы попытаться осуще- ствить вооруженной силой свои притязания на шахский пре- стол. Набрав вооруженные банды из курдских и лурских ко- чевых племен и объявив о выступлении на Тегеран, Салар- эд-Доуле в мае 1907 года начал чинить грабежи и насилия над жителями деревень, городов и селений в районе Боруд- жерда. Стремясь скрыть истинный характер своего выступле- ния, Салар-эд-Доуле и его приспешники даже распространяли слух о том, что он будто бы выступил на Тегеран по призы- ву и в защиту меджлиса. В действительности, выступление Салар-эд-Доуле и по целям и по образу его действий было явно реакционным. Оно ничем не отличалось от выступлений Беюк хана против тавризского энджумена и по существу даже было на пользу Мохаммед-Али шаху и всем реакционным силам.1 Также соответствовали планам шаха и действия другого реакционера — феодала Кавам-эль-Молька ширазского в Фар- се, который, как сообщал в своей телеграмме от 9(22) мая Остроградский, «отказывается признать как меджлис, так и правительство».1 2 Русский посланник в Тегеране Гартвиг в телеграмме от 12(25) мая 1907 г. сообщал о расчетах шаха использовать в своих интересах выступления Беюк хана, Салар-эд-Доуле и других реакционных феодалов. «Шахское правительство, — пи- сал Гартвиг в этой телеграмме,—рассчитывает, что указанные события образумят энджумены и меджлис, убедив их в необ- ходимости сильной власти. Уже теперь в столице подготов- ляются некоторые воинские части, что так недавно было бы невозможно».3 Известия о грабежах, насилиях и массовых убийствах, чи- нимых в Карадаге реакционными бандами Беюк хана, и о дви- 1 Закончилась эта реакционная авантюра Салар-эд-Доуле тем, что 10 июня 1907 г. отряды его были разбиты около Нехавенда правитель- ственными войсками, а сам Салар эд-Доуле укрылся в английском кон- сульстве под защиту англичан. По ходатайству англичан шах согласил- ся не привлекать Салар-эд-Доуле к ответственности. Через некоторое время под охраной отряда персидских казаков он был доставлен в Теге- ран, откуда затем выехал в Европу ‘(у . £ ‘О I (см. также ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 180, 182 f) ) __)у. 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 157. 3 Т а м же, л. 161. 181
жении этих банд на Тавриз, а также сообщения из Тегерана о попытках навязать в дополнения к основному закону допол- нительную статью шейха Фазлоллы — все это усилило народ- ное возмущение в Тавризе, где продолжалась всеобщая за- бастовка, и базары, предприятия и учреждения были закрыты. В Тавризе, раньше чем в других местах Ирана, поняли, что все эти провокации являются делом рук шаха, Амин-эс-Сул- тана и шахского двора, и что именно шах является их глав- ным вдохновителем и подстрекателем. В связи с этим в Тав- ризе уже тогда начали выдвигаться требования свержения Мохаммед-Али шаха с престола. Кесрави сообщает, что эти требования выдвигались руководителями муджахидских орга- низаций, и, в первую очередь, иранскими муджахидами, при- бывшими с Кавказа.1 Характерно, что и в этом случае тавризский энджумен, в котором руководящую роль играли буржуазные элементы, вы- ступал против этих требований. Пытался энджумен также до- биться прекращения всеобщей забастовки и открытия базаров в Тавризе.2 Только под давлением широких народных масс энджумен вынужден был оставить попытки прекратить всеоб- щую забастовку. Широкие народные массы во главе с муджахидами готовы были в борьбе с реакцией идти гораздо дальше, чем тавриз- ский энджумен. Весьма интересно свидетельство Кесрави о том, что по мере развития народного движения в Тавризе ру- ководящая роль в нем постепенно переходила из рук «разум- ных» (то есть умеренных, буржуазных) элементов в руки «’смутьянов» (то есть представителей эксплуатируемых слоев народа).3 О том, что под «смутьянами» Кесрави понимал именно руководителей эксплуатируемых народных масс, гово- рит приводимый им сразу же вслед за фразой о переходе ру- ководства движением от «разумных» элементов к «смутьянам» факт активного участия в движении грузчиков и прочих не- имущих бедных слоев населения. Кесрави с удивлением отме- чает, что хотя эти слои населения в результате закрытия ба- заров и всеобщей забастовки оказались без работы и без де- нег и поэтому находились в чрезвычайно тяжелом положении, они все же были против открытия базаров и прекращения всеобщей забастовки и продолжали настаивать на утвержде- нии дополнений к основному закону.4 Народ требовал также принятия немедленных и эффективных мер к прекращению । * *П “10 ‘ Y .£ 21Л • W -cf ‘ з VO * VO ‘Y .r‘Ul_jj| jjjlj 182
бесчинств реакционных банд Беюк хана и сурового наказания как Беюк хана, так и его отца Рахим хана. ГГод руководством муджахидских организаций в Тавризе продолжалось вооружение добровольческих отрядов. Охрана порядка в городе была взята на себя отрядами муджахидов. Здание телеграфа, артиллерийская площадь и другие важные пункты Тавриза были заняты отрядами вооруженных муджа- хидов.1 В этих условиях 12(25) мая в Тегеран меджлису была на- правлена энджуменом телеграмма, в которой тавризцы требо- вали немедленно арестовать и заковать в кандалы Рахим ха- на, сместить его с поста начальника карадагской конницы и отдать приказ об аресте и наказании Беюк хана.2 Меджлис не придал значения первым сообщениям из Тав- риза о выступлении банд Беюк хана. Из меджлиса известия о бесчинствах Беюк хана и других реакционных феодалов распространились по всему Тегерану и подняли на ноги ремесленников и другие слои мелкой город- ской буржуазии, рабочих, интеллигентов, и в особенности муджахидов и федаев. 13(26) мая у меджлиса собралось около 5000 человек. Со- стоялся митинг солидарности с тавризцами. Меджлис под дав- лением народного возмущения выделил делегацию, которая была направлена к Амин-эс-Султану с поручением добиться удовлетворения требований тавризцев. Уже поздно ночью де- легаты меджлиса вернулись и сообщили, что шах издал указ о лишении Беюк хана положения ильбеги карадагских племен и начальника карадагской конницы и обещал арестовать Ра- хим хана.3 По существу это был ‘маневр, при помощи которого шах пытался избежать удовлетворения требования тавризцев. Меджлис под давлением народа отверг этот ответ шаха и ре- шил снова предъявить шаху 3 следующие требования: 1) снять Рахим хана со всех государственных постов и заковать его в кандалы, 2) отстранить Беюк хана от какой бы то ни было государственной службы и 3) обеспечить порядок и безопас- ность в Тавризе.4 На следующий день, 14(27) мая, по инициативе муджахидов и левых тегеранских энджуменов в Тегеране была объявлена > V£ ‘Vf ‘V- ‘Y < ‘О I jj^LS 2 VT -cf ‘(jj* 3 U t ) Vf ‘сУ3 C ° cL> I A) ‘A* ‘ Y •£ ‘O' 4 : ) yp *cP 1 vr -cp'‘Y < 183
всеобщая забастовка протеста против действий шаха и прави- тельства, забастовка солидарности с Тавризом. Все частные и государственные учреждения, школы, базары, лавки, магази- ны, ремесленные мастерские и другие придприятия были за- крыты. Здание меджлиса, его сад и двор, бехарестанская площадь и прилегающие улицы были заняты муджахидами, федаями, членами энджуменов и другими. На площади перед меджлисом, во дворе и саду меджлиса и на прилегающих улицах с утра до ночи 14(27) мая беспре- рывно происходили митинги. О настроениях собравшихся и характере выступлений на митингах в этот день дают яркое представлечие выдержки из письма одного азербайджанца, очевидца событий, опубликованные Кесрави на страницах 84—85 второго тома его книги «История конституции Ирана». Один оратор-ахунд, обращаясь к своим слушателям, спра- шивал: «Если шах будет себя вести как деспот и тиран, будет нарушать спокойствие своих подданных и стремиться к их по- гибели, будете ли вы признавать его шахом?» «Нет» — отве- чали участники митинга. «Но разве вы не знаете, — продол- жал оратор, — что сам шах подстрекал сына Рахим хана вырвать с корнем счастье Азербайджана?» :Мы не хо- тим иметь такого шаха», — кричали в ответ участники ми- тинга. Другой оратор в своей речи рассказывал о преступлениях перед народом французского короля Людовика XV и о том, как народ судил и обезглавил Людовика вместе с его женой. Слушатели отвечали на этот рассказ: «Пусть это будет не Франция, а Иран, пусть это будет не Людовик XVI, а Мохам- мед-Али шах! Мы готовы его судить». Оратор по имени мирза Ахмед хан под громкие крики одобрения слушателей заявил: «Мы сейчас предъявляем шаху два требования: во-первых, немедленно и целиком удовлетво- рить требования тавризцев и, во-вторых, передать в наши ру- ки Рахим хана, чтобы мы повесили его перед этим зданием (меджлиса) В противном случае нужно повесить самого шаха».1 Возмущенные демонстранты и участники митингов запрети- ли иллюминацию в городе, которая должна была состояться в ночь на 28 мая по случаю дня рождения Мохаммед-Али шаха. Английский Шаханшахский банк, уже украсивший по этому поводу свое здание, был вынужден снять украшения и иллюминацию. Как сообщает Кесрави, при этом открыто за- являлось: «Еще неизвестно — будет ли этот человек шахом или нет».2 । АЛ ‘А£ ‘ Y ‘OI_>jI Со'-' г 1 -(j® ‘ Y •£ ‘О Ijj j U 184
Шахская агентура пыталась подорвать народное движение путем провоцирования национальной розни. В частности, аген- ты шахского двора пытались столкнуть азербайджанцев с другими народностями и вызвать между ними раскол и раз- доры. На площади Тупхане появилось объявление, призывав- шее «всех тюрков» собраться в понедельник 28 мая в мечети Сарродж-эль-Мольк на улице Чераггаз. Автором этого объяв- ления был подкупленный шахским двором известный шарлатан мирза Рахим Фольчи (гадальщик) тавризский. В понедельник 28 мая в мечети Сарродж-эль-Мольк собралось около 150 че- ловек, подкупленных шахскими агентами. хМирза Рахим об- ратился к ним с речью, в которой призывал «убивать каждого, кто будет недостойно выражаться по адресу нашего шаха и оскорблять наших улемов». Он заявил, что некоторые тавриз- ские депутаты меджлиса являются бабидами и неверующими и призывал к расправе над ними. Однако эта попытка шахского двора спровоцировать столк- новения между азербайджанцами и персами и тем самым подорвать антишахское народное движение не имела успеха. Провокации «гадальщика» мирзы Рахима вызвали только на- смешки тегеранских газет по адресу его подстрекателей.1 Народное движение в Тавризе и Тегеране против выступ- ления Беюк хана и других провокаций реакции и поведения шаха нашло отклик и во многих других городах Ирана. В Реште, например, после получения известия о зверствах Беюк хана в Карадаге и о событиях в Тавризе и Тегеране, рештские азербайджанцы организовали траурную процессию, которая прошла по базару в энджумен. Базар был закрыт, и торговцы, ремесленники, толлабы и другие жители Решта устремились в энджумен. Во дворе энджумена были разбиты траурные палатки. В течение нескольких дней происходили траурные собрания в память «мучеников Азербайджана», как называли жертв реакционных банд Беюк хана. Даже в армян- ской церкви происходили траурные богослужения по этому поводу. В Тегеран и Тавриз были направлены телеграммы протеста 'против провокаций реакции. Таким образом, движе- ние против шаха и провокаций реакции грфцдо охватить мно- гие города и области Ирана. В этих условиях шах вынужден был принять требования народа и меджлиса. Был издан шахский указ о передаче Ра- хим хана в распоряжение министра юстиции, о том, чтобы заковали в кандалы и произвели дознание по его делу.2 Вслед за тем муджтехид сеид Мохаммед Табатабаи высту- пил перед народом с речью, в которой призвал открыть ба-
зары, сославшись на то, что теперь «правительство идет вме- сте с нами». После этого народ разошелся и базары были открыты. Через несколько дней прекратилась и длившаяся около месяца всеобщая забастовка в Тавризе. Таким образом, второе в 1907 году открытое столкновение между шахским двором, с одной стороны, и народом и медж- лисом, с другой, как и столкновение между ними в январе — феврале 1907 года, окончилось поражением шаха, который вынужден был снова пойти на уступки. Но эти уступки рас- сматривались шахом и реакцией только как временные и вы- нужденные. Они вовсе не собирались отказаться от подготов- ки наступления против демократического движения. После того как в Азербайджане и в Карадаге стало из- вестно об аресте Рахим хана, Беюк хан прекратил грабежи и бесчинства, банды его рассеялись, а сам он укрылся в своем селении.1 Подъем народного движения в Тавризе, Тегеране и других городах Ирана в мае 1907 года, заставивший шаха и реакцию заявить об уступках народу, не привел к серьезному пораже- нию реакции. Шах и его реакционное окружение, напуганные волной народного протеста против провокаций реакции, отде- лались только заявлениями и декларациями об уступках, ко- торые так и остались невыполненными, и временным арестом Рахим хана. Виновники реакционных провокаций и их под- стрекатели и вдохновители (шах, Амин-эс-Султан и др.) ос- тались безнаказанными и продолжали свои попытки органи- зации реакционных сил и их выступлений против демократи- ческого движения. „ Еще не успело полностью затихнуть на- 3 родное возбуждение, вызванное выступле- реакции нием банд Беюк хана, как в Азербайджа- не выступил против сторонников конституции, энджуменов и участников демократического движения другой реакционный феодал, подстрекаемый шахом и Амин-эс-Султаном макин- ский хан Экбаль-эс-Салтане. Экбаль-эс-Салтане и его банда вновь захватили Маку и прилегающие к нему районы. Макинский энджумен и энджу- мены, созданные в большинстве селений макинского округа, были разогнаны. Над восставшими крестьянами и жителями Маку была учинена жестокая расправа. Вооруженные банды Экбаль-эс-Салтане разграбили около 30 селений и убили более 150 человек.* 2 Из района Маку грабежи и насилия реакционных банд стали распространяться и в район города Хоя. • Y .£ ‘U IjjjC 2 ЦГИАЛ, ф. 560, оп 28, д. 363, л. 203; АВПР, ф. перс, ст., д. 913, лл. 214—215; 111 —) ) Y -^У ‘ Y ‘О I _yl 186
В Тегеране также продолжались провокации реакционеров. Власти открыто оказывали содействие сидевшим в бесте тиул- дарам.1 Идя навстречу реакционному духовенству, возглав- ляемому шейхом Фазлоллой, меджлис 1(14) июня 1907 г. принял предложенную этим реакционером статью дополнений к основному закону о предоставлении комиссии из муджтехи- дов и улемов права контроля над принимаемыми меджлисом законами и постановлениями.1 2 Но эта уступка не удовлетвори- ла шейха Фазлоллу и других реакционеров, подстрекаемых шахским двором к еще более активным действиям против де- мократического движения. По сведениям Кесрави, шейх Фаз- лолла получил от шахского двора для ведения контрреволю- ционной пропаганды 7000 туманов и ежедневно собирал для этой цели в своем доме собрания с участием до 80 толлабов, которых он бесплатно угощал и, кроме того, давал каждому участнику по 2 крана.3 О получении шейхом Фазлоллой денег для этих целей писала также в номере от 27 июня 1907 года и газета «Суре Исрафил».4 Пытаясь привлечь к своей пропаганде более широкие слои населения, шейх Фазлолла и его сторонники 6(19) июня раз- били во дворе тегеранской мечети «Адине» огромную, предо- ставленную им властями палатку, в которой под видом рели- гиозных проповедей начались выступления против энджуме- нов, меджлиса, конституции. Но эта провокация реакционеров провалилась. Толпа возмущенного народа, возглавляемая муджахидами и представителями энджумена азербайджанцев и других левых тегеранских энджуменов, в количестве не- скольких тысяч человек, сорвала палатку и избила ее устро- ителей. «Затем, — как говорится в обзоре событий с 1 (14) по 14(27) июля 1907 г., составленном русской миссией, — «шатер деспотизма» был с торжеством протащен по всем базарам под крики и ругательства по адресу шейха Фазлоллы».5 После этого реакционная банда укрылась в бест в Шах- Абдул-Азиме. Кроме шейха Фазлоллы там собрались и другие реакционные духовные лица: изгнанный в апреле народом из Тавриза муджтехид хаджи мирза Хасан, молла Мохаммед 1 ) )6 .<_/> ‘ Y .£ ‘U jjjlj 2 ) А А -(_/• ‘Jyl » I ’V * Y •£ ‘О Ijj 4 И-V JI—• 4_j YV 40 ‘Ju-s II 5 АВПР, ф перс, ст, д. 913, лл. 153—154; jjjU ‘ од I j 1 w ‘ V •£ ‘О I_z-j1 jj^13 ‘Г < ‘ ITTY OI (В дальнейшем цитируется: 187 к
Амоли, а также сидевшие в бесте в Тегеране тиулдарЫ, тОЛ- лабы и разный сброд, всего около 500 человек.1 Этот реакционный сброд пробыл в Шах-Абдул-Азиме бо- лее двух месяцев, до конца августа 1907 года. Средства на содержаниь его отпускались через шейха Фазлоллу шахским двором и Амин-эс-Султаном.2 Из Шах-Абдул-Азима шейх Фазлолла и его приспешники пытались организовать реакци- онную пропаганду и провокации по всему Ирану. В разные города Ирана посылались с реакционными призывами теле- граммы и листсвки, для печатания которых была куплена спе- циальная типография. В своих проповедях, телеграммах и листовках шейх Фазлолла и его приспешники выступали про- тив энджуменов, левых газет, против равенства перед законом людей разных религий, объявляли сторонников конституции и демократических преобразований бабидами и безбожниками, которые якобы стремятся изменить законы ислама. Они заяв- ляли, что все новшества, заимствованные из Европы — фабри- ки, шоссейные и железные дороги, новые законы и порядки — противоречат исламу, что в этих новшествах нет никакой нужды, так как имеется шариат, который все определяет. Меджлис должен быть основан на шариатских нормах и зако- нах.3 Реакционеры направляли из Шах-Абдул-Азпма в другие города Ирана своих агентов, которые вели там реакционную проиаганду, выступали против энджуменов и пытались вы- звать беспорядки. В Тегеране, с целью очернить сторонников конституции и спровоцировать возмущение мусульман против них, реакцио- неры подкупили проституток, толпа которых с открытыми ли- дами, без чадры, ходила по улицам и базарам с криками: «Да здравствует конституция, да здравствует свобода! Конституция дала нам свободу, мы должны быть свободны от оков религии и жить так, как нам хочется».4 Но провокации реакции в Те- геране и других городах и областях Ирана успеха не имели. После начала беста реакционе_ров в Шах-Абдул-Азиме ле- вые тегеранские энджумены намеревались закрыть базар, со- брать вооруженных людей, разогнать эту банду реакционеров силой и положить конец ее провокациям. Но против этого на- мерения энджуменов выступил меджлис и, таким образом, ilYA—IY1 -Г •£ ‘01 3 НАЛ—1А1 ЧА1 ‘1VT‘Г < ‘01^1 Г-П ‘Г-V ‘Г-Г—r-o ИА ЙГф :Y < ‘Ol 188
выступление против засевших в Шах-Абдул-Азиме реакцио- неров было сорвано.1 Меджлис ограничился только словесны- ми протестами правительству, как по поводу беста тиулдаров в Тегеране, так и по поводу провокаций шейха Фазлоллы и беста в Шах-Абдул-Аз1име, которые никаких результатов не имели. Шах не скрывал своего враждебного отношения к медж- лису. 6 июля 1907 г. он, например, заявил английскому по- сланнику Спринг-Райсу, что «меджлис состоит из беспорядоч- ной толпы невежественных людей».* 2 Намекая на возможный роспуск меджлиса, шахская агентура распускала слухи о пред- стоящих новых выборах в меджлис. Правительство Амин-эс- Султана также начало вызывающе вести себя по отношению к меджлису. Так, когда на заседании меджлиса 9 июня депута- ты потребовали от представителя правительства Мохтешам-эс- Салтане объяснений, почему правительство не только не при- нимает мер к прекращению беста тиулдаров в Тегеране, но даже оказывает им содействие, Мохтешам-эс-Салтане заявил, что правительство не собирается принимать какие-либо меры против беста и пропаганды тиулдаров, и что меры надо при- нимать не по одному только случаю, а во всей стране и в от- ношении всех смут и беспорядков. Далее, указав на бест и протесты живущих в Тегеране ширазцев против произвола и насилий Кавам-эль-Молька в Ширазе, он заявил, что сначалг надо принять меры против таких действий.3 Таким образом, правительство открыто заявляло о своем покровительстве ре- акционерам и о намерении принять меры против демократиче- ского движения. В районе Урмии вооруженные банды реакционных курд- ских ханов, воспользовавшись вторжением турецких войск на иранскую территорию, также грабили селения и деревни.4 В Тегеране распространился даже слух, что шах просил через турецкого посла у султана Абдул Гамида помощи и что он сам является инициатором событий в районе Урмии.® Правительство Амин-эс-Султана, подстрекая реакционных феодалов к выступлениям против демократических организа- ций, к грабежам деревень и селений и к расправе над при- шедшими в движение крестьянами, не принимало никаких мер против вторгшихся в Иран турецких войск. Такая провока- ционная политика Амин-эс-Султана естественно вызывала воз- )ГГ ЧГГ -сГ ‘Г < 2 .Blue Book, Persia", № 1 (1909), р. 38. з 1 АГ"—1А£ 4 I 1 • .(J^ *Y .£ ‘0 Ijlj 8 ЦГИАЛ, ф. 600, on. 4, д. 340, л. 36. 189
мущение и протесты. 5 августа перед меджлисом состоялся массовый митинг протеста против действий правительства, а также против позиции меджлиса, который не принимает ни- каких мер против Амин-эс-Султана и даже защищает его. Вы- ступивший на митинге один из известных деятелей конститу- ционного движения Яхья ‘мирза заявил, что меджлис не вы- ступает претив Амин-эс-Султана потому, что последний под- купил некоторых депутатов меджлиса. Приспешники Атабека в меджлисе пытались подавить движение путем угроз. На за- седании меджлиса 7 августа один из сторонников Атабека, депутат сеид Мохаммед-Тапи потребовал, чтобы Яхья мирза и его брат Сулейман мирза были отданы под суд за оскорбле- ние депутатов меджлиса.1 Амин-эс-Султан не собирался подавать в отставку. В медж- лисе его открыто поддерживали председатель Сани-эд-Доуле, депутат сеид Мохаммед-Таги и другие. Новыми лицемерными обещаниями он намеревался успокоить возбуждение народа и продолжать свою политику концентрации реакционных сил и подготовки их к наступлению. 18(31) августа Амин-эс-Суртан во главе остальных минист- ров явился в меджлис и выступил с речью, в которой заверял меджлис, что его правительство якобы будет действовать па основе конституционных законов, и что как только будет за- кончено составление дополнений к основному закону, они бу- дут сразу же утверждены. Он также лицемерно призывал ускорить организацию Национального банка, обещал, что ми- нистры будут полностью ответственны перед меджлисом и что они примут все меры к установлению нормального порядка в стране. На заседании был также оглашен указ шаха, состав- ленный в духе обещаний Амин-эс-Султана 2.’ Сторонники Ата- бека в меджлисе при одобрении большинства депутатов отве- тили на его обещания славословиями по его адресу, и он уже полагал, что ему удалось путем обещаний добиться нейтрали- зации меджлиса или даже привлечения на свою сторону зна- чительной его части. Но когда вечером после окончания заседания Амин-эс- Султан в сопровождении муджтехида Бехбехани выходил из здания меджлиса, он был убит несколькими выстрелами из револьвера. Убийца его сарраф (меняла) Аббас-Ага после не- удачной попытки бежать здесь же покончил с собой. У Аббас- Ага была найдена карточка за № 41, удостоверяющая его Лл ‘. у Н •с/’ ‘V •£ ‘О 1 УГ- 1УУП -cf ’J,l оjp syvi—yw 4J0 ‘ jyl Ojp _/r,JLe 190
принадлежность к федаям, а также записка следующего со- держания: «Вы видите, что я сдержал слово».1 Хотя убийство Амин-эс-Султана и не могло привести к ка- кому-либо серьезному изменению положения в стране и поли- тики шаха и правительства, но все же оно напугало шахский двор и реакционные круги. Близкий к Атабеку Сани-эд-Доуле подал в отставку с поста председателя меджлиса и вместе со своим братом, министром просвещения Мохбер-эс-Салтане, срочно выехал из города. Банда реакционеров во главе с шей- хом Фазлоллой прекратила бест в Шах-Абдул-Азиме.* 2 Меджлис, избравший своим председателем Эхтешам-эс- Салтане, огнесся к убийству Амин-эс-Султана с самым реши- тельным порицанием, о чем во все города были разосланы телеграммы. Он требовал также проведения срочного рассле- дования и строгого наказания виновных. Не так отнеслись к убийству Атабека демократические слои населения. Они рассматривали Аббаса-Агу как человека, который принес себя в жертву, чтобы избавить страну от ре- акционера Амин-эс-Султана. Обстановка была крайне неблагоприятной для реакции, и, в частности, для следствия по делу об убийстве Атабека, на котором сначала настаивал меджлис. Под давлением энджуме- на азербайджанцев и других левых тегеранских энджуменов вла- стям пришлое освободить, даже без допроса, двух арестован- ных по обвинению в соучастии в покушении на Атабека.3 Стремясь успокоить народное возбуждение, видные реак- ционеры и придворные, организовавшие до этого реакционный энджумен сардаров, в том числе Амир-Бахадур-Дженг, Асеф- эд-Доуле, Сепахдар и другие, начали лицемерно демонстриро- вать свою лойяльность меджлису. 27 и 30 сентября они яви- лись в меджлис и публично поклялись в верности конститу- ции.4 Было также опубликовано их письмо шаху и ответ по- следнего, составленные в таком же духе. В такой обстановке затягивать дальше принятие и утверж- дение дополнений к основному закону было невозможно. 3 ок- тября 1907 г. меджлис 84 голосами против семи и при не- скольких воздержавшихся утвердил дополнения к основному закону, а 7 октября шах подписал их.5 Дополнения к основному закону Дополнения к основному закону явля- лись наиболее важной частью иранской конституции. Они состояли из 107 статей, • : YT > .jy» ‘Y ‘О Ij.jI ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 248. ” г ЦГИ4Л, ф. 560, оп. 28, д. 350, лл. 221—224, 226. 3 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л. 227. < ГН TH ‘ Jjl OlуДДх 5 ЦГИАЛ, ф. 560, оп. 28, д. 350, л: 238. 191
сгруппированных по следующим разделам: общие постановле- ния, о правах иранского народа, о государственных властях, о правах членов меджлиса и сената, о правах шаха, о мини- страх, о судебной власти, о провинциальных и областных энджуменах, о финансах и об армии.1 Статья 1 устанавливала официальной, государственной ре- лигией Ирана ислам шиитского толка. В качестве статьи 2-ой в дополнения к основному закону вошла предложенная шей- хом Фазлоллой статья о том, что принимаемые меджлисом законы не должны противоречить обычаям и нормам ислама и о создании меджлисом из выдвинутых высшим духовенством 20 кандидатов постоянной комиссии из 5 муджтехидов, кото- рая должна рассматривать вносимые в меджлис проекты за- конов и постановлений и отвергать те из них, которые по ее мнению не соответствуют исламу. Статьи раздела об общих постановлениях утверждали Тегеран столицей Ирана, уста- навливали официальный иранский флаг из зеленой, белой и красных полос с эмблемой—лев и солнце, провозглашали об обеспечении и защите жизни и имущества проживающих в Иране иностранных подданных, «за исключением случаев, предусмотренных законами государства». Статья 7 запрещала под каким бы то ни было поводом нарушать основы консти- туции полностью или частично. В разделе о правах иранского народа объявлялось, что жители Ирана (безразличия вероисповедания) пользуются рав- ными правами перед законом. Статьи 9—17 и 22 провозгла- шали в буржуазном духе неприкосновенность жизни, имуще- ства, жилища, чести и собственности, а также тайну почтовой переписки. Об ограждении собственности специально тракту- ют три статьи дополнений (15, 16 и 17), которые запрещают какие бы то ни было изьятия и конфискации собственности по- мимо закона. Статьи 18—21 предусматривали ограниченную условием — не противоречить основам ислама — свободу печа- ти, обществ, собраний и изучения и преподавания всяких наук, а также ремесел. В разделе о государственных властях провозглашалось, что «вся государственная власть исходит от народа» (ст. 26). Устанавливался принцип разделения властей — законодатель- ной, исполнительной и судебной. Законодательная власть при- надлежит шаху, меджлису и сенату, каждый из которых имеет право предлагать любой закон. Но право принятия за- конов о государственных доходах и расходах принадлежит одному только меджлису, также как и разъяснение и толкова 1 10—ГГ -cf> ‘иЛ 0Л£___£AV -tj0 ‘ ; русский перевод см. в «Конституции буржуазных стран», т. 3, стр. 43—53. сборнике 192
ние законов. Исполнительная власть принадлежит шаху. Ми- нистры и государственные чиновники исполняют законы и при- казы от имени шаха. Статьи раздела о правах членов меджлиса и сената преду- сматривали, что меджлис и сенат могут расследовать и рас- сматривать любые государственные дела. Депутат меджлиса или сената, поступивший на платную государственную служ- бу, лишается своих депутатских полномочий. Вновь он можег быть избран депутатом только после оставления государствен- ной службы. В разделе о правах шаха дополнения к основному закону закрепляли за шахом широкий круг полномочий: свободу от ответственности; верховное командование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами; объявление войны и за- ключение мира; издание указов и приказов об исполнении законов; назначение министров, а также назначение по пред- ставлению министров начальников государственных учрежде- ний внутри страны и за границей; пожалование военных чинов, орденов и почетных званий; чеканка монеты от его имени и созыв чрезвычайных заседаний меджлиса и сената. Вместе с тем в дополнениях провозглашалось, что высшая власть вручается народом шаху, который может взойти на престол только после принесения в меджлисе присяги о верности кон- ституции и законам, о том, что он будет охранять независи- мость Ирана, защищать границы страны и права народа, по- кровительствовать шиизму и заботиться о счастье и величии иранского государства и народа. Согласно статье 49, шах ни в коем случае не может отменять или откладывать исполне- ние законов. Указы шаха относительно государственных дел подлежат исполнению только после того, как они скреплены подписью соответствующего министра. Статьи раздела о министрах устанавливали, что министром может быть только мусульманин, иранский подданный и «ира- нец по происхождению». Принцам — сыновьям, братьям и дя- дям шаха по отцовской линии — запрещалось занимать посты министров. Отменялось почетное звание министра, которое до сих пор имели почти все бывшие садр-азамы. Провозглаша- лась ответственность министров перед меджлисом и сенатом, обязанность их являться для объяснения в меджлис и сенат по требованию последних и подавать в отставку в случае вы- ражения меджлисом и сенатом недоверия министрам в отдель- ности или совету министров в целом. В разделе о судах статья 71 устанавливала, что светские суды являются теми официальными инстанциями, в которые должны направляться все жалобы. Это положение означало, что светские суды должны решать, какой суд — светский или духовный должен разбирать и решать поданную жалобу. На- ряду со светскими судами остаются и суды духовные для рас- 13 М. С. Иванов 193
смотрения и решения муджтехидами дел, касающихся ша- риата. Статья 72 специально оговаривала, что уголовные дела CjLtjlLo) за исключением случаев, предусмотренных законом, подлежат рассмотрению светских судов. Хотя более четкого разграничения функций между свет- скими и духовными судами дополнения к основному закону и не предусматривали, но положение о том, что в светские суды должны обращаться со всеми жалобами, могло означать расширение функций светских судов в ущерб духовным и поэ- тому вызвало недовольство духовенства. Статья 83 преду- сматривала назначение генерального прокурора шахом с одоб- рения главного духовного судьи. Кроме светских судов первой инстанции (махкамее адлие) дополнения к основному закону предусматривали учреждение в каждом главном городе про- винции суда второй инстанции — аппеляционной палаты (махкамее эстенаф), а также одной во всем Иране кассацион- ной палаты (диванханее тамиз). Кассационная палата нахо- дится в столице и не разбирает никаких дел в первой инстан- ции, кроме тех, которые касаются министров, а также прав и обязанностей различных государственных учреждений. Преду- сматривалось также создание военных судов на основе особых законов. Судебные заседания, как правило, должны происхо- дить гласно. Дела о политических преступлениях и о печати должны решаться в светском суде с участием присяжных заседателей. Дополнения к основному закону разрешали образование по всей стране провинциальных и областных энджуменов, члены которых должны избираться непосредственно населением на основе положения об этих энджуменах. Провинциальным и и областным энджуменам предоставлялось полное право в пределах, установленных законом,' осуществлять наблюдение над осуществлением мероприятий, проводимых в интересах общего благосостояния. В области финансов дополнения к основному закону пре- дусматривали, что налоги могут устанавливаться только на ос. новании закона. Запрещалось установление каких-либо различий и приви- легий для кого бы то ни было в отношении налогов. Для про- верки и контроля счетов финансового ведомства и различных государственных учреждений и для контроля за точным ис- полнением расходной части государственного бюджета соз- дается счетная палата (диване мохасебат), члены которой должны избираться меджлисом. В разделе об армии говорилось, что расходы на военные нужды будут ежегодно утверждаться меджлисом. Предпослед- няя 106 статья дополнений к основному закону устанавливала, что никакие иностранные войска не должны приниматься на 194
службу правительства, не могут находиться или проходить по какой-либо части территории государства. Таким образом, дополнения к основному закону значитель- но ограничивали права шаха, провозглашали буржуазные принципы равенства всех граждан. Эти положения были на- правлены против произвола, самоуправства и злоупотреблений шахских губернаторов и феодалов и имели своей целью созда- ние более благоприятных условий для развития буржуазных отношений. В условиях господства пережитков феодального строя и произвола феодалов в Иране эти положения и прин- ципы имели прогрессивное значение. В то же время статьи об охране «законной» собственности помещиков и бужуазии, свя- занной с феодальным землевладением, были направлены и против начавшегося движения крестьян, которые в некоторых районах страны приступили уже к захвату помещичьих запа- сов хлеба, скота и к разгрому поместий. На дополнениях к основному закону лежала печать средневековья — сохранение духовенством чрезвычайно важных позиций в общественно-по- литической жизни страны. Это проявилось не только в статьях о провозглашении шиизма государственной религией Ирана, о предоставлении коллегии из 5 представителей высшего ду- ховенства прав высшей законодательной инстанции, о сохра- нении шариатских судов и о назначении генерального проку- рора с одобрения главного духовного судьи. Духовенство до- билось также ограничения свободы печати, обществ, собраний, образования и ремесел условием не противоречить основам и духу ислама. Но высшее духовенство не было удовлетворено этим. Опасаясь падения своего влияния в общественно-поли- тической жизни страны и сокращения своих доходов при ре- шении судебных дел, оно пыталось не допустить также при- нятие статей о равенстве всех граждан перед законом (неза- висимо от вероисповедания) и о расширении полномочий светских судов. Особенно рьяно выступал против принятия этих статей муджтехид сеид Абдолла Бехбехани на заседании меджлиса 8 октября 1907 г. при третьем чтении дополнений в меджлисе. Только после резких протестов со стороны азер- байджанских депутатов, а также присутствовавших в здании меджлиса членов тегеранских энджуменов, эти статьи, также как и дополнения к основному закону в целом, были приня- ты меджлисом. Что касается статей дополнений к основному закону, ка- сающихся провинциальных и областных энджуменов, то их положительное значение состояло в том, что в конституцион- ном порядке признавалась правомочность существования этих демократических организаций, созданных во время революции. Несмотря на признание иранской конституцией этого за- воеванного народом в революции права на создание энджу- менов, реакция во время подавления революции разогнала 13» 195
энджумены и не допустила впоследствии их существования. Нужно отметить, что права, предоставляемые провинциальным и областным энджуменам были намного меньше тех, которы- ми энджумены в то время фактически пользовались. Прини- мая статьи дополнений об энджуменах, также как и закон об энджуменах от 1 апреля 1907 г., меджлис стремился огра- ничить деятельность энджуменов и урезать их функции. В общем Дополнения к основному закону, как и вся иран- ская конституция в целом (состоящая из основного закона от 30 декабря 1906 г. и дополнений к нему от 7 октября 1907 г.), отражали интересы помещичье-буржуазных кругов, стремив- шихся к проведению в стране реформ государственного строя в буржуазном духе, но при сохранении помещичьей собствен- ности на землю и господства пережитков феодально-крепост- нических отношений между помещиками и крестьянами. Про- возглашая некоторые буржуазные, демократические права и свободы, эги круги стремились не коренным образом изменить существующий социально-экономический строй, а только ре- формировать отсталые, средневековые, феодальные политиче- ские порядки таким образом, чтобы создать некоторые, более благоприятные условия для развития буржуазии и буржуаз- ных отношений. Стремление помещичье-буржуазного большинства меджли- са сохранить основы существующего строя, устранив только произвол, самоуправство и -злоупотребления шахских властей, которые мешали росту буржуазных отношений, ярко прояви- лось также в законе об устройстве провинций и областей и о деятельности губернаторов, который был принят меджлисом 28 августа (10 сентября) и утвержден шахом 6(19) декабря 1907 г.1 Этот закон оставлял старую систему и структуру управления провинциями и областями,’ то есть основу старой государственной машины, по существу без какого бы то ни было серьезного изменения. , Принятием дополнений к основному закону завершился важный период в развитии революции в Иране. Наиболее су- щественными чертами этого периода были наряду с ростом массового движения против произвола властей и империали- стов начало аграрного движения и процесс размежевания классовых сил в едином до этого революционном лагере. Добившись созыва меджлиса и принятия основного закона и дополнений к нему, в которых провозглашались буржуазные права и свободы, хотя и весьма ограниченные, либеральное крыло считало, что задачи революции в основном уже решены, и что теперь нужно только продолжать некоторые реформы 1 ПД— YY • 196
через меджлис. Принятие дополнений к основному закону бы- ло важным рубежом в этом отношении. Раньше всего, уже весной 1907 года, процесс размежева- ния классовых сил наметился в Азербайджане и его главном городе Тавризе. Но вслед за Тавризом и Азербайджаном классовая дифференциация имела место и в Тегеране, Гиляне, Хорасане, а затем и в других областях и городах страны. Особенно заметным был отход от революции высшего ду- ховенства, часть которого в начале движения за конституцию сумела захватить руководство им в свои руки. Теперь револю- ционное движение начало быстро освобождаться из под конт- роля клерикалов, который был одним из признаков наличия еще очень сильных пережитков средневековья в общественно- политической жизни Ирана. Следует отметить, что в Тавризе, а за ним и в других городах и областях, вслед за высшим духовенством от революции стало отходить и остальное духо- венство. Вскоре в революционном лагере остались только не- многие представители духовенства, которые по существу по- рвали с реакционными клерикальными кругами. Раскол в лагере революции ободряюще действовал на ша- ха и реакцию, которые пытались воспользоваться им, чтобы снова перейти в наступление. Политика империалистических держав в Иране также способствовала укреплению позиций реакции и шаха в их борьбе против демократического движе- ния, главными врагами которого были как внутренняя фео- дальная реакция, так и иностранные империалисты. 197
Г л а в a V ЗАКЛЮЧЕНИЕ АНГЛО-РУССКОГО СОГЛАШЕНИЯ 1907 ГОДА. ПОЛИТИКА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ДЕРЖАВ: АНГЛИИ, ЦАРСКОЙ РОССИИ И ГЕРМАНИИ Развернувшееся под влиянием русской революции 1905 го- да демократическое, национально-освободительное движение в Иране грозило сорвать осуществление планов закабаления страны империалистическими державами. Поэтому империа- листы с самого начала революции заняли враждебные пози- ции в отношении революционного движения в Иране, хотя и стремились до поры до времени маскировать свою враждеб- ность. Русский царизм был угнетателем и душителем революци- онного движения русского народа и других народов России. Он также враждебно относился к демократическому движе- нию в Иране и боялся его роста и успехов. Его симпатии были на стороне иранской реакции. Поражение царизма в войне с Японией показало всю гнилость и слабость русского самодержавия. Русские рабочие и крестьяне нанесли силь- нейший удар по царизму в революции 1905 года. Только при участии западно-европейского капитала, пришедшего на по- мощь царизму своими займами, последний сумел временно подавить революционное движение рабочих и крестьян России. Ослабление царского самодержавия в связи с русской револю- цией 1905 года и поражением в войне с Японией сказались и на политике его в Иране. В результате этого ослабления, несмот- ря на симпатии к реакционным силам в Иране, в первые годы иранской революции (1905, 1906, 1907) царизм не смог от- крыто и прямо выступить против демократического, националь- но-освободительного движения в защиту иранской реакции. Русское самодержавие было не в состоянии справиться с революционным движением в России без помощи западно-ев- ропейского капитала. Русская революция 1905 года свидетель- ствовала о том, что «центр тяжести контрреволюции европей- ской перемещен от русских помещиков к англо-французским 198
банкирам-империалистам:»*, а центр международного револю- ционного движения переместился в Россию. Революция 1905 го- да в России показала, что наряду с царизмом, наряду с реак- ционной Россией существует революционная Россия во главе с рабочим классом и большевиками, которая вела самоотвер- женную борьбу против царизма и империализма. Уже первые годы иранской революции показали, что если царизм был на стороне шаха и иранской реакции и не выступил в то время от- крыто в их защиту только потому, что ввиду сложившейся для него неблагоприятной обстановки не смог еще этого сде- лать, то в лице революционной России, и прежде всего русско- го рабочего класса и большевистской партии, народы Ирана в их борьбе за демократию и национальную независимость име- ли верного и могучего союзника. Иранская революция, послужившая толчком к росту анти- империалистического движения и в других странах Востока, явилась также серьезной угрозой колониальному господству англичан в Индии. Первые антиимпериалистические выступле- ния в Иране еще до революции, а также в начале революции, были направлены против англичан (движение против табачной концессии 1892 года, движение против Шаханшахского англий- ского банка и др.). Поэтому английская буржуазия не могла не проводить глубоко враждебную иранской революции поли- тику. В борьбе против царской России, которая мешала Англии превратить Иран целиком в английскую колонию, английские империалисты готовы были использовать любые средства и способы. Поэтому стремясь укрепить свои империалистические позиции в Иране и подорвать усиливавшееся в годы перед ре- волюцией влияние царской России при шахском дворе, англи- чане в самом начале конституционного движения пытались использовать это движение. Они заигрывали с некоторыми иранскими конституционалистами, в известной мере внешне оказывали им поддержку (бест в английской миссии в июле 1906 года, посредничество Грант-Даффа в переговорах между шахом и конституционалистами) и вели демагогическую про- паганду о том, что они якобы сочувствовали конституционному движению и способствовали введению конституции в Иране. А некоторые из англичан доходили даже до утверждений о том, что Иран якобы целиком и полностью обязан получением конституции англичанам. Корреспондент «Таймс> в Теге- ране в 1908—1909 годах Фрезер писал в своей книге об иранской революции: «Персы получили свою конституцию поч- ти без усилий с их стороны... Мы, англичане, были главным средством в установлении конституции для них, и если бы не 'И В. С т а л и н, Соч., т. 5, стр. 73. 19J
наша помощь, они, конечно, не получили бы ее»1. Такого же рода утверждения распространяли и Броун, Сайкс, Спринг- Райс и другие английские авторы. Лицемерность этих утверж- дений понималась и иранцами. Кесрави, например, прямо пи- шет, что пропаганда о том, что идея конституции была подска- зана иранцам англичанами, совершенно не обоснована.2 Сами англичане отмечали, что в Иране с недоверием относились к подобным утверждениям. Как сообщала газета «Таймс» от 29 января 1904 г., еще перед революцией в Тегеране распро- странялись листовки на персидском языке, в которых персы предупреждались о том, что Англия стремится низвести Пер- сию до положения Индии.3 Даже Э. Броун проговаривается, правда петитом и в подстрочном примечании в своей книге «Персидская революция 1905—1909 годов», что действительная английская политика заставляет персов считать Англию «без- различной, если не активно враждебной к независимости Ира- на».4 А Д. Фрезер вынужден был признать, что «английская поддержка конституции рассматривалась как ловкий диплома- тический ход для восстановления британского влияния в Пер- сии в противовес русским».5 Факты говорят, что эти вынужденные признания указывали в общем правильное направление действительной английской политики. Англичане не останавливались перед тем, чтобы толкать иранцев на захватнические авантюры, направленные против России. Во время июльского беста в 1906 году в саду англий- ской миссии они уговаривали засевших в бест поднять во- прос о «возвращении» Ирану «богатых областей Закавказья».6 В августе 1906 года английские агенты*убеждали муджтехида сеида Мохаммеда согласиться на английское предложение о предоставлении англичанами Ирану ссуды для выплаты рус- ского долга при условии, чтобы Иран не выписывал русских товаров и предоставил англичанам исключительную привиле- гию на строительство разных фабрик, заводов, железных дорог и ирригационных сооружений. Они требовали также следовать во всем советам англичан и согласиться на получение ежегод- ной субсидии от английского правительства.7 О том, что пропаганда англичан о сочувствии их иранско- му демократическому и конституционному движению и о 1 D. F г a s е г, op. cit., р. 10. 2V) ‘1 ‘Oi s Е. Browne, The Persian, Revolution of 1905—1909, Cambridge, 1910, p. 109. * i b i d, p. 340. 5 D. Fraser, op. cit., p. 39. 6 АВПР, ф. перс, ст., д. 908, 1906, л. 134. 7 Т а м ж е, л. 144. 200
стремлении их помочь Ирану укрепить его независимость и са- мостоятельность полностью противоречила их реальному отно- шению к Ирану говорит не только их действительная импе- риалистическая политика в Иране, но и целый ряд открытых заявлений английских дипломатов и других английских пред- ставителей в этой стране. Еще в декабре 1900 года Спринг- Райс, назначенный впоследствии, в конце 1905 года, англий- ским посланником в Тегеран, писал: «Мы должны прекратить игру в то, что Иран — это разумная или цивилизованная или независимая страна»1. Фрезер утверждает в своей книге, что будто бы «национальный характер и дух персов не является подходящей почвой для развития представительных учрежде- ний».1 2 Он неоднократно заявляет, что «персы не способны уп- равлять своими делами без иностранного руководства» и предлагает направить в Иран «группу сильных иностранных чиновников, облеченных исполнительной властью»,3 то есть установить формально иностранное господство над Ираном. 2 января 1908 г. английский посланник Марлинг писал Грэю, что «Персия еще не подготовлена для представительных учреждений и не будет подготовлена к ним еще в течение двух будущих поколений».4 Таким образом, даже свидетельства самих англичан пока- зывают, что действительное отношение Англии к демократиче- скому, освободительному движению в Иране было резко враж- дебным. Об этом же говорит и отношение Англии к монархическому строю Ирана, а также ее давние, прочные и постоянные связи с наиболее реакционными феодалами и духовенством, на ко- торых англичане опирались, проводя свою империалистическую политику в Иране. Англия была заинтересована в сохранении монархического строя. Об этом свидетельствовала вся ее по- литика и многочисленные заявления ее представителей. Спринг-Райс, например, 10 июля 1907 г. говорил, что англича- не «самым глубочайшим образом заинтересованы в благопо- лучии и процветании шаха», и что Англии «безразлична фор- ма персидской монархии, конституционная или же другая, — лишь бы монархия была сильной и уважалась».5 Англичане были не прочь заменить связанного с царской Рос- сией Мохаммед-Али шаха на троне более удобным и послуш- ным своим ставленником. Для этой цели они держали про за- пас своего старого агента — претендента на шахский трон — ярого реакционера, крупнейшего феодала, «аджарского прин- 1 Spri ng-Rice, v. 1, p. 329. 2 D. Fraser, op. cit, p. 179. 3 i b i d, pp. 279, 290. 4 .Blue Book, Persia*, Ns 1 (1909), p. 96. 5 i b i d, p. 37. 201
Ца Зилл-эс-Султана, которому они всегда оказывали тайную и явную поддержку.1 Они опирались на наиболее реакционных представителей крупных феодалов (в Хорасане—Асеф-эд-Доу- ле, в Тегеране—откупщик телеграфов Мохбер-эд-Доуле и другие, в Хузистане — шейх Хазаль, в Ширазе — Каваль-эль- Мольк). При проведении своей политики в Иране английские импе- риалисты делали ставку также на духовенство. Используя его реакционные настроения, они стремились привлечь к себе под- купами и лестью высших духовных лиц. В августе 1906 года английский поверенный в делах Грант-Дафф передал муджте- хиду сеиду Абдолле благодарственное письмо на имя его и муджтехида. сеида Мохаммеда за их близость к великобритан- ской миссии. В письме сообщалось о назначении англичанами обоим муджтехидам пенсии по 1500 туманов (около 2400 руб- лей) в месяц каждому.1 2 Ведя пропаганду о сочувствии свободе и независимости Ирана, англичане одновременно своими действиями попирали независимость и суверенитет Ирана. Это ярко проявилось в де- ле с иранским островом Хенджам на Персидском заливе. В 60-х годах XIX в. англичане получили от персидского пра- вительства в дар небольшой участок земли на острове Хенд- жам для постройки телеграфной станции. Затем они постепен- но стали захватывать соседнюю территорию, и в конце 1905— начале 1906 года заявили претензию на' принадлежность им территории длиною свыше 3,5 км и шириною 2,25 км, то есть почти иа весь остров Хенджам. В ответ на отказ иранского пра- вительства англичане в марте 1906 года направили к острову Хенджам свои военные суда, капитаны которых хозяйничали на острове как в своей колонии и спровоцировали выступления и беспорядки местных жителей против иранских властей.3 Английский представитель от имени своего правительства ка- тегорически заявил иранскому правительству, что «Англия не допустит сбора податей на Хенджаме, употребит в случае на- добности военную силу и не будет признавать суверенных прав Персии на остров до тех пор, пока шахское правитель- ство не уступит в пользу англичан участка земли в 3 2/5 кв. мили».4 Таким же образом английские представители вели себя и в Бендер-Аббасе и других пунктах южного Ирана.5 К началу 1909 года англичане добились того, что телеграфная линия Хенджам—Бендер-Аббас оказалась всецело в их распоряжении. Они фактически захватили также обширную территорию меж- 1 ЦГИ4Л, ф. 1276, оп. 3, д. 926, лл. 346—347. 2 АВПР, ф перс, ст., д. 908, л. 199. 3 АВПР, ф. перс, ст., д. 3973, л. 58; там же, д. 4137, лл. 55—66. 4 АВПР, ф. перс ст., д. 908, л. 257. 8 Т а м ж е, д. 3973, л. 45. 202
ду новым помещением английского консульства на восточной окраине Бендер-Аббаса и морем, через которую эта телеграф- ная линия прямо и непосредственно направлялась в англий- ское консульство. Ясное представление о захватнических планах англичан в Сеистане дает сделанное шаху в феврале 1907 года от имени английской миссии в Тегеране известным английским агентом Зилл-эс-Султаном предложение о поддержке Англией шаха «в случае возникновения беспорядков введением войск в Сеи- стан, но с условием, что, по водворении спокойствия, часть этой области присоединена будет к англо-индийским владе- ниям».1 Свою империалистическую политику, направленную на раз- дел Ирана и отторжение от него южных районов, англичане прикрывали демогогической пропаг