Автор: Брагина Н.Г.  

Теги: языки мира   лингвистика   культурология   когнитивная лингвистика   язык и культура  

ISBN: 5-9551-0170-5

Год: 2007

Похожие

Язык и культура в России XVIII века

Русская риторика и культура речи

Память

Русский язык и языковая личность

Текст 
                    
S T U D I A

P H I L O L O G I C A


Н. Г. Брагина

ПАМЯТЬ
В ЯЗЫКЕ
И КУЛЬТУРЕ

Я З Ы К И С Л А В Я Н С К И Х К У Л Ь Т УР
М О С К В А 2 0 07


ББК

81.2Рус-3
Б 87
Издание осуществлено при поддержке

Российского гуманитарного научного фонда
(РГНФ)
проект Na 05-04-16015

Брагина Н. Г,
Б 87

Память в языке и культуре. -— М.: Языки славянских
культур, 2007. — 520 с. — (Studia philologica). (Вклейки по­

сле с. 128, 256.)
ISSN 1726-135Х
ISBN 5-9551-0170-5
Книга посвящена концепту память - одному из ключевых в
языке и культуре. Память исследуется в ее соотнесенности с
философским, мифологическим, религиозным, литературным,
социокультурным и политическим типами дискурса. Анализи­
руются отношения концептуального согласования памяти и

времени, пространства, любви, жизни, смерти, бессмертия,
славы, детства, старости, ума, рассудка, разума, воображения
и т. д. Рассматриваются социальные роли, формирующие кол­
лективную память: гений, герой, тиран, вождь, красавица и др.
Материалом исследования служат фразеологизмы, устойчивые
метафорические словосочетания и клишированные фра­
зы. Употребление слов-концептов иллюстрируют фрагменты из
произведений русской литературы XIX—XX вв. и примеры из
современной публицистики.
Книга адресована широкому кругу лингвистов, семиотиков,
литературоведов, философов, социологов и психологов, а также
читателям, интересующимся общегуманитарными проблемами.
ББК 81.2Рус-Э

В оформлении переплета использован фрагмент картины
А. Григорьева «Помятая во врелмни» (1999)
ISBN 5-9551-0170-5

О Н. Г. Брагина, 2007
© Языки славянских культур, 2007


СОДЕРЖ АНИЕ
П реди словие.................................. ............................................................... 13
Память: исторический экскурс • Память в языке
Ч асть I. П а м я т ь
Г лава первая. И нтерпретации концепта «П ам ять»
§ 1. Л ингвистические и лексикограф ические о п и с а н и я ............ 27
Объем лексикографической информации • Метаязык •
Лингвистические описания
§ 2. Ф разеологический текст « П ам ять » ............................................ 37
Культурные концепты: нарративное ожидание.
Фразеологический текст «Память» • Художественные vs.
Фразеологические тексты. Отношения: индивидуальное—
коллективное; литературные герои— общее место •
Художественные и фразеологические тексты как объект
интерпретаций
Глава вторая. П ам ять к а к субъект внутреннего м ира человека
(телесны е, и нтеллектуальн ы е, психические характеристики)
§ 1. Археология образов: язы ковы е образы п а м я т и ....................47
Искусная память • Естественная память
§ 2. Телесность п а м я т и ............................................................................55
Память— телесный орган • Здоровье, болезнь памяти;
память и возраст • Память и другие органы • Частичная

потеря памяти • Здравый ум и твердая память
§ 3. П ам ять — Ум, Рассудок, Разум. О тнош ения
конъю нкции и д и зъ ю н кц и и ............................................................65
Отношение конъюнкции • Отношение дизъюнкции
§ 4. П ам ять и п о н и м ан и е....................................................................... 69
Память и понимание: лексикографические, философские и
когнитивные описания • Память и понимание: языковые
манифестации; художественные тексты


6

Содержание

§ 5. А ксиология п ам яти. Х орош ая и плохая п а м я т ь ................... 73
Хорошая память • Память и интеллектуальные способности •
Спецификация памяти. Память н а ... • Плохая память •
Дырявая память •Д евичья память • Куриная память •
Беспамятлив, что кукушка • Стареющая память •
Забывчивый профессор

§ 6. Ф ункционирование п а м я т и ............................................................82
Память и профессиональные навыки • Сила памяти.
Сверхпамять как зрелище • На память ; по памяти • Память
и повседневность (бытовая память) • Записки на память,
памятные записки, памятки • По старой памяти

§ 7. «К ом м уникативны е» свойства п а м я т и ......................................90
Память как собеседник: диалог с «другим я»,
олицетворяющим прошлое
Глава т р е т ь я . П ерц еп ти вн ы е свой ства п ам яти .
П ам ять и простран ство
§ 1. Внешнее и внутреннее пространство. С оотнош ен ие........... 95
Внешнее пространство. Общая характеристика •
Пространственные метафоры: внутренний мир, зрительное
восприятие и границы языка • Внутреннее пространство.
Общая характеристика • Внешнее и внутреннее пространство:
формы взаимодействия
§ 2. П ространственны е м етаф оры п ам яти: словосочетания,
м етанарративы , литературн ы й т е к с т .......................................... Ш
Пространственная метафора в словосочетаниях •
Пространственная метафора в метанарративах •
Пространственная метафора в художественном тексте.
Память топографическая карта прошлого
§ 3. Среда памяти: способы ф о р м и р о в ан и я .................................. 117
Человек/вещи/память формиру(ет)ют среду памяти •
Желание и травма — факторы, влияющие на формирование
среды памяти
§ 4. П ам ять и зр ен и е................................................................................121
Память и зрение как источники достоверной информации •
Механизмы запоминания и отождествления
§ 5. Ж ивописное пространство п а м я т и .............................................126
Общая характеристика • Образы прошлого в памяти.
Основные свойства • Хронологическая перспектива •


7

Содержание
Психологическая перспектива • Хронологическая vs. психоло­
гическая перспективы в памяти — прямая vs. обратная
перспективы в произведениях искусства • Деятельность
памяти: ближний и дальний план. Авторские примеры •
Светлое/темное в пространстве памяти
§ 6. С емиотическое пространство п а м я т и ......... ......................
Аналогии: воспоминания — фотографии, кинокадры •
Образы памяти: контаминация непосредственного
впечатления и последующей интерпретации •
Социокультурные коннотации личных воспоминаний •
Смысловая неоднородность пространства памяти

146

§ 7. Звуковы е, вкусовы е и так ти л ьн ы е образы в пам яти ..... 154
Память и перцептивное восприятие мира • Звуковые образы
в памяти • Запах. Пробуждение памяти • Вкусовые образы в
памяти • Тактильные образы в памяти
Г л ава ч етв ер тая . Ф ун кц ии пам яти. П ам ять и врем я
§ 1. С елективн ая ф ункция п а м я т и .................................................. 159
Пунктирная линия прошлого в памяти • Пробелы и провалы в
памяти • Забывание — припоминание/запоминание как
метафора социальных стратегий
§ 2. В ы деленны е общие места в п а м я т и ........................................166
Типология общих мест • Структура истории жизни
§ 3. Г раницы личной пам яти. Воспоминания детства /
о детстве; п ам ять д етств а............................................................. 168
За пределами памяти • Воспоминания детства/о детстве;
память детства
§ 4. П ам ять и лю бовь. «Образ незабвенны й»..............................176
Области концептуального согласования памяти, любви и
верности • Последняя встреча. Прощание перед разлукой •
Персонифицированные образы памяти-любви
§ 5. И нтерпретативная функция памяти. П ам ять
и воображ ен и е....................................................................................183
Память и воображение, общее и отличное •
Интерпретативная функция памяти Образы прошлого •
Память и воображение: философский, семиотический и
другие типы дискурса • Память и воображение—
воспоминание и предвидение— прошлое настоящее и
будущее • Персонифицированные образы прошлого и


8

Содержание
будущего: старик и ребенок • Память и воображение в их
отношении к творчеству

§ 6. Р еверси вная ф ун кц ия п ам яти : возвращ ение в п р о ш л о е . 202
Интеллектуальное и эмоциональное возвращение в прошлое •
В памяти воскресло, ожило • Память и фотография:
воскрешение прошлого
§ 7. О бразы тран сц ен д ен тн ого.............................................................209
Жизнь — время, память — эон • Жизнь — Память — Век —
Вечность vs. Смерть — Забвение • След как свидетельство
существования и как знак памяти • Жизнь vs. Смерть. Память
vs. Забвение. Ритуальные формы сохранения / уничтожения
следа • Образ бессмертия и общественная память • Проект
сохранения памяти о себе
Г лава п я т а я . П а м я ть и социум.
М еханизмы социокультурной п ам яти
§ 1. П ам ять и история, трад и ци я, политическое воображение.
Общ ий о б зо р ..........................................................................................227
Отношение памяти и истории • Коллективная память и ее
разновидности. Отношение памяти и традиции • Национальная
память и политический символизм • Коммеморативные места
и культурная память • Политическое воображение и
культурная память
§ 2. О бразы коллективной п а м я т и .................................................... 237
Коллективное прошлое: преданья старины. Свидетельства:
на моей памяти. • Семейная память, семейные истории •
Народная память

§ 3. Ф игуры воспоминания: мнемонические образы , места,
собы тия, т е к с т ы .................................................................................. 242
Мнемонические (знаковые) образы • Мнемонические
(знаковые) события • Мнемонические (знаковые) места •
Мнемонические (знаковые) тексты
§ 4. М еханизмы вклю чения личной пам яти в коллективную
и в общественную п а м я т ь .............................................................246
Посвящения • Мемуары

§ 5. М еханизмы воспоминания: вещ ь =» о б р а з ...........................248
Памятная вещь, реликвия • Символическая роль памятных
вещей • Механизмы воспоминания


Содержание

9

Г лава ш естая. С оциальны е стратегии пам яти.
П а м ять и этические прескрипции
§ 1. В клю чение в п ам ять к а к увековечивание
и исклю чение из пам яти как репрессия. Н аграда
запом инанием и наказание забвением..................................... 257
Идеология величия и практика увековечивания • Формы
целенаправленного забвения: вычеркивание из памяти •
Элиминирование памятной вещи или объекта коммеморации
§ 2. В клю чение в п ам ять к а к репрессия и исключение
из п ам яти к а к прощение. Н аказание запоминанием
и н агр ад а заб в ен и ем ........................................................................ 267
Запоминание как наказание • Забвение как прощение
§ 3. П а м я т ь и этические прескрипции. П ам ять и т р а в м а .......269
Память и совесть. Память о зле, причиненном тобой • Злая
память. Память о зле, причиненном тебе • Деструктивные
стратегии как способ сохранить память о себе
§ 4. В клю чение в п ам ять как предостереж ение..........................272
Запоминание как предостережение • Историческая память и
беспамятство. Социокультурные коннотации • Историческая
память и социокультурные практики
Ч асть

II. М и ф о л о г и ч е с к и й

след в языке

Глава п ер вая. Х а о с ................................................................................ 279
Общие замечания • Словарные дефиниции хаоса • Языковые
образы бесформенности и безликости • Хаос vs. Космос •
Языковые образы бесконечности: пред- и постпорядок •
Языковые образы пустоты: овеществленная пустота • Образ
хаоса как животворного начала • Языковые образы безвластия:
анархия — мать порядка
Глава вторая. Ч у в с т в а .......................................................................... 293
Метафора и миф. Что обусловливает образ? • «Власть
чувств» • Мотив перемещения чувств во внутреннем
пространстве: проникновение в душу, в сердце •
Пространство в мифологии • Мотив борьбы человека с
чувством • Мотив демона, дракона в мифологии • Мотив
смерти • Мотив животного, зверя
Глава тр етья. К р а с о т а .......................................................................... 307
Образ красоты: метафорическое представление о космосе,
жизни, свете • Олицетворение эстетической оценки. Образы


10

Содержание
красавиц • Красота (красавица)— сила и власть • Воля к
красоте • Красавица: комплиментарный апеллятив
и социальная функция

Ч асть Ш . Я з ы к и к у л ь т у р н ы е к о н в е н ц и и
Г лава п ервая. К ультурн ая кон н отац и я
и д искурси вны е п р ак ти к и
§ 1. К ультурны й компонент в язы ке. О бщ ая
х а р а к т ер и ст и к а.....................................................................................325
Культурный компонент в языке: особенности описания •
Устойчивость и общественная культурно-языковая память •
Единицы описания • Культурная коннотация •
Культурно-языковая идентичность говорящего
§ 2. Я зы к <=> Культура. П орядок смены ко н н о тац и й .............. 336
Метафора зеркала vs. метафора диалога • Циклический
порядок смены культурных коннотаций: ценностный,
профанный, иронический, исторический периоды •
Архаический период (мифологический дискурс) •
Религиозный дискурс • Литературный дискурс •
Идеологический дискурс
§ 3. Словосочетание русский язык:
ценностные к о н н о т а ц и и ...................................................................345
Русский язык как ценность. Формирование коннотативного
фона • Коннотативный фон церковнославянского языка •
Коннотативный фон концепта русский литературный язык
(XVIII XIX вв ) • Коннотативный фон концепта русский
литературный язык в Советском Союзе
Глава вторая. С оциокультурны е модели в язы ке
§ 1. К лиш е, общее место, китч, с т е р е о т и п ....................................353
Стереотип • Клише • Общее место • Китч
§ 2. П ервичны е и вторичны е стереотипы д и с к у р с а ...................362
Первичные стереотипы. Имена чиц • Первичные
стереотипы Имена, обозначающие чувства •
Вторичные (рефлексивные) стереотипы Имена зиц

§ 3. И мена лиц в общ ественной кулы урно-язы ковой
памяти: русско-английские со о тв етс тв и я ............................... 368
Понятие эпонима • Деривационные связи •
Синтагматические связи • Парадигматические связи •
Грамматический фактор • Кросс культурные соответствия


Содержание

11

ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИЛОЖЕНИЯ
П рилож ение 1. Наполеон: словарная статья русско-английского
контрастивного словаря эпоним ов....................................................375
П рилож ение 2, Скука / Печаль: словарные статьи для словаря
«Устойчивые словосочетания: культурные конструкты
русского язы ка».....................................................................................381
П рилож ение 3. Душа / Сердце: словарные статьи
фразеологического словаря................................................................389
Л и тературн ы е и с т о ч н и к и ..................................................................... 430
Б и б л и о гр аф и я............................................................................................ 433
И менной у к а з а т е л ь ................................................................................. 453
У казатель л ексем н ы х е д и н и ц ............................................................ 464
П редм етны й у к а з а т е л ь ..........................................................................502


Предисловие
Память : исторический экскурс
Являясь одним из центральных конструктов в языке и культуре, па­
мять привлекает внимание ученых разных областей знания. П. Нора,
исследователь исторической памяти, полагает, что в основе совре­
менного интереса к памяти лежит переживаемое чувство ускоряюще­
гося хода времени. Ян Ассман, обсуждая понятие культурной памя­
ти, выделяет три фактора: а) появление искусственной памяти, т. е.
новых электронных средств внешнего хранения информации, что, по
его мнению, означает вступление в эпоху культурной революции; б) свя­
занный с переходом этого рубежа взгляд на собственную культуру как
на посткультуру, которая продолжает жить как предмет воспоминания
и комментирующей обработки; в) поколение очевидцев тяжелых ката­
строф и преступлений уходит из жизни, соответственно живое коллек­
тивное воспоминание оказывается под угрозой исчезновения, соответ­
ственно формы культурной памяти о прошлом становятся насущной
проблемой [Ассман 2004, с. 11].
Традиция осмысления памяти (индивидуальной, а позже — истори­
ческой, коллективной, культурной) существует несколько тысячелетий.
Укажу некоторые формы интерпретации памяти, сменявшие друг друга
или существовавшие параллельно в процессе культурно-историческо­
го развития социума.
Уже в античности был сформирован некоторый набор представле­
ний о памяти. Память у древних греков обозначалась словами: мнэме,
апамнесис и мнемосюне (Мнемозина)'. Мнэме связана с чувствен­
ным восприятием, из которого, согласно Аристотелю, возникает спо­
собность памяти. Она представляет собой физиологически заданную
способность любого организма хранить вошедшую в него информа-1
1 Подробнее см.: [Кнабе 2004, с. 4— 6].


14

Предисловие

цию. Анамнесис — это воспоминание, в котором хранится воспринятая
информация, постоянно при этом дополняющаяся и обогащающаяся
личным опытом. Платон понимал анамнесис как основное значение
памяти и связывал его с душой: «Когда душа, утратив память об ощу­
щении или о знании, снова вызовет ее в самой себе, то все это называ­
ется воспоминанием» [Платон 1971, т. 1, с. 41]. Мнемозина — титанида, принадлежащая первому поколению богов, рожденных Уранам и
Геей, и входящая в пантеон древнейших богов. Она — одна из сестер
Кроноса, благодаря народной этимологии сближенного с обозначаю­
щим время Хроносам. В римской мифологии Кронос был известен под
именем Сатурна и воспринимался как символ неумолимого времени
[Лосев 1990, с. 294— 295]. Показательно, что концептуальное согла­
сование памяти и времени, памяти и прошлого является одним из
центральных в современном языке Мнемозина
мать девяти муз.
Внутренняя форма слова музы проявляет семантическую близость па­
мяти и рассудка, разума: музы,мусы — ‘мыслящие’. Античные фило­
софы, однако, сближали память с душой. Аристотель рассматривал
память как одно из проявлений душевной деятельности у животных’.
Первую из рожденных Мнеиозиной муз Гесиод называет Клио —
муза, ‘дарующая славу, прославляющая’. Впоследствии, в эллинисти­
ческую эпоху, Клио стала восприниматься как муза истории. Концеп­
туальное согласование памяти, славы и истории, таким образом, кор­
нями уходит в древнегреческую мифологию.
В античности также возникло искусство запоминания (ars memorativa) — мнемотехника (мнемоника). В сочинении «Об ораторе» Цице­
рон рассказывает о том, как поэт Симонид Кеосский изобрел искус­
ную память. Порядок запоминания нужной информации обеспечивал­
ся с помощью «правила мест» и «правила образов» .
Приемы мнемотехники существовали, однако, задолго до появле­
ния ars memorativa. Они отчасти сформировали поэтику архаического
и традиционного фольклора, а также архаической литературы. Архаи­
ческую поэтику234 характеризует формульность и афористичность, по­
2 Трактат О памяти и припоминании относится к числу малых есте­
ственно-научных произведений Аристотеля
Carna naturaha Эта груп­
па сочинений методически и тематически примыкает к трактату О душе В
один ряд, помимо памяти, попадают также ощущение, вождечение, удо­
вольствие, страдание, сон, бодрствование и другие [Аристотель 2004;
Месяц 2004]
3 Искусству памяти посвящена большая работа Ф. Йейтс [Йейтс 1997].
4 См.: [Гринцер 1994, с. 5 15].


Предисловие

15

зволяющие сохранять и дословно передавать из поколения в поколение
племенное предание, племенной договор и др.
В Средние века возникают новые интерпретации искусной памяти.
Фома Аквинский, Альберт Великий рассматривают ее как этическую
категорию, как часть благоразумия. Ранее влиятельнейший из латинских
отцов церкви, Блаженный Августин, определял память как одну из трех
способностей души, полагая, что Память, Воля и Рассудок являются
образом Троицы в человеке. Дж. Камилло, Дж. Бруно приписывали
памяти магическую функцию.
Благодаря появлению печатного станка и распространению книго­
печатания в XVII веке входит в обиход новая форма хранения и переда­
чи информации. Печатный текст начинает успешно конкурировать с мнемотехническими приемами, благодаря которым была создана модель
искусной памяти. Влияние печатной культуры становится повсемест­
ным к XVIII веку, происходит «текстуализация культуры» [Ong 1982].
В. Онг, подробно исследовавший устную и письменную традицию, за­
мечает, что здравый смысл, когда-то толкуемый как мудрость неписа­
ной традиции, приобрел форму общепринятого знания, хранящегося в
книгах. Знание стало индексироваться в алфавитной последователь­
ности, заменившей мнемонические локусы, к которым когда-то рито­
ры подбирали ключи.
С другой стороны, печатный текст облегчал доступ к знаниям. Кол­
лективная память устной традиции уступила место интроспективной
личной памяти, формировавшейся в письменной культуре. Поиск
идентичности своего «Я» как уникальной личности стал важнейшей
темой с конца XVIII столетия5.
В конце XIX века появляется ряд научных концепций, связанных с
исследованием индивидуальной памяти, что дало возможность, как
отмечает Я. Хэкинг, публично обсуждать темы, которые раньше были
вне научной компетенции. Он называет это «наукой о душе» (the science
o f the soul6), или «наукой о памяти» [Hacking 1996, с. 79]. К разным
s Подробнее см.: [Хаттон 2003].
6 Говоря о душе, он имеет в виду определенный набор составляющих,
который предпола! ает: личностное начало человека, его способность де­
лать обдуманный (на основе размышления) выбор, понимание самого себя,
такие ценности как честность в отношении других и самого себя, а также
разные виды свободы и ответственности Вслед за Фуко, использовавшим
термины: анатомо-почитика (anatomo-politics)
в отношении челове­
ческого тела и био-почитика (bio-pol itics)
в отношении населения, Хэ­
кинг вводит термин меморо-попитика (memoro-politics)
применяемая в
отношении души человека. [Hacking 1996, с 72].


16

Предисловие

областям науки о памяти он относит: исследования в области невроло­
гии, рассматривавшей локализацию разных типов памяти [Broca 1861];
психодинамику памяти, основы которой сформулировал 3. Фрейд, и
эксперементальные исследования воспоминания {recall), начатые в ла­
боратории X. Эббингхауса [Ebbinghause 1885; Ribot 1881].
Новые науки оказались востребованными в XX веке и получили
активное развитие во время и непосредственно после войн (Первой и
Второй мировой войны— в Европе, войны во Вьетнаме— в Америке).
Был накоплен опыт лечения забыванием (солдат, имевших травмати­
ческие воспоминания)7 и лечения по восстановлению памяти (солдат,
переживших контузию).
В XX веке появились фотография, кино, звукозапись, открывшие
возможности визуального и акустического хранения фрагментов прош­
лого. Революция в биологии, развитие компьютерных технологий
создали новые формы коммуникации и хранения информации8. По­
явились термины: компьютерная память, генетическая память, ген
памяти. Память становится объектом анализа историков, философов,
социологов. Французский социолог М. Хальбвакс, последователь
Э. Дюркгейма, показал, что память — это не только психофизиологи­
ческая, но и социальная функция. Он ввел понятие коллективной па­
мяти , которое не сразу было оценено. Возражения его критиков по
сути дела носили лингвистический характер. Его оппоненты считали
неоправданным расширением рассматривать память применительно к
социуму. Обсуждалась, таким образом, правомерность метафоричес­
кого расширения памяти: индивидуальная память —» коллективная
память. М. Хальбвакс, однако, не считал кочлективную память ме­
тафорой (подробнее см.: [Ассман 2004]).
Понятие коллективная память входит, тем не менее, в обиход гу­
манитарных дисциплин. После социальных трагедий: Первой и Второй
мировых войн, Холокоста, сталинских репрессий, — у коллективной
памяти, помимо социальных и религиозных, возникают этические кон­
нотации. Коллективная память действует как предостережение по7 Было замечено, что те, кто не мог забыть пережитое, спивались и
быстро умирали. Они нуждались в лечении, направленном на забыва­
ние. Важнейшей задачей в сложившейся ситуации становилась не поли­
тика памяти, но политика забывания.
* В. Онг [Ong 1982] группирует способы коммуникаций как стадии одной
и той же долгое время действующей модели исторического развития: от
устной культуры к рукописной, затем к печатной культуре, и, наконец, к
медиократической.


Предисловие

17

томкам. Она концептуально согласуется с коллективным разумом и
волей. Коллективная память включает в себя воспоминания о жерт­
вах массовых трагедий и о событиях, которые больше никогда не дол­
жны повториться в истории и о которых человечество не имеет право
забывать, ср.: надпись никто не забыт, ничто не забыто на Могиле
Неизвестного Солдата; название немецкого фонда «Память. Ответ­
ственность. Будущее», выплачивающего компенсации бывшим уз­
никам нацистских концлагерей; название правозащитного и благотво­
рительного общества « Мемориал», занимающегося увековечиванием
памяти жертв репрессий.
В настоящее время память как термин или составная часть термина
включена в разные исследовательские области. Ее используют социо­
логи, культурные антропологи, историки, семиотики, философы, лите­
ратуроведы, политологи, биологи, пользователи компьютеров... Рас­
ширяется ее сочетаемость: память социума, коммуникативная память,

кучьтурная память, помнящая культура, память слова, память язы­
ка, историческая память; память как социальный институт, ин­
ституциональная функция памяти и т. д. В одной из коллективных
монографий, например, есть такие разделы: Памятная травма, пере­
делка себя; Медикализация памяти; Культура как мемориальная
практика [Antze, Lambek 1996]. В работе «История как искусство па­
мяти» П. Хаттон отмечает, что эта тема — квинтэссенция междисцип­
линарных интересов: «Это была тема для всех, однако ни у кого не
было на эту тему преимущественного права» [Хаттон 2003, с. 9].
Память осмысляется преимущественно посредством метафор и
сравнений, конструируемых не на основе непосредственного чувствен­
ного опыта, но как результат устойчивой коллективной рефлексии.
Стереотипные представления о памяти закреплены в социуме. Это яв­
ляется ее отличительным свойством, и это отмечает большинство
исследователей па мяти. Л. Кирмаер называет такие стереотипные
представления метапамятью. Метапамять состоит из набора им­
плицитных моделей, оказывающих влияние на характер воспоминания
и восприятие его как истинного [Kirmayer 1996, р. 175— 177]. Л. Кир­
маер перечисляет наиболее типичные метафорические «культурные
модели памяти». К ним он относит следующие:
• Воспоминания
это фотографии, с помощью которых регист­
рируется опыт прошлого. Они сохраняются неизменными в тече­
ние человеческой жизни и, когда мы к ним обращаемся, воспро­
изводят прошлое. Похожее действие мы совершаем, открывая
фотоальбом. Если какое-либо воспоминание трудно отыскать, то
это значит, что мы ищем не в том месте. Как и фотографии, воспо­


18

Предисловие

минания могут блекнуть, что накладывает ограничения на их яр­
кость и подробность.
• Воспоминания — это дорога в ямах и рытвинах , которая плохо
поддается ремонту.
• Воспоминания — это отпечатки времени (time-stamped). Они
образуют последовательность, благодаря которой рассказ о прош­
лом «вставляется» во временную рамку. Эту точку зрения Л. Кирмаер называет «наивной», поскольку проводимые с памятью ис­
следования показывают, что не воспоминания задают структуру
времени, но структура рассказа (нарратива) обусловливает вре­
менную структуру памяти.
• Воспоминания слабо связаны со своим источником. Эта связь
может утрачиваться: мы с легкостью забываем, откуда или как мы
узнали что-либо (амнезия источника — source amnesia).
Группируя образы в соответствии с нашими знаниями и верой, мы
способны представить вымышленные события как реальные. Иными
словами, в наших рассказах о прошлом плоды воображения могут
замещать воспоминания о реальных событиях.
Доминирующим культурным прототипомламяти, по мнению Л. Кирмаера, является ее д е к л а р а т и в н о с т ь : мы в состоянии описать то,
что мы знаем
с е м а н т и ч е с к а я п а м я т ь (semantic memory) и то,
что мы испытали — э п и з о д и ч е с к а я п а м я т ь (episodic memory).
При этом мы моделируем сознание как репрезентацию. Недекларатив­
ная, имплицитная память проявляется в жестах, в интонации, в позах
(иногда неосознаваемы х)— п р о ц е д у р н а я п а м я т ь (procedural
memory). В отличие от декларативной памяти она может быть показана,
но не описана прямо [Ibid., р 176— 177].
Оперируя понятием культурная нанять, историки культуры акценти­
руют внимание на том, что благодаря памяти жизнь человека приобре­
тает двухмерность и двувременность, сохраняющиеся на всех стадиях
культурной эволюции [Ассман 2004, с. 89 90]. Память рассматрива­
ется как культурологический концепт, как категория культуры, отвеча­
ющая за порождение и поддержание н е с о в р е м е н н о с т и [ Т а м же,
с. 24]. Конструирование несовременности и возможность жить сразу
в двух временных пластах они относят к у н и в е р с а л ь н ы м ф у н к ­
циям кул ьтурной памя ти или культуры как памяти.
Философы также рассматривают память как условие существова­
ния человеческого времени: «Ощущение же времени немыслимо без
деятельности памяти», — писал Ф. Гоббс [цит. по: Э. Кассирер, 2002,
т. 3, с. 142]. Эта тема средствами художественных образов получает
выражение в литературе, ср.:


Предисловие

19

Притупленное воображение силилось создать какие-то обра­
зы, помертвелая память пробовала прорваться в область прошло­
го, но образы выходили разорванные, бессмысленные, а прошлое
не откликалось ни единым воспоминанием, ни горьким, ни свет­
лым, словно между ним и настоящей минутой раз навсегда встала
плотная стена. Перед ним было только настоящее в форме наглу­
хо запертой тюрьмы, в которой бесследно потонула н идея про­
странства, и идея времени (М. Салтыков-Щедрин. Господа Го-

ловчевы,).
В данном отрывке описано ощущение человека, чья память не в
состоянии проникнуть в прошлое, вызвать воспоминания. В результате
у него теряется чувство времени и пространства.
Работы, посвященные анализу памяти в поэтике Ф. И. Тютчева,
Ф. М. Достоевского, А. П. Платонова, О. Э. Мандельштама (список
можно продолжать), показывают ее значимость для художественного
творчества большинства поэтов и писателей. Память без преувеличе­
ния можно назвать ключевым конструктом в творчестве крупнейших
писателей XX века, таких как М. Пруст, Дж. Джойс, В. Набоков.
Подводя итоги, можно отметить, что концепции памяти множатся,
сменяя одна другую, существуя параллельно одна другой. Память как
объект осмысления сохраняет при этом свою актуальность в течение
нескольких тысячелетий. Механизмы воспроизводства фрагментов
прошлого, равно как и механизмы забывания (стирания следа), явля­
ются основополагающими в культурно-историческом развитии чело­
вечества. Культура и цивилизация работают над совершенствованием
форм перцептивного самовоспроизводства, что, в свою очередь, рас­
ширяет сферу интерпретаций памяти.
П ам ять в язы ке
Краткий экскурс в историю показывает, что память детально рас­
сматривалась разными исследователями: философами, теологами, со­
циологами, культурологами, историками, психологами.
На фоне впечатляющего множества работ, посвященных памяти,
скромное место занимает анализ собственно языковой памяти, ее се­
мантики и способов концептуализации, хотя обсуждение памяти в ра­
ботах философов, психологов, культурологов часто сопровождается
описанием языковых метафор памяти. Вопрос о языковой памяти, од­
нако, ни в коей мере нельзя назвать праздным. Без ее анализа наше
понимание памяти заведомо будет неполным.


20

Предисловие

В языке память представлена значительным числом фразеологиз­
мов9. Метафорические словосочетания, образуемые ею, служат антропоморфизации как природы, так и плодов технического прогресса.
Вокруг слова-конструкта память формируются поэтически окрашенные
высказывания. По моделям: ч т о - л . х р а н и т п а м я т ь о ч е м - л . ;
г д е - л . ж и в е т п а м я т ь о ч е м - л . можно бесконечно долго созда­
вать разные высказывания: Угли костра хранят память об огне , и,
ест их слегка раздуть, огонь оживает, как оживают наши воспоми­

нания. Пересохшее русло хранит память о бегущей воде. Руины хра­
нят память о средневековых замках. В ветвях заснеженных деревьев
живет память о весеннем ветерке и т. д. Это означает, что память
и — шире, ее концептуальное поле, являют собой лингвистически бо­
гатый, хотя и весьма прихотливый материал.
Книга посвящена описанию концептуального поля Память. Она
состоит из трех частей. В части I дан а н а л и з я з ы к о в о г о к о н с т ­
р у к т а память.
Слово-конструкт память относится к идеальному лексикону, к
«гипостазированному»101, или платоновскому языку. В отношении та­
ких слов уместен вопрос: Что есть Р? Например, Что есть вечность /
память / красота? Этот вопрос провоцирует множественность отве­
тов, которые могут иметь формат дефиниций, интерпретаций, рассуж­
дений, описаний, диалогов между философами по образованию и или
по велению души и т. д. Циклическое возобновление вопроса: Что
есть Р? удовлетворяет «потребность в трансцендентном»1'.

9 Фразеология и фразеоюгизмы понимаются в работе широко. К фра­
зеологизмам, помимо собственно идиом, относятся: устойчивые словосо­
четания, пословицы, поговорки, клишированные высказывания.
10 Термин, употребляемый Ж. Делёзом [Делёз 1998, с. 182]. К плато­
новскому языку могут быть отнесены такие мировоззренческие словаконструкты как: истина, судьба, справедливость, добро, красота, сво­
бода и др.
11 В «Культуре и ценности» Л. Витгенштейн пишет: «Философию вновь
и вновь упрекают в том, что она, по сути, не движется вперед, что те же
самые философские проблемы, которые занимали еще греков, продолжа­
ют занимать и нас Но те, кто это заявляют, не понимают, почему именно
так и должно быть. Причина кроется в том, что наш язык остается тем же
самым и вновь и вновь склоняет нас к постановке тех же самых вопросов
Коль скоро сохраняется глагол “быть”, казалось бы функционирующий
подобно глаголам “есть” и “пить”, коль скоро имеются прилагательные
“тождественный”, “истинный”, “ложный”, “возможный”, до тех пор, поку­
да мы говорим о потоке времени и протяженности пространства и


Предисловие

21

Если этот вопрос специфицировать не как философский, но как линтеистический, то он может звучать следующим образом: Как Р скон­
струировано в языке? Ответ на него предполагает концептуальное
исследование механизмов языковой устойчивости и воспроизводимос­
ти. В книге за исходное принимается утверждение о том, что устойчи­
вые образы и представления, манифестируемые во фразеологических
единицах'2, кореферентны устойчивым представлениям, выраженным
в текстах (литературный, религиозный, философский и другие типы
дискурса), метатекстах (мифы), а также в ритуалах, социальных стра­
тегиях и практиках.
Поиск и анализ системных концептуальных соответствий между
фразеологизмами, с одной стороны, и указанными единицами, вклю­
чая ритуалы, социальные стратегии и практики, позволяет описать от­
ношения между языковым и культурным знаком, понять логику социо­
культурного конструирования и в конечном итоге ответить на вопрос:

Как Р сконструировано в языке?
В книге рассматривается, как память апроприирует время, а имен­
но прошлое; как концептуализируются в языке телесные, пространствен­
ные метафоры памяти. Дается анализ отношениям концептуального
согласования, которые связывают память со: временем, простран­

ством, любовью, жизнью, смертью, бессмертием, славой, детством,
старостью, умом, рассудком, разумом, воображением и т. д. Описы­
ваются социальные роли, включенные в коллективную память: гений,
герой, тиран, вождь, красавица и др.
Проанализированный материал позволяет выделить следующие
виды памяти.
• С п о н т а н н а я п а м я т ь — связана с работой бессознатель­
ного подсознания (в памяти возникли, вспльпи, ожили ...обра­
зы). Работа спонтанной памяти может выражаться с помощью
т д и т. п.,
люди всегда будут сталкиваться с одними и теми же загадоч­
ными трудностями и всматриваться во что-то, что, по-видимому, не мо­
жет быть устранено никакими разъяснениями. Более того, это удовлетво­
ряет потребность в трансцендентном, ибо люди, полагая, будто видят “гра­
ницы человеческого рассудка”, считают само собой разумеющимся, что
они способны заглянуть и за них» [Витгенштейн, 1994, с. 425—426].
р Фразеологические единицы имеют высокую языковую стабильность,
они участвуют в формировании общезначимого смысла, в трансляции из
поколения в поколение обыденного знания. Можно, по-видимому, гово­
рить о едином семиотическом пространстве, в пределах которого оформ­
ляется составляющий основу обыденного знания общезначимый смысл.


22

Предисловие
глаголов н а ~ся: вспоминаться, вспомниться, запоминаться, за­

помниться, припоминаться, припомниться...
• Н е с п о н т а н н а я п а м я т ь —- связана с работой разума, со­
знания ( хорошая, тохая, дырявая, цепкая... память ; трениро­
вать, совершенствовать... память). Она концептуально согласу­
ется с интеллектуальными способностями, с объемом приобретае­
мых человеком знаний. Ее формируют «заученные воспоминания»
(А. Бергсон). Свойства неспонтанной памяти могут быть выра­
жены с помощью дериватов: памятливый, памятливость, сверх­

память...
• Ритуальная память
связана с идеей инобытия, жизни
после смерти, социальной вечности {сохранить навеки чей-л. об­

раз в памяти, память о ком-л. никогда не умрет, кто-л. будет
вечно жить в памяти людей, клясться памятью матери...). Она
соотносится с исторической памятью, с коммеморативными прак­
тиками. Ритуальная память может выражаться с помощью дери­
ватов: памятник, помин, поминачьный, поминки, поминать, по­

мянуть, поминание, паминовение...
• Социальная память
связана с социальными стратегия­
ми и практиками увековечивания, предостережения, наказания заб­
вением, наказания запоминанием, наградой забвением; с этичес­
кими прескрипциями {память об ужасах войны, вычеркнуть, выб­

росить что-i из памяти, оставить по себе хорошую {дурную,
недобрую...) память). Она выражается с помощью дериватов: {бес­
памятство, припоминать, припомнить, попомнить, запомнить,
достопамятный, злопамятный .), а также слов забывать, забыть,
забвение, входящих в состав фразеологизмов и клишированных выс­
казываний {Я тебе этого никогда не забуду' Все, забыли' предать
кого-л. забвению...).
• Метаязыковая память
связана с формами интерпрета­
ции конструкта, выраженными как в устойчивых (языковых), так и
в окказиональных (используемых в разных типах дискурса) мета­
форах памяти, которые уподобляют ее: храму, ландшафту, лаби­

ринту, проиаому, тексту, библиотеке, кодаку..
Четкого разделения между спонтанной и неспонтанной памятью
не существует, хотя они относятся к двум формам работы сознания. В
языке они также не всегда могут разделяться: процессы воспоминания,
припоминания, хранения в памяти могут описывать работу обеих видов
памяти {Он пытался, но не смог вспомнить номер телефона, vs.

Ветерок принес карамельный запах, и старик неожиданно вспом­
нил детство).


Предисловие

23

Спонтанная память может инициировать деятельность неспонтан­
ной памяти: В памяти возник образ учителя математики, и в то
же мгновение она вспомнила теорему Пифагора.
Ритуальная память имеет мифологические и религиозные аллю­
зии. Она связана с образами трансцендентного. В ряде случаев, напри­
мер, стратегии увековечивания социальная и ритуальная память мо­
гут не различаться.
В частях II и III язык рассматривается к а к и н с т и т у т п а м я т и .
Язык и память по целому ряду параметров имеют сходство. Как и
память, язык возвращает нам наши травмы, наши иллюзии (индиви­
дуальные и коллективные). Устойчивые и воспроизводимые единицы
языка сопоставимы с коммеморативными местами. Фразеологизмы
можно определить как к о л л е к т и в н ы е в о с п о м и н а н и я .
Вторая и третья часть книги посвящены памяти слова'3, На примере
аналитического описания слов-конструктов хаос, чувства, красота во
второй части рассматривается мифологический след в языке. В треть­
ей части культурная коннотация интерпретируется как языковая функ­
ция памяти. Анализ коннотативного фона слов-конструктов «высве­
чивает» некоторые фрагменты социокультурной памяти. Приложения
I III содержат образцы словарных статей, в которых заголовочными
единицами выступают: эпоним Наполеон, устойчивые словосочетания,
идиомы. В культурных комментариях словарных статей дано описание
коннотаций, реконструируется образное основание идиом.
В книге в качестве иллюстраций приводятся фрагменты текстов: ли­
тературных (художественных, публицистических), общегуманитарных
(философских, литературоведческих, семиотических; психологичес­
ких) и лексикографических. Иллюстраций в книге много, и они, по
преимуществу, имеют комментирующий характер.
В заключение я бы хотела поблагодарить моих учителей, коллег,
друзей и близких, чьи замечания, советы и помощь повлияли на фор­
мирование и оформление текста, воплотившегося в книгу о памяти:
это В. Айсманн, Д. И. Антонов, Н Д. Арутюнова, В. И. Брагин,
3 В. Брагина, Н. Д. Бурвикова, В. 3. Демьянков, М. Л. Ковшова,
В. Г. Костомаров, Г. Е. Крейдлин, Е. С Кубрякова, Г. Лейков, С. И. Лубенская, У. Модерггер, В. В. Молчановский, В. В. Морковкин, T. М. Ни­
колаева, Е. О. Опарина, Ю. Е. Прохоров, X. Пфандль, И. И. Сандомирская, В. Н. Телия, Н. А. Фатеева, X. Холлер, И. А. Шаронов,
А. Д. Шмелев. Без их ценных советов и поддержки книга не смогла
бы обрести настоящую форму, а может быть, и состояться.1
1 Ср эти.мочогическая память счова [Апресян 1995, с. 171 172], куль­
турная память [Яковлева 1998], «скрытая память» [Николаева 2002].


Часть I
ПАМЯТЬ


Глава первая

Интерпретации концепта «Память»
§ 1. Л и н г в и с т и ч е с к и е
и л е к с и к о г р а фи ч е с к и е описания
Объем лексикографической информации. В концептуальное поле

Память входят: лексемы слова; набор словосочетаний (прежде всего
устойчивых); синонимические ряды, антонимические пары, в которые
включена какая-либо лексема слова память; слова, связанные с па­
мятью отношениями концептуального согласования (ассоциативноконнотативные ряды); лексические дериваты. Рассмотрим, как пере­
численные классы представлены в современных словарях, наметив тем
самым контуры концептуального поля.
• Лексемы. Словарь Ушакова [Ушаков 1939, т. 3, с. 29] выделяет у
слова па мять пять значений и два подзначения, три снабжены помета­
ми: церк., устар и старин. За ромб вынесено двенадцать фразеоло­
гизмов, два имеют несколько значений: Без памяти (3); Вечная па­
мять (2).
Словарь русского языка [MAC 1983, т. 3, с. 16] фиксирует три ос­
новных значения, в двух из них выделяются два и три подзначения.
Зону фразеологии образует двадцать единиц. У фразеологизма без па­
мяти указано два значения.
Ожегов, Шведова [Ожегов, Шведова 1995, с. 481] приводит четы­
ре значения и описывает шесть фразеологизмов, у двух отмечается
несколько значений: Без памяти (3), На память (2).
Толковый комбинаторный словарь (ТКС) [Мельчук, Жолковский
1984, с. 559— 571] следующим образом отмечает лексемы слова: 1а,
1б, 2а, 2 6 ,3 , снабжая их толкованиями. За ромб выносится два фразе­
ологизма: без памяти и быть без памяти [от\.


28

Часть f. Память

Современный толковый словарь русского языка [Кузнецов 2001,
с. 483] отмечает пять значений, выделяет два подзначения и приводит
двадцать один фразеологизм.
• Синонимы, антонимы, аналоги. Слово память не включено в
словари синонимов и антонимов [Александрова 1968; Евгеньева 1970—
1971; Львов 1984]. Словарь синонимов Н. Абрамова [Абрамов 1994,
с. 302] приводит шестнадцать фразеологизмов со словом память. При
этом синонимический ряд со словом память в данном словаре отсут­
ствует. ТКС [Мельчук, Жолковский 1984, с. 559— 571] приводит для
разных значений следующие синонимы; запоминающее устройство,
ЗУ; воспоминание; сувенир, реликвия; сознание, чувство, а также с
пометой спец, антоним; а м н е з и я Лексическая основа русского языка
[Морковкин 1984, с. 591, 616] включает слово в следующие немного­
численные синонимические ряды; память — воспоминание; сознание:
рассудок , память. В Новом объяснительном словаре синонимов рус­
ского языка [Апресян 2004а, с. 140, 1206] память включена в семан­
тический ряд аналогов12 к словам воображение и ум. Воображение:
мечтательность, выдумка; память, ум, dvwa. Ум: мозг; мозги; го­

лова; башка; котелок; интуиция; инстинкт; мудрость; сообрази­
тельность; душа [орган внутренней жизни]; сердце [орган чувств];
память [представляемый орган хранения знаний и впечатлений]; созна­
ние [представляемый центр координации органов чувств, ума и памя­
ти]; воля
• Словосочетания и фразеологизмы. Словари сочетаемости фикси­
руют значительное число словосочетаний со словом память. Словарь
сочетаемости [Денисов, Морковкин 1978, с. 369— 370] приводит око­
ло ста словосочетаний, ТКС [Мельчук, Жолковский 1984, с. 559—
571] — около двухсот, при этом оба словаря показывают, что ряды
возможных заполнителей присловных позиций являются открытыми.
В словаре эпитетов [Горбачевич, Хабло 1979, с. 314— 315] зафиксиро­
вано 132 эпитета
Фразеологические словари описывают значительное число фразео­
логизмов со словом память: двадцать четыре в словаре под ред. Мо1 Здесь и далее номера лексем не указываются либо опускаются.
’ Ю. Д. Апресян дает следующее определение aHaioev: лексема, кото­
рая относится к той же части речи, что и данная, и имеет похожее значение,
но семантически отстоит от данной лексемы дальше, чем ее синонимы.
(...) В число аналогов могут включаться когипонимы, а также гиперони­
мы, гипонимы и лексемы, связанные с данной лексемой менее определен­
ной семантической связью [Апресян 2004а, XXIII XXIV].


Глава первая. Интерпретации концепта « Память»

29

лоткова [Молотков 1986, с. 309— 310], четырнадцать в словаре под ред.
Федорова [Федоров 1991, т. 2, с. 33—34], пятьдесят шесть в словаре
Дубенской [Lubensky 1995]. В словарях крылатых слов описано по
пять единиц со словом память [Берков, Мокиенко, Шулежкова 2000]
и [Душенко 1997].
• Дериваты . Согласно словообразовательному словарю Тихонова
[Тихонов 1985] память включена в словообразовательное гнездо, со­
держащее двадцать две единицы.
Как это видно из приведенного материала, слово память имеет срав­
нительно небольшое количество лексем, она слабо представлена в си­
нонимических рядах, почти не имеет антонимов. Благодаря устойчи­
вым словосочетаниям (преимущественно метафорическим) память
обладает большим фразеологическим потенциалом. Она также образу­
ет значительное число дериватов.
Современные словари практически не фиксируют ассоциативно-коннотативные ряды, члены которых находятся в отношении концептуаль­
ного согласования со словами-концептами, в частности, с Памятью.
Вместе с тем такие ряды представляют значительный интерес.
На некоторые несовпадения между лексикографическим описа­
нием памяти и его употреблением в обыденной речи, его устойчи­
вой метафорической сочетаемостью обратила внимание Е. С. Кубрякова: «Обороты память чувств сердца слова и т. п. начинают
цепь представлений о ней как об определенном вместилище, храни­
лище, кладовой и даже складе, и, пожалуй, именно концепт LOC
становится главным для конструкций в обыденной речи. Действия,
связанные с памятью, описываются такими предикатами, как хра­
нить в памяти — извпекать из нее, присутствовать в памяти —
отсутствовать в ней, удерживать в памяти — не удерживать
Хотя лексикографически этот компонент не отмечен, фактичес­
ки он маркирует огромное количество случаев употребления сло­
ва. Именно это осмысление служит мотивом для сравнения памяти
с библиотекой, и Аристотелю принадлежит мысль о том, что обра­
щение к памяти равносильно поиску нужного тома книги» [Кубрякова 1991, с. 87].
Метафора Память — это бибчиотека имеет устойчивый ха­
рактер и используется часто. Хорхе Луис Борхес приводит следую­
щий пример: «В одной из комедий Бернарда Шоу огонь угрожает
Александрийской библиотеке; кто-то восклицает, что сгорит память
человечества, и Цезарь говорит: “Пусть горит. Это позорная паI мять”» (X. Л. Борхес. О кучьте книг).
Тексты, относящиеся к разным типам дискурса, как правило, регу­
лярно проявляют эти отношения, так как память является одним из


30

Часть f. Память

ключевых концептов, влияющих на формирование мировоззрения и,
следовательно, неоднократно интерпретируемых. Над памятью (ее
свойствами, характеристиками, ролью) в течение многих веков раз­
мышляют и оставляют письменные свидетельства своих размышлений
философы, теологи, писатели, поэты, психологи, социологи, истори­
ки, филологи и т. д. В таких интерпретациях память устойчиво и регу­
лярно сближается с некоторым набором слов-концептов.
Существуют также стереотипные представления, влияющие на фор­
мирование ассоциативно-коннотативных рядов. Например, высказыва­
ние Память — это прошлое объединяет память и прошлое.
Устойчивая метафорическая сочетаемость слова, базовые метафо­
ры также могут включаться в ассоциативно-коннотативный ряд.
«Память слова» часто проявляется на уровне этимологии, посколь­
ку смысловые компоненты, выделяемые при историко-этимологическом
анализе, часто совпадают со словами, включенными в ассоциативноконнотативный ряд слова-концепта, либо служат дополнительной мо­
тивацией для такого включения. Современный лексикон лингвиста по­
полнился такими полутерминологическими словосочетаниями как:
этимологическая память слова [Апресян 1995, с. 171 172], куль­
турная память [Яковлева 1998], « скрытая память» [Николаева 2002].
Словами, находящимися в отношении концептуального согласова­
ния с памятью и соответственно формирующие ассоциативно-коннотативные ряды, являются: Пространство, Время, Прошлое, Жизнь,

Век, Вечность, Смерть, Забвение, Бессмертие, След, Небытие, Лю­
бовь, Разлука, Детство, Старость, Слава, Позор, Совесть, Травма,
Мысль, Ум, Рассудок, Душа, Сознание, Творчество и др. Характер их
взаимодействия будет подробно рассмотрен в последующих главах.
Таким образом, смысловые отношения, которые можно отнести к
области концептуального согласования слов и которые практически не
фиксируются современными словарями, эксплицитно представлены в
текстах разных типов дискурса, устойчивой метафорической сочетае­
мости, стереотипных высказываниях, культурных ритуалах и культур­
ных практиках. Эти связи подтверждаются также историко-этимологи­
ческими параллелями.
Этимологический анализ проявляет родство па.мяти со словами,
обозначающими интеллектуальную деятельность. П. Флоренский пишет:
«Действительно, п а м я т ь — это и есть м ы с л ь по преимуществу,
с а м а мысль в ее чистейшем и коренном значении».
Согласно словарю Фасмера [Фасмер 1987, т. 3, с. 195], память
родственна словам, обозначающим интеллектуальную деятельность:
словен. pâmet «разум, рассудок» // Родственно др.-лит. minfis «мысль,


Глава первая. Интерпретации концепта « Память»

31

суждение», вост.-лит. minûs «загадка», др.-инд. matî§, mâtiç ж. «мысль,
намерение, мнение», авест. m aiti1— «мысль, мнение», лат. mens, род.
п. mentis «ум, мышление, разум», сюда же мню, мнить\
Подробную этимологию слова память приводит П. Флоренский, ис­
пользуя данные этимологических словарей Н. В. Горяева и В. Прелвитца (Walter Prellwitz), а также работу, посвященную этимологии гре­
ческого языка Г. Куртиуса (Georg Curtius). Полагая, что корень слова
память происходит от mnmn в индоевропейских языках, он показы­
вает связь слова с производными основы mn-, men-, mon-, которые
соотносятся как с памятью, так и с мыслью , ср.: мнить, мнение,
мнимый, мнительный. Флоренский далее приводит следующие парал­
лели: старославянские: мьшж, мьнЪти, сжмьнЪти ( са ). На основании
приводимых параллелей показано родство памяти с совестью: польские
pomnieé, niemaé, mienié, sumnieme, sumienie — совесть.
Этимологические параллели, приводимые Флоренским, проявляют
связь памяти с сомнением, духом, волей, вниманием, мыслью, наме­
рением, отвагой и негодованием, умом, упоминанием, чудовищем (за­
ставляющим о себе подумать, обращающим на себя внимание), любо­
вью, человекам (буквально: мыслителем), воспоминанием, с сильным

душевным движением, стремлением, желанием, волей, гневом, яро­
стью, с жизненной силой, жизнью, силой', с глаголами: помнить,
вспоминать, мнить, думать, верить, ценить, напоминать, убеж­
дать, увещевать, сильно стремиться, сильно желать, рваться ду­
шою к чему-нибудь', с прилагательными вымышленный, ср.:
малорусские', мниты, помняты; белорусские: сумъ
сомнение,
сумный; санскритские: man (только в среднем залоге)
думать,
верить, ценить; mânjate
мнить; mânas дух, воля; matis
внима­
ние, мысль, намерение; manjus
отвага и негодование; латышс­
кие: minet
вспоминать; maniti
мнить; латинские: memi ( - e)ni
помню, reminisci
вспоминать, comminisci, commentus ( - немецко­
му vermeint
вымышленный), men(t)s
мысль, ум, воля; Minerva,
mentio — упоминание, monere — напоминать, убеждать (= немец­
кому mahnen), monstrum
чудовище (заставляющее о себе поду­
мать, обращающее на себя внимание); немецкие: meinen
мнить,
Мшпе — любовь, Mensh — человек (т. е., собственно, «мыслитель»);
готские: gaman, man — думаю, munan — мнить, mund, gamunds,
muns — мысль; исчандское' типа, minna — воспоминание; древневерхне-немецкие: minnon, manén, manôn
увещевать, напоминать,
meina
мнение; греческие: pivot;
вообще сильное душевное
движение, стремление, желание, воля, гнев, ярость, также: жизнен’ Словарная статья дается в сокращении.


32

Часть t. Память

I желать, рваться душою к чему-нибудь [Флоренский 1990, 203]4.
I ная сила, жизнь, сила, рлор-ш, pifiova

сильно стремиться, сильно

Большинство из указанных параллелей либо непосредственно вклю­
чены в ассоциативно-коннотативный ряд памяти: совесть, любовь,
жизнь, мысль, ум, воспоминание, упоминание, помнить, вспоминать,
напоминать, — либо связаны с ним. Например, с памятью концеп­
туально согласуются и входят в ее ассоциативно-коннотативный ряд
слова воображение (см вымыипенный) и предвидение (см. видец,
прозорливость)5.
М етаязы к. После краткого обзора некоторых содержательных ха­
рактеристик (свойств) слова-концепта память, приводимых словаря­
ми, уместно поставить вопрос о том, как эти свойства описываются,
т. е. о метаязыке.
Лингвист,лексикограф з а д а е т п о р я д о к о п и с а н и я языковых
характеристик слова. Исходя из поставленных задач, опираясь на тео­
ретические положения, исследовательскую интуицию и используя
соответствующий метаязык, он создает лингвистический и или лекси­
кографический продукт, осуществляя при написании текста операции
по объединению, разграничению, комбинированию и редуцированию
материала. Лингвистические или лексикографические тексты, посвя­
щенные одному и тому же слову, могут существенно отличаться друг
от друга как по характеру и способам представления материала, так и
по содержательным параметрам.
Ниже приведены (в сокращении) фрагменты описания слова па­
мять из «Словаря сочетаемости слов» под ред. П. Н. Денисова и
В. В. Морковкина [Денисов, Морковкин 1978], «Толково-комбинатор­
ного словаря» И. А. Мельчука и А. К. Жолковского [Мельчук, Жол­
ковский 1984] и из статьи Е. С. Кубряковой [Кубрякова 1991].
Принципы и характер описания слова-концепта память отражают
ведущие направления современной лингвистики: теорию валентности
(первый фрагмент); теорию лексических функций (модель «Смысл =>
Текст — второй фрагмент), методы когнитивного анализа (третий фраг­
мент)6.
4 Текст приводится с сокращениями.
5 У слов отвага, негодование, гнев, ярость, исст\тение и некоторых
других ни прямой, ни косвенной связи с рассматриваемым словом-кон­
цептом не обнаружено.
6 Теория валентности повлияла на формирование концепции европей­
ских словарей сочетаемости; модель «Смысл < -> Текст» оказалась про­
дуктивной для создания дву- и многоязычных словарей, для разработок в


Глава первая Интерпретации концепта « Память»

33

(1) Память
Способность сохранять и воспроизводить в сознании впечат­
ления, опыт, а также самый запас впечатлений, который хранится в
сознании.
(...) феноменальная, слабая, зрительная, слуховая, логическая,
эмоциональная ... память. Память кого. - человека, животного...
[какая-л ], память на что: - на лица, на имена, на цифры ... Трени­
ровка, нарушение, потеря ... памяти. Упражнять, напрягать, поте­
рять ... память. Лишиться... памяти Обладать... какой-л. памятью.
В память (врезаться ~ ...). В памяти (удержать что-л. - , сохранить
что-л. ~, рыться (разг.) копаться (разг.) ~, перебирать что-л. -...). Из
[чьей-л.] памяти (вычеркнуть кого-что-л. ~ ...). На [чью-л.] память
(рассчитывать ~ ...). Память выручает кого-л....; чья-л. память пора­
жает кого-л.... У кого-л. какая-л. память.

(2) Память
Память Х-а на Z - специальное устройство внутри организма
Х-а, воплощающее способность Х-а запоминать, помнить и вспо­
минать Z ( ..)
Gener
•' способность [помнить]
Figur
: кладовые [~ и] (...)
в пределах такого : на и] (...) [Это случилось (произошло) на моей
отрезка времени, ког- памяти; Еще на его памяти офицеры дрались
да П. еще хранит вое- на дуэ лях]
поминание о Z-e : неплохая < хорошая < отличная... < необыкновенная, потрясающая < феноменальная; надежF M agn-Bon-Ver
ная(.. ); цепкая [сразу запоминает и хорошо пом­
нит, в том числе
детали] (...); фотографическая
(точно сохраняет зрительные образы] (...)
А, + F
: памятливый
: пюхая, слабая < ник\дышная\ короткая, разг.
AntiF,
куриная, разг. девичья [помнит не долго]
MagnAntiF
: разг. дырявая голова /, прост, дырявая башка /, склероз 2
(3) Память
мозг
ввод информации
механизм
голова
ее хранение
работа
орудие
OPER
сознание
LOCI
припоминание
распознавание
душа
V
f
/
сердце
поиск
INSTR
извлечение
рассудок
1
хранилище
I
объем
ABILITY
вместилище
емкость
склад
!
кладовая
а3а_...-...... RESULT — ПАМЯТЬ— LOC2
содерляпис
(SET)
библиотека
2

1768


34

Часть /. Память

В первом фрагменте память и ее словосочетания описываются в
русле идей синтаксической валентности. Активные валентности слова
указаны с помощью вопросительных слов с последующим перечис­
лением заполнителей. Пассивные валентности описываются перечис­
лением ее заполнителей. В словарной статье различаются активные /
пассивные, правые левые валентности слова; дается характеристика
присловных синтаксических позиций.
Во втором фрагменте основу классификации составляют лексичес­
кие функции, которые выражают либо общий смысл, либо определен­
ную семантико-синтаксическую роль. При этом в словарной статье дается
почти исчерпывающий перечень идиоматической сочетаемости слова.
Третий фрагмент назван когнитивной картой слова. В нем уделено
внимание описанию образной семантики слова.
Во всех трех фрагментах представлена классификация некоторого
множества словосочетаний на основании синтаксических, семантичес­
ких, когнитивных подходов. Структура синтаксических, семантичес­
ких и других связей «выведена на поверхность» с помощью метаязыка
и специальных знаков, а именно: вопросительных слов, шрифтовых
выделений в первом случае; искусственно созданного для обслужи­
вания поставленных целей метаязыка
во втором; элементов искус­
ственного метаязыка (Loc, Result, Ability) в сочетании со словами
естественного языка, представляющих собой генерализованное опи­
сание метафорических образов (библиотека, хранилище, склад, кла­
довая) — в третьем. Данные примеры служат иллюстрацией того, что
любые описания имеют, как правило, относительный характер.
Л ингвистические описания. Первые две иллюстрации взяты из
словарей, последняя — из лингвистической статьи. На лингвистических
описаниях слова-концепта Па мять я бы хотела остановиться подробнее,
особо выделив те места, которые можно было бы определить как облас­
ти концептуального согласования слов с памятью. Рассматриваются
три работы: Е. С. Кубряковой, М. А. Дмитровской и Е. В. Урысон.
Е. С. Кубрякова отмечает, что обороты типа память подвею
отказала свидетельствуют о том, что она понимается как некий
о р г а н , обороты быть без памяти, привести в память указывают
на синонимию памяти и сознания. Способность помнить локализуобласти компьютерной лексикографии, методы когнитивного анализа,
сфокусированные на выяснении механизмов связи и взаимодействия струк­
тур знания и ментальных образов, являются ключевыми для теории искус­
ственного интеллекта
Здесь и далее разрядка моя.
Н Б


Глава первая. Интерпретации концепта {^Память»
ется в г о л о в е / м о з г у / с о з н а н и и . Однако сосредоточием вос­
поминаний, впечатлений может бьпъ также и с е р д ц е , д у ш а , е л о*
в о. При этом память сердца может значительно отличаться по тому,
что помнится, от памяти рассудка. Утверждается, что концепт места
(LOC) является главным для конструкций в обыденной речи: память
может быть представлена как в м е с т и л и щ е , х р а н и л и щ е , к л а ­
д о в а я . Конструкции: память хорошо 1 плохо работает проявляет
ее и н с т р у м е н т а л ь н у ю ф у н к ц и ю . Конструкции: память о
героях войны, память о событиях 1941 года, память о прошлом
показывают, что она может становиться эквивалентом частицы па­
мяти, ее единицей, вступая в синонимические отношения с воспо­
минанием. Память, представленная в обыденном языке, коррелиру­
ет с такими понятиями биологии памяти, как э н г р а м м а , с л е д . В
работе также отмечается связь памяти, д у ш и и ж и з н и в рус­
ской поэзии [Кубрякова 1991, с. 85 91].
Во многих отношениях сходные утверждения делает Е. В. Урысон,
полагая, что толкование памяти может соответствовать схеме: ‘с п о ­
с о б н о с т ь . . . или н е в и д и м ы й о р г а н ’. Воображаемый орган
напоминает в м е с т и л и щ е , ср. откладывать в памяти, хранить
в памяти. С обычными органами память сближает представление
о том, что ее можно напрягать: усилие памяти, напрягать память,
а также то, что она может функционировать независимо от воли
субъекта: В памяти непрошено возникают образы дачекого прош­
лого. Память находится где-то в г о л о в е , «обслуживает» ум ( р а ­
зум, р а с с у д о к , и н т е л л е к т ) , атак ж ед у ш у и с е р д ц е . Она пред­
стает как х р а н и л и щ е с а м о г о ц е н н о г о , обеспечивает челове­
ку ц е л ь н о с т ь в о с п р и я т и я ж и з н и и с о б с т в е н н о г о «я»,
ее функционирование воспринимается человеком как з а г а д к а . Де­
ятельность памяти часто описывается развернутой метафорой [Уры­
сон 2003, с. 37—41].
В статье М А. Дмитровской идеи философов, сделавших объек­
том описания память, рассматриваются в отношении к языковым
значениям и употреблениям слов, которые относятся к полю памяти.
Предметом анализа являются два вида памяти: образная (памятьвоображение) и логическая (память-рассказ). В работе рассматри­
ваются общие свойства между образной памятью и в о с п р и я т и ­
ем: для них значимым является «онтологическое согласование»
человека и мира. Образная память связана с с о б ы т и й н о й сторо­
ной предшествующей жизни субъекта. Высказывание: Это счучилось на моей памяти фиксирует факт совпадения времени созна­
тельной жизни индивида и времени события некоторого высказыва­
ния. В высказывании Эти деревья помнят Пушкина к временной
общности добавляется общность пространственная. В работе рас­
сматривается взаимосвязь в о с п р и я т и я , памяти и с о з н а н и я , в
том числе с а м о с о з н а н и я . Полная утрата контакта с миром внеш­
ним (прекращение восприятия) и миром внутренним описывается


36

Часть I. Память
как потеря памяти или сознания: потерять память!сознание, быть
без памяти / без сознания. Обретение утраченного контакта фикси­
руется выражениями: прийти в память ! в сознание, быть в памя­
ти сознании. Память определяет т о ж д е с т в о л и ч н о с т и чело­
века, е д и н с т в о его «я». Память сопровождается в е р о й , кото­
рую можно выразить словами: «Да, это было». Память связана с
м ы ш л е н и е м . Процесс воспоминания есть собственно процесс
мыслительный: глаголы думать и вспоминать могут выступать как
близкие по смыслу. Эта связь прослеживается также в этимологии.
Память ф о р м и р у е т л и ч н о с т ь , делает человека с а м и м с о ­
б о й [Дмитровская 1991, с. 78 85].

Подводя итоги, можно отметить следующее. В словарных описани­
ях памяти присутствует значительное число ф р а з е о л о г и з м о в , ко­
торые снабжаются отдельным толкованием. Сравнительно небольшое
количество общих значений памяти дополняется («уравновешивает­
ся») большим числом фразеологизмов, выносимых за ромб. Общее
смысловое пространство слова формируется (преимущественно) при
участии м е т а ф о р . «Доля» фразеологических значений в нем велика.
То, что у слова память отсутствуют близкие синонимы и антони­
мы, позволяет сделать предположение о языковой у н и к а л ь н о с т и
слова. {Душа пум, например, имеют близкие синонимы: сердце; гото­
ва, мозг, рассудок.)
В русле лексикографических традиций память описана достаточно
четко и подробно. Однако при описании таких слов-концептов как па­
мять, имеющих преимущественно устойчивую метафорическую со­
четаемость, по-видимому, необходим иной метаязык. Современные
словари практически не фиксируют смысловые связи, относящиеся к
области концептуального согласования. Эту задачу может решить сло­
варь иного жанра, а именно, концептуальный словарь и соответствую­
щий метаязык. Это
дело будущего. Ступенью к созданию такого
словаря мог бы стать словарь базовых метафор, а также учитываться
опыт словаря Ю. С. Степанова «Константы русской культуры». С дру­
гой стороны, возможен и иной подход, а именно: рассматривать кон­
цептуальное поле памяти как объект комментирования. Подробнее об
этом будет сказано ниже.
В отличие от лексикографического описания лингвистические ра­
боты близки идеям концептуального анализа8, поскольку в них боль­
шое внимание уделено именно образной семантике слова; значение и
8Следует отметить, что статьи Е. С. Кубряковой и М. А. Дмитровской были
опубликованы в сборнике, имеющем название «Культурные концепты».


Глава первая. Интерпретации концепта &.Память»

37

употребление слов поля памяти поставлено в связь (рассматривается в
соответствии) с философскими идеями (статья М. А. Дмитровской).
Большинство утверждений о смысловых компонентах слова делается
на основе анализа устойчивых метафорических словосочетаний, вклю­
чая такие, которые толковые словари определяют как фразеологизмы и
выносят за ромб, например, без памяти.
Возможность построить логичную и непротиворечивую картину се­
мантики слова память, равно как и создать универсальное толкование
слова, вызывает большие сомнения, что косвенно подтверждают дан­
ные работы. Метафорические словосочетания проявляют сразу несколь­
ко базовых метафор слова, и выбор одной из них в качестве доминан­
тной не представляется оправданным. Отношения памяти и времени,
памяти и социума в указанных работах не рассматривались.

§ 2. Фразеологический текст «Память»
К ультурны е концепты : нарративное ожидание. Ф разеологи­
ческий текст «П ам ять». Одним из устойчивых признаков культур­
ных концептов является то, что в отношении них уместен регулярно
возобновляющийся вопрос: Что есть?.. ( Что есть память, истина,
красота, добро?..), на который регулярно дается ответ: Память Ис­
тина Красота — это... Культурные концепты создают вокруг себя
лакуны смысловой неопределенности и тем самым провоцируют вы­
сказывания о себе. Они не могут быть истолкованы «раз и навсегда», в
них заключено нарративное ожидание. Не одно тысячелетие они явля­
ются темой разговора, предметом спора, объектом размышления. В
чем-то они сходны с классическими пьесами Шекспира, которые в те­
чение нескольких веков входят в репертуар театров мира, и в каждом
поколении создается своя (как правило, не единственная) интерпрета­
ция / версия Гамлета, Отелло, Ромео и Джульетты, короля Лира.
Если на вопрос: Что есть память?., попытаться ответить как бы
изнутри языка, обходя метаязык, лингвистические и лексикографичес­
кие модели, то можно предложить экспериментальный текст, состав­
ленный из устойчивых словосочетаний. Этот текст— одна из возмож­
ных, «собственно языковых» интерпретаций слова-концепта память.
Заголовком текста, его главной и единственной темой является Память.
Внутри текста слово память в основном заменено местоимением она.
Словосочетания организованы в предложения. Глаголы быть, бывать
выступают в роли предикатов. Стереотипные высказывания вводятся
конструкцией Мы говорим, ср.:


Часть I. Память

i

ПАМЯТЬ
Она бывает неплохая, необыкновенная, долгая, феноменальная,
короткая, надежная, избирательная, неизгладимая, нестареющая,
редкая, острая, твердая, цепкая, хваткая, никудышная, девичья, ды­
рявая, слабая, куриная. Она бывает зрительная, слуховая, образная,
ассоциативная, логическая, музыкальная, фотографическая, эмо­
циональная, моторная, механическая, историческая, народная. Бы­
вает память людей. Бывает память сердца. Она бывает о далеком,
о прошлом, об ушедшем, о минувшем, о далекой жизни, о детстве, о
[первой] любви, о юности, о юношестве, о товариществе, о рыцар­
стве, о молодости, о [погибших] героях, о жертвах чего-л. (войны,
блокады, террора), о родителях, о детях, о друзьях. Она бывает на
имена, на фамилии, на числа, на цифры, на даты. Она бывает жива,
мертва, бессильна. Она бывает у кого-л. никуда, хоть куда. Ее трени­
руют, совершенствуют, развивают, упражняют, освежают, перегру­
жают, обременяют, напрягают, теряют, утрачивают, лишаются, зас­
луживают. Ее отшибает, отбивает у кого-л. Ее, имеющую отношение
к кому-чему-л, хранят, чтут, увековечивают, [не] омрачают. Ее [не]
оставляют по себе. Ей, имеющей отношение к кому-чему-ч., посвя­
щают что-л., остаются верны, преданы. У нее есть голос. В ней что-л.
откладывается, запечатлевается, застревает, западает, засело, сидит,
въелось, оставляет след, оставляет отпечаток, фиксируется, остает­
ся, всплывает, встает, живет, оживает, возникает, воспроизводится,
воскресает, мелькает, стирается, смягчается, тает, пропадает, усту­
пает кому-чему-л. место, покрывается туманом, смешивается, сма­
зывается, затерялось что-л. В ней что-ч. есть, живо, свежо, ясно. В
ней остается кто-что-л., остается след, сохраняется, отпечатывается,
есть связь с чем-л., что-л. представлено; хранятся образы, воспоми­
нания, обрывки фраз, имена, след, отпечаток, картина, лицо. В ней
роются, копаются, ищут что-л., перебирают, восстанавливают, вы­
зывают, фиксируют, отыскивают, освежают, видят что-л. В ней хра­
нят, держат, удерживают что-л., делают зарубку. Бывают кладовые
памяти. Бывает сокровищница памяти. В ней бывают провалы,
пробелы, проблески. В нее врезается, приходит что-л. Из нее что-л.
выпадает, выскакивает, вылетает, стирает что-л., стирается, изглажива­
ется, ускользает, уходит. Из нее вычеркивают, выбрасывают, выма­
рывают, выкидывают что-л. Из ее глубин что-л. появляется, всплыва­
ет. Из нее что-л. выплывает. По ней восстанавливают, воспроизводят,
воссоздают, идут куда-л., обходят что-л , рисуют что-л., читают, ци­
тируют что-л. На нее надеются, полагаются. С ней что-л. происходит.
Она говорит, помогает, хранит, сохраняет, воскрешает, воспроизво­
дит, возвращает куда-л., выручает, развивается, слабеет, сдает, под­
водит, изменяет, лжет, устроена как-л. Она возвращается к кому-л.
Мы говорим:


Глава первая. Интерпретации концепта ^Память»

39

Быть в [здравом] уме и в твердой памяти, Быть в памяти / без
памяти. Дай бог память(и)! Если мне не изменяет память. Это было
на моей памяти. Кто-л.
живая память. Это память с каких-л. вре­
мен (со времен войны, со времен Николая II). Вечная, светлая па­
мять кому-л. Кто-л. будет вечно жить в памяти. Память о ком-л. будет
вечно храниться / жить в сердцах людей. Память о ком-л. никогда не
умрет / не заглохнет. Память о ком-л. навсегда сохранится в сердцах
благодарных потомков. Что-л. дорого как память. Спасибо [вам, тебе]
за память; Ваша (твоя) память о ком-л. меня очень тронула (порадо­
вала); Это память о ком-л. Это было на моей памяти.
Мы пишем:
[Светлой] памяти кого-л. В память о ком-л. Памяти кого-л. по­
свящаю.
Что-л. бывает в памяти кого-чего-л. Что-л. бывает в память
о ком-л. Можно что-л. сделать, сказать тост, выпить в память о комл. Кто-л. может быть (пьян, влюблен, рад, любить) без памяти, без
памяти от кого-чего-л. Можно что-л. делать (читать, учить, заучи­
вать) на память. Можно что-л. делать (дарить, брать, принимать,
оставлять) на память. Что-л. может остаться на память [от кого-л.].
Бывают подарки на память. Бывает день, вечер памяти. Можно
что-л. делать (помогать) по старой памяти. Что-л. приходит на па­
мять. Есть память компьютера.

Данный текст можно определить как ф р а з е о л о г и ч е с к и й т е к с т

Память9, выражающий коллективные представления носителей языка.
Он напоминает расширенный текст загадки. Однако у него прямо про­
тивоположная функция, он не формулирует вопрос'0, но сам является
ответом на вопрос; Что есть память?..
Длина (объем) текста служит показателем степени разработанности
концепта в языке и культуре. Помимо информации о том, к а к пред­
ставлена память в языке, в устойчивых и регулярных словоупотреб­
лениях, он также содержит некоторые сведения о вербальном и невер­
бальном (ритуальном) поведении носителей языка, например; Можно
что-i. сделать, сказать тост, выпить в память о кам-л. Бывают по­
дарки на память. Мы говорим; Быть в [здравом] уме и в твердой

памяти. Дай бог память(и)\ Если мне не изменяет память. Ктол. — живая память. Мы пишем; [Светлом] памяти кого-л.
* Аналогично могут быть составлены другие фразеологические текс­
ты, например; Тоска, Любовь, Детство, Вера, Достоинство и т. д.
10
Текст загадки мог бы иметь следующий вид: Она бывает долгая, ко­
роткая, феноменальная, куриная .. В ней что-л. откладывается, застревает,
оставляет след... Что это такое?


40

Часть /. Память

Текст" «алексикографичен»: в нем смешиваются (приводятся в од­
ном ряду) словосочетания, манифестирующие разные значения слова.
С точки зрения словарного описания он представляет собой возврат к
исходному состоянию, предшествующему лексикографической ин­
терпретации. Можно усомниться: Зачем нужен лексикографически

неупорядоченный материал, если мы распо чагаем словарными и лин­
гвистическими интерпретациями, сделанными на основе современ­
ных методов и профессиональными лингвистами и лексикографами?
Если лучшее — враг хорошего, то из этого вовсе не следует, что худ­
шее является его другом.
Ответ может быть следующим. Я хотела проиллюстрировать тезис о
том, что любое слово в языке представляет собой свернутый текст.
Слово, взятое в совокупности словоупотреблений, может быть истол­
ковано, а может быть прокомментировано подобно тому, как коммен­
тируются художественные тексты. Комментарий может выступать либо
как самостоятельное описание, либо в дополнение к лексикографичес­
кому. Это важно, прежде всего, для слов-концептов, имеющих образ­
ную семантику и метафорическую сочетаемость. Сконструированный
текст позволяет отвлечься от лексикографических интерпретаций и со­
средоточить внимание на области концептуального согласования па­
мяти с другими словами-концептами.
Художественные vs. Ф разеологические тек сты . О тн ош ени я:
индивидуальное — коллективное; литературн ы е герои — общее
место. Фразеологический текст имеет ряд специфических черт, отли­
чающих его от художественного текста. Перечислим их.
• В нем отсутствует автор. Появляется, однако, позиция с о с т а в и ­
т е л я , т. е. человека, произвольно соединяющего с помощью связую­
щих элементов готовые части (фразеологизмы).
• Он состоит из набора а н о н и м н ы х ц и т а т 12, кореферентно свя­
занных с разными типами дискурса. В этом смысле о нем можно гово­
рить как о пространстве и н т е р т е к с т а .
• Он представляет собой семантическое поле о б щ и х ме с т , и, вы­
ражая общезначимый коллективный смысл, является формой обще­
ственного договора.
11 Здесь и далее под текстом я подразумеваю не только данный, про­
извольно выстроенный текст, но и любой другой, сконструированный в
другом порядке, последовательности текст, который целиком (за исклю­
чением связочных и дейктических элементов) состоит из фразеологизмов.
12 Л. Сэпир [Sapir 1921] определил язык как грандиозный анонимный
труд ничего не подозревающих поколений.


Глава первая. Интерпретации концепта кПамять»

41

• Текст: а) не завершен (может дополняться); б) логически не упо­
рядочен (причинно-следственные отношения обнаруживаются лишь
внутри отдельных его фрагментов, но не пронизывают весь текст), в) не
является целостным.
С другой стороны, существует корреляция между фразеологичес­
кими и художественными текстами. Бели в художественных текстах
«живут» литературные герои, то главным героем фразеологических текс­
тов является общее место. Между литературными героями и общим
местом возникают отношения двойной референции, которая проявляет
взаимосвязь индивидуального и коллективного. Индивидуальное зада­
ет симптоматику и, следовательно, реферирует к коллективным пред­
ставлениям. Затем, обретая вербальную форму и начиная устойчиво и
регулярно воспроизводиться, индивидуальное п р и с в а и в а е т с я кол­
лективом и становится частью коллективных представлений. Став кол­
лективным, оно опять реферирует к индивидуальному как к своему
источнику и истоку.
Художники, по выражению Ж. Делёза, — это клиницисты цивили­
зации. Литературные тексты, литературные герои задают симптомати­
ку: не комплекс несет нам информацию об Эдипе и Гамлете, а сами
Эдип и Гамлет дают нам информацию о комплексе [Делёз 1998,
с. 311 312]. В свою очередь, симптом может получить имя героя при
образовании устойчивого словосочетания, например, эдипов комплекс,
гамлетовский вопрос. В этом случае уже сами словосочетания содер­
жат информацию об Эдипе и Гамлете, которая (к слову сказать) не
всегда осознается носителями языка, хотя и может оказывать влияние
на восприятие литературных и реальных героев. Например, существует
набор клишированных представлений об исторических личностях: о
Наполеоне, Петре Первом, Пушкине, Моцарте, Сальери; о литератур­
ных героях: Онегине, Обломове, Наташе Ростовой. Такие представ­
ления, в частности, обусловлены существованием вербализованных
общих мест — фразеологизмов, крылатых слов, стереотипных выска­
зываний, включающих данные имена. Более того, некоторые имена ос­
таются в социокультурной памяти только благодаря фразеологизмам и
в окружении слов, являющихся компонентами последних: буриданов
осел, прокрустово ложе, перстень поликрата, пиррова победа и т. д.13
13
Данные трансформации можно проиллюстрировать также фразой
Ж. Делёза: «...индивидуальности был присущ классический дискурс; лич­
ности
романтический. Но под обоими дискурсами, расшатывая и раз­
рушая их, теперь заговорило безликое и грохочущее Основание» [Делёз
1998, с. 189].


42

Часть /. Память

Похожие отношения возникают между словом-концептом и образу­
емыми им фразеологизмами. Слово, его внутренняя форма14, задает
симптоматику, например, какой-либо образ. Образ реализуется в язы­
ке с помощью словосочетаний. Если словосочетания не исчезают из
языка, а становятся устойчивыми и воспроизводимыми, то образ вклю­
чается в семантическое пространство слова-концепта. Образ, задан­
ный словом как симптом, реализуется в словосочетаниях, становится
частью коллективных представлений и приписывается слову в каче­
стве его семантического компонента. Ряд таксономических признаков
подвергается при этом редукции15. Например, субъекты внутреннего
мира человека: память, сердце, душа — задают симптоматику: глуби­
на, которая реализуется в устойчивых словосочетаниях: в глубине души /
сердца / памяти. Соответственно комментатор фразеологических текс­
тов может отметить, что душе, сердцу и памяти как разным видам
внутреннего пространства человека присущ параметр г л у б и н ы . Этот
параметр, однако, не может быть приписан уму. Хотя об очень умном,
мудром человеке говорят, что у него глубокий ум, однако, сочетание *в
глубине ума не является правильным.
Комментирование фразеологических текстов предполагает: а) ис­
числение образов; б) определение мотивации и истоков, образного ос­
нования. При этом появляются вопросы, на которые предположительно
надо давать ответы. Например, почему память задает именно такую
симптоматику? То, что ей приписывается глубина, а не, например, ши­
рина или высота — случайность или закономерность? Можно ли най­
ти этому объяснение, обращаясь к разным типам дискурса, например,
к мифологическому или литературному, к повседневным практикам, к
ритуалам? Можно ли усмотреть сходство симптоматики у других кон­
цептов? И некоторые другие. Комментирование фразеологических текс­
тов согласуется с принципами герменевтики, по Хайдеггеру: истолко­
вывающее понимание, или понимающее толкование, как основной
модус, которым осуществляется Dasein.
Художественные и фразеологические тек сты к а к объект ин­
терп ретаци й 16. Сходство между фразеологическими и художествен14 Этимологические корни слова, внутренняя форма часто коррелиру­
ют с его образной семантикой Такие соответствия можно назвать а к т у ­
а л ь н о й п а м я т ь ю с л о в а (о памяти слова см статью Е. С Яковлевой
[Яковлева 1998]).
15 Об этом см.: [Арутюнова 19906, с. 296 297].
16 О современных теориях интерпретации см. работу В. 3. Демьянкова
[Демьянков 1999].


Глава первая. Интерпретации концепта ^Память»

43

ним и текстами заключается в том, что и те и другие воспроизводят
образы. Образ стоит « . . . п о с р е д и н е между непосредственной чув­
ственностью и принадлежащей области идеального мыслью» [Гегель
1968— 1973, т. 1, с. 44]. Философы обращаются как к художествен­
ным, так и к фразеологическим текстам. Художественные тексты по­
могают выявить симптоматику, фразеологические — определить кол­
лективные представления.
Многие работы философов XX века построены на интерпрета­
ции литературных текстов. Классическая работа Р. Барта «S Z» явля­
ется комментарием к новелле О. де Бальзака «Сарразин». Ж. Делёз в
своей основной работе «Логика смысла» использовал произведения
Л. Кэрролла «Алиса в Стране чудес», «Алиса в Зазеркалье», «Охота
на Снарка», Тита Лукреция «О природе вещей». Ж. Батай рассмат­
ривал произведения Бодлера, Захер Мазоха. Не случайно критики
философов-постмодернистов считали, что последние занимаются
не философией, а литературоведением, эссеистикой.

Обращение философов к фразеологическим текстам означает обра­
щение к «житейскому», «бытующему», «расхожему» — к порядку нор­
мы, выстроенному в языке. Приведу примеры из статьи (1) В. Соловьева
[Соловьев 1989, с. 56] и из книги (2) М. Фуко [Фуко 1996, с. 253].
( 1) В житейских разговорах и в текущей литературе слово судь­
ба17 сопровождается обыкновенно эпитетами более или менее по­
рицательными: враждебная судьба, слепая, беспощадная, жес­
токая и т. д., менее редко, но все-таки с некоторым неодобрением
говорится о насмешках и об иронии судьбы. Все эти выражения
предполагают, что наша жизнь зависит от какой-то силы, иногда
равнодушной или безразличной, а иногда прямо неприязненной я
злобной.
(2) В течение долгого времени кровь оставалась важным эле­
ментом механизмов власти, ее проявлений и ее ритуалов. Для обще­
ства, где преобладают системы супружества, политическая форма
монарха, дифференциация на сословные касты, ценность родос­
ловных, для общества, где голод, эпидемии и насилия делают смерть
неминуемой,
для такого общества кровь представляет собой одну
из важнейших ценностей; цена ее определяется одновременно ее
инструментальной ролью (возможность пролить кровь), ее функ­
ционированием внутри порядка знаков (иметь определенную кровь,
быть той же крови, согласиться рисковать своей кровью), а так­
же своей непрочностью (легко проливаться, способна иссякать,
17 Здесь и далее шрифтовые выделения мои.

Н. Б


44

Часть i. Память
слишком легко смешивается, быстро поддается порче). Обще­
ство крови — я хотел уже было сказать: общество «кровавости»
общество, где в почете война, где царит страх перед голодом, где
торжествует смерть, самодержец с мечом, палач и казнь, общество,
где власть говорит через кровь; кровь здесь реальность с символи­
ческой функцией11.

В первом примере фразеологизмы иллюстрируют коллективные
представления, проявляющие иррациональное отношение к надлично­
стной сущности, потусторонней мистической силе — к судьбе. Во вто­
ром — с помощью фразеологизмов, которые образуют слово кровь,
показаны механизмы власти, действующей через ритуал. На основе
устойчивой сочетаемости делаются суждения, референциально связан­
ные с «обыденными, расхожими» представлениями и с системой соци­
альных ценностей1819. В обоих случаях речь идет о некоторых устоявших­
ся, укоренившихся представлениях. Для этого философы и лингвисты
обращаются к общему месту, используют его в качестве иллюстрации,
поскольку общее место прошло социальный отбор и социальную цен­
зуру и имеет штамп: «одобрено обществом, годно к употреблению».
Общее место — это власть большинства, это чистая реализация норма­
тивности (нормы). Оно, с одной стороны, страхует от непредсказуемо­
го (иногда и от умопомешательства), с другой — ограничивает свобо­
ду, подавляя индивидуальное либо выполняя роль инструмента такого
подавления. Сказав: «Я люблю отца, как соль», — в семиотически
значимой ситуации, Корделия уклонилась от общепринятых форм вы­
ражения любви (от фразеологии любви) к царственному отцу — и в
наказание была лишена наследства.
Суммируя сказанное, можно отметить следующее. Слова-концепты
заключают в себе нарративное ожидание, что предполагает регулярное
возобновление вопроса: Что есть?., и появление новых (альтернатив­
ных) ответов-интерпретаций. Альтернативой лексикографическому опи­
санию может стать комментирование слов-концептов. С этой целью
уместно представить совокупность словоупотреблений слова как не­
кий единый текст, названный фразеологическим. Такой текст имеет
18 После событий 11 сентября 2000 г. в газетах опубликовали сообщение
о том, что Ясир Арафат сдал кровь. (Американцев призывали сдавать кровь,
для того чтобы оказать помощь многочисленным жертвам терактов.) Оче­
видно, что поступок Арафата
это политический жест, в котором кровь
имеет значение «реальности с символической функцией».
19 О концептах судьбы и крови см. также работы лингвистов и культуро­
логов [Арутюнова 1994; Шмелев 2002, с. 309 313].


Глава первая. Интерпретации концепта «Память»

45

определенное сходство с художественными текстами, равно как и ряд
существенных отличий. Представляя собой набор анонимных цитат, этот
текст можно рассматривать как общее место, манифестируемое сред­
ствами фразеологии. Фразеологический текст может стать объектом
комментирования. Комментирование фразеологических текстов пред­
полагает: а) исчисление образов; б) определение мотивации и исто­
ков, образного основания. В основании такого комментирования ле­
жат методы герменевтики.


Глава вторая

Память как субъект внутреннего мира человека
(телесные, интеллектуальные, психические
характеристики)
§ 1. Архео логия образов:
языковые образы памяти
В некоторой совокупности фразеологизмов, образуемых словамиконцептами, могут угадываться фрагменты мифологических, религи­
озных, философских, политических представлений. Фразеологизмы
могут мыслиться как след, отпечаток ключевых концептуальных пост­
роений прошлого, а собственно фразеология — как область археологии
культуры. С другой стороны, фразеология может содержать некото­
рые элементы, продуцирующие концептуальные построения будущего.
В работах, посвященных научной метафоре, проводится мысль о
способности языка влиять на научные теории. Например, утверждает­
ся, что введение в научное употребление метафоры течения, тока в
определенной степени повлияло на оформление волновой теории. От­
части продолжая эту мысль, я хотела бы показать, каким образом
языковое описание памяти, представленное фразеологическими еди­
ницами русского языка, соотносится с концепцией искусной памяти,
разработанной в античности, и с концептуальным построением памяти
в теории психоанализа. В первом случае фразеологизмы на-следуют
некоторые представления, связанные с искусной памятью. Во втором
случае они ей пред-шествуют. Перефразируя афоризм, приводимый в
словаре Даля: Память, относительно прошлого, то же, что заклю­
ченье, догадка и воображение относительно будущего, можно ска­
зать, что фразеология — это память относительно прошлого и догад­
ка относительно будущего.


48

Часть I. Память

И скусн ая п ам я ть. Древние греки различали естественную память
и искусную память1 (ars memorativa), развиваемую человеком путем
специальных тренировок. Искусная память мыслилась как артефакт,
как инструмент. Ее актуальность возрастает по мере развития и утвер­
ждения значимости риторики и снижается после появления первых
печатных книг. Характер интерпретаций искусной памяти можно опре­
делить как ответ на вопрос: В чьих руках инструмент?
(1) Память как инструмент оратора,ритора, судьи. Создатели
и приверженцы риторики в Древней Греции делали акцент на техни­
ческой функции памяти: мнемоника способствует припоминанию «ве­
щей».
(2) Память философа, теолога. Неоплатоники, Блаженный Авгус­
тин, отцы церкви развивали идею божественной памяти. В платоновс­
ком смысле память выступает не как часть риторического искусства,
но как целое. Знание истины о душе заключается в припоминании идей:
память хранит истины о душе. Память философа свидетельствует ему о
божественности и о бессмертии души. Согласно Блаженному Авгус­
тину, Память, Рассудок, Воля представляют собой образ Троицы в
человеке.
(3) Память христианина. Христианизация памяти связана с выде­
лением этического аспекта. Получает развитие идея «памятных знаков»
(Фома А квинский, Бонкомпаньо), с помощью которых человек
вспоминает пороки и добродетели. «Памятные знаки» выступают как
точки повествования о добре и зле, о грехах и добродетелях. Это по­
могает человеку жить, не совершая множества грехов, и избежать
преисподней.
Бонкомпаньо приводит список памятных знаков: мудрость, не­
вежество, проницательность, опрометчивость, святость, пороч­
ность, доброта, жестокость, добродушие, свирепость, хит ­
рость, простота, гордость, смиренность, смелость, боязливость,
дерзость, страх, великодушие, малодушие...

Согласно Альберту (Albertus Magnus De bono), образ, хранимый в
памяти и выбранный для того, чтобы напомнить о добродетели, содер­
жит intentio — стремления приобрести эту добродетель.
(4) Память как инструмент мага. Во времена Ренессанса (Камилло, Бруно) памяти приписывается магическая функция. Память рас­
сматривается как инструмент мага, помогающий осуществить связь с
1
Традиции искусства памяти были детально рассмотрены в книге
Ф. Йейтс [Йейтс 1997].


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 49
космосом и тем самым способствующий постижению мира. Владение
риторикой, памятью позволяет обрести магическую силу: оратор, опи­
рающийся в своей речи на память, которая органически встроена в
соразмерность мировой гармонии, может вызывать магические силы.
Из краткого обзора видно, что интерпретации памяти различаются.
Дж. Вико (1668 1744) отмечал, что системы развития памяти,
применявшиеся риторами со времен античности, были целена­
правленно созданными разновидностями поэтической структуры
языка. Эту же структуру первобытные люди использовали спонтан­
но. Мнемонику, таким образом, можно рассматривать как очищен­
ную поэтической логикой память, которая основывается на доисто­
рических структурах поэтического выражения (Вико 1994, с. 144—
146; Хаттон 2003, с. 103].

Однако общим у всех интерпретаций является то, что память вы­
ступает в них как конструкт, артефакт, которому в разное время при­
писываются разные функции. Я человека является субъектом, как
владельцем, хозяином собственной памяти. Я человека контролирует,
конструирует собственную память, т. е. производит со своей памятью
осознанные манипуляции, это воплощается в языке: я отыскиваю, на­

хожу в памяти, обращаюсь к памяти.
Необычайно интересной в этом отношении является «Исповедь»
Блаженного Августина. В ней он выстраивает свой разговор о памяти
преимущественно на тропах: равнины и обширные дворцы памяти,

обширные кладовые памяти, укромные неописуемые закоулки памя­
ти, огромные патты памяти, сокровищница памяти', память — это
как бы желудок души, а радость и печаль — это пища сладкая и
горькая', бродить по своей памяти и др. В тексте также встречается
много развернутых метафор. Например, о памяти, припоминании гово­
рится следующее:
Там же сложены и все наши мысли, преувеличившие, преумень­
шившие и вообще как-то изменившие то, о чем сообщили наши
внешние чувства. Туда передано и там спрятано, что забвением еще
не поглощено и не погребено. Находясь там, я требую показать мне
то, что я хочу; одно появляется тотчас же, другое приходится ис­
кать дольше, словно откапывая из каких-то тайников; что-то выры­
вается целой толпой, и вместо того, что ты ищешь и просишь, выс­
какивает вперед, словно говоря: «Может, это нас?». Я мысленно
гоню их прочь, и наконец то, что мне нужно, проясняется и выходит
из своих скрытых убежищ. Кое-что возникает легко и проходит в
стройном порядке, который и требовался: идущее впереди уступает
место следующему сзади и, уступив, скрывается, чтобы выступить


50

Часть I. Память

I

I вновь, когда я того пожелаю. Именно так и происходит, когда я рассказываю о чем-либо по памяти (Б. Августин, Исповедь).
Здесь проявляется отчуждение Я человека от своей памяти: Находясь там, я требую показать мне то, что я хочу, (...) приходится
искать (...) словно откапывая из каких-то тайников; (...) я мыслен­
но гоню их прочь... Я человека предъявляет к своей памяти требова­
ния. При этом вопросы о том, как мыслится Я человека в момент обра­
щения к своей памяти и как мыслится сама память, как бы ускользают
из фокуса внимания, оставляя непроясненным один вопрос: можно ли
(с точки зрения языка) считать память в полной мере присущей чело­
веку в момент, когда он роется, копается в своей памяти, т. е. когда
память описывается как дистанцированная, отчужденная от человека
сущность? Возможно ли утверждение, что память мыслится как нахо­
дящаяся внутри и одновременно вне человека?
Концептуальное поле памяти в русской фразеологии дает сходную с
моделью искусной памяти картину, в котором человек является хозяи­
ном собственной памяти:
(1 ) Я человека обращается к памяти как к хранилищу вещей2: че­
ловек роется , перебирает чт о-л, копается в памяти; он хранит,
держит, удерживает чей-л. образ в па пяти. Для памяти-хранили­
ща наиболее типичной является локализация внизу: в подвалах памя­
ти, в тайниках памяти, но невозможно как устойчивое *на чердаке

памяти.
(2) Я человека обращается к памяти как к т е к с т у : вычеркивает,
выбрасывает из памяти.
(3) Я человека может владеть памятью как т е л е с н ы м о р г а н о м3: тренировать, совершенствовать,развивать, напрягать свою
память.
Данные формы языковой концептуализации памяти кореферентны
представлениям о памяти, берущим начало в древности.
Память как «Телесный орган» кореферентна понятию искусной па­
мяти, имеющей практическое применение в ораторском искусстве.
Память как «Хранилище» кореферентна основным положениям ис­
кусства мнемотехники, т. е. согласуется с представлением о формах
упорядочивания памяти. Искусная память состоит из мест и образов
(Constat igitor artificiosa memoria ex locis et imaginibus). Locus — это
2 См. также часть I, пт. 3, § 3 Среда памяти: способы формирования,
подраздел: Чеювек вещи память фор\шру(ет)ют среду памяти.
3 См. также ниже подраздел- Память
течесныи орган.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека SI
место, которое легко удерживается памятью, например, здание. Поря­
док в памяти задается последовательностью мест.
Понимание памяти как «Текста» также имеет связь с представлени­
ями об искусной памяти, которая осознавалась как внутреннее письмо.
Таким образом, фразеология русского языка наследует или согла­
суется с теми представлениями о памяти, которые были созданы в ан­
тичности и длительное время существовали в Европе. Человек мыс­
лится как субъект, владелец, хозяин памяти, осуществляющий над нею
контроль, а память— как Текст; Хранилище, Телесный орган.
Е стественная п ам ять. Существует представление о естественной
памяти, работающей в «автономном» от человека режиме, неподконт­
рольной желаниям, воли человека, создающей тексты о прошлом, ко­
торые возникают вне воли и сознания человека. Причины их возникно­
вения лежат в области бессознательного, ср.:
( I ) Она в шахматы не играла, никогда шахматными турнирами не
интересовалась, но каким-то образом его имя было ей знакомо,
бессознательно въелось в память, и она не могла вспомнить, когда
впервые услышала его (В. Набоков. Защита Лужина).
(2) Смутная догадка, вызванная обрывками случайно запавших
в память прошлогодних разговоров,
вот, наверное, откуда и
dejavue!
мелькнула в Ликином мозгу, и Лика спросила: твою
жену звали Ией? (Е. Козловский Мы встретились в Раю...).
(3) В городе он пообедал, погулял в саду, потом как-то само со­
бой пришло ему на память приглашение Ивана Петровича, и он
решил сходить к Туркиным, посмотреть, что это за люди (А. Чехов.
Ионыч).

Ряд устойчивых словосочетаний, образуемых словом память , по­
казывает утрату Я человеком функции хозяина, владельца, контроли­
рующего свою память: В п а м ят и что-л. откладывается, запечатле­
вается, оставляет след, оставляет отпечаток, фиксируется, всплы­
вает, ж ивет , ож ивает, возникает, воскресает, встает, мелькает. В
п а м я т и ост ает ся след, хранят ся образы, воспоминания, обрывки
фраз, имена. И з п а м я т и что-л. выпадает, выскакивает, вылетает,
стирает ся, изглаживается. П ам ят ь помогает, возвращает куда-л.,
выручает , изменяет. Глаголы, описывающие деятельность памяти,
независимой от воли человека, часто имеют частицу -ся: помниться,
вспоминаться, запомниться, запоминаться, припомниться, воспомянуться. Человек перестает быть субъектом действия.
П амят ь, как и другие субъекты внутреннего мира (душа, ум), спо­
собна к самостоятельным действиям, она делегирована замещать Я
человека: память подсказала (ср. я вспомнила). В языке, во фразео-


52

Часть I. Память

логии присутствует идея перемещенной воли4 (от человека к субъекту
внутреннего мира) и безвластия человека в отношении собственных
мыслей и чувств5: Не властны мы в самих себе... При этом с человека
косвенно снимается ответственность: действует не он, а нечто, ему при­
надлежащее и вместе с тем отчужденное от него: не я плохо помню, а
память подвела, ср. также: Я лгу опять! я снова лгу перед Лицом
Твоим, Господь! Это лгу не я, это лжет моя ослабевшая память!
( В. Ерофеев. Москва — Петушки).
Более чем через 15 веков после Блаженного Августина другая «клю­
чевая личность» другой эпохи, 3. Фрейд, ставит вопрос о памяти.
Если бы кто-нибудь был склонен преувеличивать то, что нам из­
вестно теперь о душевной жизни, то достаточно было бы указать на
функцию памяти, чтобы заставить его быть скромнее. Ни одна
психологическая теория не была еще в состоянии дать отчет об
основном феномене припоминания и забывания в его совокупно­
сти [Фрейд 1990].

Теория 3. Фрейда о психологии бессознательного, которая опреде­
ляет поведение человека, способы думанья, была нова в любых отно­
шениях, но только не в отношении языка, в котором уже существовали
конструкции, описывающие бессознательные процессы запоминания и
припоминания.
Идея перемещенной воли согласуется с тем, как понимается в со­
временной философии отношение между человеком и языком. Если в
философии Нового времени субъект определялся как хозяин языка,

способов мышления и высказываемых идей, ему приписывалось гос­
подствующее начаяо, то ряд современных философов утверждает, что
не человек владеет языком, но язык владеет человеком, т. е. человек
перестает быть субъектом действия. Язык навязывает свою волю гово­
рящему. Соответственно язык наделяется характеристиками, которые в
философии Нового времени приписывались субъекту:
(1)
«нечто»
бессознательное, язык
говорит посредством ин­
дивида и о нем. Как выражает это Хайдеггер, die Sprache spricht: «Че­
ловек действует так, словно бы он создатель и господин языка. Хотя
наделе язык остается господином человека» [Heidegger 1971, 146].
(2)
(...) «Очевидно, что вещи человеческого мира
это вещи
мира, структурированного как речь, что язык, символические про­
4 Во многих лингвистических работах используются термины: контро­
лируемость
неконтролируемостъ.
5 См. также о власти чувств над человеком в статье Н. Брагиной [Браги­
на 1999].


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 53
цессы доминируют и правят всем» [Lacan 1985, р. 57] (цит. по: Дэвид

Мэйси. О субъекте у Лакана Н Логос (1999, № 5, с. 67).
(3)
Но беспокоит также и то, что само выражение «языковые
игры» не определяет ясно, говорящие ли играют на языке, или
язык играет на говорящем (как играют на фортепиано) [Лиотар
1999, с. 95].

Нечто похожее мы имеем в концептуальном поле памяти, в том ее
фрагменте, когда фразеологические единицы показывают, что память
как бы диктует свою волю человеку. Утрата человеком функции субъекта
действия означает переход от деятельности сознания к процессам бес­
сознательного. Язык этот переход фиксирует с достаточной степенью
определенности: я вспомнила прошлое— прошлое вспомнилось; я отыс­
кала в памяти его имя — в памяти всплыло его и.мя.
У человека с серьезным расстройством памяти преобладают спон­
танные воспоминания над воспоминаниями, вызываемыми усилием
воли. О своем пациенте А. Р. Лурия пишет: «Образы прошлого всплы­
вали во всей их яркости, со всеми подробностями, только поэтому он
смог написать свой дневник... Но когда он пытался вызвать их наме­
ренно, самостоятельно вспомнить что-нибудь — это не удалось ему»
[Лурия 1996, с. 183]. Об этом в своем дневнике пишет и сам больной:
«Вот возникает мысль, хорошая мысль, я начинаю брать в руки каран­
даш — и ... мысль уже пропала, исчезла из моей памяти, и она уже не
вернется в этот день, а может быть, и на следующий день, а если даже
и вернется в какой-нибудь день, то я ее не узнаю, и она уже потеряет
для меня смысл, потому, что я уже пишу дальше другие мысли и сло­
ва» [Там же, с. 203].
Одним из первых на согласование мыслительной деятельности с
бессознательными процессами обратил внимание Ф. Ницше, сказав:
«Мысль приходит, когда “она” хочет, а не когда “я” хочу; так что будет
искажением сути говорить: субъект “я” есть условие предиката “мыс­
лю”. Мыслиться: но что это “ся” есть как раз старое знаменитое Я,
это, выражаясь мягко, только предположение, только утверждение,
прежде всего вовсе не “непосредственная достоверность”» [Ницше
1990, т. 2, с. 253].
Фраза послужила одним из поводов для пересмотра в XX в. по­
нятий субъекта и субъективности. В работах Декарта и Канта
субъект определялся как хозяин языка, способов мышления и вы­
сказываемых идей, ему приписывалось господствующее начало, ср.
формулировку Декарта: Ego cogito, ergo sum, из которой следует,
что человек является хозяином своей мысли. В XX в. это утвержде­
ние было подвергнуто критическому анализу: «Декарт и Кант пред­


Часть /. Память

54

ставляют собой классическое и героическое воплощение субъекта
(у первого субъект определен быть хозяином и господином приро­
ды), попыткам как-то отделаться от этой державной фигуры посвя­
щена большая часть работы философского и литературного модер­
низма. Писатели, подобные Прусту, вычерчивали р а с т в о р е н и е
субъективности в размытых видениях и к р и с та л л и ­
з а ц и я х в о с п о м и н а н и й , и все же, видимо, сокрушительный удар
молотом наносит именно Ницше...» [Мэйси 1999, с. 67] (разрядка
моя.
И. Б). М. Хайдеггер определяет значение понятия субъекта
как метафизическое, которое «не имеет ближайшим образом ника­
кого подчеркнутого отношения к человеку и тем более к Я» [Хай­
деггер 1993, с. 49]. У Р. Барта субъективность исчезает, растворяется
в коллективном. «Моя субъективность есть не более чем всеобщ­
ность стереотипов» [Барт 1994, с 20].
Процессы бессознательного объединяют, таким образом, Мысль,
Память и Язык, связывая их отношениями концептуального согла­
сования.
А.
Бергсон в работе «Материя и память» различает два вида памяти:
спонтанную, «которая воображает», и неспонтанную, «которая повто­
ряет»6. В первой проявляется работа бессознательного / подсознания,
во второй — разума и сознания. Деятельность спонтанной памяти им­
манентно присуща человеку, неспонтанная память проявляет себя реже,
но, в отличие от первой, результат ее деятельности более заметен, так
как полезен: «Воспоминания, приобретаемые усилием воли, повторе­
нием, редки, исключительны. Наоборот, регистрация памятью един­
ственных в своем роде фактов и образов происходит каждое мгнове­
ние. Но так как заученные воспоминания наиболее полезны, их заме­
чают в первую очередь» [Бергсон 1992, с. 209]. Первую А. Бергсон
называет памятью в собственном смысле слова, вторая — «скорее при­
вычка, освещаемая памятью, чем сама память» [Там же]. Память-во­
ображение и память-привычка в общих чертах соответствуют рассмот­
ренной здесь естественной и искусной памяти.
Таким образом, можно отметить следующее. Между фразеологией
(фразеологическим текстом) памяти и концепциями памяти существу­
ют отношения обусловленности. Фразеологизмы обладают способно­
стью как апостериорного, так и априорного воспроизведения элемен­
тов концептуальных построений. Античная и средневековая концепции
искусной памяти (памяти-привычки, по Бергсону) и базовые мета­
форы памяти-хранилища/текста/органа, которые обнаруживает анализ
Разрядка моя

Н. Б.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 55
устойчивых употреблений русского языка, иллюстрирует первую си­
туацию. Работа естественной памяти, в которой проявляется деятель­
ность бессознательного (память-воображение, по Бергсону), и устой­
чивые словосочетания, в которых человек утрачивает функцию субъекта
действия, являются иллюстрацией второй ситуации.

§ 2. Телесн ость памяти
П а м я т ь — телесны й орган. Определение памяти как ‘органа’
конкурирует с толкованием памяти как ‘способности’. Это стало пред­
метом обсуждения в лингвистических и лексикографических работах,
ср. толкование памяти, предложенное в ТКС: ‘Память Х-а на Z ~
специальное устройство внутри организма Х-а, воплощающее способ­
ность Х-а запоминать, помнить и вспоминать Z’ (...) [Мельчук, Жол­
ковский 1984, с. 559]. То, что память может пониматься как некий
орган, отмечала Е. С. Кубрякова [Кубрякова 1991]. В последующих ра­
ботах было предложено уточнение толкования, приводимого в ТКС:
«С нашей точки зрения значение слово память не вполне детермини­
ровано, и его организация соответствует предложенной выше схеме:
‘способность ... или невидимый орган ...’» [Урысон, 2003, с. 39];
«.. .конкретный концепт ОРГАН гораздо лучше подходит на роль обоб­
щающей категории для слова память, чем СПОСОБНОСТЬ» [Падучева, 2000, с. 245].
Толковые словари определяют орган так: ‘Часть животного или ра­
стительного организма, выполняющая определенную функцию’ [MAC
1982, т. 2]. В свою очередь организм толкуется как: ‘Живое целое (су­
щество или растение) с его согласованно действующими органами’
[MAC 1982, т. 2]. Можно согласиться с тем, что одной из базовых
метафор памяти является метафора органа. Это означает; на мой взгляд,
что памяти приписана телесность, т. е. она обладает некоторым набо­
ром характеристик, которые могут быть сопоставлены с некоторыми
ф и з и ч е с к и м и с в о й с т в а м и о р г а н и з м а , при этом по ряду фи­
зических параметров телесность памяти имеет ограничения.
Слово тепесность относится к прилагательному телесный, ко­
торое соответственно имеет отношение к телу. В одном из своих
значений тело толкуется как- ‘Человеческий организм в его внеш­
них, физических формах’. Другое значение слова тело формулиру­
ется следующим образом: ‘Ограниченное пространство, заполнен­
ное какой-н. материей, веществом' [Ушаков 1940, т. 4, с. 472—473].
Используя слово телесность применительно к памяти, я хотела бы
подчеркнуть два момента, отнесенность памяти к организму чело-


56

Часть I. Память
века и м а т е р и а л ь н у ю (относящуюся к материи) сторону памя­
ти. Можно, например, сказать: материя памяти, вещество памяти,
ср. стилистически не нейтральный, но допустимый с точки зрения
нормы пример из произведения А. Платонова: Сафронов,
сказал
Вощев, ослабев терпеньем,
лучше я буду думать без работы, все
равно весь свет не разроешь до дна.
Не выдумаешь,
не отвле­
каясь сообщил Сафронов,
у тебя не будет памяти вещества, и ты
станешь вроде Козлова думать сам себя, к ак животное (А. Ппато-

нов. Котлован).
Физический понимается как: ‘связанный с деятельностью
мышц, мускулов у живых существ’ [Ушаков 1940, т. 4, с. 1078].

Как тело и/или его оргаиы, память можно тренировать, укреп­
лять... В народной культуре памяти также приписана телесность: Па­
мять намозолил, все перезабыл [Даль 1984, т. 1, с, 349]. Однако нельзя
*делать операцию на памяти, *оперировать память.., но можно
делать операцию на сердце, на ноге, оперировать сердце, ногу...
Что касается определения памяти как н е в и д и м о г о органа, то здесь
возникает вопрос, касающийся смысловой связи между концептуаль­
ными метафорами памяти.
Метафоры памяти показывают, что Я человека воспринимает свою
память в первую очередь зрительно: всматриваться в свою память;
образ, / картина всплывает в памяти.., а также с помощью слуха:
вслушиваться в память, голос памяти. Обращаясь к своей памяти,
человек обращается к зрительным образам (язык приписывает памяти
способность хранить также тактильные, осязательные и обонятельные
ощущения). В связи с этим возникает определенное сомнение в право­
мерности толкования памяти как н е в и д и м о г о о р г а н а .
Визуальность памяти достаточно ясно прослеживается в большин­
стве образуемых ею метафор, которые показывают, что в н у т р е н н е е
з р е н и е — это главный «инструмент» общения Я человека со своей
п а м я т ь ю. У. Вордсворт писал о том, что глубинные структуры памя­
ти, места, где время встречается с вечностью, могут быть восприняты
только внутренним зрением [Хаттон 2003, с. 155].
Сомнение относительно определения памяти как невидимого
органа хотелось бы подкрепить следующим рассуждением: можно
ли, например, говорить о сне как о невидимой субстанции на том
основании, что человек спит обычно с закрытыми глазами и видит
сны внутренним зрением, как, собственно, и образы, встывающие
в памяти? Проснувшись, однако, он может нарисовать или описать
свой сон, равно как и образ реального человека или какого-либо
места, возникший в памяти.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 5 7
Здоровье, болезнь п ам яти; п ам я ть и возраст. Как уже отмеча­
лось, память можно тренировать, разрабатывать, развивать, на­
прягать, у к р е п л я т ь т„ е. поступать с ней как с телом , сердцем,
мышцами, руками, ногами. Представления о том, что память можно
улучшить/ухудшить формируют определенные подходы, которые услов­
но можно назвать «спортивным», «биологическим» и «символичес­
ким». В рамках этих подходов память концептуализируется как телес­
ный орган.
При «спортивном» подходе речь идет об укреплении памяти с помо­
щью специальных упражнений («тренажеров памяти»), ср.:
(1) Главное
захотеть чего-то, а потом все зависит только от
тренировки. Но если тренировать свою память, мускулы, психику
регулярно, то... ничего из вашей затеи не получится. Регулярность
тренировок важна, но сама по себе она ничего не решает (В. Суво­
ров. Аквариум)7.
(2) «Ах, простая женщина, родня, кажется, кухарки или горнич­
ной, служившей у тебя когда-то». Кречмар мучительно напряг па­
мять. «Я, впрочем, сказала ей, что она обозналась,
я умная де­
вочка» (В. Набоков. Камера обскура).

«Биологический» подход находит выражение в народной медицине,
в популярных изданиях, посвященных здоровью, а также в приметах.
Согласно «биологическому» подходу памяти могут быть полезны либо,
наоборот, вредны те или иные вещества, ср.:
(1) Расскажет он! послушайте! // Такая память знатная, / Долж­
но быть (кончил староста) / Сорочьи яйца ел* (Н. Некрасов. Кому на
Руси жить хорошо).
(2) Кофе пить
пам ять крепить (http:/ www.km.ru/magazin
view.asp?id-E9F28196F).
(3) После тарелки ячневой каши память улучшается на 37° о, после
картофельного пюре
на 32°о (...) (http://www.km.ru/magazin/view.
asp?id=A5332863A).
(4) Жир притупляет память (http:/ www.km.ru/magazin/view.asp?
id-244С19Е616734).
(5 )
П илю ли па мя т и (http://www.km.ru/magazin view.asp?id=
ЕА4254С115874).

Показательно, что память и мускулы являются здесь однородными
членами, что, на мой взгляд, подчеркивает телесность памяти.
* Примета: чтоб иметь хорошую память, нужно есть сорочьи яйца. (Примеч. Н. А. Некрасова.)


58

Часть

I.

Память

(б)
Минералы и витамины, улучшающие память (http://www.km.
ru/magazin/view.asp?id=597A246B62D)9.

«Символический» взгляд на улучшение ухудшение памяти выражен
в приметах, пословицах, поговорках, ср.: На себе платье зашивать,
пуговку пришивать — пришьешь память [Даль 1955, т. 3, с. 14], Кто
ест и читает, память зачитает [Даль 1984, т. 1, с. 349]. Если что-то
нужно не забыть / вспомнить, говорят: Завяжи [себе] узелок на па­
мять; Засеки ( Заруби) на бирку (на нос)', Намотай себе это на ус!
Намотай на ус кольцом! [Даль 1984, т. 1, с. 349].
П ам ять и другие органы . Тело и его органы с л у ж а т человеку,
являются его п о м о щ н и к а м и . На них он надеется, они выручают,
спасают, помогают, но в случае чрезмерной физической нагрузки они
могут не справиться, подвести, отказать, отказаться служить. Ср.:
надеяться на свои руки / ноги; сердце [не] справилось / [не] подвело;
голова выручила, / помогла.
Своих помощников больные люди могут характеризовать, со­
гласуясь с названием того органа, функцию которого те своей де­
ятельностью замещают. Человек с плохим зрением может сказать:
Это мои глаза, — имея в виду своего помощника, читающего ему,
рассказывающего об увиденном, помогающего перейти улицу и
т. д. Человек с больными ногами о том, кто ходит для него в магазин
за продуктами, на почту, в аптеку и т. д., скажет: Это — мои ноги.
Это — мои руки, — скажет человек с больными руками о том, кто
помогает ему делать ручную работу. Эта «обратная» референция
(помощник => название органа), как кажется, служит подтвержде­
нием мысли о том, что в отношении к Я человеку органы, части тела
концептуализируются как его помощники.

Аналогичные словосочетания образует и память: память помога­

ет, спасает, выручает, подводит и т. д. Ср.:
Он начал припоминать, но пам ять как-то тупо ему служила
(Л/. Салтыков-Щедрин. Господа Гочовчевы).

В отличие от других телесных органов память может изменить
человеку. Словосочетания *голова, сердце,руки, ноги... изменили не­
возможны.
Словосочетание память изменяет сближает память с такими суб­
станциями, как слух, зрение, сизы, воображение. Взаимоотношение с
9
Ни в одном из приводимых примеров слово память не может быть
заменено словом душа. По-видимому, такой признак как телесность, хотя
и приписан слову душа (ср.: бочезнь души, душа бочит, тепло души и
т. д.), но редуцирован в большей степени, чем у слова память.


Гчава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 59
ними человека может оформляться при помощи слов-концептов «до­
верия» и «измены». Ср.: доверять своей памяти / своему слуху / свое­
му зрению / своим силам I своему воображению..; память, слух, зре­
ние, силы, воображение... изменяет кому-л.'°
Конструкт доверия, по-видимому, проявляет определенную степень
близости человеку той или иной субстанции. В качестве иллюстрации
можно рассмотреть глаголы изменять и подводить/подвести. Подвес­
ти имеет толкование: ‘Неожиданно поставить в затруднительное, не­
приятное положение какими-либо действиями’; изменить — ‘нарушить
верность кому-чему-н., предать’ [Ушаков 1935, т. 1, с. 1166; 1939, т. 3,
с. 368]. Подвести, таким образом, предполагает нарушение каких-либо
внешних договоренностей, изменить — разрушает доверие, соответ­
ственно разрывает внутренние связи. Можно сказать: Я рассчитывала
на подругу, а она меня подвела; Я доверяла / верила подруге, а она
мне изменила; и значительно хуже: *Ярассчитывала на подругу, а она
мне изменила; ’Я доверяла / верила подруге, а она меня подвела".
Язык показывает, что между человеком и его телом (частями и орга­
нами тела), с одной стороны, а также между человеком и его основны­
ми чувствами, физической энергией, способностями — с другой,
существует некое подобие договорных отношений, которые можно оха­
рактеризовать соответственно как внешние и внутренние. Первые от­
носятся, прежде всего, к телу, вторые — к субъектам внутреннего мира.
В н е ш н и е о т н о ш е н и я актуализируют идею с л у ж е н и я , п о д ­
ни н е н и я человеку. Человек командует, руководит своим телом. На­
рушение отношений описывают глаголы: отказать, подвести, пе­
рестать слушаться, выйти из повиновения, а также шалить, поша­
ливать. Мы говорим: рука, нога перестала слушаться, отказала,
подводит, пошаливает. Это — отношения начальника с подчиненным.
Человек связан с телесными органами преимущественно внешними
отношениями.
В н у т р е н н и е о т н о ш е н и я заключают в себе идеи д о в е р и я и
в е р н о с т и . Человек дружит с субъектами внутреннего мира, он им
доверяет. Нарушение / разрушение отношений описывается как нару­
шение верности: память, воображение, слух, зрение, силы... начали1
0

10 С л е д у е т т ак ж е о т м е т и ть , ч т о с о ч е т а е м о с т ь с л о в зрение, слух и сло в а
память ч а с т и ч н о с о в п а д а е т : тренировать, разрабатывать, развивать,
напрягать, укреплять... зрение / слух; что-л. (черника, рыба, ж ир...)улуч­
шает, ухудшает, притупляет... зрение / слух.
11 Д а н н о е п р е д л о ж ен и е н е п р е д с т а в л я е т с я , одн ако, с о в е р ш е н н о н е в о з­
мож ны м.


60

Часть 1. Память

ему изменять. Подобные отношения человек также устанавливает с
самим собой, ср.: верить / доверять самому себе, изменять самому
себе, предать самого себя. Человек может также подвести самого себя,
но плохо сказать: *человек отказал самому себе / перестал слушаться
самого себя / вышел из повиновения самому себе.
С памятью человек связан и внешними, и внутренними отношени­
ями: она ему служит, может его подводить, а также изменить ему.
Словосочетания память отказала / перестала слушаться / вышла из
повиновения не кажутся невозможными, однако в реальных текстах они
не встретились ни разу. Похожую сочетаемость имеют зрение и слух.
Подводя итог сказанному, следует отметить, что синтаксическое
поведение памяти сближает ее с основными чувствами человека (двумя
из пяти, по крайней мере): зрением и слухом. И те, и другие оказывают­
ся то в позиции подчиненного (подчиняются человеку), то в позиции
друга (человек им верит, доверяет). Это позволяет говорить о концеп­
туальном согласовании памяти, зрения и слуха.
Память мыслится так же, как телесный орган. Однако в ряде па­
раметров ее телесность ограничена, и это отличает ее от других «ре­
альных» органов и частей тела: сердца, легкого, рук, ног и т. д.
Относительно взаимосвязи памяти и Я человека можно предполо­
жить, что память удалена от Я человека (внешние отношения) в той
мере, в какой ей приписана в языке телесность и выполнение функции
органа. С другой стороны, в той мере, в какой телесность памяти реду­
цирована в языке (внутренние отношения), она сближается с Я челове­
ка, играя роль его друга, советчика, собеседника, а также (в ряде кон­
текстов) принимая на себя ответственность за его поступки.
Это предположение согласуется с мыслями, высказанными
Ж.-Л. Нанси о противопоставленности Ego и corpus: «Но corpus
никогда не есть собственно я (moi). Он
всегда “объект”: тело,
противопоставленное (ob-jectü) самому притязанию быть течомсубъектом, или субъектом-внутри-тела». «Тело всегда противопо­
ставлено извне
“мне” или другому. Тела
прежде всего и всег­
да
суть другие, а другие, точно так же, прежде всего и всегда суть
тела» [1999, с. 54, 55]. Эта дистанцированность между Я-человека и
его телом проявляется в языке. Чем м е н е е в ы р а ж е н п а р а м е т р
т е л е с н о с т и у субъектов внутреннего мира, тем м е н е е они д и ­
с т а н ц и р о в а н ы от Я человека; тем больше вероятность их сбли­
жения с Я человеком, вплоть до замещения его и перераспределе­
ния его функций 2.12
12
См. выше тезис о растворении субъективности: часть I, гл. 2, § 1. Археочогия образов: языковые образы памяти, подраздел: Естественная память.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 61
Частичная потеря памяти. Как и тело человека память небез­
различна в о з р а с т у . Стереотипным является представление о том,
что хорошей памятью наделены молодые, здоровые люди; плохая па­
мять — у людей немолодых либо не вполне здоровых (алкоголиков,
наркоманов и т. д.). Такая оценка соотносится с образом памяти как
телесного органа.
( 1) Экспедицию вел Иван, у мальчишки были хорошая память
и собачье чутье (А. Толстой. Гипербоюид инженера Гарина).
(2)
Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у
меня, старик, была хорошая память... А теперь вот... кончено, брат!
(Л/. Горький. На дне).

Можно говорить о б о л е з н и тела, равно как и его органов (ср.:

болезнь сердца, горла, дыхательных путей). Можно лечить болезни и
больные органы, ср.: лечить : сердце инфаркт, горло ангину, легкие
воспаление легких. Можно лечиться от склероза маразма, нельзя,
однако, *лечить память, ее можно только укреплять. Медицинскими
симптомами заболеваний, связанных с потерей памяти, являются час­
тичная потеря памяти, провалы памяти.
О частях тела говорят: потерять руку часть руки, ногу часть ноги,
но невозможно сказать: *частичная потеря руки , ноги, легкого... О
памяти, наоборот, можно сказать: частичная полная потеря памя­
ти, но не говорят: *потерять часть памяти.
Частичная потеря памяти означает, что свойство нормальной па­
мяти и з б и р а т е л ь н о з а п о м и н а т ь и воспроизводить события про­
шлого13 трансформируется в н е м о т и в и р о в а н н о е з а б ы в а н и е ,
которое является (как правило) результатом какого-н. заболевания либо
возникает по причине старости. Воспоминания о некой непрерывной
последовательности событий прошлого внезапно прерываются, сменя­
ясь полным отсутствием каких-л. воспоминаний, образов, фрагментов,
обрывков. Внезапно возникшая в цепочке событий пустота, которая не
согласуется ни с нормальной деятельностью памяти, ни с логикой прош­
лого, называется провалом в памяти, черной дырой.
А.
Р. Лурия приводит дневниковые записи человека, который поте­
рял память в результате черепного ранения. В них пациент утрату па­
мяти сравнивает с ненормальностью: «Я сделался после ранения в
полном смысле слова ненормальным человеком, но только я сделался
ненормальным человеком не в смысле сумасшедшего — нет, вовсе
нет. Я сделался ненормальным человеком в смысле утраты огромного
13 Об этом см. часть I, гл. 4, § I. Сепективная функция памяти.


Часть I. Память

62

количества памяти и длительного невспоминания ее остатков... В моем
мозгу все время путаница, неразбериха, недостатки и нехватка моз­
га...» [1996, с. ИЗ].
Наличие «пустот» отличает память от других телесных органов и
частей тела, мыслимых как целостные материальные субстанции. Внутри
них невозможны необычны полые места: дырки, пропуски, пробелы ,
провалы. Ср. также: о плохой памяти говорят, что она — дырявая'4.
Исключение, по-видимому, составляет зрение, ср.: «...если ос­
колок прошел через волокна “зрительного сияния”, разрушив часть
из них, в зрении появляются пустоты, слепые пятна, выпадает це­
лая часть (иногда половина) зрительного поля» [Лурия 1996, с. 127].
Этот комментарий был дан в связи с заболеванием человека, ли­
шенного вследствие контузии памяти и возможности нормально­
го зрительного восприятия. То, что зрительное восприятие непо­
средственно связано с памятью,
факт общеизвестный. О том,
как это описывает язык средствами фразеологии, речь пойдет ниже.
Здесь хотелось бы обратить внимание на смысловые совпадения
между описанием участков пораженного зрения (пустоты, сле­
пые пятна ) и «участков пораженной» памяти: провалы / пробелы
в памяти.

Фразеологизмы быть без памяти, прийти в память отмечаются
словарями как устарелые и синонимичны сочетаниям, которые образу­
ет слово сознание: быть без сознания, прийти в сознание / в себя. Это
неоднократно отмечалось как в словарных дефинициях, так и в линг­
вистических статьях. Приведу иллюстрирующие примеры:
(1) К вечеру ему стало легче, больной пришел в память (А. Пуш­
кин. Д) бровский).

(2) Она была без памяти. Мы изорвали чадру и перевязали рану
как можно туже; напрасно Печорин целовал ее холодные губы
ничто не могло привести ее в себя (Л/. Лермонтов. Г?рой нашего
времени).

(3) Не в полной памяти прошел он и в ворота своего дома; по
крайней мере он уже прошел на лестницу и тогда только вспомнил о
топоре (Ф. Достоевский Преступление и наказание).

Частичная потеря памяти может быть вызвана чисто физически­
ми и/или психическими причинами. К первым относится: болезнь; кон­
тузия; удар по голове; высокая температура, вызывающая бред; запой;
старость и т. д., ср.:14
14
О дырявой памяти см. в данной гл. ниже: § 5. Аксиология памяти
Хорошая и плохая память.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 63
( I ) Он ничего об этом не помнит; *— сказала Анна. — У него
частичная потеря памяти. Это бывает при сильной контузии (В. Пе­

левин. Чапаев и пустота).
(2) Он по целым дням лежал без памяти; но даже и в бреду про­
сил невестку сказать, что его дома нет, если постучится смерть {И. Бу­

нин. Деревня).
(3) Меня чуть слезы не прошибли, маточка, когда я прочел, что
он спился, грешный, так, что память потерял, горьким сделался и
спит себе целый день под овчинным тулупом, да горе пуншиком
захлебывает, да плачет жалостно, грязной полою глаза утирая, когда
вспоминает о заблудшей овечке своей, об дочке Дуняше! (Ф. Дос­

тоевский. Бедные люди).
(4) Ты героя брось ломать. Что за слух тут такой идет, что у тебя
память отшибло? (Я. Пелевин. Чапаев и пустота).
(5) Везли левшу так непокрытого, да как с одного извозчика на
другого станут пересаживать, все роняют, а поднимать станут ухи
рвут, чтобы в память пришел (АЛ Лесков. Левша).
(6) Он редко был в памяти; часто был в бреду; говорил бог знает
о чем: о своем месте, о своих книгах, обо мне, об отце... {Ф. Досто­

евский. Бедные люди).
Психические причины, вызывающие временную потерю памяти,
связаны с аффективным состоянием человека, ср.:
(1) Люди стонали только в первую минуту, когда без памяти бе­
жали к месту пожара (Л/. Салтыков-Щедрин. История одного го­
рода).
(2) От этого поцел) я у меня голова закружилась, я память поте­
ряла: можно ли этому поверить, Вера Павловна, чтобы это могло
быть после такой моей жизни? (И. Чернышевский. Что делать?).
(3) Но в таком волнении, как вы теперь, законы запоминания
нарушаются, и память может изменить вам (Я. Чернышевский. Что

дегать?).
(4) И точно, глядит, Бакшей еще раз двадцать Чепкуна стеганул и
все раз от разу слабее, да вдруг бряк назад и левую Чепкунову руку
выпустил, а своею правою все еще двигает, как будто бьет, но уже без
памяти, совсем в обмороке (Я. Лесков. Очарованный странник).

От других телесных органов память отличает также способность к
регенерации. Утрата человеком любого телесного органа не может быть
временной, она необратима и может быть смертельной. Модус суще­
ствование памяти — возвращение. Память, утраченная в результате
каких-л. событий, может вернуться к человеку так же, как внезапно
возвращается в образах, картинах, воспоминаниях что-то забытое,
выпавшее из памяти. Потеряв память, будучи без памяти, человек
через некоторое время приходит в память (ср. также прийти в себя),


64

Часть I. Память

восстанавливает память. Мы говорим: К нему вернулась память.
Язык аналогичным образом описывает аналогичные процессы, проис­
ходящие с основными чувствами, ср.: частичная I полная потеря зре­
ния, слуха; восстановить зрение!слух; к кому-л. вернулось зрение!слух.
Это в очередной раз демонстрирует их близость памяти.
Здравый ум и твердая память. Заболевания, связанные с резким
ухудшением памяти, лишают человека возможности быть полноцен­
ным членом социума, например, подписывать документы. Это отлича­
ет память от других органов, болезнь которых не приводит к потере
социального статуса, и сближает ее с умом, рассудком. Память так
же, как пум,рассудок, имеет с о ц и а л ь н у ю ф у н к ц и ю . Выражаясь
юридическим языком, она отвечает за д е е с п о с о б н о с т ь человека.
Тот, кто не имеет памяти {лишился памяти), не имеет юридических
прав, он признается «недееспособным», т. е. в социальном отношении
становится «недочеловеком». Подписывая документ, например, заве­
щание, человек пишет: Находясь в уме и твердой памяти... Твердая
память здесь синонимична сознанию. Предполагается, что человек
сознательно совершает указанные действия и несет за них полную от­
ветственность. Ср. также:
(1) Пьющий просто водку сохраняет и здравый ум, и твердую
память или, наоборот, теряет разом и то, и другое. А в случае со
«Слезой комсомолки» просто смешно: выпьешь ее сто грамм, этой
слезы,
память твердая, а здравого ума как не бывало. Выпьешь
еще сто грамм
и сам себе удивляешься: откуда взялось столько
здравого ума? и куда девалась вся твердая память?.. {В. Ерофеев.
Москва — Петушки).
(2) Вы думаете, я забыл? Нет, я все помню Думаете, я вам спаси­
бо скажу, что вы меня живым оставили, не утопили? Кол вам, а не
спасибо. Теперь вам всем конец, понятно? Я ничего этого не остав­
лю. Теперь я решаю. Я, Рэдрик Шухарт, в здравом уме и трезвой
памяти буду решать все и за всех (А. и Б. Стругацкие. Пикник на
обочине).
(3) Прошло полгода, и Янсену теперь дико было даже вспоми­
нать,
неужели вот этой рукой он когда-то в здравой памяти дер­
жал спину танцующей мадам Ламоль? Неужели какие-то несколько
минут, половина выкуренной папиросы, отделяли его от немысли­
мого счастья {А. Толстой Гипербоюид инженера Гарина).

Помимо социального статуса память также «отвечает» за и д е н ­
т и ч н о с т ь . Человек без памяти утрачивает идентичность.
Габриэль Гарсия Маркес в романе «Сто лет одиночества» описы­
вает состояние утратившего память человека: «В его памяти начинают
стираться воспоминания детства, потом названия и назначения предме­


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира чечовека 65
тов, затем он перестает узнавать людей и даже утрачивает сознание своей
собственной личности и, лишенный всякой связи с прошлым, погру­
жается в некое подобие идиотизма» (цитируется по: [Лоуэнталь 2004,
с. 313]).
В стихотворении И. Бродского «Лагуна» потеря памяти, отчизны15,
сына превращает человека в «совершенное никто»:
И восходит в свой номер на борт по трапу
постоялец, несущий в кармане траппу,
совершенный никто, человек в плаще,
потерявший память, отчизну, сына;
по горбу его плачет в лесу осина,
если кто-то плачет о нем вообще (И. Бродский. Лагуна).

§ 3. Память — Ум, Рассудок, Разум.
О тношения конъю нкции и ди зъюнкции
О тнош ение конъю нкции. Концептуальное согласование памяти
с разумом, мышлением и рассудком имеет давнюю языковую16и фило­
софскую традицию. Рассматривая связь памяти с процессами мыш­
ления, П. А. Флоренский отмечает, что теория познания делает память
основной познавательной функцией разума. «Подобное же убеждение
выражает и Платон, облекая его образами мифов. «Мать Муз» — т. е.
видов духовного творчества— «“П а м я т ь, Mi^fAij”, говорит он в диа­
логе своей юности; знание— “п р и п о м и н а н и е , âvâpMryrç мира транс­
цендентного”, высказывается он в зрелом возрасте» [Флоренский 1990,
т. 1, с. 200— 201]. Обсудив также понятие трансцендентальной памяти
как основы знания у Канта и взгляды А. Бергсона, для которого «па­
мять» (...) есть та деятельность, с которой мы вступаем в область духа
и которая делает духовное существо самосознательным, т. е. самим
собою», Флоренский делает вывод, что «вся теория познания, в конеч­
ном счете, есть теория п а м я т и » [Там же, с. 201].
В религиозном дискурсе конструкт памяти также связывается с
разумом, ср.:

15 Отношение памяти и родины отчизны
особая тема, которой я не
буду здесь касаться.
16 На связь памяти с мыс чью, разумом и рассудком указывают данные
этимологии. Подробнее см. часть I, гл. 1, § 1. Лингвистические и лексико­
графические описания, подраздел: Объем лексикографической инфор­
мации.
3- 1768


66

Часть I. Память
Память укрепляет разум, возращает в мудрости и ведет к знанию
и свидетельству о Боге, добре и зле, т. е. к гносису (ведению) и про­
рочеству. Поэтому и говорит тот же Иисус, сын Сирахов: «Помни (в
смысле
ведай, знай) завет Всевышнего и презирай невежество»
(Сир 28:8). А в Третьей книге Ездры говорится: «Сердце мое дышало
разумом, и в груди моей возрастала мудрость, ибо дух мой подкреп­
лялся памятью; уста мои были открыты и больше не закрывались»
(3 Езд 14:40—41 ) [Кочетков 2004, с. 16].

В современном русском языке память часто включается в цепочку
однородных членов, характеризующих интеллектуальное состояние
человека, его мыслительную деятельность и интеллектуальные возмож­
ности: ум, рассудок, разу и, соображение, мысль, смысл'1. Под трени­
ровкой ума мы часто понимаем тренировку памяти. Утрата разума ,
рассудка может сопровождаться утратой памяти. Наоборот, собира­
ясь с мыслями, начиная думать, анализировать, человек активизирует
память — «собирается с памятью».
Память связана с рассудком, разумом, соображением, отношени­
ями к о н ъ ю н к ц и и . Сочинительные конструкции, включающие дан­
ные компоненты, встречаются достаточно часто: память и рассудок,
соображение и память, мысли и память. Ср.:
(1) Кто в часы безумия не щадит бога, тот в часы памяти и рас­
судка не пощадит незаконной власти (А. Радищев. Путешествие из
Петербурга в Москву).
(2) Уверенность, что все, даже память, даже простое соображе­
ние оставляют его, начинала нестерпимо его мучить (Ф. Достоевс­
кий. Преступление и наказание)
(3) «Стало быть, не оставил же еще совсем разум, стало быть,
есть же соображение и память, коли сам спохватился и догадал­
ся!
подумал он с торжеством, глубоко и радостно вздохнув всею
грудью,
просто слабосилие лихорадочное, бред на минуту»
(Ф. Достоевский. Преступление и наказание).
(4) Сейчас расскажу тебе: дай собраться с мыслями и памятью.
А ты запиши: может быть, кому-нибудь пригодится (И. Гончаров.
Обломов).
(5) Руслан томился молчаливо, И смысл и пам ять потеряв
(А. Пушкин. Руслан и Людмила)
(6) Просто от этого виденья на ее танец все словно свой весь ум
потеряли; рвутся к ней без ума, без памяти* у кого слезы на глазах,
а кто зубы скалит, но все кричат: «Ничего не жалеем: танцуй!»
(Н. Лесков. Очарованный странник).17
17 Об этих связях см. также ниже: § 5. Аксиология памяти. Хорошая и
плохая память.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 67
В лингвистических работах отмечалось, что память локализуется в
головеу хотя возможна также локализация в сердце [Кубрякова 1991,
с. 85— 91; Урысон 2003, с. 37— 41]. Это соответствует обыденным пред­
ставлениям, ср: «Мне хотелось написать каким-нибудь врачам, что у
меня не работает голова, и ничего в ней не держится— в моей голове,
в ее памяти», — пишет в своем дневнике молодой человек, потеряв­
ший память в результате контузии [Лурия 1994, с. 173].
Когда говорят: Совсем вылетело из головы! — имеют в виду, что
некая информация, которой говорящий намеревался с кем-то поделить­
ся, временно исчезла из памяти.
В народной культуре (в пословицах и поговорках) память также
локализуется в голове: Память в темени, мысль во лбу, а хотение в

сердце; Хоть лоб взрежь, ничего не помню', Так вот на уме и вертит­
ся. В голове (На памяти) захлестнуло [Даль 1984, т. 1, с. 348]. Па­
мять также может выступать как контекстный синоним к словам голо­
ва, ум, толк: Ломать голову. Надрывать память', Считать на умах
(т. е. на память, не по счетам и не на бумаге); Сшибся с памяти. С
толков сбился.
Сильное иррациональное чувство— любовь, состояние влюбленно­
сти, — лишает человека ума, рассудка, головы и памяти. Мы гово­
рим: Он от нее потерял голову, она от него без ума, / без памяти, он
безрассудно влюбился и т. д. Чувство любви основывается на деятель­
ности сердца. Способность думать, рассуждать и (что интересно)
помнить при этом подавляется. Так описывает любовь литература,
философия, об этом же свидетельствует язык. Ср. также:
(1) Эти подробности вообще должны казаться приторными, итак
я пропущу их, сказав вкратце, что не прошло еще и двух месяцев, а
мой Алексей был уже влюблен без памяти, и Лиза была не равно­
душнее, хотя и молчаливее его (А. Пушкин. Барышня-крестьянка).
(2) Гостей множество, все они молоды, прекрасны, храбры, все
без памяти влюблены в королеву (И. Тургенев. Первая любовь).
(3) Нет, ничего он парень. Я, если честно, таких рослых и румя­
ных не люблю. Девки от них без памяти, а чего, спрашивается? Не в
росте ведь дело... (А. и Б. Стругацкие. Пикник на обочине).

Связь памяти с интеллектуальной деятельностью может стать пред­
метом стилистической игры, ср.:
А потом — потом я с усилием припоминал и накапливал факты,
а, накопив, сопоставлял. А, сопоставив, начинал опять восстанав­
ливать, напряжением памяти и со всепроникающим анализом. А
потом переходил от созерцания к абстракциям, другими словами,


68

Часть /. Память
вдумчиво опохмелялся и, наконец, узнавал, куда же все-таки дева­
лась эта пятница (В. Ерофеев. Москва — Петушки).

Усилия, связанные с припоминанием вчерашнего д н я'8, проявляют
напряженную работу мысли. При этом сам мыслительный процесс
описан не как банальная попытка вспомнить где был; с кем пил, а как
аналитическая работа философа. Здесь также имеет место аллюзия на
марксистско-ленинскую теорию отражения. (Последняя была одной из
главных тем курса марксистско-ленинской философии, читавшегося
во всех вузах Советского Союза.)
Отнош ение дизъю нкции. Память и ум могут не связываться друг
с другом, а наоборот, подчеркнуто разделяться: память притупляет­
ся , но ум работает; ум работает плохо, а память — хорошо. Это
отражено в поговорке: Безтолковь, да памятливъ [Даль 1955, т. 3,
с. 14]. Ср. также:
(1) Тако учащийся, приступив к неизвестному языку, поражает­
ся разными звуками. Гортань его необыкновенным журчанием ис­
ходящего из нее воздуха утомляется, и язык, новообразно извивать­
ся принужденный, изнемогает. Разум тут цепенеет, рассудок без дей­
ствия ослабевает, воображение теряет свое крылие; единая память
бдит и острится и все излучины и отверстия свои наполняет образа­
ми неизвестных доселе звуков (А. Радищев. Путешествие из Пе­

тербурга в Москву).
(2) Это было после ряда сильных и мучительных припадков моей
болезни, а я всегда, если болезнь усиливалась и припадки повторя­
лись несколько раз сряду, впадал в полное отупение, терял совер­
шенно память, а ум хотя и работал, но логическое течение мысли
к ак бы обрывалось. Больше двух или трех идей последовательно я
не мог связать сряду (Ф. Достоевский. Идиот).
(3) Подумай, старик,
посоветовал Чиклин.
Да думать-то уж
нечем. — Ты жил долго: можешь одной памятью работать.
Ая
все уж позабыл, хоть сызнова живи (А. Платонов. Котлован).

В языке и культуре существует также представление о том, что па­
мять концептуально согласуется с душой, сердцем. В этом случае па­
мять оказывается включенной в оппозицию: ум, разум, рассудок vs.
душа, сердце, память, ср.:

'* Стереотипным признаком сильного алкогольного опьянения являет­
ся наличие провалов в памяти. Поэтому наутро после попойки (в русской
культуре) принято опохмеляться и пытаться вспомнить вчерашний день,
ср.: напиться до беспамятства', Я так напился, что ничего не помню.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 69
Единая сущность человека разрывается надвое. Мыслитель-поэт
встречается все реже. Преобладает все сильнее разум -г- Нус, Фронема, более свойственный мужчинам, вместо памяти — Мнемы,
Эстесиса и Тимоса
чувства, сердца и души (И. Ефремов. Тайс

Афинская).
Отношения противопоставления памяти разуму, рассудку будем
называть д и з ъ ю н к ц и е й . В последнем примере показано, что работа
памяти может как бы замещать работу ума.
Отношения дизъюнкции проявляются также в специфике речевого
поведения. В обыденной речи люди легко сокрушаются по поводу сво­
ей забывчивости, жалуются на свою память: Да, совсем забыла / вы­
летело из головы / запамятовала... — Память совсем ни к черту
стала! — Может, влюбилась? Возможна также самоирония; Что-то
с памятью моей стало... Что касается ума, рассудка, то в аналогич­
ных контекстах они употребляются значительно реже. Это было тонко и
иронично подмечено Ф. Ларошфуко: Все жалуются на свою память,
но никто не жалуется на свой разум. Фраза оказалась точной и стала
крылатой.

§ 4. Память и понимание
П а м я т ь и понимание: лексикограф и чески е, ф илософ ские и
когнитивны е описания. Память и понимание являются централь­
ными категориями процесса познания. С середины XX века пони­
мание трактуется как универсальная познавательная способность и в
более широком смысле — как способ бытия человека в мире. Рас­
смотрим, как проявляются отношения памяти и понимания в лексико­
графических, философских и когнитивных описаниях.
Определения понимания, даваемые толковыми словарями, не про­
ясняют отношений между ним и памятью™. В них либо вообще не
содержится информации о том, как, собственно, происходит проник­
новение в смысл чего-л. постижение, уяснение, осмысление, осозна­
ние, уразумение и т. д. (словарь Ушакова), либо она дана достаточно 14
14Ср.: Понимание 1. только ед. Способность, умение проникнуть в смысл
чего-н., усвоить, сознать его; состояние сознания, к-рому ясен, открыт,
известен смысл чего-н. [Ушаков 1939, т. 3, с. 578]. Понимать X понимает
У = то, что X обработал или обычно обрабатывает компонентом своей
психики W разумом, факты, связанные с У-м, каузировало то, что X (а)
имеет или (/3) начинает иметь в сознании истинную информацию Z о суще­
ственных свойствах У-a [Мельчук, Жолковский 1984].


70

Часть !. Память

абстрактно: ‘X обработал или обычно обрабатывает компонентом сво­
ей психики W разумом, факты, связанные с У -м \
Философские определения более эксплицитно, чем лексикографи­
ческие, связы ваю т процесс понимания с памятью 2021. Понимание
интерпретируется как постижение и реконструкция смыслового со­
держ ания, воспроизведение и порождение смыслов [ФЭС 1989,
с. 403— 494]. X. Г. Гадамер вводит понятие предварительного пони­
мания , которое задается традицией и в рамках которого только можно
жить и мыслить. Предпонимание можно исправлять, корректировать,
но полностью освободиться от него нельзя. Это необходимая предпо­
сылка всякого понимания.
Еще более полную информацию о том, как происходит понимание,
и какую роль играет в этом память, дают исследования когнитивных
процессов. Центральным при этом оказывается определение границы
между настоящим и прошлым: к а к и к о г д а настоящее перетекает в
прошлое; как соотносятся процессы восприятия и воспоминания.
В работе «Ускользающее сейчас» Ф. Варела предложил шкалу дли­
тельности элементарных когнитивных процессов. Ощущение настоя­
щего, длящегося в пределах от полусекунды до 2— 3 секунд, не требует
воспоминания; шкала 10 секунд соответствует описательно-повество­
вательным оценкам и соотносится с чувством собственной идентич­
ности. Здесь уже можно различить прошлое — но такое, которое не
совсем оторвалось от настоящего, еще удерживается в нем. Э. Гус­
серль называл такие связки настоящего с прошлым ретенциями, удер­
жаниями1'. Ж.-Ф. Лиотар пишет о внепамятном — прошлом, кото­
рое не прошло, а все еще здесь. Это — прошлое «которое не является
объектом воспоминания в качестве чего-то, что было забыто и должно
быть припомнено (...) Которое не выступает здесь даже в роли пробе­
ла, отсутствия, terra incognita, но которое тем не менеее здесь. Эти кон­
нотации противоречивы лишь в философии сознания — феноменоло­
гической, эпистемологической, политологической. Они перестают быть
таковыми в рамках гипотезы о глубинном подсознательном» [Лиотар
2001, с. 24].
Подобно тому, как прошлое оказывается включенным в настоящее,
память оказывается включенной в процесс понимания. Это можно вы20 Ср.: Понимание — универсальная форма освоения действительности,
постижение и реконструкция смыслового содержания явлений историчес­
кой, социокультурной, а также природной реальности. П.
единство про­
цессов воспроизведения и порождения смыслов [ФЭС 1989, с. 403—494].
21 Подробнее см. статью [Князева, Туробов 2002, с. 150— 151].


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 7 Г
разить формулами: Я понимаю, это значит, я помню; Я понимаю,
потому что я помню.
Рассматривалась и обратная связь: понимание включено в память; Л

помню, это значит, я понимаю; Я помню, потому что я понимаю.
Платон связывает знание с припоминанием: «Постой-ка, Сократ, под­
хватил Кебет,— твои мысли подтверждают еще один довод {...) а именно
что знание на самом деле не что иное, как припоминание: то, что мы
теперь припоминаем, мы должны были знать в прошлом, — вот что с
необходимостью следует из твоего довода» [Платон 1993, т. 2, с. 26].
Так понимал значение анамнесиса Платон и в этом значении анамнесис впоследствии вошел а европейскую культуру22.
С процессом понимания связано и разделение памяти на: внешнюю
(безотчетное знание наизусть затверженного; память слов, цифр, имен
и событий) и внутреннюю (разумное понимание научной связи узнан­
ного, усвоение себе навсегда духовных и нравственных истин). О
двух видах памяти пишет в словарной статье В. И. Даль [Даль 1955,
т. 3, с. 14].
Таким образом, в разных интерпретациях память и понимание свя­
заны отношениями в з а и м о в к л ю ч е н н о с т и : память включена в понимание, а понимание — впамять и в з а и м о о б у с л о в л е н н о с т и :
память обусловливает понимание, а понимание — память.

Память и понимание: языковые манифестации; художествен­
ные тексты
В языке (в устойчивых словосочетаниях) и в художественных тек­
стах отношение памяти и понимания находит следующее выражение.
1) П о н и м а н и е о б у с л о в л и в а е т за п о м и н а н и е ( вкл ю че­
н и е в п а м я т ь ) . Глаголы понимать и помнить часто связаны со­
чинительной связью, ср.:
(1) На восьмом году возраста меня отдали в школу, где я много­
му кое-чему учился; иное понимал и теперь помню, друю го не
понимал и теперь вовсе не знаю (О. Сомов. Вывеска).
(2) Всегда ли мы это понимаем, всегда ли помним, всегда ли
находимся на высоте нашего положения? (Л. Утесов. «Спасибо,
сердце1.»).
(3) Хорошо бы только, чтобы каждый понимал и помнил: у всех
сходные желания, стремления, надежды, да и, в сущности, одинако­
вые права на жизнь и счастье {М. Амусин. Освобождение).

2) Д е я т е л ь н о с т ь п а м я т и ( с п о с о б н о с т ь в с п о м и н а т ь ) и
п р о ц е с с п о н и м а н и я о б ъ е д и н е н ы . 21
12 Об этом см.: [Кнабе 2004].


72

Часть I. Память

Так же как по шкале Варелы в течение 10 секунд прошлое и настоя­
щее слиты, так и процессы осознания и воспоминания могут в неко­
торых ситуациях не разграничиваться. Эти ситуации маркируются све­
товыми метафорами и сравнениями21*23. Внезапное неконтролируемое
воспоминание фактически не разграничено с осознанием, ср.: в памя­

ти вспыхивает, освещается, сверкает молнией...
«И дано было ему вести войну со святыми и победить их: и дана
была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племе­
нем».
Виктор читал громко, с вызовом поглядывая на меня, слов­
но то, что он читал, было обращено ко мне. И тут я вспомнил, что
сверкнуло в памяти и пропало,
«Легенда о Великом инквизито­
ре»! Да, да, именно она! (Э. Володарский. Дневник самоубийцы).

Световые метафоры могут описывать подъем творческой энергии,
сильное эмоциональное интеллектуальное переживание, которое пред­
шествует интерпретации: в памяти что-л. приобретает яркий свет,
сияет... В этой ситуации память и осознание также сложно разграни­
чить, ср.:
Проходя через смерть и кровь, герой остается мальчишкой-гимназистом, видящим мир в преображенном свете памяти и превра­
щающим любовь к прекрасной француженке в мировоззрение,
философию, смысл жизни (И. Сухих Клэр, Машенька, ностазьгия).

Следует также отметить, что метафоры, описывающие уменьшение
света: угасать, затухать, гаснуть, темнота, чернота, провал, — не
симметричны световым метафорам. Они описывают именно процесс
забывания, а не утрату понимания.
3)
Деятельность памяти (способность запоминать) и
процесс понимания разъединены.
В ситуации запоминания (включения в память) понимание и память
могут противопоставляться. Существуют объекты, требующие не
столько понимания, сколько механического заучивания: таблица ум­

ножения, инструкции, уставы, формуляры, формулы, иностранные
слова, конструкции. Они предполагают деятельность «внешней» (со­
гласно толкованию В. И. Даля) памяти. В отношении их часто упот­
ребляются глаголы: зубрит ьдолбит ь (прост.), вызубривать (разг.),
зазубривать (разг.) и др. Ср.:
210 световых метафорах см. также часть I, гл 3, § 5. Живописное про­
странство памяти, подраздел: Светлое темное в пространстве памяти.
24 Ушаков дает такое определение глаголу: Зубрить ‘Бессмысленно, без
отчетливого понимания заучивать наизусть’. Долбил предлоги и зубрил ис­
правно, какого каждый просит падежа (А. К. Топстой [Ушаков 1935, т. /]).


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 73
Лето! пора зубрежки // к экзаменам формул, орла и решки.,,

{И. Бродский. Эклога S-я (летняя))
Данные глаголы описывают активизацию памяти при отсутствии
понимания. Глаголы имеют отрицательные коннотации: зубрежка свя­
зана с невысокими интеллектуальными способностями и отсутствием
таланта. Считается (стереотипно), что человек, который зубрит, не слиш­
ком умен и пытается достичь своих целей, т. е. приобрести знания ис­
ключительно усидчивостью и упорством, ср.:
Его скупой рассудок никогда не родил ни одной оригинальной
идеи, однако он компенсировал это тем, что зубрил академические
учебники буквально наизусть, поражая профессоров точностью
следования мыслям, когда-то высказанным этими профессорами,
написавшими учебники (В. Суворов. Освободите чь).

Это также показывает, что стереотипной и нормальной ситуацией
запоминания (включения в память) является осмысление, понимание
чего-л.
4)П амять и понимание противопоставлены:Яошшаю,
но не помню / не запоминаю.
Фраза: Понимаю, но не помню не запоминаю, — показывает, что
существует пресуппозиция: то, что человек понял, он запоминает. Фра­
за: Понимаю, но не помню, — это жалоба на плохую память. Об аксио­
логии памяти речь пойдет в следующем параграфе.

§ 5. Акс иология памяти.
Хорошая и плохая память
Х орош ая п ам ять. А. Бергсон различает два вида воспоминаний:
те, которые были приобретены усилием воли, повторением, и спонтан­
ные воспоминания, возникающие сами по себе. Спонтанные воспоми­
нания относятся к памяти в собственном смысле слова, заученные — к
тому, что, собственно, памятью не является, а может быть названо «при­
вычкой, освещаемой памятью». Заученные воспоминания полезны, их
замечают в первую очередь, несмотря на то, что они редки [Бергсон,
1992, с. 209]. В языковой аксиологии оценку получает именно полез­
ная память: оценочные слова относятся в первую очередь к «памятипривычке», а не к спонтанной памяти. И. Кант к числу формальных
достоинств памяти относит способность «быстро запоминать, легко
вспоминать и долго помнить» [Кант 1996, т. 6, с. 419].
Хорошую память характеризуют как отличную, отменную, боль­
шую, огромную, громадную, знатную, неимоверную, редкую, фено-


74

Часть I. Память

менальную, острую, цепкую, хваткую, необыкновенную, потрясаю­
щую, надежную, блестящую, колоссальную, невероятную, крепкую...
и т. д. О человеке с хорошей памятью говорят, что он памятливый, его
отличает памятливость.
В социуме ценятся люди с феноменальной, надежной памятью,
т. е. с такой, которая не имеет неожиданных (спонтанных) пропусков.
Работающую в режиме запоминания «деятельную» память характери­
зуют как острую, твердую, цепкую25, хваткую. Это относится к памя­
ти, которая осуществляет правильную селекцию, т. е. не упускает ни­
чего существенного, включая детали и значимые мелочи.
Память является ц е н н о с т ь ю . Хорошая память может воспри­
ниматься как п р и р о д н ы й д а р , которым наделен человек: у кого-л.
хорошая / прекрасная от природы память, ср. также:
(1) Одаренная гибчайшей памятью, которая, как плющ, обвива­
лась вокруг слышанного ею, она, повторением ей особенно понра­
вившихся сочетаний слов, облагораживала их собственным тайным
завоем, и когда случалось, что Федор Константинович почему-либо
менял запомнившийся ей оборот, развалины, портики еще долго
стояли на золотом горизонте, не желая исчезнуть (В . Набоков. Дар).
(2) Было время, когда он [Вернер] очень сильно любил жизнь,
наслаждался театром, литературой, общением с людьми; одарен­
ный прекрасной памятью и твердой волей, изучил в совершенстве
несколько европейских языков, мог свободно выдавать себя за нем­
ца, француза или англичанина (Л. Андреев. Рассказ о семи пове­

шенных).
(3) Мнема, мать всех муз, к дарам Афродиты прибавила Тайс
еще и великолепную память. П амять, вбиравш ая в себя все под­
робности мира, неизбежно породила любознательность, подобную
той, какой обладали знаменитые философы Эллады (И. Ефремов

Тайс Афинская).
П ам ять и и н теллектуальн ы е способности. Хорошая / отлич­
ная / вечиколепная память включена в поле и н т е л л е к т у а л ь н ы х
способностей.
Толковый словарь определяет способность как: 1. ‘Природное
дарование, склонность к усвоению чего-н., к занятиям чем-н.’ Чеповек с бочьшими способностями. 2
‘Возможность, умение пере­
живать и действовать в той или иной области психической жизни,

25
Ср интерпретацию цепкой памяти, приводимую в ТКС: ‘сразу запо­
минает и хорошо помнит, в том числе
детали’ [Апресян, Жолковский,
Мельчук 1984, с. 559].


Гчава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 75
свойственная живому существу (псих.)'. Душевные способности
(воля, чувство, память и т. п.). [Ушаков 1940, т. 4, с. 448— 449). Первое
значение относится к общелитературному языку, второе
имеет
специальную помету. Отметим в первом значении компоненты:
природное дарование (память мыслится как природный дар) и
склонность к усвоению (усвоение — неточный синоним запомина­
ния). Толкование 2 связывает психическую жизнь человека и его
память отношениями обусловленности. Память и способности,
таким образом, вступают в определенные смысловые отношения.
Толкования также показывают, что слово способность имеет по­
ложительные коннотации. Соответственно интеллектуальные спо­
собности (см. толкование первого значения слова способность ха­
рактеризуют в человеке склонность к интеллектуальным занятиям,
усвоению продуктов интеллектуального труда, а также созданию
оригинального интеллектуального продукта.

Память — один из главных п о к а з а т е л е й в ы с о к о г о и н т е л ­
л ектуальн ого развития, интеллектуальной одаренност и. Хорошая память отличает знающего, компетентного, образован­
ного, любознательного человека. Она обязательное условие эрудиции.
В памяти эрудита хранятся самые разнообразные сведения: цифры, даты,
имена, исторические события, цитаты и т. д. О таких людях говорят:
Он(а) — ходячая энциклопедия, / кладезь премудрости. Здесь обра­
щает на себя внимание концептуальное согласование памяти с энци­
клопедией н шире — с к н и г о й . Память концептуализируется как к л а ­
д о в а я з н а н и й , ср.:
(1) Но если напиться из священного ключа Персефоны, скрыто­
го в роще, тогда душа, сохраняя память и знание, покидает безыс­
ходное Колесо и становится владыкой мертвых (И. Ефремов. Тайс
Афинская).
(2) Пьер всегда удивлялся способности князя Андрея спокойного
обращения со всякого рода людьми, его необыкновенной памяти,
начитанности (он все читал, все знал, обо всем имел понятие) и
больше всего его способности работать и учиться (Л. Толстой. Вой­
на и мир).
(3) Позже, когда мне пришлось записывать все эти странные про­
исшествия, я порылся в памяти, в книгах
и теперь я, конечно,
понимаю: это было состояние временной смерти, знакомое древ­
ним и
сколько я знаю
совершенно неизвестное у нас (Е. Замя­
тин. Мы).
(4) Он не слишком много прочел книг, но во всяком случае го­
раздо больше, чем Покорский и чем все мы; притом ум имел систе­
матический, память огромную, а ведь это-то и действует на моло­
дежь! (И. Тургенев. Рудин).


Часть /. Память

76

(5) Спору нет, Баграмян пишет много и хорошо, у него блиста­
тельная эрудиция, тонкий анализ и цепкая пам ять, но он пере­
броску войск Второго стратегического эшелона не планировал и
ею не руководил ( В. Суворов. Ледокоп. Кто начал Вторую миро­

вую войну?).
(6) ...Кроме внешности и грации, ты должна иметь выдающую­
ся память, читать иа трех наречиях [имеются в виду наречия древне­
греческого языка, довольно заметно отличавшиеся друг от друга],
любить и помнить историю, знать основы философских учений.
Тогда ты будешь говорить с поэтами и философами как равная и
возвысишься над мужами менее одаренными (И . Ефремов. Тайс

Афинская).
Наоборот, человек с плохой памятью не может быть эрудитам: со­
четания *эрудит с плохой памятью; *человек энциклопедических зна­

ний с плохой памятью; *блестящий живой ум и дырявая/плохая па­
мять являются оксюморонными. Обратное, однако, не всегда верно,
ср.: Не будь грамотен, будь памятен! И не грамотен, да памятен
[Даль 1955, т. 3, с. 14; Даль 1984, т. 1, с. 348]. Стереотипное представ­
ление о ребенке, например, исключает эрудицию, хотя память у ребен­
ка — хорошая (лучше, чем у взрослого)16.
Память — хранительница знаний наряду с памятью — хранитаьницей жизненного опыта27 концептуально согласуются с высо­
ким интеллектом и житейской мудростью.
С пециф икация пам яти. Память на... Память человека также
может быть специфицирована по непосредственному объекту запоми­
нания. В этом случае она, как правило, употребляется с оценочным
прилагательным: хорошая/плохая память на лица, на имена, на даты,
на цифры. В словаре Даля приводятся такие примеры: память к язы­
кам, память местности [Даль 1955, т. 3, с. 14]. Ср.:
У меня, к сожалению, плохая пам ять на стихи, но одно я помню:
нельзя было выбрать более поучительных и прекрасных образов

(Е. Замятин. Мы).267
26 Ребенок-эрудит — это аномалия, выделяющая его из класса «обыч­
ных» детей и сближающая его с классом вундеркиндов.
27 Рассматривая семантические отношения между глаголами знать и
помнить, А. А. Зализняк выделяет два вида памяти: экспериментапьную и
информационную. Первая хранит фрагменты личного опыта, вторая
информацию о фактах, полученных из внешних источников. Замена глаго­
ла помнить на глагол знать без привнесения дополнительных смыслов
возможна, если помнить описывает информационную память, и невоз­
можна, если он относится к экспериментальной памяти [Zalizniak].


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 77
П лохая п ам ять. Плохую память характеризуют как: дырявую, де­
вичью, слабую, слабеющую, стареющую, незавидную, короткую, не­
прочную, капризную, куриную, дурацкую, отвратительную, сквер­
ную... и т. д. Ср.:
«Ай, песенка!.. Запомнить бы!..» // Тужили наши странники,//
Что память коротка (...) (И. Некрасов. Кому на Руси жить хорошо).

Плохая память, в отличие от хорошей, чаще описывается с ис­
пользованием метафор и стереотипов. Пословицы в отношении чело­
века с плохой памятью часто ироничны: Забыл, что женился, да и
пошел спать в сенник; И то забыли, что вчерась говорили [Даль 1984,
т. 1, с. 349].
Дырявая память. Можно считать, что дырявая память — это как
бы испорченная память. (Ср. словарную статью, посвященную слову
дыра, в которой справедливо отмечается, что дыра портит объект [Урысон 19976, с. 93].) В отличие от нормальной памяти в дырявой памяти
есть много пробелов, провалов. Человек с дырявой памятью не пом нитто.чтоон н о р м а л ь н о д о л ж е н б ы л б ы помнить. Его могут
шутливо упрекнуть: Память дырявая! — если он не в состоянии при­
помнить, например, что-нибудь из недавнего прошлого, ср. также:
Хуриев подошел к сцене и громко зашептал: Делайте что хоти­
те...
А чего мне хотеть?
таким же громким шепотом выгово­
рил Цуриков.
Если память дырявая стала... Делайте что хоти­
те,
громче повторил замполит,
а службу я не брошу... (С. Дов­

латов. Зона).
Дырявая память может также характеризоваться как неотрефлектированная, импрессионистическая, случайная, алогичная, не вос­
принимаемая как целостная. В ней могут всплывать обрывки реплик,
разговоров , какие-то ненужные слова. Нужные слова при этом ока­
зываются ненайденными.
О
человеке с дырявой памятью говорят, что у него дырявая голо­
ва голова что решето1*. Это показывает, что в ряде контекстов голова
и память могут отождествляться.
Девичья память. Если о человеке говорят, что у него память де­
вичья, то это означает, что он забывчив и рассеян, что его память не
является цепкой и не способна долго хранить что-л., удерживать какую-л. информацию.
Во фразеологии стереотипное представление о девичьем предпола­
гает такие смысловые компоненты как ‘изменчивый, несерьезный':28
28 Дырявая гоюва: ‘О человеке забывчивом, с плохой памятью*.


Часть I. Память

78

Девичьи думы изменчивы; Девичья память да девичий стыд — до по­
рога: а переступила, так и забыла [Даль 1955, т. 1, с. 508]. Девичья
память коротка. Девичьи разговоры , мечты , слезы, секреты принадлежат особому миру девичества, к которому в социуме не сложилось
серьезного отношения. Шутливый ответ женщины на вопрос: О чем вы
тут разговаривали? — Это я (мы) о своем , о девичьем. Содержит
элементы самоиронии.
Концепт бабы на материале русского языке рассматривался в рабо­
те В. Н. Телия [Телия 1996, с. 260-269]. Автор приходит к выводу, что
баба представлена как недочеловек. Эти же коннотации есть и у кон­
цепта девушки, возможно, даже более сильные, поскольку девушка —
это как бы еще и «недоженщина», т. е. существо, неполностью реа­
лизовавшее свое природное и социальное назначение: выйти замуж и
родить детей.
В словаре «Славянские древности» [Кабакова, 1999, т. 2, с. 36
39] показано, что обряды, ритуалы, кодификация поведения девуш­
ки — практически полностью были обусловлены и подчинены един­
ственной теме
замужеству Замужество выступало как инва­
риант, вокруг которого группировались интерпретации: возраста,
физиологических особенностей, а также то, каким именем девушку
называли, как она причесывалась и т д. Например, девушку-подростка, т. е. еще не вполне созревшую для замужества, называли недоросленка (арх.), середины, подевье (вологод., Владимир ) и т. д. О
девушке, созревшей для замужества,
поровая, набопьишны и т. д.;
о девушке, вовремя не вышедшей замуж, вековуха, перегодница,
подстарок и т д Социальная предназначенность девушки как неве­
сты проявляется и в пословицах: Все девушки от мала до вечика

сватов ждут.
Вероятно, эта «неполноценность», точнее, неполнота реализации
(вследствие определенного возрастного положения) является одной из
причин того, что девичий часто употребляется в шутливых, произноси­
мых иногда с оттенком снисхождения высказываниях19.
Куриная память. Куриная память, как и девичья, характеризует
короткую память. Однако если девичья память актуализирует такие
семы как ‘забывчивость’, ‘рассеянность’, ‘неспособность концентри­
роваться’, то куриная память скорее связана с куриными мозгами и
указывает на интеллектуальную ограниченность.29
29
Ср также: «В качестве эталона забывчивости выступает сочетание деви­
чья память. Эти сочетания употребляются для характеристики “неполно­
ценности” как женского, так и мужского интеллекта.» [Телия, 1996, с. 267].


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 79
Оба фразеологизма соотносятся с женским, а не с мужским нача­
лом30. Это косвенно проявляет распределение в языке и культуре соци­
альных ролей. Интеллектуальная деятельность не является областью
женского, наоборот, глупость и разные формы ее проявления (болтли­
вость, ограниченность, недалекость, бестолковость) достаточно хоро­
шо согласуются с женскими образами в языке и (прежде всего) в на­
родной культуре.
Стереотипное представление о курице предполагает такие смысло­
вые компоненты, как ‘глупая, бестолковая, болтливая’: Как скажешь
курице, а она всей улице ; Как куры бродят (комментарий В. И. Даля:
‘много; без толку’); И у курицы сердце есть. Она является также су­
ществом ‘безобидным и неагрессивным': Напьется, так с царями
дерется, а проспится, так и курицы боится; На своей улочке и ку­

рочка храбра
Значительно число поговорок, в которых курица выступает как
«недоптица» из-за ее неспособности летать: Курица не птица, прапор

(констапель, комисар) не офицер', Курица не птица, а рак не рыба (а
прапорщик не офицер [Даль 1955, т. 2, с. 224]). По этой же модели
образованы более поздние: Курица не птица, а баба не человек; и
образование советского времени: Курица не птица, Болгария не за­
граница.
О
талантливом, способном на великие дела человеке говорят: Пти­
ца высокого полета — в курице воплощена идея «неполета». На этом
противопоставлении построена, например, басня И. А. Крылова «Орел
и Куры», строка из которой стала крылатой и попала в словарь [Бер­
ков, Мокиенко, Шулежкова 2000, с. 347]: Орлам случается и ниже

кур спускаться, Но курам никогда до облак не подняться.
«Куриная» метафора используется для выражения пренебрежения и
употребляется по отношению к человеку: а) безвольному и бесхарак­
терному, б) имеющему жалкий вид, в) делающему что-либо слишком
медленно (ср.: он
мокрая курица). О человеке с плохим зрением
говорят: слепая курица; о том, кто пишет плохо и неразборчиво, — как
к\ра лапой\ о чем-то крайне нелепом, бессмысленном: курам на смех.
Курицын сын, курицына дочь, курицыны дети употребляются как бран­
ные выражения.

0 Ср : В пословицах и поговорках курица олицетворяет женщину, а
петух
мужчину: Курица в сережках, кочеток в сапожках'. Курица го­
гочет, а петух молчит (комментарий В. И. Даля: намек на мужчину и жен­
щину)', Не петь курице петухом, не владеть (не быть) бабе мужиком.


Часть I. Память

80

Беспамятлив, что кукушка [Даль 1984, т. 1, с. 349]. В современ­
ном русском языке это выражение не встречается. Если курица кон­
цептуализируется как «недоптица», то кукушка — это неполноценная
мать. Кукушка часто имеет отрицательные коннотации. В. И. Даль ука­
зывает следующее значение у слова кукушка: ‘зловещий человек’.
Пословицы и поговорки также выстраивают маргинальный, а часто
отрицательный образ кукушки: На кукушкиныхъ яйцахъ не высидишь
цыплять. О томъ кукушка кукуешь, что своего гнезда нетъ [Даль
1955, т. 2, с. 214]. Какъ кукушка по чужимъ гнездамъ витаешь. Выменялъ кукушку на ястреба. Возможно, данная поговорка связана с
тем, что у кукушки отсутствует семейная память: согласно народным
поверьям у нее нет мужа [Гура 1997, с. 682— 709], она не знает и не
помнит своих детей, не вьет гнезда. В этом случае это выражение сбли­
жается с Иваном, родства не помнящим. Возможно также его сбли­
жение с девичьей памятью.
У кукушки ярко выражена женская символика. Кукушка часто
ассоциируется с образом незамужней девушки. В некоторых обря­
дах, например, «крещения и похорон “кукушки”» принимают учас­
тие главным образом девушки [Гура 1997, с. 682, 687].

Девичья, куриная память показывает, что тохая память описы­
вается в языке с помощью метафор, кореферентно связанных с жен­
ским началом и, по-видимому, с тем компонентом, который обозначен
как недо-: «недочеловек», «недоптица», т. е. определенное недоразви­
тие, неполноценность. Это в целом согласуется с общим стереотипом
женского как глупого, неинтеллектуального, ср.: У бабы волос долог, а
ум короток.
Стареющая память. Словари в толкование слова старость вклю­
чают компонент ‘постепенное ослабление деятельности организма’ [MAC
1984, т. 4], что влечет к возникновению обострению различных бо­
лезней. Существуют, однако, типичные болезни старости, связанные с
ослаблением памяти: старческий склероз, маразм. Ухудшение памяти
стереотипно воспринимается как признак старости. На фразу: Чтото я начинаю все забывать, — типичным шутливым ответом будет:

Стареешь.
О стареющей памяти говорят: слабеет, сдает, подводит, изменя­
ет. Такие формулы припоминания, как :Дай бог память(и)! Если мне
не изменяет память... уместны у немолодых или пожилых людей31.
31 В Толково-комбинаторном словаре фраза Если мне не изменяет па­
мять, Р снабжается дополнительным комментарием: ‘употребляется также


Гпава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 81
У молодых людей они могут звучать как шутка, стилизация, языковая
игра. Ср.:
(1 ) А ведь я старею, дети мои, — сказал он, всхлипнув. Руки мои
дрожат, ноги подгибаются подо мною, и память начинает мне из­
менять. Забыл ведь, совсем забыл, что среди нас, в этой душной,
тесной клетушке томится благородный дон (...) (А. и Б. Стругацкие.

Трудно быть богом).
(2) Если память не изменяет мне, из лиц, близких вам по профес­
сии, я знался только с одной маркитанткой, но и то давно, когда вас
не было на свете (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).
(3) Если память не изменила тебе, то ты должен похитить для
Гомункулюса небольшую, но добротную душу (В. Каверин. Пятый

странник).
(4) На какого черта убрали цветы с площадок? Почему электри­
чество, которое, дай бог памяти, тухло в течение 20 лет два раза, в
теперешнее время аккуратно гаснет раз в месяц? (М. Булгаков. Со­

бачье сердце).
Поскольку хорошая память является одним из важных компонен­
тов, приписываемых интеллектуальным способностям, ослабление
памяти как бы влечет за собой и снижение интеллектуальной деятель­
ности. Вероятно, это — одна из причин того, что в пословицах и пого­
ворках (в народной культуре) старый человек может наделяться глу­
постью. Выжить из ума и выжить из памяти означают ‘потерять
способность здраво мыслить’ и ‘стать забывчивым’ — ‘от старости’.
Ср. также: Старый — что стареет, то дуреет; Старые дураки глу­
пее молодых ; Стар да мал — дважды глуп; Старый, что малый, а
малый, что глупый; Молодой стареет — умнеет; Старый старе­
ет — глупеет (дуреет); Старого учить, что мертвого лечить [Даль
1955, т. 4, с. 316; Даль 1984, т. 1, с. 276]. Здесь также обращает на себя
внимание сближение старого человека с ребенком или с неопытным
молодым человеком. Таким образом, стареющая па.иять так же, как
девичья и куриная память, хотя и в меньшей степени, кореферентна
идее (недо- / пере-)развития.
С. Кьеркегор в книге «Этапы жизненного пути» противопостав­
ляет друг другу две концепции памяти: память ребенка и воспоми­
нания пожилого человека. Первая
это воображение: острое, спон­
танное, неосознаваемое и радостное. Вторая
это рефлексия, бо­
лее медленная, более размеренная, эмоционально насыщенная и
к а к ф о р м у л а с м я г ч е н и я к а т е г о р и ч н о с т и у т в е р ж д е н и я Р ’[А п р е с я н , М е л ь ­
ч у к , Ж о л к о в с к и й 1984, с. 562].


82

Часть f. Память
печальная. Детская память, согласно Кьеркегору, наполнена бес*
численными возможностями текущего воображения, в воспомина­
ниях старика остается лишь несколько значительных событий. Зре­
ние ребенка отличается близорукостью; очертания предметов зату­
маниваются из-за избытка сил и интересов. Воспоминания старика
скорее дальнозорки и сфокусированы на нескольких молчаливых
образах далекого прошлого. Кьеркегор утверждает, что эти стороны
памяти, выведенные из противоположных точек восприятия жизни,
дополняют друг друга. В середине жизни они сливаются, обогащая
понимание и прошлого, и будущего [Хаггтон 2003, с. 369].

Забывчивый профессор. Человек, который характеризуется забыв­
чивостью, необязательно имеет плохую память. Одним из стереотипов
забывчивого человека является профессор. Мы используем как сте­
реотипные такие сочетания, как; забывчивый, рассеянный профессор.
С чисто профессорской забывчивостью рассеянностью он оставил
дома зонтик и портфель с документации. Однако здесь речь идет не
вообще о плохой памяти и / или о невысоких интеллектуальных спо­
собностях, а о том, что избирательная память ученого , профессора
(имеется в виду стереотип ученого, профессора) может редуцировать
бытовые дела, повседневные заботы. Иными словами, интеллектуал,
эрудит, одаренный блестящей памятью, может иметь плохую быто­
вую память3\

§ 6. Ф у нк ц и о н и р о в а н и е памяти
П ам ять и профессиональные н авы ки . Многие профессии тре­
буют хорошей памяти. Она является рабочим инструментом, имеет
высокую с о ц и а л ь н у ю ц е н н о с т ь , участвует в создании авторите­
та. Человек с хорошей памятью имеет и н т е л л е к т у а л ь н у ю
в л а с т ь ; он — хозяин положения, его уважают, с его мнением счита­
ются. Рассеянный, забывчивый человек, наоборот, вызывает смех и
или сочувствие, к нему относятся, как к чудаку33. Он не может быть
властной фигурой. Хорошая память (как отмечалось выше) концеп­
туально согласуется с о з н а н и я м и , к о м п е т е н т н о с т ь ю , о б р а ­
з о в а н и е м, ср. также:12
12 См. также в следующем параграфе подраздел: Память и повседнев­
ность (бытовая память).
33 Забывчивость, рассеянность
одна из важных черт «смешного че­
ловека» в комедиях, клоунадах, шутливых стихах, таких, например, как «Вот
какой рассеянный» С. Я. Маршака.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 83
(1) Шесть лет он выдерживал требовавшую неимоверного на*
пряжения работу, для которой подбирались люди выдающихся
способностей, отличавшиеся великолепной памятью и широтой,
энциклопедичностью познаний {И. Ефремов. Туманность Андро­

меды).
(2) Талантов никаких, поэзии нема, способностей к работе про­
пасть, память большая, ум не разнообразный и не глубокий, но здра­
вый и живой; сушь и сила, и даже дар слова, когда речь идет об его,
между нами сказать, скучнейшей Болгарии (И. Тургенев. Накануне).
(3) Мозг у тебя вроде как электронная машина... ненастроенная,
но тебя настроить можно. В это я верю. Иначе бы тебя тут не держа­
ли. Память у тебя отменная. Способность к анализу развита доста­
точно (В. Суворов. Аквариум).
Ряд профессий (математики, шахматисты, художники, фото­
графы, риторы и др.) предполагает обязательное наличие особой, хо­
рошо тренированной профессиональной памяти. Некоторые виды
памяти соответствуют роду деятельности: музыкальная, математичес­
кая, фотографическая ... память; память художника, шахматис■*
та, профессионального разведчика... Другие названы в соответствии
с тем, что составляет основу / способ запоминания: зрительная, слухо­
вая, логическая, образная, ассоциативная, эмоциональная, механи­
ческая ... память. Ср. также:
( 1) Анастасия Павловна, у меня хорошая зрительная память.
И зрение, кстати сказать, отменное. Не хочу вам лишний раз напо­
минать, кто я по профессии... Я помню, — вставила Настя, вы
были военным летчиком (А. Маринина. Реквием).
(2) — Князь Василий не отвечал, хотя с свойственной светским
людям быстротой соображения и памятью движением головы по­
казал, что он принял к соображенью это сведенье (Л. Толстой. Вой­

на и мир).
(3) Я не верю в бога, Ромашов, но иногда я думаю о святых угод­
никах, подвижниках и страстотерпцах и возобновляю в памяти ка­
ноны и умилительные акафисты. Я ведь, дорогой мой, в бурсе учил­
ся, и память у меня чудовищная (А. Куприн. Поединок).
С и л а п ам яти . С вер х п ам ять к а к зрелищ е. Сильная, хорошо
тренированная память (как и сильное, хорошо тренированное тело)
привлекает внимание. Она может удивлять, завораживать, приносить
успех в обществе. Эрудиты состязаются не только в объеме знаний, но
и силе памяти.
Сверхпамять, демонстрирующая верхнюю границу человеческих
возможностей, может превратить обладающего ею человека в артиста,
действие, во время которого память подвергается разнообразным ис­


84

Часть I. Память

пытаниям — в зрелище, присутствующих при этом людей — в пуб­
лику. Ср.:
(1) Представьте, в пивных рисовал он портреты с желающих, со­
чинял экспромты на заданные темы, определял характер по линиям
руки, демонстрировал силу своей памяти, повторяя пятьсот лю ­
бых прочитанных ему без перерыва слов (Ю. Олеша. Зависть).
(2) Тренировка полезна только тогда, когда она подводит челове­
ка к грани его возможностей, и он эту грань совершенно точно
знает: я могу прыгнуть вверх на 2 метра, я могу отжаться от пола
153 раза, я могу запомнить за один раз две страницы иностранного
текста (В . Суворов. Аквариум).

А.
Р. Лурия посвятил книгу человеку, который обладал сверхпамя­
тью и впоследствии стал «профессионально» зарабатывать, демон­
стрируя свои способности во время специальных сеансов. Он назвал
его м н е м о н и с т о м .
Память, внутри концептуального поля силы34, может быть сопо­
ставлена к а к с т е л о м , т а к и с о с п о с о б н о с т я м и : они облада­
ют демонстрационными свойствами, могут становиться зрелищем. Де­
монстрационные свойства, однако, характеризуют не столько саму
память, сколько силу (физическую / телесную: сила мышц, рук, ног;
духовно-телесную: сит воли / духа, острота зрения / слуха). Сила
импликативно связана с границей возможностей (человеческих —
прежде всего, так как мир антропоцентричен). Состязания между
людьми служат выяснению того, кто ближе всех к границе возмож­
ного; кем можно измерять предел возможного (в физическом и или
духовно-телесном отношении).
На память ; по памяти. На память / по памяти: говорят, чита­

ют стихи, цитируют что-л.’, на память заучивают что-ч. На па­
мять по па мяти синонимично в данных конструкциях наизусть Можно
также учить, объяснять, рисовать, рассказывать, переписывать чтол. ...по памяти. Если действие совершается на память / по памяти,
то это значит, что память является источником информации, воспроиз­
водимой человеком без обращения к другим источникам (например,
текстам, фотографиям). Воспроизводству на память / по памяти час­
то предшествует заучивание: «воспоминания, приобретаемые усилием
и На отношение памяти и силы указывал Плотин, ср : «Значит, и ощу­
щение и память есть некая сила. (...) Но если память есть сила-способность
и приспособление к готовому, почему же мы не сразу, а лишь позже прихо­
дим к приобретению этого? Потому что силу-способность нужно словно
представить и подготовить» [Плотин 2004, с. 172].


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 85
воли, повторением» [Бергсон 1992, с. 209]. Заучивание, повторение
собственно и формирует память-привычку, которая, по сути своей, телеологична. Можно обозначить несколько причин, которые проявляют
основы формирования памяти-привычки.
Заучивание наизусть, запоминание может быть формальным и содер­
жательным. Первое осуществляется ради тренировки памяти, например,
запоминание десятизначных цифр. Второе связано с воспитанием и са­
мовоспитанием саморазвитием, оно может не иметь обязательной цели
быть произнесенным вслух, на публику, на адресата и т. д. — учу для
себя, либо быть связанным с социальными стратегиями, коммуника­
тивно-прагматическими целями — учу diя другого.
В основании формирования памяти-привычки лежат разнообразные
мотивы, имеющие отношение к характеру и жанру запоминаемого текс­
та. В них личные предпочтения смешаны с социальными установками.
Перечислим некоторые: эстетические (поэзия, песни...); религиозные
(молитвы, отрывки из священных книг: Библии, Корана, Торы...); сак*
ральные (заговоры...); социальные (сакрализованныетексты — клят­
вы, например, клятва Президента, клятва Гиппократа, клятва юных пи­
онеров в СССР, гимны, например, гимн страны, гимн университета);
интеллектуальные, риторические, информационные (афоризмы, макси­
мы, пословицы, поговорки, цитаты, даты, имена...); бытовые (адрес,
телефон, фамилии, имена и отчества сослуживцев...); профессиональ­
ные (актеры — пьесы, стихи; математики— алгоритмы решения задач,
теоремы; юристы
законы; медики — названия болезней, симпто­
матика, латинские названия органов тела; переводчики: другие языки
и т. д.). Ср.:
( 1) .. .Цитирую по памяти изумительные стихи Бунина (единствен­
ного русского поэта, кроме Фета, «видевшего» бабочек) (В. Набо­
ков. Другие берега).
(2) В этот день Цветик прославился так, будто это он сам выдумал
воздушный шар и полетел на нем в поднебесье. Его стихи все заучи­
ли на пам ять и распевали на улицах (Н. Носов. Приключения Не­
знайки и его друзей).
(3)
Мы любим так иногда внезапно освежить в памяти ка­
кую-нибудь сцену... гм... гм., этюды очень важны (М. Бпгаков. Те­
атра тьный роман)
(4) И с свойственною ему непогрешимою, официальною памя­
тью он повторил вступительные слова манифеста .. (Л. Тозстой.
Война и .мир).
(5) Один Вощев стоял слабым и безрадостным, механически на­
блюдая даль; он по-прежнему не знал, есть ли что особенное в об­
щем существовании, ему никто не мог прочесть на память всемир-


86

Часть I. Память

ного устава, события

же на поверхности земли его не прельщали

(А. Платонов. Котлован).
Наизусть также заучиваются тексты, которые по тем или иным при­
чинам нельзя доверять бумаге (сверхсекретно, сверхопасно).
К сверхсекретной можно отнести, например, шифры и пароли
у разведчиков. Что касается сверхопасной информации, то в ее
роли, например, выступали во времена Сталина стихи опальных
поэтов. Н. Я. Мандельштам заучивала стихи своего мужа наизусть,
так как записывать и хранить их было опасно. Поэма А. А. Ахмато­
вой «Реквием» также хранилась в памяти нескольких самых близких
ее друзей

Хорошая память и круг чтения играют важную роль. Тексты, ци­
тируемые на память, импликативно часто связываются с ц е н н о с т ­
н ы м и категориями: целенаправленно заучивается наизусть то, что до­
стойно памяти, а не забвения. Факт цитирования обнаруживает факт
ранее осуществленной селекции.
Заучивание наизусть и цитирование на память может отвечать ком­
муникативным стратегиям. Социально востребованной личностью яв­
ляется человек, с которым есть о чем поговорить, т. е. общительный,
эрудированный, интеллектуально развитый.
Стереотипное представление о том, что Мужчины любят глазами,
а женщины — ушами делает цитирование по памяти!на память од­
ним из приемов мужского обольщения женщины (обольщение сло­
вом). Стереотип «обязательного цитирования» печально и иронично
обыгрываете. Довлатов:
Я одинокий человек. . Я люблю вас... Это глупо... У меня нет
времени, отпуск заканчивается .. Я постараюсь... Освежу в памяти
классиков . Ну и так далее .. Я прошу вас.. (С Довчатов Зона).

Цитирование определенных произведений является к у л ь т у р н ы м
к о д о м , по которому распознается «свой» — «чужой».
В Советском Союзе в 70 80-е гг. было модно и престижно цити­
ровать роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита». Образ человека,
цитирующего Булгакова, предполагал примерно следующий коннотативный ряд: ‘интеллигентность’, ‘оппозиционность’, ‘нервность’,
‘чувствительность и тонкость’, ‘талант’. Если Мастера отождествля­
ли с автором романа, а Маргариту
с его женой, Еленой Сергеев­
ной, то человек, цитирующий произведение, как бы входил в круг их
близких друзей, также отождествляясь с Мастером или Маргаритой
соответственно.


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека

87

Так же часто цитировали Стругацких, Ильфа и Петрова «Двенад­
цать стульев». Существовала мода на знание редких цитат. Спонтан­
но возникали игры-проверки, целью которых было выяснить, знает
ли человек авторов «не из школьной программы», запрещенных
авторов, самиздатовские произведения. С помощью таких игр про­
исходило выяснение: «свой чужой» (круг чтения), а также выстра­
ивалось некое подобие интеллектуальной иерархии.
Если у человека была хорошая память и он узнавал автора / про­
изведение, цитировал наизусть стихи, литературные отрывки, отве­
чавшие каким-либо социальным установкам (мода, престиж, эли­
тарность, запрещенность), то его авторитет был достаточно высок.
Такой авторитет часто находился / оказывался в оппозиции офици­
альной власти, носители которой сравнительно редко имели хоро­
шее образование и навыками свободного цитирования практичес­
ки не обладали (например, речи читались «по бумажке»). Цитиро­
вание по памяти, таким образом, формировало социокультурную
идентичность определенной страты.
Основу коллективной культурной идентичности составляли тек­
сты, включенные в общественную память: отрывки прозаических
произведений и стихи, из обязательной школьной программы, ци­
таты из фильмов, например, Л. Гайдая, а также фразеологизмы,

пословицы, поговорки, «крылатые словак.
П ам ять и повседневность (бы товая память). Бытовая память —
это разновидность памяти-привычки. Ее отличают: нормативность; функ­
циональность; связь с «текущим моментом»; с повседневностью. Бы­
товая память хранит мелочи, детали, относимые к «прозе жизни».
Рассмотрим перечисленные свойства.
Н о р м а т и в н о с т ь . Бытовая память согласуется с социальной нор­
мой, отклонение от которой делает человека асоциальным: забыл свой
адрес, имя и отчество тещи, день рождения своего ребенка и т. д. Че­
ловека с плохой бытовой памятью называют забывчивым, рассеянным,
чудаком™. О нем говорят: Он все забывает. Ему надо обо всем по
несколько раз напоминать. В ситуации, когда что-то было забыто, че­
ловек может сказать: [Совершенно] из памяти выскочило, вылетело.
Ср. также: Вот был на памяти, да выскочил! [Даль, 1955, т. 3, с. 14].
Ср. также:
са,

А вы скоро придете?
спросил Римский.
Через полча­
ответил Степа и, повесив трубку, сжал горячую голову рука-

,5 О роли фразеологии в формировании коллективной культурной мен­
тальности см.: [Telya, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 1998].
16 См. также часть I, гл. 2, § 5. Аксиология памяти, подраздел: Забывчи­

вый профессор.


88

Часть /. Память
ми. Ах, какая выходила скверная штука! Ч то же это с пам ятью ,
граждане? А? (М. Булгаков Мастер и Маргарита).

Вели у человека хорошая бытовая память (профессионально она
бывает хорошей у секретарей), то его характеризуют следующим обра­
зом: Ему / ей не нужно [лишний раз] напоминать. Он / она никогда
ничего не забывает. Он / она все помнит.
Качество бытовой памяти, как правило, не связано напрямую ни с
интеллектуальными способностями, ни с объемом знаний, ни с возра­
стом. Оно обусловлено тем, насколько человек внутренне собран, вни­
мателен, хорошо концентрируется на бытовых проблемах. У рассеян­
ного человека — заведомо плохая бытовая память.
О р и е н т и р о в а н н о с т ь на м е л о ч и , д е т а л и . Бытовая память
ориентирована преимущественно на последовательность мелких дел,
на детали, Ср.:
У нее день очищается днем, и независимо от громадной памяти,
сохраняющ ей всякую мелочь, на всякое распоряжение имеется
оправдательный документ ( М. Сатшков-Щедрин. Пошехонская

старина).
Функциональность и соотнесенность с текущим
м о м е н т о м , с п о в с е д н е в н о с т ь ю . Бытовая память обеспечивает
порядок повседневных действий и поведения человека и, как прави­
ло, не предполагает длительного хранения. «Единицы хранения» бы­
товой памяти регулярно обновляются: исчезают старые, появляются
новые. Ср.:
Уж извините, сударь, совсем из памяти вон. Все утро помнил,
даже жене говорил: беспременно напомни об белорыбице
и вот,
словно грех случился' (М. Салтыков-Щедрин. Господа Головлевы).

Записки на память , памятные записки , памятки. Бытовая па­
мять реализуется в текстах особого жанра: в памятных записках / па­
мятках / записках на память.
В XIX веке память имела (в числе других) значение: ‘Памятная
записка, что-либо записанное на память, чтобы не забывать, чтобы
не забыть, не запамятовать’. Возьми-ка вот память, я запишу, не­
равно забудется. Еще одно значение слова память, приводимое
В. Далем с пометой “Стар”., было. ‘Письменное отношение, дело­
вое сообщение, предписание, записка'. Память такому-то от та­
кого-то [Даль 1955, т. 3, с. 14].
В долговременной памяти хранятся воспоминания, имеющие
ценностную коннотацию. Они могут преобразовываться в мемуа-


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 89
ры, документы, стихи, романы..t К бытовой памяти относятся тек­
сты, такой коннотации, как правило, не имеющие; памятные запас*
ки (записки на память), записи в ежедневниках, списки дел. Пер­
вые сохраняют след прошлого, с их помощью можно реконструи­
ровать его фрагмент. Вторые
обычно исчезают.

Записки на память отличает п р о с п е к т и в н о с т ь : фиксируя по­
вседневные дела и заботы, они адресованы ближайшему будущему17:
записать что-л. для памяти. Человек делает записи относительно те­
кущих дел, потому что не доверяет своей памяти, либо не хочет пере­
гружать ее, ср. высказывания: Я не надеюсь на свою память i боюсь
забыть, я лучше запишу. Памятные записки выполняют функцию лич­
ного секретаря. В них часто используются глаголы в императиве и/или
в неопределенной форме, например, не забыть: позвонить, отдать,
поговорить, принести; напомнить кому-л. о чем-лвстретить кого-л. и т. д. Ср. также:
По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, на­
питанная пылью; зеркала, вместо того, чтоб отражать предметы,
могли бы служить скорее скрижалями для записывания на них, по
пыли, каких-нибудь заметок на память {И. Гончаров. Обломов).

В народной культуре символической функцией памятных записок
наделены узелки на память.
По старой памяти. Будучи хранительницей прошлого, память
к о н с е р в а т и в н а «по определению». Она хранит традиции, привыч­
ки, которые формируются в результате частого повторения чего-л., каких-л. действий. Говоря о привычках (обычно бытовых), сформиро­
вавшихся в давнем прошлом и к настоящему времени полузабытых,
мы говорим: по старой памяти I по старой привычке по старинке.
Можно заглянуть куда-л. I зайти к кому~л. по старой памяти / по
старинке. Привычка создает порядок. Возможно, с этим связана по­
говорка: По старой памяти, что по грамоте [Даль 1955, т. 3, с. 14].
Ср. также:
(1)
Супер,
заверила его Настя.
Самый писк. Моднее не
бывает. Чаю-то нальете по старой памяти?
Эк, мотушка, завора­
чиваешь,
укоризненно покачал головой Константин Михайло­
вич, ежели по старой памяти, так я помню, что ты кофий пьешь,
а вовсе не чай. Проверять меня вздумала? И не гляди на меня невин­
ными глазками-то, не обманешь (А. Б. Маринина. Реквием).
17 О мнемонических системах, которые по большей части фокусируют­
ся на будущем, см.: [Лоуэнталь 2004, с. 306].


90

Часть I. Память
(2) — А дай-кось я попробую по старой п а м я ти ,— сказал Коро­
вьев, потер руки, подул на пальцы (Л/. Булгаков. Мастер и Марга­

рита).
(3) Однако, по старой памяти, Гамбринус еще посещался морс­
кими и портовыми молодцами из тех, кого война не повлекла на
смерть и страдания (А. Куприн. Гамбринус).
(4) Князь к этой к Евгенье Семеновне, после того как ее наградил,
никогда не заезжал, а люди наши, по старой памяти, за ее доброде­
тель помнили и всякий приезд все, бывало, к ней захаживали, пото­
му что ее любили и она до всех до наших была ужасно какая ласко­
вая и князем интересовалась (И. Лесков. Очарованный странник).
(5) Жена советовала ему вступить на службу; он, по старой от­
цовской памяти, да и по своим понятиям, не хотел служить, но в
угоду Варваре Павловне оставался в Петербурге (И. Тургенев. Дво­

рянское гнездо).

§7. « Ко м му н и к а т и в н ые » с в о йс т в а памяти
Память как собеседник: диалог с «другим я», олицетворяю­
щим прошлое. В предыдущих параграфах речь шла преимуществен­
но об интеллектуальных и телесных свойствах памяти. Поскольку ме­
тафора «собеседника», точнее «собеседницы», проявляет психическую
сторону памяти, то здесь будут обсуждаться ее психические свойства.
Память может играть роль «другого я» (alter ego), олицетворяю­
щего прошлое (Я-прошлое)38. Память наделена г о л о с о м и с п о ­
с о б н о с т ь ю г о в о р и т ь . Она вступает с человеком в заинтересован­
ный диалог, стремясь повлиять на его взгляды, его позицию: уверять,
убеждать, говорить что-л., отвечать на вопрос, ср.:
«Неужто отец тоже вот так беспокоился за меня'’» П амять уве­
ренно отвечала, что он никогда не чувствовал в своем отце близко­
го, любимого человека, а только строгого хозяина, который гораздо
более внимательно относился к Алексею.. ( М. Горький Дезо Ар­

тамоновых).
«Наступательная» позиция памяти свидетельствует о скрытом про­
тиворечии, конфликте между накопленным опытом и восприятием те­
кущего момента, между Я-настоящего и Я-прошлого. Я-настоящего
прислушивается к голосу памяти, как правило, без ответных реплик,
т. е. молча, ср.: проииюе заговорило, па мять заговорила, голоса из про­

шлого, голоса псимяти.3
3* Соответственно диалог со своей душой
олицетворяющим чувства и эмоции.

это диалог с «другим я»,


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира чеповека 9 !
В памяти (как в помещении) может раздаваться, слышаться фраза,
произносимая кем-то третьим, кем именно — не специфицировано,
например:
«Когда же настанет эта пора?..» «А план! А староста, а кварти­
ра?»
вдруг раздалось в памяти его {И. Гончаров. Обломов).
Помимо судьи и свидетеля память также может исполнять роль
с о в е т ч и к а и п о д с к а з ч и к а , ср.:
«Камо гряду от лица твоего и от гнева твоего камо бегу?»
старательно выпевал Никита вопль страха, отчаяния, а память под­
сказывала ему печальную поговорку: «Не любя жить —■горе, а
полюбишь
вдвое», и он смущенно чувствовал, что горе Натальи
светит ему надеждой на счастье (Горький М. Дело Артамоновых).

Память играет роль носителя истинного знания, основанного на
опыте прошлого и, следовательно, б е с п р и с т р а с т н о г о с у д ь и н а ­
с т о я щ е г о . Ее слово весомо и авторитетно: она хранит прошлое, вла­
деет им и озвучивает его. Опыт прошлого гарантирует ей право выска­
зываться, судить настоящее. Память говорит уверенно и четко: память
заговорила, воспоминания заговорили, прошлое заговорило... Человек
слушает память, прислушивается к памяти. Если память молчит, то
это молчание значимо и информативно. На уровне фразеологии память
выступает как носитель истинных знаний.
Несколько иное отношение к памяти складывается в философском
и художественном типах дискурса в XX веке. Формируется устойчи­
вое скептическое отношение к истинности памяти и достоверности со­
держащейся в ней информации34. Философы, писатели, семиотики упо­
требляют такие словосочетания как фиктивное проишое, фиктивная
память, иллюзорные воспоминания.
Бертран Рассел допускает, что планета могла быть сотворена пять
минут назад вместе с населением, обладающим «памятью» своего ил­
люзорного прошлого [Russel 1921, с. 159].
Сценарий фиктивного прошлого и фиктивной памяти о нем разви­
вает Карл Саббах (Karl Sabbagh New Statesman competition. 11 Aug.
1967), который представляет себе газету, обнаруженную в окаменев­
ших челюстях тиранозавра, жившего 70 миллионов лет назад в мело­
вом периоде. Это доказывает, «что Вселенная действительно была со­
здана где-то в пять минут десятого этим утром, и тот, кто это сделал
(кто бы он ни был), допустил оплошность, обронив номер “Таймс”»
(цит. по: Д. Лоуэнталю [2004, с. 299]).39
39 См. также часть I, гл. 4, § 5. Интерпретативная функция памяти.


92

Часть I. Память

Аллюзия на допущение Б. Рассела содержится и в повести В. Пеле­
вина, ср.:
Там было о потоке времени, который размывает стену настоя­
щего, и на ней появляются все новые и новые узоры, часть которых
мы называем прошлым. П амять уверяет нас, что вчерашний день
действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с
первым утренним лучом? (В. Пелевин Чапаев и пустота).

Фиктивное прошлое, наполняющее наши воспоминания, искаже­
ния памяти — одна из излюбленных тем X. Л. Борхеса, ср.:
(1) Уже проник в школы «первоначальный язык» (гипотетичес­
кий) Тлена, уже преподавание гармоничной (и полной волнующих
эпизодов) истории Тлена заслонило ту историю, которая властвова­
ла над моим детством; уже в памяти людей фиктивное прошлое
вытесняет другое, о котором мы ничего с уверенностью не зна­
е м — даже того, что оно лживо (X . Л. Борхес. Тчен, Укбар, Orbts

Tertius).
(2) Крест, аркан и стрела, древние орудия человека, павшие или
поднятые теперь до символов; не знаю, чем они так зачаровывают
меня, если нет на земле ничего, что не стерло бы забвение и не
исказила память, если ни один из нас не ведает, во что его преобра­
зит грядущее (X. Л Борхес. Превращения).

Скепсис Я-настоящего относительно «высказываний» Я-прошлого
фиксируют литературные тексты. Сомнению подвергается подлинность
самой памяти (Не игра ли это воображения?), ее «высказывания» и
«уверения». Сочетание отказывачея верить собственной памяти (при­
мер 2) построено по модели: Я отказываюсь верить своим глазам
своим ушам. Ср.:
( I)
П амять мне говорит
будь тверд, а судьба говорит иное.
Я устал (В. Каверин. Пятый странник)
(2) Просто уму непостижимо, такая роскошная женщина, а на
самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина Как,
помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупроз­
рачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании
какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каж­
дый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забы вал об этом
разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался
верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть (А. и

Б. Стругацкие. Пикник на обочине).
Консервативная по своей сути хранительница прошлого может ока­
зывать сопротивление тем ритмам, формам коммуникации, которые
приходят из настоящего актуального, ср.:


Глава вторая. Память как субъект внутреннего мира человека 93
Книга «Conclusive Evidence» писалась долго (1946 1950), с осо­
бенно мучительным трудом, ибо память была настроена на один
лад — музыкально недоговоренный русский,
а навязывался ей
другой лад, английский и обстоятельный (5. Набоков. Другие бере­

га. Предисчовие к русскому изданию).
Таким образом, в литературном, философском и других типах
дискурса возможны представления о фиктивной, ложной памяти, о
памяти, искажающей прошлое. Эти представления являются отходом
от языковой нормы и не поддержаны фразеологией. Они могут рас­
сматриваться как сопротивление мировоззренческим установкам язы­
ка, согласно которым свидетельские показания памяти истинностны и
несомненны...
Психофизические свойства памяти в языке переданы с помощью
метафор говорения, которые «расщепляют» Я человека на двух учас­
тников диалога: говорящего и слушающего. Первый относится к про­
шлому, второй
к настоящему. Коммуникация осуществляется
вербально. Противоречие между настоящим актуальным и прошлым
плюсквамперфектным может персонифицироваться и выражаться в
языке через отношения Я человека и его памяти.
В отношении актуального настоящего память выступает в роли
судьи, свидетеля (память свидетельствует), советчика и подсказчи­
ка. Однако более универсальной формой коммуникации памяти явля­
ется коммуникация посредством образов, в основе которой лежит ее
способность выстраивать визуальные ряды, воспроизводимые как «по
запросу», так и самостоятельно. Это будет рассмотрено в следующей
главе.


Глава третья
Пе рце пт ив ные свойства памяти.
Память и пространство
§ 1. Вне шн е е и в н у т р е н н е е п р ос т р анс т в о.
Соотношение
Деятельность сознания, а именно: х р а н е н и е информации/образов (ср.: помнить{ся), запом нит ься), запом инат ься)); их в о с п р о ­
и з в е д е н и е или спонтанное в о з н и к н о в е н и е (ср.: вспоминать
(ся), вспом нит ься), припом инат ься), припомнить(ся )); их у д а л е ­
н и е или и с ч е з н о в е н и е (ср.: забыватьСя), забыть(ся)) могут быть
описаны с помощью устойчивых метафорических словосочетаний,
включающих в себя слово-конструкт память. Например, в памяти
что-л. ож ило, из глубин памяти всплыло воспоминание, что-л. ст ер­
лось из памяти, кто-л. отыскивает в памяти что-л. и т. д.
Метафоры моделируют нанят ь как в и з у а л ь н о е в н у т р е н н е е
п р о с т р а н с т в о , т. е. как пространство, которое Я человека обозре­

вает внутренним зрением, окидывает внутренним взглядом. Это не яв­
ляется каким-либо особым, присущим именно памяти свойством.
Другие субъекты внутреннего мира: душ а,ум , сердце также образуют
метафорические сочетания со значением внутреннего пространства.
Однако в отношении памяти пространственная метафора необычайно
развернута. Память, в отличие от других субъектов внутреннего мира,
описывается значительно более детально, как определенный тип про­
странства. Кроме того, между памятью и разными видами «внешне­
го» пространства существует множество разнообразных аналогий: па­
м ят ь — это кладовая, лабиринт, хранилищ е, тайник и т. д. Имеет
смысл, в связи со сказанным выше, определить основные свойства


96

Часть I. Память

внешнего пространства, а также его соотношение с внутренним про­
странством, пространством памяти.
Внешнее пространство. О бщ ая характери сти ка. Как известно,
пространство и время — две основные формы бытия, которые разли­
чаются по способу восприятия ими человека. В развернутом определе­
нии пространства Вл. Соловьев указывает на зрительно-осязательное
(для зрячих) и только осязательное (для слепорожденных) представле­
ние о протяженности, ср.:
«Самый факт П., или то, что в нем дается, заключает, несомнен­
но, две стороны; первая состоит в известном образе или представ­
лении протяженности (зрительно-осязательном для зрячих, только
осязательном для слепорожденных), причем этот образ, сохраняя
свое единство в целом, разлагается по частям в нашем воззрении на
определенные измеримые очертания и расстояния внешних пред­
метов как тел геометрических. От этой формальной или геометри­
ческой стороны П. ipso facto различается реальная или механичес­
кая его сторона, состоящая в вещественной раздельности или
разъединенности (“внебытии”) всего существующего, в силу кото­
рой для реального сближения и теснейшего взаимодействия или
соотношения двух отдаленных в П. существ необходимо употре­
бить определенное количество внутренних усилий и внешних дви­
жений, прямых и косвенных, единичных и собирательных, в зависи­
мости от данного расстояния и других механических условий»
(Вл. Соловьев, Брокг-Ефр. Пространство).
Сходное утверждение делает В. Г. Гак: «для того чтобы постичь
пространство, достаточно открыть глаза, повернуть голову, протя­
нуть руки и т. п. Пространство
одна из первых реалий бытия,
которая воспринимается и дифференцируется человеком» [Гак 2000,
с. 127].

Толковые словари выделяют несколько значений у слова-концепта

пространство: абстрактное и конкретные.
Абстрактное значение: 1. ‘неограниченная протяженность... ’ [MAC

1986, т. 3 с. 528]; ‘состояние материи, характеризующееся наличием
протяженности и объема’ [Ушаков 1939, т. 3, с. 1012]'; и конкретные
значения: 2. ‘место, промежуток между чем-л.’, 3. ‘большой участок
земли’.
Синонимические словари включают пространство в разные сино­
нимические ряды: просвет, расстояние, интервал, площадь, участок
[Александрова 1968, с. 434]; промежуток, простор между пред ме-1
1 Сходное со словарем Ушакова определение пространства дано в: [MAC
1983,т. 3, с. 528; Ожегов, Шведова 1995, с 611].


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

97

тами, пролет, пробел, расстояние, расстановка, интервал, дистан­
ция... и место, помещение, простор, площадь, поприще, полоса, поле,
поляна, район, промежуток...[Абрамов 1994, с. 368].
Синонимические отношения между значениями Пространство 2 и
Место 3, с общим толкованием ‘территория, не имеющая определен­
ных границ, которую обычно можно окинуть взглядом’, подробно рас­
смотрены в словарной статье синонимического словаря под ред.
Ю. Д. Апресяна [Урысон, 2000, вып. 2, с. 189— 191]. К данной сино­
нимической паре приводятся аналоги: ширь, простор, край, страна,

местность, территория.
Таким образом, словарные описания показывают, что у слова-кон­
цепта есть абстрактное значение: ‘протяженность’, ‘свойство материи’.
Оно характеризует пространство как мыслительную категорию, с по­
мощью посредством которой человек мыслит бытие. В этом значении
оно не имеет синонимов. Интересно, что в сочинительной конструкции
пространство и время оно занимает первую позицию. Это косвенно
свидетельствует о первичности/приоритетности пространства по срав­
нению со временем2.
Абстрактное, категориальное пространство— чисто умозрительный
продукт: оно постигается не через эмпирический опыт, а конструирует­
ся ментально. Нельзя сказать: *Я вижу, трогаю, чувствую, ощущаю,
осязаю... пространство. Можно, однако, сказать: как ты мыслишь,

определяешь, представляешь, понимаешь... пространство? Какие
черты, характеристики, свойства. .. приписаны пространству? и т. д.
В отличие от первого значения Пространство 2 и 3 доступно чув­
ственному восприятию.
На принципиальные отличия между пространством умозритель­
ным и чувственно воспринимаемым указывал Э. Кассирер: «Ев­
клидово пространство характеризуется тремя основными призна­
ками
признаками непрерывности, бесконечности и сплошной
однородности. Однако все эти моменты противоречат характеру
чувственного восприятия. Восприятие не знает понятия бесконеч­
ного, оно скорее изначально привязано к определенным пределам
способности восприятия и тем самым к определенной ограничен­
ной пространственной области» [Кассирер 2002, т. 2, с. 99]. Здесь
важна мысль о границах восприятия, о том, что безграничное, бес­
конечное чувственно не воспринимается. Об этом свидетельствует

г О приоритете первой позиции в сочинительных конструкциях типа:

мужчина и женщина, отец и сын, мальчики и девочки и т. д. см. в: [Киб­
рик, Нариньяни 1987, с. 62].
4 - 1768


98

Часть I. Память

I также различие между значениями, а также сочетаемостью ПроI странства I и Пространства 2 3.

Пространство 2 и 3 ограничено (у него появляются границы) и
заполнено вещами, его вещный (предметный) характер акцентируется.
В нем присутствует человеческий глаз и размещается сам человек, Это
пространство наглядное, наблюдаемое, а также воспринимаемое ося­
занием. Оно может описываться в языке как: ровное , пустое, свобод­
ное, освещенное, обледенелое, очищенное... пространство. Можно
нащупать свободное пространство ; смотреть в пространство,
устремить взор в пространство и т. д. Границы его могут быть обо­
значены символически: пространство между небам и землей, про­
странство от земли до неба и конкретно: пространство между ок­
нами, вокруг дома, возле двери...3. Оно также может описываться как
необъятное, необозримое, неоглядное.., что характеризует принципи­
альную возможность его зрительного восприятия. Вещи и границы (даже
символические) делают пространство наглядным4. Характерно, что
именно через свойство вещи, предмета, тела определяет пространство
В. И. Даль, чей словарь, пожалуй, можно назвать самым антропомор­
фным по идеологии из всех русских словарей.
Пространство: ‘ср. состоянье или свойство всего, что прости­
рается, распространяется, занимает место; самое место это, про­
стор, даль, ширь и глубь, место по трем измерениямъ своим’ [Даль

т. 3, с. 8 ! 5].

Пространство I, согласно типологии Пространства, предложен­
ной В. Н. Топоровым [Топоров 1983], может быть понято как ньюто­
новское, т. е. отвлеченное от человека, непосредственного наблюдате­
ля (но не от рефлексирующего субъекта, в голове которого возникает
или который создает образ отвлеченного, умозрительного простран­

3 Рассматривая соотношение пары: пространство vs. простор, А. Д. Шме­
лев также указывает, что пространство, в отличие от простора, может
быть замкнутым [Шмелев 2002, с. 348].
4 В связи с этим встает вопрос о пустоте. Пустота
это пространство
или предпространство, обретающее пространственные параметры в мо­
мент появления вещи? Можно ли наблюдать пустоту? Эти вопросы не
затрагивают главной темы работы. Следует, однако, отметить, что образ
пространства возникает в момент появления вещи вещей в пустоте (об
образах овеществленной пустоты см. также: [Брагина 2003а]. Вещь связы­
вается с соответствующей точкой в пространстве и в конечном счете вещи
его конструируют и конфигурируют.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

99

ства!). Пространство 2, 3 — как лейбницевское, т. е. одушевленное
присутствием человека-наблюдателя5.
Вещное (предметное) пространство оформляется вокруг вещи, ко­
торая принимается за «точку отсчета». «Главной вещью», относитель­
но которой соизмеряются все остальные, является сам человек и его
тело. Человек, с одной стороны, — наблюдатель и «оценщик» про­
странства (пространство конструируется и описывается им в соответст­
вии со способностями человеческого глаза), а с другой — его тело
является единицей измерения, мерой вещей: «Тело служит человеку
первичной сеткой координат» (Кассирер 2002, т. 1, с. 140). Выражение
пространственных отношений подчиняется представлению о конкрет­
ном пространственном объекте, следовательно, осмысление и выра­
жение пространственных отношений может рассматриваться как ре­
зультат осмысления человеком своего тела.
Как пишет далее Кассирер, в африканских языках манде «перед»
обозначается словом «глаз», «позади»
словом «спина» или сло­
вом, обозначающим заднюю часть тела, «на» передается словом,
обозначающим «затылок», «в»
словом обозначающим «живот»
и т. д. В других языках для выражения «позади» может использовать­
ся слово «след», для «под»
слово «почва» или «земля», для
« над»
«воздух» [Там же, с. 140— 141].
В русском языке на «телесность» пространства указывают некото­
рые фразеологизмы: в двух шагах отсюда, рукой подать, на расстоя­

нии вытянутой руки, по правую левую руку от меня, видеть не даль­
ше собственного носа и т. д.; этимология пространственных наречий
и предлогов: позади, сзади, сбоку, набекрень и т. д.; старинная мера
длины: локоть\ название персонажей русских и переводных сказок;
мальчик-с-папьчик; мужичок-с-ноготок, борода с локоток и т. д. Апроприируя пространство, человек его называет, наделяя собственной
телесностью.
Таким образом, «обжитое» (лейбницевское) пространство описы­
вается в языке как имеющее г р а н и ц ы и как п р е д м е т н о е (в нем
существуют вещи). Ч е л о в е ч е с к о е т е л о (наряду с другими веща­
ми) может выступать в качестве е д и н и ц ы его и з м е р е н и я .
Лейбницевское пространство служит п р о о б р а з о м для построе­
ния внутреннего пространства человека, и это уже собственно вопрос
философии языка и культуры.

s Эта пространственная типология была использована в лингвистических
работах Е. С. Яковлевой [Яковлева 1994] и Е. С. Кубряковой [Кубрякова 2000].

4*


100

Часть /. Память

«Является ли пространство, в котором представляются вещи,
простой данностью созерцания или же око есть итог и результат
процесса символического формирования? Такая постановка про­
блемы оттесняет нас от проторенных путей психологии и теории
познания на целину. На первый взгляд, кажется странным и пара­
доксальным, что центр тяжести проблемы смещается от натурфи­
лософии к философии культуры. Вопрос о значении пространства
для конституирования мира вещей заостряется и углубляется, ста­
новясь другим вопросом
о значении пространства для построе­
ния и завоевания специфически духовной действительности» [Кас­
сирер, 2002, т. 3, с. 118].

Пространственные метафоры: внутренний мир, зрительное
восприятие и границы языка. Вопрос о существовании внутреннего
мира относится не к области знания или незнания, но я з ы к а и в е р ы.
Я з ы к а — поскольку благодаря пространственным метафорам че­
ловек описывает свой внутренний мир, высказывается о нем, создает
религиозные, поэтические, философские, бытовые и другие виды текс­
тов. Он к а к б ы в и д и т 6 свой внутренний мир, его светлые (освещен­
ные) и темные (плохо освещенные) места, наблюдает происходящие
изменения. Пространственные метафоры создают эффект присутствия
Я человека в своем внутреннем мире. Подобно человеческому телу,
являющемуся элементом лейбницевского пространства и одновремен­
но единицей его измерения, Я человека включено в свой собствен­
ный внутренний мир как его часть и одновременно как посредник
при упорядочивании н е в и д и м о г о и н е в ы р а з и м о г о с помощью
языка.
Конструируя внутренний мир, пространственные метафоры при­
дают ему вещественность, телесность, наглядность: в голову пришла

интересная идея, в душе поселилась грусть, в памяти затерялось
что-л. и т. д. Такое описание нельзя оценивать как истинное или лож­
ное, хорошее или плохое. Его можно подвергать сомнению, можно с
ним не соглашаться, но добровольно или вынужденно оно принима­
ется языковым коллективом как некая априорная данность. Посколь­
ку проверить его не представляется возможным, то приходится ему
поверить, принять на веру, ср. также: «вера есть не что иное, как
“уверенность в невидимом” (Евр. XI, I)» (цит. по: [Успенский 1994,
т. 1, с. 17]).

6 О связи зрительных данных с когнитивными смыслами, о способности
человека видеть незримый аспект мира см. статью Н. Д. Арутюновой [Ару­
тюнова 1989, с. 7 30].


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

101

Принять метафорический способ описания н е в и д и м о г о , значил;
согласиться и/или поверить, что оно построено по образцу, представ­
ленному в языковых метафорах, как пространство, имеющее границы.
Лингвистические, литературоведческие, семиотические, философ­
ские, психоаналитические и другие метанарративы, посвященные про­
цессам, происходящим во внутреннем мире человека, часто содержат
расширенную метафору, либо рефлексию в отношении ее, ср.:
Как только возникает опыт, возникает и отсылка к чему-то ино­
му, как то: следу, тексту, а чтобы след оставил след, требуется опространстливание. (...) Хайдеггер, как вы знаете, сказал где-то, что само
наличие у нас того, что мы именуем пространственными метафо­
рами, не случайно. Я зы к не может обойтись без пространственных
метафор [Жак Деррида 1993, с. 156].
Морскому дну подобна и душа, впитывающая в себя все впечат­
ления жизни и хранящая в себе самые дорогие из них [Топоров 1995а,
с. 591].
С безличными силами и судьбой не вступишь в контакт, они ос­
таются вечно чужды нам. Но если в стихиях бушуют страсти, к ак в
твоей собственной душе, если даже смерть не стихийна, а представ­
ляет собой насильственное деяние злой воли, если повсюду в приро­
де тебя окружают существа, известные тебе из опыта твоего соб­
ственного общества, то ты облегченно вздыхаешь, чувствуешь себя
как дома среди жути, можешь психически обрабатывать свой без­
рассудный страх [Фрейд 1992, с. 29].

Можно, однако, не принимать на веру языковые метафоры, а пы­
таться им противостоять, объявив войну языку. Л. Витгенштейн писал:
«Мы сражаемся с языком. Мы пребываем в состоянии войны с ним»
[Витгенштейн 1994а, с. 423].
Сопротивление языковым метафорам оказывали английские
философы-рационалисты. Дж. Локк утверждал, что образное упо­
требление слов «имеет в виду лишь внушать ложные идеи» [Арутю­
нова 1990а, с. II]. «Совершение метафоры» в научных сочинениях
приравнивалось к совершению преступления [Там же].
В философии постмодернизма обсуждался вопрос о возможно­
сти редукции, нейтрализации топологического языка: «... мечта о
критике или редукции пространственных, опространстливающих ме­
тафор — своего рода метафизическая мечта; это не значит, что мы
должны принимать любые пространственные метафоры, но в на­
шей власти заменить пространственную метафору иной метафо­
рой, иным типом метафорики» [Жак Деррида 1993, с. 156].

Неготовность философов языка, с одной стороны, принять простран­
ственные метафоры, а с другой стороны, от них отказаться свидетель-


102

Часть I. Память

ствует о том, что мы вплотную приближаемся к г р а н и ц е я з ы к а .
Согласно Л. Витгенштейну, «граница языка обнаруживается в невоз­
можности как-то иначе описать факт, соответствующий некоторому
предложению (являющийся его переводом), чем просто повторяя это
предложение» [Витгенштейн 1994, с. 421]. Метафоры варьируют один
и тот же смысл. Обозначая что-л. с помощью разных метафор, мы
фактически его повторяем, используя разные формы концептуализа­
ции. Пространственные метафоры, таким образом, показывают грани­
цу языка. Вопрос о том, как создать представление о невидимом мире,
не обозначив его бесконечно меняющуюся природу с помощью мета­
фор, остается открытым.
Пространственная метафора показывает также характер и границы
в о с п р и я т и я , которое по преимуществу является зрительным. Техни­
ка языкового моделирования основывается на способности человека
постигать абстрактное, отвлеченное через зрительные образы. Чтобы
увидеть невидимое, надо сконструировать внутреннее пространство по
модели внешнего, а орган восприятия внутреннего пространства — по
модели глаза. Внутреннее пространство получает название: внутрен­
него мира человека, духовного мира человека, а «внутренний глаз» —

вну треннего зрения, умозрения.
Внутреннее пространство о т ч у ж д а е т с я от человека. Мысли,
чувства, воспоминания становятся доступными внутреннему наблю­
дению, созерцанию, осуществляемому как бы и з в н е . Они описыва­
ются как если бы они были дистанцированы от наблюдателя. В про­
цессе говорения (обговаривая свое психическое, интеллектуальное,
эмоциональное состояние) человек п р и с в а и в а е т его как текст.
Таким образом, в основе говорения о внутреннем мире (о психи­
ческой, интеллектуальной, духовной жизни) лежат две семиотические
операции: о т ч у ж д е н и е и п р и с в о е н и е . Они делают невидимое и
невыразимое как бы видимым, доступным для самоанализа, рефлек­
сии и говорения. Они позволяют создавать тексты о себе и другом,
описывать психические, эмоциональные, интеллектуальные состояния .
Кроме того, доступность зрительному восприятию и наблюдению дела­
ет возможным контролировать (по крайней мере, частично) самого себя,
свой внутренний мир.
Внутреннее пространство. О бщ ая характеристика. Хотя пред­
ставление о внутреннем пространстве сформировано в языке и куль­
туре, толковые словари соответствующее значение не отмечают, веро­
ятно, потому, что нет устойчивых узуальных словосочетаний, которые
напрямую связывают пространство с субъектами внутреннего мира,
например: пространство души, памяти, ума... жить, поселиться в!


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

103

на пространстве памяти; осваивать пространство души\ свобод­
ное, тесное.,. пространство между душой и умай и т. д. Представ­
ление о внутреннем пространстве поддерживается метафорами,
описывающими работу души, памяти, ума... Мы говорим: в сердце
закралась грусть, на душу легла тревога, знать, чтоукого-л. науме,
хранить что-л. в памяти, что-л. засело в памяти и т. д.
Словосочетания внутренний мир человека, духовный мир человека
указывают на «опространствливание» языком недоступных зрению пси­
хики и интеллекта человека. «Psyche ist ausgedehnt: weiss nichts davon»,
«Психика протяженна: но ничего не знает об этом», — написал в одной
из своих заметок, опубликованных после смерти, 3. Фрейд. Эту фразу
прокомментировал Ж.-Л. Нанси: «То есть “психика” — тело, и это то,
что как раз и ускользает от нее; такие выходки или выходы (надо по­
лагать) и создают ее в качестве “психики”, находящейся в измерении
не-(возможности/желания)-самопознания» [Нанси 1999, с. 45].
В языковом описании внутренний мир человека (душа,ум, память)
предстает как фиксированное множество пространств, обладающих
некоторым набором общих свойств. Перечислю их. Они п р е д м е т н ы
и, как правило, з а м к н у т ы (т. е. имеют г р а н и ц ы ) ; имеют простран­
ственные п а р а м е т р ы (могутописываться с помощью параметричес­
ких прилагательных); могут быть п р о н и ц а е м ы м и или н е п р о н и ­
ц а е м ы м и для внутреннего взора «другого»; их общим свойством
является п о д к о н т р о л ь н о с т ь внутреннему взору и говорению.
П р е д м е т н о с т ь . К п р е д м е т а м (умозрительнымвещам)внут­
ренних пространств относятся: мысли, чувства, воспоминания и т. д.
Они появляются во внутреннем пространстве, занимают фиксирован­
ное положение, перемещаются, исчезают.
Внутреннее пространство памяти неоднородно. В его формирова­
нии участвуют: образы, картины, лица, фигуры, имена, обрывки фраз,
воспоминания... а также: следы, отпечатки. Первые можно опреде­
лить как предметы, вторые — как «знаки присутствия» воспоминания.
Устойчивые словосочетания, как правило, лишь называют «единицы
хранения памяти» без последующей конкретизации. В текстах могут
детально описываться предметы. «Знаки присутствия» не конкретизи­
руются в описаниях. Их главное назначение — констатация факта.
Они часто употребляются в конструкциях: кто-что-л. (человек,разго­
вор, рассказ, встреча...) оставил(-а, -о, -и) [неизгладимый] след / от­

печаток... в памяти.
Предметы сочетаются с глаголами появления — исчезновения: воз­
никнуть, появиться, воскреснуть, ожить, всплыть, встать...', ис­


104

Часть /. Память

чезать, стираться, таять, пропадать,ускользать... Так эксплици­
руется механизм воспоминания — забывания.
«Знаки присутствия» сочетаются с глаголами хранения: остаться,
сохраниться, отложиться... и с глаголами исчезновения. Они не со­
четаются с глаголами появления. Иными словами, образ, картина хра­
нится, возникает в памяти и исчезает из памяти; след, отпечаток —
остается, хранится в памяти и исчезает из памяти.
Если следовать идеям А. Бергсона, то и предметы, и «знаки присутствия» представляют собой результат операции у п л о т н е н и я и д е ­
л е н и я, которой человек подвергает подвижную непрерывность реаль­
ного [Бергсон 1992, с. 293].
Память конфигурируется не только как внутреннее, но и как внеш­
нее пространство: реальные вещи могут наделяться знаковой (семиоти­
ческой функцией) и выполнять роль памятных вещей. Внешним про­
странством памяти, например, можно считать мемориальный музей.
Соответственно можно говорить о двух типах памяти: э к с т р а в е р т и в н о й — связанной с внешним пространством и и н т р о в е р т и в н о й — концептуализирующейся как внутреннее пространство. И н т р о в е р т и в н а я п а м я т ь воспроизводит (или в ней воспроизводят­
ся) реальные предметы (вещи) в образах, картинах, воспоминаниях: в
памяти воскрес образ любимого, в памяти возникла картина про­
шлого. Э к с т р а в е р т и в н а я п а м я т ь к а к б ы наделяет предметы
реальности символической функцией: сувенир, подарок на память,
памятная вещь; Этот подстаканник — память о моем друге.
Н а л и ч и е г р а н и ц . Ум, память, душа мыслятся как простран­
ства в н у т р и человека. Их «естественной» границей является челове­
ческое тело. Кроме того, метафорические словосочетания: чувство при­

шло, закралось в душу; чувство ушло; мысль пришла на ум; чей-п.
образ запал в память; что-л. выпало, выскочило, вылетело... из памя­
ти и т. п., — формируют представление о пересечении символических
границ души, памяти, ума.
Пространство памяти отличает то, что у нее также существуют в р е ­
м е н н ы е границы. Память — хранительница прошлого. Время (собы­
тия, происходящие во времени) задает пространству памяти границы,
заполняя его вещами (картины, образы, воспоминания).
Философы языка отмечают, что хотя память соотносится с кате­
горией времени, метафоры способствуют трансформации временно­
го в пространственное, т. е. как бы видимое, доступное зрительному
восприятию [Lambek, Antze 1996, с. xi]. Это частный случай общего
закона опосредованности времени пространством. Э. Кассирер рас-


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

105

сматривал форму времени, которая находит себе выражение в простран­
ственных и предметных определениях:
Обозначая временные определения и отношения, язык поначалу
целиком зависим от опосредования пространствах из этой пере­
плетенности с пространственным миром проистекает также привя­
занность к миру вещей, мыслимых как наличные «в» пространстве.
Поэтому «форма» времени выражена здесь настолько, насколько
она способна находить себе опору в пространственных и предмет­
ных определениях. Принудительность заимствования последних столь
велика, что она ощутима даже за пределами сферы языка
при
формировании понятий точных наук [Кассирер 2002, т. 3, с. 132].
В MAC пространство в одном из своих значений толкуется как
‘Промежуток (времени)’. Это значение приводится с пометой устар.
Оно иллюстрируется следующими примерами: Стихотворения,

напечатанные ныне г. Вердеревским, обнимают пространство
времени в одиннадцать лет (Добролюбов. Стихотворения первой
молодости Е. Вердеревского). Списка моих сочинений
у меня
нет, и составить его в первое время нет возможности, так как
сочинений много, разбросаны они по газетам и журналам на про­
странстве почти 20 лет (Чехов. Письмо В. Г. Вальтеру, 1 марта
1899) [MAC 1983, т. 3, с. 528].

Память, таким образом, мыслимая как в н у т р е н н е е простран­
ство, т. е. существующее в н у т р и человека, как бы имеет естествен­
ные границы, определяемые границами человеческого тела. С другой
стороны, память также имеет временные границы, совпадающие с гра­
ницами прошлого. Наконец, метафорические образы памяти ( па­
мять — комната, здание, кладовая...) также формируют представле­
ния о границах, уподобленных границам помещения.
П а р а м е т р и ч н о с т ь . Каждому из видов пространства внутрен­
него мира соответствует в узусе некоторый набор пространственных
п а р а м е т р о в . Душа имеет параметры глубины и ширины: в глубине
души, широкая душа, она также может быть высокой и низкой. Духу
присущ параметр высоты: высокий дух; уиу — параметр высоты и глу­
бины: высокий, глубокий ум; памяти — параметр глубины: выплыть из
глубины памяти.
В художественных текстах метафора глубины может трансформи­
роваться в бездну, получая таким образом гиперболизованное значе­
ние, ср.:
И тогда он нырнул в глубины памяти, на миг приотворившей свои
бездны, и выхватил из круговерти забытое воспоминание, сверк­
нувшее, как монета под дождем, может быть, потому, что раньше он
его никогда не бередил
разве что во сне (X. Л. Борхес. Создатель).


106

Часть !. Память

С помощью параметрических эпитетов: высокий, низкий , широкий,
глубокий, мелкий также описываются свойства личности человека.

Прон ицаемость. Обладая внутренним зрением, человек зани­
мается самонаблюдением: заглянуть в свою душу, в свое сердце, вгля­
ды ваться в сво/о память. Он наделен способностью видеть внутрен­
ний мир «другого»: видеть кого-л. насквозь (ср.: Я т е б я насквозь
вижу!), пытаться заглянуть в чью-л. душу (ср. также Чужая душа —
потемки). Он может проникать в мысли, читать мысли «другого», ср.:
Она пыталась проникнуть в его мысли, понять, что это за человек.
Этот человек читает мысли на расстоянии. Он может догадаться о
мыслях и чувствах «другого» по выражению глаз, по лицу7...
Душа и ум, таким образом, оказываются п р о н и ц а е м ы м и , дос­
тупными для внутреннего и внешнего зрения «другого». Это отличает
их от памяти, которая остается закрытой для «чужого глаза»8. Нельзя
сказать: *заглянуть в чью-л. память, *проникнуть в чью-л. память,

*догадаться о чьих-л. воспоминаниях
Проницаемость души и ума, вероятно, связана с д и а л о г и ч н о с ­
т ь ю мыслей и чу вств; непроницаемость па мяти с тем, что воспомина­
ния м о н о л о г и ч н ы . Можно обмениваться мыслями, идеями. Мож­
но ответить каким-л. чувством на чье-л. чувство или, наоборот,
оставить его безответным. Ср. также: ответное чувство вспыхнуло
в ком-л. \ ответить кому-л. каким-л. чувством ; ответить кому-л. лю­
бовью на любовь, ненавистью на ненависть Наконец, можно разде­
лять с кем-л. какие-ч. мысли / чувства (ср.: Я полностью разделяю с
вами возмущение его поведением).
Образы памяти, воспринятые внутренним зрением, являются н е ­
р а з д е л е н н ы м и з н а к а м и п р о ш л о г о человека. Воспоминание
не подлежит обмену, ср.: *обмениваться воспоминаниями'*', *ответить
Последние примеры относятся скорее не к внутреннему въдению, но
собственно к въдению, так как чувства, мысчи могут с помощью телесных
знаков (выражения глаз, мимики лица, жестов) «выводиться» во внешнее
пространство.
* Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что здесь речь идет именно о не­
способности внутреннего зрения одного человека проникнуть в память
«другого». При этом по результатам внешнего наблюдения один человек
может оценивать память «другого», например: У тебя проблемы с памя­
тью; У тебя память в полном порядке и т. д.
9
Здесь с мысчями и чувствами сопоставляются воспоминания в зна­
чении ‘Мысленное воспроизведение чего-н., сохранившегося в памяти’,
а не в значении: ‘Записки или рассказы о прошлом’ [Ожегов, Шведова
1995, с 95].


Гчава третья. Перцептивные свойства памяти

107

воспоминанием на воспоминание; *Яразделяю с вами ш и (ваши) воепоминания.
Сочувствие, сопереживание — возможно, сомыслие — допустимо
как окказионализм, совоспоминание — кажется для русского языка
невозможным.
На неприкосновенность памяти и связь воспоминаний с областью
личного обращают внимание философы и социологи, ср:
«Нет ничего более личного, чем воспоминания человека,
отмечает Б. С. Бенджамин (Benjamin),
и охраняя их частный харак­
тер, мы тем самым охраняем самые основы собственной личнос­
ти». Но память по природе своей неприкосновенна, большая часть
наших воспоминаний носит частный характер, и «нас не нужно учить,
что делать для того, чтобы оградить их от посторонних».
Они остаются таковыми до тех пор, пока мы не решаемся выне­
сти их на публику. Но даже и тогда они не смогут полностью стать
общим достоянием. Ведь если кто-то другой знает о моих воспоми­
наниях
это совсем не то, как если бы он обладал ими. «Хотя мы и
говорим о том, чтобы разделить свои воспоминания с другими, в
действительности мы можем поделиться ими не более, чем поде­
литься болью» (...)
Как отмечает Бертон, «в памяти нам непосредственно открыва­
ется, что наш собственный опыт прошлого принадлежит именно
нам» (цит. по: [Лоуэнталь 2004, с. 308 309]).

Проницаемость памяти обнаруживается на уровне вербальных зна­
ков. До тех пор, пока образы не обретут вербальную форму, ими нельзя
поделиться с кем-л., например, с друзьями. Они являются п с и х и ­
ч е с к и м и , а не с о ц и а л ь н ы м и знаками.
С л о в о ( у с т н о е и п и с ь м е н н о е ) трансформирует психичес­
кие знаки в социальные. Ответное воспоминание возможно только
как текст, как ответный рассказ «другого». Образы, облаченные в сло­
ва, становятся материальными вещественными: ими можно делиться
(подетться своими воспоминаниями), передавать по наследству как
имущество (семейные истории предания легенды), их можно про­
дать, если они зафиксированы на бумаге (письменный текст) либо на
аудио-, видеокассетах, сидиромах.
Если люди когда-то жили вместе и или похожей жизнью, то можно
сказать: У нас с вами общие воспоминания. Общие воспоминания
формируют коммеморативные практики. Социальная стратегия увеко­
вечивания связана именно с практикой коммеморации.
По воспоминаниям разных людей может быть составлено целост­
ное представление о прошлом, написан рассказ. Воспоминания раз­


108

Часть I. Память

ных людей могут дополнять друг друга и противоречить друг другу.
Все это относится к воспоминанию-тексту, но не к воспоминанию как
мыслительной и психической деятельности. Пушкинское: Не продает­
ся вдохновенье, но можно рукопись продать, — имеет отношение и к
образам памяти, к их способности, трансформируясь в слово, стано­
виться социальными знаками со всеми атрибутами социального10.
Можно предположить существование некой закономерности: нераз­
деленное знание стремится стать разделенным, т. е. не исчезнуть, а ма­
териализоваться и обрести социальный статус. Посредником выступает
язык, который трансформирует увиденные внутренним зрением обра­
зы в материальные знаки с символической функцией знаков прошло­
го. Вопрос о том, как осуществляется это посредничество и в какой
мере образы, увиденные внутренним зрением, тождественны воспоми­
наниям, организованным как текст, оказывается в компетенции фило­
софов, а не лингвистов. Язык умалчивает относительно того, как, це­
ною каких усилий происходит «оязыковление» образа, эта тема отра­
жена в литературе, но не во фразеологии.
Рассматривая работу А. Бергсона «Материя и память», Ж. Делёз замечает: «Бергсон анализирует язык тем же способом, что и
память. То, как мы понимаем сказанное нам, тождественно тому,
как мы обнаруживаем воспоминание. Мы вовсе не перекомпоно­
вываем смысл на основе услышанных звуков и ассоциированных
образов, но сразу помещаемся в стихию смысла, а потом в какуюнибудь область этой стихии. Подлинный скачок в Бытие. И лишь
затем смысл актуализируется в психологически воспринимаемых
звуках, как и в образах, психологически ассоциируемых со звука­
ми» [2000, с. 135].

Этот скачок в Бытие — подбор слов к образам памяти — требует
определенного усилия, которое превращается в мучительное испыта­
ние для людей с расстройством памяти:
«Я явно помню... это... ну вот ранили... ну вот и все...». Как
мучительно пробовать рассказать о том, что еще свежо в памяти,
как безуспешны попытки найти нужные слова!» [Лурия 1996, с. 119].

Воспоминания, таким образом, могут быть общими, но не разде­
ленными, в отличие от мыслей и чувств. Возможно, это также связано
с тем, что они по-разному актуальны: мысли и чувства п р о с п е к 10
Воспоминания могут материализоваться также с помощью других
языков: изобразительного, музыкального. Благодаря этому возникают про­
изведения искусства: картины, скульптуры, концерты и т. д.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

109

т и в н ы, воспоминания всегда р е т р о с п е к т и в н ы . Обмен мыслями
может стать началом новой теории, ответное чувство — началом вза­
имной любви, ненависти и т. д. Личная память констатирует про­
шлое, а не создает сюжеты будущего. В этом смысле личная память
актуальна только для самого человека, особенно если исходить из
утверждения: У каждого своя жизнь, свой собственный опыт и свое

прошлое.
П о д кон трол ьн ость внутреннему взору и говоре­
н и ю. Пространство внутреннего мира подконтрольно внутреннему
взору и говорению. Мысли, чувства, воспоминания могут возникать
неконтролируемо, ср.: испытывать безотчетный страх', в сердце зак­
роюсь любовь ; в гочове возникла интересная мысль', в па.\тти ожил
страшный образ старухи и др. Человек оговаривает движения души;
образы, всплывающие в памяти; рождающиеся мысли; закрадываю­
щиеся чувства и т. д. Он как бы видит внутренним зрением и описыва­
ет психические процессы, которые происходят помимо его воли. Имея
возможность н а б л ю д а т ь «внутреннимзрением»за б е с к о н т р о л ь ­
н ы м и б е з о т ч е т н ы м " , а также оговаривать его с помощью визу­
альных метафор, человек освобождается от абсолютной власти бес­
сознательных процессов. «Внутреннее зрение», «умозрение»— это путь
к личной свободе. Самоанализ, а также анализ внутреннего мира дру­
гого выступает как развернутая пространственная метафора112.
Внешнее и внутреннее пространство: формы взаимодействия.
Внутреннее и внешнее языковые пространства не изолированы друг от
друга, они регулярно взаимодействуют, обмениваются смысловыми
кодами. Процессы, происходящие во внутреннем пространстве:радость
бурлит, тоска гложет, — обретают телесное выражение и выводятся
во внешнее пространство с помощью телесных знаков (мимика, же­
сты): глаза сияют от радости', потемнеть от тоски, а также с по­
мощью ритуализованного поведения: прыгать, хлопать в ладоши от
радости ; запить, загулять с тоски. Возможна и обратная ситуация.
М. Пруст писал о «глазах, в которых плоть становится душой». Этот
обмен знаковыми кодами можно определить как семиотические игры
внутреннего и внешнего пространств, «одушевленных» присутствием
человека.
11 Последние, будучи названными, оказываются подконтрольными и
подотчетными языку, утрачивая тем самым часть своих свойств.
12 Ж. Лакан, как кажется, справедливо отмечает, что подлинный смысл
концепции психоанализа получают лишь тогда, когда они ориентированы в
поле языка и подчинены функции речи [Лакан 1995, с. 17].


п о

Часть I. Память
Отношение внешнее — внутреннее пространство, выражаемое
языковыми средствами, сопоставимо с отношением рельефа
контррельефа, идея которого возникла в связи с исследованием строе­
ния кадра фильма и необычайно занимала С. Эйзенштейна [Ива­
нов, 1999, с. 215 216]. Эта идея согласуется также с рассуждением о
выпуклой
внешней и вогнутой
внутренней линии. Выпуклая
линия принадлежит внешнему пространству, и она же, являясь од­
новременно вогнутой, очерчивает внутреннее пространство.

Тело и дух человека имеют отношение к двум видам пространства;
Я телесное — к внешнему, Я духовное, Я созерцающее — к внутрен­
нему. Если человек говорит: Я долго бродил по лабиринтам города, —
то речь идет о Я телесном (преимущественно) и о внешнем простран­
стве. Если он говорит; Я долго бродил по лабиринтам памяти, — то
речь идет о Я духовном, Я созерцающем и о внутреннем пространстве.
Но поскольку внутреннее пространство является частью «меня са­
мого», то «Я духовное» как бы раздваивается. Фраза: Я брожу по ла­
биринтам памяти, — может интерпретироваться следующим обра­
зом; ‘В данный момент я мысленно представляю себя бродящим по
воображаемому лабиринту, который принадлежит мне и является час­
тью меня самого’. Фраза: Я роюсь в своей памяти, — может иметь
аналогичное толкование: ‘В данный момент я мысленно представляю,
что я роюсь в том, что может напоминать склад вещей картотеку и что
принадлежит мне, являясь частью меня самого’. Я человека в подоб­
ных высказываниях выступает как Я-созерцающее и Я-пространство.
Можно утверждать, что метафоры, описывающие внутреннее про­
странство человека и происходящие в нем психические процессы,
формируют представление о м н о ж е с т в е н н о м с у б ъ е к т е .
То, что представление об Alter Ego заложено в языковых метафорах
и может выполнять разные функции, играть разные роли,
факт до­
статочно хорошо известный в лингвистике. В работах, посвященных
когнитивным свойствам метафоры, на это неоднократно обращалось
внимание13. Другое Я концептуализируется как советчик, контрагент,
обвинитель, молчаливый свидет&чь и т. д. Мне бы хотелось обратить
внимание на пространственные характеристики другого Я.
Из приведенных выше примеров видно, что Я говорящего в разных
контекстах выступает как Я-телесное и Я-духовное. Это вполне оче­
видно. Более интересным и сложным является то, что в одном и том же
13
Первой в русской лингвистике на это обратила внимание Н. Д. Ару­
тюнова, описав в «Предложении и его смысле» концепт совести [Арутю­
нова 1976].


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

111

метафорическом контексте Л-духовное может совмещать в себе пер­
сонифицированное пространство— Я-пространство и находящегося,
перемещающегося внутри этого пространства наблюдателя — Я-созерцающее14. В языковом описании субъект не подвергается метафо­
рическому расщеплению и сохраняет тождественность самому себе.
Рассмотренные фразы, равно как и другие, например, Я отыскиваю

в своей памяти следы прошлого', Я заглядываю в темные уголки сво­
ей памяти, являются нормативными и не могут оцениваться как ши­
зофренический текст.
Обращаясь к своей памяти, человек оказывается в различных вре­
менных «локусах»: телесно он продолжает жить в настоящем, а мен­
тально и эмоционально — в прошлом. При этом тождественность са­
мому себе также остается неизменной.

§2. Пр остранственные метафоры памяти:
словосочетания, метанарративы,
литературный текст
Метафоры памяти-пространства пронизывают практически всю ли­
тературу. Многие из них являются базовыми. Е. С. Кубрякова [1991]
приводит такие: хранилище, вместилище, склад, кладовая, библио­
тека. К ним можно было бы добавить: текст, лабиринт и некоторые
другие.
Ниже будут приведены языковые примеры (фразеологический текст
«память-пространство»), метанарративы (фрагменты текстов филосо­
фов, социологов, психологов, обсуждающих метафоры памяти) и ли­
тературные цитаты из произведений В. Набокова, писателя, в творче­
стве которого память занимает одно из главных мест. Примеры иллю­
стрируют разнообразие образов памяти, выстроенных с помощью
пространственных метафор.
П ространственная метафора в словосочетаниях.
Память-пространство
В ней что-л. откладывается, запечатлевается, застревает, засело,
сидит, въелось, оставляет след, оставляет отпечаток, фиксируется,
остается [надолго, навсегда...], всплывает, встает, живет, оживает, воз14
Это напоминает фильм А. Тарковского «Солярис». Солярис
это
одушевленное, фиксирующее события, наблюдающее и реагирующее на
изменения пространство. Солярис можно назвать персонифицированной,
отчужденной от человека (являющейся самостоятельным телом) памятью.


112

Часть /. Память

никает, воспроизводится, воскресает, мелькает, стирается, смягчает­
ся, тает, пропадает, уступает кому-чему-л. место, покрывается тума­
ном, смешивается, смазывается, затерялось что-л. В ней что-л. есть,
живо, свежо, ясно. В ней остается кто-что-л., остается след, есть связь
с чем-л., что-л. представлено, хранятся образы, воспоминания, об­
рывки фраз, имена. В ней роются, копаются, ищут что-л., перебира­
ют, восстанавливают, вызывают, фиксируют, отыскивают, освежа­
ют, видят что-л. В ней хранят [бережно...], держат, удерживают что-л.,
делают зарубку. В ней бывают провалы, пробелы, проблески. В нее
врезается, приходит что-л. Из нее что-л. выпадает, выскакивает, вы­
летает, стирает что-л., стирается, изглаживается, ускользает, уходит.
Из нее вычеркивают, выбрасывают, вымарывают, выкидывают что-л.
Из ее глубин что-ч. появляется, всплывает. Из нее что-ч. выплывает.
Что-л. приходит на память.
Память концептуализируется как пространство, которое ф и к с и ­
р у е т (в ней что-л. откладывается, запечатлевается, оставляет след
отпечаток, фиксируется...) и х р а н и т (в ней хранятся образы, вос­
поминания, обрывки фраз...). Хранение может быть вечным (навсегда
осталось в палгяти...); длительным — вещи памяти слабо подвержены
разрушению/исчезновению (в ней что-л. застревает, засело, сидит,
въелось...); и не очень длительным — вещи памяти находятся в процес­
се разрушения / исчезновения (в ней что-л. смягчается, тает, сме­
шивается...). Кроме этого, в памяти существуют пустые/полые места,
которые ранее были заняты либо должны были быть заняты вещами (в

ней бывают провалы, пробелы...).
По своим фиксирующим свойствам память может быть уподоблена
поверхности предмета, на которой остается след, сохраняется отпеча­
ток, например, бумага {на которой написан текст), воск (на которой

что-то отпечаталось), песок (на котором остались следы чего-л ),
твердое тело (камень, дерево, на котором что-л. вырезано, сдечаны
зарубки) и т. д. Иными словами, память выступает как фиксирующая
поверхность. Человек может стремиться запечатлеть на ней что-л. (в
ней делают зарубку) либо, наоборот, уничтожить след (из нее вычер­
кивают, вымарывают что-л.).
Свойство памяти хранить уподобляет ее замкнутому трехмерному
пространству, заполненному вещами. Память может быть сопостав­
лена с комнатой, кладовой, картотекой и т. д. В пространстве памя­
ти человек бережно хранит какую-л. вещь (в ней бережно хранят
что-л.). Попадая в него, человек занимается активными поисками ве­
щей (в ней роются, копаются, ищут что-л...), перебирает их (в ней
перебирают что-л.) либо выбрасывает (из нее выбрасывают, выки­
дывают что-л.).


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

ПЗ

Пространство, в котором что-л. фиксируется или хранится, мыс*
лится как статичное и застывшее, что абсолютно несвойственно памя­
ти.Память — э т о д и н а м и ч н о е , д е я т е л ь н о е п р о с т р а н с т в о .
Работа памяти— это работа сознания. В ней постоянно происходят из­
менения: что-то исчезает, вновь появляется15.
Память также р е п р о д у ц и р у е т образы (в ней что-л. всплыва­

ет, встает, живет, оживает, возникает, воспроизводится, воскре­
сает, из ее глубин что-л. появляется, всплывает...). Это, в частности,
отражает происходящие в памяти динамические процессы. Репроду­
цирующее пространство памяти может быть уподоблено: а) водному
пространству: морю, океану, глубокому озеру и т. д.; б) рекреационно­
му, т. е. «восстанавливающему» и реинкарнационному16, т. е. «ожив­
ляющему» пространству17.
Концептуализация памяти в качестве ф и к с и р у ю щ е й п о в е р х ­
ности, т р е х м е р н о г о п р о с т р а н с т в а ,р е п р о д у ц и р у ю щ е го
п р о с т р а н с т в а лежит в основании различных метафорических пе­
реосмыслений.
П ространственная метафора в метанарративах. В исследова­
ниях по разным дисциплинам паиять описывается с помощью развер­
нутых метафор. Аналитическое описание памяти часто предваряется
перечислением наиболее традиционных закрепленных за ней метафор.
Например, издатели книги «Время прошедшее» («Tense past») во
вступлении пишут:
Каким образом можем мы понять самое память? По сути дела
невозможно вообразить память без помощи метафоры
что это,
как она работает, где расположена. Память
это хранилище, ком­
пьютер, картотека, энциклопедия или это
пейзаж, храм, го­
род'? Если память определить как разновидность текста, рассказа,
то соответствует ли модель нашей памяти прозе Пруста или Джой­
са, Вирджинии Вульф или Кристы Вольф? [Lambek, Antze 1996, с. xi].

Далее Лэмбек и Энтзе указывают на то, что в когнитивной психоло­
гии метафорическое представление памяти проходит эволюционный
путь от образа хранилища к образу, связанному с современными тех­
нологиями. Память сопоставлена контейнеру, процессору, хранящему
информацию. Но независимо от характера сравнения, подчеркивают
авторы, память всегда предметна и опредмечена.
15 Подробно динамичные свойства пространства памяти будут рассмот­
рены ниже.
16 О памяти как пространстве инобытия подробно будет говориться ниже.
17 Здесь возникает сложность в подборе метафор естественного языка.


114

Часть I. Память

3. Фрейд часто использовал применительно к памяти археологичес­
кие метафоры: память расположена как бы под настоящим или спря­
тана за экранам. В психоанализе память также концептуализируется
как сила, противостоящая контрсиле подавления. Психоаналитики
отмечают сходство памяти с мечтой: и та, и другая представляют со­
бой сгущенные (сжатые) символы18.
Французский философ и социолог Пьер Нора, определяя истори­
ческую память, также использует развернутую метафору памяти-про­
странства. Он пиш ет о том, что память превращается в <сместопо­
ложение », в посещаемый памятник, постепенно переставая быть
контекстом, обитаемой местностью. Развалины памяти становят­
ся предметом реконструкции, а все мы превращаемся в отчужден­

ных туристов, посещающих свое прошлое.
В некоторых современных работах эти утверждения критикуются.
Лэмбек и Энтэе считают их «евроцентричными» и «романтическими»,
поскольку внутри других социальных групп, например, эмигрантских,
может преобладать желание забыть свое прошлое, освободиться от
груза воспоминаний. Образ памяти, находящейся в кризисе, в этом
случае может быть уподоблен, пользуясь термином 3. Фрейда (screen
memory), экрану, на котором более значимо не то, что он показывает, а
то, что пытается, даже ненамеренно, скрыть [Lambek, Antze 1996,
с. xiv—xv].
Пространственная метафора, как это видно, является обязательной
структурой / моделью при описании памяти в разных языках и культу­
рах. Что касается характера концептуализации, то он зависит от раз­
личных факторов. Перечислим их.
• Отношение к эволюционным процессам. Современные технологии
обусловливают появление новых (актуальных) форм концептуализации.
Например, в современных контекстах базовые метафоры памяти:
‘фиксирующая поверхность' и ‘трехмерное пространство’ выражены
с помощью слов экран и процессор.
• Зависимость от социальной среды. В социуме существуют груп­
пы людей, заинтересованных и не заинтересованных помнить свое про­
шлое. Для первых память
это исторический памятник, музей или
среда обитания (в зависимости от характера и степени отчуждения от
своего прошлого). Для вторых, желающих забыть прошлое, начать
новую жизнь с нуля (например, для большинства эмигрантов), состо­
ит преимущественно из купюр и пробелов.
18
Здесь есть небольшое отступление от пространственной метафоры
памяти в сторону общих процессов метафоризации памяти.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

U5

• Научная дисциплина. Разные науки предполагают разные формы
концептуализации одного и того же понятия. В русле психоанализа па­
мять концептуализируется как экран, в русле истории и социологии —
как исторический па мятник, посещаемый туристами и т. д.
• Индивидуальный вкус. Здесь мы переходам к авторским метафо­
рам, которые, с одной стороны, следуют логике языка и сохраняют
связь с устойчивыми словоупотреблениями, хорошо согласуясь с ин­
туицией носителя языка; с другой — создают новые образы, расширяя
и обогащая поле концептуальных метафор.
П р о стр ан ств ен н ая м етаф ора в художественном тексте. П а­
м ять — топографическая карта прошлого. Литература XX века (про­
за М. Пруста, Дж. Джойса, В. Набокова) сфокусировала внимание на
концепте память, в том числе и на ее пространственных характеристи­
ках. В художественных текстах пространственная метафора развернута
и представляет собой мини-текст.
Память-конструкт определяет поэтику В. Набокова. Если сказать, что
тексты В. Набокова структурированы как память и воспроизводят
образ памяти-творчества, то, наверное, это не будет сильным иска­
жением смысла его произведений. Кроме того, метафора памяти нео­
бычайно разнообразна и частотна в его произведениях. Пространствен­
ную метафору памяти в художественных текстах В. Набокова можно
обобщенно определить следующим образом: Память — это топо­
графическая карта прошлого. Приведу примеры.
Память
помещение, комната, здание
(1) Из всего этого, из всей этой грубой мешанины,
так и лип­
нущей, так и прущей из всех углов памяти, принижающей всякое
воспоминание, загораживающей путь свободной мысли,
непре­
менно следовало осторожно, по кусочкам, выскрести и целиком
впустить в книгу Валентинова (Защита Лужина).
(2) С чисто же эмоциональной стороны, в смысле веселости кра­
сок, столь сродной детям, старый Куммингс пребывает у меня в
красном углу памяти {Другие берега).
Милорд Бомстон, теперь профессор Бомстон, с рассеянным ви­
дом повел меня завтракать в ресторан, который я хорошо знал и
который должен был бы обдать меня воспоминаниями, но переме­
нилась вся обстановка, даже потолок перекрасили, и окно в памяти
не отворилось (Другие берега).
(3) Инспектриса велела, чтобы никаких смешков не было, когда
приедет сейчас человек из комиссариата народного просвещения,
что бы он ни говорил, как бы он себя ни вел. И он приехал, и посе­
лился в ее памяти, как человек чрезвычайно забавный, пришедший
из другого, нелепого мира (Защита Лужина).


16

Часть /. Память
Память —- театральная сцена

Из-за того, что в начале составителю мешала необходимость дер­
жаться односложных слов, представление об этих лицах получилось
у меня и сбивчивое, и сухое, но затем воображение пришло на по­
мощь, и я увидел их. Туполицые, плоскоступые, замкнутые оболту­
сы, болезненно гордящиеся своими немногими орудиями (Ben bas
an axe), они вялой подводной походкой медленно ш агаю т вдоль
самого заднего задника сценической моей памяти; и вот, перед даль­
нозоркими моими глазами вырастают буквы грамматики, как бе­
зумная азбука на таблице у оптика (Другие берега).
Память — чувствующая поверхность
— я знал без узнавания, я знал без удивления, я знал, как знаешь
себя, я знал то, что знать невозможно,
жизнь: постоянный трепет,
утайка знания, притворство, страх, болезненное усилие всех нер­
вов — не сдать, не прозвенеть... и до сих пор у меня еще болит то
место памяти, где запечаталось самое начало этого усилия, т. е. пер­
вый раз, когда я понял, что вещи, казавшиеся мне естественными, на
самом деле запретны, невозможны, что всякий помысел о них пре­
ступен (Приглашение на казнь).
Память-страна
Ландо катится, машисто бегут лошади, свежо шее, и немного
подташнивает; и, надуваясь ветром высоко над улицей, на канатах,
поперек Морской у Арки, три полосы полупрозрачных полотнищ —
бледно-красная, бледно-голубая и просто линялая — усилиями сол­
нца и беглых теней лишаются случайной связи с каким-то неприсут­
ственным днем, но зато теперь, в столице памяти, несомненно празд­
нуют они пестроту того весеннего дня, стук копыт по торцам, начало
кори, распушенное невским ветром крыло птицы, с одним красным
глазком, на шляпе у Mademoiselle {Другие берега).
Память-карта; схема маршрута
( 1) Ее родители оба скончались от рака, вскоре после ее свадьбы,
а до этого умерло молодыми семеро из девяти их детей, и память
обо всей этой обильной далекой жизни, мешаясь с веселыми вело­
сипедами и крокетными дужками ее девичества, украш ала мифоло­
гическими виньетками Выру, Батово и Рождествено на детальной,
но несколько несбыточной карте (Другие берега).
(2) Были и прямые тропинки и вьющиеся, и все это переплета­
лось, как в лабиринте. Еще в первые годы изгнания моя мать и я
могли без труда обойти весь парк, и старую и новую его часть, по
памяти, но теперь замечаю, что Мнемозина начинает плутать и
растерянно останавливается в тумане, где там и сям, как на старин­
ных картах, виднеются дымчатые, таинственные пробелы: терра
инкогнита (Другие берега).


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

117

В набоковской прозе память также часто выступает как хранитель­
ница образа внешнего пространства: земли, ландшафта, маршрута пу­
тешествий, помещения. Образы прошлого часто выстраиваются в па­
мяти как среда обитания героя, ср.:
( 1) Мне бы хотелось вспомнить все те скверы, где мы с ним сиде­
ли. В ы зы вая в памяти тот или другой образ, я часто могу опреде­
лить географическое положение садика по двум-трем чертам {Дру­
гие берега).
(2) В памяти я могу распутать по крайней мере пять таких путе­
ш ествий в Париж, с Ривьерой или Биаррицем в конце. Выбираю
относящееся к 1909 году (Другие берега).
(3) Материнские отметины и зарубки были мне столь же дороги,
как и ей, так что теперь в моей памяти представлена и комната,
которая в прошлом отведена была ее матери под химическую лабо­
раторию, и отмеченный
тогда молодой, теперь почти шестидеся­
тилетней
липою подъем в деревню Грязно, перед поворотом на
Даймищенский большак,
подъем, столь крутой, что приходилось
велосипедистам спешиваться,
где, поднимаясь рядом с ней, сде­
лал ей предложение мой отец, и старая теннисная площадка, чуть
ли не каренинских времен, свидетельница благопристойных пере­
кидок, а к моему детству заросшая плевелами и поганками (Другие
берега).
(4) По истечении почти сорока лет я без труда восстанавливаю и
общее ощущение, и подробности его {дома.
tf.fi) в памяти: ш а­
шечницу мраморного пола в прохладной и звучной зале, небесный
сверху свет, белые галерейки, саркофаг в одном углу гостиной, орган
в другом, яркий запах тепличных цветов повсюду, лиловые занавес­
ки в кабинете, рукообразный предметик из слоновой кости для че­
сания спины
и уже относящуюся к другой главе в этой книге
незабвенную колоннаду заднего фасада, под романтической сенью
которой сосредоточились в 1915 году счастливейшие часы моей
счастливой юности (Другие берега).

§3. Среда памяти: способы формирования
Ч еловек / вещ и / п ам ять формиру(ет)ю т среду пам яти. Дея­
тельность сознания: обращение человека к своей памяти, а также спон­
танное появление воспоминаний,— описывают глаголы: помнить(ся),

запоминаться), запомниться), вспоминать(ся), вспомнить(ся), при­
поминать, припомнить, забывать(ся), забыть(ся), запамятовать” .
” Ср. также замечание о глаголе вспомнить: «Событие, обозначаемое
глаголом вспомнить, может произойти как спонтанно (неконтролируемым


118

Часть I. Память

Эти же значения передаются с помощью метафор, моделирующих д е ­
я т е л ь н о е пространство памяти. Как было показано выше, простран­
ство памяти фиксирует, хранит и репродуцирует.
Поскольку пространство памяти «обитаемо» (в нем может нахо­
диться Я-духовное) и заполнено «вещами» (воспоминаниями, кар­
тинами, образами, обрывками фраз...), то возникает вопрос: КАК
формируется среда памяти; КТО создает модифицирует «интерьер»
внутреннего пространства, расставляет вещи по местам и / или назна­
чает вещам их место, перемещает их и т. д.? На этот вопрос в языке
существует три ответа: человек формирует среду памяти; вещи форми­
руют среду памяти; память формирует собственную среду. Рассмот­
рим каждый из них.
1. Человек формирует среду памяти и/или активно на нее воздей­
ствует. Предикаты описывают:
(1) локализацию и хранение вещей: человек хранит, сохраняет,
удерживает, фиксирует, держит... что-л. в памяти; зарубил себе в
памяти = Я помню / стремлюсь запомнить, запоминать-,
(2) поиск вещей в памяти: человек роется, копается, ищет что-л.,
перебирает что-л., отыскивает что-з., находит что-л. ... в памя­
ти - Я вспоминаю, вспомнил припоминаю, припомни з / пытаюсь
вспомнить / пытаюсь припомнить',
(3) воспроизводство и реставрацию вещей: чезовек вызывает, вос­
производит, освежает... что-з. в памяти = Я вспоминаю, вспомнил

припоминаю, припомнил',
(4) удаление вещей из памяти: человек вычеркивает, выбрасывает,
вымарывает, выкидывает... что-л. из памяти-, стирает, смывает
память о ком-л. —Я забываю, забыз / стремлюсь забыть.

2. Вещи формируют среду памяти. (Расположение вещей в памяти яв­
ляется объектом наблюдения «Я созерцающего».) Предикаты описывают:
(1) локализацию и хранение вещей: в памяти что-л. (воспомина­
ние, образ, картина...) откладывается, запечатзевается, застрева­
ет, засезо, сидит, въелось, оставляет сзед, оставляет отпечаток,
фиксируется, хранится, остается, живет...; в память что-л. (об­
раз, фраза...) врезалось, запало, заронилось ...= Я запоминаю / запом­
нил; Я помню что-л., запоминается, запомнилось, что-з. помнится;
(2) появление возникновение вещей: в памяти что-л. всплыва­
ет, встает, возникает, воспроизводится...; из глубин памяти что-л.
образом), так и в результате специальной ментальной деятельности» [Бу­
лыгина, Шмелев 1989, с. 36].


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

119

появляется, всплывает.. . - Я вспоминаю, вспамнил/припоминаю, при­
помнил; что-л. вспоминается, вспомнилось / припоминается, при­
помнилось;
(3) трансформацию вещей, изменение контура, освещения: в памя­
ти что-л. стирается , смягчается, тает, покрывается туманом,
смешивается, смазывается, освещается ярким светом, сияет... ~ Я
вспоминаю, вспамнил/припоминаю, припомнил/забываю, забыл/помню
неотчетливо; что-л. вспоминается, вспомнилось/припоминается,
припомнилось / забывается, забылось;
(4) исчезновение в памяти что-л. пропадает,уступает каму-чемул. место, теряется...; из памяти что-л. выпадает, выскакивает, вы­
летает, стирается, изглаживается, ускользает, уходит ...= Я забы­
ваю, забыл запамятовал (= образовался пробел); что-л. забывается,
забылось.
3. Память формирует свою среду. Предикаты описывают:
(1) локализацию и хранение вещей: память хранит что-л., сохраня­

ет что-л., вбирает в себя что-л. - Я помню запоминаю, запомнил;
(2) воспроизводство вещей: па.мять воскрешает что-л, воспроиз­
водит что-л., возвращает куда-л., оживляет что-л. = Я вспоминаю,
вспомнил припоминаю, припомнил.
В ситуации 1 человек с о з д а е т среду своей памяти. Его деятель­
ность в отношении внутреннего пространства сопоставима с деятельно­
стью «человека расстановки», организующего внутреннюю среду, ср.:
«Человек расстановки»
это уже не собственник и даже не
просто пользователь жилища, но активный устроитель его среды.
Пространство дано ему как распределительная структура, и через
контроль над пространством он держит в своих руках все варианты
взаимоотношений между вещами, а тем самым и все множество их
возможных ролей. (Он, следовательно, сам должен быть «функцио­
нален», однороден своему пространству
только тогда он может
принимать сообщения от своей обстановки ) [Бодрийяр 2001, с. 31].

Отбор и «расстановка» воспоминаний образуют проекцию прошло­
го. Человек выступает владельцем своей памяти. Так он овладевает
прошлым, инвестируя в него свои желания.
Прошлое, в отличие от будущего, легко апроприируется. Память
компенсирует человеку утраченное, возвращая ж е л а н н ы е воспо­
минания. Память — это мною созданное диахроническое зеркало
моего «Я». С его помощью человек ведет поиски воображаемого «Я»,
например, обращается к какому-либо из выделенных эпизодов (дет­

ству; первой любви).


120

Часть I. Память

Выстраивая образы, воспоминания в некотором порядке, он сам
становится частью этого порядка.
В ситуациях 2, 3 среда памяти с о з д а е т с я . Человек продолжает
быть частью выстроенного порядка воспоминаний. Однако происходит
смена ролей: порядок устанавливается не самим человеком, а как бы
д л я н е г о . Он утрачивает функции хозяина памяти / воспоминаний,
становясь зрителем, набчюдателем, адресатом воспоминаний. Не кол­
лекция образов прошлого принадлежит ему, но, скорее, он принадле­
жит коллекции образов своего прошлого.
Ж елание и тр ав м а — ф акторы , влияю щ ие на формирование
среды пам яти. Воспоминание имеет примерно поровну положитель­
ных и отрицательных эпитетов: восторженное, доброе, нежное, пре­

красное, приятное, светлое, сладкое, сладостное, теплое, чистое,
чудесное... воспоминание-, горькое, грустное, жуткое, мрачное, му­
чительное, нехорошее, позорное, страшное, тягостное, тяже пое,
ужасное... воспоминание [Горбачевич, Хабло 1979, с. 70]. На форми­
рование среды памяти наибольшее влияние оказывают два фактора:

желание и травма. Жечание и травма в некотором смысле слова
находятся в квазиантонимичных отношениях. По своей воле человек
обращается к желанным воспоминаниям. Воспоминания, основанные
на травме, чаще возникают неконтролируемо и помимо воли. Как пра­
вило, они отвечают ситуации 2 или 3, в которых человек играет роль
пассивного наблюдателя, а не активного деятеля.
Область желанного М. Кундера в романе «Невыносимая легкость
бытия» (пер. Н. Шульгиной) называет поэтической памятью, ср.:
Похоже, будто в мозгу существует совершенно особая область,
которую можно было бы назвать поэтической памятью и которая
отмечает то, что очаровало нас, тронуло, что сделало нашу жизнь
прекрасной. С тех пор как он узнал Терезу, уже ни одна женщина не
имела права запечатлеть в этой части мозга даже самый мимолет­
ный след. Тереза деспотически завладела его поэтической памятью
и замела в ней следы иных женщин (М. Кундера. Невыносимая лег­

кость бытия).
Память-травма обсуждается в рамках разных дисциплин20. Чело­
век хорошо запоминает то, что его травмировало. Например, наказание
детей может основываться на прескрипции: Чтобы хорошенько запом­
нил. В свою очередь, сама прескрипция исходит из того, что хорошо
запоминается то, что травмирует. Это обыгрывает X. Л. Борхес: в его
20 Подробнее о Памяти-травме см. часть I, гл. 5. Память и социум.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

121

рассказе отец бьет маленького мальчика не в наказание, а чтобы он
лучше запомнил удивительное видение, ср.:
На одной из страниц своей «Жизни» Бенвенуто Челлини рас­
сказывает, что пятилетним мальчиком видел, как в огне резвилось
существо, похожее на ящерицу. Он рассказал об этом отцу. Тот
ответил, что это саламандра, и отколотил его, чтобы удивительное
видение, столь редко доступное людям, запечатлелось в его памя­
ти (X. Л. Борхес. Саламандра).
Если в основании травмы лежит вина человека, память сближает­
ся с совестью. В этой ситуации происходит процесс разделения субъекта
на две составляющие: активную (ego) и пассивную (alter ego). ПамятьI
совесть принимают на себя функции alter ego человека. Этот процесс
можно также назвать процессом перемещенной воли: за все, что про­
исходит как бы вне воли человека, он не несет ответственности.
Что всего более облегчает мне мою задачу,
начал Афанасий
Иванович,
это непременная обязанность рассказать никак не
иначе, как самый дурной поступок всей моей жизни. В таком слу­
чае, разумеется, не может быть колебаний: совесть и память серд­
ца тотчас же подскажут, что именно надо рассказывать (Ф. М. Дос­

тоевский. Идиот).
Сосуществование памяти-желания и памяти-травмы может при­
водить к конфликтам, в результате которых пространство памяти моди­
фицируется, например, происходит замещение образов памяти-жела­
ния на образы памяти-травмы, ср.:
Он пытался вмешаться в этот хаос, силился вызвать из прошлого
какой-нибудь сладкий мираж, ощущение нежности или бодрости,
он выдавливал из глубин памяти свежее смеющееся личико Гуты,
еще девчонки, желанной и неприкосновенной, и оно появлялось
было, но сразу же затекало ржавчиной, искажалось и превраща­
лось в угрюмую, заросшую грубой бурой шерстью мордочку Мар­
тышки (А . и Б. Стругацкие. Пикник на обочине).
§4. П ам ять

и зрение

П ам ять и зрение к а к источники достоверной информ ации.
Смысловые отношения между памятью и зрением многообразны и
многомерны. Пространство памяти описывается с помощью метафор
зрительного восприятия, которые моделируют представление о внут­
реннем зрении.


122

Часть /. Память

Память концептуально согласуется21 со зрительным восприятием
{зрением), а также связана с ним причинно-следственными отношени­
ями, которые можно выразить формулой: То, что мы видим — мы
помним, то, что мы помним, мы как бы видим.
Рассмотрим сначала первую часть данного утверждения: То, что
мы видим — мы помним. Процесс забывания начинает происходить в
момент, когда объект перестает быть видимым, уходит из поля зрения.
Связь между зрительным восприятием и памятью описана в примере,
взятом из “Мертвых душ” Н. В. Гоголя: по мере того, как бричка Чи­
чикова отъезжала от города, город переставал быть видимым, стано­
вясь далеким прошлым и забываясь, ср.:
Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал только назад, же­
лая увериться, точно ли выехал из города; но когда увидел, что город
уже давно скрылся, ни кузниц, ни мельниц, ни всего toi о, что нахо­
дится вокруг городов, не было видно и даже белые верхушки ка­
менных церквей давно ушли в землю, он занялся только одной доро­
гою, посматривал только направо и налево, и город N. как будто не
бывал в его памяти, как будто проезжал он его давно, в детстве

(Н. Гого 7ь Мертвые души).
Память и зрение относятся к достоверным источникам инфор­
мации. Для того, чтобы свидетельствовать, человеку достаточно в и д е т ь 22 и з а п о м н и т ь увиденное, т. е. быть оче-видцем событий.
Роль видеоданных как источника знаний и основания для мнений и
суждений человека о мире [Арутюнова 1989, с. 21, 22], а также зре­
ния, с которым ассоциируется объективная информация [Урысон 1997,
вып. 1, с. 138], достаточно подробно обсуждалась в лингвистических
работах. К сказанному можно добавить несколько штрихов.
По отношению к другим способам восприятия зрение имеет нео­
споримые преимущества. Человек доверяет прежде всего своим гла­
зам. Видеть своими собственными глазами — значит, присутствовать
при происходящем. Если нужно в чем-л. убедиться, говорят: Я хочу
увидеть все это собственными глазами; пока не увижу, — не поверю.
То, что человек увидел своими глазами, обычно имеет статус бесспор21 О концептуальном согласовании памяти и зрения см. часть I, гл. 2,
§ 2. Телесность памяти.
'2 О предпочтительном по сравнению с другими синонимами (заме­
чать, видеть, чицезреть, зреть) употреблением глагола видеть в ситуа­
ции, когда человек или группа людей были свидетелями какого-л события,
см.: [Апресян 20046, с 93].


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

123

ного и неопровержимого21*23. В поговорке: Лучше один раз увидеть, чем
сто раз услышать, — глагол увидеть означает ‘стать очевидцем’, а
глагол услышать — ‘узнать от других’.
Мы апеллируем к зрению, делая утверждения, которые, с нашей
точки зрения, не нуждаются в доказательствах, дополнительных объяс­
нениях: Это очевидно; все ясно; наглядный пример и т. д.
Фраза: Глазам своим не верю! — обозначает изумление. Это кос­
венно подтверждает привычку увиденное оценивать как достоверное.
Ситуацию можно описать следующим образом: ‘случилось то, что не­
возможно было и предположить, о чем невозможно было и подумать’.
В данном контексте изумление — это реакция на противоречие между
увиденньш собственными глазами, а следовательно, бесспорным и
неопровержимым, и априорными представлениями. Говорящий увидел
то, что исключал как возможное или вероятное, о чем даже не мог и
подумать24. То, что он увидел, стало для него полной неожиданностью,
Как и зрению, памяти приписана объективность. Несмотря на то,
что память может сближаться с воображением, корректировать про­
шлое, создавать образы желанного прошлого25 и т. д., она мыслится
как достоверный источник. Память подводит26означает лишь то, что
человек что-то забыл и не может вспомнить. Человек может предъяв­
лять претензии к качеству запоминания, а не к достоверности того, что
зафиксировала память.
Верно — неверно, правильно — неправильно не сочетается ни с глаго­
лом помнить, ни с глаголом видеть. Можно сказать: Я плохо видела
помнила этот эпизод. Нельзя сказать: *Ты правильно неправильно (вер­
но неверно) видишь!помнишь этот эпизод, однако возможно: Ты пра­
вильно неправильно (верно/неверно) понимаешь этот эпизод.
М еханизмы запоминания и отождествления. Каузальная связь
памяти и зрения: то, что мы видим — мы помним, то, что мы помним,
мы как бы видим, — проявляется также в механизмах запоминания.
Стремление запомнить (надолго сохранить чей-либо образ в памяти)
сопровождается особенно интенсивным, пристальным взглядом, на­
правленным на объект запоминания, ср.:
21 Здесь речь идет о восприятии того, что оценивается как реальность,
а не как сон, мираж, галлюцинация, бред и т. п.
’4 Подробно о видах удивления см. также: [Шаронов 2002].
25 Подробно о соотношении памяти и воображения см. часть I, гл. 4,

§ 5. Интерпретативная функция памяти.
16 О сочетании память подводит см. также часть I, гл. 2, § 2. Телесность

памяти.


Часть I. Память

124

Она глядела на него со страхом, с мольбой, с любовью, глядела
пристально, чтобы покрепче задержать в пам яти его черты (А. Че­

хов. Дама с собачкой).
Интенсивность запоминающего взгляда позволяет «перенести» в
память и прочно зафиксировать там образ запоминаемого объекта,
не нарушая при этом его целостности. Образ памяти как бы тожде­
ствен реальному объекту. Памяти приписывается не только объектив­
ность, но и р е а л и с т и ч н о с т ь . Она сохраняет / охраняет реальность
прошлого.
На реалистичности и объективности памяти основываются меха­
низмы отождествления, благодаря которым восприятие объекта в акту­
альном настоящем (образы актуального настоящего) сопоставляется с
образами прошлого. Сравнение аналогично сличению лица человека /
пейзажа интерьера и т. д. с фотографией27. Типичной ситуацией, при
которой происходит такое отождествление, является возвращение че­
ловека куда-л. встреча с кем-л. после долгой разлуки. Образ, храни­
мый памятью, как бы н е и з м е н е н и служит точкой отсчета, которая
позволяет определить и з м е н е н и я реального объекта во времени. На­
пример, если зрительный образ человека в актуальном времени не со­
впадает с образом, зафиксированным памятью, то говорят, что человек
изменился в лучшую худшую сторону (похорошел, постарел, вырос,
изменил прическу и т. д.). Ср.:
( 1) Вид у него был совершенно затрапезный и до такой степени
не походил на тот образ, который сохранила моя память, что не­
сколько секунд я колебался, думая, что это ошибка (В. Печевин. Ча­

паев и пустота).
(2) Казалось, все до одной изменились черты ее. Напрасно си­
лился он в них отыскать хотя одну из тех, которые носились в его
памяти,
ни одной! (Я. Гогочь Тарас Бучьба).

Память сохраняет ц е л о с т н о с т ь объектам т о ж д е с т в е н н о с т ь
его самому себе. Это может относиться как к личности самого Я, так и
к другому человеку либо к другому объекту. В первом случае речь
идет о непрерывности сознания Я и об ответственности памяти за
и д е н т и ч н о с т ь , ср.:
Так как только память знакомит нас с непрерывностью и дли­
тельностью указанной... последовательности восприятий, то в силу
одного этого ее следует рассматривать как источник личного тож-2
2
Об отношении памяти и фотографии см. часть I, гл. 4, § 6. Реверсив­
ная функция памяти: возвращение в прошчое.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

125

дества. Не будь у нас памяти, мы совсем не имели бы представления
о... той цепи причин и действий, из которых состоит наше я, или
наша личность [Юм 1965, т. 1, с. 377].

Благодаря памяти идентифицируется также другое лицо, другой
объект. Например, взрослому можно сказать: Я помню тебя еще сов­
сем ребенком. Это означает: ‘с точки зрения говорящего, образ ребен­
ка, сохраненный памятью, и образ взрослого, воспринимаемый в акту­
альном настоящем, относятся к одному и тому же лицу’.
На отождествлении строится механизм у з н а в а н и я . Например,
фраза: Хотя прошло тридцать лет, она узнала всех своих одноклассни­
ков, — означает, что образы лиц, хранимых памятью, были адекватно
отождествлены с образами лиц, воспринятых в актуальном настоящем.
Хранимый памятью образ умершего как бы продлевает его «жизнь
после смерти». Мы говорим: Я вижу его ее перед собой как живого/
живую. Память выступает как реинкарнационное пространство, как
пространство инобытия. Тем самым в языковых употреблениях прояв­
ляется символическая природа памяти, формирующей область транс­
цендентных смыслов28. Ср.:
Вершинин. (...) Ваш отец сохранился у меня в памяти, вот за­
крою глаза и вижу, как живого (А. Чехов. Три сестры).

Отождествление образов прошлого с образами настоящего форми­
рует представление о н е п р е р ы в н о с т и в р е м е н и . Память обуслов­
ливает возникновение чувства времени29, или, как писал Э. Кассирер,
«интуиции времени»30 [Кассирер, 2002, т. 3, с. 150].
Соотношение Память <=> Зрение реализуется также в художествен­
ных текстах. В произведениях В. Набокова память представлена целой
серией зрительных метафор. Она уподоблена: оптическому прибору
(пример 1) и зрителю, использующему оптический прибор (пример 2);
человеку с хорошим / плохим особым, «творческим» зрением (при­
меры 3— 5), ср.:
( 1) Эти переживания и осложнения, эти женские тени и измены,
и опять стихи, и нелады с легкими, и санатория в снегах, все это
28 Подробно об этом см. часть I, гл. 4, § 7. Образы трансцендентного.
29 Аристотель в своем трактате о памяти пишет об ощущении времени,
ср. «...помнят только те животные, у которых есть ощущение времени,
причем помнят тем же, чем и ощущают» [Аристотель 2004, с. 161 162].
,0 Ср. «Подлинная интуиция времени не достигается одним лишь вос­
поминанием, но является одновременно познанием и действием» [Кас­
сирер 2002, т. 3, с. 150].


Часть /. Память

126

сейчас, при восстановлении прошлого, мне не только ни к чему, но
еще создает какое-то смещение фокуса, и как ни тереблю винтов
наставленной памяти, многое уже не могу различить и не знаю,
например, как и где мы с Тамарой расстались (Другие берега).
(2) После этих по-разному занятных людей, каждый из которых
окрашивал воспоминание в свой определенный цвет (голубой гео­
граф, защитного цвета комиссар, черное пальто писателя и человек,
весь в белом, подбрасывающий ракеткой еловую шишку), была рас­
плывчатость и мелькание, жизнь в Берлине, случайные балы, мо­
нархические собрания, много одинаковых людей
и все это было
еще так близко, что память не могла найти фокуса и разобраться в
том, что ценно, а что сор, да и разбираться было теперь некогда,
слишком много места занял угрюмый, небывалый, таинственный
человек, самый привлекательный из всех, ей известных (Защита
Лужина).

(3) Зоркой оказалась и память о той молодой, кривой тоске по
красоте. В пятьдесят лет, в письме из Сибири, он вспоминает девушку-ангела, замеченную однажды в юности на выставке Промыш­
ленности и Земледелия (Дар).
(4) «Лужина я одного знал, — медленно произнес господин,
щурясь (ибо память человека близорука). — Я знал одного. Вы не
учились случайно в Балашевском училище» (Защита Лужина).
(5) Вот сложилась полупрозрачная, в графитовых жилках, боя­
рышница, присевшая на расцветший от одного взгляда памяти при­
дорожный репейник, и с него же снялась... (Другие берега).
Суммируя сказанное, следует еще раз подчеркнуть, что процессы
запоминания/забывания, механизмы отождествления образов прошло­
го и актуального настоящего связывают память и зрение причинноследственными отношениями: То, что мы видим, мы помним. Обрат­
ное соотношение: То, что мы помним, мы как бы видим, описывается
с помощью визуальных метафор. Они показывают, каким образом язы­
ковыми средствами моделируется пространство памяти «изнутри».

§ 5. Живописное пространство памяти
О бщ ая характеристика. Язык моделирует память как визуальное
внутреннее пространство, в котором возникают образы, картины...
Мы говорим: память рисует какой-л. эпизод прошлого. Ср. также:
Он сначала пристально занялся ее наружностью, все рисовал в
памяти ее портрет (И. Гончаров. Обломов).
То, что деятельность образной и эмоциональной памяти может опи­
сываться с помощью «живописных» метафор: рисовать , картины, —


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

127

не кажется случайным. Пространство памяти концептуализируется в
языке как произведение живописи/изобразительного искусства. Кос­
венно на это указывает смысловая близость предикатов вспомнить и
вообразить; а также то, что память воспроизводит прошлое в обра­
зах ; и то, что образ словообразовательно близок воображению и изо­
бражению. Однако с большей определенностью концептуальную
соположенность памяти и живописных произведений проявляют сле­
дующие характеристики:
• память имеет перспективу;
• возникающие в памяти образы могут создавать композицию, в
которой выражено соотношение ближнего и дальнего плана;
• метафоры памяти передают градацию светлого и темного (в жи­
вописи это имеет название светотень);
• пространство памяти, ее образы имеют цвет.
Каждый из перечисленных компонентов вербализуется серией язы­
ковых метафор, описывающих деятельность сознания, связанную с
воспоминанием, припоминанием и забыванием3|.
О бразы прошлого в памяти. Основные свойства. В языковом
пространстве памяти деятельность сознания передается через динами­
ку модификацию образов. Э. Кассирер определяет образ как продукт
памяти, который «управляется привычкой и прошлым опытом» [Кас­
сирер 2002, т. 3, с. 140]. Характеризуя свойства образа, Н. Д. Арутю­
нова отмечает его тяготение к предметности, «он ближе к миру, чем к
смыслу», а также тенденцию быть воспринятым: «образ не может быть
объектом понимания» [Арутюнова 1998, с. 315]. Продолжая эту мысль,
можно сказать, что образная память (в отличие от логической памя­
ти) «отвечает» за восприятие прошлого более, чем за его понимание.
В пространстве памяти образы перемещаются, занимают фиксиро­
ванную позицию, фокусируются, затем постепенно удаляются, заме­
щаются другими образами и т. д. Процессы воспоминания/припоминания — забывания описываются: а) как чередование ближнего и дальне-1
11 В современных когнитивных подходах используется понятие кадр и
говорится о кинематографической природе памяти Существует понятие
нейрофизиологического кадра, который можно представить как кинокадр:
он дискретен, внутри него ничего не происходит, все происходит в смене
кадров [Алюшин, Князева 2004; Князева, Туробов 2002]. Языковые мета­
форы памяти возникли и стали устойчивыми раньше, чем появился кине­
матограф, поэтому в отношении языка уместнее говорить о картинах, сме­
няющих друг друга в памяти. Понятно, что картина и кадр концептуально
близки друг другу.


128

Часть f. Память

го планов: образы приближаются — удаляются; б) как чередование
света и темноты: образы освещаются (вспыхивают) — погружаются в
темноту. Образы прошлого также подвергаются деформации. Все эти
процессы переданы с помощью языковых метафор. Существенными
являются следующие свойства образа: Я ркий/поблекш ий', чет кий/
р а з м ы т ы й ; ц е л ь н ы й /ф р а гм е н т а р н ы й ; п о д р о б н ы й (д ет а ль н ы й )!
обобщ енны й (лиш енны й дет азей, т ипизированны й). Эти характерис­

тики указывают на с т е п е н ь в р е м е н н о й о т д а л е н н о с т и вспо­
минаемого предмета или события, либо на с т е п е н ь з н а ч и м о с т и
события для человека.
Если интенсивность цвета, четкость форм, цельность и детальность
означает, что предмет, событие относится к недавнему прошлому и или
имеет особое значение, является выделенным эпизодом жизни челове­
ка- яркое воспоминание; яркий образ; это собы т ие врезалось в мою
памят ь; кто-л. что-л. т ак и стоит перед глазами; все, до посзедней
черточки сохранию сь в м оей памят и,
то отсутствие яркости, по­

блекший цвет, нечеткий, размытый контур, фрагментарность, отсутствие
деталей характеризуют образы далекого прошлого или образы, утра­
тившие актуальность. Угасание образа, процесс забывания описывают
словосочетания: что-л. ст ерзось, см азазось, разм ы лось, поблекло,
покры лось туманом, раст аяло в памят и; ср. также: бчедное, неяс­
ное, ту манное, т усклое, воспоминание

Так же как старые вещи несут в себе признаки старения и распада,
так же образы памяти, «старея» или теряя актуальность, постепенно
трансформируются- из образа, картины они ст ановят ся следом (т. е.
теряют «вещность», конкретность, фактурность), а затем, окончательно
стершись, образуют пробел, т е. значимую пустоту, информирующую
о том, что нечто, раньше имевшее место, перестало иметь место быть,
т. е. просто забылось.
Отдаленные воспоминания перестают быть доступными внутренне­
му зрению, как бы отдаляясь в пространстве. Это вынуждает человека
«вглядываться» в свое прошлое.
Интересно, что картина, создаваемая посредством языковых мета­
фор и развернутых метафор (устойчивые словосочетания; фрагменты
текстов) находит также подтверждение в работах психологов.
Н аблю дая сво его п ац и ен та Ш , объ ем п ам яти которого бы л
ф акти ч ески безгран и чен , А Р Л урия при водит след ую щ и е п ри м е­
р ы э й д о т е х н и к и Ш : а ) у в е л и ч е н и е р а зм е р о в о б р а зо в , их в ы го д н о е
освещ ен и е, п рави льн ая расстан овка; б) сокращ ен и е о бразов, абст­
р а к ц и я о т д е т а л е й и о б о б щ е н и е У н и к ал ь н у ю с п о с о б н о с т ь Ш д о л го
п о м н и ть ч т о -л А Р. Л у р и я с в я з ы в а е т с я р к о с т ь ю о б р а за , ср . « О тл и -


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

129

чия от обычной образной памяти заключались лишь в том, что об­
разы Ш. были исключительно яркими и прочными и он мог “отво­
рачиваться” от них, а затем “поворачиваться” к ним, видеть их сно­
ва! (...) Удивительная яркость и прочность образов, способность
сохранять их долгие годы и снова вызывать их по своему усмотре­
нию давала Ш. возможность запоминать практически неограничен­
ное число слов и сохранять их на неопределенное время» [Лурия
1994, с. 22].
Процесс забывания также описывается как ослабление яркости
образа. Достаточно было Ш. «поставить» данный образ в такое по­
ложение, чтобы его было трудно «разглядеть», — например, «поме­
стить» его в плохо освещенное место или сделать так, чтобы образ
сливался с фоном и становился трудно различимым,
как при «счи­
тывании» расставленных им образов этот образ пропускался, и Ш.
«проходил» мимо этого образа, не «заметив» его [Там же, с. 23 24].

Можно, таким образом, утверждать, что языковые метафоры, опи­
сывающие процессы, происходящие в памяти, и данные психологов
совпадают почти буквально.
С помощью перечисленных свойств образа: яркость блеклость; чет­
кость размытость; цельность/ фрагментарность; детальность обобщен­
ность в пространстве памяти выстраивается перспектива. Она может
быть двух видов: назовем их х р о н о л о г и ч е с к о й и п с и х о л о г и ­
ческой.
Хронологическая перспектива. Если в памяти яркие, четкие, цель­
ные, детальные образы соответствуют более близкому по времени вос­
поминанию, а блеклые, нечеткие, фрагментарные, обобщенные образы —
более далекому воспоминанию, то конструируется х р о н о л о г и ч е с ­
к а я п е р с п е к т и в а . Прошлое выстраивается в памяти в хронологи­
ческой последовательности: образы далекого прошлого неярки (плохо
освещены), фрагментарны (лишены цельности), обобщены (лишены
деталей и подробностей), они имеют нечеткие, размытые контуры. На­
оборот, образы недавнего прошлого — цельные, они насыщены дета­
лями и подробностями, они описываются как четкие и ясные.
Об отдаленном прошлом мы говорим: смутные воспоминания; в

памяти уцелело / сохранилось немногое; о прошлой жизни память не
сохранила почти ничего; из памяти изгладилось что-л. (детали, под­
робности, почти все), а также: неясное, бледное воспоминание; об­
рывочные, отрывочные воспоминания и т. д. Эти же подтверждения
мы находим в авторских примерах:
( I ) Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные
в этой книге происшествия и угасли в памяти (М. Бутаков. Мас­
тер и Маргарита).
S - 1768


130

Часть /. Память

(2)
К далекому прош лому мысль его уж не обращается; оно ис­
чезло из памяти, словно его и не было {М. Салтыков-Щедрин. По­

шехонская старина).
Часто хронологическая перспектива иллюстрирует процесс и после­
довательность забывания, происходящего под воздействием времени.
Если сравнивать хронологическую перспективу с прямой (линей­
ной) перспективой в живописи, то можно увидеть ряд соответствий.
Временная удаленность в пространстве памяти имеет аналогию с про­
странственной удаленностью. Уменьшение четкости, яркости, деталь­
ности образа, разрушение его цельности в процессе отдаления воспо­
минания от актуального настоящего напоминает пропорциональное
уменьшение предмета по мере удаления от переднего плана. Образ уда­
ляющегося объекта во внешнем пространстве может иметь описание,
сходное с процессом забывания, угасания образа в памяти, ср.:
Вон он, человек, вдали идет; может, ноги у него от спешной ходь­
бы подсекаются, а издали кажется, что он все на одном месте топ­
чется, словно освободиться не может от одолевающего простран­
ства полей. Не вглубь уходит эта малая, едва заметная точка, а толь­
ко чуть тускнеет. Тускнеет, тускнеет и вдруг неожиданно пропадет,
точно пространство само собой ее засосет (Л/. Салтыков-Щедрин

Коняга).
Как кажется, похожим образом можно описать процесс забывания
эпизода далекого прошлого. Первыми исчезают из памяти детали и
подробности. Постепенно контур события становится все более рас­
плывчатым, теряет очертания, перестает быть целостным и превращает­
ся в фрагмент прошлого, утрачивая связь с другими событиями. Иног­
да его называют: обрывкам, клочком... Ср.:
( 1) Подробности наших отношений изгладились из моей памяти,
да если б я их и помнил, кого это может интересовать? (И. Тургенев.

Первая любовь).
(2)
Два года назад.. в Киеве...
повторил Андрий, стараясь
перебрать все, что уцелело в его памяти от прежней бурсацкой
жизни (Н. Гогочъ. Тарас Бульба).
(3) Иногда она, по-видимому, припоминала; но память прошло­
го возвращ алась без связи, в форме обрывков. Внимание ни на чем
не могло сосредоточиться и беспрерывно перебегало от одного да­
лекого воспоминания к другому (Л/. Салтыков-Щедрин. Господа

Гоювлевы).
(4) Клочья, уцелевшие в памяти от трансфизических странствий,
переплетаются с повседневностью в единый непрерывный кошмар

(Даниил Андреев Роза мира).


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

131

В рассказе X. Л. Борхеса перенасыщенность памяти деталями со­
здает впечатление фальши, памяти как бы предписано не быть слиш­
ком подробной, ср.:
Год спустя я просмотрел эти страницы. Все, казалось бы, правда,
однако в первой главе и в некоторых абзацах других глав мне почуди­
лась фальшь. Возможно, виною тому
злоупотребление подроб­
ностями; такое, я заметил, случается с поэтами, и ложь отравляет
все, ибо подробностями могут изобиловать дела, но не память.*
(X. Л. Борхес. Бессмертный).

Линейная перспектива внешнего пространства может быть уподоб­
лена хронологической перспективе внутреннего пространства памяти.
Связь двух перспектив обнаруживается в следующем примере:
Единственное, что он знал достоверно, это то, что спокои века
играет в шахматы, — и в темноте памяти, как в двух зеркалах, отра­
жающих свечу, была только суживающаяся, светлая перспектива:
Лужин за шахматной доской, и опять Лужин за шахматной доской,
и опять Лужин за шахматной доской, только поменьше, и потом
еще меньше, и так далее, бесконечное число раз (В. Набоков. Защи­
та Лужина).

В.
Набоков выстраивает в пространстве памяти линейную перспек­
тиву. Временная отдаленность описана как уменьшение того же самого
образа (поскольку других образов память как бы не сохранила).
Психологическая перспектива. Если в памяти яркие, четкие, цель­
ные, детальные образы соответствуют эпизодам прошлого, сохранив­
шим актуальность, продолжающим эмоционально и интеллектуально
воздействовать на человека и, наоборот, блеклые, нечеткие, фрагмен­
тарные, обобщенные образы соответствуют неактуальному, имеющему
слабое эмоциональное и интеллектуальное воздействие на человека, то
конструируется п с и х о л о г и ч е с к а я п е р с п е к т и в а .
Психологическая перспектива памяти предполагает такой порядок
расположения образов, а также степень их четкости, яркости, цельнос­
ти и детальности, который зависит не от временной удаленности собы­
тия, ставшего «прототипом» образа, но от силы и продолжительности
его психологического воздействия на живущего в актуальном настоя­
щем человека и (частично) от осознанных неосознанных предпочте­
ний, например, нежелание человека помнить что-л. неприятное, эти­
чески небезупречное и т. д. и, наоборот, желание сохранить в памяти
приятные, радостные знаковые события.
События, короткие по времени протекания могут запоминаться с
большей отчетливостью, чем длительные события. Это также имеет


132

Часть /. Память

отношение к психологической перспективе памяти. О такой временной
асимметричности реального события и воспоминания о нем пишет
В. Беньямин, ср.:
Кто угодно заметит, что продолжительность временного отрез*
ка, в который у нас формируются впечатления, не имеет значения
для их судьбы и памяти. Никто не мешает нам более-менее отчетли­
во запомнить комнаты, где мы пробыли сутки, и совершенно забыть
иные, где провели месяцы [Беньямин 2005, с. 206].

Хронологическая перспектива о б ъ е к т и в н а , психологическая —
с у б ъ е к т и в н а и во многом зависит от точки зрения человека. Хро­
нологическая перспектива соответствует естественному положению
дел. Фраза: Прошло уже столько лет, что в памяти остались лишь
какие-то смутные воспоминания — описывает естественный процесс
забывания. Психологическая перспектива — это, как правило, некото­
рое отклонение от нормы32, поэтому высказывания типа: Столько лет
прошло, а память сохранила все, до мельчайших деталей! — содер­
жат элемент неожиданного.
Фразы: В памяти ярко запечатлелись события десятилетней дав­
ности, а то, что было на прошлой недели — стерлось', Я хорошо

помню свое детство, а то, что было вчера, как-то не запомни­
лось — корректны и в отношении языка, и в отношении логики. Они не
описывают симптомы расстройства памяти. О чем-то далеком можно
сказать: Я помню нашу встречу, как если бы это было вчера. Об отда­
ленном прошлом в этом случае говорят: память удерживает, сохра­
няет ; в памяти живо.
Психологическая перспектива часто обозначается посредством кли­
ше, которые маркируют выделенность какого-либо эпизода прошлого:

как если бы это было вчера... все так живо... никогда не забуду, как...
пока жив(а) буду, буду помнить, как... век не забуду, как... память
сохранила все до мельчайших подробностей!деталей!черточек и т. д.
Это также подтверждается литературными примерами, ср.:

32 Образы, формирующие психологическую перспективу, не являются
неожиданностью в том случае, если речь идет о так называемых выделен­
ных местах в памяти, т. е. о том, что принято помнить, независимо от дав­
ности. Например, воспоминания детства относятся к далекому прошлому,
но они являются «выделенным местом», в социуме принято их помнить. В
этом случае неожиданностью станет скорее их отсутствие. Подробнее см.
часть I, гл. 4, § 2. Выделенные общие места в памяти.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

133

(1) Как же прошедшее ясно и резко отлилось в моей памяти! Ни
одной черты, ин одного оттенка не стерло время! (Л/. Лермонтов.

Герой нашего времени).
(2) Развязки нехитрых романов девичьей обыкновенно бывали
очень строгие и даже бесчеловечные (виновную выдавали замуж в
дальную деревню, непременно за мужика-вдовца, с большим се­
мейством; виновного — разжаловывали в скотники или отдавали в
солдаты); но воспоминания об этих развязках как-то стерлись (па­
мять культурных людей относительно прошлого их поведения
вообще снисходительна), а самый процесс сослеживания «амур­
ной интриги» так и мелькал до сих пор перед глазами, словно живой

(М. Салтыков-Щедрин. Господа Головлевы).
(3) Это было простодушнейшее существо, с виду несколько строп­
тивое, но внутренне преисполненное доброты и жаления. Качества
эти были настолько преобладающими в ней, что из всей детской
обстановки ни один образ не уцелел в моей памяти так полно и
живо, как ее (Л/. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина).
(4) Описанные в настоящей и трех предыдущих главах личности
наиболее прочно удержались в моей памяти ( М. Салтыков-Щед­

рин. Пошехонская старина).
Внутреннее пространство памяти в этом случае не строится по мо­
дели внешнего (как при хронологической перспективе). Оно пред­
ставляет собой особое пространство смысловых отношений, в которой
события градуируются не по времени, а по значимости и/или актуаль­
ности для текущего момента.
Фраза; Сколько лет прошло, а в памяти все так ярко/свежо, как
если бы это было вчера, — обнаруживает столкновение хронологи­
ческой и психологической перспектив. Первая часть этой фразы; Сколько
лет прошло, — предполагает логический вывод: ‘все должно стереться
из памяти’, т. е. соотносится с хронологической перспективой. Вторая
часть: в памяти все так ярко/свежо, как если бы это было вчера, —
указывает, что в пространстве памяти выстроилась психологическая, а
не хронологическая перспектива. Противительный союз а проявляет
противоречие между второй частью фразы и выводом, ожидаемым из
первой части, ср. также:
Все это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки
с бальзамином, и кровать с пестрой занавескою, и прочие предме­
ты, меня в то время окружавшие. Вижу, как теперь, самого хозяина,
человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый
сертук с тремя медалями на полинялых лентах (А. Пушкин. Станци­

онный смотритель).
К сказанному следует добавить, что деятельность сознания может
описываться как импульсивная (неконтролируемая) смена обеих пер-


134

Часть I. Память

спектив: в памяти могут чередой выстраиваться события недавнего
прошлого (хронологическая перспектива) или неожиданно из глубины
памяти всплывать далекие воспоминания, а затем постепенно сти­
раться и угасать, уступать место другим образам (психологическая
перспектива). Это важное свойство языкового пространства памяти:
оно необычайно и з м е н ч и в о и п о д в и ж н о , в его изменении мож­
но усматривать регулярные выстраивания новых смысловых связей и
параллелей. Это — одна из причин близости памяти воображению.
Надо также отметить, что пространственная изменчивость как бы
дополняет или «уравновешивает» неизменность хранимого памятью
прошлого. Источником нового, перемен очевидным образом оказыва­
ется не прошлое, которое в памяти задано определенным временным
циклом34, а изменчивое пространство, в котором образы создают раз­
личные смысловые комбинации. Меняющееся языковое пространство
описывает основной механизм памяти: забывание — воспоминание/

припоминание.
Х ронологическая vs. п сихологическая п ерсп ек ти вы в п ам я­
ти — п рям ая vs. обратная персп ективы в произведениях искус­
ства. Хронологическая перспектива имеет определенную аналогию с
прямой перспективой, открытой художниками Ренессанса. У психоло­
гической перспективы также есть аналогия со способами моделирова­
ния внешнего пространства, предлагаемые искусством. Психологичес­
кая перспектива сопоставима с обратной перспективой, характерной
для византийских и русских икон, ср.:
«В византийских и древнерусских иконах семантически более
важные фигуры в меньшей степени подвергаются перспективной
деформации. При этом деформация фона происходит наиболее пол­
ным образом и почти автоматически» [Успенский 1995, с. 275].

Некоторый аналог психологической перспективе памяти можно так­
же усмотреть в искусстве примитива и в детских рисунках.
Хронологическая и психологическая перспективы памяти проеци­
руются также на создание художественных, исторических текстов.
Хронологическая перспектива, задающая временную последователь­
ность событий, согласуется с повествовательными жанрами. Она обу­
словливает композицию текстов: исторических, мемуарных, днев­
никовых; свидетельских показаний. Хронологическая перспектива
акцентирует временную парадигму, причинно-следственные отноше­
ния и т. д.
4 О памяти-времени подробно см. часть I, гл. 4. Функции памяти. П а
мять и время.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

135

Психологическая перспектива, «выстраивающая» события прошлого
по шкале значимости и актуальности, согласуется с поэтическими жан­
рами. В повествовательных жанрах она выполняет селективную функ­
цию, т. е. влияет на отбор и выделенность значимых эпизодов текста.
Если хронологическая перспектива линейно выстраивает события про­
шлого, то психологическая перспектива подвергает их семантической
деформации54.
Таким образом, существуют смысловые и структурные соответ­
ствия между памятью и изобразительным искусством, литературой.
Релевантность времени (хронологическая перспектива) сближает па­
мять, результаты ее деятельности, с литературным произведением, осо­
бое выделение пространства (психологическая перспектива) — с жи­
вописными полотнами.
Б. А. Успенский отмечает разную релевантность пространства и
времени для изобразительного искусства и литературы. Он пишет:
«Если изобразительное искусство по своему существу предполага­
ет достаточно большую конкретность в передаче собственно п р о ­
с т р а н с т в е н н ы х характеристик изображаемого мира, но в то же
время допускает полную неопределенность в отношении характе­
ристик в р е м е н и ,
то литература, напротив, связана в первую
очередь не с пространством, а со временем: произведение литера­
туры, как правило, довольно конкретно в отношении времени, но
может допустить полную неопределенность при передаче простран­
ства» [Успенский 1995, с. 103]. Далее он замечает, что если в произ­
ведении искусства и выражено время, например, в виде определен­
ной последовательности сцен, в которой участвуют одни и те же
фигуры, то в этом случае все же имеет место свобода в выборе
времени: картину можно читать в любом порядке [Там же, с. 104].

Память представляет собой пространственно-временной континуум:
картины, образы, фрагменты, — могут конфигурироваться в порядке,
свойственном литературному тексту, либо произведению живописи,
либо как контаминация первого со вторым.
Д еятельность п ам яти: ближний и дальний план. А вторские
примеры. Деятельность сознания выражена как чередованием двух
перспектив (хронологической и психологической), так и перемещени­
ем образов, картин, воспоминаний с переднего плана на задний и на­
оборот. Воспоминание оформлено в текстах как некая завершенная (на
данный момент актуального настоящего) композиция. Соответственно
14 Подробно о смысловой деформации см. ниже: § 6. Семиотическое
пространство памяти.


136

Часть /. Память

релевантным является с о о т н о ш е н и е б л и ж н е г о и д а л ь н е г о
п л а н о в ; о б р а з а и ф о н а . Припоминание/воспоминание описы­
вается как приближение, забывание — как удаление. «Система вос­
приятия человеком пространства может строиться на противопоставле­
нии фона и фигуры или на дифференциации места предмета направле­
нию его движения» [Кубрякова 2000, с. 88]. Данное утверждение мож­
но, как кажется, отнести к восприятию человеком своего прошлого.
Возникающий в ближнем пространстве памяти образ дается круп­
ным планом. Его отличает четкость линий, яркость цвета. Постепенное
исчезновение образа маркируется ослаблением четкости линий, яркос­
ти цвета, уходом от крупного плана. Это означает пространственное
удаление. Образ, превращающийся в фон, характеризуется нечеткос­
тью, размытостью линий. Возможно также совмещение, наложение друг
на друга разных образов. Наконец, образ полностью исчезает. Если
это — не временное, а окончательное исчезновение, то в памяти обра­
зуется пробел.
Пульсирующая память осуществляет процесс воспоминания — за­
бывания. Она строится на контрастах возникновения / присутствия —
частичного присутствия — исчезновения / отсутствия образов, картин.
Происходит чередование образа — ф она— пробела. В памяти выстра­
ивается хронологическая или психологическая перспектива.
Если мы говорим: этот человек т ак и стоит у м еня перед глаза­
м и, — мы, очевидно, имеем в виду ближний план в пространстве па­
мяти в отличие от: я смут но помню этого человека, который характе­
ризует дальний план памяти. Если мы говорим: из глубины памяти
выплыл образ этого человека, в памят и возникает, воскресает, ож и­
вает, всплывает, вст ает ... о браз... — то мы метафорически описы­

ваем процесс воспоминания как перемещение образа с дальнего на
ближний план и, наоборот, если мы говорим, что образ этого человека
постепенно угасает , затухает, см ягчает ся... в пам ят и; стирается,
исчезает ... из памяти, то мы описываем процесс забывания как пере­

мещение образа с ближнего на дальний план и т. д. Собственно пози­
ция наблюдателя (т. е. человека, обратившего свой внутренний взор к
памяти) при этом остается как бы неизменной: динамика свойственна
образу, а не наблюдателю. Как кажется, метафорическое описание про­
цессов, происходящих в памяти, согласуется с общими процессами
восприятия.
А. Р. Лурия приводит рассказ журналиста Ш, о воспоминаниях
раннего детства: «Я видел мать так, как если бы вы смотрели через
камеру фотографического аппарата... Сначала вы ничего не разли­
чаете
только круглое облачко
пятно... потом (50) появляется


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

137

лицо... потом черты лица приобретают резкость. Мать берет меня...
(...) Мать я вижу ярко и ясно —~ это облачко, потом приятное, потом
лицо, потом движение... Отца я узнавал по голосу...» [Лурия 1994,
с. 49—50].
Здесь описано восприятие младенцем своей матери, которая,
приближаясь, берет его на руки. (Напомню, что Ш. имел уникаль­
ную память.) Нечеткий и неясный образ обретает четкость, яркость,
цельность и детальность. Все эти свойства характеризуют образы,
«всплывающие» в памяти, т. е. описывающие процесс воспоминания/припоминания.

Отношение ближнего и дальнего плана получает свое развитие в
литературных примерах. В текстах описывается сам образ, а также про­
цесс его перемещения в памяти. Образ наделен свойствами модифици­
роваться, передвигаться, т. е. смещаться с переднего фона на задний и
наоборот. В каждый конкретный момент возникает определенная ком­
позиция, которая может уподобляться картине, затем композиция меня­
ется. Описания представляют собой развернутые метафоры35. Анализ
примеров позволил выделить следующие типичные ситуации.
1. В о з н и к н о в е н и е ц е л о с т н о г о о б р а з а / о б р а з о в н а
б л и ж н е м п ла н е . Ср. :
(1) Правда, было не очень ясно, зачем в памяти остался только
пам ятник Грибоедову, видный под каким-то странным ракурсом,
словно он смотрел на него из-под лавки (В. Пелевин. Чапаев и пус­
тота).
(2) Бюст Аристотеля был единственным, что сохраняла моя па­
мять, когда я пришел в себя. Впрочем, я не уверен, что выражение
«пришел в себя» вполне подходит {В. Пелевин. Чапаев и пустота).
(3) Заодно воскресает образ моей детской кровати, с подъемны­
ми сетками из пушистого шнура по бокам, чтобы автор не выпал; и,
в свою очередь, этот образ направляет память к другому утреннему
приключению. Как бывало я упивался восхитительно крепким, гра­
натово-красным, хрустальным яйцом, уцелевшим от какой-то неза­
памятной Пасхи! (В. Набоков. Другие берега).

В примере (1) вводится также ракурс и дается позиция наблюдате­
ля. Здесь моделируется идея рисунка или фотографии: памятник, нари­
сованный снятый под определенным ракурсом.
2. В о з н и к н о в е н и е д е т а л е й о б р а з а н а б л и ж н е м п л а ­
не. Ср.:
35 На то, что деятельность памяти часто описывается развернутой мета­
форой, обратила внимание Е. В. Урысон [Урысон 2003, с. 41].


138

Часть /. Память
( I ) Ярко возникают у меня в памяти лепные морщины его рас­
красневшегося лба и прекрасно подделанное выражение удоволь­
ствия на лице у моего отца при появлении мясного блюда
жа­
ренного в сметане зайца,
которого он не терпел (В. Набоков.

Другие берега).
(2) Эти листья смешиваются у меня в памяти с кожей ее баш­
маков и перчаток, и была, помнится, какая-то подробность в ней —
ленточка, что ли, на ее шотландской шапочке, или узор на чулках,
похожая на радужные спирали внутри тех маленьких стеклянных
шаров, коими иностранные дети играют в агатики (В. Набоков. Дру­

гие берега).
(3) Он вспомнил уже потом, чрез несколько дней, что в эти лихо­
радочные часы почти все время представлялись ему ее глаза, ее
взгляд, слышались ее слова — странные какие-то слова, хоть и
немного потом осталось у него в памяти после этих лихорадочных и
тоскливых часов (Ф. Достоевский. Идиот).
(4) Ему не было восьми лет, когда мать его скончалась; он видел
ее не каждый день и полюбил ее страстно; память о ней, об ее тихом
и бледном лице, об ее унылых взглядах и робких ласках навеки
запечатлелась в его сердце... (И. Тургенев. Дворянское гнездо)
В примере (1) крупным планом дается деталь образа; морщины на
лбу. В примере (2) крупным планом даются мелкие детали, воссоздаю­
щие не столько образ, сколько а т м о с ф е р у присутствия. В примерах
(2, 3, 4) детали, приводимые крупным планом, создают некое целост­
ное, эмоционально окрашенное п р е д с т а в л е н и е . Воспоминания име­
ют сходство с кадром из фильма.
3. В о з н и к н о в е н и е о б р а з а н а б л и ж н е м п л а н е и п о я в ­
л е н и е ф о н а на д а л ь н е м п л а н е . Ср . :
Ни Гай Кесарь Калигула, ни Мессалина уже не заинтересовали
Маргариту, как не заинтересовал ни один из королей, герцогов, ка­
валеров, самоубийц, отравительниц, висельников и сводниц, тюрем­
щиков и шулеров, палачей, доносчиков, изменников, безумцев, сы­
щиков, растлителей Все их имена спутались в голове, лица слепи­
лись в одну громадную лепешку, и только одно сидело мучительно
в памяти лицо, окаймленное действительно огненной бородой, лицо
Малюты Скуратова (М. Булгаков Мастер и Маргарита)
В примере показана психологическая перспектива: лица, которые не
заинтересовали Маргариту, исполняют роль статистов, сливаясь в бес­
форменную общую маску. Они становятся фоном для лица, которое
произвело впечатление, запомнилось и которое появляется на ближнем
плане. Фоном здесь выступает некое коллективное лицо — громадная
лепешка, представляющая собой лица грешников, слепившиеся в одно


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

13Î

целое. Попутно следует также отметить, что воспоминания Маргариты,
относящиеся к балу сатаны, композиционно совпадают с древнерус­
ской иконой и миниатюрой, в которых “ад мог изображаться в виде
лица на заднем плане” [Успенский 1995, с. 204]. В этом примере фон
представлен как окаймленное пространство, т. е. как бы имеющее круг­
лую рамку. Описываемое пространство строится в виде нескольких
микропространств: фона и лица.
4. Т р а н с ф о р м а ц и я о б р а з а . П е р е м е щ е н и е н а д а л ь н и й
п л а н . Ср.:
Напившись горячего молока, Иван опять прилет и сам подивился
тому, как изменились его мысли. Как-то смягчился в памяти про­
клятый бесовский кот, нс пугала более отрезаннап голова, и, поки­
нув мысль о ней, стал размышлять Иван о том, что, по сути дела, в
клинике очень неплохо (...) ( М. Бутаков. Мастер и Маргарита).
Пространство памяти, как и в предыдущем примере, строится по
модели психологической перспективы. Воспоминания, в основании
которых лежит травма, постепенно смягчаются, соответственно пере­
мещаются с ближнего на дальний план, теряя свою актуальность. По­
степенно включается и начинает действовать механизм забывания.
5. Т р а н с ф о р м а ц и я о б р а з а . З а м е щ е н и е о д н о г о о б р а з а
д р у г и м . Ср.:
Географ остался у нее в памяти именно на синем фоне, окру­
женный синим воздухом, и быстро приближался, по привычке сво­
ей торопливо и шумно влетая в класс, и вдруг таял, пропадал, усту­
пая место другому лицу, показавшемуся ей тоже непохожим на все
прочие (В. Набоков. Защита Лужина).
Меняющееся семиотическое пространство памяти выстраивает свои
смысловые отношения, ассоциативные связи. Между образами возни­
кает семантический параллелизм. Замена одного образа другим ука­
зывает на их семантическое тождество в пространстве памяти. В дан­
ном примере оно выражается синонимией образов. Возможна также
взаимозамена антонимичных образов, например, если конкурируют
память-травма и память-желание36.
6.
В ы д е л е н и е о б щ е г о ф о н а . О б р а з на б л и ж н е м п л а н е
о т с у т с т в у е т . Ср.:
(I) Какие-то темные силы, ворочающиеся в его сознании, мгно­
венно сминали волевой барьер и гасили то немногое хорошее, что
36 См. часть I, гл. 3, § 3. Среда памяти: способы формирования.


140

Часть J. Память

еще хранила его память, и уже казалось, что ничего хорошего не
было вовсе, а только рыла, рыла, рыла... (А. и Б. Стругацкие. Пик­
ник на обочине).

(2) Пикники, спектакли, бурные игры, наш таинственный вырский парк, прелестное бабушкино Батово, великолепные витгенштейновские имения — Дружноселье за Сиверской и Каменка в По­
дольской губернии — все это осталось идиллически гравюрным
фоном в памяти, находящей теперь схожий рисунок только в со­
всем старой русской литературе (В. Набоков. Другие берега).
Недифференцированное отношение к прошлому: ровно неприязнен­
ное (1) или ровно счастливое (2) задано некоторым перечислением,
которое создает общий фон, но не индивидуальный образ. Общее эмо­
циональное отношение к прошлому, в котором ничего не выделяется
специально, передается отсутствием ближнего плана. Все смысловые
вещи оказываются равно удаленными от позиции того, кто предается
воспоминаниям.
7. О б р а з о в а н и е п р о б е л а 37. Ср.:
1) Я переходил в другой мир, бывал у Рудольфи и стал встречать
писателей, из которых некоторые имели уже крупную известность.
Но все это теперь как-то смылось в моей памяти, не оставив ниче­
го, кроме скуки, в ней, все это я позабыл (М. Булгаков. Театраль­
ный роман).

(2) Если бы этот человек убил себя в Москве или где-нибудь под
Москвой и пришлось бы вести следствие, то там это было бы инте­
ресно, важно и, пожалуй, даже было бы страшно спать по соседству
с трупом; тут же, за тысячу верст от Москвы, все это как будто иначе
освещено, все это не жизнь, не люди, а что-то существующее толь­
ко «по форме», как говорит Лошадин, все это не оставит в памяти
ни малейшего следа и забудется, едва только он, Лыжин, выедет из
Сырни (А. Чехов. По делам службы).
События даются в перечислении как некий общий недифференциро­
ванный фон, который не содержит образов и исчезает из памяти, остав­
ляя пробел. Выделенной оказывается эмоциональная оценка прошлого.
Все перечисленные ситуации показывают, что на ближнем плане
располагаются образы прошлого, то, что человек хорошо помнит либо
вспоминает. На дальнем плане находятся образы, связанные с теми со­
бытиями, которые в силу разных причин (удаленность во времени, по­
теря актуальности) человек постепенно забывает. Они превращаются в
недифференцированный фон или в пробел.
37 См. также часть I, гл. 4, § 1. Селективная функция памяти.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

141

Деятельность памяти описывается как перемещение образов с ближ­
него плана на дальний и наоборот: с дальнего на ближний.
С ветлое / темное в пространстве пам яти. В памяти, как и в кар­
тине, существуют градации светлого и темного. В картине светотень
(градация светлого и темного) позволяет воспринимать изображаемый
объект объемным, окруженным световоздушной средой. Несколько
иные функции выполняют метафоры света/темноты, описывающие про­
странство памяти.
Память мыслится как неосвещенное пространство, ср.: отыскивать
что-л. в темноте памяти. В темноту/полумрак погружено прошлое,
ср.: из темноты прошлого, из полумрака прошлого, — а также то, что
(временно) забыто38, ср.:
Я закрыл глаза и некоторое время пытался увидеть в своей па­
мяти хоть что-то из того, о чем говорила Анна. Но в той черноте,
куда я глядел, не было ничего, кроме вспыхивающих за веками
полос и пятен.
Ничего не помню, — сказал я и еще раз ощупал
голову. — Совершенно (В. Пелевин. Чапаев и пустота).

Сочетания в памяти что-л. потухает, гаснет... описывают про­
цесс забывания как погружение в темноту: образы становятся слабо
различимыми. То, что человек плохо помнит, рождает: тусклое, смут­

ное... воспоминание.
Как бы покрываясь темнотой, прошлое не содержит нарративного
ожидания: из темноты памяти тексты не создаются. Ср.:
(1 ) В холодной комнате, на руках у беллетриста, умирает Мнемозина. Я не раз замечал, что стоит мне подарить вымышленному
герою живую мелочь из своего детства, и она уже начинает туск­
неть и стираться в моей памяти (В. Набоков. Другие берега).
(2)
Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к
вечному их дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струят­
ся так же, как струился и шептал позади ручей, и память мастера,
беспокойная, исколотая иглами память стала потухать. Кто-то от­
пускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им со­
зданного героя (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).

Таким образом, темнота памяти проявляет р а з ъ е д и н е н н о с т ь
неактуального прошлого и актуального настоящего. Она маркирует
г р а н и ц ы между прошлым и настоящим, актуальным/неактуальным.
Световые метафоры, наоборот, соединяют прошлое с актуальным на­
38 О темноте в памяти см. также часть I, гл. 4, § 1. Селективная функция
памяти.


142

Часть I. Память

стоящим. Возможны следующие ситуации, при которых используются
метафоры света.
1.
Память описывается как хранилище прошлого, в
котором ярким светом выделены наиболее памятные
э п и з о д ы , то, ч т о п р а к т и ч е с к и н е п о д в е р ж е н о п р о ц е с с у
з а б ы в а н и я . В текстах используются метафоры: блестит, сияет , ос­
вещает, — обозначающие яркий, ровный (не внезапный) свет, ср.:
(1) И как бы на горизонте этой гордыни, сияют у меня в памяти
все те необыкновенные, баснословные места — северные тряси­
ны, южные степи, горы в четырнадцать тысяч футов вышины (...)
{В. Набоков. Другие берега).
(2) После из памяти ее исчезали подробности, но никогда не сгла­
живался в восприимчивом уме рисунок, не пропадали краски и не
потухал огонь, которым он освещал творимый ей космос (//. Гонча­
ров. Обломов).
(3) Самое жуткое, что осталось в памяти ослепляющим пятном,
это — женщина, Паула Менотти (Л/. Горький. Дею Артамоновых).
(4) Пойдите к дочке моей (он назвал переулок, уже давно блис­
тавший в памяти Кавалерова), пойдите и посмотрите на нее. Вы
поймете, что если такое создание изменило нам, то остается одно:
месть (Ю. Олеша. Зависть).
(5) Но она все-таки сумела за это время создать жизнь — пусть
недолгую — но такую, которую помнят с благодарностью все, кто
знал наш дом тогда и бывал в нем — жизнь, которая для меня и по
сей день сияет в памяти солнечным детством (С. Аллилуева. Двад­
цать писем другу).

Выделение светом каких-л. эпизодов характеризует не только лич­
ную, но и коллективную (историческую) память. При этом может про­
исходить контаминация с бессмертием и посмертной славой, которую
также отличают световые метафоры39, ср.:
Героев?
Нет! Но их дела // Из мрака и веков блистают; Не­
тленна память, похвала И И из развалин вылетают, / Как холмы, гро­
бы их цветут; / Напишется Потемкин труд (Г. Державин. Водопад).

Выделение светом может относиться не к целому эпизоду, но к не­
которым его деталям, тогда речь идет о проблесках в памяти, в кото­
рой многое забыто, но «выхватываются» лишь отдельные эпизоды, ср.:
О самом побеге мне почти нечего рассказать. В памяти только
отдельные проблески: Колетт, с подветренной стороны хлопающей

34 См. также часть I, гл. 4, § 7. Образы трансцендентного.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

143

палатки, послушно надевает парусиновые туфли, пока я запихиваю
в коричневый бумажный мешок складную рампетку для ловли ан­
далузских бабочек (В. Набоков. Другие берега).

Здесь говорится о краткости (не о моментальной вспышке созна­
ния), импрессионистичности выделенного светом фрагмента, что на­
поминает разрозненные наброски деталей картины при отсутствии са­
мой картины. Целостное впечатление от некоторого отрезка прошлого
отсутствует и соответственно об этом эпизоде прошлого не может быть
создан некий связный текст.
Скорость воспоминания, при которой эпизоды прошлого прокручи­
ваются как кадры фильма, могут создавать эффект мелькания выде­
ленных световых мест40, ср.:
Эта встреча родила в нем тихое, доброе чувство, вызвав воспо­
минания о детстве, и они мелькали теперь в памяти его,— мелька­
ли, как маленькие скромные огоньки, пугливо светя ему из дали
прошлого (А/. Г эрький. Фана Гэрдеев).

2.
Освещ ен н ая/зали тая ярким светом память о п ис ы ­
в а е т с я к а к э м а н а ц и я д уха . Она связана с подъемом творческой
энергии, с сильным эмоциональным переживанием. Это отчасти согла­
суется с пониманием духа как могучего субстрата памяти: «дух сразу
обнимает все и мгновенно воспроизводит все в его целостности» [Войно-Ясенецкий 1993, с. 128]. Освещение ровное (не мгновенная вспыш­
ка) и необычайно яркое (ярче, чем в реальности) является условием
мыслительной деятельности, творчества, эмоционального пережива­
ния41. Это действие не является внезапным и может описывать доста­
точно длительный процесс, поэтому выбираются такие слова: заливать,
затоплять ярким светом. Ср.:
( I ) Ощущение предельной беззаботности, благоденствия, густо­
го летнего тепла затопляет память и образует такую сверкающую
действительность, что по сравнению с нею паркерово перо в моей
руке, и самая рука с глянцем на уже веснушчатой коже, кажутся мне
довольно аляповаты м обманом (В. Набоков. Другие берега).
(2) Все, что я видел, о чем читал или слышал, — все оживляется
во мне, все приобретает необычайно яркий свет и глубокий, бездон­
ный смысл. Тогда пам ять моя — точно музей редких откровений.
Понимаете — я Ротшильд! Беру первое, что мне попадается, и раз40 См. также часть I, гл. 4, § 2. Выделенные общие места в памяти.
41 См. также память-творчество в: часть I, тл. 4 § 2. Выделенные общие
места в памяти.


144

Часть f. Память

мышляю о нем, долго, проникновенно, с наслаждением. О лицах, о
встречах, о характерах, о книгах, о женщинах — ах, особенно о жен­
щинах и о женской любви!.. (А. Куприн. Поединок).
3.
Внезапное неконтролируемое воспоминание опи­
сывается с помощью метафор и сравнений, обознача­
ю щ и х в н е з а п н о е в о з н и к н о в е н и е я р к о г о с в е т а : вспышка,
молния, сверкнуть, разам осветиться, вспыхнуть. Оно сближается с
иррациональным пониманием, которое описывается также с помощью
световых метафор: озарить, осенить [Иомдин 2004, с. 722— 726]. Образ
как бы освещается и выхватывается из темноты, в которую погружено
прошлое. Прошлое становится отчетливо видным, а следовательно, до­
ступным анализу и рефлексии. Между каким-л. событием прошлого и
актуальным настоящим восстанавливаются причинно-следственные
отношения. Воспоминание здесь по сути дела не отделено от понима­
ния: события прошлого объясняют настоящее. Неожиданно вспомнил —
означает: ‘понял, осознал’. Воспоминание-осознание протекает на очень
высокой скорости, сопоставимой с яркой вспышкой, ср.:
(!) Рога чем-то тревожили Тайс, и вдруг яркое воспоминание
осветило ее память (И. Ефремов. Тайс Афинская).
(2) В эту минуту, как молния, сверкнуло у ней в памяти прошед­
шее. «Суд настал!» {И. Гончаров. Обломов).
(3) «Ах
письмо!
вдруг вспыхнуло в памяти Ромашова»

(А. Куприн. Поединок).
4. В н е з а п н о е н е к о н т р о л и р у е м о е в о с п о м и н а н и е , о п и ­
сываемое с помощью световых метафор, может оста­
в а т ь с я в г р а н и ц а х ч и с т о г о в о с п р и я т и я и не б ы т ь с в я ­
з а н н ы м с и р р а ц и о н а л ь н ы м п о н и м а н и е м . При этом оно
обязательно связано с восприятием актуального настоящего, которое
стимулирует внезапное воспоминание. Эта связь имеет не причинноследственный (как в рассмотренной выше ситуации 3), но ассоциатив­
ный характер.
Неконтролируемые воспоминания В. Беньямин описывает как вне­
запную вспышку, возникшую из неведомого источника. В этот момент
человек, находясь как бы «вне себя», оказывается в центре образа, ср.:
В центре же этих редких образов всегда стоим мы сами. И в этом
нет ничего загадочного, ибо такие моменты внезапного озарения
являются одновременно моментами, когда мы находимся вне себя,
и пока наше бодрствующее, привычное, повседневное «я» пассив­
но или активно вовлечено в происходящее, наше глубинное «я»
залегает в другом месте, тронутое шоком, как горка магниевого


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

145

порошка — пламенем спички. Этому-то принесению в жертву на­
шего глубочайшего, пребывающего в шоке «я» и обязана наша па­
мять своим наиболее неизгладимым образом [Беньямин 2005, с. 206].
Прошлое, «освещенное» в памяти, содержит нарративное ожида­
ние, являясь непременным условием создания текстов о самом себе, о
каких-либо деталях, неожиданно оказавшихся важными в актуальном
настоящем, ср.:
(1) Так что, когда Аглая вдруг подтвердила теперь, что она с ним
вдвоем застрелила голубя, память его разом осветилась, и он вспом­
нил обо всем об этом сам до последней подробности, как нередко
вспоминается в летах преклонных что-нибудь из далекого прошлого
(Ф. Достоевский. Идиот).

(2) Если сейчас я случайно нахожу какую-нибудь старую запис­
ку, театральную программу, пригласительный билет, то происходит
нечто подобное тому, когда кто-то вдруг дунет в остывающий костер
и из него вырвется яркое пламя и вмиг осветит в памяти минув­
шие мгновения жизни (В. Розов. Удивление перед жизнью).
(3) И с первозданной яркостью вспыхивают в моей памяти ин­
тонации и жесты некогда любимых мною людей (Э. Герштейн. Лиш­
няя любовь).

(4) ...он услышал позади себя приглушенный короткий звук...
вдруг вспыхнуло в памяти детство, липы в июньском цвету
и
гулкие удары молотка, которым стучал ольховский мужик, спустив­
шийся зачем-то в колодец... (С. Бабаян. Ротмистр Неокенцев).
(5) Откуда-то с берега донесло звуки пастушьего рожка... И сразу
же целый рой воспоминаний, красок, образов, голосов вспыхнул в
памяти (В. Немирович-Данченко. Соловки).
Метафоры памяти достаточно тонко дифференцируют работу созна­
ния. Это можно видеть на различении темноты памяти и черноты
провала в памяти. Между темнот ой памяти и чернотой провала в
памяти существует принципиальная разница, которая заключается в
том, что провал, как и пустоту, невозможно осветить, в то время как
(затемненное) пространство памяти, освещаемое вспышками света,
воссоздает образы и картины прошлого.
Цветовая и световая окраска маркирует также х о р о ш и е (радост­
ные) — п л о х и е (грустные, тяжелые) воспоминания (это свойствен­
но также м ы слям , чувствам и др.).
Яркое— неяркое, многоцвет ное— одноцветное импликативно свя­
заны с представлением о быстроте/легкости запоминания. Яркое, м но­
гоцвет ное быстрее фиксируется зрением (ср. Бросат ься в гл а за ;
броский-яркий цвет ) и быстрее запоминается. Ср.:


146

Часть /. Память

Вероятно, это лежит уже в самой природе человека, что сразу
овладевают его вниманием н быстро запечатлеваются в памяти
только яркие и пестрые картины. Здесь же все было серо и одно­
цветно. Нужно частое повторение подобных серых картин, чтобы
подействовать на человека путем, так сказать, духовной ассими­
ляции. Когда серое небо, серая даль, серая окрестность настолько
приглядятся человеку, что он почувствует себя со всех сторон ох­
ваченным ими, только тогда они всецело завладеют его мыслью и
найдут прочный доступ к его сердцу. Яркие картины потонут в изги­
бах памяти, серые
сделаются вечно присущими, исполненными
живого интереса, достолюбезными (М. Салтыков-Щедрин. Поше­
хонская старина).

Данный пример не только служит иллюстрацией к сказанному выше,
но также демонстрирует «технику», точнее, психологию запоминания.
Иными словами (слегка перефразируя формулу), можно сказать: то,
что мы видим в ярком цвете, мы запоминаем быстрее, то что мы лучше
помним, мы как бы видим в ярком цвете.

§ 6. С е м и о т и ч е с к о е п р о с т р а н с т в о памяти
А налогии: воспоминания — ф отографии, ки н о кад р ы 42. Говоря
о живописном пространстве памяти, я опиралась на устойчивые сло­
восочетания: картины в памяти, рисовать что-л. в памяти, в па­
мяти вырисовалось что-л. и т. д. Однако то, как в художественных
текстах описываются процессы, происходящие в памяти, позволяет го­
ворить об экстраполяции способов описания воспоминания/припоми­
нания на другие (сравнительно новые) виды искусства: фотографию,
фильм. Картины прошлого в пространстве памяти могут описываться в
статике и в динамике. Это придает им сходство с картиной фотогра­
фией — в первом случае и с кадрами фильма (немого или звуково­
го) — во втором. Рассмотрим примеры:
1.С т а т и ч н ы е к а р т и н ы :
(1) Откуда-то из глубин моей памяти появилась кафельная зала с
укрепленными на полу ванными и этот Володин, голый и мокрый,
по-жабьи сидящий на полу возле одной из них {В. Пелевин Чапаев и
пустота).

(2) В памяти его стояли черные спокойные деревья, и темная
гора, и кровавая полоса зари над ее вершиной, и белая фигура жен­
щины, лежавшей в темной пахучей траве (А. Куприн. Поединок).
42 См. также часть I, гл. 4, § 6. Реверсивная функция памяти: возвраще­
ние в прошлое.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

14Т

(3) Теперь, хлопотливым взглядом обследуя местность, он без
труда освобождал от пленок ночной мглы знакомые лужайки или,
напротив, стирал с них лишнюю лунную пыль, дабы сделать их точ­
но такими, какими были они в памяти. Реставрируя замазанную
копотью ночи картину, он видел, как по-старому распределяются
рощи, тропинки, ручьи... (В. Набоков. Приглашение на казнь).
В примере (1) память воспроизводит жанровую сцену, в примерах
(2, 3) — пейзаж.
2.Д и н а м и ч н ы е картины:
(1) В памяти мелькали странные фигуры бешено пьяных лю­
дей, слова песен, обрывки командующей речи брата, блестели чьито мимоходом замеченные глаза, но в голове все-таки было пусто и
сумрачно ... (Л/. Горький. Дею Артамоновых).
(2) Маму я помню плохо. Осталось в памяти только одно воспо­
минание
как пьяный папа в форме пытается вытянуть из кобуры
пистолет, а она, простоволосая и вся в слезах, хватает его за руки и
кричит:
Матвей, опомнись! (В. Пелевин. Омон Ра).
(3) Но что осталось в памяти от этого дня? Только то, что часов
пять ждали возле элеватора, что тучей летела белая пыль по ветру,
что губернатор, длинный и чистый покойник в белых штанах с золо­
тыми лампасами, и вышитом золотом мундире и треуголке, шел к
депутации необыкновенно медленно... что было очень страшно,
когда он заговорил, принимая хлеб-соль, что всех поразили необык­
новенной худобой и белизной его руки, их кожа, тончайшая и блес­
тящая, как снятая со змеи шкурка, блестящие, размытые перстни и
кольца на сухих тонких пальцах с прозрачными длинными ногтями...

(И. Бунин. Деревня).
Каждый из примеров мог бы быть заснят на пленку и стать фотогра­
фией (статичные картины) или фрагментом фильма (динамичные кар­
тины). В них описана работа памяти таким образом, что фиксируются
значимые локусы, а также действия героев. Память воспроизводит звуки,
обрывки речей, мелодию и т. д.
О бразы пам яти: контам инация непосредственного впечатле­
ния и последующей интерпретации. Память, как это показывают
литературные примеры, может сохранять картины и образы, которые
создаются контаминацией непосредственного впечатления и его опо­
средованной интерпретацией. Ср.:
( I) Да, еще удержалась в моей памяти картина, вычитанная гдето, когда-то (у Мельгунова я не нашел), что ночью астраханские
жители бросились массами в степи, в сторону Казахстана (5. Соло­

ухин. При свете дня).


Часть I. Память

148

(2) Так и остался Севастополь у него в памяти,
весенний,
пыльный, охваченный какой-то неживой сонной тревогой (В. На­

боков. Машенька).
(3) С детства, не решаясь даже самому себе признаться, не лю­
бил Тихон Ильич лампадок, их неверного церковного света: на всю
жизнь осталась в памяти та ноябрьская ночь, когда в крохотной,
кособокой хибарке в Черной Слободе тоже горела лампадка, — так
смирно и ласково-грустно, — темнели тени от цепей ее, было мерт­
венно-тихо, на лавке, под святыми, неподвижно лежал отец, закрыв
глаза, подняв острый нос и сложив на груди восковые руки, а возле
него, за окошечком, завешенным красной тряпкой, с буйно-тоскли­
выми песнями, с воплями и не в лад орущими гармонями, проходи­
ли годные... {И. Бунин. Деревня).
В примере (1) в памяти сохраняется картина, запечатленная не в
результате непосредственного чувственного восприятия, а благодаря
чтению текста, т. е. созданная воображением, а затем перемещенная в
память. В примере (2) память хранит образ, возникший в результате
синтеза двух типов восприятия: непосредственного зрительного впе­
чатления ( весенний, пыльный) и последующего, возникшего не на
чувственном, но на ментальном уровне, отрефлексированного и ме­
тафорически обработанного (охваченный какой-то неживой сонной
тревогой). Аналогично создается образ в примере (3). Сочетания: но­
ябрьская ночь; в крохотной, кособокой хибарке; горела лампадка ;
темнели тени от цепей ее ... и т. д. моделируют образ, в основании
которого лежит непосредственное восприятие. Сочетания: смирно и
ласково-грустно темнели тени; было мертвенно-тихо, — проявляют
характеристики образа, созданного на основе рефлексии.
С оциокультурны е кон н отац ии л и ч н ы х воспом инаний. Про­
странство личной памяти включает в себя элементы социального про­
странства43. Социализация личной памяти происходит, в частности, в
процессе присвоения коллективных клише. Ср.:
Мария подняла на него глаза и улыбнулась своей знаменитой
глуповато-загадочной улыбкой. Шварценеггер положил ей руку на
плечо. Мария чуть просела под ее тяжестью, и тут же из памяти
выплыла неожиданная картина Ленин, несущий бревно на суб­
ботнике (В. Пелевин. Чапаев и пустота).
Память воспроизводит социальные символы даже вне социальной
ситуации. Сохранение/оживление в памяти социального символа или
43 Подробно о социальной памяти и ее отношении к личной памяти см.
часть I, гл. 5. Память и социум.


149

идеологического клише (в данном случае Ленин, несущий бревно на
субботнике — репродукция этой картины часто воспроизводилась в
учебниках истории, в разделе, посвященном первому коммунистичес­
кому субботнику, а также в книгах рассказов о Ленине) означает ожив­
ление общественной социокультурной памяти, инкорпорированной в
область личной памяти. Образы личной памяти в этом случае получают
социокультурную коннотацию.
Надо сказать, что воспроизводство в памяти социальных симво­
лов, статуй: бюст Аристотеля, памятник Грибоедову (см. примеры,
приводимые выше), по-видимому, выполняют в произведениях В. Пе­
левина особую стилистическую функцию. Память, воссоздающая
памятники, формирует тавтологический круг. Если продолжить этот
иронический ряд, можно себе представить, например, американца,
у которого в ситуации частной беседы неожиданно всплыл в памяти
образ статуи Свободы / памятника А. Линкольну, или француза,
память которого воспроизвела образ Эйфелевой башни / памятник
генералу Ш. де Голлю и т. д. Воспроизведение статуй в памяти кореферентно также идее ожившей статуи Медного всадника.

То, что социальные символы достаточно глубоко инкорпорированы
в личную память человека, находит подтверждение не только в литера­
турных, но и в документальных текстах. В дневниковых записях взрос­
лого человека, полностью утратившего память вследствие ранения в
голову и пытающегося восстановить прошлое, имеются самые первые
воспоминания. До того как он вспомнил лицо своей матери, он сумел
опознать по фотографии, т. е. припомнить, лицо В. И. Ленина. Пытаясь
восстановить свою память с помощью систематических занятий,
он записывает результаты тренировок. В ряду объектов, которые он
«помнил всегда», на первом месте стоит имя Ленина. Эти записи пока­
зывают, что воспоминания, имеющие социальную коннотацию, могут
восстанавливаться у взрослого человека раньше / быстрее личных вос­
поминаний.
Я вдруг привстал и взглянул на газету, увидел в газете портрет
Ильича, сразу узнал его, обрадовался знакомому лицу! Но вот пе­
чатных букв, даже самых крупных букв «Правда», я никак не мог
узнать и прочесть. Странно что-то [Лурия 1996, с. 154].
К концу второго месяца ранения я уже всегда помнил Ленина,
солнце и месяц, тучу и дождь, свою фамилию, имя, отчество. Я
даже иногда начинал припоминать то, что у меня есть где-то мать с
двумя сестрами, что был и брат перед войной, который в начале
войны (он служил в армии в Литве) пропал без вести [Там же,
с. 112].


ISO

Часть /. Память

На возможность неразличения личной и коллективной памяти ука­
зывают философы и социологи, ср.:
Те события, о которых знаем мы и только мы, менее определен­
ны, их сложнее припомнить. Соединяя разрозненные воспомина­
ния в целостное повествование, мы вносим исправления в личност­
ные компоненты таким образом, чтобы они соответствовали кол­
лективной памяти об этих событиях. При этом постепенно утрачи­
вается возможность различения коллективных и личных компонен­
тов [Лоуэнталь 2004, с. 3 11].

С м ы сл о вая неоднородность п р о стр ан ств а п ам я ти . Все рас­
смотренные выше примеры, связанные с характером языковой кон­
цептуализации пространства памяти, проявляют метаязыковые свойства
последней. Становится очевидным, что память — это не только уни­
версальное хранилище эпизодов прошлого, не только постоянно меня­
ющееся (пульсирующее) пространство, но также и с м ы с л о в о е , точ­
нее, с е м и о т и ч е с к о е п р о с т р а н с т в о , создающее бесконечное
число смысловых комбинаций.
Пространство памяти н е о д н о р о д н о . В нем выделенные места,
имеющие семантическую насыщенность, чередуются с семантически
«разреженными» — пробелами44.
А. Бергсон отмечает «градацию степеней напряжения» в памя­
ти, ср.: «Память, таким образом, имеет градацию степеней напря­
жения или оживления, которые, несомненно, трудно определить, но
которые нельзя безнаказанно смешивать между собой тому, кто изоб­
ражает душевную жизнь. (...) Всегда есть несколько преобладающих
воспоминаний, ярких точек, вокруг которых остальные образуют
смутную туманность. Эти яркие точки умножаются по мере рас­
ширения нашей памяти» [Бергсон 1992, с. 267 268].
То, что А. Бергсон называет «яркими точками», пациент А. Лурия, восстанавливающий свою полностью утраченную память, на­
зывает «сгустками». «С течением времени и после многократных
повторений в моей памяти (речи и мышлении) нарастают различ­
ные сгустки
“памятки”, от которых я начинаю вспоминать тече­
ние жизни, слова (мысли) и значения» [Лурия 1996, с. 112].

Живописное пространство также неоднородно. В нем, согласно
П. А. Флоренскому, существуют места, в большей степени, чем дру­
гие, насыщенные содержанием. В результате живописное пространство
искривляется.
44 Подробнее см. часть I, гл. 4, § I. Селективная функция памяти.


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

15 !

«Потому ли, что художник насыщает известные области про­
странства содержанием, доступным восприимчивости, на которое
рассчитано данное произведение, J— оно искривляется и делается
особенно сильно или особенно слабо емким, т. е. организуется; или
потому, что оно уже организовано, обладает особливыми емкостя­
ми, стало быть, искривлено и допускает неравномерность нагрузки
потребным содержанием, — то и другое формальна есть один факт.
Можно образно пояснить: художник насыщает некоторым содер­
жанием известную область, силою нагнетает туда содержание, зас­
тавляя пространство поддаться и вместить больше, чем оно обычно
вмещает без этого усилия» [Флоренский 1993, с. 59].

Если предположить, что «насыщение смыслом» способно подвер­
гать пространство деформации, то можно полагать, что пространство
памяти, которое по ряду параметров сходно с живописным, регуляр­
но и с к р и в л я е т с я ( д е ф о р м и р у е т с я ) . Соотношение ближнего и
дальнего планов, образа и фона, меняющиеся в памяти и описываю­
щие процессы припоминания / вспоминания / забывания, могут слу­
жить примером регулярных искривлений пространства памяти и, сле­
довательно, модификаций прошлого, которые могут мыслиться как ис­
кажения, ср.:
Необходимость повторно использовать содержание памяти, а
также забывать в такой же мере, как и запоминать, вынуждает нас
отбирать, очищать, искажать и трансформировать прошлое в соот­
ветствии с запоминаемыми событиями и потребностями настояще­
го [Лоуэнталь 2004, с. 307].

Как уже отмечалось выше, в языковом описании и в авторских при­
мерах, память и возникающие в ней воспоминания обнаруживают сход­
ство не только с картинами / фотографиями, но и с кинокадрами.
Трансформацию визуального пространства в смысловое рассмат­
ривал Ю. Н. Тынянов в работах, посвященных искусству кино. Как и
в работе П. А. Флоренского, в них также уделено внимание созданию
смыслового пространства (но уже кинемато- и фотографического).
Ю. Н. Тынянов определил условия, при которых «видимая вещь» ста­
новится «смысловой вещью», «вещью искусства», осуществляя тем
самым «смысловую перепланировку мира». К ним он относит: смеще­
ние зрительной перспективы (ракурса), которая приводит к смещению
отношения людей и вещей; смену освещений, которая обусловливает
смысловую перепланировку среды; замену вещи деталью, означаю­
щей, что вещь заменяется рядом вещей с одним смысловым знаком;
рамочную композицию, являющуюся причиной деформации реаль­
ного пространства.


1S2

Часть /. Память

« ...Смещение зрительной перспективы является в то же время
смещением соотношения между вещами и людьми, вообще смыс­
ловой перепланировкой мира. Смена различных освещений (или
выдержанность одного светового стиля) точно так же перепланиру­
ет среду, как ракурс — отношение людей и вещей. ...Движение в
кино существует не само по себе, а как некоторый смысловой знаки
[Тынянов 1977, с. 332].
«Эта замена вещи деталью переключает внимание: под одним
ориентирующим знаком даны разные объекты (целое и деталь), а
это переключение ках бы расчленяет видимую вещь, делает ее ря­
дом вещей с одним смысловым знаком, смысловой вещью кино»
[Там же, с. 331].
Рассматривая замкнутую организацию пространства на фото­
графии (рамочную композицию), он пишет: «Выделение материала
на фото ведет к единству каждого фото, к особой тесноте соотно­
шения всех предметов или элементов внутри одного фото. В резуль­
тате этого внутреннего единства соотношения между предметами
или внутри предмета — между его элементами — перераспределя­
ются. Предметы деформируются» [Там же, с. 335].
Компоненты, которые здесь перечислены (смещение зрительной
перспективы, смена освещений, замена вещи деталью), характеризуют
также описание памяти (см. выше § 5). Что касается рамочной компо­
зиции, то воспоминания, хранимые в памяти, часто уподобляются кар­
тинам, фотографиям, открыткам, ср.:
Странно, каким восковым становится воспоминание, как подо­
зрительно хорошеет херувим по мере того, как темнеет оклад,
странное, странное происходит с памятью. Я выехал семь лет тому
назад; чужая сторона утратила дух заграничности, как своя переста­
ла быть географической привычкой. ... Воспоминание либо тает,
либо приобретает мертвый лоск, так что взамен дивных привиде­
ний нам остается веер цветных открыток (В. Набоков. Дар).
Возникающая в памяти картина как бы имеет рамку, которая созда­
ет дополнительную выделенность и сюжетную законченность выстро­
енному как пластическое явление эпизоду прошлого. Прошлое, пред­
ставленное такими картинами, являет собой набор особо выделенных
законченных сюжетов, смысловые отношения внутри которых, а также
между которыми находятся в состоянии динамики, т. е. подвержены
регулярным изменениям.
Память, как и искусство, занимается «смысловой перепланировкой
мира». Она с т р у к т у р и р о в а н а как я з ы к .
Пространство памяти, описываемое в литературных произведениях,
имеет сходство с пространством, создаваемым искусством кино, жи-


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

153

вописи, фотографии. Единицы хранения памяти приобретают статус
семиотических вещей. Их связи друг с другом имеют сходство с отно­
шениями синонимии, антонимии, гиперо-гипонимии, возникающими
между языковыми единицами.
Пространство памяти характеризуют с и н т а г м а т и ч е с к и е и п а ­
р а д и г м а т и ч е с к и е (например, ассоциативные) связи, благодаря
которым между фрагментами прошлого и образами, воспринятыми в
актуальном настоящем, выстраиваются новые смысловые отношения.
Пульсирующая изменчивость пространства памяти — это игра смыс­
лами, различные комбинации которых обусловливают создание нового
смысла. Память — не только х р а н и т е л ь н и ц а прошлого, но и с о з д а т е л ь н и ц а новых смыслов, ср. также:
Основная функция памяти не в том, чтобы хранить прошлое, но
в том, чтобы адаптировать его таким образом, чтобы оно обогаща­
ло настоящее и воздействовало на него. Задачи памяти выходят да­
леко за пределы простого воспроизведения прежних переживаний.
Память помогает нам их понять. Воспоминания — это не «готовые
к употреблению» копии прошлого, но эклектичная, избирательная
их реконструкция, основывающаяся на последующих действиях и
восприятиях и на постоянно меняющихся кодах, при помощи кото­
рых мы различаем, символизируем и классифицируем окружаю­
щий мир [Лоуэнталь 2004, с. 331— 332].

Б. Гаспаров [Гаспаров 1996, с. 198] говорит о языке как о мнемо­
нической среде, что представляется вполне оправданным. Справедли­
во, как кажется, и обратное: память (в языковом описании) структури­
рована по модели языка.
В рассказе X. Л. Борхеса герой представляет себе мир без памяти и
без времени и сравнивает его с языком без существительных, ср.:
Может, мы с Аргусом принадлежим к разным мирам и воспри­
ятия у нас одинаковые, но Аргус ассоциирует все иначе и с другими
предметами; и может, для него даже не существует предметов, а
вместо них головокружительная и непрерывная игра кратких впе­
чатлений. Я подумал, что это должен быть мир без памяти, без време­
ни, и представил себе язы к без существительных, из одних глаголь­
ных форм и несклоняемых эпитетов (X Л. Борхес. Бессмертный).

В заключение следует отметить, что набор средств, с помощью ко­
торых осуществляется языковая концептуализация, языковое констру­
ирование разных областей человеческой деятельности, ограничен. Бла­
годаря этому возникают аналогии, которые не кажутся случайными.
Сходные концептуальные или когнитивные схемы воспроизводятся при­
менительно к разным областям человеческой деятельности. Так, обра­


154

Часть /. Память

зы, картины, возникающие в памяти и описывающие процесс воспо­
минания, забывания, могут быть сопоставлены с произведениями изоб­
разительного и кинематографического искусства. Работа человеческо­
го сознания, например, уподоблена живописному полотну, изобра­
жение на котором постоянно меняется, как кадры фильма. Конечным
продуктом живописи, кинематографа является эстетический продукт,
память также не чужда эстетики, однако продукт ее деятельности пра­
вильнее было бы назвать не эстетическим, а смысловым.

§7. Звуковые, вкусовые и тактильные
образы в памяти
П ам ять и перцептивное восприятие м ира. Распределение со­
матических чувств вокруг памяти проявляет характер перцептивного
восприятия человеком окружающего мира, а также степень отрефлексированности и ментальной обработки образов, воспринятых разными
органами чувств. Анализ примеров и словоупотреблений показывает
следующее: наряду со зрительными память также хранит слуховые об­
разы. Мы говорим: эта мелодия / его голос / этот смех до сих пор
звучит в моей памяти. Обоняние, осязание, вкус обычно не создают
образов, но служат для напоминания, активизации (оживления) памя­
ти, хотя можно сказать: память хранит вкус бисквит а, запах духов,
мягкость и шелковистость детских волос...

Тактильные, вкусовые, обонятельные впечатления часто сопровож­
дают зрительное и слуховое восприятие. Благодаря этому в литератур­
ных текстах создается синтетический образ-воспоминание, в котором
соединяются разные формы восприятия, например:
В его памяти воскресла только благоухающая комната его мате­
ри, варьяции Герца, княжеская галерея, голубые глаза, каштано­
вые волосы под пудрой
и все это покрывал какой-то нежный
голос Ольги: он в уме слышал ее пение... {И. Гончаров. Обюмов).
В данном примере образ, возникающий в памяти, соединяет вос­
приятие с помощью зрения, слуха и обоняния.
Звуковы е образы в пам яти. В отличие от зрения слух в значи­
тельно меньшей степени настроен на память. Можно, однако, сказать:
вслуш иваться в память, голоса памяти (по аналогии с вглядываться,
всм ат риват ься в пам ят ь ). Похожие конструкции не используются
в отношении вкуса, обоняния, осязания. Невозможно сказать: *вню ­
хиват ься в пам ят ь, *прит рагиват ься к пам ят и, *пробоват ь па­
м я т ь...


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

155

Память способна говорить с Я человека45* а также хранить и вос­
производить звуки прошлого: услышанную мелодию, фрагменты раз­
говоров, песен. Ср.:
(1) Думая об этом темном человеке, Никита Артамонов ускорил
шаг, а в памяти его назойливо зазвучало: «Хиристос воскиресе,
воскиресе, // Кибитка потерял колесо» (М. Гэрький. Дело Артамо­

новых).
(2) Друг человеческий был пастырем и водителем компании ку­
тивших промышленников, и всюду, куда бы он ни являлся со своим
пьяным стадом, грохотала музыка, звучали песни, то
заунывные,
до слез надрывавшие душу, то — удалые, с бешеной пляской; от
музыки оставались в памяти слуха только глухо бухающие удары
в большой барабан и тонкий свист какой-то отчаянной дудочки
(Л/. Гэрький. Дело Артамоновых).
(3) .. .Он или издавал законы, пли маршировал по кабинету, на­
блюдая за игрой сапожного носка, или возобновлял в своей памяти
военные сигналы (Л/. Салтыков-Щедрин. История одного города).
(4) Иногда я с удовольствием слушаю сиплую шарманку, какойнибудь мотив, который заронился мне в память, в другой раз уйду
на половине оперы... (И. Гончаров. Обломов).
В литературных текстах часто встречается синтетический образ, ос­
нованный на зрительном и звуковом восприятии. Ср.:
( 1) Какие-то лица мелькали в его памяти, звуки и слова звучали
в ней... (М. Гэрький. Фома Гэрдеев).
(2) Нервы мои еще не оправились, и каждый раз, вызывая в
памяти лицо и голос Олеси, я чувствовал такое нежное умиление,
что мне хотелось плакать (В. Куприн. Олеся).
Запах. Пробуждение памяти. Запах оставляет след и маркирует
присутствие. По запаху определяют след (например, собаки). По запа­
ху можно обнаружить локализацию вещи в пространстве: костер в лесу,
близость деревни, близость куста сирени и т. д. Запахи — это язык
животных и растений.
Запах пробуждает память, он помогает отождествить вещь прошло­
го с вещью настоящей, он активизирует ассоциации, которые связаны
с данной вещью в прошлом, например, запах родного дама. Иными
словами, по отношению к памяти обоняние служит напоминанием. Ср.:
( 1) Этот запах, смешанный со свежестью осеннего парка, Ганин
теперь старался опять уловить, но, как известно, память воскрешает
45 См. часть I, гл. 2, § 7. «Коммуникативные» свойства памяти.


Часть I. Память

156

все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого,
как запах, когда-то связанный с ним (В. Набоков. Машенька).
(2) Оставшись один, вдыхая забытые запахи чернил, мела, ни­
когда не оседающей пыли, запаха «До первой крови», изнуритель­
ных допросов у доски, запаха тюрьмы, бесправия, возведенного в
принцип, он все надеялся вызвать в памяти какие-то сладкие вос­
поминания о детстве и юношестве, о рыцарстве, о товариществе, о
первой чистой любви, но ничего из этого не получалось, хотя он
очень старался, готовый умилиться при первой возможности (А. и
Б. Стругацкие. Гадкие лебеди).

Описание памяти, воспроизводящей запахи, не встречается ни во
фразеологии, ни в большом количестве литературных примеров. Вме­
сте с тем отдельные примеры показывают, что в развернутых метафо­
рах это возможно. Ср.:
(1) И сейчас же Нунан почувствовал запах. Он знал, что это игра
воображения, запах бывал только первые дни, а потом исчезал на­
прочь, но Ричард Нунан чувствовал его как бы памятью — душ­
ный, тяжелый запах разрытой земли (А. и Б. Стругацкие. Пикник
на обочине).

(2) Корни, корни чего-то зеленого в памяти, корни пахучих рас­
тений, корни воспоминаний, способны проходить большие рассто­
яния, преодолевая некоторые препятствия, проникая сквозь Дру­
гие, пользуясь каждой трещиной (В. Набоков. Другие берега).
(3) По истечении почти сорока лет я без труда восстанавливаю и
общее ощущение и подробности его (дома. — Н .Б) в памяти: ша­
шечницу мраморного пола в прохладной и звучной зале, небесный
сверху свет, белые галерейки, саркофаг в одном углу гостиной, орган
в другом, яркий запах тепличных цветов повсюду... (В. Набоков.
Другие берега).

В иллюстрациях речь идет об игре воображения, о как бы памяти
(пример 1) или предлагается описание синтетического метафорическо­
го образа, в котором запах пахучих растений соединен со зрительным
восприятием корней чего-то зеленого, которое в тексте сопоставлено
с корнями воспоминаний (пример 2). Пример 3 показывает, что наряду
с предметами, воспринимаемыми визуально, память может также вос­
станавливать запахи.
В рассказе X. Л. Борхеса показано зарождение памяти у мрамор­
ной статуи, которая может воспринимать только запахи и которая
«устроена внутри и снаружи как человеческое тело и обиталище души,
но никогда не ощущавшая и не мыслившая». X. Л. Борхес разворачи­
вает цепочки причинно-следственных отношений, последовательно опи­
сывая зарождение у статуи способности мыслить, чувствовать, само-


Глава третья. Перцептивные свойства памяти

157

идентифицироваться. Способность воспринимать запах служит осно­
ванием для возникновения памяти, впечатление настоящего и впечат­
ление прошлого порождают способность сравнивать, выстраивать ана­
логии и фиксировать различия. Статуя проходит через разные состоя­
ния. В итоге у нее формируется понятие «я», которое связано с зарож­
дением чувства времени, основанного на различении запаха настояще­
го и запаха прошлого: сознание того, что сейчас пахнет гвоздикой, а
прежде пахло жасмином, породит понятие «я». Ср.:
Запах жасмина становится началом биографии статуи; сперва
для нее во Вселенной будет существовать лишь этот запах, точнее,
запах этот будет для нее Вселенной, которая мгновение спустя ста­
нет запахом розы, а затем гвоздики. Пусть в сознании стазуи будет
один-единственный запах — вот вам и внимание: пусть запах этот
длится, когда причина, вызвавшая его, уже исчезла, вот вам па­
мять; пусть внимание статуи сопоставит впечатление настоящего
и впечатление прошлого, вот — сравнение; пусть статуя почув­
ствует аналогии и различия, это будет суждение; пусть сравнение к
суждение повторятся снова, вот вам размышление; пусть приятное
воспоминание будет живее, чем впечатление неприятное, вот во­
ображение. Когда уже родились способности понимания, за ними
возникают способности воли: любовь и ненависть (влечение и от­
вращение), надежда и страх. Сознание того, что пройдены многие
состояния, даст статуе абстрактное понятие числа; сознание того,
что сейчас пахнет гвоздикой, а прежде пахло жасмином, породит
понятие «я» (X Л. Борхес. Два философских существа).
В кусовы е образы в пам яти. Как и запах, вкус скорее служит
пробуждению памяти, ср.:
У кого-то, в более счастливые времена, механизм памяти вклю­
чался от вкуса пирожного «мадлен» (И. Сухих. Пытка памятью //
Звезда. N° 6. 2002).

Примеры, иллюстрирующие хранение в памяти вкусовых ощуще­
ний, существуют, но они немногочисленны. Ср.:
(1)
А было время: к топору зовите Русь! К Не так-то просто. Но
уж если дозываются // ничем из памяти не выбить крови вкус, II
такие вещи никогда не забываются ( Е. Козловский. Мы встрети­
лись в Раю...).

(3) Наше бистро создано для горожан, в чьей памяти остались
сладкие образы, вкусы и звуки Средиземноморья,
сказал дирек­
тор ресторана Юрий Врацких (Г эрод / / «Петербургский Час пик»,
2003.09.17).


1S8

Часть /. Память

(4)
Память услужливо подсказала мне вкус гидролизного спир­
та, который я в восемнадцать лет из жадности выпил в фотолабора­
тории (В. Казаков. Алкогольные хроники / / Столица, 1997.09.02).
Т ак ти л ьн ы е образы в п ам яти. Во внешнем мире осязание у че­
ловека может замещать зрение и служить для определения локализа­
ции вещи в пространстве. В темноте человек двигается на ощупь. Ося­
зание заменяет зрение у слепых. Согласно примерам память не воспро­
изводит отдельно тактильные ощущения, а только в соединении со зри­
тельными и другими впечатлениями. Ср.:
(1) Быстро промелькнула в памяти Ромашова черная весенняя
ночь, грязь, мокрый, скользкий плетень, к которому ои прижался,
и равнодушный голос Степана из темноты: «Ходит, ходит каждый
день...» (А. И. Куприн. Поединок).
(2) Как ни странно, в памяти отыскалась и таковая [встреча]:
давным-давно, в их первый послессыльный приезд в столицу, они
все вчетвером: отец, мать, сестренка и Арсений — гуляли по Горь­
кого теплым летним вечером, направляясь вниз, к Кремлю, чтобы
посмотреть на Красную площадь в вечернем освещении... ( Е. Коз­

ловский. Мы встретились в Раю...).
В первом примере в памяти возникает не только зрительный и слу­
ховой образы (весенняя ночь, голос человека), но и тактильный (скозьзкий плетень); во втором — теплый вечер, возникший в памяти, так­
же связан с тактильными ощущениями.
В заключение следует отметить, что соматические чувства (в раз­
ной степени) служат о т о ж д е с т в л е н и ю вещей настоящего вещам
прошлого. Чувство времени в человеке, разграничивающее настоя­
щее и прошлое, основано на перцептивном восприятии реальности,
вследствие этого (в частности) оно предметно. В языковом описании и
в литературных примерах память (частично) воспроизводит не только
сам образ, но и способ, характер восприятия реальности прошлого,
благодаря которому он был получен.


Глава ч етвер тая

Функции памяти. Память и время
Память мыслится в языке и культуре как самоорганизующаяся и
самонастраивающаяся система функционирования фрагментов лично­
го социального прошлого. В четвертой главе будут рассмотрены функ­
ции личной памяти: с е л е к т и в н а я — способность отбирать фрагменты
значимого прошлого в качестве «единиц хранения» и редуцировать
фрагменты незначимого прошлого; и н т е р п р е т а т и в н а я — способ­
ность, взаимодействуя с воображением, корректировать прошлое; р е ­
в е р с и в н а я — способность возобновлять один и тот же управляе­
мый цикл по воспроизведению прошлого.
Отдельно будет рассмотрена языковая концептуализация простран­
ства памяти как пространства инобытия, которое кореферентно связано
с религиозными представлениями о вечности и бессмертии.

§ 1 . Селективная функция памяти
П унктирная лин и я прошлого в памяти. Прошлое предстает в
языковой памяти не общим потоком времени, но особым образом
с е л е к т и р о в а н н ы м и э п и з о д а м и . Оно может мыслиться как ли­
нейное время, причем линия эта пунктирная. Память включает в себя
фрагменты прошлого «разной длины»: обрывки, отрывки, картины,
эпизоды, а также следы, от печат ки Между ними.обозначена пустота,
или пропуски: провалы, пробелы в памяти1
2.
1 Об образах, картинах, счедах и отпечатках в памяти см. также
часть I, гл. 3, § 1. Внешнее и внутреннее пространство. Соотношение,
подраздел: Внутреннее пространство. Общая характеристика.
2 О провалах и пробелах в памяти см. также часть I, гл. 2, § 2. Телес­
ность памяти и часть I, гл. 3, § 5. Живописное пространство памяти,
подраздел: Светлое темное в пространстве памяти.


160

Часть /. Память
В тексте о прошлом смысловые пропуски обозначаются фразами:

Прошло пять минут I три дня / два года и т. д. Они обеспечивают
непрерывность повествования. Они создают и поддерживают представ­
ление о времени как о линейно выстроенной последовательности со­
бытий. Никто, однако, не спрашивает: Что же конкретно произошло
за эти пять минут / три дня / два года? — поскольку это несуще­
ственно, неважно, забыто...
Языковые употребления согласуются с утверждениями психологов
о том, что сознание выбирает, изолирует отдельные важные для чело­
века черты явлений. С помощью метафор Л. С. Выготский так описы­
вает избирательность сознания:
Наш опыт заключен между двумя порогами, мы видим лишь
маленький отрезок мира; наши чувства дают нам мир в вы держ ­
ках, извлечениях, важных для нас. Внутри порогов они опять отме­
чают не все многообразие применений, а переводят их опять через
новые пороги. Сознание как бы прыж ками следует за природой, с
пропусками, пробелами. Психика выбирает устойчивые точки дей­
ствительности, среди всеобщего движения есть островки безопас­
ности в гераклитовом потоке. Она есть орган отбора, решето. Она,
процеживающая мир и изменяющая его так, чтобы можно было
действовать [Выготский 1982, с. 345—348].

Отношения: память— забвение, «устойчивые точки действительно­
сти» — «пропуски, пробелы», — выражены также в древнегреческой
мифологии. Согласно Павсанию, вблизи пещеры Трофиния было два
источника: Лета — забвение и Мнемозина — память. Те, кто приходи­
ли вопросить знаменитый оракул, сначала пили воду из обоих источни­
ков: чтобы забыть о заботах и волнениях и чтобы запомнить услышан­
ное и увиденное в пещере.
Между психологическими, мифологическими и художественными
текстами также наблюдается определенный параллелизм. Сходство меж­
ду текстами М. Булгакова и В. Набокова, с одной стороны, и Л. Выгот­
ского — с другой, достаточно очевидно, ср.:
(1) В июне месяце стало еще жарче, чем в мае. Мне запомнилось
это, а остальное удивительным образом смазалось в памяти. Об­
ры вки кое-какие, впрочем, сохранились (А/. Булгаков. Театраль­
ный роман).
(2) Удивительно устроена человеческая память. Ведь вот, кажет­
ся, и недавно все это было, а между тем восстановить события строй­
но и последовательно нет никакой возможности. Выпали звенья из
цепи! Кой-что вспоминаешь, прямо так и загорится перед глазами, а
прочее раскрошилось, рассыпалось, и только одна труха и какой-то


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

161

дождик в пам яти. Да, впрочем, труха и есть. Дождик? Дождик?

(М. Булгаков. Театральный роман).
(3)
И хотя роман его с Машенькой продолжался в те далекие годы
не три дня, не неделю, а гораздо больше, он не чувствовал несоот­
ветствия между действительным временем и тем другим временем,
в котором он жил, так как память его не учитывала каждого мгно­
венья, а перескакивала через пустые, непамятные места, озаряя
только то, что было связано с Машенькой, и потому выходило так,
то не было несоответствия между ходом прошлой жизни и ходом
настоящей (В. Набоков. Машенька).

Чередование в памяти устойчивых точек действительности с про­
пусками объективированы, таким образом, языком, мифологией, пси­
хологией, художественными текстами.
Пропуски в памяти возникают в результате забывания, которое про­
исходит:
— вследствие нормальной избирательной деятельности сознания;
— под воздействием времени («эррозия времени»), «спрессовыва­
ющем» в памяти отдаленное прошлое, оставляющем в нем лишь наи­
более значимые фрагменты;
— как следствие измененной деятельности сознания (опьянение,
болезнь, общее старение, болезни старости).
Процесс забывания описывается с помощью метафор: из памяти
что-л. выпадает, выскакивает, вылетает, стирается, изглаживает­

ся, ускользает, уходит’, в памяти что-л. стирается, смягчается,
тает, пропадает, уступает каиу-чему-л. место, покрывается тума­
ном, смешивается, смазывается, затеривается.
Фраза: Дальше не помню... означает, что человек помнит о том, что
дальше было нечто, но не помнит, что именно. Это знание информатив­
но: «Если мы помним, что забыли что-то, значит, мы не забыли об этом
полностью», — писал Августин (цит. по: [Томпсон 2000, с. 185]). В
этом заключен парадокс, который в художественных текстах становит­
ся приемом стилистической игры, ср.:
(1) Теперь, как бы ни силился, я не могу извлечь из прошлого
ничего, но забыл я все, должно быть, по собственной воле
так,
наверное, тяжко было бегство назад, что в один прекрасный день,
не менее прочно забытый, я поклялся выбросить его из памяти раз
и навсегда (Л". Л. Борхес. Бессмертный).
(2) Сосредоточенно пытаясь понять, о чем это он не помнит, он
на секунду перестал чувствовать бочку и как-то отделился от нее
(В. Пелевин. Жизнь и приключения сарая Номер XII).

Следовательно, единицами информации, хранимыми памятью, яв­
ляются не только воспоминания, образы, картины прошлого, но также
б - 176*


162

Часть /. Память

провалы, пробелы. Если первые несут информацию о неком событии,
имевшем место в прошлом, то вторые информируют о том, что некое
событие забыто / подверглось амнезии. Кроме того, важным свойством
памяти является ее способность восстанавливать часть забытого. Это
расширяет возможности использования ее в качестве метафоры.
Семиотике забывания— припоминания посвящена работа Ю. М. Лот­
мана [Лотман 1992]. Процесс культурного забывания — припоминания
он проиллюстрировал на примерах актуализации / деактуализации форм
архаического искусства в европейской культуре и пушкинских текс­
тов в русской культуре, ср.:
«Синусоидный характер (например, падение актуальности Пуш­
кина для русского читателя в 1840— 1860-е гг., рост ее в 1880— 1900-е,
падение в 1910— 1920-е и рост в 1930-е и последующие годы, смена
“сбрасывания с корабля современности” и “возведения на пьеде­
стал”)
наиболее простой вид культурного “забы вания” и “ при­
поминания”. (...) Актуальные тексты высвечиваются памятью , а
неактуальные не исчезают, а как бы погасают, переходя в потен­
цию» [Лотман 1992, с. 201].

Пробелы и провалы в п ам яти. Пробелы в памяти ( з а б ы в а ­
н ие ) образуются в результате избирательной деятельности сознания
и под воздействием времени. Провалы в памяти, потеря памяти (а м н е з и я, з а б ы т ь е ) возникают как следствие измененной деятельности
сознания3 (склероз, маразм, а также эпилепсия и др.). Они связаны с
частичной потерей памяти: память отшибает, отбивает у кого-л.;
память теряют, утрачивают; памяти лишаются.
Смысловое различие между пробечои и провалом в памяти
иллюстрируют замечание Д. Э. Томпсон о различии между забы­
ванием и амнезией: «Амнезия
это состояние, тогда как забыва­
ние
душевная работа, конечным результатом которой является
частичное или полное стирание воспоминаний» [Томпсон 2000,
с. 159].

Пробелы и провалы в памяти человек не может (или не вполне
может) контролировать в отличие от вычеркивания из памяти
( з а б в е н и е ) , которое осуществляется как символический акт нака­
зания4.
3 См также часть I, гл. 2, § 2. Телесность памяти.
4 См часть I, гл. 6, § 1. Вкчючение в память как увековечивание и ис­
ключение из памяти как репрессия. Награда запоминанием и наказание
забвением.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

163

П робелы референциально связаны с метафорой «памяти-поверхно­
сти» (двухмерное пространство), провалы — с метафорой «памяти-гаубины» (трехмерное пространство)5.
По своим основным (непереносным) значениям пробел относится к
‘тексту’, ‘повествованию’ и импликативно к ‘последовательности’.
Пробелы существуют внутри некоторого линейно организованного ряда:
пробелы м еж ду главам и, разделам и, буквами, словами, строчками.
Пробел 1. ‘Промежуток, незаполненное место между отдельны­
ми текстами, частями текста (например: главами, разделами и т. д.) ||
Типогр. Промежуток между буквами, знаками, словами, строка­
ми’. 2. ‘Пропуск, опущение части, детали при изложении или пове­
ствовании’ [MAC 1983, т. 3].

Сочетание пробелы в памяти референциально связаны с метафорой
памят и как т екст а. Ср.:

(1) Но как раз на этих словах пробел закрылся, и в Инниной
памяти появились еще какие-то строчки, вроде вот этих: и заплачу
на Бронной, не слишком Большой, // но непреодолимой, // о себе и
тебе, и, конечно, о той // тишине над долиной... (А. Кабаков. Послед­
ний герой).

(2) Еще в первые годы изгнания моя мать и я могли без труда
обойти весь парк, и старую и новую его часть, по памяти, но теперь
замечаю, что Мнемозина начинает плутать и растерянно останав­
ливается в тумане, где там и сям, как на старинных картах, виднеют­
ся дымчатые, таинственные пробелы: терра инкогнита (В. Набо­
ков. Другие берега).
П робелы в определенной степени сохраняют представление о про­
тяженности событий. Но в памяти также может происходить с ж а т и е
в р е м е н и , когда пустоты элиминируются и нарушается причинноследственная связь. Набоков обозначает это как узел в пам ят и , ср.:

Он помнил опять-таки, что, после появления фотографии, он
отказался ходить в школу, и невозможно было распутать в памяти
узел, в который связались вечеринка и фотография, невозможно
было сказать, что случилось раньше, что позже (В. Набоков. Защи­
та Лужина).
П ровал в пам ят и актуализирует метафору глубины, употребляю­
щейся при описании внутреннего мира человека. Глубина душ и, серд­
ца, памяти (из глубины памяти возникло...) означает некий п р е д е л ь -

5 См. также часть I, гл. 3, § 2. Пространственные метафоры памяти:
сповосочетания, метанарративы, литературный текст.
6*


164

Часть /. Память

н о возможный уровень. Провал в памяти тоже указывает на некото­
рую предельную точку забывания: что-л. забыто окончательно, безвоз­
вратно и бесследно— кануло вЛету. Интересно, что деривативно свя­
занный с провалом глагол провалиться имеет (наряду с другими) зна­
чение ‘исчезнуть бесследно’: как сквозь землю провалился. Провалы в
памяти синонимичны беспамятству. В том случае, когда воспомина­
ние предполагает возникновение зрительного впечатления, они могут
окрашиваться в черный цвет. Ср.:
(1) «что же это такое?!» — подумал несчастный Степа, и голова
у него закружилась. Начинаются зловещие провалы в памяти?!
(М. Булгаков. Мастер и Маргарита).
(2) Вот
с этого все началось. То есть началось беспамятство:
три часа провала. Что я пил? О чем говорил? В какой пропорции
разбавлял? Может, этого провала и не было бы, если бы я пил, не
разбавляя. Но
как бы то ни было,
я очнулся часа через три, и
вот в каком положении я очнулся: я сижу за столом, разбавляю и
пью (В. Ерофеев. Москва — Петушки).
(3) Завтра утром, подумал я, надо будет пустить себе пулю в лоб.
Последним, что я увидел, перед тем как окончательно провалиться
в черную яму беспамятства, была покрытая снегом решетка буль­
вара — когда автомобиль разворачивался, она оказалась совсем близ­
ко к окну (В. Пелевин. Чапаев и пустота).
(4) Она уже спала, счастливая, а он все вспоминал, вспоминал...
Но, наконец, засыпал и он, уже перед самым провалом, беспамят­
ством радуясь: а все же всплыл, поднялся. Это она, уже во сне думал
он, пока любишь — плывешь... И он плыл, как не плавал никогда в
прежней жизни, и спал крепко, как прежде не спал (А. Кабаков. Пос­
ледний герой).

Забы вание — припоминание/запоминание к а к м етаф ора со­
циальны х стратегий. Селективные свойства памяти (пропуск несу­
щественной информации и запоминание существенной) апроприируются социальными стратегиями. Они проявляются в ц е л е с о о б р а з ­
н о м о т б о р е того, что следует помнить и о чем — забыть.
Морально-этические и религиозные нормы создают прескрипцию:
следует помнить о добре, отвечать добром на добро и забывать о зле6.
Она выражена в понятии благодарная память.
Существует иная стратегия: помнить то, что выгодно помнить, что
ведет к успеху, и забывать то, что помнить невыгодно. Она может осуж­
даться и становиться объектом иронии, ср.: Кто кому надобен, тот
* Об этом см. также часть I, гл. 6, § 3. Память и этические прескрипции.

Память и травма


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

165

тому и памятен [Даль, 1955, т. 3, с. 14]. Слабь памятью: что у кого
возьмешь — забудетъ; а что кому дастъ, помнить [Даль, 1955, т. 2,
с. 14]. Ср. также:
[Восмибратов] (...) Извольте получить-с. (Вынимает деньги и
считает.) Тысяча... тысяча триста, пятьсот, семьсот... (задумывается и
как будто вспоминает) восемьсот. Пожалуйте-с! (Подает Гурмыжской). [Гурмыжская] Как же тысяча восемьсот? Да ведь мне нужно...
[Восмибратов] Виноват-с, простите великодушно! Вот память-то!
(Вынимает деньги и подает.) Еще двести рублей! Теперь так точно.
Кажется, так? (А. Островский. Лес).
О

том, кто быстро забывает добро, говорят: У него / нее короткая

память7, ср.:
(1) Именно таким Особым совещанием, «образованным соглас­
но статье 34 Положения о государственной охране» при министер­
стве внутренних дел, был в свое время осужден на ссылку некий
Иосиф Джугашвили, как потом оказалось, человек с короткой па­
мятью на все доброе и с великолепной, истинно творческой на все
злое и страшное (Ю. Домбровский. Факультет ненужных вещей).
(2) И в то же время ношу в себе горечь, вызванную короткой
памятью некоторых моих сподвижников, лишенных чувства бла­
годарности (А. Яковлев. Омут памяти).
Принципы вежливости предполагают демонстрацию хорошей памя­
ти относительно эпизодов прошлого, приятных адресату, и проявле­
ние забывчивости (плохая память, отсутствие памяти) относитель­
но неприятных. В определенном социальном контексте чья-л. хорошая
память потенциально становится угрозой тем, кто хотел бы предать
забвению прошлое. Ср.:
[Помощник]
Советую вам забыть, что мы виделись сегодня
утром. Я не забуду, что вы в свое время нашли меня, устроили
меня во дворец, помогли мне выйти в люди. Но вы, господа, раз и
навсегда забудьте, кем я был, и помните, кем я стал. [Цезарь Борджиа].
Кто же вы теперь? [Помощник]
Я теперь чиновник осо­
бо важных дел канцелярии его превосходительства первого мини­
стра (Е. Шварц. Тень).
Селективная функция памяти, таким образом, является одной из
центральных не только в психологическом, но и в культурно-языковом
7 Короткая память может не иметь социальных коннотаций, ср.: А ты
забываешь, у тебя короткая память, иначе бы не начинал снова и снова...
(Ф. Светов. Мое открытие музея).


166

Часть /. Память

отношении: она расширяет метафорический потенциал слова-концепта
память, апроприируется социальными стратегиями и культурными прак­
тиками.

§ 2. Выделенные общие места в памяти
Типология общих мест. Память не только трансформирует вре­
мя, но также моделирует апроприацию человеком личного и коллек­
тивного прошлого. Время обозначается в памяти через выделенные
события и сюжеты — культурные индексы — в личной жизни (личная
память) и в жизни социума (общественная память). Культурные
индексы вербализуются в рассказах о прошлом, в воспоминаниях и
мемуарах8. Они проявляют н а р р а т и в н у ю ф у н к ц и ю памяти и «ре­
ально воспроизводят некоторые мыслительные шаблоны» [Kirmayer
1996, с. 175].
В отношении конкретного (индивидуального) воспоминания иногда
используют термин «мнемонические места» (см.: [Хаттон 2003]). Мне­
моническим местом, например, можно назвать то, что У. Вордсворт
называл «пятном времени». «Пятно времени» обозначало хранимые
памятью образы, которые служили этапами для проникновения в исто­
рию его собственной жизни. «Каждый человек — это память о самом
себе», — писал У. Вордсворт.
Эту мысль можно продолжить: «Каждый человек — это память не
только о самом себе». В работах Выготского показано, что у взрослого
человека восприятие может рассматриваться как перевод на язык эта­
лонов, формируемых и хранящихся в памяти. В раннем возрасте не
сформирован ни язык эталонов, ни правила перевода на него [Иванов
1999, с. 753]. Таким образом, личная память человека, переведенная
на язык эталонов, выстраивается примерно по общей схеме.
Структурирующая прошлое система культурных индексов — это
своего рода л и ч н а я а н к е т а и н д и в и д а . В нее включены: воспо­
минания о детстве, о первой любви, об учебе и учителях, о счастливых
знаковых событиях (свадьба, рождение ребенка), о личных травмах
(разлука, развод, несчастья и т. д.), о коллективных травмах (война,
катастрофа, стихийное бедствие) и др. Выделенные общие места в
памяти вербализуются в стереотипных словосочетаниях: память о да­

лекой, о прошлом, об ушедшей, о минувшем, о далекой жизни, о
* О памяти, вербализованной в жанре дневников и мемуаров, см. статьи
М. Михеева [Михеев 2004; 2005].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

167

детстве, о [первой] любви, о юности, о юношестве, о товарище­
стве, о молодости, о войне... Противоречив между уникальностью
жизни человека и стереотипным набором воспоминаний показывает
А. Битов, ср.:
Это была некая совершенно новая «Автобиография», как бы
единственно честная и искренняя, единственно подлинная, вовсе не
о том, что считается обществом свершениями и событиями жиз­
ни; не отчет об исполнении некоего, каждому выданного на жизнь
социального наряд-заказа; не воспоминания о детстве, школе, уни­
верситете, женитьбе и тех исторических событиях, которым был
свидетелем; не о том, что ты жил с людьми (...) Ведь отличается же
чем-то «Автобиография» от биографии, биография от мемуаров...
Ведь не просто же вариантом, хотя бы и единственным, отличает­
ся твоя жизнь от прочих, а неповторимостью твоей, тем, что имен­
но ты — один жил на этой земле. И только это может иметь общее
значение (А. Битов. Мужик).
В памяти сохраняются также н е о б ы ч н ы е , вызвавшие эмоциональ­
ную реакцию (испуг, удивление, радость и т. д.) э п и з о д ы , ср.:
( 1) Затем могу указать еще на братьев Урванцовых, ближайших
наших соседей, которые остались у меня в памяти, потому что
во всех отношениях представляли очень курьезную аномалию
(М. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина).

(2) Так он говорил долго, и его слова врезались у меня в памяти,
потому что в первый раз я слышал такие вещи от двадцатипяти­
летнего человека, и, бог даст, в последний (М. Лермонтов. Герой
нашего времени).

(3) И тут заметили, что дьякон растерянно пробирается сквозь
толпу, а о. Василий стоит на амвоне и смотрит. И те, кто увидели его
в это мгновение, навсегда запечатлели в памяти своей его необык­
новенный образ (.Л Андреев. Жизнь Василия Фивейского).
(4) Се же пречюдьно бысть и дивьно и памяти достойно! ( Сказа­
ние о Борисе и Глебе).

К выделенным общим местам относятся также ирреальные сущно­
сти: несбывшиеся мечты, надежды, желания, нереализованные воз­
можности. Они формируют п а м я т ь о н е с б ы в ш е м с я и ини­
циируют создание текстов с о ж а л е н и я о н е в о з м о ж н о м . Такие
тексты часто заканчивают клише: не случилось, не произошло, Не судь­
ба! Ср. также:
Отжившему, разбитому жизнию не для чего посещать Венецию:
она будет горька, как память о несбывшихся мечтах первоначаль­
ных дней (К Тургенев Накануне).


168

Часть I. Память

Структура истории жизни. Выделенные общие места легко раз­
ворачиваются в историю жизни. История жизни рассказывается поразному, в частности, она может иметь зачины, содержащие обраще­
ние к памяти: Помню , как однажды / в детстве...; Был у меня один
памятный случай... и т. д.
Структура истории жизни дает некоторое представление о структу­
ре памяти. Например, в ней есть периодизация личного прошлого, ко­
торое может быть кореферентно:
• общественной памяти, коллективному прошлому, ср. фразы: Это
случилось... до войны / после революции / перед X X съездом партии /
накануне перестройки и т. д.;
• семейной памяти, семейному прошлому, ср.: это было еще при
жизни отца,/ незадолго до смерти бабушки; это случилось до / пос­
ле рождения ребенка.
• личной памяти, личному прошлому, ср. фразы: Это случилось...в
раннем детстве, / когда мне было 10 лет, I после окончания уни­
верситета; возможно также использование личного имени, если
оно «о чем-то говорит» адресату: Это было во времена моей дружбы
с Федором.
Периодизация, основанная на референтной соотнесенности события
с человеком или именем, персонифицирует личное прошлое4.
В общественной памяти коллективное прошлое также структуриру­
ется с помощью имен знаковых лиц: Эпоха Пушкина, Шекспира, век
Августа, во времена Сталина... при Петре /...
Личное прошлое человека, таким образом, хранимое памятью и
вербализованное в воспоминаниях (устных и письменных), имеет ти­
повую структуру. Память сохраняет воспоминания о знаковых событи­
ях (личная анкета индивида); необычных эпизодах; несбывшихся на­
деждах, желаниях и т. д. Часто оговариваемыми фрагментами прошлого
являются детство и любовь. О памяти детства и памяти о любви
речь пойдет ниже.

§3. Границы личной памяти. Воспоминания
детства / о детстве; память детства
За пределами памяти. Личная память концептуализируется не толь­
ко как место хранения прошлого, она также задает п р е д е л ы его хра-9
9
Рассматривая переход от других понятий к понятию времени, В. Г. Гак,
в частности, указывал на такое соотношение: человек —» время, напри­
мер, при Петре I [Гак 1997, с. 126].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

169

нения, устанавливает его границы, за которыми располагаются области
несохраненного ( за-бытого|0) и небытие.
Эти границы могут быть «расширены» благодаря памяти других,
т. е. надличностной памяти'*. Прошлое человека хранит его личная
память, и после смерти продолжает хранить надличностная память. По­
следняя мыслится как пространство инобытия, в котором человек об­
ретает символическое продолжение своей жизни после смерти, ср. кли­
шированные фразы: Он{а) будет вечно жить в нашей памяти; Пока
мы помним ее, она живет'2.
Начало и конец человеческой жизни в отношении надличностной
памяти несимметричны. В языке нет форм, которые обнаруживали бы
следы присутствия человека в надличностной памяти до его рождения.
Мать или кто-нибудь из близких родственников могут сказать: Я пред­
чувствовала твое появление задолго до того, как ты родился. Но не­
возможно: *Я помнила тебя задолго до того, как ты родился. Над­
личностная память о человеке может мыслиться как имеющая начало
(рождение человека), но не имеющая конца (память потомков о че­
ловеке; вечно помнить человека). Личная память человека — как име­
ющая начало ( первые детские воспоминания) и конец (потеря памя­
ти; смерть).
О границах личной памяти свидетельствуют и факты предсмер­
тной реминисценции: за короткие мгновения до возможной смерти
у человека в голове помимо его воли с огромной скоростью может
прокрутиться в обратном порядке вся история его жизни. Причем
иногда с мельчайшими, совершенно забытыми деталями и с выне­
сением оценок как будто внешним наблюдателем: правильно он
поступил когда-то или неправильно. Некоторые из этих случаев были
описаны в книге В. Ф. Войно-Ясенецкого, священника и одновре­
менно выдающегося хирурга [Алюшин, Князева 2004, с. 137 138].
Факт существования предсмертной реминисценции в настоящее
время научно не доказан и не опровергнут.

Вопрос о начальной границе личного прошлого, в которое человек
может/способен вернуться, благодаря своей памяти, был предметом
обсуждения философов. Он был сформулирован уже в античности.
Согласно платоновскому учению об анамнезисе, которое существенно102
10 В работе [Зализняк 2006, с. 276] глагол забыть получает следующую
интерпретацию: ‘бытием (т. е. процессом жизни) уничтожить [образ в со­
знании]’.
11 Надличностная память
это коллективная и общественная память.
12 Подробно см.часть I, гл. 4, § 7. Образы трансцендентного.


170

Часть /. Память

повлияло на развитие европейской мысли, человеческая душа способ­
на помнить идеи, которые она созерцала до своего рождения в теле.
Связь с учением об анамнезисе можно усмотреть и в положениях,
сформулированных Дж. Вико в работе «Основания новой науки об об­
щей природе наций». Эта работа, по мнению П. Хаттона [Хаттон 2003,
с. 101— 114], оказала влияние на отношение к памяти в современной
культуре. Вико считал, что философ должен использовать свою память
в обратном направлении. Обращение к памяти может рассматриваться
как техника обнаружения забытых истоков разума, понятых как утра­
ченные поэтические способности. Память становится средством само­
познания, «зеркалом глубочайших бездн сознания». В современных
литературоведческих работах встречается понятие мнемонической
инверсии, которое связывается с поэтикой модернизма. «Мандельштам
осущ ествляет модернистский акт мнемонической инверсии par
excellence: вместо того, чтобы стремиться к свету дня, он, подобно
Орфею, устремляет взгляд в темноту ночи и покушается на такое вос­
поминание, которое абсолютно в своей жажде приникнуть к самим
истокам памяти — истокам, следом коих она сама же и является» [Пав­
лов 2005, с. 120— 121].
Эти идеи разрабатываются в художественных текстах. Путь к само­
познанию мыслится как движение в «обратное ничто», к моменту за­
рождения памяти. Время человеческой жизни, сохраненное в памяти,
может представляться неким замкнутым циклом, кругом, в котором
рождение и смерть оказываются соединенными и тождественными в
их отношении к ничто, небытию (см. пример 1). Это сходно с семанти­
кой слов начало и конец, тождественность значений которых проявля­
ет этимология13. С временной близостью к «предбытию», «предсуще­
ствованию» человека связана и м и ф о л о г и я д е т с т в а , согласно
которой дети обладают особым, утраченным взрослыми знанием: они
помнят то, что забыли взрослые (см. пример 3). Ср.:
(1)
Я часто склоняюсь пытливой мыслью к этому подлиннику,
а именно — в обратное ничто; так, туманное состояние младенца
мне всегда кажется медленным выздоровлением после страшной
болезни, удалением от изначального небытия, — становящимся
приближением к нему, когда я напрягаю пам ять до последней край­
ности, чтобы вкусить этой тьмы и воспользоваться ее уроками ко
вступлению во тьму будущую; но ставя жизнь свою вверх ногами,
так что рождение мое делается смертью, я не вижу на краю этого
обратного умирания ничего такого, что соответствовало бы беспре­
13 О глубинном тождестве начала и конца см. также [Мечковская 2002].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

171

дельному ужасу, который, говорят, испытывает даже столетний ста­
рик перед положительной кончиной (...) (В. Набоков. Дар).
(2) Где я был до той поры, в которой туманилось мое тихое мла­
денчество?
Нигде,
отвечаю я себе. Но, в таком случае, я, зна­
чит, не существовал до этой поры?
нет, не существовал. Но тут
вмешивается сердце:
Нет, я не верю этому, как не верю и никогда
не поверю в смерть, в уничтожение. Лучше скажи: не знаю. И не­
знание твое
тоже тайна. Моя память так бессильна, что я почти
ничего не помню не только о своем младенчестве, но даже о дет­
стве, отрочестве, а ведь существовал же я! И не только существо­
вал, думал, чувствовал, и так полно, так жадно, как никогда потом.
Где же все это? Это тоже тайна (И. Бунин. У истока дней).
(3) И хоть эти дети тоже были заражены бациллой обрушившего­
ся на Россию безумия (...) все же в их чистых глазах еще сияла
пам ять о чем-то уже давно забытом мной; быть может, это было
неосознанное воспоминание о великом источнике всего существую­
щего, от которого они, углубляясь в позорную пустыню жизни, не
успели еще отойти слишком далеко (В. Пелевин. Чапаев и пустота).
Во фразеологии платоновские идеи, «движение в обратное ничто»
не наш ли воплощения, однако воспоминания детства о детстве, па­
мять детства фразеологизированы. С их помощью описывается дви­
жение человека вспять к своим истокам.
В осп о м и н ан и я детства/о детстве; п а м я т ь д етства. Воспомина­
ния детства о дет ст ве, па.иять детства составляют непременный,
особо выделенный атрибут личной памяти человека. Считается, что
воспоминания о детстве должны быть у любого человека. Фраза: Д ет ­
ства своего я совсем не помню, — не означает, что человек не помнит
себя ребенком, а лишь то, что воспоминания о детстве крайне отрывоч­
ны и неопределенны и / или не относятся к раннему детству. Воспоми­
нания о детстве представлены в языке и культуре как ценность. Ср.:
(1) Возможно, что он (даже и неосознанно) оберегает друзей
детства и саму память о детстве
такое бывает, есть даже особая
разновидность психического смещения (он не сказал
заболева­
ния) (В. Маканин. Антилидер).
(2) [Несчастливцев.]
Не твое дело. Пятнадцать лет, братец, не
был, а ведь я чуть не родился здесь. Детские лета, невинные игры,
голубятни, знаешь ли, все это в памяти (А. Островский. Лес).
(3) Но сон не шел, он и считал чуть ли не до тысячи, и думал о
чем-то приятном, всплывали в памяти его и двор, и детство его,
голубятника Кольки Коллеги (...) (В. Высоцкий. Роман о девочках).
Воспоминания детства / о дет ст ве, память детства: 1) явля­
ю тся первы ми воспоминаниями; 2) включая в себя компонент дет-


172

Часть I. Память

ство, имеют положительные коннотации; 3) относятся к далекому
прошлому.
Каждая из указанных характеристик имеет следствия, которые в
совокупности создают стереотипные представления относительно вос­
поминаний о детстве. Рассмотрим их подробнее.
1.
Воспоминания о детстве — это п е р в ы е в о с п о м и н а н и я ,
культурно выделенные и особо обговоренные. Собственно, само при­
лагательное первый содержит «тимиологическую» оценку и имеет цен­
ностные коннотации14.
Детство — абсолютное начало времени и памяти. У маленьких де­
тей нет прошлого. С воспоминаний детства / о детстве для человека
начинается личное время и личная память. Ценность памяти о детстве
состоит в том, что в ней сохраняются первые впечатления, проявляю­
щие з а р о ж д е н и е с а м о с о з н а н и я , п а м я т и и п р о ш л о г о вчеловеке. Это начало апроприации времени и встраивания себя в пара­
дигму своего личного времени. Возврат в памяти к детству мыслится
как возврат к своему истоку (пример 1). В текстах художественной
литературы память детства иногда включает и младенчество (при­
меры 2, 3). Ср.:
( 1) Вот включаю этот ток
и, судя по густоте солнечного света,
тотчас заливающего мою пам ять, по лапчатому его очерку, явно
зависящему от переслоений и колебаний лопастных дубовых листь­
ев, промеж которых он падает на песок, полагаю, что мое открытие
себя произошло в деревне, летом, когда, задав кое-какие вопросы, я
сопоставил в уме точные ответы, полученные на них от отца и мате­
ри, — между которыми я вдруг появляюсь на пестрой парковой
тропе. Все это соответствует теории онтогенического повторения
пройденного. Филогенически же, в первом человеке осознание себя
не могло не совпасть с зарождением чувства времени {В. Набоков.
Другие берега).
(2) И чем дальше, тем подлинней и раньш е его воспоминания,
ближе к началу — к детству, младенчеству, маме... (А. Битов.
Азарт или Неизбежность ненаписанного).
(3) Если я помню действительно случившиеся события, то это
можно назвать воспоминаниями не только детства, но даже мла­
денчества (С. Аксаков. Детские годы Багрова внука, спужащие
продолжением семейной хроники).

Воспоминания детства / о детстве имеют и с т и н н о с т н у ю
о ц е н к у . Они относятся к области сокровенного и подлинного; оказы14
Подробно о семантике прилагательного первый см. в работе Н. Д. Ару­
тюновой [Арутюнова 1998, с. 695 736].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

173

вают влияние на человека, имеют власть над ним; могут рассматри­
ваться как форма идентичности (особенно в литературе первой волны
русской эмиграции и мемуарной литературе их потомков). Ср.:
( 1) Найду, к чему привязать самые сокровенные воспоминания
о детстве, составлявшем продолжение жизни отцов и дедов, дет­
стве, органически спаянном с прежней Россией, откуда почерпну­
ты ощущения мира и исконные привязанности (О. Волков. Из вос­
поминаний старого тенишевца).
(2) Оно с болью выжимало из нее мелочное тщеславие, суету, грязь,
но оставляло воспоминания детства, любовь к родине (Л. Юзе­
фович. Костюм Арлекина).
(3) Они обращаются к материнскому, к отцовскому началу, к
тому, что живет в каждом человеке, — к истокам детства, к памяти
детства, к его звукам, запахам, к его радостям; они стараются наве­
ки запечатлеть деревенское утро и вечер, зиму и лето, лес и поле,
коня и корову — все, что ушло, что уходит, что скоро уйдет навсег­
да, — и в этой памяти хотят замкнуться, спастись от наступающих.
А можно ли спасти? Это ли способ спасти? (Д. Самойлову проза
поэта).

Воспоминания детства / о детстве имеют отношение к н е п о ­
с р е д с т в е н н о м у «природному» не отрефлексированному социаль­
но ч у в с т в у . Они искренни, спонтанны, непредвзяты15: Они не имеют
«культурных» следов в силу несформированности последних в памя­
ти. О них принято думать как о ярких, неизгладимых, четко врезанных
в память. Иногда они описываются как незавершенные и импрессиони­
стичные, ср.:
Воспоминание детства... слезы счастья... горечь разлуки... лю­
бовь к свободе... жалость к больному щенку... мнительность... ма­
теринская нежность... мысли о смерти... печаль... дружба... лю­
бовь к слабым... внезапная надежда... счастливая догадка... грусть...
беспричинное веселье... внезапное смятение... (В. Гроссман. Жизнь
и судьба).
Комментируя фрагмент из платоновского диалога «Тимей», в ко­
тором о рассказе, услышанном в детстве, говорится, что он «неизгла­
димо запечатлелся в памяти, словно выжженная по воску картина»,
Ж. Деррида задает вопрос о том, что представляет собой этот девствен15
3. Фрейд, однако, замечает, что «наши детские воспоминания пока­
зывают ранние годы жизни не такими, какими они в действительности были,
а такими, какими они предстали перед нами в последующие годы жизни,
когда формировались воспоминания» (цит. по: [Лоуэнталь 2004, с. 329]).


174

Часть I. Память

ный воск, замечая при этом: «Детство прочнее, чем переходный воз­
раст, запечатлевалось бы в этот воск. (...) А неизгладимым был бы
только первоначальный отпечаток, раз и навсегда врезавшийся в дев­
ственный воск» [Деррида 1998, с. 171].
В мемуарной литературе принято начинать с воспоминаний о дет­
стве, которые, как правило, являются не только частью личной, но и
семейной памяти, ср.:
(1) Из дома родительского вынес я лишь драгоценные воспоми­
нания, ибо нет драгоценнее воспоминаний у человека, к ак от пер­
вого детства его в доме родительском, и это почти всегда так, если
даже в семействе хоть только чуть-чуть любовь да союз (Ф. Досто­
евский. Братья Карамазовы).
(2) М емуары принято начинать с воспоминаний о детстве
(И. Вороне чь. Без прикрас. Воспоминания).

2. Воспоминания о детстве, включая в себя компонент детство,
имеют положительные коннотации.
В социуме детство рассматривается как особый возраст, и ребенку
придан особый статус, причем отношение к детству, а следовательно, и
социокультурные коннотации различались в разные периоды времени.
Р. Барт в «Мифологиях» описывает разные концепции детства,
сменявшие друг друга во времени: «Во времена Паскаля его [дет­
ство.
Н Б ] рассматривали как потерянное время
задача была
в том, чтобы как можно скорее из него вырасти. Начиная с романти­
ческой эпохи (т. е. с торжества буржуазии) нужно, наоборот, как
можно дольше в нем оставаться. Любой поступок взрослого, кото­
рый можно объяснить детскостью (пусть даже запоздалой), стано­
вится причастным к этому вневременному состоянию и предстает
обаятельным, так как совершен авансом» [Барт 1997, с. 196].

Детство воплотило в себя миф о первоначале, о Золотом веке.
Началу часто приписываются свойства неомраченности и поэтичности.
Ср. словосочетания и клишированные высказывания: счастливое, без­
заботное, безмятежное, безоблачное... детство', Детство — это
счастливая пора', Детство — это самая счастливая пора в жизни
человека. Соответственно воспоминания детства — это счастливые
воспоминания. Это показывает, в частности, сочетаемость с прилага­
тельными: яркие, сладкие, трогательное, поэтическое, дорогие, неза­
бываемые, нежные, прекрасное, счастливое, приятные... воспоминан(ия)ие детства. Ср. также:
(1)
Все воспоминания детства с их безмятежными, озаренными
мягким светом картинами, все лучшие часы и даже мгновения


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

т

моего прошлого, как нарочно, восставали передо мной самыми сим­
патичны ми, ласкаю щ ими своими сторонами (М. Салтыков-Щед­
рин. Святочный рассказ).
(2)
Загадочно-болезненное блаженство не изошло за полвека,
если и ныне возвращаюсь к этим первичным чувствам. Они при­
надлежат гармонии моего совершеннейшего, счастливейшего дет­
ства, — и в силу этой гармонии, они с волшебной легкостью, сами
по себе, без поэтического участия, откладываются в памяти сразу
перебеленными черновиками. Привередничать и корячиться Мнемозина начинает только тогда, когда доходишь до глав юности
(В. Набоков. Другие берега).

Восприятие детства как счастливого времени, вероятно, связано с
тем, что у детей нет памяти, т. е. нет прошлого; нет отрицательного опы­
та. В числе причин человеческого несчастья Ницше называл неспособ­
ность к забвению. Детство — это время, когда неспособность к заб­
вению еще не появилась; ребенку, как правило, мало что забывать.
3.
Воспоминания о детстве о т н о с я т с я к д а л е к о м у п р о ­
шлому.
Воспоминания о детстве имеют не только важный компонент ‘пер­
вые воспоминания’, они также концептуализируются как воспомина­
ния об отдаленном прошлом. Сочетание может расширяться: воспоми­
нания о далеком, давно ушедшем детстве. Свидетелей далекого про­
шлого становится с годами все меньше и меньше и в силу этого вос­
поминания кажутся менее и менее реалистичными, ср.:
«Поскольку они принадлежат мне и только мне, и я не могу раз­
делить их с другими, воспоминания кажутся мне нереальными», —
«так чувствует себя Уоллес Стегнер (Stegner), вернувшись в дом
своего детства в прерии и обнаружив, что “не осталось никого, с
кем я ходил в школу, ни одного человека, с кем я мог бы разделить
свои воспоминания» детства. «Я лелеял эти воспоминания годами,
как будто так все на самом деле и было, я превратил их в рассказы и
романы. А теперь они кажутся недостоверными и обманчивыми...
так мало у меня доказательств того, что я сам пережил то, что по­
мню... Иногда мне кажется, что я помню не то, что было на Самом
деле, а то, что сам написал» (цит. по: [Лоуэнталь 2004, с. 310—311]).

Стереотипно воспоминания о детстве описываются как яркие, не­
изгладимые. Однако, как это видно из приведенного отрывка, суще­
ствует также определенное противостояние мифу о неизгладимости и
абсолютной достоверности воспоминаний детства. Выражается сомне­
ние: всегда ли человек оказывается в состоянии сам отличить первич­
ные воспоминания (воспоминания о событиях) от вторичных (памяти


176

Часть I. Память

об этих воспоминаниях, «голое воспоминание» Вордсворта от «послемышления» (цит. по: [Лоуэнталь 2004, с. 310]). Ср. также:
Воспоминания моего детства — не страшного, нормального,
даже благополучного детства — это на две трети чужие воспомина­
ния о моем детстве и о времени моего детства, присвоенные моей
памятью и моим воображением (А. Дмитриев. Закрытая книга).

Таким образом, следующие компоненты: ‘первое’, ‘относящееся к
детству’, ‘далекое’, — формируют коннотативный фон воспаминаний
детства / о детстве, памяти детства.

§ 4. Память и любовь. «Образ незабвенный»
Области концептуального согласования памяти , любви и вер­
ности. К выделенным местам памяти относится любовь. Любимый
обладает обязательным свойством незабвенности: память любящего
хранит образ незабвенный, незабвенные черты. Фраза: Я тебя никог­
да не забуду, сказанная любящим, например, при расставании, сино­
нимична фразе: Я тебя буду всегда любить. Любовь концептуализиру­
ется в языке и культуре как абсолютное начало, существующее само
по себе: вне зависимости от желания человека и помимо его воли. Ее
невозможно забыть!предать забвению, выбросить из сердца... Кон­
цептуальные связи между памятью и любовью показывают, что лю­
бовь относится к выделенным местам памяти.
Власть памяти над человеком рождает чувство несвободы. Образ
любовного плена имеет достаточно ясную мотивацию: он связан с па­
мятью, с невозможностью забыть. Освобождение от любви соответ­
ственно ассоциируется с забвением, ср.:
( I ) «Тогда, прошу тебя, отпусти меня, дай мне наконец свободу
жить, дыш ать воздухом». Маргарита Николаевна отвечала за него:
«Ты свободна... Разве я держу тебя?», потом возражала ему: «Нет,
что это за ответ! Нет, ты уйди из моей памяти, тогда я стану свобод­
на» (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).

(2) [Трактирщик.] Спокойной ночи. Только не найти его тебе,
нигде не найти тебе покоя. Запрись в монастырь
одиночество
напомнит о ней. Открой трактир при дороге — каждый стук двери
напомнит тебе о ней (JE. Шварц. Обыкновенное чудо).
(3) — Я так страдаю! — продолжала она, не слушая его.
Я все
время думала только о вас, я жила мыслями о вас. И мне хотелось
завыть, забыть, но зачем, зачем вы приехали? (А. Чехов. Дама с со­
бачкой).


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

177

Невозможность забыть связана с р е г у л я р н ы м п р и п о м и н а ­
н и е м л ю б и м о г о , в о с п о м и н а н и е м онем. Фразы: здесь все на­

поминает мне о тебе, я часто думаю о тебе, дня не проходит, что­
бы я не вспомнила тебя... — описывают процесс, который Р. Барт
назвал «частым пробуждением от забытья», ср.:
Что же это значит — «думать о ком-то»? Это значит забывать его
(без забвения жизнь просто невозможна) и часто пробуждаться от
этого забытья. Очень многое по ассоциации возвращает тебя в мой
дискурс. Не что иное, как эту метонимию, и значит «думать о тебе».
Ведь сама по себе мысль эта пуста: я тебя не мыслю — я простонапросто заставляю тебя возвращаться (ровно постольку, посколь­
ку тебя забываю) [Барт 1999, с. 261—262].

Это согласуется с мыслью М. Пруста: «Поскольку Привычка все
ослабляет, лучше всего напоминает нам о человеке именно то, что было
забыто». Любовь/влюбленность, выражаемая в частом припоминании
любимого человека, описаны в художественных текстах, ср.:
(1) Почему-то часто в течение лета вы приходили мне на па­
мять и сегодня, когда я собиралась в театр, мне казалось, что я вас
увижу (А. Чехов. О любви).
(2) «Л юблю, люблю, люблю», — раздалось вдруг опять в памя­
ти, и сердце начинало согреваться, но вдруг опять похолодело. И
это троекратное «люблю» Ольги — что это? Обман ее глаз, лукавый
топот еще праздного сердца; не любовь, а только предчувствие люб­
ви! {И. Гончаров. Обломов).

Соответственно любовь ассоциируется с хранением в памяти «об­
раза незабвенного», а конец любви предполагает забывание/забвение:
чувства уходят вместе с памятью о любимом, ср.:
Голова действительно кружилась у Санина — и над всем этим
вихрем разнообразных ощущений, впечатлений, недосказанных
мыслей постоянно носился образ Джеммы, тот образ, который так
неизгладимо врезался в его память в ту теплую, электрически-потрясенную ночь, в том темном окне, под лучами роившихся звезд!
{И. Тургенев. Вешние воды).

Память-любовь создает эффект постоянного присутствия любимого
человека. Разъединенность в пространстве и во времени оказывается
преодоленной, ср.:
(1) Но я тут же почувствовал, что, сколько бы я ни жил, забыть
это движение, взгляд, улыбку Зинаиды было для меня навсегда не­
возможно, что образ ее, этот новый, внезапно представший передо


178

Ч а с т ь I. Память

мною образ, навсегда запечатлелся в моей памяти (И. Тургенев.

Первая любовь).
(2) Во мраке сквера, едва задетого веером уличного света, краса­
вица, которая вот уже лет восемь все отказывалась воплотиться сно­
ва (настолько жива была память о первой любви), сидела на пе­
пельной скамейке, но когда он прошел вблизи, то увидел, что это
сидит тень ствола (В. Набоков. Дар).
Хранитель может иметь несколько семантизаций: ‘тот, кто помнит’,
‘тот, кто любит и остается верен’, ‘тот, кто коллекционирует’. Все три
семантические интерпретации импликативно связаны друг с другом.
Здесь хранитель рассматривается, прежде всего, как ‘тот, кто любит и
остается верен’, а следовательно, ‘помнит’. Хранение воспоминаний и
образа любимого человека импликативно связано с верностью любви\
ср. хранить в памяти образ кого-л., хранить любовь к кому-л., хра­
нить верность кому-л. Неверность, измена кому-л. концептуально
согласуются с забвением (долга, обещаний, клятв).
Концептуальное согласование памяти, любви и верности проявля­
ется в ситуации х р а н е н и я п а м я т и о б у м е р ш е м в о з л ю б л е н ­
н о м / у м е р ш е й в о з л ю б л е н н о й . Можно оставаться верным /
верной памяти кого-л., сохранять верность памяти кого-л., ср.:
( 1) Я не знаю, что со мною будет, но я и после смерти Д. останусь
верна его памяти, делу всей его жизни (И. Тургенев. Накануне).
(2) И девицы, и вдовы, молодые и старые, строили ему куры, но
он не захотел жениться во второй раз
отчасти потому, что сохра­
нял верную привязанность к памяти жены, а еще больше потому,
что не хотел давать мачеху Кате, которую очень любил (Н. Черны­

шевский. Что делать?).
(3) И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, Н Забудет
мир меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над
ранней урной (А. Пушкин. Евгений Онегин).
Память и образы, ею созданные или в нее включенные, конкуриру­
ют с жизнью: можно жить памятью о ком-чем-л., ревновать кого-л.
к памяти кого-л., ср.:
Это бывало только тогда, когда, как теперь, возвращался муж,
когда выздоравливал ребенок или когда она с графиней Марьей вспо­
минала о князе Андрее (с мужем она, предполагая, что он ревнует
ее к памяти князя Андрея, никогда не говорила о нем), и очень
редко, когда что-нибудь случайно вовлекало ее в пение, которое она
совершенно оставила после замужества (Л. Толстой. Война и мир).

Хранение воспоминаний часто получает выражение в хранении ве­
щей, поскольку вещи близкого/любимого человека семиотичны: они


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

179

регулярно напоминают, «пробуждают от забытья». Хранение памятных
вещей лежит в основе дискурсивных практик памяти-любви14. Суще­
ствует некоторый набор стереотипов памятных вещей, который сло­
жился под влиянием романтического дискурса: медальоны с портре­
том любимого / любимойх медальоны с прядью волос, засушенные

цветы (в память о встрече, о романтическом свидании)', фотогра­
фии, подаренные на память и т. д. Ср.
(1) На самом деле она спрятала один небесный одуванчик в ук­
ромном месте да еще и посылала украдкой взоры вслед улетевшему,
превратившемуся уже в точку самолету, вдохновляла его мотор.
Какая женщина не оставит у себя памяти о таком волнующем эпи­
зоде в ее жизни? (В. Аксенов. Затоваренная бочкотара).
(2) Так пропадите же вы пропадом с вашей обгоревшей тетрад­
кой и сушеной розой ! Сидите здесь на скамейке одна и умоляйте его,
чтобы он отпустил вас на свободу, дал дышать воздухом, ушел бы
из памяти! (М. Бутаков. Мастер и Маргарита).
(3) И польстился корыстью Бородатый: нагнулся, чтобы снять с
него дорогие доспехи, вынул уже турецкий нож в оправе из самоцвет­
ных каменьев, отвязал от пояса черенок с червонцами, снял с груди
сумку с тонким бельем, дорогим серебром и девическою кудрею,
сохранно сберегавшеюся на память (Н. Гоголь. Тарас Бульба).
Вещи, напоминающие о любимом, как правило, включаются в ближ­
нее пространство: медальон с изображением, с прядью волос носили
на груди; фотографии носят в бумажнике, ставят на рабочем столе и
т. д. Вещи, которые постоянно находятся рядом, символически аннули­
руют разлучающее пространство. Образ незабвенный х р а н и т с я в
п а м я т и и о в е щ е с т в л я е т с я посредством предметов, которые
наделены знаковой функцией. В этом смысле можно говорить об о в е ­
щ е с т в л е н и и п а м я т и как одном из важных проявлений механиз­
ма запоминания.
Выше было сказано о стереотипе памятных вещей, однако любая
вещь может стать памятной и знаковой. Особенно это касается ситуа­
ции хранения верности и любви к умершему/умершей, выражаемой в
хранении любых напоминающих о нем / о ней вещей, ср.:
Владимир уже не существовал: он умер в Москве, накануне
вступления французов. Память его казалась священною для Маши;
по крайней мере она берегла все, что могло его напомнить: книги,
им некогда прочитанные, его рисунки, ноты и стихи, им переписан“ См. также часть I, гл. 5, § 5. Механизмы воспоминания: вещь => образ,
подраздел: Символическая рочь памятных вещей.


180

Часть /. Память

ны е для нее. Соседи, узнав обо всем, дивились ее постоянству и с
любопытством ожидали героя, долженствовавшего наконец востор­
жествовать над печальной верностию этой девственной Артемизы
(А. Пушкин. Метель).

Последняя встреча. П рощ ание перед разлукой. В языке и куль­
туре особо выделена последняя17 прощальная встреча/свидание нака­
нуне разлуки/расставания. Она содержит нарративное ожидание: о ней
принято рассказывать, ей предписано быть особенной. Она характери­
зует отмеченную социокультурную ситуацию н а м е р е н н о г о з а п о ­
м и н а н и я . При расставании/прощании говорят: Так хочется удержать
все это в памяти! Человек бросает прощальный взгляд, и запечатлен­
ный образ переходит в память. Фразы: таким он и остался в памяти;
таким он и запомнился; такой и сохранила ее память, — служат
вводом к описанию образа, картины прошлого. Они обозначают пос­
леднее (прощальное) впечатление, сохраненное памятью. По смыслу
оно близко «прощальному снимку», «снимку на память». Ср.:
(1) Ася осталась в моей памяти той самой девочкой, какою я
знавал ее в лучшую пору моей жизни, какою я ее видел в после­
дний раз, наклоненной на спинку низкого деревянного стула
{И. Тургенев. Ася).
(2) Теперь же воздух ветхости и прощ альной памяти стоял над
потухшей пекарней и постаревшими яблоневыми садами (А. Пла­
тонов. Котлован).

Ритуал прощания-запоминания включает также дарение, обмен по­
дарками1819.Даря, мы говорим: это тебе на память; пишем: на добрую
память. Подарки на память'9, являясь овеществленной памятью, вы­
полняют символическую функцию. То, что быстро исчезает (конфеты,
цветы) и не оставляет по себе памяти, по мнению многих, не считается
настоящим подарком. Особенно это относится к подаркам на память,
которые предназначены для длительного хранения. Подарки на память
могут наделяться магической функцией оберега, ср.:
( 1).. .Там волшебница, прощаясь, мне вручила талисман (А. Пуш­
кин. Талисман).
(2) .. .Лилейная рука тебя мне поднесла в знак памяти в мину­
ту расставанья (М. Лермонтов. Кинжал).

17 О семантике последний см.: [Арутюнова 1998, с. 711 721; Спиридо­
нова 2002].
18 См. также часть I, гл. 5, § 5. Механизмы воспоминания: вещь => образ.
19 Ср.: сувенир
souvenir
буквально 'воспоминание, память'.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

181

( 3) [Нина.] Мы расстаемся и... пожалуй, более уже не увидимся.
Я прошу вас принять от меня на память вот этот маленький медальон. Я приказала вырезать ваши инициалы... а с этой стороны
название вашей книжки: «Дни и ночи». [Тригорин.] Как грациоз­
но! (Целует медальон.) Прелестный подарок! [Нина.] Иногда вспо­
минайте обо мне. [Тригорин.] Я буду вспоминать (А. Чехов. Чайка).
О к о н ч а н и е л ю б в и связанос з а б ы в а н и е м / з а б в е н и е м . О н о
может происходить «естественным путем» под влиянием времени и ка­
ких-либо обстоятельств, ср.:
(1) Она бы потосковала еще о своей неудавшейся любви, оплака­
ла бы прошедшее, похоронила бы в душе память о нем, потом...
потом, может быть, нашла бы «приличную партию», каких много, и
была бы хорошей, умной, заботливой женой и матерью, а прошлое
сочла бы девической мечтой и не прожила, а протерпела бы жизнь
(И. Гончаров. Обкомов).

(2) Он прильнул губами к нежной руке и вдохнул давно знако­
мый запах ее кожи. Господи, как он ее любил когда-то! И куда, инте­
ресно, все девается? Чувства уходят, память уходит, даже желания
пропадают. А ведь как мучился, страдал, ночей не спал (А. Марини­
на. Реквием).

Окончание любви может происходить внезапно и неожиданно для
одного или обоих участников ситуации. В этом случае происходит раз­
рыв отношений, который влечет за собой н а м е р е н н о е з а б ы в а ­
ние: Ты отдала свою судьбу другому И И я забыл прекрасное ли ц о ...
(А. Блок. О доблести, о подвигах, о славе...).

Механизм забывания, вычеркивания из памяти, который сопровож­
дает разрыв, как правило, связан с репрессией в отношении памятных
вещей. П амят ны е вещи перемещают с ближнего в дальнее простран­
ство; их выбрасывают, уничтожают: чтобы ничего не напоминало...
Вещи возвращают их первоначальному владельцу. Например, фотогра­
фии бывш(его)ей возлюбленн(ого)ой убирают подальше, возвращают
дарителю или уничтожают: Я возвращаю Ваш портрет ! Я о проще­
нье не молю...', Твое лицо в его простой оправе И Своей рукой убрал я
со ст ола (А. Блок. О доблести, о подвигах, о славе...).

Механизмы памяти-забывания шутливо обыгрывает А. П. Чехов в
пьесе «Медведь». Героиня пьесы, желая подчеркнуть верность умер­
шему мужу, просит слугу дать любимой лошади мужа лишнюю ось­
мушку овса. Внезапно влюбившись, она отменяет свое распоряжение
и приказывает в этот день вообще не давать лошади овса.
П ерсонифицированные образы памяти-любви. В художествен­
ных текстах женщина, которая ждет и хранит верность герою, покинув-


182

Часть /. Память

т е м у дом, обретает черты персонифицированной памяти. Женская па­
мять-любовь и память-верность сохраняет в целостности образ героя и
образ далекого прошлого (плюсквамперфекта). Это позволяет ему,
вернувшись после долгих странствий, сохранить тождественность са­
мому себе. Благодаря женской памяти-любви он возвращается к сво­
им истокам, к началу своего пути. К персонифицированной женской
памяти можно отнести таких героинь как Пенелопа и Сольвейг.
Любовь, проявляющая себя исключительно как хранение памяти о
любимом, описана в лирической песне Новеллы Матвеевой «Девушка
из таверны». Это — платоническая любовь, чистой реализацией кото­
рой является хранение памяти, ср.:
Любви моей ты боялся зря, // Не так я страшно люблю. // Мне
было довольно видеть тебя, / Встречать улыбку твою. / А если ты
уходил к другой, / Или просто был неизвестно где, / Мне было
довольно того, что твой / Плащ висит на гвозде. / Когда же, наш
беспокойный гость, / Ты умчался, новой судьбы ища, / Мне было
довольно того, что гвоздь // О стался после плаща. // Теченье лет,
шелестенье дней, / И снег, и ветер, и дождь... / А в доме событья
страшней: Из стенки вынули гвоздь. / И снег, и ветер, и шум
дождя, / Теченье дней, шелестенье лет... / Мне было довольно, что
от гвоздя // Остался маленький след. / Когда же и след от гвоздя
исчез // Под кистью старого маляра, Мне было довольно того, что
след И Гвоздя был виден вчера.

Здесь дано последовательное стирание образа: человек — его
вещь — вещь, связанная с его вещью — след от вещи, связанной с
его вещью — воспоминание о следе от вещи, связанной с его вещью.
Эту цепочку также можно рассматривать как последовательность
референциальных отсылок, через которые память возвращает образ
любимого. С течением времени цепочка удлиняется на одно звено, но
ее целостность обеспечивает возможность возврата образа любимого.
Это обусловливает сам факт существования любви: пока хранится в
памяти такая цепочка (без разрывов и выпавших звеньев), любовь имеет
продолжение. Сохранение образа исчезнувшего следа (след, который
«был виден вчера») — опорная точка памяти-любви.
В качестве небольшого комментария отмечу, что описанное здесь
стирание образа сходно с процессами, происходящими в языке. Стер­
шиеся метафоры— это след образа, который «был виден вчера» и это —
достаточное условие для его оживления.
Мужская память-любовь стереотипно проявляется в увековечива­
нии образов возлюбленных в литературе и искусстве. Существует
общее суждение: ‘то, к чему прикоснется рука гения, принадлежит


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

183

вечности и, следовательно, памяти’, Увековеченное имя возлюбленной
гения становится культурно-языковым стереотипом: Наталия Гонча­
рова, Анна Керн, Беатриче, Лаура, Анабея Лее, Августа, Лесбия (воз­
любленные поэтов); Белла, Саския (возлюбленные художников).
Возлюбленная гения имеет культурные коннотации. Ей приписана
(в литературном типе дискурса) роль музы, вдохновительницы, друга,

помощницы, адресата творчества.
В заключение отмечу следующее. Любовь концептуализируется как
невозможность забыть любимого человека, она связана с регулярным
припоминанием любимого, воспоминанием о нем. Хранение в памяти
образа любимого/любимой согласуется с хранением верности и любви
к нему / к ней; окончание любви — с забыванием/забвением. С этим
также связаны ритуалы дарения на память и хранения памятных ве­
щей. Любовь, образ незабвенный является особо выделенным местом
памяти.

§ 5. Интерпретативная функция памяти.
Память и воображение
П ам ять и воображение: общее и отличное. Память и вообра­
жение, не являясь синонимами, обнаруживают семантическую бли­
зость. Их толкования имеют сходные компоненты, ср.:
Память ‘Способность сохранять и воспроизводить в сознании
прежние впечатления’. Воображение ‘Способность воображать,
мысленное воспроизведение чего-и., фантазия’ [Ушаков 1935; 1939,
т. 1, 3]. Память ‘Способность сохранять и воспроизводить в созна­
нии прежние впечатления*. Воображение ‘Мысленное воспроиз­
ведение кого-, чего-л. в уме’ [MAC 1981, т. 1].

И память, и воображение отвечают за ‘мысленное воспроизведе­
ние чего-л.’ С их помощью осуществляются мыслительные операции.
Оперируя образами (во-ображение; образы памяти), они оказывают­
ся сближенными по характеру деятельности.
Память и воображение имеют общие предикаты: память/вооб-

ражение восстанавливает что-л.,работает, воспроизводит что-л.20;
20

Новый объяснительный словарь синонимов отмечает, что глагол во­

ображать сочетается с глаголами, обозначающими усилие или попытку:
пытаться вообразить, а также с наречиями, описывающими количество
усилий, затраченных на формирование образа: легко/трудно вообразить


184

Часть I. Память

кто-л. развивает, напрягает... память/воображение; вызывать когочто-я., видеть кого-что-л. в памяти/в воображении; в чьем-л. вооб­
ражении / в чьей-л. памяти появилось, возникло что-л.; что-л. тре­
вожит память!воображение...
Память и воображение часто употребляются в пределах одной
фразы; связываются сочинительной связью с помощью соединитель­
ного и разделительного союзов и, или. Воображение может концепту­
ализироваться: как деятельная часть памяти; как место появления вос­
поминаний; деятельность воображения может обусловливаться вос­

поминаниями.
Обозначая место появления (актуализации) воспоминаний, память
и воображение могут взаимозаменяться. Рассмотрим примеры.
1) Являясь семантически смежными, память и воображение час­
то у п о т р е б л я ю т с я в п р е д е л а х о д н о й ф р а з ы , с р . :
(1) Подобно последним лучам заходящего солнца, прошлое
скользит по моей памяти, освещает ее и оживляет в воображении
многое из забытого (Ф. Булгарин. Воспоминания).
(2) В памяти у нее была недлинная темноватая галерея, череда
всех лиц, чем-либо задевших ее воображение (В. Набоков. Защита
Лужина).
(3) С фантастичностью его памяти могла соперничать только
фантастичность его воображения (Ф. Искандер. Поэт).
(4) Попробуйте вспомнить память, вообразить воображение,
подумать саму мысль (А. Битов. Жизнь без нас).
(5) Когда воображение гаснет, память тупеет, охота пропадает
(Ф. Вигель. Записки).
(6) Ведь жизнь образов в его произведении обусловлена созна­
нием писателя, его памятью, воображением, опытом, всем строем
его души (К. Паустовский. Золотая роза).
(7) А если закипит еще у него воображение, восстанут забытые
воспоминания, неисполненные мечты, если в совести зашевелятся
упреки за прожитую так, а не иначе, жизнь — он спит непокойно
(...) (И. Гончаров. Обломов).

2) Являясь понятиями рядоположенными, они часто с о е д и н я ю т ­
ся с о ч и н и т е л ь н ы м с о ю з о м и, ср.:
(1)
Люди из прошлого, объекты памяти и воображения (Л/. Па­
лей. Long Distance, или Славянский акцент).

[Апресян 2004в, с. 138]. Это свойственно и глаголам памяти: пытаться
вспомнить, припомнить, запомнить; легко/трудно вспомнить, припом­
нить, запомнить.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

185

(2) Он говорил о творчестве как о величайшем бунте, о природе
ума, о памяти и воображении, смерти и бессмертии, об Абсолюте,
о красоте бесформенного, неосязаемого, непостижимого (...)
(М. Москвина. Небесные тихоходы: путешествие

в Индию).

(3) И сам предмет рассказа предстает перед читателем высве­
ченным с разных сторон яркими софитами авторской памяти и
воображения (И. Ефимов. Сергей Довлатов как зеркало Александ­
ра Гениса).

(4) Этот визуальный мир воспроизводился из памяти и вообра­
жения юноши, которые рождались от восприятия тифлисского куль­
турного мира (Р. Ангаладян. Параджанов: коллаж тени и цвета в
диапазоне одного человеческого сердца).

(5) Память и воображение, таким образом, могут оказаться в той
же нерасторжимой, взаимоисключающей связи, как жизнь и смерть
(А. Битов. Жизнь без нас).

Она с простотою и добродушием Гомера, с тою же животрепе­
щущею верностью подробностей и рельефностью картин влагала в
детскую память и воображение Илиаду русской жизни (...) (И. Гэнчаров. Обломов).

3) На рядоположенность памят и и воображ ения указывает то, что
в некоторых контекстах они связаны отношениями взаимозаменяемо­
сти и у п о т р е б л я ю т с я с с о ю з о м и л и , ср.:
( 1) Таня напрягла память, или воображение, или еще какой-то
орган, отвечающий за ночную жизнь сознания, и вспомнила: да, и
во сне есть музыка, только ее невозможно упомнить (Л. Улицкая.
Путешествие в седьмую сторону света).

(2) Пишут или из памяти, или из воображения; но что такое вооб­
ражение, как не память, вскипяченная, улетученная пламенем
сердца? (А. Бестужев-Мартнский. Он был убит).
(3) — Но позвольте, — сказал я, с недоумением смотря направо,
— тут должен быть еще второй пруд, потом третий. — Нет, дорогой
князь, на этот раз память или воображение вам изменяют. Другого
пруда нет (А. Апухтин. Между жизнью и смертью).4
4) В о о б р а ж е н и е м о ж е т в о с п р и н и м а т ь с я к а к д е я ­
тельная часть п а м я т и , участвующая в появлении вос ­
п о м и н а н и я . Процессы припоминания, воспоминания описываются
в этом случае как результат работы воображения: воображение вос­
станавливает, выхватывает воспаиинания [из памяти]; воображе­
ние основано на памяти. Память при этом употребляется в метафо­

рическом значении ‘хранилища’, ср.:
(1) Вспоминая все, что произошло вчера, до малейших подроб­
ностей, он прислушивался с удивлением к тону ее «нового» голоса,


Часть I. Память

186

который восстановило в его памяти воображение (В. Короленко.
Слепой музыкант).

(2) Какие-то смутные воспоминания бродили в его памяти; ми­
нуты из далекого детства, которые воображение выхватывало из
забвения прошлого, оживали в виде веяний, прикосновений и зву­
ков (В. Короченко. Слепой музыкант).
(3) Он пробовал больше заниматься, но ему наука не шла в голо­
ву, книга не читалась, или пока глаза его читали, воображение вызы­
вало светлые воспоминания былого, и часто слезы лились градом
на листы какого-нибудь ученого трактата (А. Герцен. Кто виноват?)
(4) Воображение основано на памяти, а память — на явлениях
действительности (К. Паустовский. Золотая роза).
(5) Без всякого насилия воображения, воспоминания приходили
сами собой , наплывали одно за другим (Д. Григорович. Недочгое
счастье).

(6) Отыскивая в памяти эту минуту
перелом в Зоином на­
строении, Роллинг напрягал воображение, привыкшее к совсем дру­
гой работе (А. Толстой. Гиперболоид инженера Гарина).
5) Возможна и обратная связь: в о с п о м и н а н и я и н и ц и и р у ю т
д е я т е л ь н о с т ь в о о б р а ж е н и я , ср.:
( 1) И тут же он подумал, что ничего похожего в реальности не
может быть, что все это
и доверчиво-беспомощное выражение
ее лица, и излучение робкой вины
лишь результат воображения,
всколыхнутого воспоминаниями его военной молодости: ведь внеш­
не она изменилась так, что он не узнал ее... (Ю. Бондарев. Берег).
А в этом хламе было много очень любопытных документов, из
которых два особенно резко запечатлелись в ее памяти, сильнее
других затронув детское воображение (Е. Дашкова. Записки).6
6) В ряде контекстов (большая часть которых относится к XIX веку)

воображение и н т е р п р е т и р у е т с я как место п о яв л ен и я
в о с п о м и н а н и й . Это сближает его с памятью, ср.:
(1) Я дремал, и в моем воображении возникали какие-то легкие,
светлые и прозрачные воспоминания... (Л. Толстой. Детство ).
(2) По мере удаления от предметов, связанных с тяжелыми вос­
поминаниями, наполнявшими до сей поры мое воображение, вос­
поминания эти теряют свою силу и быстро заменяются отрадным
чувством сознания жизни, полной силы, свежести и надежды (Л. Тол­
стой. Отрочество).

(3) Так, воспоминания о прошлом, картины не менее страшного
настоящего постепенно сменялись в его воображении своеобраз­
ными «воспоминаниями о будущем» человечества (М. Сидур. По­
слание из Атчантиды).


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

187

(4) Но на этот раз это перечисление не бытовых деталей, а поэти­
ческих воспоминаний и ассоциаций, которые возникают в вообра­
жении писателя при скрипе дверей простого деревенского дома
(Ф. Раскольников. Статьи о русской литературе).

Рассмотренные примеры показывают, что отношения между памя­
тью и воображ ением несколько более близки, чем это до сих пор
отмечалось словарями21.
Между пам ят ью и воображ ение и, однако, есть существенные от­
личия. П ам ят ь с равной степенью легкости концептуализируется и как
д е я т е л ь н о е (в памят и возникают, всплывают... воспоминаниях и
как с т а т и ч н о е п р о с т р а н с т в о {памят ьхранит... воспоминания).
Воображ ение описывается по преимуществу как д е я т е л ь н о е п р о ­
с т р а н с т в о . На это указывает также большинство его эпитетов: горя­
чее, дерзкое, пылкое, ж ивое, разгоряченное, распаленное, экзальти­
р о ва н н о е, ст р а ст н о е, пла м ен но е, нет ерпеливое ...воображ ение.
Метафора х р а н е н и я не свойственна воображ ению.
Деятельность воображ ения реализуется (преимущественно) в с о ­
з д а н и и , деятельность памят и — в в о с с о з д а н и и о б р а з а . Во­
ображ ение, как правило, «работает “с нуля”». Напротив, памят ь
как бы имеет заранее свои «заготовки»: следы , от печат ки, образы ,
карт и ны ...
И память, и воображ ение концептуально согласуются с творче­
ством. Однако, поскольку в современном восприятии творчество

связано, в первую очередь, с созданием нового, а не с воспроизведе­
нием канона, то отношения между воображением и творчеством бо­
лее эксплицитно выражены в сочетаемости, чем отношения между
пам ят ью и т ворчест вом, ср.: т ворческое, поэтическое, худож е­
ственное, неиссякаемое, неист ощ имое, вдохновенное, ром ант ичес­
кое... воображ ение.
Границы памяти совпадают с границами прошлого. У воображе­
ния как бы нет границ, с ним сложно совладать, его трудно контроли­
ровать, и это согласуется с концепцией свободы творчества, ср.: не-

21
Новый объяснительный словарь синонимов указывает на семанти­
ческое сближение воображения и памяти, поскольку воображение спо­
собно воссоздавать то, что субъект воспринимал в прошлом. Вызывает,
однако, возражение следующее утверждение: «...образы, создаваемые во­
ображением, в отличие от образов, всплывающих в памяти, не ощущаются
субъектом как воспоминания, т. е. как то, что целиком осталось в про­
шлом» [Урысон 2004а, с. 140]. Примеры показывают, что возникающие в
воображении картины могут быть названы воспоминаниями и относиться
к прошлому.


188

Часть /. Память

обузданное, безудержное, буйное, бурное... воображение ; простор
для воображения; обуздать воображение. Это отмечает Е. О. Опари­
на в комментарии к словарной статье Воображение, ср.:
В способе концептуализации качественно-количественных и пре­
дикативных параметров воображения прослеживается метафора
дикого животного, с трудом поддающегося управлению со стороны
человека. Возможно, это восходит к мифу о крылатом коне Пегасе
(ср. необузданное, резвое воображение, держать свое воображе­
ние в узде, полет воображения), связанному с концептом вдохно­
вения. Воображение, как и вдохновение,
неотъемлемая состав­
ляющая творческого процесса (ср. творческое, научное, поэти­
ческое воображение) [Брагина, Ефимова, Опарина, Сандомирская
(рукопись)].

Устойчивые словосочетания проявляют отношение памяти к дей­
ствительности. Они актуализируют связь памяти с реально происхо­
дившими событиями, с тем, что имело место, ср.: в памяти отклады­

вается, запечатлевается, фиксируется, остается что-л.', по памя­
ти восстанавливают, воспроизводят, воссоздают, рисуют что-л.,
читают, цитируют что-л. и др. Память (в отличие от воображе­
ния) с в и д е т е л ь с т в у е т . Она соотносится с категориями истиннос­
ти, подлинности и эвиденциальности, воображение — с ирреалисом.
С этим, по-видимому, связано отсутствие у памяти игрового начала.
Хотя ментальная деятельность может иметь игровой характер22, ср.: игра
мысли, игра ума, игра воображения; воображение разыгралось, —
словосочетание игра памяти допустимо только как окказиональное, ис­
пользуемое в стилистических целях. Чаще в текстах встречаются сло­
восочетания капризы, причуды памяти. Они также окказиональны, ср.:
В другой раз ему довелось пережить состояние полета над зем­
лей под легкими полупрозрачными крыльями, и это уже невозмож­
но было объяснить причудами памяти или игрой воображения: он
никогда не летал на дельтаплане и не мог знать деталей его устрой­
ства {И. Подольский, Книга Легиона).

Словосочетания память изменяет, подводит описывают болезнь
памяти23 (слабеющая память), амнезию, т. е. возникновение болыпо22 Не вполне оправдано, на мой взгляд, вынесение за ромб сочетания

игра воображения в толковых словарях [Ушаков 1935, т. I; MAC 1981, т. I;
Ожегов, Шведова 1995].
23 См. часть I, гл. 2, § 2. Телесность памяти, подраздел: Память

лесный орган.

те­


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

189

го числа пробелов и провалов в памяти. Плохая память деформирует
прошлое. При этом сохраняется пресуппозиция, что хорошая память
его не искажает, или эти искажения не принимаются в расчет.
Концептуально согласуясь с разумом, знаниями2\ опытам, память
выступает как авторитетный и достоверный источник информации.
О памяти как о более авторитетном, чем воображение, источ­
нике, пишет Д. Томпсон: «Главное различие между воображаемы­
ми и вспоминаемыми событиями или состояниями состоит в том,
что последние как знаки чего-то, реально произошедшего или су­
ществовавшего, воспринимаются как образы реальности, фактов
или истин и таким образом указывают на убеждения или знания.
Поэтому память имеет гораздо более авторитетный гносеологичес­
кий статус, чем воображение» [Томпсон 2000, с. 31].

Таким образом, память и воображение семантически и концепту­
ально сближены. Это проявляется в словарных дефинициях. И память,
и воображение оперируют образами. Они имеют общие предикаты,
часто встречаются в пределах одной фразы, связываются сочинитель­
ной связью. В ряде контекстов воображение может замещать память.
Отличия у памяти и воображения также существенны. Память
концептуализируется и как статичное, и как динамичное пространство,
воображение — как динамичное по преимуществу. Память имеет
границы, у воображения они как бы отсутствуют. Воображение (обыч­
но) создает, память — воссоздает образ. Память выполняет свиде­
тельскую функцию, она соотносится с категориями истинности, под­
линности, эвиденциальности, воображение — с ирреалисом. Память
выступает как достоверный и авторитетный источник информации, в
отличие от воображения она концептуально согласуется со знаниями,

разумом, опытом.
И нтерпретативная ф ункция памяти. О бразы прошлого. Рас­
смотренные выше отношения между памятью и воображением про­
воцируют некоторые вопросы: если память соотносится с категори­
ями истинности, подлинности, эвиденциальности, то как она может
взаимодействовать с воображением? И наоборот: если воображение
относится к ирреалису, то как оно может концептуально и семантичес­
ки быть сближено с памятью, замещать ее в ряде контекстов?
По-видимому, следует здесь иметь в виду, что в воссоздании
прошлого, а также в процессе творчества15 участвует не только 245
24 См. часть I, гл. 2 § 3. Память — Ум, Рассудок, Разум. Отношения конъ­
юнкции и дизъюнкции; § 5. Аксиология памяти. Хорошая и плохая память.
25 О памяти-творчестве см. ниже.


Î9 0

Часть /. Память

память, но и воображение , иногда дополняя, иногда замещ ая друг
друга, ср.:
(1) Действовал он расчетливо и умело, словно не в первый раз,
на самом же деле нехитрая процедура всплы ла в памяти, где-то
подслушанная, где-то достроенная воображением {П. А чешковский.
Жизнеописание Хорька).
(2) Он сам выстроил ее в своем воображении с немыслимой
достоверностью, и пам ять угодливо подбросила ему реальны е
подробности в виде коричневой вельветовой курточки с огромной
застежкой-молнией на груди и густой россыпи розовых прыщей,
сконцентрировавшейся на переносице белого и чистого лица юно­
ши, которого и видел-то он всего один или два раза (Л. Учащая.
Чужие дети).

М ожноговоритьоб и н т е р п р е т а т и в н о й ф у н к ц и и п а м я т и .
Язык в его устойчивых и воспроизводимых формах (устойчивые сло­
восочетания, клише) приписывает памяти свидетельскую функцию, а
воспоминаниям — соотнесенность с реальностью прошлого. Вместе с
тем иллюстрации, расширяющие контекстное употребление слова, по­
казывают, что, воссоздавая проишое, память тяготеет к ирреалису.
На характер интерпретации прошлого могут оказывать влияние: же­
лания человека; актуальное настоящее; мир кажимости {сон, бред,
фантазия). В первом случае воссоздается желаемое прошлое, во вто­
ром — провидческое, в третьем — прошлое кажимости. Рассмотрим
примеры.
1)Желаемое прошлое: объединяет воспоминание с
м е ч т о й , в о о б р а ж е н и е с п а м я т ь ю . Инвестиция желаний в про­
шлое осуществляется путем его коррегирования, корректировки, сме­
щения акцентов, нюансов. Часто это служит улучшению (иногда безот­
четному) образа самого себя16. Ср.:
(1 ) Он долго ходил по комнате, и вспоминал, и улыбался, и потом
воспоминания переходили в мечты, и прошедшее в воображении
мешалось с тем, что будет. Анна Сергеевна не снилась ему, а шла за
ним всюду, как тень, и следила за ним. Закрывш и глаза, он видел ее,
как живую, и она казалась красивее, моложе, нежнее, чем была; и
сам он казался себе лучше, чем был тогда, в Ялте (А. Чехов Дама с
собачкой).
(2) А перед Челкашом быстро неслись картины прошлого, да­
лекого прошлого, отделенного от настоящего целой стеной из26
26
Ср. описание воображать в словаре синонимов; «воображают час­
то то, что п р и я т н о субъекту, т е ш и т его самолюбие и т. д.» [Апресян
2004в, с. 136].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

191

одиннадцати лет босяцкой жизни. (...) Память, этот бич несчаст­
ных, оживляет даже камни прошлого и даже в яд, выпитый неког­
да, подливает капли меда... (Л/. Горький. Челкаш).
(3) Но с летами ужасы изглаживались из памяти, и в воображе­
нии жили, и пережили молодость только картины тропических ле­
сов, синего моря, золотого, радужного неба (И. Гончаров. Фрегат
«П аллада»).
(4) На самом деле никаких запретных, заколдованных комнат в
доме не существует: воображение, память и сновидения легко про­
никают сквозь запертые двери, обнаруживая за ними то, чего хо­
чется на самом деле, а не то, что там на самом деле (Ю. Буйда.
Щина).

2 ) П р о в и д ч е с к о е п р о ш л о е : и н т е р п р е т и р у е т с я «из а к ­
туального настоящего» с учетом последующих собы ­
тий. Память соединяет прошлое с актуальным настоящим причинноследственными отношениями. Прошлое мыслится как исток, начало
того, что нашло выражение в актуальном настоящем: события настоя­
щего побуждают искать в прошлом причину их возникновения, их за­
рождение. Обращаясь к прошлому, человек вольно или невольно кор­
ректирует образ самого себя — приписывает себе особую наблюда­
тельность, интуицию, «вспоминает» о своем предчувствии, предуга­
дывании ситуации и т. п. Иными словами, он приписывает себе дар
предвидения. Это выражается во фразах: Я так и знал(а)! Я так и

думал(а); Я это предчувствовал(аУпредвидел(а); Я сразу понял{а)/почувствовал(а) [неэадное]. Ср. также:
( 1) Чета Чернышевских, как и родители Рудольфа, как и Олина
мать (...) не только не чуяла, какое нарастает событие, но с уверен­
ностью ответила бы, (...) что все хорошо, все совершенно счастли­
вы. Зато потом, когда все уже случилось, обокраденная память при­
лагала все усилия, чтобы в былом ровном потоке одинаково окра­
шенных дней найти следы и улики будущего, — и представьте себе,
находила,
так что госпожа Г. (...) вполне верила в свои слова,
когда рассказывала, что давно предчувствовала беду (...) (В. Набо­
ков. Дар).

(2) Затем, тонким, назидательным голосом, он принялся читать
всем знакомую добролюбовскую статью, но вдруг оборвал и (...)
стал чрезвычайно подробно объяснять, что Добролюбовым он де
не руководил; при этом не переставая играл часовой цепочкой, —
это влепилось в память всех мемуаристов и тогда же послужило
темой журнальным зубоскалам; но, как подумаешь, он быть мо­
жет потому часы теребил, что свободного времени у него и впрямь
оставалось немного (всего четыре месяца!) (В. Набоков, Дар).


Часть I. Память

192

Смешивание образов прошлого с настоящим подробно обсуждает­
ся философами27.
3)
Прошлое кажимости: реальность прошлого см е­
ш и в а е т с я с ф а н т а з и я м и , с н о м , б р е д о м . Это происходит в си­
туациях, когда граница между тем, что было и что показалось, в силу
разных причин оказалась нечеткой, или нечетко осознается, или вооб­
ще отсутствует, ср.:
(1) Самого возвращения он не помнил, любопытней всего, что,
быть может, предыдущее произошло на самом деле иначе, чем мно­
гое у него в памяти было потом добавлено, взято нз его бреда (...)

(fl. Набоков. Защита Лужина).
(2) Ганин теперь напрасно напрягал память: первую, самую пер­
вую встречу он представить себе не мог. Дело в том, что он ожидал
ее с такою жадностью, так много думал о ней в те блаженные дни
после тифа, что сотворил ее единственный образ задолго до того,
как действительно ее увидел, потому теперь, через много лет, ему и
казалось, что та встреча, которая мерещилась ему, и та встреча,
которая наяву произошла, сливаются, переходят одна в другую не­
заметно, оттого что она, живая, была только плавным продленьем
образа, предвещавшего ее (fl. Набоков. Машенька).
(3) Не знаю, так ли было в действительности, или уже разы гра­
лось не на шутку мое воображение— память предлагает вот какую
картину: посредине зала стоит длинный стол, на нем в ряд — горят
костры (М. Москвина. Небесные тихоходы: путешествие в Индию).

Контекстные употребления, таким образом, показывают не только
концептуальное сближение памяти и воображения, но и синкретизм
этих концептов, способность воображения в определенных ситуациях
ч а с т и ч н о з а м е щ а т ь память. Это ведет к смещению области ре­
ального в область воображаемого, порождая в человеке неуверенность
в реальности событий. Замещения подобного рода являются одним из
основных источников возникновения чувства неопределенности.
Совмещение реального и воображаемого свойственно поэтам-символистам, ср.: Никогда не забуду (он был или не был, // Этот вечер):
пожаром зари И Сожжено и раздвинуто бледное небо, // и на жел­
той заре — фонари (А. Блок. В ресторане).
П ам ять и воображение: философский, семиотический и дру­
гие ти пы дискурса. Философы, начиная с античности, а также семи­
отики и психологи сближают память и воображение. Оснований для
этого может быть несколько: общая область локализации у памяти и
37 См. об этом ниже.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

193

воображения; участие воображения в актуализации образа прошло*
го (воспоминания); имманентно присущая памяти способность коррегировать28реальность прошлого. Рассмотрим подробнее перечислен­
ные основания.
Согласно Аристотелю, память и воображение локализуются в
душе, в определенной ее части. Средневековые авторы относили па­
мять и воображение к области восприятия.
Итак, какой части души принадлежит память, ясно: той, которой
и воображение. И предметами памяти в собственном смысле явля­
ются те, которые можно вообразить, а уже по совпадению — те,
которые не связаны с воображением [Аристотель 2004, с. 162],
Во времена Средневековья воображение, память, здравый смысл,
способность оценки или размышления мыслились как представля­
ющие собой четыре внутренние потенции, относимых к области
восприятия [Эко 2003, с. 161 162].

Память и воображение по существу заменяют друг друга в уст­
ной культуре. Это объясняется тем, что и память, и воображение в
равной мере способны формировать образы, в которых прошлое, на­
стоящее и будущее являются неразрывно связанными: «В устной тра­
диции память считается архетипической формой, которую принимает
воображение» [Хаттон 2003, с. 63].
Об образе, диалектично соединяющем прошлое с моментом «сей­
час», пишет В. Беньямин, ср.:
Не то, чтобы прошлое высвечивало настоящее, а настоящее вы­
свечивало прошлое; [но сам] образ есть то, в чем происходит мол­
ниеносное соединение бывшего с [моментом] «сейчас» и вместе
они образуют созвездие. Иными словами, образ есть застывшая ди­
алектика. Ибо, в то время как соотношение настоящего и прошлого
сугубо временное, природа соотношения бывшего и «сейчас» диа­
лектическая — не временная, но образная... (цит. по: [Павлов 200S,
с. 14]).

А.
Бергсон связывал «пробуждение» образов прошлого с деятель­
ностью воображения:
Чтобы пробудить прошлое в образной форме29, необходимо
абстрагироваться от настоящей деятельности, нужно уметь ценить
Глагол коррегировать, употребленный в отношении памяти, позво­
ляет соотнести ее деятельность с деятельностью воображения. Воспоми­
нание при этом оказывается на границе между реальностью и ирреально­
стью (воображаемой реальностью).
29 Здесь и далее шрифтовые выделения мои. — Н. Б.
7- 1768


194

Часть 1. Память

бесполезное и научиться мечтать. Вероятно, только человек способен на усилие такого рода. Но уже тогда прошлое, к которому мы
этим путем поднимаемся, постоянно от нас ускользает, словно воз­
вращающаяся назад намять вступает в противоречие с другой,
более естественной памятью, влекущей нас к действию н жизни
своим непрестанным движением вперед (цит. по: [Кассирер 2002,
тЗ.с.148]).
Отмечая причинно-следственную связь между воспоминанием и
образом, А. Бергсон разграничивает область действия памяти и об­
ласть действия воображения:

Воображать
это не то же самое, что вспоминать. Конечно,
воспоминание, по мере того как оно актуализируется, стремится
ожить в образе, но обратное неверно: просто образ, образ как тако­
вой не соотнесет меня с прошлым, если только я не отправлюсь в
прошлое на его поиски, прослеживая тем самым то непрерывное
поступательное движение, которое привело его из темноты к свету
[Бергсон 1992, с. 245].
Ю. М. Лотман полагает; что коррегирование реальности неотдели­
мо от самого понятия памяти, ср.:
Если взглянуть на это явление с точки зрения культурно-психо­
логической мотивации подобного поведения (ложь, фантазии), то
его можно истолковать как дублирование события и перевод его на
язык памяти не с тем, однако, чтобы зафиксировать в ней реаль­
ность, а с целью коррегирования этой реальности в более приемле­
мом в каком-то отношении виде. Подобная тенденция неотделима
от самого понятия памяти и, как правило, от того, что неправильно
называется субъективным отбором фактов [Лотман 1994, с. 428].
Это утверждение согласуется с идеями М. Хальбвакса, ученика
Дюркгейма, введшего в научный обиход понятие коллективной памя­
ти. Прошлое, согласно М. Хальбваксу, возникает не само по себе, но
является результатом культурного конструирования и изображения.
Прошлое всегда обусловлено специфическими мотивами, ожидания­
ми, надеждами, целями и сформировано референциальными рамками
современности (см.: [Ассман 2004, с. 95]).
Таким образом, можно сказать, что среду памяти создает человек
вспоминающий. Человек вспоминающий — это «человек расстановки»30
Ж. Бодрийяра, который выстраивает отношение событий и собствен­
ную роль, отчасти следуя фактам, отчасти по своей воле и желанию.
30 О понятии «человека расстановки» см. часть I, пл. 3, § 3. Среда памя­

ти: способы формирования.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

195

Коррегирование прошлого хорошо иллюстрируется на примере ав­
тобиографий: «Между прошлым и настоящим, между тем, кто мы есть,
и тем, кем мы себя представляем, память оперативно в качестве связую­
щего звена включает рассказ» [Lambek, Antze 1996, с. xvii]. Автобио­
графии называют «возрожденным искусством памяти» [Хаттон 2003,
с. 149]. Литературный критик и социолог С. Оуэн полагает, что транс­
формации в мемуарах происходят благодаря письму: «Читая мемуары,
можно легко забыть, что мы читаем не саму память, но ее трансформа­
цию, которая возникла благодаря письму» [Owen 1986, с. 114]. В ли­
тературном энциклопедическом словаре об автобиографии сказано
следующее:
Пишущий литературную автобиографию прибегает к вымыслу,
он «дописывает» и «переписывает» свою жизнь, делая ее логичнее,
целенаправленнее. Автобиография — это всегда акт преодоления
уходящего времени, попытка вернуться в собственное детство,
юность, воскресить наиболее значительные и памятные отрезки
жизни — как бы прожить жизнь сначала; автобиографии поэтому
пишутся, как правило, в зрелые годы, когда большая часть жизнен­
ного пути уже позади [ЛитЭС 1987, с. 12].

Таким образом, все сходятся на том, что в мемуарной литературе и
автобиографии прошлое не только воссоздается, но и создается. В него
включено вспоминаемое и воображаемое.
Психологи, рассматривая отношение памяти и воображения, так­
же отмечают, что подлинность воспоминаний не всегда может быть
очевидной. Например, у человека могут возникать воспоминания, ко­
торые основаны не на реальных, а на сконструированных с помощью
воображения событиях. Воображаемое воспоминание выступает как
репрезентант прошлого. Образы памяти приведены в соответствие с
тем, что мы знаем и во что верим. Это явление получило название
«амнезия источника» [Kirmayer 1996, с. 174— 175]. Существует также
понятие «ложной памяти». Ложная память возникает вследствие же­
лания людей стать частью истории: они отчетливо помнят ключевые
исторические события, себя, свою роль и свое участие в них, однако
эти воспоминания часто недостоверны [Лоуэнталь 2004, с. 312].
Краткий обзор оформившихся в разное время и в разных типах на­
учного дискурса суждений о памяти показывает, что память и вообра­
жение мыслятся как близкие концепты. Их сближение проводится по
разным основаниям. В художественных текстах употребление слова
память также показывает ее концептуальную и семантическую бли­
зость с воображением. В устойчивых словосочетаниях, образуемых
памятью, однако, это сближение обнаруживается в меньшей степени.
7*


196

Часть /. Память

Вероятно, это связано с тем, что характерные для памяти метафоры
«хранилище» и «текст», проявляющиеся в ее устойчивой сочетаемос­
ти, не свойственны воображению.
П а м я т ь и воображ ение — воспом инание и п редви ден ие —
прош лое настоящ ее и будущее. Память и воображение проециру­
ются на шкалу времени. Предвидение связано с воображением, вос­
поминание — с обращением к памяти. В первом случае человек кон­
струирует будущее, во втором— прошлое. Отношение между прошлым
и настоящим, прошлым и будущим, памятью и воображением, вос­
поминанием и предвидением оговаривается в разных типах дискурса.
В.
И. Даль делает утверждение о смысловой симметрии между па­
мятью и воображением: Память относительно прошлого, то же,
что заключенье, догадка и воображенье относитечьно будущего [Даль
1955, т. 3, с. 14].
Рассматривая формы постижения человеком времени, Аристотель
пишет:
О настоящем же в момент настоящего нельзя помнить (...), но
настоящее постигается ощущением, будущее
предвидением, а
прошедшее
памятью. Значит, любая память
вместе со време­
нем [Аристотель 2004, с. 16 1 ) 62].

Анри Бергсон подробно рассматривает в своей работе «Материя и
память» отношения между восприятием настоящего и воспоминанием,
полагая, что образы прошлого постоянно примешиваются к нашему
настоящему и могут даже вытеснять его.
Восприятие внешнего мира становится лишь поводом к воспо­
минанию. Восприятие настоящего и воспоминание «взаимопроницаемы»: восприятия пропитаны воспоминаниями, но воспомина­
ние, в свою очередь, становится актуальным «только заимствуя тело
какого-нибудь восприятия, в которое оно воплощается» [Бергсон
1992, с. 198]. Надо признать, таким образом, что то психологическое
состояние, которое я признаю «моим настоящим»
это вместе с
тем сразу и восприятие непосредственного прошлого, и своего рода
детерминация непосредственного будущего [Там же, с. 246].

Доказательство существования прошлого в настоящем Б. Рассел
выводит из анализа высказывания:
...для того, чтобы знать, что мы имеем в виду под словами «то,
что я вспоминаю, было», нужно, чтобы слово «то» относилось к
какому-то настоящему состоянию сознания, и, вместе с тем, если
только слово «было» действительно выражает то, что было, это сло­
во «то» должно относиться к чему-то, имевшему место в прошлом.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

197

Таким образом, выходит, что слово «то» должно относиться к чемуто такому, что одновременно является и настоящим, и прошедшим
[Рассел 1997, с. 232]. Благодаря памяти расширяется время являю­
щегося настоящего: в сознании могут присутствовать события, ко­
торые происходили в продолжительные периоды времени. Таким
образом, память расширяет время, в котором живет человек [Там
же, с. 229].
Э.
Кассирер отмечает, что подлинную сущность и основную функ­
цию человеческого «разума» составляет способность «предвидеть и
глядеть назад». В одном и том же акте эта способность и «дискурсивна», и «интуитивна» [Кассирер 2002, с. 145— 146].
П. Хаттон [Хаттон 2003], следуя идеям А. Бергсона, различавшего
два вида памяти: спонтанную и репетиционную, — говорит о том, что
воспоминание раскрывает различия между прошлым и будущим. Он
пишет о двусмысленности в понимании и интерпретации памяти, кото­
рая обусловлена противоречием между повторением и воспоминани­
ем. «В повторении мы подражаем прошлому и заново переживаем
творение принадлежащих ему вещей. Именно это пробуждает наш
интерес к прошлому и крепче связывает нас с ним. Воспоминание рас­
крывает различия между прошлым и будущим. Оно создает фундамент
для истории идей, или, как сказали бы сегодня, истории ментальнос­
тей» [Хаттон 2003, с. 130— 131].
В работах, посвященных коллективной памяти, существует также
представление о том, что она действует в обоих направлениях: как на­
зад, так и вперед. «Память не только воссоздает прошлое, она также
организует переживание настоящего и будущего, так что не имеет смыс­
ла противопоставлять “принципу памяти” “принцип надежды”: они вза­
имообусловлены и немыслимы один без другого» [Ассман 2004, с. 43].
Воспоминание и предвидение сближены в литературном типе дис­
курса. Они рассматриваются как главные слагаемые творческого дара,
особенно поэтического творчества. У. Вордсворт в автобиографичес­
кой поэме «Прелюдия» писал, что в памяти смешивается воспомина­
ние и предчувствие (предвидение ). Однако предчувствие слишком часто
завершается разочарованием, тогда как ретроспекция дает более твер­
дую власть над реальностью. Признавая дар предвидения у поэта, он
верил в мудрость его памяти еще больше [Хаттон 2003, с. 159]. «Я
хотел бы увековечить дух прошлого, чтобы воскресить его в буду­
щем», — пишет Вордсворт. «Дар воскрешать прошлое так же изуми­
телен и драгоценен, как и дар предвидеть будущее», — указывал Анатоль Франс. В поэтической форме И. Бродский пишет о соединении в
памяти прош лого с будущим4. Помни, что прош лом у не улож ит ь-


198

Часть I. Память

ся / / Без остатка в памяти, что ему / / Необходимо будущее. / /
твердо помни: / / Только вода, и она одна, ftВсегда и везде остается
верной (И. Бродский. Сан-Пьетро).
Таким образом, восприятие человеком времени, обращение к про­
шлому и будущему обнаруживают определенную симметрию между
воспоминанием и предвидением, их взаимодействие и взаимообуслов­
ленность.
П ерсонифицированны е образы прош лого и будущего: с та р и к и
ребенок. Культурно-языковой образ старого человека имеет следую­
щие импликации: богатый эмоциональный, интеллектуальный, жиз­
ненный опыт; телесная память {морщины, рубцы, следы от ран, от
болезни и т. д.); личное локализовано в прошлом. У старого человека
истекает время жизни, он представляет собой образ персонифициро­
ванного прошлого. Старость инициирует ретроспективные тексты (вос­
поминания, мемуары). Старый человек с в и д е т е л ь с т в у е т (живая
память, живая история), с и м в о л и з и р у е т прошлое (живой сим­
вол эпохи). Образ старого человека связан с подведением итогов. Его
принято спрашивать о прошлом: Расскажите, как это было? Его
«грамматика» — это глаголы прошедшего времени.
Наоборот, образ ребенка — это образ персонифицированного буду­
щего. Эмоциональный, интеллектуальный, жизненный опыт ребенка
невелик; телесная память {морщины,рубцы...) практически отсутству­
ет. У ребенка есть запас времени, длиною в жизнь. Он выступает как
потенциальная возможность реализовать то, что не было реализовано
предыдущим поколением. В русской культуре нереализованные мечты
и желания, несбывшиеся надежды родителей часто инвестируются у
детей (Пусть хоть детям будет хорошо. У меня не получилось, мо­
жет быть, у него получится...). Детство и молодость инициируют
проспективные тексты. Культурно-языковой образ ребенка импликативно
связанс н а д е ж д о й . О ребенке принято з а г а д ы в а т ь : Кем он ста­

нет? Каким он будет? Как сложится его жизнь? Что его ждет
впереди? Родители, близкие говорят о детях: Хочу, чтобы он стал /
был кем / каким. Хочу, чтобы у него жизнь сложилась', Хочу, чтобы
его жизнь сложилась не так, как у меня, I чтобы он был счастли­
вее / чтобы он был лучше / чтобы у него не было проблем. Ср. также
клишированные высказывания: Дети — это наше будущее; Дети —
это наша надежда. Дети должны быть лучше своих родителей. Дети
не должны повторять ошибок / судьбу своих родителей. У ребенка
область личного локализуется в будущем. Его «грамматика» — это
глаголы будущего времени.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

199

Проспективные тексты относятся также и к молодым людям. Моло­
дому человеку говорят: у тебя все еще [вся жизнь] впереди (обычно в
ситуации утешения в связи с какой-либо неудачей, неуспехом); До свадь­
бы заживет (обычно в ситуации утешения в связи с какой-либо, как
правило, не очень серьезной физической травмой: раной, ушибом, ца­
рапиной).
П ам ять и воображение в их отношении к творчеству. Как от­
мечалось выше, память и воображение дополняют, а иногда замеща­
ют друг друга при описании процесса творчества.
Согласно греческой мифологии, знание и искусство своим проис­
хождением обязаны божественной памяти. Мнемозина, богиня памя­
ти, была матерью девяти муз. Для поэта Гесиода, Мнемозина, была
также матерью изобретательности, кроме того, термин «мимесис»
одновременно подразумевал подражание и творчество. Мнемозина
воспринималась также как богиня воображения.
В разные эпохи творчество понималось как деятельность памяти
(средневековье) и как деятельность воображения (романтическая и
модернистская культура).
Как отмечает М. Каррузерс: «Различие состоит в том, что если
сейчас о гении говорится, чгго он обладает творческим воображени­
ем, проявляющимся в утонченных рассуждениях и оригинальных
идеях, то в более ранние эпохи говорилось, что гений обладает бога­
той памятью, которая проявляется в утонченных рассуждениях и
оригинальных идеях» (цит. по: [Гаспаров 1996, с. 108]).

Средневековые авторы также рассматривали взаимодействие памяти
и воображения в творческом процессе. Ср.:
«Следовательно, художник творит посредством воображения,
благодаря которому перед его взором предстает — как нечто реаль­
но существующее — образ, лишь напоминающий подсказанные
памятью формы или комбинирующий их между собой (Sentencia
libri de anima)» [Эко 2003, с. 162].

О
творческом начале памяти и ее отношении к воображению пи­
сал П. Флоренский:
«Память есть символо-творчество. Помещаемые в прошедшее,
эти символы, в плоскости эмпирии, именуются воспоминаниями;
относимые к настоящему, они называются воображением, а распо­
лагаемые в будущем
считаются предвидением и предведением»
[Флоренский 1990, т. I, с. 202].

Современное понимание памяти, особенно у литературных крити­
ков, расходится. Что такое память: традиция, мертвым грузом сковыва-


200

Часть I. Память

ющая индивидуальность, или это — необходимый и неизменный по*
средник? [Hartman 1999, с. 263]. В некоторых литературоведческих и
семиотических работах подчеркивается креативная роль памяти, отме­
чается ее комбинаторный потенциал, ее интертекстуальная природа,
позволяющая создавать новые смыслы, ср.:
«Хранящийся в памяти опыт прошлого может легко соединяться
с событиями сегодняшнего дня, давая таким образом простор для
неожиданных ассоциаций и потрясающих сопоставлений. Эти про­
цессы пам яти взрывают ровную поверхность последовательных
событий, создавая новые ассоциации, коннотации и связи и делая
текст полисемантическим и многомерным» [Томпсон 2000, с. 34].
«Нет нужды доказывать современному читателю, что “поэтика
узнаваний’’ так же способна создавать новые эффекты, как и поэти­
ка инноваций (...) Наши мнемонические языковые ресурсы пред­
ставляют собой не неподвижную упорядоченность складского по­
мещения, но непрерывный “цикадный” гул притягивающих друг
друга, перетекающих один в другой, резонирующих друг с другом
смысловых образов» [Гаспаров 1996, с. 108, 109].

В художественных произведениях оговаривается «неиссякаемая»
энергия и сила памяти. Рассматриваемая как источник и исток твор­
чества31, она играет особую роль в произведениях В. Набокова. Па­
мять-творчество может маркироваться световыми эпитетами32. Ср.:
(1) В холодной комнате, на руках у беллетриста, умирает Мнемозина. Я не раз замечал, что стоит мне подарить вымышленному
герою живую мелочь из своего детства, и она уже начинает туск­
неть и стираться в моей памяти. Благополучно перенесенные в
рассказ целые дома рассыпаются в душе совершенно беззвучно,
как при взрыве в немом кинематографе (В. Набоков Другие берега).
(2) Заклинать и оживлять былое я научился Бог весть в какие
ранние годы
еще тогда, когда, в сущности, никакого былого и не
было. Эта страстная энергия памяти не лишена, мне кажется, пато­
логической подоплеки
уж чересчур ярко воспроизводятся в на­
полненном солнцем мозгу разноцветные стекла веранды, и гонг,
зовущий к завтраку (...) {В. Набоков. Другие берега).
(3) (...) он, читая, вновь пользовался всеми материалами, уже
однажды собранными памятью для извлечения из них данных сти­
31 Имя главной героини романа «Дар», возлюбленной поэта
Зины,
может рассматриваться как сокращенное не только от Зинаиды, но и от

Мнемозины.
32 См. часть I, гл. 3, § 5. Живописное пространство памяти, подраздел:
Светлое темное в пространстве памяти.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

201

хов, и все, все восстанавливал, как возвратившийся путешествен­
ник видит в глазах у сироты не только улыбку ее матери, которую в
юности знал, но еще аллею с желтым просветом в конце, и карий
лист на скамейке, и все, все (В. Набоков. Дар).
(4) Он иначе пишет, мой безымянный, мой безвестный цени­
тель, — и только для него я переложил в стихи память о двух доро­
гих, старинных, кажется, игрушках (...) (В. Набоков. Дар).
(5) Неиссякаемы были сокровища памяти и фантазии у этой
старухи; она часто, сквозь дрему, казалась мальчику то похожей на
Бабу-ягу сказки,
добрую и милую Бабу-ягу,
то на красавицу
Василису Премудрую (Л/. Горький. Фома Гордеев).
(6) (...) а Гайдар идет от дела к вымыслу, если, конечно, считать
вымыслом точные снимки переживаний детской души, перенесен­
ные из памяти в физиологический раствор художественного тек­
ста (В. Пелевин. Жизнь насекомых).
(7) Гость озера обид — сих маленьких морей. // Единый гость и
цели и движенья. Гость памяти моей, поэзии моей, // Великий
гость побед и униженья (Я. Бродский. Гость).

Память , воображение, мысль, творчество определяются как
важнейшие компоненты, формирующие в человеке представление об
осмысленности его бытия (пример 1). Воображение и память высту­
пают как условия восприятия красоты (пример 2), ср.:
( 1) Положим, вас посадили в тюрьму на веки вечные, и всю жизнь
вы будете видеть из щелки только два старых изъеденных кирпичанет, даже, положим, что в вашей тюрьме нет ни одной искорки света,
ни единого звука
ничего! И все-таки разве это можно сравнить с
чудовищным ужасом смерти? У вас остается мысль, воображение,
память, творчество — ведь и с этим можно жить. И у вас даже
могут быть минуты восторга от радости жизни (А. Куприн. Поеди­

нок).
(2)
И эти первые девяносто процентов невозможно разложить
ни на какие составные части, потому что красота неопределима и
неделима, что бы там ни врал Шопенгауэр. А что касается осталь­
ных десяти, то это просто совокупность нервных сигналов, кото­
рые не стоили бы ничего, не приходи им на помощь воображение
и память Анна, прошу вас, откройте на секунду глаза... вот так...
да, именно воображение и память (В. Пелевин. Чапаев и пусто­
та).

Таким образом, области концептуального согласования памяти и
воображения наиболее четко проявляются в процессе творчества.


202

Часть I. Память

§ б. Реверсивная функция памяти:
возвращение в прошлое
Интеллектуальное и эмоциональное возвращение в прошлое.
Ситуация воспоминания предполагает мысленное (эмоциональное и/или
интеллектуальное) возвращение в прошлое. Оно может быть контроли­
руемым или неконтролируемым: в памяти что-л. встает, оживает,
воспроизводится, воскресает; по памяти восстанавливают, воспро­
изводят, воссоздают; память воскрешает, воспроизводит, возвраща­

ет куда-л.\ память возвращает, оживляет, воскрешает прошлое.
К прошлому апеллируют как к некой реальности, очевидной исти­
не. Оно рождает чувство завершенности.
Свершенность прошлого ограничивает воспоминания.
В. Беньямин отмечал, что человека, умершего в возрасте 35 лет,
«в каждый момент его жизни помнят именно как человека, который
умер в 35 лет». Нам никак не удастся отделить знание о его ранней
кончине от наших воспоминаний о предшествующих годах (цит. по:
[Лоуэнталь 2004, с. 331 ]).

Две основные составляющие внутреннего мира человека: сердце и
ум — формируют «наивную» типологию памяти: память сердца и па­
мять рассудка, ср.: О, память сердца! ты сильней И Рассудка памя­
ти печальной. (К. Н. Батюшков) Понять или вновь почувствовать
два повода обращения к собственной памяти. Воспроизводя атмосфе­
ру, в которой родилось чувство (любовь, грусть, радость), человек
испытывает сходные переживания. Обращаясь к памяти для воссозда­
ния эпизодов прошлого, он осмысляет, анализирует, интерпретирует,
извлекает информацию, т. е. совершает интеллектуальные операции.
Р. Барт противопоставляет «патетически-точечные», воспроизводя­
щие чувство воспоминания, философски-дискурсивным, дающим воз­
можность понять и описать прошлое, ср.:
Мои воспоминания патетически-точечны, а не философски-дискурсивны; я вспоминаю, чтобы быть несчастным счастливым
не для того, чтобы понять. Я не пишу, не затворяюсь, дабы написать
огромный роман о вновь обретенном времени [Барт 1999, с. 106].

В этом состоит целостность памяти: она позволяет и эмоционально,
и интеллектуально переживать прошлое. Благодаря этому свойству
памяти прошлое становится неким аналогом, точнее, альтернативой
настоящему: жить прошлым / воспоминаниями, уйти в прошлое. По­
хожую функцию имеет воображение, позволяя будущему конкуриро­
вать с настоящим. Язык показывает, что человек может (эмоционально


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

203

и интеллектуально) проживать свою жизнь, элиминируя настоящее по­
чти полностью, живя либо прошлым (воспоминаниями), либо альтерна­
тивным миром: жить в мире грез, жить в нереальном (воображавмом, своем) мире, жить будущим, жить идеалами будущего. Память
выступает как путь к бегству от действительности. Это— бегство назад.
Ситуацию воспроизведения прошлого в памяти (воспоминание, при­
поминание) язык описывает как обратное движение: вернуться в па­
мяти к чему-л., в памяти воскресло... Человек, припоминая, как бы
движется в своей памяти из настоящего в прошлое. Это движение име­
ет определенное сходство с упоминавшейся выше моделью Традици­
онного пути, в которой люди идут по следам своих пред-шественников: они обращены лицом в прошлое. Они след-уют и на-след-уют их
формы жизни. Человек идет в освещенное прошлое, а не в затемнен­
ное будущее [Арутюнова 1997а, с. 54].
В ситуации воспоминания (возвращения в прошлое, хранимое па­
мятью) в роли пред-шественника и по-следователя выступает один и
тот же человек, но в разном «возрастном измерении»: пред-шественник заведомо моложе по-следователя. Возвращение в памяти можно
представить как движение по собственным ранее оставленным следам.
Осуществляя мыслительную операцию, заключающуюся в обратном
движении в пространстве памяти из настоящего в прошлое, человек
как бы оказывается включенным в модель отрицательного времени
[Флоренский 1985, с. 29].
Обратный ход мысли: от настоящего к прошлому— характеризует
историческое сознание [Успенский, т. 1, с. 11 ]. И здесь можно гово­
рить также об исторической памяти: исторической личной памяти (ис­
тория жизни) и исторической коллективной памяти (история общества).
Человек мыслит личную память исторически: часто как историю
своей жизни. Фразы: Будет что вспомнить [на старости лет]; Будет
о чей рассказать — могут быть истолкованы следующим образом: ‘об
эпизодах своей жизни, которые говорящий считает знаковыми, оцени­
вает их как необычайно важные, интересные, приносящие радость; воз­
вращение в памяти к таким эпизодам, а также рассказ о них будут при­
носить ему удовольствие и моральное удовлетворение’. Эти фразы
имплицируют идею не напрасно прожитой жизни. Ср. также:
Живи так, чтобы на старости было чем молодые годы вспомя­
нуть... вот я вспомнила себя и хоть поплакала, а разгорелось сердцето от одной от памяти, как прежде жила... И опять помолодела я,
как живой воды попила! (М. Горький. Фома Гордеев).

То, что хранится в памяти, несет на себе печать истинности, а следо­
вательно, и ценности. Запоминанию, хранению подлежит то, чему при-


204

Часть I. Память

писывается ц е н н о с т ь . Это рождает желание удержать время, удер­
жать прошлое. Этот день надолго останется в моей памяти! I я
запомню навсегда — область личной памяти. Этот день мы запомним
навсегда! (например, о первом полете в космос)— область обществен­
ной памяти. Ср. также:
Сегодня день нашей победы. Смотрите, как сияет солнце! Слу­
шайте, как поют птицы! Слушайте, как пахнут цветы. Запомните
этот день, запомните этот час! (Ю. Олеша. Три толстяка).
В определенном смысле формирование человека происходит парал­
лельно формированию его прошлого и его памяти. Словосочетание
человек без прошлого воспринимается как окказиональное, в отличие
от устойчивого человек без будущего, ср. также У него нет будущего.
Прошлого нет у маленьких детей, и это — одна из причин, по которой
ребенок мыслится как недочеловек.
Прошлое можно представить как аннулированное: вычеркнуть, пе­
речеркнуть, забыть. Аннулировав прошлое, можно начать новую

жизнь, начать все с нуля, с чистого листа, перевернуть новую стра­
ницу, заново родиться, [пережить] второе рождение. Однако любая
из этих ситуаций в пресуппозиции предполагает н а л и ч и е прошлого
у человека. Фраза: У меня нет прошлого возможна в значениях ‘я
хочу забыть свое прошлое; я забыл свое прошлое’, ср. также ахматовское: Надо память до конца убить.
В памяти воскресло, ожило. Ситуация воспоминания часто опи­
сывается как воскрешение в памяти фрагментов прошлого: в памя­
ти воскресло, ожило. С глаголами воскреснуть, ожить хорошо
сочетаются память, а также душа / сердце, но не голова I ум, ср.:

что-л. воскресло I ожило в памяти, в душе, в сердце и плохо: *
что-л. воскресло / ожило в голове, в уме. Наоборот, вновь появить­
ся, вновь возникнуть, не имеющие ни религиозных, ни магических
аллюзий33, образуют правильные словосочетания как с памятью,
душой, сердцем, так и с головой,умом: что-л. вновь возникло / вновь
появилось в памяти, в душе, в сердце, в уме, в голове. Создается
впечатление, что в языковом узусе связь памяти с религиозным
типом дискурса была метафорически (поэтически) переосмыслена,
33
Анализируя глаголы воскреснуть! и ожить!, В. Ю. Апресян отмеча­
ет, что причины события для воскреснуть
это сверхъестественные при­
чины мистического характера, для ожить
в качестве причин возможны
чудеса, колдовство, магия или какие-то естественные, не нарушающие за­
конов природы причины [Апресян 2000, вып. 2, с. 243 246].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

205

однако след этих представлений сохранился и оказывает влияние на
сочетаемость слова14.
Глаголы воскрешать, оживать имеют отношение к циклическому,
обратимому, воспроизводимому времени3*. Это согласуется с ревер­
сивной функцией памяти. В памяти воскресло, ожило что-л. сино­
нимично выражению память возвращает кого-что-л. к чему-л. Дей­
ствие может описываться как контролируемое: он воскресил в памяти
образ любимой или неконтролируемое: в его памяти воскрес образ
любимой. Ср.:
(1 ) Доносились ли в вечерней тишине в его кабинет голоса детей,
приготовлявших уроки, слышал ли он романс или орган в рестора­
не, или завывала в камине метель, как вдруг воскресало в памяти
все: и то, что было на молу, и раннее утро с туманом на горах, и
пароход из Феодосии, и поцелуи (А. Чехов. Дама с собачкой).
(2) Но ее образ, ее присутствие, тень ее воспоминанья требова­
ли того, чтобы наконец он и ее бы воскресил,
и он нарочно ото­
двигал ее образ, так как желал к нему подойти постепенно, шаг за
шагом, точно так же как тогда, девять лет тому назад. Боясь спутать­
ся, затеряться в светлом лабиринте памяти, он прежний путь свой
воссоздавал осторожно, бережно, возвращаясь иногда к забытой
мелочи, но не забегая вперед (В. Набоков. Машенька).
(3) Этот запах, смешанный со свежестью осеннего парка, Ганин
теперь старался опять уловить, но, как известно, память воскрешает
все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого,
как запах, когда-то связанный с ним (В. Набоков. Машенька).
(4) Вновь и вновь в памяти его вставал дряхлый дворец на окраи­
не Рима, отставшие от стен обои, выскакивающие при каждом шаге
плитки паркета, запах распада, неотвратимой беды... Он тряхнул го­
ловой, поймав на себе беспокойный взгляд Памелы (В. Аксенов.

Остров Крым).
Возвращение в свое прошлое и переживание его как настоящего
есть факт вторичного присваивания человеком прожитого им времени.
Присваивание прожитого лежит в основе повторных переживаний и
движет воспоминаниями.
Существует понятие психического времени, в котором прошлое,
становясь настоящим, не перестает оставаться прошлым. Это345
34 Подробно вопрос, связанный с «культурной памятью» слова, был
рассмотрен на материале эволюции ряда церковнославянизмов в работе
[Яковлева 1998].
35 О циклическом времени см.: [Успенский 1994, т. 1; Степанов 1997,
с. 171 188; Яковлева 1994, с. 97 101].


206

Часть I. Память
парадоксальное свойство человеческой памяти. Отнесенность со­
бытий прошлого и событий будущего к прошлому и будущему вре­
мени при их актуальной представленности в психике в наличный
момент совершающегося времени — есть опознавательное свой­
ство памяти именно как психического феномена.

Предаваясь воспоминаниям, человек вступает в диалог со своим
прошлым, оценивает его, выражает ему свое доверие или недоверие.
Отношения человека со своим прошлым может строиться по разным
моделям, например: Думал(а ) ли я тогда I Мог(ла) ли я тогда знать,
что...(см. пример 1); Когда я вспоминаю свое прошлое, мне кажет­
ся, что это был(а) не я .../ что это было не со мной ......... (см. при­
мер 2). Ср.:
(1) Оживи мою короткую память... Когда я видел двух американочек на торговой улочке Стамбула, разве я думал, что одна из них
станет моей женой9 (В. Аксенов. Остров Крым).
(2) Припоминая бурные дни жизни на ярмарке, Петр Артамонов
ощущал жуткое недоумение, почти страх; не верилось, что все, что
воскрешала память, он видел наяву и сам кипел в огромном, ка­
менном котле, полном грохота, рева музыки, песен, криков, пьяного
восторга и сокрушающего душу тоскливого воя безумных людей
(Л/. Горький. Дело Артамоновых).
Воспоминания о прошлом, особенно если они связаны с утратой,
могут подавлять или вдохновлять, ср.:
Сорокапятилетняя, некрасивая, сонная женщина, потеряв два года
тому назад единственного сына, вдруг проснулась: траур окрылил
ее, и слезы омолодили,
так по крайней мере говорили знавшие ее
прежде. Память о сыне, обернувшаяся у ее мужа недугом, в ней
разгорелась какой-то живительной страстью (В. Набоков. Дар).
П ам ять и фотография: воскреш ение прошлого. Образы прошло­
го можно вызывать в своей памяти, а можно рассматривать альбом с
фотографиями, смотреть видеоматериалы, слушать аудиозаписи36. В
памяти можно неоднократно возвращаться к какому-либо моменту, так
же можно возвращаться, вглядываясь в фотографию или вновь про­
кручивая с помощью дистанционного пульта заинтересовавшие фраг­
менты фильма, записанного на видеопленку.
На общие черты между памятью и фотографией указывают и их ус­
тойчивые языковые сопоставления: сфотографировал используется в
36
Наука пока не создала форму хранения и воспроизводства запахов
прошлого. Возможно, это ей еще предстоит сделать.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

207

значении ‘запомнил’; Моя память как кодак, — писал А. Белый37. (Ср.
также название фотовыставки: «Оптимизм памяти. Ленинград 70-х»).
Наряду с образной памятью существует также фотографическая па­
мять. В статье Н. Д. Арутюновой образ сопоставлен кадру: «Объект
восприятия и его образ существуют в режиме альтернирования: когда
объект удален из поля зрения, может появиться его образ -г—кадр, вы­
хваченный образной памятью из прошлого опыта» [Арутюнова 1998,
с. 320]. Память хранит незримые образы, доступные лишь внутренне­
му зрению — фотография, фильм предъявляют образы зримые.
Часть предикатов, употребляемых со словом-концептом память,
может также образовывать словосочетания с фотографией и филь­
мом: восстанавливать, воспроизводить, воссоздавать по памяти /п о
фильму / по фотографии; память / фотография / фильм возвращает
прошлое; память / фотография / фильм возвращает кого-л. в про­
шлое. Однако фильм и фотография отчуждены от человека и выведены
во внешний мир. Поэтому предикаты, описывающие психические про­
цессы, происходящие в памяти, т.е. внутренний мир человека, со сло­
вами фотография, фильм не образуют корректных словосочетаний:
*на фотографии / в фильме что-л. всплывает, встает; *что-л. по­

явилось из глубин фотографии.
В литературных, философских произведениях сопоставление памяти
с фотографией носит устойчивый характер (см. примеры 1—3). Суще­
ствуют также аналогии между воскрешением воспоминания и воспро­
изведением фрагмента прошлого на фотографии, между обращением к
памяти и просмотром старого фильма и т. д. (см. примеры 4,5). Ср.:
(1) В памяти у него, в стеклянной памяти, глянцевито пере­
ливался как бы цветной фотографический снимок: загиб белой
дороги, черно-зеленая скала слева, справа — синеватый парапет,
впереди
вылетевшие навстречу велосипедисты — две пыльные
обезьяны в красно-желтых фуфайках (В. Набоков. Камера обскура).
(2) ...А Гайдар идет от дела к вымыслу, если, конечно, считать
вымыслом точные снимки переживаний детской души, перенесен­
ные из памяти в физиологический раствор художественного текста

(В. Пелевин. Жизнь насекомых).
(3) ...И неудачное, но, как обычно, масштабное предприятие отца
запечатлелось на дагерротипах детской памяти экстравагантным
купанием, солнечными брызгами ароматной, приятно пощипыва­
ющей кожу жидкости (Е. Козловский. Мы встретились в Раю...).
(4) У фотографии есть нечто общее с воскресением [Барт 1997,
с. 124].17
17 Цит. по статье М. Ю. Михеева: [Михеев 2004; 2005].


208

Часть I. Память
(5) ...Я не могу без некоторой меланхолии смотреть и пересмат­
ривать фильмы с участием актеров, которые, как мне известно, умер­
ли: эта меланхолия сродни фотографии. (Аналогичное чувство я
испытываю, когда слушаю голоса умерших певцов.) [Барт 1997,
с, 119].

В романе М . Кундеры «Бессмертие» героиня пытается уничтожить
все фотографии и негативы, сделанные случайным фотографом, не желая
чтобы у ситуации, запечатленной на фотографии, был шанс символи­
чески воспроизвестись в будущем: « ...B ней [Аньес] осталась горечь,
что одна секунда ее жизни , вместо того чтобы превратиться в

ничто, как это происходит со всеми остальными секундами жизни,
будет выхвачена из бега времени и, если однажды какой-нибудь иди­
отской случайности заблагорассудится, оживет, как плохо погре­
бенный покойник».
В данном отрывке показан механизм, придающий памяти, а также
тем объектам, которые частично выполняют функции, аналогичные
функциям памяти (тексту, фотографии), ценностное значение. Ни лич­
ность, ни социум не нейтральны в отношении памяти, способной регу­
лярно воспроизводить фрагменты прошлого. Ценностное отношение к
прошлому и к памяти проявляется также и в отношении к сохраняемо­
му фотографией образу. Стремление как можно лучше выглядеть на
фотографии поддерживается действиями перед камерой: человек мо­
жет пытаться придать своему лицу особое выражение, принять какуюлибо позу, сделать какой-либо жест. Он готовится к съемке. Его не
должны з а с т а т ь в р а с п л о х .
Образ, запечатленный на фотографии, можно сопоставить со сле­
дом, оставляемым в памяти других. Неудавшиеся или напоминающие
о неприятных моментах фотографии часто уничтожают. Неудачи, свои
дурные поступки стараются предать забвению (не вспоминать). В со­
циуме выстроена этическая прескрипция: оставлять по себе добрую
память; сдечать что-л., чтобы добром поминали. Она присутствует
в пословицах и поговорках: Не поминай лихом , а добром — как хо­
чешь! Не тем будь помянут (говоря о ком недоброе). Добро помни,
а зло забывай! Дружбу помни, а злобу забывай! [Даль 1984, т. 1,
с. 349].
Прескрипция оставлять по себе добрую память находит выраже­
ние как в стратегии поведения: не делать зла, чтобы не оставить по себе
плохую память, так и в коррекции (post factum) своего прошлого, в
редукции отрицательного «материала». Ср.:
( 1) Я осталась бы у тебя и сейчас, но мне не хочется это делать
таким образом. Я не хочу, чтобы у него навсегда осталось в памяти,


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

209

что я убежала от него ночью. Он не сделал мне никогда никакого зла

(М. Булгаков. Мастер и Маргарита).
(2) Я расстаюсь с вами, вероятно, навсегда; и оставить вам о
себе память еще хуже той, которую я заслуживаю, было бы слиш­
ком горько (И. Тургенев. Рудин).
(3) Твой дедушка как раз и хотел, чтобы твои родители навсегда
остались в твоей памяти самыми лучшими, самыми добрыми и
прекрасными. Поэтому он и скрыл какую-то правду (А. Маринина.

Реквием).
Регулярное возвращение в свое прошлое (контролируемое или не­
контролируемое), которое в языке представлено сочетаниями; в памя­

ти что-л. встает, оживает', память воскрешает, воспроизводит',
оживить свое прошлое в памяти и т. д., — есть необходимое дей­
ствие, совершаемое человеком на протяжении всей его жизни. Это
действие может мыслиться как движение по оставленным ранее сле­
дам. Создавая условия, точнее, являясь условием такого возвращения,
память оберегает человека от необратимости его существования. Не­
сколько перефразируя Ж. Бодрийяра [Бодрийяр 2001, с. 107— 108],
можно сказать, что благодаря памяти происходит возвратное движение
фрагментов прошлого, как вечное возобновление одного и того же
цикла, где человеку гарантируется возможность в любой момент, на­
чиная с любого элемента, вернуться назад. Она позволяет человеку
циклически-контролируемо переживать процесс своего существова­
ния, символически преодолевать неподвластное в своей необратимой
событийности реальное существование.

§ 7. Образы трансцендентного
Ж изнь — время, пам ять — зон. Языковые конструкции, образу­
емые словом-концептом время, формируют представления о том, что
оно движется и течет: Время течет, время истекло, какое-л. (плав­
ное,, медленное, быстрое) течение времени, быстротечное время.
То, что время имеет свойство течь, иллюстрируют также “крылатые
слова’’, восходящие к афоризму Гераклита: Нельзя дважды войти в
одну и ту же реку', Все течет, все изменяется. К этому же смысло­
вому полю можно отнести и метафорические словосочетания: река
жизни, течение жизни; равно как и то, что происходящие во времени
процессы, изменения язык описывает с помощью глагола протекатьм.
Вопросы, связанные с тем, как представлено время, точнее «теку­
честь времени», рассматриваются в разных работах, в том числе и сравни-


210

Часть I. Память

Становясь прошлым, время утрачивает метафору движения. Фразы:

*Прошлое протекало незаметно, *Прошлое идет/шло — не кажутся
возможными. Прошлое мыслится неподвижным, застывшим, неизмен­
ным, не имеющим обратного хода. В нем все свершилось и ничего
нового произойти не может. Мы говорим: Прошлого не вернешь\ без­
возвратное прошлое (про-шлое, т. е. то, что прошло), — имея в виду
его окончательность, завершенность и неповторимость. На статичность
прошлого указывают и поговорки: Что было, то было, то быльем
поросло; Быль — трава; небыль — вода; Быль как смола; небыль, как
вода [Даль 1955, т. 1, с. 148]. Язык с помощью метафор разделяет
момент времени на настоящее, прошедшее, будущее. В отличие от
настоящего и будущего прошлое всегда окончательно.
Если человек забывает прошлое, оно исчезает: Прошлое кануло в
Лету; Прошлое ушло в небытие. И наоборот, оно не исчезает, если
его помнят: остаются верными своему прошлому; бережно хранят свое
прошлое. Местом хранения прошлого является память. В некоторых
контекстах прошлое и память могут выступать как метонимичес­
кая пара: утратить память = утратить прошлое. Ср.:

Я тоже думаю, что России суждено стать первым за существова­
ние мира царством социализма. Когда это случится, оно надолго
оглушит нас, и, очнувшись, мы уже больше не вернем утраченной
памяти. Мы забудем часть прошлого и не будем искать небывалому
объяснения (Б. Пастернак. Доктор Живаго).
Прошлое толкуется в словарях с использованием слова время в
качестве родового: ‘Прошедшее, минувшее в р е м я39, прошлая жизнь,
события прошедшего времени’ [Ушаков 1939, т. 3]; ‘Прошедшее, ми­
нувшее в р е м я , жизнь, минувшие события’ [MAC 1983, т. 3]; ‘Про­
шедшее в р е м я , минувшие события’ [Ожегов, Шведова 1995]. С эти­
ми толкованиями согласуется также интуиция носителей языка. Однако
необходимо отметить, что по признакам: ‘неподвижность’ (утрата мета­
фор движения) и ‘неизменность’ — прошлое оказывается противопо­
ставленным времени и сближенным с вечностью. Эта противопоставтельно недавних. Согласно Ю. С. Степанову, представление о движущемся
и текущем времени характерно для современного сознания в отличие от
архаического [Степанов 1997, с. 129]. В. А. Плунгян, отмечая, что русско­
му языковому сознанию не чуждо представления о времени как о текущей
воде, приводит следующие примеры: Много воды утекло с тех пор в значе­
нии ‘прошло много времени’; с течением времени, составной предлог в
течение, вводящий названия отрезков времени [Плунгян 1997, с. 161].
39 Здесь и дальше разрядка моя.
Н. Б.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

2П

ленность (прошлое vs. время) проявляется также во фразах: Время не
властно над прошлым ; Прошлое не подвластно времени. Они указы­
вают на вневременной характер прошлого и (косвенно) на его смысло­
вую близость к вечности40, которая уже античными философами рас­
сматривалась как вневременная категория:
Противопоставление времени (хроноса) вечности (зону41)
возникло во времена античности, а затем получило дальнейшее ос­
мысление в христианстве42.
Начиная с Платона, зон становится классическим термином для
обозначения «вечности» в ее противопоставлении времени (.хроносу). В «Тимее» неподвижный зон
это квазивременной модус бы­
тия эйдосов, вечно пребывающий в одном. О нем нельзя сказать
«был» или «будет», а только «есть»434[Лебедев 1989, с. 769].
Рассуждая об зоне, В. Н. Лосский приводит точку зрения свято­
го Максима Исповедника, согласно которому эоническая вечность
имеет, подобно времени, начало (откуда и название — зон: потому
что он берет свое начало «в веке»), но она не изменяется и подчинена
вневременному бытию. Как замечает далее В. Н. Лосский, эоничес­
кая вечность стабильна и неизменна; она сообщает миру взаимо­
связанность и умопостигаемость его частей. Время переживается
чувственно, зон
через умопостижение. Эон — это неподвижное
время; время
движущийся эон (цит. по: [Степанов 1997, с. 82]).
Таким образом, существует смысловая связь между прошлым,
прошедшим, воспринимаемым в его неизменности, стабильности, окон­
чательности (ср. также фразы: Что было, то было; что сделано, то
сделано), памятью, сохраняющей прошлое, и представлениями об
эонической вечност и. Память как бы разграничивает настоящее и
прошлое, текущее и застывшее, подвижное и неподвижное. Настоя40 В советском словаре слово вечность в данном значении толкуется
следующим образом: ‘В антинаучной религиозно-идеалистической фило­
софии: вневременность, независимость от времени, неизменность во вре­
мени’ [MAC 1981, т. 1, с. 159].
41 В греческом языке эон (aiwv) означает ‘век’, ‘жизнь’, ‘вечность’ [Вейсман 1991, с. 37].
42 Об этом см. в словаре “Константы. Словарь русской культуры” [Сте­
панов 1997, с. 80 82].
43 О прошлом абстрактно можно сказать было, но о прошлом можно
также сказать есть, если оно хранится, воспроизводится в памяти, если
его связь с настоящим, благодаря воспоминаниям, как бы не прерывается.
44 Ср. также замечание Ю. М. Лотмана о том, что память в качестве
сохраняющего механизма не только «панхронна, но и противостоит вре­
мени» (цит. по: [Томпсон 2000, с. 18]).


212

Часть I. Память

щее в памяти становится прошлым; чувственное, данное в непосред­
ственных ощущениях,— опосредованным. Хронос трансформируется
в э он. Включение в память фрагментов происходящего / произошед­
шего напоминает перетекание рубежа, за которым время останавлива­
ется и застывает. Река времени, ассоциируемая со сплошным, непре­
рывным потоком, трансформируется в набор застывших фрагментов
прошлого, погруженных в глубину стоячих вод. Процесс воспомина­
ния / припоминания описывается как всплытие этих фрагментов (об­
раз, воспоминание, картина) из глубины 1 глубин памяти. Ср.:
(1) Никаких систематизированных знаний в ее голове, конечно,
не было, ибо проблемой Настя никогда специально не интересова­
лась, но из глубин памяти то и дело всплывали биопатогенные зоны
и полосы, которые «есть проявление единой субстанции, пронизы­
вающей всю Вселенную». Ей даже, хоть и не без труда, удалось вспом­
нить название книги, в которой об этом написано: «Космос и здоро­
вье» (А. Маринина. Реквием).
(2) Не потому ли все чаще всплывают в памяти и про себя твер­
дятся слова русского поэта, изгнанника, тоже жертвы все тех же
черных, дьявольских сил: Поздно, поздно, никто не ответит, И душа
никому не простит (В. Солоухин. При свете дня).
(3) А потом до него дошло, что это за предмет, и даже название
его неожиданно всплыло в памяти. Это был скальпель (А. и Б. Стру­

гацкие. Улитка на склоне).
(4) Сердце его билось. Все минувшее, все, что было заглушено
нынешними казацкими биваками, суровой бранною жизнью, — все
всплыло разом на поверхность, потопивши, в свою очередь, насто­
ящее. Опять вынырнула перед ним, как из темной морской пучи­
ны, гордая женщина. Вновь сверкнули в его памяти прекрасные
руки, очи, смеющиеся уста, густые темно-ореховые волосы, курча­
во распавшиеся по грудям, и все упругие, в согласном сочетанье
созданные члены девического стана. Нет, они не погасли, не исчезли
в груди его... (И. Гоголь. Тарас Бульба).
Горизонтальное движение времени45, ассоциируемое с течением
реки, сменяется в памяти на вертикальное перемещение фрагментов
45
Глагол двигаться ассоциируется прежде всего с горизонтальным
движением как наиболее стереотипным, ср. рыба движется, самолет
движется, человек движется. Вертикальное движение обозначается, как
правило, специальными глаголами: рыба всплывает погружается, са­
молет взлетает / садится, человек ныряет!выныривает, или глагол дви­
гаться требует сопроводителя, указывающего на вертикальное движение:
двигаться вверх, вниз. Течение времени также ассоциируется с горизон­
тальным движением — течение реки, а не, например, водопада.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

213

прошлого: из глубины— на поверхность46. Так язык описывает ситуа­
цию воспоминания / припоминания47.
Ж изнь — П ам ять — В ек — Вечность vs. С мерть — Забвение.
Пара время ( хронос) — вечность (зон) концептуально согласуются с
парой жизнь — память. Жизнь человека протекает во времени, па*
мять — по ряду признаков близка эонической вечности. Жизнь чело­
века проживается в текущем времени, в памяти оно трансформируется
в неподвижное прошлое. Прошлое отдалено от человека, но память
обусловливает возможность ментального, эмоционального возврата в
него. Это позволяет анализировать, оценивать, а также повторно пере­
живать события своего прошлого, — как бы еще раз прожить отре­
зок своей жизни.
Смысловое сближение жизни и памяти происходит в ситуации,
когда о человеке говорят как о представителе своего времени, свиде­
теле, очевидце событий. Для свидетельствования необходимы, как ми­
нимум, два условия: жить и помнить. О человеке, который жил в
далекое время и помнит какие-либо знаковые (исторические) события,
говорят: Он — живая память (о войне, о революции...) или Он —
живая история4*. Ср. также:
И поехал я, Петя, из Питера осваивать Дальний Север. Жизнь моя
была полна приключений с тех пор, как я себя помню, а с каких пор
я себя помню, я и сам не знаю. Иногда мне кажется, что тот, кого я
помню, это был не я (В. Аксенов. Апельсины из Марокко).

В рассказе очевидца фразы: Это было на моей памяти ( Такого на
моей памяти не было) и Это было на моем веку ( Такого на моем веку
не было) выступают как синонимы. С их помощью говорящий утверж­
дает (отрицает), что то, о чем идет речь, случилось / произошло, когда
он уже жил (т. е. после рождения) и мог помнить (т. е. не в младенче­
стве)49. В данных контекстах семантически память сближается со сло46 Процесс включения в память фрагментов прошлого может ассоции­
роваться с перетеканием воды из одного сообщающегося сосуда в другой
в водяных часах, которые стали прообразом более поздних песочных ча­
сов. Процесс припоминания может ассоциироваться с обратным движе­
нием: снизу вверх. Время как бы возвращается.
47 В литературных текстах, однако, память может описываться с помо­
щью метафоры движущейся воды, ассоциируемой, скорее всего, с рекой:

По волне моей памяти И Я поплыву (И. Гильен, пер. И. Тыняновой).
48 См. также раздел: Историческая память ???.
49 Ср. также интерпретацию М. А. Дмитровской: «в предложении Это
случилось на моей памяти фиксируется факт совпадения времени созна-


214

Часть I. Память

вом век . И это сближение не представляется случайным: жизнь, память, вечность, век образуют единую смысловую цепочку.
В русском языке век и вечность — однокоренные слова [Тихонов
1985, т. 1, с. 147]. Данные этимологии показывают существование се­
мантической близости между старославянским словом вэкъ и слова­
ми жизнь, время, вечность.
Этимология слова век связана с «силой, жизнью» (родственно
литовскому viekas) [Фасмер 1986, т. 1, с. 286]. Древнерусское (с
XT века) вэкъ означал «жизнь», «тысячелетие», «время», «вечность»;
старославянский векь — «жизнь», «время», «вечность». Общесла­
вянское *vekb сначала значило «проявление силы», «сила», потом
«жизненная сила», «жизнеспособность» > «здоровье» > «долгая
жизнь», «продолжительность жизни человека» > «столетие», «нео­
пределенно продолжительное время», «эпоха» [Черных 1994, т. 1,
с. 138 139]50.
Глагол у-век-овечить — ‘Сохранить н а в е ч н о в п а м я т и поко­
лений’ [Кузнецов 2001, с. 855], семантически связан с вечностью и
памятью, словообразовательно — с веком. Жить в веках означает
‘надолго, навсегда остаться в п а м я т и п о т о м к о в ’ [MAC 1981, т. 1,
с. 146). Как это видно из толкования, здесь речь идет об обществен­
ной памяти, в которой жизнь человека как бы обретает символичес­
кое продолжение.
Значения фразеологизма жить в веках и глагола увековечить пока­
зывают, что функция общественной памяти может мыслиться в про­
тивопоставлении функции смерти. Рассмотрим далее оппозиции: жизнь
vs. смерть и общественная память vs. общественное забвение.
Смерть и общественное забвение концептуально представлены в
языке и культуре как два вида небытия51. Жизнь и общественная па-

тельной жизни индивида и времени некоторого события» [Дмитровская
1991, с. 79].
>0 Подробно этимология слова век на материале индоевропейских язы­
ков рассмотрена в статье К. Г. Красухина [Красухин 1997, с. 66 69], в кото­
рой показано, что смысловые компоненты ‘жизнь, сила, жизненная сила',
а также ‘вечность, вечный’ являются основными для большинства этимо­
логически родственных слов.
51
Древние греки отождествляли забытое прошлое со смертью: за ис­
ключением немногих избранных, мертвые лишены памяти [Лоуэнталь 2004,
с. 312 3(3]. В древнегреческой мифологии забвение могли обозначать,
Аид, Стикс и, наконец, Лета. Все эти слова связаны с загробным миром, с
царством мертвых. Как отмечает Г. Кнабе, исходный смысл греческого зав-


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

215

мять — два вида бытия. Бели жизнь
это бытие, а смерть — это
небытие, то общественная память концептуализируется как ино-бытие, а общественное забвение — ино-небытие52. (Этимология забве­
ния, забытья связана с быть, бытие: то, что за бытием.)
Прежде чем комментировать это противопоставление, необходимо
обратиться к слову-концепту след.
С лед к а к свидетельство сущ ествования и к а к зн ак пам яти.
След можно рассматривать как знак, свидетельствующий о существо­
вании, присутствии. По следам обнаруживают, узнают, догадыва­
ются, открывают что-л., раскрывают что-л. Например, научным
открытиям может предшествовать поиск следа. Для того, чтобы поло­
жительно ответить на вопрос: Есть ли жизнь на Марсе? — необходи­
мо отыскать там следы жизни.
Канонической для описания слова-концепта след может служить
ситуация преступления. Преступник стремится уничтожить следы, т. е.
все, что свидетельствует о преступлении как о факте и о его прича­
стности к этому факту. Свидетель является хранителем следов пре­
ступления, выступая как персонифицированная память о событии.
След-ователь стремится отыскать следы, чтобы доказать факт пре­
ступления, раскрыть преступление по факту. Сохраненный след дела­
ет чье-л. присутствие, существование фактом, наоборот, несохраненный (уничтоженный) след как бы аннулирует чье-л. присутствие или
переводит его в область недоказанного.
След — это также символический знак памяти. По следам в памяти
восстанавливают, вспоминают, воспроизводят. Обретая свое разви­
тие в метафизических и религиозных контекстах, сохраненный след
соединяется с идеями вечности и бессмертия, а несохраненный (унич­
тоженный) — забвения и небытия.
Ж изнь vs. Смерть. П ам ять vs. Забвение. Ритуальны е формы
сохранения / уничтожения следа. Полная смерть и полное забвение
мыслятся в социуме как бес-следное исчезновение. Репрессивные дей­
ствия в отношении человека, направленные на его физическое или сим­
волическое уничтожение, подразумевают также ритуальное уничтоже­
ние следа. В этом контексте можно рассматривать полное уничтожение
останков умершего. Фразеологизмы стереть с лица земли, развеять
вения (lêthê) сохранился в точной парафразе, принадлежащей Гегелю: Furie
des Versch windens
фурия исчезновения, небытия [Кнабе 2004, с. 7].
52
Идея инобытия / инонебытия имеет как метафизические, так и соци­
альные корни. Она референциально связана с религиозными и социальны­
ми представлениями о бессмертии.


216

Часть /. Память

пепел по ветру первоначально были связаны с религиозным дискур­
сом: первые христиане верили в то, что подобные действия лишают
человека возможности воскреснуть. Таким образом, это рассматрива­
лось как жесточайшее наказание, с помощью которого достигалась
п о л н о т а смерти человека (т. е. без последующего воскрешения).
Символическое уничтожение следа производится также посредством
операции с памятью, т. е. вычеркивания образа человека (живущего
или умершего): вычеркнуть, выбросить, выкинуть из памяти. Жела­
емая цель такого действия — забвение. Фраза: Я вычеркнула его из
своей памяти — синонимична фразам: Он больше для меня не суще­
ствуете Он умер для меня. Фраза: Чтобы следа твоего здесь больше
не было!, произносимая в ситуации резкого разрыва отношений (иногда
сопровождается жестом руки, указывающей на дверь), импликативно связана с символическим актом вычеркивания из памяти: ничего
не должно напоминать говорящему о том, что адресат речи существу­
ет / существовал в его / ее прошлом. Показательно также, что в «силь­
ных» проклятьях: Сгинь, нечистая сила! Пропади все пропадом! —
используются предикаты, в толкования которых включен компонент
‘исчезнуть бесследно’.
Социум также предает забвению, т. е. вычеркивает имя из коллек­
тивной памяти в качестве репрессивной меры. Это передается фразео­
логизмами: вычеркнуть чье-л. имя из памяти; предать кого-что-л. /
чье-л. имя забвению. В области культурных практик это находит воп­
лощение в переименовании городов, улиц, площадей; в уничтожении
портретов бывших лидеров, подвергшихся репрессии (действо, по­
пулярное при недемократических режимах, во время революций), в
демонтаже памятников53 и т. д.
В подобных социальных актах угадываются религиозные аллюзии.
«Правильно прожитая жизнь» предполагает, что человек должен оста­
вить по себе / после себя след. Символическое уничтожение следа как
бы приводит к уничтожению пройденного человеком пути, лишая его
возможности стать пред-шественником и иметь — тех, кто пойдет по
его следам. Вероятно, здесь играет роль библейская метафора Тра­
диционного пути, в котором ценится первенство и первородство
[Арутюнова 1997а, с. 56]. В этом случае уничтожение следа обознача­
ет про-должателей начатого им дела или по-следователей, духовных

53
Подробнее об этом см. часть I, гл. 6, § 1. Включение в память как
увековечивание и исключение из памяти как репрессия. Награда запоми­
нанием и наказание забвением.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

217

на-следников также и уничтожение пути как такового, который никому
не дано повторить545.
И в религиозных, и в социокультурных практиках смерти и забве­
нию противостоит идея сохранения следа, что связано с представлени­
ем о символическом продлении жизни или неполной (неокончатель­
ной) смерти: Нет, весь я не умру... Сохраненный след гарантирует и от
полной смерти, и от полного забвения.
Сохранение следа умершего обеспечивается ритуалами (как рели­
гиозными, так и светскими, гражданскими): создание могилы, уста­

новка памятника, увековечивание имени**, хранение фотографий и
личных вещей, их музеефикация и т. д. Память также выполняет риту­
альную функцию: она хранит отпечатки, следы, образы, уберегая от
полного забвения.
Хранение следов, образов в памяти связаны с представлениями о
вечности и бессмертии. Включение в память соотносится с включени­
ем в вечность56.
Согласно П. Флоренскому вечная память соотносится с представ­
лениями о божественной памяти, ср.: « ... “вечная память моя" зна­
чит “вечная память” Бога обо мне, и меня — о Боге, — короче,

вечная память Ц е р к в и , в которой зараз сходятся Бог и человек. И
эта вечная память — победа над смертью: “Над смертью вечно
54 В ряду литературных персонажей, определяемых как человек без...,
присутствует: человек без носа
майор Ковалев, герой повести Н. В. Го­
голя «Нос»; чечовек без теча (человек-невидимка) — персонаж одноимен­
ного романа Г. Уэллса; человек без свойств — главный герой одноимен­
ного романа Р. Музиля, человек без тени — герой пьесы Е. Л. Шварца
«Тень». Этот ряд можно было бы продолжить человеком без следа — не
оставляющим следов
человек-забвение, человек-исчезновение, чело­
век без прошлого.
55 Подробнее см. часть I, гл. 6, § 1. Включение в память как увековечи­

вание и исключение из памяти как репрессия. Награда запоминанием и
наказание забвением.
56 У народа суахили усопшего, который остается в памяти своих близких,
называют «живым мертвецом». Окончательно он умрет лишь тогда, когда уй­
дет из жизни последний из знавших его. Единственный оставшийся в живых
потомок древнего рода несет на себе тяжкое бремя. Её (потомок — женщи­
на. — И.Б.) называют Последний лист. «Поколения остаются живы лишь в
“мерцающей памяти человека, чьи дни также подходят к концу”», — так
описывает эту ситуацию геронтолог. «Ее сознание — это последняя общая
тропа, последнее прибежище всего, что прежде обитало в одной из ветвей
человеческого существования». Последний лист — это «все, на что прошлое
еще может надеяться — и ей это известно» (цит. по: [Лоуэнталь 2004, с. 310]).


218

Часть /. Память

торжествует, / / в ком память вечная живет..,”» [Флоренский 1914,
т. 1,1, с. 195] Ср. также:
И рече Михаил к Богородицы: «Аще ся кто затворит во тме сей,
несть памяти о нем от Бога» (Хождение Богородицы по мукам).
Вокруг концептуального поля памяти выстроена риторика траур­
ных речей, некрологов. В них смерти индивида противостоит коллек­
тивная память. Об умершем говорят: он будет жить в нашей памя­

ти; мы сохраним его образ навеки в нашей памяти; память о нем
[никогда] не умрет (не заглохнет); память о нем будет вечно хра­
ниться (жить) в сердцах людей; пока мы его помним , пока он ос­
тается в нашей памяти, он жив.
Являясь ключевым концептом траурной риторики, похоронного об­
ряда, память метонимически связана со смертью.
Слова помнить и смерть соединяются в популярном, особенно во
времена Средневековья, изречении, переведенном на русский язык:
Помни о смерти!51Память об умерших может рассматриваться в свя­
зи с этим как форма памяти о смерти.
И в гражданских, и в религиозных похоронных обрядах реализуют­
ся дискурсивные практики памяти. В православном обряде5758 при от­
певании усопших поют Вечную память; по покойнику устраивают по­
минки; пишут поминальные записки, в которых указывают имена мер­
твых; поминают умерших в поминальные дни59. В социокультурных
(светских, гражданских) обрядах память об умерших / погибших чтят
минутой молчания, вставанием. Ср.:
(1) Шли и шли и пели «Вечную память», и когда останавлива­
лись, казалось, что ее по залаженному продолжают петь ноги, лоша­
ди, дуновения ветра (Б. Пастернак. Доктор Живаго).
(2) «Вы жертвою пали» включительно, все это пошло от таких
лермонтовских строк, как: «Прощай, наш товарищ, недолго ты жил,
певец с голубыми очами, лишь крест деревянный себе заслужил да
вечную память меж нами» (В. Набоков. Дар).
57
«Вокруг проблемы смерти и того, что должно наступить после нее,
вращалась вся христианская мысль средневековья, сводившаяся к предуп­
реждению : “Memento mori” (“Помни о смерти!”)» [Токарчик 1992, с. 123].
** Как отмечает А. Токарчик, в сравнении с другими конфессиями, в
православии роль обрядов и ритуалов, посвященных умершим, очень зна­
чительна [Токарчик 1992, с. 153].
59 Смысл обряда поминовения и их связь с вечной памятью рассматри­
валась П. А. Флоренским в «Столпе и утверждении истины» [Флоренский
1914,т. 1,с. 194— 195].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

219

(3) Болел он одиноко и кратко, и смерть его была неспокойна.
Правление союза эмигрантских писателей почтило его память вста­
ванием (В. Набоков. Машенька).
(4) Перед церемонией награждения была минута молчания в
пам ять погибшего графа Новосильцева, «достойнейшего» гражда­
нина и истинной гордости «российского спорта», как назвал его
«врепремьер». Употребив эту несколько дерзкую формулировку,
Кублицкий-Пиоттух бросил взгляд на «советских товарищей» (В. Ак­

сенов. Остров Крым).
Существует устойчивое представление об исполнении долга живу­
щих перед умершими, это — долг памяти, ср.: отдать дань памяти,
благодарная память потомков. Важнейшим проявлением долга па­
мяти (помимо церковного поминовения — долга верующих перед
умершими верующими) является посещение могил и уход за ними,
возложение цветов.
Память об умерших близких, в первую очередь о матери и об отце,
имеет особый сакральный смысл60, который находит выражение в вер­
бальных действиях, например, в перформативном акте клятвы памя­
тью матери или отца. В его основе лежит представление о том, что у
большинства людей образ святого, священного, сакрального отожде­
ствлен с образом матери (в первую очередь, возможно, это связано с
представлением о большей уникальности матери и ее роли в жизни
детей, ср. поговорку: Отцов много, а мать одна), а также с образом
отца. Это представление устойчиво проявляется в языке и культуре.
Так матерью часто называют все наиболее значимое, имеющее для
человека сакральный смысл, например: мать сыра земля; родина-мать;
Волга — всем рекам мать ; Москва— всем городам мать. Образ отца
связан с представлениями об отчем доме (ср. также этимологию сло­
ва Отечество), о правилах, заповедях жизни, наследуемых от отцов,
ср.: жить по заповедям отцов, отцы наши не делали этого и нам не
велели. Память об отце, о матери часто сопровождается эпитетами:

святой, священный, самое дорогое, ср.:
(1)
Вечная жизнь суждена только матери. И когда матери нет в
живых, она оставляет по себе воспоминание, которое никто еще не
решился осквернить. Память о матери питает в нас сострадание,
как океан, безмерный океан питает реки, рассекающие Вселенную...
(И. Бабель. Рабби).

60 См. также часть I, гл. 5, § 2. Образы коллективной памяти, подраздел:
Семейная память, семейные истории.


220

Часть I. Память

(2) Посмотри, пожалуйста, на мою кожу. Клянусь тебе всем свя­
тым, всем дорогим на свете, памятью мамы-покойницы — я дос­
таточно наказан (Л/. Булгаков. Белая гвардия).
(3) Слушай! — сказал он, слегка поправив Федькину челюсть,
так как ты память любезнейшей моей родительницы обесславил,
то ты же впредь каждый день должен сию драгоценную мне память
в стихах прославлять и стихи те ко мне приносить! (Л/. СалтыковЩедрин. История одного города).

(4) Он поклялся на коленях пред образом и поклялся памятью
отца, как потребовала сама госпожа Красоткина, причем «мужествен­
ный» Коля сам расплакался, как шестилетний мальчик, от «чувств»,
и мать и сын во весь тот день бросались друг другу в объятия и
плакали сотрясаясь (Ф. Достоевский. Братья Карамазовы).
(5) Но Николай в отказе от наследства видел выражение укора
священной для него памяти отца и потому не хотел слышать об
отказе и принял наследство с обязательством уплаты долгов (Л. Точстой. Война и мир).

Хранение памяти о муже, о жене , о любимом , о любимой соеди­
нено с идеями любви и верности6'.
Долг живущих перед умершими — не говорить о них ничего пло­
хого, ср.: О мертвых или хорошо или ничего; Мертвые сраму не ииут.
Долг близких перед умершими предполагает также вообще не гово­
рить ничего, что могло бы как-либо задеть память умерших, а также не
совершать никаких действий, этически несовместимых с памятью о
близком человеке. Ср.:
(1) Признавать возможность будущего казалось им оскорблени­
ем его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разюворах
все то, что могло иметь отношение к умершему (Л. Топетой. Война
и мир).

(2) ...То она говорила себе, что только она с своей порочностью
могла думать это про них: не могли они не помнить, что в ее положе­
нии, когда еще она не сняла плерезы, такое сватовство было бы ос­
корбительно и ей, и памяти ее отца (Л. Толстой. Война и мир).
(3) И, между прочим, как раз во время этих пьянок Белкин и
видел там господина Зотова. Что ж, можно понять желание челове­
ка не омрачать память погибшего друга (А . Маринина. Реквием).
Проявление неуважения к памяти мертвых, омрачение, оскорбле­
ние, надругательство над памятью является страшным грехам для рели­
гиозного человека. В светских практиках это также подлежит резкому61
61 См. также часть I, гл. 4, § 4. Память и любовь. «Образ незабвенный»,
подраздел: Области концептуачьного согчасования памяти, любви и
верности.


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

Ш

осуждению. Некоторые действия (например, осквернение могил) вле­
кут за собой уголовную ответственность. Оскорбление памяти (в зави­
симости от степени содеянного) может квалифицироваться как неци­
вилизованное поведение, варварство, вандализм. Ср. также:
Лера искоса посмотрела на Игоря, ожидая, что он включится в
разговор и скажет что-нибудь такое, что заставит Зотова перестать
измываться над памятью ее папы и мамы. Почему он ее не за­
щищает? Почему не поможет ей в трудную минуту? (А. Маринина.
Реквием).

О браз бессмертия и общ ественная пам ять. И в языке, и в куль­
туре образ человеческого бессмертия представлен как вечное хране­
ние в общественной (коллективной) памяти имени, образа умершего.
Иными словами, образ человеческого бессмертия отсылает к памяти
других. Общественная (коллективная) память есть условие существо­
вания человеческого бессмертия. Ср.:
(1) Итак, что будет с вашим сознанием? Вашим. Вашим. А что вы
такое? В этом вся загвоздка. Разберемся. Чем вы себя помните, ка­
кую часть сознавали из своего состава? Свои почки, печень, сосу­
ды? Нет, сколько ни припомните, вы всегда заставали себя в наруж­
ном, деятельном проявлении, в делах ваших рук, в семье, в других. А
теперь повнимательнее. Человек в других людях и есть душа чело­
века. Вот что вы есть, вот чем дышало, питалось, упивалось всю
жизнь ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей
жизнью в других. И что же? В других вы были, в других и остане­
тесь. И какая вам разница, что потом это будет называться памя­
тью. Это будете вы, вошедшая в состав будущего62 (Б. Пастернак.
Доктор Живаго).

(2) Зато были две книги — обе, подаренные ему тетей, — кото­
рые он полюбил на всю жизнь, держал в памяти, словно под увели­
чительным стеклом, и так страстно пережил, что через двадцать
лет, снова их перечитав, он увидел в них только суховатый пересказ,
сокращенное издание, как будто они отстали от того неповторимо­
го, бессмертного образа, который они в нем оставили (В. Набоков.
Защита Лужина).

Развернутая метафора героических деяний, которые остаются в памя­
ти потомков и тем самым побеждают время, дана в рассказе X. Л. Бор­
хеса, ср.:
Вытащить Цербера на дневной свет таков был последний подвиг
Геракла. (...) «Пес с тремя головами означает прошлое, настоящее и
62
О памяти и ее роли в романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» см. в
работе Н. А. Фатеевой [Фатеева 2003].


222

Часть /. Память

будущее время, которое встречает и, как пес, пожирает все ив свете.
Геркулес одержал над ним верх, это показывает; что героические
Деяния всегда побеждают Время, ибо остаются в памяти потом­
ства» (X. Л. Борхес. Цербер).
Идея социального бессмертия связана со славой. В толковых сло­
варях человеческое бессмертие толкуется через память и / или славу:
Безсмертие ‘Всегдашняя или продолжительная п а м я т ь о челов-ЬкЪ
на землЪ, по заслугамъ или дЬлам его’ [Даль 1955, т. 1, с. 73]; Бес­
смертие ‘Длительная с л а в а в последующих поколениях’. Стяжать
себе б. [Ушаков 1935, т 1, с. 134]; Бессмертие Высок. ‘Неувядаемая
посмертная с л а в а ’ [Милонов:] Скоро мое имя покроется бессмер­
тием , а с ним и ваше никогда не умрет для потомства. (А. Остров­
ский. Лес.) [MAC 1981, т. 1, с. 85]. Память о Суворове живешь в
народе [Даль 1955, т. 2, с. 14].
В романе М. Кундеры «Бессмертие» (пер. H. М. Шульгиной) соци­
альное бессмертие получает стратификацию. Оно разделяется на малое
и великое бессмертие. Очевидно, что с концептом славы связано вели­
кое бессмертие в «типологии» М. Кундеры.
Бессмертие, о котором говорит Гете63, конечно, не имеет ничего
общего с религиозным представлением о бессмертии души. Речь
об ином, совершенно земном бессмертии тех, кто остается в памя­
ти потомков. (...) Перед лицом бессмертия люди, конечно, не рав­
ны. Нужно различать так называемое малое бессмертие, п а м я т ь о
человеке в мыслях тех, кто знал его (...) и великое бессмертие, озна­
чающее п а м я т ь о человеке в мыслях тех, с кем он лично не был
знаком. Есть жизненные пути, которые ставят человека лицом к лицу
с таким великим бессмертием, пусть ненадежным, даже неправдо­
подобным, но тем не менее возможным: это жизненные пути ху­
дожников и государственных деятелей (А/. Кундера. Бессмертие).

Бессмертие в социуме может выступать как награда памятью, как
плата за принесенную в жертву («на благо общества») жизнь: Роди­
на заплатит бессмертьем тем, кто отдаст ей жизнь на поле боя.
(Л. М. Леонов. Поступь гнева.)
63
В предыдущем отрывке речь идет о книге Гете «Из моей жизни», в
которой описывается театральный занавес, который произвел сильное впе­
чатление на девятнадцатилетнего поэта. На занавесе был изображен Храм
Славы, к ступеням которого шел Шекспир: «без предшественников и пре­
емников, нимало не заботясь об образцах, своим путем двигался к бес­
смертию» [примечание мое. — И. Я.].


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

223

По этой модели создаются герои. Жертвенная смерть предполагает
посмертную славу, ср.:
...М ы все горячо оплакали кончину нашего бесценного брата
[Гарибальди], — но, и проливая слезы, мы гордились им — я вечно
будем им гордиться и свято чтить его память! Его высокая, беско­
рыстная душа была достойна мученического венца! {И , Т урген ев.
В еш н и е в о д ы).

Интересен в этом отношении пример, из которого видно, что самая
большая жертва, которую может принести герой — это не его жизнь
(такая жертва собственно и создает героя), а отказ от посмертной сла­
вы, от памяти. Будущий герой жертвует не только своей жизнью, но и
посмертной славой, соглашаясь на безымянную жертву, ср.:
— Ты готова на жертву? — Да. — На безымянную жертву? Ты
погибнешь
и никто... никто не будет даже знать, чью память
почтить!.. Мне не нужно ни благодарности, ни сожаления. Мне
не нужно имени [И . Т ургенев. П орог).

Одной из форм увековечивания является создание текста в память
о погибшем герое. Рассуждая о родстве письма и смерти, М. Фуко
пишет: «Сказание и эпопея у греков предназначались для того, чтобы
увековечить бессмертие героя. И если герой соглашался умереть мо­
лодым, то это для того, чтобы его жизнь, освященная таким образом и
прославленная смертью, перешла в бессмертие; сказание было выку­
пом за эту принятую смерть» [Фуко 1996, с. 14].
Таким образом, есть вероятность «заслужить» бессмертие, избрав
определенный жизненный путь (художника или государственного дея­
теля) либо пожертвовав своей жизнью в бою, в борьбе ради общего
дела, коим является, например, защита Отечества. Это предполагает,
что социальное бессмертие в определенной мере зависит от человека:
от его «выбора», его «согласия платить» — и может планироваться
как возможная цель.
П роект сохранения памяти о себе. Проектирование памяти о себе
является одной из социальных стратегий и выражается такими клише,
как: он(а ) работает на будущее, на вечность, пишет «нетленку»;
шутливой фразой: Еще ничего не сделано для вечности. В основе это­
го проекта лежит желание сохранить свой образ, след, обозначив свое
присутствие, в общественной (коллективной) памяти. Проектирование
своего будущего из настоящего, которое потомки будут воспринимать
как прошлое, является формой конструирования alter ego в восприя­
тии других. При этом те, кто будет помнить, хранить прошлое, а также
обращаться к нему, т. е. потомки, играют важную роль в этом проекте


224

Часть I. Память

памяти о себе. Именно через них осуществляется эстетическая, мен­
тальная связь с будущим, заключающая в себе элементы сакрального.
Следует отметить, что слово, особенно поэтическое, часто сакрализуется, ср,:
(1) Не столп, воздвигнутый над тлением твоим, сохранит память
твою в дальнейшее потомство. Не камень со иссечением имени
твоего принесет славу твою в будущие столетия. Слово твое, живу­
щее присно и вовеки в творениях твоих, слово российского племе­
ни, тобою в языке нашем обновленное, прилетит в устах народных
за необозримый горизонт столетий... .Доколе слово российское уда­
рять будет слух, ты жив будешь и не умрешь. Если умолкнет оно, то
я слава твоя угаснет (А. Радищев. Путешествие из Петербурга в
Москву).
(2) О друзья мои, сыны моего сердца! Родив вас, многие имел я
должности в отношении к вам, но вы мне ничем не должны; я ищу
вашей дружбы и любви; если вы мне ее дадите, блажен отыду к
началу жизни и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки,
ибо поживу на памяти вашей (А. Радищев. Путешествие из Петер­

бурга в Москву).
(3) Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; //
Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На
мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! / Прими ж
мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, /7 О ты, чья память
сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // По­
треплет лавры старика! (А. Пушкин. Евгений Онегин).
Как это видно из примеров, свою включенность в общественную
(коллективную) память потомков человек может осознавать при жиз­
ни. Это «осознание» закрепилось в «крылатых» словах: Exegi
monumentum. Я памятник себе воздвиг нерукотворный... «Итак, мой

бывший начальник по министерству внутренних дел В. И. Даль при­
казал долго жить! Он оставил за собой след: “Толковый словарь" и
мог сказать “Exegi monumentum”» (Я. С. Тургенев. Письмо П. В. Ан­
ненкову. Цит. по: [Бабкин, Шендецов, т. 1, с. 450]). Однако обычно
идеология величия человека, роли личности в истории предполагает
ретроспективную оценку заслуг личности перед обществом и посмерт­
ное64 включение образа великого человека в коллективную память.
64
Величие человека, признаваемое социумом при его жизни, также
возможно и присутствует в языковых конструкциях, ср. живой классик, он
создал себе памятник при жизни, прижизненная слава. Однако стерео­
типной является ретроспективная оценка величия и заслуг человека: по­
смертная слава, неувядаемая слава. Празднование столетних, двухсотлет-


Глава четвертая. Функции памяти. Память и время

225

Проект памяти о себе может иметь более локальный характер («ма­
лое бессмертие», в терминологии М. Кундеры). Подарки на память
дарят близким, друзьям, знакомым, любимым, чтобы помнили, что­

бы не забывали.
Анализ фразеологии показывает, что языковой образ памяти коннотативно связан с идеей вечной жизни, верой в бессмертие челове­
ческой души. Память живущих выступает как символическое про­
странство, в котором продолжается жизнь умерших. Она концептуа­
лизируется как пограничная область между бытием и небытием, как
место символической встречи живых и мертвых. Устойчивое представ­
ление о том, что живущие, вспоминая умерших (воскрешая их образы
в своей памяти), тем самым продлевают их символическое существова­
ние, закрепилось во фразеологизмах, используемых как верующими,
так и атеистами. Эта область памяти представляется наиболее архаич­
ной и наиболее ритуализованной. Составляя часть ритуала (некрологи,
надгробные речи, тосты на поминках), она слабо подвержена влиянию
времени и слабо реагирует на социальные изменения.

них юбилеев, установка памятников к таким юбилеям реализуют идею по­

смертной славы, придают ей вещественное выражение.
8 - 1768


Глава пятая
Память и социум.
Механизмы социокультурной памяти
§ 1. Память и история, традиция,
политическое воображение. Общий обзор
Отношение памяти и истории Смысловое сближение памяти и
истории имеет давнюю традицию. Сложилось общее представление об
историке как «воспоминателе» ( ‘remembrancer'), хранителе памяти о
публичных событиях. Такие события обретают письменную форму во
славу великих деятелей, а также как пример для подражания, адресо­
ванный последующим поколениям [Burke 1989].
Цицерон называл историю «жизнью памяти» (vita memoriae). Мно­
гие историки, такие как Геродот, Лорд Кларендон, видели свою задачу
в сохранении живой памяти о великих подвигах и великих делах. Ис­
торию сравнивали с защитным сооружением, поставленным против
потока времени, уносящего все в пучину забвения [Ibid. 97], Харак­
терно, что осмысление отношения память — история происходит с
помощью метафор. Также следует отметить, что отношение памяти и
истории тесно связано с выстраиванием этических норм.
Активно разрабатывающаяся в XX веке теория памяти меняет отно­
шение к исторической памяти: от памяти, предназначение которой —
воскрешать прошлое, к памяти как системе знаков. Это можно про­
следить на примере различных интерпретаций значимого события, пред­
ложенных французскими историками разных поколений1.
Ж. Мишле ( 1798— 1874) рассматривал образы лидеров революции,
а также публичные праздники, посвященные революции как попытку
1Подробнее см.: [Хаттон 2003].


228

Часть I. Память

воскресить ж и в у ю п а м я т ь о р е в о л ю ц и и . Ж. Мишле знал мно­
гих из поколения своих родителей, кто был свидетелем революционных
событий. Для него память была не просто воспоминанием, но а к т о м
п о в т о р е н и я . Для А. Оляра (1849— 1928), родившегося на полвека
позже, публичные праздники, описываемые Ж. Мишле, становятся
коммеморативными2 знаками ст р а т еги ч е ск и х п о ли ти ­
ч е с к и х р е ш е н и й . Задачу историка он видит не столько в вызыва­
нии духа вождей революции, сколько в почитании памяти об их деяниях
и свершениях. М. Фуко [Фуко 1994] подчеркивал, что важнейшим эле­
ментом культурной практики является производство образов, через
которые убедительно передаются идеи и которые служат историку по­
казателем соотношения сил в обществе. Для П. Нора, французского
ученого, издателя альманаха «Пространства памяти» (1984— 1992), вос­
принявшего идеи М. Фуко (работы которого он когда-то редактировал),
память о революции— это р и т о р и к а к о м м е м о р а ц и и , р а з л и ч н ы е
формулы которой могут быть спустя века беспристрастно описаны.
Современные историки, таким образом, отмечают, что отношение
памяти и истории в течение нескольких веков претерпело серьезные
изменения. Характерно, что такой ученый, как П. Нора, в значительной
мере инициировавший исследования, посвященные памяти, с тревогой
отмечает экстраполяцию памяти на области, традиционно относимые
к истории: «У нас нет больше общей почвы с прошлым. Мы можем
обрести его лишь через реконструкцию — с помощью документов,
архивов, памятников. Эта операция превращает “память” — тоже конструируемую — в модное имя для того, что прежде называли просто
“историей”. В этой глубокой и опасной инверсии смысла тоже прояв­
ляется дух времени. Слово “память” получило такой общий и экстен­
сивный смысл, что имеет тенденцию вообще попросту вытеснить сло­
во “история” и поставить занятия историей на службу памяти» (П. Но­

ра. Всемирное торжество памятиу.
К оллективная память и ее разновидности. О тнош ение п ам я­
ти и традиции. Интерес к исследованию памяти во многом обуслов­
лен тем, что в XX веке она начинает рассматриваться как функция со­
циальной власти. М. Хальбвакс, введший термин коллективная память,
определил ее как сложную сеть общественных нравов, ценностей и
2
Коммеморация связана с практиками увековечивания памяти: по­
минания, отмечания годовщин каких-л. событий, сооружения памятни­
ков и т. д.
1
Статья впервые опубликована в журнале «Transit» (2002. № 22). Цити­
руется по: http://www.nz-online.ru/index.phtml / Пер. М. Сокольской.


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

229

идеалов, отмечающую границы нашего воображения в соответствии с
позициями тех групп, к которым мы относимся. Он связывал коллек­
тивную память с работой механизмов социальной власти, полагая,
что образы человеческого сознания, которые Фрейд считал индивиду-*
альными, относятся к коллективным образам социального дискурса,
представленным в повседневной жизни. Способ, которым вызывается
прошлое, зависит от власти группы, создающей свою собственную
память. Интеграция индивидуальных воспоминаний в структуры кол­
лективной памяти осуществляется благодаря традиции, сохраняющей
и модифицирующей социальные рамки во времени. Та или иная груп­
па колонизирует время, размещая значимые даты внутри хронологии
достопамятных событий так же, как она колонизирует пространство
посредством коммеморативной архитектуры, перестраивающей ее то­
пографию. Для М. Хальбвакса коллективная память была «живым
хранилищем» [Хаттон 2003, с. 199— 203; 312].
Взаимосвязь механизмов коллективной памяти и традиции иссле­
довал также французский историк Филипп Ариес. Обратившись к сте­
реотипам мышления, передаваемым от одного поколения к другому
через большие промежутки времени, он утверждал, что они поддержи­
вают традицию [Там же, с. 231].
В работе «Человек перед лицом смерти» Ф. Ариес отмечает усиле­
ние значения коммеморативных практик как в личной, так и публичной
сферах жизни в начале XIX века. Благодаря его исследованиям в ис­
торической науке стало формироваться новое направление: история
политики коммеморации.
Тема соотношения памяти и традиции активно обсуждается в со­
временной литературе. Эдвард Шиле, например, утверждает, что су­
ществует «чувство прошлого», которое является важным и которое
подчинено общей «чувствительности к событиям прошлого» (sensibility
to past things”). [Shils 1981]. Об этом также пишет Д. Лоуэнталь: «Мы
можем подобраться к прошлому через память истории или реликты»
[Лоуэнталь 2004, с. 22].
Коллективная память, рассмотренная в трудах М. Хальбвакса
[Halbwaches 1950] и позже в работах П. Нора [Nora 1984— 1992], со­
гласуется с пониманием публичной памяти — социального продукта,
возникшего в результате селекции, интерпретации и определенного ис­
кажения (погрешности) относительно фактов прошлого.
Дж. Хартман [Hartman 1996] различает коллективную память и
публичную память. Потребность в создании коллективной памяти (как
полагал М. Хальбвакс) возникает в момент опасности полного исчез­
новения вещи прошлого. Коллективная память конструируется по


230

Часть I. Память

прошествии значительного времени. Возникновение коллективной па­
мяти он связывает с возрастанием чувства национального самосозна­
ния, проявившегося в эпоху романтизма в XIX веке, когда идеи наци­
ональных традиций получили исключительное развитие. Публичная
память появляется как реакция «на злобу дня», почти сразу по проше­
ствии каких-либо событий: «.. .на сегодняшний день мы чувствуем не­
обходимость увековечивать все, даже случайное событие; и массмедиа не просто делает это возможным, но способствует этому» [Hartman
1996, с. 106]. Дж. Хартман также выделяет официальную память —
продукт государственного манипулирования, форму и результат поли­
тизации памяти. В современных условиях он находит важным разде­
лить публичную, коллективную и официальную виды памяти.
П. Бёрк также оперирует понятиями официальной и неофициальной
памяти о прошлом (official and unofficial memories o f the past) [Burke
1989, p. 107].
Глубинные структуры национальной памяти исследует Пьер Нора.
Он рассматривает память как риторику коммеморации. Национальная
память проявляется в интересе социума к памятникам, монументам
славы, проявившимся в XIX веке и количественно увеличившимся в
XX веке [Nipperdey 1981].
Н ациональная пам ять и политический символизм. Рассмат­
ривая структуры национальной памяти, М. Апольон в книге «Сража­
ющаяся Марианна» [Agulhon 1979] исследует проблему, названную им
историей политического символизма. Он анализирует осуществляв­
шиеся на протяжении столетия (1789— 1879) попытки сформировать
символ, персонифицирующий Французскую Республику. К такому
символу предъявляются следующие требования: он должен быть запо­
минающимся; с ним граждане страны должны легко связывать свою
идентичность; он должен соотноситься с национальным стереоти­
пом или с тем, что можно определить как национальный стереотип.
М. Агюльон обращает внимание на то, что женский образ республики,
воплотившийся в образ Марианны, был «исключительно француз­
ской» особенностью. В отличие от французов, память американцев о
своей республике связана с образами отцов-основателей, для англи­
чан символом нации является Джон Булль4. Политическим символом
Советской России стал образ Ленина — учителя и вождя мирового
пролетариата, «самого человечного человека», а также идейных от4
John Bull (Джон Булль) — типичный англичанин (по имени простова­
того фермера в памфлете Дж. Аобенота ([Рум., Колесников, Пасечник и
др. 1978, с. 228]).


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

231

цов-основателей: К. Маркса и Ф. Энгельса. Политический символизм,
таким образом, преимущественно культурно специфичен и напрямую
связан с национальными стереотипами.
Культурно-специфичной является также общая разработка «герои*
ческого прошлого» нации. Дж. Фентресс и К, Викман отмечают, что
после Французской революции 1871 г., когда Третьей республикой была
принята Марсельеза и начали отмечать день взятия Бастилии, програм­
ма обучения истории была тщательно переписана. Революционные ли­
деры не были восприняты как герои, и прошлое оказалось свободным
от героев революции. Этот факт отличал Францию от имперской Гер­
мании того же периода с ее генеалогией лидеров от Арминия до
Вильгельма I. В США историческое прошлое воссоздавалось ex novo
преимущественно писателями начала XIX века. Для героизации наибо­
лее подходили такие личности как Вашингтон, Джефферсон, Лин кольн. Увековечиванию подлежала, прежде всего, память о борцах с
колониальным режимом. Вашингтон, таким образом, оказался в од­
ном ряду с Боливаром, Гарибальди, Ататюком, Ганди и др. [Fentress,
Wickham 1992, р. 131].
Процесс мифологизации личности, как это видно из примеров, пред­
полагает соотнесение индивидуальных свойств личности с той или иной
социальной ролью, в результате которой мы получаем «мнемоничес­
кую личность», объект коммеморативных практик. Однако, как спра­
ведливо отмечает П. Бёрк, не каждого праведника или праведницу
признают (официально или неофициально) святыми. Лишь некоторые
правители остались в общественной памяти героями: Генрих IV во Фран­
ции, Вильгельм III в Англии и Фридрих Великий (Frederick the Great) в
Германии5. Превращение холодного и бесцветного Вильгельма III в
кумира протестантов, 1Короля Билли’ (King Billy) не может быть объяс­
нено исключительно свойствами личности [Burke 1989, с. 104]. Меж­
ду конкретной личностью и современным стереотипом героя долж­
но быть нечто такое, что заставляет работать воображение людей. В
результате этого возникают устные рассказы6. При их создании и цир­
куляции включаются механизмы искажения (distortion), происходи!; «вы­
равнивание» и «обтачивание»7('levelling' and 'sharpening') образа. Бан­
диты превращаются в Робин Гудов, отнимающих добро у богатых и
5 Фридрих П (1712— 1786), король Пруссии.
6 Со второй половины XX века историками стала осознаваться роль и
значение «устной истории» (см.: [Vansina 1985]).
7 Выравнивание и обтачивание образа — термины социальной психо­
логии.


232

Часть /. Память

раздающих его беднякам; Вильгельм ///начинает восприниматься как
второй Вильгельм Завоеватель и т. д.
В разных культурах степень востребованности прошлого различает­
ся. Например, в традиционной китайской культуре к прошлому отно­
сятся бережно, в традиционной индийской культуре — равнодушно.
Похожие процессы происходят в Европе: у поляков и у ирландцев дос­
таточно долгая социальная память. На юге Ирландии люди продолжают
негодовать по поводу действий Англии во времена Кромвеля. В Польше
жива память о наполеоновских временах, приведших к национальному
противостоянию. Англичане, наоборот, страдают от «социальной амне­
зии», которая противоположна «социальной памяти». Причину востре­
бованности прошлого П. Бёрк усматривает в стремлении к самоиден­
тификации, которая приводит к поиску национальных корней. Польша
и Ирландия были разделены, поэтому поиск национальных корней, на­
циональной символики для них имеет первостепенную важность [Ibid.,
с. 105— 107]. Национальная память в этих странах играет определя­
ющую роль.
История политического символизма в России показывает, что в от­
ношении некоторых фигур происходят процессы интрепретации и ре­
интерпретации. После перестройки реинтерпретации подверглись не
только царь Николай II, политические деятели, такие как П. А. Столы­
пин, С Ю. Витте, но и писатели, философы, поэты, художники, ока­
завшиеся в эмиграции, т. е. целый слой русской культуры. О России
можно сказать, что относительно одних и тех же символов периоды
социальной памяти чередуются с периодами социальной амнезии, час­
то создаваемой искусственно.
Коммеморативные места и культурная память. В теории памя­
ти важную роль играет понятие коммеморативных мест, составляю­
щих особую область коллективной ( публичной) памяти. Термин при­
надлежит П. Нора, который провел аналогию с мнемоническими мес­
тами {правило мест), составлявшими основу техники запоминания —
искусной памяти. Была выстроена, таким образом, аналогия между
античной теорией искусной памяти и современной историей8.
Эта тема продолжает свое развитие в трудах, посвященных куль­
турной памяти. Как отмечает Я. Ассман, немецкий египтолог, искус­
ство запоминания работает с воображаемым пространством, помня­
щая культура — с расстановкой знаков в естественном пространстве.
При этом пространства не столько размечаются знаками («памятника­
ми»), сколько сами поднимаются в ранг знака, т. е. семиотизируются.*
* См. также работу [Le Goff 1993].


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

233

Он называет их топографическими «текстами» культурной памяти, «мнемотопами», местами памяти. Рим, например, уже в античности пред­
ставлял собой «священный ландшафт» [Ассман 2004, с. 63]. Мнемотопы не только припоминаются, но и воссоздаются. М. Хальбвакс это
положение иллюстрировал на примере святых мест христианства в
Палестине. Святые места увековечивают не факты, подтвержденные
свидетелями той эпохи, а положения веры, закрепленные в них задним
числом (цит. по: [Ассман 2004, с. 42]. Внутри помнящей культуры
формулируется вопрос: Чего нам нельзя забыть? Этот вопрос является
непременным атрибутом любой социальной группы [Там же, с. 30—31].
Я. Ассман различает также понятия культурной («das kulturelle
Gedâchtnis») [Assmann, Hôlscher 1988]) и коммуникативной памяти.
Коммуникативная память охватывает воспоминания, связанные с
недавним прошлым, например, память поколения. Она существует в
модусе биографического воспоминания, опирающегося на социальное
взаимодействие. Культурная память направлена на фиксированные
моменты в прошлом. Она существует в модусе обосновывающего вос­
поминания, связанного с истоком или происхождением. Обосновыва­
ющее воспоминание опирается не на социальное взаимодействие, оно
учреждается существующими в обществе социальными институтами,
которые, в свою очередь, определяют набор фиксированных моментов
прошлого. Обосновывающие воспоминания показывают явления на­
стоящего в свете истории, которая делает их осмысленными, необхо­
димыми и неизменными. Прошлое сворачивается в символические
фигуры. Например, истории патриархов, исход— это фигуры воспоми­
наний, воскрешаемые с помощью праздников. К фигурам воспомина­
ния также относятся мифы.
В отличие от обосновывающих, контрапрезентные воспоминания
связаны с ощущением недостатков настоящего по сравнению с про­
шлым. Прошлое при этом приобретает черты героической эпохи [Там
же, с. 83—84]. (Ср. пример контрапрезентного воспоминания в сти­
хотворении М. Ю. Лермонтова «Бородино»: Ведь были люди в наше
время // Не то, что нынешнее племя И Богатыри — не вы.) Кон­
трапрезентные воспоминания могут оказываться в опале, так как они
релятивируют настоящее.
Поскольку культурная память может иметь форму ритуального
знания, то, в отличие от коммуникативной памяти, ее носителями яв­
ляются избранные: шаманы, барды, грио, жрецы, художники, писате­
ли, ученые и т. д. Культурная память, согласно Я. Ассману, обладает
свойством прочности, коммуникативная память — текучести [Асс­
ман 2004, с. 52—62].


234

Часть L Память

Я. Ассман различает также успокоительные и возбуждающие эле­
менты в историческом и культурном сознании и памяти. Успокоитель­
ные элементы «отвечают» за память о повторяющемся, регулярном, а
не об уникальном и необычном. Наоборот, возбуждающие элементы
фокусируют память на уникальном, особенном, передовом, новом [Там
же, с. 74].
Политическое воображение и культурная п ам ять. В современ­
ных социологических и культурологических теориях память концеп­
туально согласуется с воображением9. На развитие этой темы оказали
влияние работы Э. Сейда [Said 1978] и Б. Андерсона [Anderson 1991].
В них на примере Ориентализма— системы воображаемых представ­
лений о Востоке, стереотипа «восточности» (Э. Сейд) и национализма
(Б. Андерсон) были проанализированы способы создания конструктов
со статусом незыблемой и непогрешимой реальности, рассматрива­
лась роль и способ действия их в социуме.
Э. Сейд исследует Ориентализм как продукт динамического обме­
на между авторским индивидуальным письмом и большими полити­
ческими концернами, включающими великие империи, такие как: Бри­
тания, Франция и Америка, — в чьих интеллектуальных и образных
полях создавалась эта продукция [Said 1978, р. 14— 15]. На «подмост­
ках» Ориентализма возникает огромное количество отдельных сцен,
вызывающих к жизни баснословно богатый мир: Сфинкс, Клеопатра,
Троя, Содом и Гоморра, Астрата, Исида и Осирис, Магомет и десят­
ки других. С Ориентализмом ассоциативно связаны имена, наполо­
вину выдуманные, наполовину реальные: монстры, дьяволы , герои , а
также страхи, удовольствия, желания [Ibid., р. 63]. Его поле имеет
кумулятивную и корпоративную идентичность.
Ориентализм, согласно Э. Сейду, является интеллектуальным, эс­
тетическим, научным и культурным продуктом. В создании этого кон­
структа принимали участие доктрины, определявшие культурное раз­
витие своего времени. Существует лингвистический Восток, Восток
по Фрейду, Восток по Дарвину, Восток по Шпенглеру, расистский Во­
сток, однако не существует чистого Востока, вне каких-либо конвен­
ций [Ibid., р. 23—24].
Способ анализа национализма, предложенный Б. Андерсоном в
работе «Воображаемые сообщества» («Imagined Communities»), имеет
определенное сходство со способом интерпретации Ориентализма в
работах Э. Сейда. Б. Андерсон рассматривает национализм как особо­
9
См. также часть I гл. 4, § 5. Интерпретативная функция памяти. Па­
мять и воображение.


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

235

го рода культурный артефакт [Anderson 1991, р. 4]. Слово «воображав
емый», выведенное в заглавие книги, является для автора ключевым. В
современных философских, социологических, культурологических
исследованиях тема «воображаемых сообществ» и политического во­
ображения становится ведущей. По-видимому, по ассоциации с этим
названием американский критик Стенли Фиш предложил термин «ин­
терпретативные сообщества» для анализа конфликтов, возникающих
вокруг различных интерпретаций разных текстов, а П. Бёрк — «сооб­
щества памяти» (memory communities).
В рамках исследования культурной памяти Я. Ассман рассматри­
вает три взаимосвязанные темы: воспоминание— как обращение к про­
шлому; идентичность10 — как политическое воображение; культур­
ная преемственность —■как складывание традиции [Ассман 2004,
с. 15]. Анализ политического воображения, таким образом, выступает
как компонент анализа культурной памяти. Вырабатывая культуру
памяти о прошлом, различные общества продуцируют собственные
воображаемые образы совершенно по-разному. Центральной темой
работы становится вопрос о том, как общества помнят себя и как об­
щества через воспоминание «воображают себя» [Там же, с. 17].
Таким образом, проблема соотношения памяти и воображения,
введенная в социальный контекст; становится также вопросом о спо­
собах, методах и мотивах конструирования памяти.
В этой связи правомерно сомнение Дж. Хартмана относительно того,
можно ли общественную память вообще называть памятью, по­
скольку между живыми воспоминаниями, характеризующими личную
память, и политическими конструкциями, формирующими обществен­
ную память, существуют ощутимые различия. Эти различия обнару­
живаются в разных типах отношений, связывающих личную и коллек­
тивную память с прошлым.
Коллективная память, в отличие от личной, не имеет физиологи­
ческой основы. «Ее замещает в этом случае культура— комплекс обеспе­
чивающего идентичность знания, объективированного в символичес­
ких формах, таких как мифы, песни, танцы, пословицы, законы, свя­
щенные тексты, скульптуры, орнаменты, живопись, дороги, и даже —
как в случае австралийцев — целые местности» [Ассман 2004, с. 95].10
10
Идентичность основана на памяти и воспоминании о прошлом. Как
отдельный человек только благодаря наличию у него памяти может выра­
ботать и сохранить в смене дней и лет личную идентичность, так и группа
может сохранять групповую идентичность только с помощью памяти [Ас­
сман 2004, с. 95].


236

Часть /. Память

Усиливающееся отчуждение общественной памяти от личной и от
живого воспоминания становится очевидным. Функции памяти, по
мнению Дж. Хартмана, берет на себя воображение, способное рекой*
струировать некое подобие существования тех вещей, которых в ре­
альности нет. Иллюстрируя включенность воображения в память, он
говорит о вымышленных историях и именах, которые благодаря силе
искусства становятся частью жизни обычных людей. Возникает тен­
денция к «дереализации» (derealization), т. е. к общему ослаблению
чувства реальности [Hartman 1999, р. 264].
Дж. Хартман также ставит вопрос о доверии современного челове­
ка к общественной памяти, которая является отчужденным от реаль­
ности плодом конструирования и воображения.
Предотвращение попыток конструировать и реконструировать про­
шлое он считает этически важным, отмечая усиливающуюся тенден­
цию к «историзации» всего («to historicize» everything), которая ха­
рактеризует современность. Это способствует забыванию в большей
степени, чем воспоминанию. Кризис доверия, нехватка конфиденци­
альности спровоцирована страхом перед возможным слиянием с по­
мощью силы медиа двух миров: мира видимостей (the world o f ap­
pearances) и мира пропаганды. [Hartman 1999, р. 267].
Д. Лоуэнталь, назвавший свою книгу «Прошлое - чужая страна»,
полагает что «прошлое остраняется, становясь все более чужим, чем
когда-либо прежде» [Лоуэнталь 2004, с. 6]. Люди не готовы понять и
смириться с этим. Они считают прошлое «прирученной» областью:
«.. .общественность продолжает объяснять прошлое в терминах совре­
менности. Учебники превозносят историческую эмпатию. Это приво­
дит к стиранию культурной дистанции между прошлым и современно­
стью и вменяет людям прежних эпох мотивы и цели нынешнего дня»
[Там же, с. 7]. Как отмечал В. Беньямин, даже мертвые не застрахова­
ны от победителей, которые, не церемонясь, переписывают историю.
Похожих взглядов придерживается Г. Кнабе, говоря о «второй памя­
ти», или квазипамяти, которая «лишь в угоду сегодняшним соображе­
ниям готова напоминать образы, некогда населявшие преемственную
память истории» [Кнабе 2004, с. 13].
В заключение следует отметить, что введение памяти в социальный
контекст способствовало появлению нового метафорического значе­
ния слова, а также расширению понятийного пространства данного
концепта за счет образованных от греческих и латинских корней слов:
мнемонические (места), коммеморация. Была сформирована понятий­
ная область, возникли новые исследовательские направления, ведшие-


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

т

ся не столько в традициях позитивизма или неопозитивизма, сколько в
духе феноменологии и герменевтики.
Исследование разных видов коллективной памяти в их отношении к
воображению, политическому символизму, формам и способам ми­
фологизации имеет некоторую аналогию с лингвистическим анализом
внутренней формы языковых единиц, их этимологии, процессов метафоризации, реконструкции образного основания фразеологизмов. Ины­
ми словами, методология и метаязык историков и философов памяти
могут быть переведены на язык лингвистики.
Исследуемая посредством анализа архивных документов, устные
рассказов коллективная память воплощается также и в языке, а имен­
но: во фразеологизмах (устойчивых и воспроизводимых единицах); в
эпонимах; в формах и способах употребления слова-концепта память
в текстах разных типов дискурса. Об этом речь пойдет ниже.
В дальнейшем я буду различать личную и коллективную память, а
также коллективную и общественную память. Коллективная память
употребляется здесь в двух значениях: 1. ‘такая, которая не является
личной’; 2. ‘такая, которая относится к разным социальным группам
(семья, школьные товарищи, сослуживцы и др.). Общественная па­
мять соотносится с народной памятью и связана в первую очередь с
коммеморативными практиками.

§ 2. Образы коллективной памяти
В устойчивых языковых употреблениях личная, коллективная и
общественная память и история дифференцируются: история жиз­
ни; семейная история; история народа. Говоря: Таким он и остался
в моей памяти / в памяти дочери, — мы апеллируем к личной памяти;
Такам он и остался в памяти родных и близких / сослуживцев / тех,
кто его знал, — к коллективной. Если говорят: Народная память
сохранит его образ. Он будет жить в веках в памяти народа / бла­
годарных потомков, — то при этом используются клише обществен­
ной памяти.

Память (личная и коллективная) устойчиво уподобляется архиву,
а архив — памяти, ср.:
(1) Бедный Обломов то повторял зады, то бросался в книжные
лавки за новыми увражами и иногда целую ночь не спал, рылся,
читал, чтоб утром, будто нечаянно, отвечать на вчерашний вопрос
знанием, вынутым из архива памяти {И. Гтчаров. Обломов).
(2) М. Музаев: «Архив — это не склад старых бумаг, это — доку­
ментальная память парода»... это часть духовного наследия народа
и опора народной памяти (Статья добавлена 24.08.2002).


238

Часть /. Память

Прошлое {личное и коллективное) можно классифицировать как
очень давнее, давнее и недавнее. Соответственно различается память
об очень давнем, давнем и недавнем.

Коллективное прошлое: преданья старины. Свидетельства:
на моей памяти. Память об очень давнем концептуализируется как
память о былом. Она согласуется с преданьями старины {доброе,
старое время / старые добрые времена; дней минувших анекдоты).
Как правило, это — передаваемые из поколения в поколение коллективные знания. Обращаясь к ним, человек обращается к коллективно­
му прошлому, свидетелем которого он не был.
К старте могут также относиться события недавнего прошлого в
том случае, если в обществе произошли кардинальные изменения, в
результате которых актуальное настоящее стало восприниматься как
новое время (пример 1).
В воспоминаниях о старине описываются быт, уклад, привычки,
традиции, а также знаковые события истории и семейные предания, ср.:
(1) Главным образом я предпринял мой труд для того, чтоб вос­
становить характеристические черты так называемого доброго ста­
рого времени, память о котором, благодаря резкой черте, проведен­
ной упразднением крепостного права, все больше и больше сгла­
живается {М. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина).
(2) Старые господа умерли, фамильные портреты остались дома
и, чай, валяются где-нибудь на чердаке; предания о старинном быте
и важности фамилии всё глохнут или живут только в памяти не­
многих, оставшихся в деревне же стариков {И. Гончаров. Обломов).
(3) Я еще застал людей, у которых в живой памяти были события
1812 года и которые рассказами своими глубоко волновали мое
молодое чувство (М. С алт ы ков-Щ едрин. П ош ехонская ст арина).

Старые времена— это прошлое плюсквамперфектное. Оно харак­
теризуется как незапамятные времена и противопоставляется новым
временам, т. е. актуальному настоящему. Оно состоит из былей и не­
былиц: миф и история в нем синкретичны. Ср.;
(1) Я, бывало,//Хранила в памяти не мало II Старинных былей,
небылиц II Про злых духов и про девиц; И А нынче все мне темно,
Таня: // Что знала, то забыла. Да... {А. Пушкин. Евгений Онегин).
(2) Мы нынче смотрим свысока на эти игрушки старых детей
старого времени; но игрушки игрушкам рознь, а если на игрушке
есть отпечаток мысли и художества, то следует хранить ее в музее,
как хранят мельчайшие утвари и безделки, выгребаемые из-под пом­
пейских развалин (П. Вяземский. Старая записная книжка).
(3) Поверьте мне, это сливки русской нации — верх интеллиген­
тности, благородства, таланта. Конечно, они были когда-то реакцио-


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

239

нерами и дрались против великих вождей Троцкого и Ленина, но
ведь когда это было, месье Кузенко? В незапамятные времена! (В. Ак­
сенов. Остров Крым).

Об отдаленном прошлом говорят: Когда это было, при царе Го­
рохе; Было и прошло и быльём поросло"; Была, сказывают»и правда
на свете, да né нашу память. И старикам не в память [Даль 19SS,
т. 3, с. 14]. Связь с актуальным настоящим мыслится как почти утра­
ченная.
Об очень старом человеке, олицетворяющем собой старину, гово­
рят: Он помнит еще царя Гороха (царя Мамая и всю кротость его)
[Даль, т. 1, 1984, с. 349]. Обращаясь к старым временам, человек
обращается к прошлому, свидетелем которого он не был, о котором он
знает благодаря устным рассказам и/или письменным текстам.
В отличие от обращения к старым временам, обращаясь к своей
памяти, человек говорит, что некое событие произошло, когда он был
в сознательном возрасте, т. е. был способен это событие запомнить.
Готовность / неготовность засвидетельствовать какой-либо факт
прошлого может оформляться с помощью фраз: Помню/не помню,
как это было... Эти же функции выполняет фразеологизм на моей
памяти, ср.:
( 1) На моей памяти таких случаев не было, но все-таки это очень
красиво
когда вокруг огороженного квадрата ждут люди с обна­
женным оружием, и солнце сверкает на стали (В. Пелевин. Чапаев и
пустота).
(2) — Такая-то зима, на моих памятях, только раз и была: как
француз на Москве кутил да мутил (М. Салтыков-Щедрин. Поше­
хонская старина).
(3) С клад средней дворянской жизни еще и на моей памяти, —
очень недавно, — имел много общего со складом богатой мужиц­
кой жизни по своей домовитости и сельскому старосветскому бла­
гополучию (И. Бунин. Антоновские яблоки).

С ем ейн ая п ам я ть, семейны е истории. Память о своей родо­
словной, о семейных корнях, а также воспоминания (часто детские'2)
о семейном укладе, традициях образуют семейную память, в кото-12
11 Толковый словарь определяет былье как устаревший синоним к сло­
ву трава. Название повести В. Катаева «Трава забвения» можно рассмат­
ривать, таким образом, как парафраз поговорки Было и прошло и быльем
поросло. Анализ выражения быльем поросло, см. также [Zalizniak (in print)].
12 См. также о детских воспоминаниях часть I, гл. 4, § 2. Выделенные
общие места в памяти.


240

Часть I. Память

рой хранятся события очень давнего, давнего и недавнего прошлого,
ср.г
(1) Восемнадцати лет покинув Петербург, я (вот пример галли­
цизма) был слишком молод в России, чтобы проявить какое-либо
любопытство к моей родословной; теперь я жалею об этом из сооб­
ражений технических: при отчетливости личной памяти неотчетли­
вость семейной отражается на равновесии слов (В. Набоков. Другие берега).
(2) Да и не мудрено: ведь я прихожусь им четвероюродным де­
душкой, а в этой степени родства самая пам ять об узах невольно
исчезает (А/. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина).
(3) Прадед Мордке светится точкой на окраине памяти, а потом —
тьма {Д. Маркиш. Стать Лютовым. Вольные фантазии из жизни
писателя Исаака Бабеля).

Домашний архив (мемуары, дневники, письма членов семьи) со­
здается для детей и внуков, для друзей и близких, а не для публикации.
Пересказ семейного предания начинается словами: Э ту историю я слы­

шал от своего деда...; Эту историю рассказывал моему отцу мой
прадед; Мама говорила, что...; От бабушки я узнала, что... и т. д.
Как отмечает Ф. Ариес, сознание ребенка стало архивом, в который
родители помещали свои семейные традиции, даже когда поощряли
надежды своих детей на более многообещающее будущее [Хаттон 2003,
с. 253]. Историю семьи формируют воспоминания ее членов; возника­
ет жанр семейного рассказа, предания, летописи, хроники. Перепле­
тение семейных рассказов с рассказами об исторических событиях
создает жанр семейно-исторического повествования. В нем соедине­
ны: личная, семейная и общественная память. Ср.:
Я знала все наши семейные истории о детстве и молодости деду­
шек и бабушек, биографии и приключения друзей, моих родителей
в России и в изгнании, о столичных театрах и деревенской жизни, о
путешествиях по Волге и в Крым, о фронтах Первой мировой вой­
ны, о первых неделях бунта, вследствие которого на глазах повество­
вателей их родина рухнула. За каждым взрослым стояла его непов­
торимая история, а все истории вместе становились русской и ми­
ровой историей в лицах и деяниях. Через такие устные мемуары я
узнала Россию, как будто в ней ранее жила (...)
Но главной нашей оригинальностью была опасная и заразитель­
ная болезнь: все та же память. Да, мы привезли с собой память о
России, уже преобразованную опытом нескольких поколений рус­
ской эмиграции, память о годах эмиграции и о странах, принявших
нас и в которых расцвела наша культура. И об этом всем начали
рассказывать (Я’ Сахарова. «Воспоминание — основной враг не­
свободы и диктатуры». Опыт преображения памяти).


Глава пятая. Память и социум„ Механизмы памяти

241

Семейная память, память о своих корнях этически отмечена. В
языке и культуре утрата человеком семейной памяти (беспамятство,
забвение) оценивается отрицательно. Фразеологизм Иван, не помня­
щий родства, — имеет отрицательные коннотации: фразеологические
словари снабжают его пометой неодобр. [Берков, Мокиенко, Шулежкова 2000, с. 191].
В пословице: Иотца-мать забудешь, а есть не позабудешь [Даль
1984, т. 1, с. 349] утверждается, что быть сытым для человека— самое
главное. Союз и, имеющий здесь усилительное значение, указывает на
то, что забывание отца к матери — это некий предел забывчивости.
Вычеркивание из памяти образа семьи, забывание семейных уз мо­
жет ассоциироваться с забыванием своего д о л г а и своих о б я з а ­
т е л ь с т в . Таким способом отмечается граница между старым и но­
вым в процессе перехода человека к новой жизни, манифестируемой
как: другая религия, новые идеалы, любовь, ср.:
(1) Тогда он понял, что, если не хочет мучиться, должен опод­
литься безусловно, безоговорочно и вымарать образ семьи из па­
мяти, и всецело отдаться чудовищной, безобразной, почти болез­
ненной страсти, которую возбуждала в нем веселая красота Магды
(В. Набоков. Камера обскура).
(2) Ты для него забыла честь, родных и Бога (А. Пушкин. Пол­
тава).

Забывание долга перед отчизной во имя любви отражено в стихах
А. Блока, ср.:
В глаза Хозе метнула взгляд! // Насмешкой засветились очи, //
Блеснул зубов жемчужный ряд, / / И я забыл все дни, все ночи, // И
сердце захлестнула кровь, // Смывая память об отчизне... (А. Блок.
Бушует снежная весна...).

Народная память. Социокультурный конструкт народная память
(относимый к коллективной памяти) связан с историческим прошлым
народа. Народная память хранит: знаковые события, включая событиятравмы (примеры 1,2), знаковые имена (пример 3), тексты и др., ср.:
(1 ) Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны
французов это произошло только потому, что на Березинском
прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской арми­
ей прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один мо­
мент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памя­
ти (Л. Толстой. Война и мир).
(2) Двенадцатый год — это народная эпопея, память о которой
перейдет в века и не умрет, покуда будет жить русский народ (М. Сал­
тыков-Щедрин. Пошехонская старина).


242

Часть I. Память

(3) Что знают сейчас об этом человеке? Насколько мы можем
судить, в народной памяти его образ приобрел чисто мифологичес­
кие черты, и в русском фольклоре Чапаев является чем-то вроде
знаменитого Ходжи Насреддина (В. Пелевин. Чапаев и пустота).
(4) Было семь чудес на свете. Народная память донесла до нас
только три: храм Дианы Эфесской (§1, сады Семирамиды [6] и мед­
ного колосса [7J в Родосе. Об остальных воспоминание погружено
на дно Атлантического океана (А. Толстой. Гиперболоид инжене­
ра Гарина).

Апелляция к народной памяти формирует риторику коммеморации. Знаковые фигуры, события, тексты, хранимые народной памя­
тью, как правило, подвергаются мифологизации. Попадая в коллек­
тивную память, они становятся элементами идейной системы данного
общества, данной группы. М. Хальбвакс назвал их «образами воспо­
минания», которые являются одновременно образцами, примерами и
своего рода поучениями. Я. Ассман называет их «фигурами воспоми­
нания» Специфика фигур воспоминания определяется тремя признака­
ми: отнесенности к конкретному времени и пространству, отнесеннос­
тью к конкретной группе и воссозданием как специфическим для них
способом действия [Ассман 2004, с. 39].

§ 3. Фигуры воспоминания: мнемонические
образы, места, события, тексты
Мнемонические (знаковые) образы. В социуме существует не­
который репертуар ролей, обслуживающий механизм социокультурной
и политической символизации исторических личностей, а также худо­
жественных, мифологических персонажей. Большинство этих ролей
выработано с помощью «идеального» языка. Эти роли используются
для описания и говорения о «вершинных» (позитивных и негативных)
возможностях человека и являются образцами положительного и от­
рицательного «super ego».
Фигуры воспоминания, знаки эпохи, символы эпохи формируются
благодаря соединению имени личности, ее индивидуальных свойств с
социальной ролью. Символы эпохи нереферентно связаны с актуаль­
ным временем: актуальным настоящим и актуальным прошлым (не­
давним, давним, очень давним1*). Набор ролей-масок интернациона° Здесь недавнее, давнее и очень давнее прошлое имеет определение
актуальное, поскольку былое, преданья старины являются часто источ­
ником символизаций, тем самым включаясь в актуальное настоящее.


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

243

лен, он обнаруживает себя в разных языках и культурах14: гений (поэт,
музыкант, ученый), герой, предатель, герой-любовник, тиран, вели­
кий полководец, красавица, красавец, вождь и некоторые другие. Не*
которые социальные роли могут иметь: I ) дополнительную специфика*
цию; 2) дополнительные коннотации; 3) соединять в себе несколько
коннотаций и др. Рассмотрим некоторые случаи.
(1) Социальные роли могут с п е ц и ф и ц и р о в а т ь с я : ‘скептик, стра­
дающий философ’ (Г омлет), ‘печальный благородный рыцарь* (Дон
Кихот), ‘герой-космонавт’ ( Юрий Гагарин).
(2) Социальные роли могут иметь д о п о л н и т е л ь н ы е к о н н о т а ­
ции. Например, 'герои Второй мировой войны’ (Александр Матро­
сов, Зоя Космодемьянская) имеют коннотацию ‘советских патриотов*.
Наряду с молодогвардейцами, панфиловцами и др. они служили об­
разцами, эталонами патриотического воспитания в Советском Союзе,
воплощением «лучших черт советского человека»: ‘несгибаемости
духа’, ‘силы воли’, ‘любви к своей Родине’, ‘готовности отдать за
Родину свою жизнь’. Показательно, что образ русского героя-воина
имел аналогичный набор коннотаций. Исключение составляет «совет­
ские» смысловые компоненты: готовность умереть за светлые иде­

алы коммунизма, за торжество идеалов коммунизма, за Сталина,
которые заместили готовность умереть за царя-батюшку. Новым яви­
лось также появление и закрепление образа героини и героя-ребенка
(см. также: [Сандомирская 2001]).
В целом для образов героев и особенно героев, описываемых в
советской литературе, характерным является сочетание героического с
возвышенным. Им посвящены отдельные исследования, см., напри­
мер: [Геллер 1994, с. 81— 114].
(3) Некоторые социальные роли д е п е р с о н а л и з о в а н ы : ‘безы­
мянный герой’ (Неизвестный Солдат), ‘безымянные жертвы’ (жерт­

вы войны, жертвы блокады, жертвы сталинских репрессий, жерт­
вы Холокоста, жертвы фашизма).
(4) Некоторые социальные роли с о е д и н я ю т в с е б е н е с к о л ь ­
ко к о н н о т а ц и й : ‘национальный герой’ и ‘неудачный проводник’
(Сусанин), ‘[революционный] герой’ и ‘герой анекдотов, анекдотичес­
кая личность’ (Чапаев). Вторая коннотация появилась в результате
устойчивого иронического употребления, ср. примеры (1 и 3) с приме­
рами (2 и 4):

14 Подробнее об этом см. часть III, гл. 2, § 3. Имена лиц в общественной
культурно-языковой памяти: русско-английские соответствия.


244

Часть /. Память

(1) Храм, который вдали на картине виднеется, сейчас стал музе­
ем подвига Ивана Сусанина (Нет больше сил терпеть безнадегу И

Витрина читающей России, 2002. 10. 25).
(2) — Иваном Сусаниным теперь буду я, — провозгласила Инна
и сразу узнала дорогу, по которой однажды шла с Женей в гости к
Алининому музыканту (О. Новикова. Женский роман).
(3) И не удивительно, — тут же ответствовал Лев Обнаг. — Васи­
лий Чапаев — это исторический герой и в то же время источник
хорошего настроения (В. Аксенов. Негатив положительного героя).
(4) — Во, мужики, я свежий анекдот знаю! — вспомнил сибиряк
Керсов, — Геологи рассказывали — ух, смешной!.. Короче, сидит
Чапаев на рельсах. Подходит к нему Петька и говорит: «Василь Ива­
ныч, подвинься — я сяду!» Не слыхали, да? (Н. Рубан. Тельняшка
для киборга И Боевое искусство планеты).

Сложные коннотации часто возникают в результате реинтерпретации
образа в других типах дискурса. Например, образ Чапаева — героя
Гражданской войны был создан Д. Фурмановым. Фильм братьев Ва­
сильевых «Чапаев» способствовал созданию устойчивого стереотипа
героя. Смена коннотаций происходит после того, как Чапаев становит­
ся героем народного фольклора - анекдотов14*. Наконец происходит
еще одна (авторская) реинтерпретация образа в популярном романе В. Пе­
левина «Чапаев и пустота».
Общественная память включает в себя образы, заимствованные из
разных типов дискурса:
• Литературного: герой (Ахилл, Гектор), гениальный поэт (Гомер,
Орфей), Печальный Влюбленный (Пьеро), лишние люди (Онегин, Пе­
чорин), маленькая хорошенькая девочка (Дюймовочка).
• Исторического: великий полководец (Наполеон, Александр Вели­
кий), великий философ (Сократ).
• Религиозного: предатель (Иуда), мудрец (Соломон).
• Мифопоэтического: красавец, влюбленный в самого себя (Нар­
цисс), красавец (Адонис, Аполлон), силач (Геркулес).
• Народно-поэтического: уродливая злая старуха (Баба-Яга), бога­
тырь (Илья Муромец).
• Кинодискурса: добродушный интеллигентный чудак (Крокодил

Гена).
Знаковые фигуры включаются в разные типы тестов (прямое цити­
рование, интерпретация, аллюзия), в словари (энциклопедические), а
также в кроссворды и сканворды, которые являются «тренажерами»
>мСм. также: [Шмелева, Шмелев 2002, с. 83— 84].


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

245

общественной памяти, например: 8 по горизонтали: автор романа
«Войт и мир» б по вертикали: автор оперы «Евгений Онегин».
М немонические (знаковые) события. Существуют некоторый
перечень знаковых событий, являющихся частью официальной ичтории: революции, война, научные открытия, принятие общественно­
стью важного этот, заключение мира. Они включены в обществен­
ную память, являются объектами коммеморации, маркируются спомощью памятных дат. В повседневных практиках перечнем памятных дат
снабжаются открытые, настольные календари. Памятные даты о

важных для истории государства событиях являются государствен­
ными праздниками - красный день календаря).
Дни коммеморации существуют в разных странах и связаны с фор­
мированием национальной памяти: памятное Воскресенье в Велико­
британии (Remembrance Sunday), день памяти в США (Memorial Day).
14 Июля во Франции (Le 14 Juillet), 12 Июля в Северной Ирландии,
День Победы 9 Мая в России. В эти дни происходит ритуальное дей­
ствие коллективной репрезентации
Смена идеологии может влиять на интерпретацию знаковых собы­
ти и и на выделение памятных дат и общественных праздник»*. Напри­
мер, после перестройки день «Великой Октябрьском Революции»
«красный день календаря» (7—8 ноября) перестал быть яраздн ком,
но сохранился как нерабочий день.
Мнемонические (знаковые) места. Знаковые места 15связаны
• с биографией знаковой личности (место рождения, место, де про­
ходили детские годы, место, где долго жил, где произошло важное
событие в жизни и др ) — пушкинские, лермонтовские, ленинские
места, Ясная Поляна, Михайловское, Переделкино, Мелихово, Шах
матово... я т. д.;
• с произведениями известных авторов — грибоедовскал, булгаков-

ская .. Москва; Петербург Пушкина, Достоевского
• со знаковыми событиями — исторические места, места боевой
славы; поле Куликово, Бородинское поле...;
• с сакральными текстами — места паломничества, священные
места.
М немонические (знаковые) тексты. Ряд текстов вводится в об­
щественную память, т. е. подлежат запоминанию. Тексты можно раз­
делить на:
Знаковые места, как правило, становятся объектом туризма и практи­
ки коммеморации.


246

Часть /. Память

• сакральные ( молитвы, текст Священного Писания);
• ритуальные (военная присяга, гимн, клятва Гиппократа);

• культурные (стихи, отрывки, цитаты из произведений классиков);
• масскулыурные (цитаты из клиппов, рекламы, популярных филь­
мов и песен)16.
Мнемонические тексты формируют ассоциативное поле, в ко­
тором члены социума обретают культурную идентичность. Фигу­
ры воспоминания: мнемонические образы, места, события, тексты
являются объектами интерпретации в лексикографических произ­
ведениях: культурологических и лингвокультурных словарях, в сло­
варях разных типов, снабженных культурным комментарием.

§ 4. Механизмы включения личной памяти
в коллективную и в общественную память
Определяющую роль письменных свидетельств в формировании
общественной памяти отмечают все без исключения историки памяти.
Между личной, коллективной и общественной памятью посредством
текстов происходит «обмен информацией». Личная память вводится
в коллективную и общественную память с помощью п о с в я щ е н и й
и мемуаров.
Посвящения. Благодаря посвящениям имена людей, относящих­
ся к личной памяти пишущего, включаются в общественную память.
Посвящения оформляются с помощью достаточно ограниченного на­
бора клише:
• «Светлой памяти моей матери / моего отца / учителя / дру­
га. ..» — личная коммеморация, сохранение памяти об умерших;
• «Моей матери / моему отцу /учителю / другу...» — напоминание
о живущих.
Посвящение создает символическое пространство, в котором со­
хранность (известность, слава) текста обусловливает хранение в об­
щественной памяти имени автора, что, в свою очередь, предполагает
сохранение в общественной памяти имени адресата посвящения. Так
возникает символическая каузальная связь: слава (бессмертие) текс­
та => слава (бессмертие) его автора => сохранение в коллективной
памяти имени адресата посвящения, который тем самым обретает со­
циальное бессмертие. Например, в общественную память включаются:
имена великих поэтов, их произведения, имена их возлюбленных, ко16 См. также часть 1, пт. 2, § 6. Функционирование памяти.


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

247

торым эти произведения посвящались: Лаура, Беатриче, Анна Керн,
Наталия Гончарова, Любовь Менделеева,7„ Ср. также:
Нет, в мои намерения, следуя обету, который дал себе после смер­
ти матери Валери, входило «написать о ней небольшой сборник для
одного себя» (возможно, я однажды так и сделаю, чтобы память о
ней, приняв печатную форму, длилась по меньшей мере столько
же времени, сколько продлится моя известность) [Барт, 1997, с, 95].
М ем уары . Благодаря мемуарам о знаковых людях и знаковых со­
бытиях личная память мемуариста включается в общественную память.
Тема идентичности говорящего/пишущего и его самоидентифи­
кации в процессе обращения к своей памяти здесь не рассматрива­
ется. Замечу, однако, что она широко обсуждается в философской,
психоаналитической и социологической литературе, рассматрива­
ется в рамках анализа историй жизни (life stories) [Bloch 1993; Tonkin
1992, Yong 1995; 1996]. Лэмбек и Энтце [Lambek, Antze 1996, c. xvii]
пишут о необходимости в процессе анализа рассказа (наррати­
ва) различать: а в т о р а , р а с с к а з ч и к а , г е р о я р а с с к а з а ,
ч и т а т е л я , к о м м е н т а т о р а (того, кто п р о я с н я е т т е к с т —
el ici tor) и ц е н з ор а. Эти роли обусловливают разные степени
идентичности. Авторы полагают, что истории о прошлом также раз­
личаются в соответствии с этими ролями. Энтце в своей статье [Antze
1996, с. 3—25] замечает, что раздвоение личности (буквально: мно­
гочисленная личность/индивидуальность — multiple personality),

являясь культурной идиомой, создает более широкий диапазон вы­
разительных возможностей. Согласно его наблюдениям, основан­
ным на анализе историй его информантов, язык «раздвоения» (бук­
вально: язык многочисленности — language o f multiplicity) может
подчас соединять нравственную двусмысленность, совокупность
воображаемых обязательств по отношению к прошлому и ощуще­
ние собственной укорененности в этических обязанностях.
Мемуары о знаковых людях пишут (обычно) жены, любовницы,
сестры, братья, дети, личные секретари и некоторые другие группы лиц.
В воспоминаниях о знаковых событиях мемуарист выступает о ч е ­
в и д ц е м , с в и д е т е л е м , у ч а с т н и к о м . В официальную память
бывшего СССР были включены мемуары участников Октябрьской ре­
волюции, целинников, первых пионеров, первых комсомольцев, участ­
ников первых партийных съездов. В перестроечное и постперестро­
ечное время были опубликованы и включены в официальную память
мемуары политзаключенных. Востребованность воспоминаний участ­
ников Великой Отечественной войны была неизменной.17
17 См. также часть I, гл. 4, § 4. Память и любовь. «Образ незабвенный».


248

Часть f. Память

«Обмен информацией» может осуществляться и в обратную сторо­
ну, а именно: включение общественной памяти в личную. Например,
воспоминание о каком-либо событии в личной жизни индивида может
объединяться с историческими аллюзиями и реминисценциями, ср.:
На мосту вышел я из кибитки моей, дабы насладиться зрелищем
течения Волхова. Не можно было, чтобы не пришел мне на память
поступок царя Ивана Васильевича по взятии Новагорода. Уязвлен­
ный сопротивлением сея республики, сей гордый, зверский, но ум­
ный властитель хотел ее разорить до основания (А. Радищев. Путе­
шествие из Петербурга в Москву).

В приведенном ниже примере автор вспоминает эпизод из своей
жизни (во время своего путешествия он вышел из кибитки, чтобы по­
любоваться течением Волхова), который повлек историческую аллю­
зию (взятие Новгорода Иваном Грозным).

§ §, Механизмы воспоминания: вещь => образ
П ам ятная вещь, реликвия. Результатом обращения к памяти /
работы памяти является воспоминание и припоминание.
Если рассматривать воспоминание и припоминание исключительно
в их процессуальном значении, то анализ примеров показывает, что
припоминание часто предполагает ментальное действие, обладающее
длительностью и осуществляемое с некоторым усилием, напряжением
воли, ср.:
(1) Думаю, что версия о подготовке к вооруженному восста­
нию и к террористическим актам появилась с подсказки следова­
теля в воспаленных от припоминания мозгах (А. Жигулин. Черные
камни).
(2) В этих случаях испытуемые прибегают к различным приемам,
которые должны облегчить припоминание необходимых слов
(Б. Зейграник. Патопсихология).

Воспоминание, напротив, может происходить мгновенно, спонтан­
но, не доставляя особого труда «воспоминателю», ср.:
(1) Вдруг какой-то искрой в уме медведя прошло воспоминание
о смягчении мук в аду, об этом, как он считал, неизменном подарке
высших сил обитателям ада (Ю. Мамлеев. Конец света Крутые
встречи).
(2) Вдруг, как раз в ту минуту, когда он готов уже обвинить ее в
тяжком преступлении, в голове его, как молния, пробегает воспо­
минание (М Полтавский. Р. Левенфельдт у графа Толстого).


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

249

Это согласуется с семантикой глагола вспомнить, как «глагола мгно­
венного осуществления», описанного в. В. Туровским в 1991 г., а так­
же А. А. Зализнюк [Zalizniak (in print)]. Ср.:
Уже было замечено, что различие, которое делает Бергсон меж­
ду «нарочиты м припоминанием... и ничем не принужденным,
подлинным воспоминанием, доставляет парадигму для разбора
повторяющихся мотивов в “Даре”» (Г. Барабтаряо. Разрешенный
диссонанс).

Воспоминание'* реализуется в системе референциальных отсылок:
место => образ, запах => образ, звук => образ и других. Оно возни­
кает также, если кто-л./что-л. н а п о м и н а е т кому-л. кого-л./чтол. В данном параграфе речь пойдет об одном из базовых для функцио­
нирования памяти отношений, а именно: вещь =>образ19.
Под вещью, следуя словарной дефиниции, понимается «всякое
материальное явление, отдельный предмет, изделие и т. д.» [Ожегов,
Шведова 1995]. Таким образом, в данном контексте подчеркивается
материальная сторона памяти, а также то, что образ в памяти (внут­
ренний мир) коррелирует с вещью (внешний мир), а иногда и созда­
ется / конструируется вещью, например, если это — текст. Следует
при этом отметить текстовую природу любой памятной вещи, кото­
рая, с одной стороны, инициирует воспоминание, а с другой сто­
роны, сама есть форма овеществления памяти (.личной или кол­
лективной).

Человек видит вещь, которая «отсылает» к образу, хранящемуся в
памяти. Указывая на нее, мы говорим: Это память о нем Î о ней.
Происходит трансформация вещи в памятную вещь. Памятная вещь,
регулярно вызывающая воспоминания о ком/чем-л., служащая о б ъ е к ­
том л и ч н о й , к о л л е к т и в н о й (семейной), о б щ е с т в е н н о й
к о м м е м о р а ц и и , обретает дополнительные ценностные коннотации,
создавая предпосылки для увековечивания какого-л. человека, собы­
тия и др. Наделение памятной вещи особыми (иногда сакральными)
ценностными коннотациями превращает ее в реликвию.

19
В дальнейшем, за исключением особо оговариваемых случаев, я буду
пользоваться словом воспоминание, подразумевая процессы собственно
воспоминания и припоминания.
19 См. также часть I, гл. 3, § 1. Внешнее и внутреннее пространство.
Соотношение (понятие экстравертивной памяти) и гл. 4, § 4. Память и
любовь. «Образ незабвенный», подраздел: Последняя встреча. Прощание
перед разлукой.


250

Часть I. Память

Толковые словари определяют реликвию следующим образом:
‘вещь, хранимая как память о прошлом и являющаяся предметом
поклонения, почтительного отношения'' [Ожегов, Шведова 1995].

Анализ контекстных употреблений слова реликвия проявляет сле­
дующие смысловые компоненты: а) ‘высокая ценность’, ‘сакральность’:

драгоценная, дорогая, дорогая сердцу, бесценная; священная, свя­
тая реликвия', почитаемые православные реликвии; христианские
реликвии; реликвии и сокровища; реликвии и святыни; дорожить ре­
ликвиями; б) ‘связь с личной, коллективной, общественной памятью’:
Петина, семейная, фамильная, национальная реликвия; в) ‘связь с
прошлым, периодом прошлого, событиями прошлого’: историческая,
античная реликвия; воинские реликвии; реликвии прошлого, времен
войны, диккенсовских времен; г) ‘связь со знаковой личностью’: ре­
ликвии Пушкина, драгоценные цветаевские реликвии.
Реликвия, имеющая отношение к человеку или событию, символи­
чески их замещает, сохраняя тем самым «связь времен» и локализуя в
актуальном настоящем фрагменты прошлого.
Как отмечает Я. Ассман, «Только значимое прошлое вспоминается
и только вспомненное прошлое становится значимым» [Ассман 2004,
с. 81]. Памятные вещи, включенные в общественную память (нацио­
нальное/народное достояние), музеефицируются. Они также стано­
вятся объектами коллекционирования. Ими занимаются коллекционе­
ры, их продают на аукционах, они включаются в частные коллекции и

в коллекции мемориального музея.
Ценностную ориентацию памяти проявляет, в частности, разни­
ца между реальной ценой вещи и той, которую за нее платят благо­
даря атрибуции (например, очки Дж. Леннона).
К числу внешних измерений памяти (миметической, коммуни­
кативной, культурной), согласно Я. Ассману, принадлежит также
предметная память, так как предметный мир, в котором живет че­
ловек, имеет показатель времени, указывающий не только на насто­
ящее, но и на различные пласты прошлого [Ассман 2004, с. 20].

Символическая роль памятны х вещей. Памятные вещи, вещи
на память конструируют в сознании образ другого (близкого, любимоголодного я т. д.)20. Памятные вещи выполняют символическую роль.
Они являются р е п р е з е н т а н т а м и другого, делегированными заме­
щать его отсутствие. Этой функцией их наделяет тот, кто хранит па­
мять о другом.
20 См. часть I, гл. 4, § 4. Память и любовь. «Образ незабвенный», подраз­
дел: Области концептуального согласования памяти, любви и верности.


Глава пятая. Память и социум* Механизмы памяти

251

Память о другом возникает: а) в результате целенаправленных ри­
туальных действий другого, отдающего вещь; подарить, оставить,
написать что-л. на память кому-п.; б) в результате целенаправлен­
ных действий «хранителя», берущего вещь (иногда без ведома и согла­
сия другого) и наделяющего ее символической функцией: t украдкой]
взять что-л. на память о ком-л.; в) в результате того, что «хранитель»
приписывает символический смысл сохранившейся у него и ранее
принадлежавшей другому вещи: что-л. осталось на память кому-л,
о ком-чем-л. Что-л. осталось, что-л. сохранилось как память [о
ком-л.]. Что-л. — память о ком-л.
Памятными вещами могут быть любые предметы, например, быто­
вые предметы, которыми другой регулярно пользовался и, следователь­
но, легко с ними ассоциируется — см. примеры (1 ,2 ,3 ); любой пред­
мет; не обязательно принадлежавший другому, который н а п о м и н а е т
«хранителю» о другом — см. пример (4); ценные вещи (часы, оружие,
драгоценности), представляющие собой памятный подарок— см. при­
мер (5); живое существо (любимое домашнее животное) — см. при­
мер (6); написанный текст (письма, открытки, запись в альбоме)— см.
пример (7)20*.
(1) Это была нитка дешевых красных бус, известных в Полесье
под названием «кораллов», — единственная вещь, которая осталась
мне на пам ять об Олесе и об ее нежной, великодушной любви
{А. Куприн. Олеся).
(2) Старик, делавший лапти, ушел со двора — одни опорки как
память о скрывш емся навсегда валялись на его месте (А. Плато­
нов. Котлован).
(3) Лара подумала: «Он проявил столько заботливости, сохранив
эту память, эти бедные Патулечкины вещи, а я, такая свинья, даже
не спросила, кто он и откуда» (Б. Пастернак. Доктор Живаго).
(4) Или уж ей так понравилась маленькая беленькая роза, быв­
шая вруках Илюши, или то, что она из его рук захотела взять цветок
на память, но она вся так и заметалась, протягивая за цветком руки
(Ф. Достоевский. Братья Карамазовы).
(5) — Так возьмите же это от меня на память, — сказал Воланд
и вынул из-под подушки небольшую золотую подкову, усыпанную
алмазами (М'. Булгаков. Мастер и Маргарита).
(6) — Мадам Иванова, вы же смотрите за собачкой. Может, я и не
вернусь, так будет вам память о Сашке. Белинька, собачка моя!
(А. Куприн. Гамбринус).
ш В примере (7) написанный текст напоминает не о другом, но о смер­
ти, реальность которой его автор ощутил в трагический момент своей жизни.


252

Часть /. Память

(7 )
А я, м ал о д у ш н ы й , я, н е в ер у ю щ и й , — я д у м а л у ж е о с в о е в о л ь ­
н о й с м ер ти . М н е с ты д н о сей ч ас ч и та ть п о с л е д н и е , н а п и с а н н ы е в ч е ­
ра, строк и . Н о все равн о : п у сть, п у с т ь о н и о с т а н у т с я , к а к п а м я т ь о
то м н ев ер о ятн о м , ч т о м о гл о б ы т ь — и ч е го у ж е н е б у д ет ... д а , н е
будет! (£ . Замятин. Мы).

Механизмы воспоминания. Определяя формы и способы освое­
ния опыта прошлого, А. Бергсон утверждает, что ассоциации по сход­
ству и по смежности являются единственными, имеющими жизненную
полезность. При этом сам характер выбора данного сходства или дан­
ной смежности не является случайным: он зависит «от той беспрестан­
но меняющейся степени напряжения памяти», которая, в свою оче­
редь, зависит от того, преобладает ли в памяти «склонность к включе­
нию в наличное действие, или к отвлечению от него» [Бергсон 1992,
с. 312].
Механизмы воспоминания по модели вещь => образ включают в
себя такие ментальные операции как: з а м е щ е н и е ; о т о ж д е с т в л е ­
н и е (по с м е ж н о с т и ) ; а с с о ц и а ц и я . В этих случаях говорят: я
смотрю на что-л. и вспоминаю кого-л. / думаю о ком-л.; я слушаю
что-л. и вспоминаю кого-л. Рассмотрим их подробнее.
(1) В о с п о м и н а н и е н а о с н о в е з а м е щ е н и я .
Процесс воспоминания активизируется в тех случаях, когда вещь
воспроизводит внешность / голос: фотография, документальный
фильм, портрет (при условии, что он выполнен в реалистической ма­
нере и с очевидностью передает сходство), пленка / пластинка с запи­
санным на ней голосом, кинофильм. Можно также (изображение сим­
волически замещает человека): разговаривать с фотографией, с пор­
третам; думать о каи-л., глядя на портрет / фотографию; всегда

носить с собой фотографию кого-л., медальон с портретом кого-л.
Копии, репродукции, подражания однозначно отсылают к ориги­
налу и в определенных ситуациях, н а п о м и н а я о нем, его замещают.
Изображения знаковых фигур (лиц), помещенные в знаковые офи­
циальные места (локусы)21, реализуют функцию н а п о м и н а н и я и
в о с п и т а н и я (лица, которые следует помнить, которые нельзя забы­
вать). Тем самым они служат формированию общественной памяти.
( 2 ) В о с п о м и н а н и е н а о с н о в е м е т о н и м и и (тождествопо
смежности).

21
П ор тр еты п о л и ти ч еск и х л и д е р о в — в о ф и ц и а л ь н ы х м е с т а х , и зв е с тн ы х
уч ен ы х — в ш кол ьн ы х к л ассах и у н и в е р с и те та х , к л ас си к о в л и т е р а т у р ы —
на к аф ед рах л и тер ату р ы , в ш кол ьн ы х к л ассах и т. д.


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

233

Можно выделить несколько ситуаций, инициирующих воспомина­
ние на основе тождества по смежности.
• Вещь, принадлежащая / принадлежавшая юому-л. напоминает о ее
владельце / владелице (личные вещи; ручка, стакан, скрипка..,). Эту
же функцию имеет след от гвоздя из песни Н. Матвеевой22.,
• Вещь, подаренная кем-л., напоминает о дарителе: подарок на

память
• Вещь, сделанная / созданная кем-л., напоминает о ее создателе
(письма, рисунки, чертежи...)
• Вещь, созданная кем-л., оставшаяся в общественной памяти, на­
поминает о ее авторе, создателе (произведение искусства, научный труд,

литературное произведение...)
• Общественная ценность, объект поклонения, разрушенная кем-л.23,
напоминает о ее разрушителе (эффект Герострата).
(3) В о с п о м и н а н и е н а о с н о в е с и н е к д о х и (тождество по
смежности: часть — целое).
Часть вещи, ее деталь напоминает о:
• человеке: прядь волос (романтический дискурс), запах духов (ко­
торым когда-то душилась любимая женщина) и т. д.,
• целостной вещи и об исторической эпохе: обломки старины, об­

рывки, клочки, руины.
(4 ) В о с п о м и н а н и е н а о с н о в е а с с о ц и а ц и и .
Вещь, включенная в знаковую (например, романтическую) ситуа­
цию, напоминает о человеке: засушенный цветок (цветок, сорванный
во время прогулки и засушенный) как память о возлюбленном (ро­
мантический дискурс).
Эстетика ассоциаций (припоминаний) необычайно развита в поэзии.
Ср., например: рябина — ассоциация с прошлым и с родиной у М. Цве­
таевой: Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст, I I И всё — равно, и
всё — едино. // Но если по дороге куст I I Встает, — особенно ряби­
на... (Тоска по родине! Давно...). И ветка бузины — напоминание о
самой М. Цветаевой в стихотворении А. Ахматовой: Темная свежая

ветвь бузины... И Это письмо от Марины (Комаровские наброски).
22 С м . ч а с т ь I, гл. 4 , § 4. Память и любовь. «Образ незабвенный», п о д р аз­
д е л : П ерсонифицированные образы памяти-любви.
23 С м . т а к ж е ч а с т ь I, гл . 6 , § 2. Включение в память как репрессия и

исключение из памяти как прощение. Наказание запоминанием и награда
забвением, п о д р азд ел : Запоминание как наказание ; ч а с т ь 1, гл. 6, § 3 . П а­
мять и эпические прескрипции. Память и травма, п о д р а зд е л : Дест рук­
тивные стратегии как способ сохранить память о себе.


254

Часть /. Память

В ассоциативный ряд, пробуждающий воспоминания, часто попада­
ют вещи, соположенные друг другу, те, которые память уже соединила
между собой, срл
Сквозное, трепещущее, как надкрылья насекомого, имя Лилиен­
таля с детских лет звучит для меня чудесно... Летательное, точно
растянутое на легкие бамбуковые планки, имя это связано в моей
памяти с началом авиации (Ю. Олеша. Зависть).
Интерпретация модели вещь => образ с помощью механизмов: за­
мещения, метонимии, синекдохи, ассоциации, — создают д и с к у р с
п а м я т н о человеке. По своему характеру он, как правило, мифоло­
гичен.
Если же говорить о механизмах воспоминания вообще, то к упо­
мянутым формам можно добавить также о т о ж д е с т в л е н и е (по
сходству); с р а в н е н и е , о п о с р е д о в а н н а я и н т е р п р е т а ц и я .
Рассмотрим их.
(1) В о с п о м и н а н и е н а о с н о в е м е т а ф о р ы (тождество по
сходству).
Воспоминание на основе сходства возможно, когда другой24 напо­
минает кого-л. чем-л.: (внешностью, движениями, голосом, мимикой,
судьбой и т. д.); другое25 напоминает что-л. чем-л. (цветом, формой,
размером и т. д.), Ср.:
(1) Долго Семенова являлась перед нами с диким, но пламенным
Яковлевым, который, когда не был пьян, напоминал нам пьяного
Тальма (А. Пушкин. Мои замечания о русском театре).
(2) Он запомнился мне веселым и озорным, много шутил, был
очень искренним и непосредственностью напоминал мальчишку
(В. Кичин. «Меня не надо думать. Меня надо чувствовать». Вацлав

Нижинский глазами его дочери, внучки и автора нового ф ильма
по его дневникам).

(3) Лаконичностью меблировки этот пенал напоминал штраф­
ной изолятор (О. Алямов. Фальшак И Столищ).
(4) Я схватил уже увядающие цветы — верное напоминание ее
увядающей жизни, и бросился опрометью домой {В. С оллогуб.
Неоконченные повести).

(2) В о с п о м и н а н и е н а о с н о в е о п о с р е д о в а н н о й и н ­
терпретации.
В пространство памяти включено не только непосредственное (по­
лученное эмпирическим путем), но и опосредованное знание, опосрем Речь здесь не идет о близких родственниках.
25 Речь здесь не идет о повторении, копировании.


Глава пятая. Память и социум. Механизмы памяти

255

дованный опыт, передаваемый, например, через тексты (вербальные и
невербальные). Воспоминание в этом случае апеллирует к тексту/тек*
стам. Цепочка интерпретации удлиняется: другой, так какой воспринят
не непосредственно, но через тексту изображение и т. д. напоминает
кого-л. чем-л., ср.:
(1 ) О д у ш е в л е н н о с т ь ю , н а ц е л е н н о с т ь ю н а р а з ы с к а н и е н а у ч н о й
И с т и н ы , т е м п е р а м е н т о м , с к о то р ы м о н о т с т а и в а л с в о и в зг л я д ы ,
Ш а н и н н а п о м и н а л м н е б и б л е й с к и х п р о р о к о в (Б. Кушнер. Учитель).
(2 ) С г о д а м и он стал ч е м -т о н а п о м и н а т ь б у л г а к о в с к о г о п р о ф е с ­
с о р а П р е о б р а ж е н с к о г о (С . Лесков. Умер лауреат Нобелевской пре­

мии Александр Прохоров).
(3)В о с п о м и н а н и е на о с н о в е с р а в н е н и я .
Воспоминания возникают, когда впечатление настоящего имеет оп­
ределенную аналогию с впечатлением прошлого, что и служит осно­
вой для сопоставления, ср.:
В с я к и й р а з, когд а м о е с а м о л ю б и е о тч е го -л и б о б у д ет с тр а д а ть , т о
зн а ю , ч т о т о т ч а с ж е, п о а с с о ц и а ц и и и д е й , в с п о м н и т с я м н е к а к о й н и б у д ь и з в е ч е р о в , п р о в е д е н н ы х в б л и зи в аш его п и сь м е н н о го стол а.
К а к и е т я г о с т н ы е в и д ен и я! ( Ю. Олеша. Зависть).

Диалогический обмен между внутренним пространством памяти и
внешним, вещным пространством осуществляется, как это видно, по­
средством ментальных процедур, часть которых может быть сопостав­
лена с механизмами образования тропов.


Глава шестая
Социальные стратегии памяти.
Память и этические прескрипции
Социальные стратегии проявляют роль памяти как ключевого со­
циокультурного конструкта1. Включение в память / исключение из па­
мяти (личной, коллективной, общественной), которые осуществляются
с помощью перформативных высказываний, символически представ­
ляют акты:
• награды (славой, социальным бессмертием, прощением);
• наказания («несмываемым» позором, преданием социальной смер­
ти, отказом простить как формой возмездия);
• предостережения (от того, что было и больше никогда не должно
повториться)
Собственно, сами действия, ситуации и т. д., которые личность или
социум как бы включает в память (чтобы помнить) / исключает из па­
мяти (чтобы забыть), содержательно оцениваются либо позитивно, либо
негативно. Например, включение в память как увековечивание имеет
ценностный позитивный смысл, исключение из памяти как предание
социальной смерти — ценностный негативный смысл, наоборот, вклю­
чение в память как акт непрощения и форма возмездия имеет ценност­
ный негативный смысл, а исключение из памяти как прощение — цен­
ностный позитивный смысл. Механизмы включения в память исклю­
чения из памяти, таким образом, амбивалентны. Аксиологически они
связаны с категориями этики.
Вербальные действия включения в память и исключения из памяти
телеологичны, осознанны и контролируемы. Они относятся к иллоку­
тивному акту намерение, в котором объединены, согласно классифи1В
9

1768

1

3 речь будет и д ти о б о б щ ес т в е н н о й п ам яти по п р еи м у щ еств у


2S8

Часть первая. Память

кации Дж. Р. Сёрля, обещания, клятвы, угрозы и ручательства [Сёрль
1986, с. 174]. Следуя этой классификации, можно также добавить, что
включение в память / исключение из памяти, рассматриваемые с пози­
ции теории речевых актов, имеют в качестве своей иллокутивной цели
стремление сделать так, чтобы мир соответствовал словам. Они об­
служивают социальные стратегии, целью которых является:
• увековечивание/предание забвению: Он навсегда останется в

нашей памяти! Мы вычеркнем из памяти это имя!
• обещание не прощать/прощение; угроза :Я этого тебе никогда не
забуду! Давай все забудем! Ты меня надолго запомнишь!
• предостережение: Это не должно повториться, и мы этого ни­
когда не забудем!
Высказывания по преимуществу являются клишированными. Их
можно рассматривать как риторические фигуры, наделенные симво­
лической функцией. В их основании лежит мифологическая составля­
ющая. Как правило, они включены в ритуал, являются его базовыми
компонентами. В большинстве случаев высказывания произносятся
пафосно. На письме это выражается с помощью восклицательных
знаков. В совокупности они образуют р и т о р и к у ( ф р а з е о л о г и ю )
п а м я т и . Риторика памяти связана с категорией возвышенного.

§ 1. Включение в память как увековечивание
и исключение из памяти как репрессия.
Награда запоминанием и наказание забвением
Идеология величия и п ракти ка увековечи вани я. Идеология
величия, ср,: великий, гениальный... человекг; гениальная, героичес­

кая, историческая, выдающаяся, масштабная, крупная... личность',
великие, грандиозные... цели, идеалы; гений, герой... — предполагает
ретроспективную оценку заслуг великого человека и, как непремен­
ный результат его деятельности, включение (обычно посмертное) его
образа в общественную память.
Практика коллективной коммеморации осуществляется по модели:
объект (вещь) =* образ. Объект н а д е л я е т с я и м е н е м знаковой
личности: Чтобы, умирая, воплотиться в пароходы, строчки и дру­
гие долгие дела. (5. Маяковский. Товарищу Нетте: Пароходу и челог Великий о п р е д е л яет ся как ‘Н е о б ы к н о в е н н о о д а р е н н ы й , г е н и а л ь н ы й ,
и м ею щ и й гром адн ое к у л м у р н о -и с то р и ч е ск о е зн а ч е н и е ’ [У ш аков I9 3 S , t . I].


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

259

веку.) В основе практики увековечивания, таким образом, лежит со­
единение вещи с именем.
В отличие от памятной вещи, включенной в личную, коллектив­
ную, а также общественную память (личные вещи А. С. Пушкина, на­
пример), «увековечивающая» вещь имеет отношение к общественной
памяти в первую очередь. В дальнейшем я буду называть <<увековечива­
ющую» вещь объектам коммеморации. Для объекта коммеморации
существенными являются: а) размеры; б) публичность; в) новизна.
Объектами коммеморации становятся: населенные пункты, улицы, пло­
щади, публичные здания, открытия (новые звезды, новые элементы
периодической системы Менделеева и т. д.).
Дискурс памяти о человеке, признанном великим, получает м н о ­
ж е с т в е н н о е о в е щ е с т в л е н и е : название / называние чего-л. (часто
несколько разных объектов) в несть кого-л., именем кого-л., в память
о ком-я. Он институциализируется с помощью комиссии по увековечи­
ванию памяти кого-л. Его непосредственные создатели— творческие
люди (профессиональные имиджмейкеры): писатели, художники,
скульпторы, режиссеры, архитекторы и т. д., ср.:
О к о л о т е б я в сегд а б у д у т у м н ы е , зн ач и те л ьн ы е л ю д и , п о э ты , ху­
д о ж н и к и , и б о и х п р и в л е к ае т т в о я с у щ н о с ть . И э т о б у д ет е щ е л у ч ш е,
ч е м р а сс к а зы в а л б ы я. О с т а н е т с я в п а м я т и л ю д е й , в о й д е т в п е с н и
п о это в, в п и сан и я и сто р и к о в, в л еген д ах р азо й д ется по О й ку м ен е и
д о с т и г н е т тех , ко м у с л е д у е т зн ать {И. Ефремов. Тайс Афинская).

Главным механизмом создания официального дискурса памяти о
человеке является политическая символизация. Рассмотрим ее формы
на одном из самых характерных примеров XX века — формах увеко­
вечивания образа В. И. Ленина в Советском Союзе, получившем на­
звание: лениниана.
Л ен и н и н тер п р ети р у ется в разн ы х ти п ах ди ск у р са советского вре­
м ен и к ак ф и г у р а Революционного Вождя, Мудрого Учителя. О в е ­
щ е с т в л е н и е п а м яти п р и о б р е т а е т в в ы сш ей с те п е н и р а зн о о б р а зн ы е
ф о р м ы , о б н а р у ж и в а я п р и эт о м в ы со к у ю с те п е н ь с ак р ал и зац и и :
• м н о г о ч и с л ен н ы е книги, песни, фильмы, устные рассказы, по­
священные Л ен и н у ;
• народный фольклор (« н а р о д н ы е ск а зи те л и » ) о Л ен и н е;
• портреты, фотографии, бюсты, скульптуры Л ен и н а, памят­
ники Л е н и н у ;
• пластинки с записью голоса Л е н и н а ;
• изображение Л ен и н а на знаменах, плакатах, открытках, мар­
ках, бюкнотах, значках (в то м ч и с л е н а ок тяб р ятск о й зв е зд о ч к е и
ком сом ол ьск ом зн ач ке), н а деньгах разн о го д о с то и н с тв а ;

9*


260

Часть первая. Память

• названия городов (Ленинград, Ленинакан, Ленинабад), поселков, улиц, проспектов, площадей, учебных заведений, фабрик, кол­
хозов, первотоледокола именем Ленина, а также другими его имена­
ми (город Ульяновск, станция Заветы Ильича, колхоз Путь Ильича);
• название высоких гор (Пик Ленина);
• музеи Ленина, выставки, посвященные Ленину, экскурсии по

ленинским местам',
• награды и поощрения: орден Ленина, ленинская стипендия,
ленинская премия;
• имена, образованные от имени Ленина или от его инициалов:
Владлен, Вилен;
• название пионеров (следовательно, практически всех детей Со­
ветского Союза в возрасте от 10 до 14 лет) юными ленинцами;
• словарь языка Ленина (составлявшийся до перестройки, но не­
изданный);
• обязательное изучение работ Ленина (курсы Истории КПСС,
марксистско-ленинской философии, научного коммунизма);
• цитаты из работ Ленина, включенные в «Словарь Крылатых
слов и выражений» и в другие словари, цитирование (полуобязательное, в некоторых случаях — обязательное) работ Ленина в разно­
го рода научных публикациях.
Появилась также ленинская коннотация : а) любимые авторы и
любимые авторские произведения; б) авторы, о которых В. И. Ленин
высказывался; в) вещи, объекты, с которыми связано какое-либо зна­
ковое событие, биографическая подробность:
• Бетховен — любимый композитор Ленина, «Лунная соната » —
любимое произведение Ленина (как правило, исполнялось по радио
и по телевидению в день рождения и в день смерти Ленина);
• Лев Толстой — «матерый человечище » — цитата из статей
Ленина о Льве Толстом, а также на вещи;
• зеленая лам па — лампа, под которой В. И. Ленин работал в ссыл­
ке в селе Шушенское. Была привезена ему Н. К. Крупской.
Мавзолей Ленина (вариант гробницы) и тело Ленина делает его
овеществленной памятью, принадлежащей не только прошлому, но
символически принадлежащей также настоящему.
Как отмечает Ю. И. Левин [Левин 1988, с. 79—80], отношения
Ленина и коммунизма весьма близки к тем, что выражены в догма­
те Боговоплощения: в Ленине осуществлено единство «человечес­
кого», земного и «коммунистического» (божественного). Ленин —
связующее звено между нынешним состоянием и точкой Омега: к
коммунизму идут «по ленинскому пути» и «под знаменем Лени­
на», «по-ленински» (жить и работать) — это то же самое, что «покоммунистически». Коммунистическая партия (и ее ЦК) называется
также «ленинской» (...) «Имя и дело Ленина» — знак, символизиру­
ющий нынешнее состояние как приобщенное к точке Омега, объ­
единяющий процесс строительства коммунизма и сам коммунизм


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

26Г

I («Дело Ленина живет и побеждает», «Имя я дело Ленина будут жить
[ вечно»).
Таким образом, смысл фраз, писавшихся На плакатах; Ленин и
теперь живее всех живых; Д е т Ленина будет жить в веках и поJ
беждать, был символически представлен в дискурсе овеществлен­
ной памяти о Ленине.
Практика увековечивания связана с решением различных задач и,
соответственно, может по-разному интерпретироваться: а) форма об­
щественного признания личности, ср. роль личности в истории; б) спо­
соб моделирования социального бессмертия; в) практика создания об­
разцов для подражания и почитания; г) способ политической символи­
зации. В любом случае речь идет об одной из форм моделирования
прошлого, обслуживающей концепции: а) действующего государства;
б) национальной идентичности. Сам процесс увековечивания связан с
мифологизацией, создающей публичный образ знаковой личности и
легитимирующей ее в качестве образца.
Вербально увековечивание выражается с помощью клишированных
конструкций, произносимых с пафосом и патетикой: Мы навсегда со­

храним его имя в своих сердцах! Мы никогда не забудем этого челове­
ка! Память о нем будет вечно жива в сердцах простых людей! Па­
мять о нем никогда не умрет Р и др.
Ф орм ы целенаправленного забвения: вы черкивание из пам я­
ти. Практике увековечивания противостоит практика забвения, вычер­
кивания из памяти, символизирующая лишение кого-л. бессмертия,
вечности, славы*. Как отмечает П. Бёрк, для того, чтобы понять, как
работает социальная память, имеет смысл исследовать социальную орга­
низацию забывания, правила исключения, подавления, репрессии, а
также вопрос о том, к т о 5 должен забыть, ч т о должно быть забыто,
п о ч е м у и к т о этого хочет [Burke 1996, с. 108].
Акт «вычеркивания» свойственен именно памяти, поскольку па­
мять концептуализируется как текст. Ср.: выбросить что-л., выкинуть
что-л. ...из памяти, из головы, из сердца (допустимо), но нельзя: *вы­

черкнуть что-л. из головы, из сердца.34
3 Ф р а зы м о гу т б ы т ь о б р ащ ен ы н е только к к оллективной и о б щ ес т в е н ­
н о й п а м я т и , н о и к л и ч н о й п а м я ти : Я навеки сохраню память об этом

человеке. Пока я буду жива, я буду его помнить.
4 С м . т ак ж е ч асть I, гл. 4, § 7. Образы трансцендентного. «В ы ч ер к и в а­
н и е» и з п а м яти и м е ет от н о ш е н и е к общ ествен н о й , кол л екти вн ой и л и ч н о й
п а м яти .
3 З д е с ь и д а л ее р а зр я д к а моя.
И. Б.


262

Часть первая. Память

По своему характеру вычеркивание из памяти репрессивно6 и сим­
волически выражает предание смерти, ср.: Этот человек умер для
меня * Я перестал(а) думать о нем, помнить его. Глагол предать
(предать забвению)7имплицитно связан: а) с наказанием, ср.: предать:
суду, анафеме, казни, осмеянию, смерти, поруганию’, б) с ритуалом
похорон, ср.: предать тело земле. Предание забвению, таким обра­
зом, как целенаправленное действие, семантически сближено и с на­
казанием, и с ритуалом похорон, ср. также:
( ! ) П усть к р о тк о е заб вен и е п о гл о ти т п а м я т ь о Р о м у ал ь д е, п р е­
д а в ш е м н а с б е з с о ж а л е н и я и р а с с т р е л я н н о м м и м о х о д о м (И. Ба­

бель. Костел в Новограде).
(2 ) П о к аш л и в ая, у л ы б аясь , Ж и те й к и н н а п р а в и л Б а р с к о г о к д в е ­
ри , толкая его п о д ло к о ть, а Б ай м ак о в а, о п у с тя с ь н а с у н д у к , за п л а к а ­
л а, ж ал уясь: — П а м я т ь о ч е л о в е к е коптят с т е р е т ь ... (М. Горький. Дело

Артамоновых).

Вычеркивание из памяти является сильным инструментом власти
и может быть представлено символическим действием — лишением
бессмертия.
В Д р ев н ем Рим е п р и н и м а л и сь с п е ц и а л ь н ы е п р а в и т е л ь с т в е н н ы е
п о с та н о в л е н и я о п р о к л я т и и п а м яти (d a m in a tio m e m o ria e ) г о с у д а р ­
с тв е н н ы х д е я т е л е й и п р и н ц е п с о в , о б ъ я в л е н н ы х с е н а т о м в р а г а м и
госуд арства, н а о с н о в е которы х у н и ч т о ж а л и с ь их и з о б р а ж е н и я , а
им я в ы с к а б л и в ал о с ь и з н а д п и се й . В 96 г о д у н. э. п о с л е у б и й с т в а
им п ератора Д о м и ц и ан а, «сен ато р ы , — п и ш е т С в е т о н и й , — в е л е л и
втащ и ть л естн и ц ы и сорвать у себя н а глазах и м п е р а то р с к и е щ и т ы и
и зображ ения, ч то б ы р азб и ть их о зем ь, и д а ж е п о с т а н о в и л и с т е р е т ь
надпи си с его им енем и у н и ч то ж и ть всяк у ю п а м я ть о н е м » [К н аб е
2004, с. 8].
У х ри сти ан о тл у ч ен и е о т ц ерк ви с о п р о в о ж д ал о с ь в ы ч е р к и в а н и ­
ем им ен отлуч ен н ы х из ди п ти хов. Н а к азан и е забвением д о с т а т о ч н о
четко п росл еж и вается и в рели ги озн ы х тек стах , п р е ж д е в с е г о в В е т­
хом З ав ете. Б о го сл о в ы , о д н ак о , р а зл и ч а ю т забвение и беспамят­
ство: забвение м ож ет б ы ть к ак греховным, т ак и праведным, беспа-

6 Т олковы й словарь д а е т т ак и е определ ен и я: вычеркнуть из памяти кого
‘созн ател ьн о заб ы ть кого-н., п остар аться н е в сп о м и н а ть о к о м -н .'; вычерк­
нуть из (своей) жизни кого, ‘м ы сл е н н о п р и зн а ть д л я с е б я н е с у щ е с т в у ю ­
щ и м ’ [У ш аков 1935, т. 1].
7 Предать в дан н о м зн ач ен и и и м е ет сле д у ю щ и е т о л к о в а н и я: ‘П о д ве р г­
нуть каком у-л. д ей стви ю , п р и вести в какое-л. с о с т о я н и е ’ [M A C 1983, т. 3,
с. 362]; ‘П о д вер гн у ть д е й с тв и ю чего-н ., отд ать (в ы с о к .)’ [О ж е г о в , Ш в е д о в а
1995, с. 569].


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

26$

всегда греховно: «Но иногда забвение воспринимается как
нечто, данное свыше в ответ на беззаконие. Так, в книге Иова мы
читаем: “Пусть забудет его утроба матери; пусть лакомится им червь;
пусть не остается о нем память; как дерево, пусть сломится беззаконник” (Иов 24:20). А во Второзаконии, например, говорится: “Из­
гладь память Амалика из поднебесной; не забудь* (Втор 25:19). Здесь
уже никак нельзя отождествить забвение с беспамятством, они ско­
рее противостоят друг другу: во имя памяти о Боге и Его слове
требуется предать забвению беззаконника, нарушителя Божьей Заповеди. Иногда забвению его предает даже Сам Господь: “Мертвые
не оживут... — говорит пророк Исаия, — потому что Ты посетил и
истребил их, и уничтожил всякую память о них” (Ис 26:14)» [Кочет­
ков 2004, с. 17].

< мятство

Исторический пример из новейшего времени иллюстрирует ситуа­
цию, когда приговор к смертной казни сопровождается приведением в
исполнение приговора о символической смерти —>вычеркивание из
списка «Бессмертных», ср.:
И когда, стыдясь этих своих цинически недостойных чувств, деголлевские судьи судили маршала Петэна, приговорив его к смерт­
ной казни, замененной ссылкой на остров Л'Иль Дье, это была
трусливая неблагодарность, в которой было постыдно французам
признаться. Французская Академия поспешила вычеркнуть имя
маршала Петэна из списка «Бессмертных» (Р. Гуль. Я унес Россию.
А пология эм играции).

В речевых стратегиях «вычеркивание из памяти» оформляется как
совет: Забудь! В ы черкни / вы броси его (ее) из пам ят и ! Рассказ о рез­
ком разрыве отношений может сопровождаться фразой: Я вычеркнула /
вы б росила его из пам ят и (= он перест ал для м ен я сущ ест воват ь).
Глаголы вы черкнут ь, вы бросит ь выражают целеполагание, воле­
вой акт и обозначают активное действие. В ы черкнут ь, вы бросит ь... из
пам ят и... имплицитно связаны со значениями ‘удалить ненужное, лиш­
нее, недостойное*. Конструкции кт о-л. не дост оин у п о м и н а н и я ,
что-л. не дост ойно у п о м и н а н и я , например, также апеллируют к
па м ят и.
Практика забвения, таким образом, осуществляется как:

• символическое наказание смертью — вычеркивание из памяти.
Описывается с помощью слов и словосочетаний вы черкнут ь, вы бро­
сит ь кого-что-л. / чье-л. им я... из памяти; ст ерет ь памят ь о ком-чемл.; забы т ь кого-чт о-л. / чье-л. имя; предат ь кого-что-л. / чье-л. имя
за б вению , а также вы черкнут ь из каких-л. списков, из каких-л. рядов.
• элиминирование пам ят ной вещ и и объект а коммеморации.


264

Часть первая. Память

Элиминирование памятной вещи или объекта коммеморации.
Между памятной вещью или объектом коммеморации и образом,
хранимым в личной, коллективной, общественной памяти, возникает
двойная референция: вещи и объекты вызывают воспоминание/припоминание и служат напоминанием. Чтобы п о д а в и т ь , в ы т е с н и т ь ,
з а м е с т и т ь образ в памяти, памятная вещь или объект коммемора­
ции э л и м и н и р у е т с я ( и з ы м а е т с я , у д а л я е т е я) из внешнего про­
странства. Эту стратегию отражает поговорка: С глаз долой — из серд­
ца — вон; а также часто воспроизводимая в данной ситуации (узнава­
емая) фраза: Чтобы больше ничего не напоминало о нем / о ней. Спо­
собы элиминирования памятных вещей и объектов коммеморации раз­
личаются. Они обслуживают практику забвения и соответствующим
образом ее градуируют: от п о л н о г о (окончательного) з а б в е н и я ,
моделируемого бесследным исчезновением вещи, до ч а с т и ч н о г о
з а б в е н и я в ситуации, когда вещь удаляется, перестает быть видимой,
но при этом сохраняется. Перечислю основные способы.
(1) У н и ч т о ж е н и е памятной вещи или объекта коммеморации.
Осуществляются действия (предание огню, разрушение, соскаблива­
ние портретов и др.), в результате которых памятная вещь или объект
коммеморации бесследно исчезают и не подлежат восстановлению.
Уже Тацит писал: «Вместе с языком мы утратили бы и самое па­
мять, если бы забвение было также в нашей власти, как молчание».
«Диктатура, — комментирует это место Г. и Г. Кансик, — разрушает
язык, память и историю» (цит. по: [Ассман 2004, с. 91].
Уничтожение памяти о прошлом активно проводилось в сталинской
России (строительство нового мира на обломках старого), в нацист­
ской Германии. При тоталитарных режимах уничтожалась не только
вещь, подлежащая вычеркиванию из общественной памяти, но репрес­
сии мог подвергаться и хранитель памяти о знаковой вещи.
В повседневных практиках часто после резкого разрыва отношений
уничтожают фотографии. Например, одна женщина после развода сво­
ей дочери вырезала из всех семейных совместных фотографий изоб­
ражение зятя®. Пустота (купюра) приняла очертания бывшего зятя.
(2) У д а л е н и е из в н е ш н е г о (обозримого и — реже слышимо­
го) пространства памятной вещи или объекта коммеморации. Целе­
направленное уничтожение при этом не проводится. Вещи выбрасы­
вают, их передаривают и т. д. Вещь или объект при этом могут быть
восстановлены.1
1 Э то — п о д л и н н а я и сто р и я, р а сс к аза н н ая м н е е ю с ам о й .


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

265

К данному типу действий можно отнести также записывание порт­
ретов официальных лидеров: по старому изображению пишется порт*
рет новой знаковой фигуры. Вслед за сменой власти происходит смена
портретов.
Как удаление из внешнего пространства можно рассматривать так­
же цензурные фигуры умолчания: а) запрет на упоминание и цитиро­
вание определенных авторов; б) купюры в учебниках истории, в био­
графиях известных людей и т. д. К фигурам умолчания можно отнести
и отсутствие среди русских царей изображения Ивана Грозного на
Памятнике Тысячелетию России, установленном в Великом Новго­
роде. По просьбе новгородцев изображение Ивана Грозного не вос­
произведено на памятнике. Это было сделано как наказание, в память о
его походе на город, унесший жизни большого числа горожан.
В современном варианте удаление из внешнего пространства дос­
тигается командой «delete», с помощью которой, например, вычерки­
вается имя из размещенного на сайте списка сотрудников учреждения.
В повседневной практике смена возлюбленного/возлюбленной9
может быть обозначена с помощью замен фотографии (на рабочем сто­
ле, в кабинете и т. д.).
(3)
У д а л е н н о е х р а н е н и е памятной вещи или объекта коммеморации. Вещь или объект изымаются из ближнего и помещают­
ся в дальнее, обычно закрытое пространство, в котором они неви­
димы и, следовательно, не вызывают воспоминаний, не напомина­
ют. Они хранится как свидетельства личной , коллективной, обще­

ственной истории.
Подвергшиеся репрессивному удалению вещи сдаются в секрет­
ный архив, доступ к которому строго ограничен (общественная память).
Вещи, относящиеся к личной или коллективной (семейной) памяти,
складываются куда-нибудь (в сундук, на чердак, на антресоли). Там
они пылятся, желтеют, выцветают и т. д., утрачивая связь с акту­
альным настоящим.
Удаленное хранение согласуется с психоаналитическими понятиями
вытеснения и предсознательного. Предсознательные представления,
согласно 3. Фрейду, соединены со словесными представлениями, ко­
торые являются остатками воспоминаний и которые, как все остатки
воспоминаний, могут быть снова осознаны. Жан-Франсуа Лиотар по­
хожим образом интерпретирует молчание, полагая, что вопрос транс9 См. также часть I, гл. 4, § 4. Память и любовь. «Образ незабвенный»,
подраздел: Последняя встреча. Прощание перед разлукой.


266

Часть первая. Память

формации молчания во фразы связан с вопросом первоначального
вытеснения [Лиотар 1999, с. 100].
Вещи, подвергшиеся удаленному хранению, сохраняют свойство
оживлять воспоминания, порождая тексты о прошлом. Метафоричес­
кие словосочетания: копаться, рыться, перебирать что-л__ в памя­
ти, — поддерживают ассоциативную связь между воспоминаниями,
которым предается человек и перебиранием вещей (в сундуке, на чер­
даке, на антресолях), карточек в картотеке и т. д.
(4)
П е р е и м е н о в а н и е памятной вещи или объекта коммеморации. Вещь или объект оказываются как бы спрятанными под другим
именем. Переименование означает стирание памяти о прошлом. Напри­
мер, Санкт-Петербург в патриотических целях был переименован во
время Первой мировой войны (1914 г.) в Петроград — стирание памя­
ти о немецком корне в названии города. После смерти В. И. Ленина
(1924 г.) — в Ленинград — стирание памяти о святом Петре и о Пет­
ре I, увековечивание памяти о В. И. Ленине. В русле общих процессов
демократизации городу было возвращено историческое имя (1991) —
стирание памяти о В. И. Ленине, актуализация в общественной памяти
имен святого Петра и Петра I.
Замена имени на номер, практиковавшаяся в тюрьмах и концлаге­
рях, также является актом переименования. С одной стороны, это обез­
личивает, с другой — стирает память о прошлом, о прежней жизни.
Политику забвения, осуществляемую посредством элиминирования
из общественной памяти объектов коммеморации, можно рассмотреть
на примере политики, проводимой в отношении церквей и церковных
строений в бывшем СССР: часть была полностью разрушена; другая —■
перестала функционировать, была заброшена и медленно разрушалась;
третья— перестав функционировать, сохранила свой первоначальный
вид, например, у большинства церквей в Пскове был замурован вход,
но с целью сохранения исторического облика города их подновляли и
не давали разрушаться. Некоторые церкви были частично перестроены
и отданы под музеи, больницы, санатории, клубы и другие обществен­
ные учреждения. В первом случае речь идет об уничтожении, во вто­
ром— об удалении из внешнего пространства (прекращение функций,
частичное разрушение), в третьем — об удаленном хранении (пре­
кращение функций), в четвертом — об удаленном хранении и пере­
именовании.
В современной философской литературе политика забвения обсуж­
дается достаточно активно. Ж.-Ф. Лиотар рассматривает политику заб­
вения на примере создания мемориалов: «.. .мемория о мемориале весь­
ма и весьма избирательна, она требует забвения от того, что может зас­
тавить усомниться в сообществе и его законности» [Лиотар 2001, с. 17].


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

267

В целом практика увековечивания и предания забвению является
одним из важнейших и древнейших механизмов политической власти,

§ 2. Включение в память как репрессия
и исключение из памяти как прощение.
Наказание запоминанием и награда забвением
Запоминание к а к наказание. Способность памяти (личной, кол­
лективной, общественной) хранить воспоминания и о добре, и о зле,
делает ее амбивалентным концептом. Добрая, дурная... слава / память
концептуально согласуются с репутацией и в сознании людей могут
конкурировать, ср.:
В заключение скажем, что добрая слава Иоаннова пережила его
худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истле­
ли, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново
блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех царств
могольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранили­
щах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как
живые монументы царя... (Я. Эйдельман. Последний летописец).

Память о добре связана со славой, о зле — с позором. Во втором
случае запоминание выступает как наказание.
Если вина человека, оставившего по себе недобрую память, ока­
залась значительной и не может быть забыта, наказание запоминанием
связывается с вечным позором (несмываемый позор, покрыть себя
несмываемым позором), ср.:
Дантес вошел в пам ять человечества к ак убийца Пушкина
(А. Иванова. Пушкин станет нам еще ближе. Дантес
еще даль­
ше. Стали известны новые сенсационные документы дуэли).

В культурно-исторической памяти сохраняются имена «деструктивистов»: тиранов, злодеев, убийц, садистов и т. д. Их жизнь, действия,
поступки и в первую очередь последствия их разрушающей деятельно­
сти образуют альтернативную историю. Э то— тема X. Л. Борхеса, на­
писавшего «Всеобщую историю бесчестья».
В этом же контексте, а также в контексте суда людского прочитыва­
ется фраза из песни А. Галича, посвященная памяти Б. Пастернака: Мы

поименно вспомним тех, кто поднял руку...1*10
10 Речь идет о печально известном собрании писателей, на котором
было принято решение поддержать постановление президиума о лишении


268

Часть первая. Память

Тот, кто сохраняет память о зле, выступает как общественный обви­
нитель (судит и не прощает), ср.;
И то, что статьи скоро забудутся, собственно, уже забылись,
пошли на подтирку (смешно, отметил Арсений противоречие: дерь­
мо на подтирку!), — вовсе не аргумент! Как документы обвинения
на Божьем Суде, они останутся в библиотеках, а главное, в моей
собственной памяти. И в памяти тех, кто платил мне за них ( £ Коз­

ловский. Мы встретились в Раю...).
В речевых клише обещание помнить означает обещание не прощать
обиду (Я этого тебе не забуду = Я этого тебе не прощу. Помнить не прощать). Они связаны с обещанием мстить и содержат угрозу: Я
это запомню! Я тебе это попомню! Не забуду тебе этого! С другой
стороны, угрозу также содержит обещание напоминать о себе, оста­
ваться в памяти другого: Ты меня надолго / навсегда запомнишь! Ты

меня еще [не раз] вспомнишь!
Эти же высказывания о третьем лице предупреждают, предостере­
гают: Она тебе этого никогда не забудет! Когда-нибудь отпамянет
он тебе это [Абрамов 1994, с. 70].
Констатация факта: Я никогда ничего не забываю. Я все помню.
Характеризует скорее долгую память о зле, чем о добре.
Забвение как прощение. В основании идеи прощения лежит пози­
тивная установка: «Надо помнить все только хорошее, и забывать все
плохое». В ней отражен мифологический мотив борьбы со злом: пре­
дание зла забвению. Ср. также: Кто старое помянет, тому глаз вон.
Сознательное забвение плохого (непамятование зла) содержит хри­
стианское прощение: «В молитве, обращенной к Богу, человек молит
его о прощении, т. е. о непамятовании сотворенного человеком зла»
[Верещагин 2004, с. 57], ср. также: Памятуй добро, а зло забывай
[Даль 1955, т. 3, с. 14].
В повседневных речевых практиках фраза: Он зла не помнит, —
означает, что он простил или вообще легко прощает (как постоянное
свойство). Просить прощения— значит, просить забыть (простить Б. П а с т е р н а к а

зв а н и я советск о го п и са те л я и о б и с к л ю ч е н и и е г о и з ч и с л а
ч л е н о в С о ю за п и са те л ей С С С Р. С о б р а н и е с о с т о я л о с ь 2 7 о к т я б р я 1958 г.
Поднял руку и м еет значени е: ‘п р огол осовал « за » ’, и ‘п о д н ял р у к у н а п о э­
т а ’ (в о зм о ж н а аллю зия н а сти х о тв о р ен и е М . Л е р м о н то в а « С м е р т ь п о эта» :
«Н е м о г щ ади ть он н аш ей славы : // Н е м о г п о н ять в сей м и г к р о в ав ы й , // Н а
ч т о о н р у к у п о д н и м а л !..» ). З д е с ь со ед и н е н ы д в е ф у н к ц и и : ЗапоминаниеНаказание и Запоминание-Предостережение (см . н и ж е ).


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

269

забыть, не прощать s не забывать). Просьба о прощении, как прави­
ло, оформляется с помощью глагола забыть.
Перформативные высказывания, употребляемые в ситуации про­
щения, как правило, описывают совместные действия или приглаше­
ние к ним: Хорошо, давай все забудем! Забудем об этом! Все. Хва­
тит. Забыли!
Императивные высказывания содержат совет; они апеллируют пре­
имущественно к личной памяти собеседника: Забудь! Выброси это из

памяти! Постарайся это забыть! Ср.:
(1) Я вас прошу, Дарлинг, полминуты молчания, я должен вам
что-то сказать. Я понимаю, вы пошли тогда со мной из-за отчаяния,
или из-за злобы, или еще из каких-то неприятных чувств. Я вас про­
шу... знайте всегда, что старый Бак вычеркнул это из памяти, ничего
не было. Что? Благородно, вы говорите? Пожалуйста, можете иро­
нически улыбаться, но я старомодный человек, пусть это будет бла­
городно (В. Аксенов. Остров Крым).
(2) Плохой у меня характер: стоит только ко мне по- человечески
обратиться, и я все зло забываю (В. Аксенов. Апельсины из Марокко).

§ 3. Память и этические прескрипции.
Память и травма
П ам ять и совесть. П ам ять о зле, причиненном тобой. Концеп­
туально память согласуется с совестью (муки совести, раскаяние в
грехах, дурных поступках) и со стыдом. Память о действиях, оценен­
ных впоследствии как неправедные, неправильные, злые, грешные,
унизительные, стыдные, — может мучить, ср. :
Нечаянный хлад разлиялся в моих жилах. Я оцепенел. Казалося
мне, я слышал мое осуждение. Воспомянул дни распутный моея
юности. Привел на память все случаи, когда востревоженная чув­
ствами душа гонялася за их услаждением, ветреных поступков жиз­
ни моей есть один, впечатление которого даже слишком тяжело
залегло в моей памяти (Ф. Достоевский. Идиот).
От мучительной памяти пытаются избавиться, ищут забытья: уйти,
сбежать от своей памяти; невозможно уйти от своей памяти.
В религиозной литературе память о грехах рассматривается как путь
к очищению, покаянию и исповеди. Соответственно забвение приводит
к «коснению во грехе» [Зубов 2004, с. 42— 43].
Вопрос о выборе между правдой и ложью, сохраняемой в обще­
ственной памяти, обсуждает кинорежиссер К. Занусси:


270

Часть первая. Память

Если в памяти остается правда, это очень помогает совести,
если остается ложь, тогда совесть ею искажается. Это видно во
всех обществах, которые прошли через трудную ситуацию XX века
[Занусси 2004, с. 92],

Злая память. Память о тле, причиненном тебе. Память

на зло

(об обидах, оскорблениях, позоре, унижениях) составляет основу ме­
сти. Со злой памятью также связывается отсутствие покоя, болезнен­
ное состояние души, страдания, ср.:
Вышибить надо память из людей. От нее зло растет. Надо так:
одни п о ж и л и — померли, и все зло ихнее, вся глупость с ними издох­
ла. Родились другие; злого ничего ие помнят, а добро помнят. Я вот
тоже от памяти страдаю. Стар, покоя хочу. А — где покой? В беспа­
мятстве покой-то... (М. Горький. Дело Артамоновых).
В психотерапевтической практике память о зле, причиненном
тебе, часто рассматривается как память-травма, анализируются
рассказы людей с диагнозом посттравматического расстройства на
почве стресса, разрабатываются механизмы забывания травмати­
ческих воспоминаний. В отдельную группу можно выделить ис­
следования, посвященные анализу рассказов людей, выживших в
Холокосте [Vidal-Naquet 1992] (см. также обзор литературы в статье
Кирмаера [Kirmayer 1996]) и жертв, переживших сексуальное на­
силие в детском возрасте [Haaken 1994; Hacking 1991; Ivy 1993;
Glynis 1996].
Анализ рассказов жертв Холокоста позволил выделить некото­
рое количество базовых метафор и выстроить типологию травмати­
ческой памяти: глубокая память (deep memory), мучительная память
(anguished memory), униженная память (humiliated memory), испор­
ченная память (tainted memory), негероическая память (unheroic me­
mory) (см. обзор литературы в [Kirmayer 1996]).
Эти рассказы, как справедливо замечает Л. Кирмаер, могут быть
поняты как культурные конструкции личной и исторической памя­
ти. Особый интерес представляют собой роль языка, а также пове­
денческие стратегии, обнаруживающие работу травмированной
памяти. Л. Кирмаер, например, находит важные различия в меха­
низмах забывания — припоминания между двумя группами людей
с травмированной памятью. Люди, испытавшие (сексуальное) на­
силие в детском возрасте, с большим трудом вспоминают события,
приведшие к травме, что касается жертв Холокоста, подвергшихся
насилию и унижению во взрослом возрасте, то у них в памяти на­
всегда отпечатались травматические воспоминания. Говоря о сте­
реотипном представлении, сформировавшемся в науке по отноше­
нию к этим двум группам, Л. Кирмаер пишет, что проблема пер­
вых — не в ограниченности их памяти, но в ограниченных возмож­
ностях обыденного языка и его экспрессивных средств, посредством


Глава шестая, Социальные стратегии памяти

271

которых жертвы насилия не чувствуют себя в состоянии описать
ужас постигшей их катастрофы. Что же касается жертв детского
насилия, то они описываются в науке как не подозревающие о сво»
ем травматическом детском опыте. Их травматическое прошлое
дает о себе знать не посредством языка, но с помощью знаков,
симптомов.
Память-травма исследуется также в русле идей культурной
антропологии, в философских, социологических, исторических ис­
следованиях. Травматический опыт войн [Fussell 1975}, Холокоста я
массового нарушения прав человека относят к составной части об­
щественной памяти. Обсуждение этих тем ставят вопросы о соотно­
шении между знанием и моралью, этической деятельностью в со­
временном социуме [Hartman 1996; Bauman 1989, Fine 1988].
В языке концепт злой памяти представлен шире, чем концепт доб­
ром памяти. Он имеет достаточно большое количество дериватов:

злопамятствоватъ, памятозлобствовать, памятозлобивый, памятозлобный, злопамятный, злопамятность, злопамятство, злопамят­
ливый [Тихонов 1985, т. 1]. В отличие от него концепт доброй памяти
практически не имеет дериватов. Слова незлопамятный, незлопамят­
ность [там же] сформированы по модели: отрицательный префикс +
злопамятный; злопамятность.
В литературных текстах часто содержится утверждение, что зло че­
ловек лучше помнит, чем добро, ср.;
(1) Добро, оно неприметнее, радость недолго, может, и помнит­
ся, а зло не забывается, ух сколько, все жжет и жжет, выедает внутри
все самое живое (А. Иванов. Венный зов).
(2) Лихое долго помнится, а хорошее забывается. Пословица
[Львов 1984].
(3) Разумеется, смирилась наружно, запечатлевая в своей па­
мяти всякую нанесенную обиду и смутно на что-то надеясь
(А/. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина).
(4) А в ночной тишине, в сонном молчании всего живого, вспоми­
нались жуткие рассказы Никиты о женщинах, плененных татара­
ми, жития святых отшельниц и великомучениц, вспоминались и
сказки о счастливой, веселой жизни, но чаще всего память подска­
зывала обидное (М. Горький. Дело Артамоновых).
(5) Вдруг у меня болезненно сжалось горло. Впервые я был час­
тью моей особенной, небывалой страны. Я целиком состоял из жес­
токости, голода, памяти, злобы... (С. Довлатов. Зона).
О травмированном теле (ранах, рубцах, шрамах) также говорят,
используя метафору памяти: Это память о войне, драке, аварии...ср.,
также:


272

Часть первая. Память

«..не услышал Бородатый, как налетел на него сзади красноно­
сый хорунжий, уже раз сбитый им с седла и получивший добрую
зазубрину на память (Я. Гоголь. Тарас Бульба).

Деструктивные стратегии как способ сохранить память о себе.
В истории культуры память также рассматривалась как ценност ь
сама по себе, вне зависимости от критериев этики. Это обусловило
стратегию сохранения памяти о себе, обретения известности со зна­
ком минус посредством сознательно осуществляемых деструктивных
действий, ср.:
(1)
— Убейте его. Почетно оставить о себе память как о наемном
убийце века. Прищемите вашего врага на пороге двух эпох. Он ки­
чится, он уже там, он уже гений, купидон, вьющийся со свитком у
ворот нового мира, он уже, задрав нос, не видит вас, — тресните его
на прощанье (A3. Олеша. Зависть).
(2) Разодрав красоткины кудри, я думал, что опозорю ее, развею
ее розовость, ее блеск, и думал, что исправлю допущенную всеми
ошибку. Но ничего не вышло. Позор упал на меня. Я был изгнан.
Однако, мой милый, обо мне помнили весь вечер; однако бал я ис­
портил им; однако обо мне говорили везде, где появлялась красот­
ка... (A3. Олеша. Зависть).
На стремлении привлечь к себе внимание, ост авив по себе дурную
память, также основывается стратегия бытового поведения, часто нео­
сознанно, например, у детей, ср.;
Перед отъездом Илья так озорничал, как будто намеренно хотел
оставить о себе дурную память: нагрубил матери до того, что она
расплакалась, выпустил из клеток всех птиц Якова, а дрозда, обе­
щанного ему, подарил Никонову (А/. Горький. Дело Артамоновых).

§ 4. Включение в память как предостережение
Запоминание к а к предостережение. Дискурс памяти как пре­
достережения оформляется высказываниями, имеющими перформа­
тивный характер; П омни! Надо помнить! Нельзя забы ват ь! Э т о не
долж но повториться! Мы никогда этого не забудем ! Высказывания
обращены преимущественно к коллективной и общественной памяти,
реже — к личной памяти, ср.; Я не должна этого забы т ь! Со м ной
этого никогда не повторится, потешу что я всегда буду помнить
этот урок. Как правило, в этом случае речь идет об ошибках м олодос­
ти, о ж изненных уроках / уроках ж изни , о науке (Впредь это будет
м не наука!), о памятке (устар.) (Это м не памятка вперед).


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

т

В основании убежденности в действенности памяти как предостере­
жения лежат позитивные установки, связанные с представлением о
способности человечества «учиться на ошибках» — извлекать уроки
из истории, делать правильные выводы; вера в человеческий разум, в
здравый смысл; убежденность, что разум торжествует / востор*

жествует; что [в обществе) существуют здоровые силы, которые
не допустят повторения... Существует мнение, что память об ошибке
предотвращает повторное ее совершение: На ошибках учатся; Дваж­
ды не наступают на грабли; Дважды не спотыкаются об один и
тот же камень.
Еще в большей степени эти установки относятся к роковым ошиб­
кам, к ошибкам истории, в результате которых страдают и гибнут
ни в чем не повинные люди, разрушаются вещи, являющиеся обще­
ственной ценностью. Поэтому память об ужасах войны, блокады,
голода, репрессий, нацизма, массового уничтожения, геноцида; па­
мять о варварском уничтожении чего-л., истреблении чего-л. как бы
предостерегает от их повтора. Коллективная память здесь связана с
социальной ответственностью, забывание — С безответственнос­
тью (см. также: [Верещагин 2004, с. 59]).
Историческая память как бы восстанавливает «баланс» истори­
ческой справедливости, нарушаемый войнами, репрессиями, геноци­
дом. В этом контексте историческая память также рассматривается
как шанс человечества на построение исторического будущего, более
справедливого и гуманного, чем историческое прошлое, ср.:
Нам представляется, что в России сейчас идет борьба двух могу­
чих течений. Победит Сталин — и возникнет страшное общество
тоталитаризма, бездумные отары, забывшие о Сталине, ие сознаю­
щие своего сталинского ничтожества, несущие гибель во все про­
сторы земли. Проиграет Сталин
и Россия может превратиться в
великое творческое содружество людей, ведущих разговор с Богом,
не забывающих ни своих, ни чужих страданий и навсегда сохранив­
ших память о власти ничтожеств, о крови и лжи, о сталинщине.
Каждое событие, происходящее сейчас в России, должно рассмат­
ривать с точки зрения борения двух этих течений (В. Аксенов. Ост­
ров Крым).

Логика интерпретации памяти соответственно предполагает, что
забвение, историческое беспамятство создает опасность повторения
диктатуры. Беспамятство соотносится с беспринципностью, с отсут­
ствием гражданской позиции.
И сторическая п ам ять и беспамятство. Социокультурные кон­
нотации. Толковые словари фиксируют два основных значения у ело-


Часть первая. Память

274

ва беспамятство, связанные с физическим и психическим состояни­
ем человека: 'обморочное состояние’ и 'состояние аффекта’ [Ожегов,
Шведова 1995, с. 42; Кузнецов 2001, с. 40].
В современном употреблении это слово часто распространяется на
социум: историческое беспамятство, социальная амнезия, — и упот­
ребляется для характеристики состояния общества, утратившего исто­
рическую, культурную, экономическую память.
В этом значении оно имеет отрицательные коннотации и определяет­
ся как грех, болезнь общества и даже как предат ельст во ".
(1) Но сегодня беспамятство беспрецедентное. ... Откуда в нас
такое беспамятство? 2001.novayagazeta.ги/потег/2001/76п/п76пs06. shtml

(2) Беспамятство — тяжкий грех, russa.narod.ru/almanakhl
antiquity! — 44k

(3) И болезнь у нас одна — беспам ятство, www.semeyskie.narod.ru/sovr_srub.html—/ 01k —
(3) К ч е м у в ед ет историческое беспамятство?... www.nasledie.ru/
oboz/N 10-12J6 10—
(4)

нет

страшней неволи, чем беспамятство,

ч е м з а б в е н и е ...

magazines.russ.ru/znamial 1999 5Hazarev.html — 60к —

(5) Беспамятство сродни предательству. 26.02.2003 (С. Кашурко. «Правда». www.kprf.ru articles /7210.shtml — 101k —)
(6) Н о п р о и зо ш л о сам о е стр аш н о е: отчуждение л ю д е й от земли,
о т резул ьтатов тр у д а, от з а и н т е р е с о в а н н о с т и в р е зу л ь т а т а х т р у д а ,
п рои зош л о отчуждение их от государства. Л ю д и утратили эконо­
мическую память. Т еп е р ь ещ е о д н а г р а н ь н аш ей д е й с т в и т е л ь н о с т и ,
гр ан ь к р о в ав а я и н е п р е д с к а зу е м ая п о с в о и м п о с л е д с т в и я м (В. Со­

лоухин. При свете дня).
Здесь можно усмотреть традиционное отнош ение к пам яти как к
ценностной и истинностной категории. В социальном контексте ма­
нипулирование историческими фактами, их намеренное искаж ение,
фигуры умолчания, вычеркивание имен и т. д. соотносятся с манипу­
лированием общественной исторической памятью. Социальное беспа­
мятство воспринимается также как путь к несвободе, а историчес­
кая память — как «страховка» от диктатуры и несвободы, ср.:

(...) воспоминание
основной враг несвободы и диктатуры,
его надо обязательно уничтожить или исказить (впрочем, это одно
и то же: манипулирование памятью требует, чтобы человеческое

** С предат е чьством соотносит беспам ят ст во автор, нап ечатавш и й
свою статью на сайте КПРФ. Пример (6).


Глава шестая. Социальные стратегии памяти

275

пространство было очищено от истории, начиная с личной и се­

мейной истории (Я. Сахарова. « Воспоминание — основной враг
н е с в о б о д ы и д и к т а т у р ы ». О пы т пр ео б р а ж ен и я пам ят и.
www.internetslarthere.com /cgi/navigate. Cgi)
И сторическая п ам ять и социокультурные практики. В память
о массовых жертвах12 (войны, репрессий, геноцида, бомбежки) со­
здаются памятники и мемориалы (памятники жертвам сталинских реп­
рессий, памятники жертвам войны, мемориал, посвященный жертвам
Холокоста. Памятники воинам: мемориальные комплексы, Вечный
Огонь), образуются общества памяти (общество «Мемориал»). Они име­
ют две цели, в которых проявляются две функции памяти: увековечить
и предупредить.
Между этими двумя функциями памяти может возникать проти­
воречие, становящееся предметом дискуссий и обсуждений.. На­
пример, служит ли фильм о Гитлере, показанный по австрийскому
телевидению, его увековечиванию (скрытой пропагандой нацизма)
или же предостережением от возможных рецедивов повтора?
Похожий вопрос обсуждался после того, как в построенном
после войны католическом храме г. Граца (Австрия) прихожане
заметили в витраже, помещенном в алтарной части и изображаю­
щим рай, чистилище и ад, в той части, которая изображала ад, про­
фили, напоминающие Гитлера и Муссолини.

В повседневных речевых практиках требования запомнить имеют
импликацию предупреждения и часто употребляются для того, чтобы
предостеречь кого-л. от нежелательных, с точки зрения говорящего,
действий, ср.: Хорошенько запомни! Запомни крепко-накрепко! а так­
же фразеологизмы: Заруби себе на носу! Намотай себе на ус!

12 В XX веке уничтожение людей приобрело массовые размеры и эпи­
тет массовый при слове жертвы (массовые жертвы) стал частотным.


Часть II
МИФОЛОГИЧЕСКИЙ

СЛ ЕД

ЯЗЫКЕ


Глава первая
Хаос
Общ ие зам ечания. Миф понимается большинством его исследо­
вателей как особый способ моделирования действительности, как уни­
версалия сознания1. Мифологические формы мышления обнаружива­
ются и в традиционной, и в современной культуре и языке12. М, Элиаде
пишет «Можно с уверенностью предположить, что понимание мифа
однажды будет отнесено к наиболее полезным открытиям двадцатого
столетия» [Элиаде 1996, с. 39].
Идея включенности мифа в жизнь современного общества не ка­
жется исключительно новой. Мифологические мотивы достаточно хо­
рошо просматриваются в художественной литературе, в идеологичес­
ких концепциях, в стратегиях поведения, в ритуалах. Как отмечает
М. Элиаде, секуляризованные мифы и мифологические образы, раз­
мытые и скрытые, обнаруживаются везде (Элиаде 1996, с. 34), совре­
менный мир все еще сохраняет следы мистического поведения (там
же, с. 23). Такие аналогии, как бесклассовое общество Маркса и миф
о Золотом веке, который лежит в начале и в конце Истории (там же,
с. 25), празднование Нового года и мистический архетип периодичес­
кого повторения сотворения (там же, с. 28) — не выглядят неуместны­
ми, равно как и сама попытка рассмотреть, как архаические элементы,
трансформируясь, обретают форму в настоящем. Такой подход позво­
ляет понять движение и перемещение специфических идей в обществен­
ной жизни — поскольку миф представляет собой специфическую фор­
му знания — при этом акценты ставятся не на абсолютной новизне, но
на припоминании старого: «...вчерашний день еще не родился. Его еще
1Об основных типах понимания мифа см.: Мамардашвили, А. М. Пяти­
горский [Мамардашвили, Пятигорский 1997, 32].
2 Об этом писали лингвисты, семиотики, философы, мифологи [Барт
1995; Кассирер 1925; Потебня 1905; Топоров 1995а; Фрейд 1992; Элиаде 1994].


280

Часть вторая. Мифологический след в языке

не было по-настоящему» [Мандельштам 1966, с. 266]. «Новое не в
том, что сказано, а в событии его возвращения» [Фуко 1996, с. 62].
Язык играет одну из ключевых ролей в создании и воссоздании
мифов. Он не только сохраняет в себе как некие мифопоэтические ре­
ликты слова-концепты: хаос, Тартар, Медуза Горгона, Прометей, но
также п р и с в а и в а е т их. Вступая с ними во взаимодействие, он ци­
тирует, редуцирует, трансформирует их, облекает в новые образы.
Вопрос о включенности мифа в язык, о глубине его залегания в
современном языке/языках, с одной стороны, интересен и актуален, а
с другой, как это ни удивительно, мало изучен.
Словарные дефиниции хаоса. Слово-конструкт хаос, у которого
первое значение референциально связано с космогоническими мифа­
ми, а производные реализуются в современных употреблениях, удобен
(если это слово уместно по отношению к хаосу) для анализа и описа­
ния процесса утраты (стирания) или, наоборот, сохранения (восстанов­
ления) мифологического компонента.
Толковые словари современного русского языка выделяют несколько
значений у слова хаос. Первое отсылает к древнегреческой мифоло­
гии — к мифологическому хаосу, в остальных варьируется идея отри­
цательного порядка, т. е. беспорядка: в мыслях и чувствах; в вещах, в
пространстве: хаос красок, хаос звуков, в голове хаос и сумбур, хаос в
делах, хаос вещей, в доме хаос и бардакJ.
Если следовать логике дефиниций толковых словарей, то можно
предположить, что в языке есть два омонима: Хаос 1(1 значение) и

Хаос II (2—4 значения).
Хаос I — ключевое понятие космогонических мифов, античного
мифопозтического мышления. Он противопоставлен Космосу. В отли­
чие от Хаоса I Хаос II не имеет мифологических аллюзий. Хаос II
вступает в антонимические отношения со словом порядок, образован­
ные им словосочетания выражают современное употребление.
В значении ‘беспорядок в помещении’ у слова хаос ударение пере­
ходит с первой гласной на вторую — ха Ос. Таким образом, между
ХАос I к ХАос, ХаОс II обнаруживается семантический и фонетический3
3
ХАОС и ХАОС — !. (хАос) В древнейших мифологических представ­
лениях: беспорядочная материя, неорганизованная стихия, из к-рой обра­
зовалось впоследствии все существующее. П ервозданный х. 2. (хАос) От­
сутствие порядка, полная путаница. X. в делах. X. в голове. 3. (хАос) Нагро­
мождение, скопление чего-н. X. камней. X. льдов. 4. (хаОс) Беспорядок (в
помещении, в жилье). В ком нат ах х. Как м ож но ж ит ь в т аком хаосе?
[Ожегов, Шведова 1995].


Глава первая. Xaoù

281

разрыв, который, как можно думать, показывает стирание мифологи­
ческого следа в производных значениях слова хаос. Действительно ли
это так? Сохраняются ли следы мифологического хаоса в современ­
ном употреблении или же они окончательно стерлись?45
Я зы к о вы е образы бесформенности и безликости. Заканчивая
статью, посвященную античному хаосу, А. Ф. Лосев пишет: «....Он
{хаос) — принцип и источник всякого становления, вечно творящее

живое лоно для всех жизненных оформлений. Античный хаос всемо­
гущ и безлик, он все оформляет. Но сам бесформен. Он —- мировое
чудовище, сущность которого <— пустота и ничто. Но это такое
ничто, которое стало мировым чудовищем, это — бесконечность и
нуль одновременно» [Лосев 1991, с. 581].
Такие атрибуты хаоса, как: ‘бесформенность и безликость’, ‘миро­
вое чудовище’, ‘пустота и ничто*, ‘бесконечность’, ‘вечно творящее
живое лоно’, хотелось бы рассмотреть как культурно-языковые сюже­
ты, реализуемые или элиминируемые в современном употреблении3.
Следует при этом оговориться, что каждый из этих атрибутов потенци­
ально динамичен и содержит в себе возможность трансформироваться
в иное или противоположное.
4 Очевидно, что толковые словари, дающие синхронное описание язы­
ковых единиц, не ставят своей задачей указание возможных, в том числе и
мифологических аллюзий. Однако, если одной из целей словаря станет ин­
терпретация культурного следа в языке, то вопрос о мифологической со­
ставляющей и способах ее лексикографического представления окажется
одним из центральных. Эта задача сейчас решается на материале словар­
ного описания фразеологических единиц, осуществляемого под руковод­
ством В. Н. Телия.
5 Вопрос, который хотелось бы здесь лишь обозначить — это каким
образом в языке и культуре, в том числе в культуре повседневности, пере­
ж ивается идея Ничто, Абсолютного Начала и Пустоты ? Хаос и Нич­
то — имеют частично совпадающие смысловые элементы. Ничто соот­
несено с пустотой, хаос (‘разверстое пространство’, ‘ пустое протяже­
ние’) — также. Ничто — одно из обозначений начала, противоположного
бытию (Горгий); хаос — абсолютное начало. В отношении чувственного
мира ничто у Платона и Аристотеля — материя; хаос — первоматерия.
Первое упоминание хаоса — в поэме Гесиода (XI—XII в. до н. э.) «Теого­
ния». Ничто как самостоятельная категория впервые появляется в учении
Демокрита (ок. 460 до н. э.), Хаос возник в поэтическом дискурсе, ничто —
в философском. «Людям известно , конечно, многое об отношении фило­
софии к поэзии. Мы, однако , ничего не знаем о диалоге поэта и мыслите­
ля, которые “на ближайших вершинах живут, разделенны е бездной"»

[Хайдеггер 1993, с. 41].


282

Часть П. Мифологический след в языке

Онтологически хаос асемантичен и алингвистичен. Звуковое и смыст
ловое оформление того, что мыслится как бесформенное, есть начало
его упорядочивания. Нечто, осознаваемое как невидимое, лишенное
физических свойств, бесформенное получает имя хаос: ‘зев’, ‘зева*
н и е \ ‘зияние’, ‘разверстое пространство4, ‘пустое протяжение’. Бес­
форменность, обретающая свойства, перестает быть самой собой. Она
оформляется через оговаривание («Мы живем в оговоренном мире»),
становится элементом порядка языка.
Хаос семантизируется в античной мифологии с помощью катафатических определений. Он уподоблен стихии: воде, влаге, разлитому воз­
духу, смеси стихий; пространству между небом и землей; мировому
яйцу, породившему из себя весь мир; нерасчлененной и грубой глыбе;
двуликому Янусу, страшной бездне; Аиду. Хаос определяется также
как первопотенция; вместилище вещей; некоего рода вечность; беспо­
рядочное состояние материи.
Хаос описывается посредством апофатических определений: «Не

существовало еще небо и не существовала земля. Не было еще ни
почвы, ни змей в этом месте...» Согласно им хаос — это отсутствие и
одновременно возможность бытия: не существовало еще... это нереа­
лизованные, но потенциально возможные бинарные оппозиции: свет —
тьма»земля — небо... Хаос толкуется через то, что в нем еще не воз­
никло. Он выступает как чистая потенциальность — «предпорядок»,
определяемый как бы изнутри своей реализованной потенциальности6.
Процессы оязыковления (введения в порядок языка) и семантизации — наделение именем, осмысление через образы, интерпретации
через отрицание, — это процессы рождения вторичного, языкового
хаоса в недрах порядка. Это отделение того, что поименовано хаосом,
осмыслено и истолковано7 от «неназванного» и в силу своей внеположенности языку не могущего быть осмысленным и истолкованным.
• Примеры апофатического истолкования хаоса иллюстрируют также
идею обратного движения времени [Флоренский 1922], отрицательного
времени [Рейхенбах 1962].
7 Согласно М. Фасмеру, слово хаос было, вероятно, заимствовано рус­
ским языком из немецкого [Фасмер 1987, т. 4, с. 222]. Хаос также относится
к ключевым концептам поэтики Ф. И. Тютчева, поэта, тесно связанного с
немецкой культурой. Если иметь в виду, что один из основных стереотипов
«немецкого», сложившихся в разных культурах, включая русскую, это —
немецкий порядок, то появляется еще один образ хаоса, возникающего в
недрах порядка, но уже в рамках межъязыкового и кросскультурного диа­
лога. Это можно отнести к разряду курьезных иллюстраций мысли о вто­
ричном рождении хаоса в лоне (из лона?) порядка.


Глава первая. Хабе

283

Если в мифологии космос, порядок рождаются из хаоса, то в языке
хаос рождается из порядка.
Языковой хаос встроен в оппозицию к космосу, порядку и приспо­
соблен выполнять функции его антипода. Языковой хаос -и- это скон­
струированные внутри языкового порядка ‘ничто и пустота’, побеж­
денная ‘бесформенность и безликость’. Победа космоса над хаосом,
описываемая в космогонических мифах, имеет семантическую природу,
Языковые хаос и ничто являют собой упорядоченные хаос и ничто*.
Это очень близко к утверждению Ю. М. Лотмана о том, что «в са­
мой основе идеи культуры лежит существование другого, противосто­
ящего ей мира. (..) Культура постоянно ведет “игру” с внекультурным
пространством, то помещая туда свои страхи, то делая его вместили­
щем своих идеалов и постоянно созерцая себя в этом перевернутом
зеркале» [Лотман 1992, с. 10].
Таким образом, ведя речь о хаосе, мы имеем в виду культурноязыковой конструкт. Онтологический вопрос здесь, по всей видимос­
ти, невозможен. К языковому концепту, или конструкту, могут предъяв­
ляться вопросы герменевтического характера: Как сконструировано и

как может быть истолковано?
Хаос vs. Космос. В разных типах дискурса сформированы пред­
ставления о постоянной опасной, угрожающей близости хаоса к кос­
мосу. Это тютчевское: О, бурь заснувших не буди — // Под ними хаос
шевелится!., высказывание 3. Фрейда о тонком слое цивилизации, под
которым скрывается грохочущее основание. Это образы фильмов ужа­
сов, в которых лицо человека способно обретать черты монстра. Это
согласующееся с законами термодинамики понятие увеличивающейся
энтропии, означающего, что из порядка всегда рождается хаос. Нако­
нец, ту же идею можно усмотреть в газетных заголовках типа: Угро­

жает ли России хаос? Способны ли региональные власти противо­
стоять угрозе хаоса? Грозит ли Удмуртии правовой хаос? Только
вместе мы сможем справиться с угрозой хаоса и войны, которую
несут в наше общество экстремисты, утерявшие все понятия чело­
вечности и добра... [http://www.a-z.ru/nkoinfo/period/vestnic_blag/5-6/
20.htm — 5К].
В современном языке беспорядок, хаос и ад находятся в синони­
мических отношениях: беспорядок, ад, содом, разгром, столпотво­
* «Что если вопрос о существе Ничто даже еще не поставлен удовлетво­
рительным образом?», — писал М. Хайдеггер [Хайдеггер 1993]. Вероятно,
этот вопрос связан с невозможностью выйти за пределы языка при обсуж­
дении существа Ничто.


284

Часть И. Мифологический след в языке

рение (вавилонское), светопредставление, кавардак, шабаш, хаос
[Абрамов 1994].
Отождествление хаоса с аидом характерно для древнеримской ли­
тературы. Как отмечает А. Ф. Лосев, «римляне прибавили какой-то

ужасающий аффект и трагический пафос перед этой всепоглощаю­
щей бездной» [Лосев 1991, с. 581]. У Сенеки хаос — общемировая
бездна, в которой все разрушается и тонет. Этот след и этот трагичес­
кий пафос также сохраняется в современном языке:
(1) Да, — задумчиво сказал Кавабата, — а ведь, в сущности, этот
рисунок страшен. От животных нас отличают только те правила и
ритуалы, о которых мы договорились друг с другом. Нарушить их —
хуже, чем умереть, потому что только они отделяют нас от бездны
хаоса, начинающейся прямо у наших ног, — если, конечно, снять
повязку с глаз (В. Пелевин. Чапаев и пустота).
(2) Кровавый хаос в стране. Ночная армия Ваги, выходящая на
поверхность, десять тысяч головорезов, отлученных всеми церква­
ми, насильников, убийц, растлителей; орды меднокожих варваров,
спускающиеся с гор и истребляющие все живое, от младенцев до
стариков; громадные толпы слепых от ужаса крестьян и горожан,
бегущих в леса, в горы, в пустыни; и твои сторонники — веселые
люди, смелые люди! (А. и Б. Стругацкие. Трудно быть богом).
(3) Франция Погружается в пучину транспортного хаоса (http://
www.autotransinfo.ru/ tr_news.asp).

Мифологические представления о косм осе , объятом ха о со м , перво­
зданным океаном, бездной находят продолжение: И мы плывем, п ы ла ­
ю щ ею бездной // Со всех ст орон окруж ены (Тютчев).
В формах интерпретации некоторых фактов новейшей истории так­
же угадываются структурные элементы мифологического противостоя­
ния космоса силам хаоса. Террористические акты 11 сентября 2001 г. в
Нью-Йорке и Вашингтоне комментировались в массмедиа как наруш е­
ние м ирового порядка. Международный терроризм оказался носите­
лем свойств ха о са , а «все цивилизованное человечество» — свойств
мирового порядка. Данная метафора может рассматриваться и в более
широком контексте. Силы хаоса локализуются во внекультурном про­
странстве: за пределами цивилизации, на территории «стран-изгоев».
Они прячутся и тайно, не объявляя своего имени, наносят удары. Борь­
ба с международным терроризмом обретает черты мифологического
противостояния космоса хаосу. К сказанному можно добавить, что и
сам Центр международной торговли рождает ассоциации с мировым
древом. Торговля — это одна из главных составляющих экономичес­
кого развития любой страны. Центр международной торговли распола­
гался в двух самых высоких небоскребах, занимавших центральное


Глава первая. Хаос

285

положение на Манхетгене. В нем работали люди разных национально­
стей, из разных стран мира. Он был своего рода символом респекта­
бельности и могущества самой богатой страны мира. Ср. Мировое древо

«является доминантой, определяющей формальную и содержатель­
ную организацию вселенного пространства» [Топоров 1991, с. 399].
Я зы к о вы е образы бесконечности: пред- и постпорядок. В со­
временном употреблении слово хаос может иметь импликацию «еще
не порядок» — предпорядок. Оно используется для обозначения доупорядоченной ситуации: еще не выстроенного порядка, не найденной
гармонии. Это относится к мыслям, которые еще не обрели логической
завершенности, чувствам, не согласованным гармонически.
Хаос также описывает состояние мира или души, которые посто­
янно находятся во власти деструктивных сил, и в которых гармония,
в принципе, недостижима. Так выражается пессимистический взгляд
на устройство мира. В этом случае хаос обозначает реальность, на­
стоящее, а порядок — область желания (мечты, иллюзии), вероятное
будущее.
(1) В голове какой-то хаос, никак не выстраивается логика рассуждений.
(2) Но, по-моему, не время таким рискованным экспериментам
среди нашего хаоса и развала, перед лицом напирающего врага.
Надо дать стране прийти в себя и отдышаться от одного переворота,
прежде чем отваживаться на другой. Надо дождаться какого-нибудь,
хотя бы относительного успокоения и порядка (Б. Пастернак. Д ок­
т ор Ж иваго).

(3) Нью-Йорк был для Маруси происшествием, концертом, зре­
лищем. Городом он стал лишь месяц или два спустя. Постепенно из
хаоса начали выступать фигуры, краски, звуки (С. Довлатов. Ино­
странка).

(4) Как известно, мир несовершенен. Устоями общества являют­
ся корыстолюбие, страх и продажность. Конфликт мечты с действи­
тельностью не утихает тысячелетиями. Вместо желаемой гармонии
на земле царят хаос и беспорядок. Более того, нечто подобное мы
обнаружили в собственной душе. Мы жаждем совершенства, а вок­
руг торжествует пошлость (С. Довлатов. Зона).

В других употреблениях слово хаос может иметь импликацию «уже
не порядок» — постпорядок. Хаос обозначает состояние, ситуацию,
возникающие в результате действия деструктивных, дестабилизирую­
щих сил, разрушающих порядок, гармонию.
( 1) Нашей ближайшей задачей становится теперь упразднение слу­
чайностей, производящих хаос, нарушающих единый ритм и вызы­
вающих снижение темпов (А. и Б. Стругацкие. Улитка на скчоне).


286

Часть U, Мифологический след в языке
(2) Гостиница производила впечатление желтого дома, покину­
того сбежавшей администрацией. Пустота, хаос, власть случайнос­
ти на лестницах и в коридорах (Б. Пастернак. Доктор Живаго).
(3) Архангельск на пороге хаоса: энергетики отключают свето­
форы. Тем не менее если в ближайшие дни деньги не будут пере­
числены на счет «Архэнерго», на основных магистралях Архангель­
ска воцарятся хаос (http://www.ntv.ru/russia/15Sep2000).
(4) «Снежные бури, разразившиеся в минувшие выходные, вызва­
ли хаос в экономической жизни Европы», — сообщает информаци­
онная служба Би-би-си (http://www.lenta.ru/world/ 1999/11/22).

Таким образом, в современном употреблении хаос может иметь
импликации либо еще, либо у ж е не порядок, соединяя в себе смысло­
вые компоненты 'пред- и постпорядка’, что кореферентно идее неструк­
турированного времени, единства начала и конца, бесконечности, во­
площением которой в античной философии является хаос. Порядок
зарождается из хаоса, но хаос рождается из порядка.
Совмещение идеи начала и конца просматривается в одном из ми­
фопоэтических образов хаоса — двуликом Янусе,— обладающем спо­
собностью видеть все вперед и назад, могущем развернуть мир во всей
его красоте или, наоборот, придать его уничтожению. Янус все закры­
вает и раскрывает, являясь как бы мировой дверью.
Я з ы к о в ы е о б р а з ы п у сто ты : о в е щ е с т в л е н н а я п у с т о т а .
«Мифологическому» хаосу, мыслимому как пустота (‘зев’, ‘зевание’,
‘зияние’, ‘пустое протяжение’), а также воздух, влага и т. д., противопо­
ставлен хаос, обозначающий помещение со множеством неупорядо­
ченных вещей. Например, риторический вопрос: Как можно жить в
таком хаосе? — может быть понят как утверждение, что жить в неуб­
ранном помещении, в котором вещи разбросаны в беспорядке, невоз­
можно, но не как утверждение, что невозможно жить в пустоте. Идея
пустоты трансформировалась в идею беспорядочной заполненности про­
странства вещами — «овеществленной пустоты»9. В сопоставлении с
античными представлениями о хаосе это значение можно рассматри­
вать как результат культурно-языковой энантиосемии. Вероятно, оно
возникло как антоним к одному из значений слова порядок ‘Правиль­
ное, налаженное состояние, расположение чего-н.’ Держать вещи в
порядке [Ожегов, Шведова 1995].
9
Необходимо при этом отметить, что античному пониманию хаоса
присуща определенная «вещность», «вещественность»: Аристотель опре­
делял хаос как физическое место, где находятся те или другие физические
тела; Овидий мыслил хаос как ‘нерасчлененную и грубую глыбу’.


Глава первая. Хаос

287

(1) Книги, рукописи, начатые листы, окурки и пепел завалили
весь стол. Страшно было подсесть, - г не только работать в таком
хаосе (А. Н. Толстой. Для чего снег идет).
(2) В холле царил хаос, Все было перевернуто, разбросано, заслякощено. Книги валялись вперемешку с пыльным бельем и сверну­
тыми холстами. Под ногами хрустело стекло, валялись сморщенные
тюбики из-под красок, телевизор смотрел пустым прямоугольни­
ком экрана, а стол был заставлен грязной посудой Стухлыми объед­
ками. В общем, только что не было навалено в углах, а может быть и
было навалено — в темноте не разберешь. Запах вдоме стоял такой,
что Виктор не вытерпел и распахнул окно (А. и Б. Стругацкие. Гзд-

кие лебеди).
(3) Комната также имела очень странный вид, и что-нибудь по­
нять в хаосе ее было очень трудно. На ковре лежали рукописи, они
же были и на диване. Валялась какая-то книжка горбом в кресле. А
на круглом столе был накрыт обед, и среди закусок стояло несколь­
ко бутылок (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).
На тенденцию к «овеществлению» хаоса указывает также активно
идущий процесс именования вещей: водопад Каменный Хаос, торт
Хаос , магазин Белый Хаос, сайт Хаос, радио Хаос, современный стиль
в одежде: Самой экстравагантной за последние десятилетия обеща­

ет стать мода нынешнего года. Об этом свидетельствуют показы
новых коллекций в Нью-Йорке, Лондоне, Париже и Милане. Ведущие
специалисты сходятся во мнении, что центральной темой одежды
станет ..хаос. Символом этого стало ношение нижнего белья по­
верх брюк (радио «Маяк», 23.03.2001). Слово также используется мод­
ными направлениями современного искусства: журнал «Архитектура
и хаос»'0, альбом Б. Гребенщикова Сестра Хаос; Том-Хаос — псевдо­
ним В. Занурова, солиста группы «Отпетые мошенники» и т. д.
У слова-концепта хаос возникла утилитарная функция. Это— част­
ный случай общего процесса экстраполяции «материального» в об­
ласть «идеального»". Вещь, становясь товаром и объектом рекламы,
присваивает символический язык, созданный литературным, истори­
ческим, философским, мифологическим типами дискурса. Символи­
ческий язык используется как товарный знак вещи, участвует в созда­
нии ее имиджа и ее стоимости. Ценностный смысл слова-концепта вклю-10
10 Создатель этого проекта А. Иванов определяет общее направление
журнала следующим образом: «Архитектура — это то, чем мы занимаем­
ся, хаос — это все, что нас окружает» (http://www.archao8.ru).
11 Мощному овеществлению подверглось, например, слово мир: Мир
кожи, мир ковров, мир хрусталя, мир обуви и т. д.


288

Часть IL Мифологический след в языке

чается в стоимость товара. С другой стороны, вещь-товар оказывается
введенной в дискурсивные практики мифологии, философии, литера­
туры, что не выглядит удачным, особенно в тех случаях, когда объеди­
нение вещи с именем происходит не как факт осознанного именова­
ния, а чисто механически. Подобные ситуации имеют лингвистический
диагноз: культурная глухота1213.
Образ хаоса к а к животворного н ачала. В мифологии хаос ам­
бивалентен : о н — и ядовитый отход миротворения, и энергетический
источник мироздания. В языке и культуре хаос сохраняет смысловую
амбивалентность. Она обнаруживается, например, в базовой метафо­
ре чувств.
Несвободная метафорическая сочетаемость имен чувств проявляет
связь чувств со стихиями, преимущественно со стихией воды: чувства
текучи [Арутюнова 1999, с. 385— 402], ср.: волна, всплеск, стихия
чувств; чувства нахлынули. Это свидетельствует в пользу того, что
хаос является базовой метафорой чувств. Фразеологизмы до дна души,
в глубине души также содержат «водную» аллюзию. (Согласно [СРЯ
XI—XVII, вып. 4], глубина имеет значение: ‘пропасть, бездна, пучина’
и употребляется в первую очередь как ‘глубина морская’, но также и
‘речная, озерная’. Фразеологизм глубинъ пръдати означал ‘потопить*.
Здесь также обращает на себя внимание смысловое пересечение с хао­
сом — *зев’, ‘зевание’ 'разверстое пространство’, а также ‘бездна’.)
Характер воздействия чувств на душу человека, точнее, то, как это
вербализуется в несвободной метафорической сочетаемости, имеет
сходство с мифологическим мотивом деструктивного воздействия сил
хаоса на космос,3. Образ борьбы человека с отрицательными чувства­
ми как с деструктивным, стихийным началом детально разработан в
языке: нападение чувства на человека: печаль напала на кого-л, тоска
навалилась на к о г о -л противостояние человека чувству: бороться с
тоской, превозмогать скуку; победа чувства над человеком: скука одо­
лела, тоска извела; победа человека над чувством: пересилить, из­

быть тоску, одолеть грусть.
12Признаком культурной глухоты является незнание или нечувствитель­
ность к культурному следу слова-концепта. Культурный след не осознает­
ся, слово как бы погружается в культурно-бессознательное. Примером
культурной глухоты являет собой меню крымских ресторанов: Джульет­
та
тушеное мясо в горшочках, Ассоль — отбивная. Название строи­
тельного кооператива Вавилонская башня может восприниматься только
иронически, о чем его создатели, очевидно, не догадывались.
13 Подробнее см.: [Брагина 1999а].


Глава первая. Хаос

289

Наряду с идеей опасного хаоса, угрожающего мировому порядку,
также реализуется идея животворного начала хаоса. Можно, напри*
мер, предположить, что строка О. Мандельштама: Она еще не роди­
лась, И Она и музыка и слово, И И потому всего живого И Ненарушаемая связь — реминисценция к животворному началу хаоса.
Эстетически отмеченный хаос присутствует в романтическом дис­
курсе, проявляется как художественный прием в живописи, выражает­
ся в описании случайных комбинаций звуков, красок, чувств, т. е. всего
того, что изначально не предполагает упорядоченности.
(1) Обрывки туч сталкивались в красивый хаос красок и форм
(Л/. Г оръкий).
(2) Хаос чудных, неясных звуков вихрем носился перед вами
(И. Гоголь).

(3) Свое настоящее мнение о его поэзии я скрывал от Александ­
ры Яковлевны, а те принужденные звуки нечленораздельного одоб­
рения, которые я из приличия издавал, понимались ею как хаос вос­
хищения (В. Набоков. Дар).
(4) Группе REM нравится хаос на выборах президента США. ...В
дискуссии о неясном исходе президентских выборов в США солист
Майк Стайп уже успел заявить, что ему «этот хаос нравится»...
(http-.//www.delfi.ru/news/entertainment/music/article>.

Культурологи рассматривают хаос в качестве обязательного члена
оппозиции: хаос — культура. Культуры нуждаются для самовыражения
в фикциях хаоса [Balandier 1988]. Ср.:
Все новое: новые формации, новая ценная информация — может
родиться только благодаря хаосу, без хаоса ничего нового в системе
появиться не может (http://www.humans. ru/humans/19028 — 28К).

Некоторые природные явления также хорошо согласуются с идеей
хаоса. Например, для того чтобы наглядно объяснить теорию математи­
ческого хаоса, ученые часто используют образ облаков. Ставшая в

последние годы очень популярной, эта теория может служить еще од­
ной иллюстрацией упорядочивания хаоса. В современном употребле­
нии хаос часто утрачивает отрицательные коннотации, чему в опреде­
ленной степени способствует теория математического хаоса.

Языковые образы безвластия: анархия — мать порядка.
Смысловые отношения: хаос — космос, порядок и анархия — власть
присутствуют и в мифологии, и в языке. «Миф не спрашивает, как из
хаоса возник упорядоченный мир, а отвечает на вопрос: кто есть суве­
ренный бог; кто воцарился (anassein, basileyein) над миром? В этом
смысле функцией мифа является (...) установление различия между
хронологическим началом основания мира и тем, кто «руководит» его
10-1768


290

Часть II. Мифологический след в языке

настоящим упорядочением»,— пишет Жан-Пьер Вернан [Верная 1988,
с, 138— 139].
Генезис мира предполагает в первую очередь рождение власти.
Это — одно из возможных объяснений квазисинонимических отноше­
ний, возникающих между парами: порядок — власть (П орядок уста­
навливает тот; кто имеет власть ) и хаос
анархия1415. Х аос и анархия
часто встречаются в одном контексте.
(1) Она постоянно требует и жаждет богов, вождей, порядка, и
каждый раз, когда она получает богов, вождей и порядок, она дела­
ется недовольной, потому что на самом деле ни черта ей не надо, ни
богов, ни порядка, а надо ей хаоса, анархии, хлеба и зрелищ (А. и
Б. Стругацкие. Гадкие лебеди).
(2) Действительно ли шахтерские бунты, обострение обстановки
в Дагестане, небывалый финансовый кризис подводят нас к хаосу и
анархии? (http://www.aif.ru/920/artO0S.html —■15К).

Как социально-политическую аллюзию на космогонические мифы,
описывающие рождение космоса из хаоса , можно рассматривать по­
явившийся накануне революции лозунг: Анархия — м ат ь порядка'5.
В идеологии анархистов присутствуют идеи, содержащиеся в «мифо­
логическом» хаосе , например, хаос как ‘вечно творящее живое лоно’.
Ср. высказывание М. Бакунина: «позвольте нам довериться вечному
духу, который только потому разрушает и уничтожает, что он есть и
неисчерпаемый и вечно творящий источник всякой жизни. Страсть к
разрушению есть вместе и творческая страсть» (статья «Die Reaction in
Deutschland»). Поэтому смысловое сближение хаоса с анархизмом,
анархистами не выглядит случайным: / М ая анархист ы намерены
вызвать ха о с на улицах Лондона (Сегодня. Политика и власть).
В концептуальных построениях образа современной власти хаос так­
же играет важную роль. Хаос и порядок противопоставлены, они на­
ходятся в антонимических отношениях. Вместе с тем в политическом
дискурсе порядок кореферентно связан со временем правления И. Ста­
лина, ср.: клишированное высказывание сторонников сталинского
14 Анархия, так же как и хаос, восходит к греческому языку, обозначая
«безначалие», «безвластие», «беспорядок» [Черных 1994, с. 43]. Беспоря­
док может относиться как ко времени (которое еще не началось), так и к
социальной иерархии (которая еще не возникла).
15 Лозунг возник, вероятно, из высказывания П. Ж. Прудона: «респуб­
лика есть позитивная анархия (...) Это взаимная свобода (...); свобода
не дочь, а мать порядка» («Решение социального вопроса», 1848). [Душенко 1997, с. 431].


Глава первая. Хаос

291

режима: При Сталине был порядок. Для противников режима этот по­
рядок означает господство тоталитарной идеологии, полное, безраз­
дельное и беспредельное торжество власти, устроившей для своих 1раждан кровавый хаос.
Возможно, концепция власти В. В. Путина была выстроена с учетом
этих коннотаций и определялась не как наведение порядка в стране,
но как избавление страны от хаоса.
(1) Россия после выборов. Модель развития: хаос или стабиль­
ность. Путь Путина, (палка о двух концах. — Н. Б.)... Правый конец
палки СПС в результате приведет к уничтожению самого понятия
государства Российского и как следствие к тотальному хаосу ... Ко­
нец палки КПРФ создаст господство тоталитарной системы, что при­
ведет к экономическому, политическому и духовному кризису, фак­
тически к тому же хаосу (http://www.ipi.ru/Docs/ 3.htm/).
(2) Опрос 22—25 сентября 2000: рейтинг Путина, диктатура или
хаос, свобода слова. Что страшнее — диктатура или хаос.
В заключение хотелось бы отметить, что тот очевидный разрыв меж­
ду культурными смыслами и формой семантизации слов в толковых
словарях может быть отчасти снят благодаря культурному коммента­
рию, включающему в себя интерпретацию того культурного следа, ко­
торый существует в современном употреблении слов, называемых куль­
турными концептами, или культурными конструктами.

10*


Глава вторая
Чувства
М етаф ора и миф. Ч то обусловливает образ? Справедливость
обращения к мифу при анализе метафорических словосочетаний, об­
разованных именами чувств, подтверждают также идеи, развиваемые
в психоанализе [Фрейд 1992; Юнг 1991; 1994]. Тема фразеологии и
психоанализа обсуждалась на конгрессе EUROPHRAS’97 в докладе
В. Айсманна (Eismann).
3. Фрейд [Фрейд 1992, с. 29] пишет о том, что борьба со страхами
осуществляется через очеловечивание сил природы, способ ее «одо­
машнивания». Он отмечает, что с безличными силами и с судьбой че­
ловек не может вступить в контакт, они остаются вечно чуждыми ему.
«Но если в стихиях бушуют страсти, как в твоей собственной душе, то
можно психически обрабатывать свой безрассудный страх». Внешний
и внутренний мир человека находятся в отношении взаимовлияния и
моделируются друг относительно друга по принципу аналогии. В языке
такие аналогии выражаются с помощью метафор. Это — форма текс­
товой реализации внутреннего и внешнего мира, способ их упорядо­
чивания.
Кажется справедливым утверждение Ж. Лакана (1995) о том, что
методы психоанализа имеют текстовую природу, что они ориентирова­
ны в поле языка и подчинены функции речи. Он также отмечает, что
теория инстинктов Фрейда, ее содержание имеет откровенно мифичес­
кую природу. Это утверждение служит, на мой взгляд, дополнитель­
ным аргументом в пользу обращения к идее мифа в языке, постулиро­
вавшейся в работах Кассирера [Cassirer 1925], Греймаса [Greimas 1987].
Существенен также другой момент. Устойчивые метафорические
словосочетания возникают как результат определенного развития сло­
ва, как результат языкового и культурного выбора из множества воз­
можных словосочетаний, мыслимых как свободные. Мы говорим огонь
любви, но не воздух любви, ветер любви; подорвать веру, разрушить


294

Часть II. Мифологический след в языке

веру, но не развеять веру, излить веру — сочетания, в принципе, воз­
можные, но мыслимые как свободные.
Возникает вопрос: почему? что обусловливает выбор того пути, по
которому идет языковая концептуализация, закрепленная в узусе, т. е.
имеющая нормативный характер? Я здесь делаю акцент именно на вы­
боре пути, а не на собственно языковой концептуализации.
Ставшие уже хрестоматийными наблюдения Н. Д. Арутюновой
(1976) над семантикой несвободной сочетаемости имен чувств, работа
В. А. Успенского (1979), исследования, посвященные метафорам в
когнитивном аспекте [Lakoff, Johnson 1980; Kovecses 1995] и др., не
рассматривают и не отвечают на «Почему-вопрос». Например, почему
эмоции уподобляются текучему телу (наблюдение Н. Д. Арутюновой),
а воля— твердости? Почему «Любовь— это путешествие» (Lakofï), а,
например, не дорога. Совершенно очевидно, что наблюдение над не­
свободной сочетаемостью дает полное основание для такой аналогии.
Но при этом возникает вопрос: можно ли говорить о произвольности
языкового выбора данной аналогии или же существуют причины, обус­
ловившие такой выбор?
Попытка ответить на «Почему-вопрос» переводит разговор из обла­
сти онтологии в область гносеологии. Его возможно вести, как кажет­
ся, только если выйти за пределы чисто семантического описания и
рассматривать языковые единицы как результат взаимодействия (диа­
лога) языка и культуры. В этом случае акцент ставится на выявлении
связи устойчивых словосочетаний с разными типами дискурса: фило­
софским, религиозным, идеологическим, социально-идеологическим,
литературным, народно-поэтическим и мифологическим. Такой ана­
лиз проводился на материале фразеологии [Bragina 1996; Bragina
1998а,b; Sandomirskaya, Oparina 1996; Телия 1993; Teliya, Bragina,
Oparina, Sandomirskaya 1994; Телия 1995; 1996; Teliya, Bragina, Oparina,
Sandomirskaya 1998]. В указанных работах фразеологические едини­
цы рассматриваются как результат взаимодействия языка и культуры,
делаются попытки определить и описать культурные коннотации в язы­
ке. Акцент на культурном компоненте в устойчивых словосочетаниях
позволяет рассматривать культурные концепты, например, имена
чувств, несколько с иной стороны, чем это делают А. Вежбицкая [Wierzbicka 1992] и представители Московской семантической школы [Апре­
сян 1995; Урысон 1997а]. В поле исследования попадают в первую
очередь не внутри- или внешнелингвистические, но внелингвистические явления, к которым, как отмечает Н. И. Толстой [Толстой 1997,
с. 226], относятся все факторы материальной и духовной культуры,
влияющие на структуру языка.


Глава вторая. Чувства

295

Здесь уместно поставить вопрос: как и какие единицы языка содер*
жат элементы мифологического мышления в форме архетипических
образов. Материалом для анализа послужили прежде всего русские, а
также немецкие и, в меньшей степени, английские устойчивые словосо­
четания, образуемые именами чувств. Следует при этом оговориться,
что миф анализируется не в качестве прямого источника метафоричес­
ких сочетаний. Моя задача — указать на аналогию мифологических
сюжетов и сюжетов, которые раскрываются в метафорических слово­
сочетаниях. Метафорические словосочетания рассма1риваются на фоне
мифологических представлений. Такой подход близок к идеям, выска­
занным в работах Н. И. и С. М. Толстых [Толстой 1997, с. 271—279;
Толстая 1994; 1998], в которых фразеологизмы исследовались в сим­
волико-мифологической перспективе.
«В ласть чувств». В статье В. Н. Ярхо (1963) поставлен вопрос при­
менительно к гомеровским героям: способен ли гомеровский человек
осознать собственную ответственность, поскольку часто эпический
герой действует под непосредственным воздействием божества, то
побуждающего его советом, то дарующем ему отвагу и мужество. Не
означает ли это, что гомеровские герои — не более, чем марионетки,
которых дергают за ниточки боги? Боги, например, вдувают (щт/ети),
влагают (èpfiоЛЛе/) в героев отвагу, мужество, они также могут «вло­
жить в сердце дикое ослепление», вызвать безумие и т. д. В связи с
этим, В. Н. Ярхо замечает, что такие представления восходят к вере в
добрых и злых духов, характерной для религии племен, находящихся
на более ранней стадии развития человечества. «Божественный ап­
парат» Гомера есть специфическая, естественно возникшая форма веде­
ния мира [Ярхо 1963, с. 48].
Подобные вопросы возникают и при анализе языковых метафор,
описывающих переживание человеком эмоций, чувств. Как представ­
лен в языке «человек чувствующий»? Согласно устойчивым словосо­
четаниям чувства приходят в человека, нападают на него, поселяют­
ся в его душе, человек может бороться со своими чувствами, брать
их под контроль, но также чувство может победить, овладеть чело­
веком, влиять, воздействовать на него, на его поведение и состояние,
на его реакции и мимику. Под влиянием отрицательных чувств человек
может сойти с ума, может совершать поступки деструктивного харак­
тера, например, убить себя или другого.
Язык показывает, что чувства, прежде всего отрицательные, высту­
пают как некая самостоятельная агрессивная сила, вступающая в опре­
деленные отношения с человеком и часто противостоящая ему (см.
также: [Апресян, 1993]). Человек, не совладавший со своим чувством,


296

Часть IL Мифологический след е языке

находится под его влиянием и способен совершать неконтролируемые
действия, имеющие разные, в том числе и резко отрицательные, по­
следствия. Человек в его языковом описании оказывается в положе­
нии гомеровского героя, значительная доля ответственности за некото­
рые из его поступков лежит на чувстве, которое им овладело или с
которым он не смог совладать / справиться. Он выступает как объект,
подвергшийся воздействию агрессивных сил, приходящих извне. Мы
говорим: поддаться чувству, не совладать со своими чувствами, быть
одерзким{ьш)ой страстью, сделать что-я. в ослеплении, не помнить
себя от страха, быть вне себя от ярости и т. д., подразумевая тем
самым безотчетность, неконтролируемость своих действий или состо­
яний, подчеркивая, что в этот момент мы не принадлежим самим себе
(тогда кому?). Человек не несет ответственности за свои сны (в них он
может выступать в роли палача, жертвы — кого угодно), за свои обмо­
роки, а также, отчасти, за свои чувства.
Аргумент «находился во власти чувств» принимается во внимание
социумом, служит оправданием в глазах общества. Фразы типа Он не
помнил себя от ярости; В гневе она наговорила много лишнего ; В
бешенстве он ударил ее могут использоваться в ситуации извинения,
так как имплицитно содержат в себе оправдание. Это находит выраже­
ние и в юриспруденции. Так, если убийца в момент совершения пре­
ступления находился в состоянии аффекта (например, убийство на по­
чве ревности), то это обстоятельство смягчает его вину. Считается, что
сознание человека «во власти чувств» частично отключается, он не
помнит себя, плохо осознает себя.
Ж.-П. Сартр, отмечая неподвластность человеку и неконтролируе­
мость чувства, описывает переживание его как магический акт, ср.:
Эмоции появляются в потрясенном теле, которое принимает не­
которое поведение. Потрясение может пережить поведение, но пове­
дение конституирует форму и значение потрясения. (...) Сознание,
которое взволнованно, довольно похоже на сознание, погружаю­
щееся в сон. (...) Мы видели, что в эмоции сознание деградирует и
внезапно преобразует мир причинных связей, в котором мы живем,
в магический мир. (...) Существует такая экзистенциальная структу­
ра мира, которая является магической. ... Уже теперь мы можем
отметить, что категория магического управляет интерпсихически­
ми отношениями людей в обществе, а точнее, нашим восприятием
других [Сартр 1993, с. 141].
Таким образом, чувства представляют собой силу, власть которой
вынуждена признавать как отдельная личность, так и общество в це­
лом, с которой человек вступает в борьбу (здесь и далее я имею в виду


Глава emopm.4yecmeà

297

прежде всего силу отрицательных чувств). Эта борьба не всегда окан­
чивается победой человека, существует также вероятность его подчи­
нения этой силе. Что это за сила?
Можно предположить, что система древних верований в добрых и
злых духов была трансформирована в язык и в форме устойчивых ме­
тафорических словосочетаний, относящихся к узусу, стала составной
частью культурного поля памяти, транслируемого из поколения в по­
коление. Таким образом это знание было сохранено языком до на­
ших дней.
Безусловно, это утверждение справедливо не по отношению к язы­
ку вообще, который содержит в себе множество разных культурных
слоев, от самых ранних до поздних, но по отношению к определенным
его «зонам», наиболее ярко проявляющим архетипические образы.
Таковой можно считать эмоциональную жизнь человека, представлен­
ную в языке устойчивыми метафорическими словосочетаниями. Ины­
ми словами, метафоры отрицательных чувств в трансформированном
виде наследуют архетипические черты древних богов, злых духов, не­
сущих деструктивное начало и связанных с хаосом, со смертью, с под­
земным миром. Следует сразу оговориться, что я не рассматриваю миф
как прямой источник возникновения метафорических словосочетаний,
хотя такая возможность тоже не исключается. Я готова при этом допу­
стить, что те или иные словосочетания могли возникнуть значительно
позже. Меня интересуют в первую очередь те неслучайные, на мой взгляд,
совпадения с мифологическими сюжетами, которые нашли воплощение
в метафорах (независимо от источника и времени их появления) и ко­
торые иллюстрируют утверждение о включенности мифа в язык.
М отив перемещения чувств во внутреннем пространстве: про­
никновение в душу, в сердце. Попытаемся рассмотреть устойчивые
словосочетания, образуемые именами отрицательных чувств: грусть,
тоска, скука, печаль, гнев, ярость, горе, уныние с точки зрения тех
мотивов, которые они содержат, и сопоставить их с мифологическими
мотивами. Чувства способны перемещаться. Они приходят и уходят,
они передаются от человека к человеку1. Их приход может быть нейт­
ральным, т. е. лишенным отрицательных коннотаций: какое-л. чувство
пришло, вошло в душу (в сердце), поселилось в душе (в сердце), нем.
ein Gefuhl kommt an, senkt sich ins Herz, dringt ein; или агрессивным,
актуализирующим достаточно часто проявляющийся в языке смысл
1 См. также: Приложение 3, в котором дано лексико-графическое опи­
сание обозначающих эмоциональное состояние фразеологизмов с опор­
ным компонентом душа / сердце.


298

Часть II. Мифологический след в языке

враждебности чувства человеку, неизбежности борьбы с ним: какое-л.

чувство закралось в кого-л., подкралось к сердцу, проникло в душу,
затаилось в душе, нем. ein Gefiihl beschleicht mich, regt sich in mir
(обманный путь); какое-л. чувство (тоска, горе) поразило кого-л., пре­
следует кого-л., нем. einGefëhl schlàgt in j-n. wie ein Blitz ein, ein Gefiihl
verfolgt mich (агрессивный путь). Существуют также другие способы
проникновения чувства в душу (например, мотив вселения), в которых
агрессивность чувства несколько смягчена: в сердце поселилась скука;
скука подступает к сердцу’, тоска ложится на сердце; в душе царит
грусть, печаль, нем. Trauer überkommt mein Herz, legt sich auf mein Herz.
Язык показывает, что место (локус) обитания чувств, а также ко­
нечная точка их перемещения — человек, его душа. Чувства также
способны перемещаться от человека к человеку: радость передалась
кому-л., нем. seine Freude hat sich au f mich bbertragen. Человек может
выступать как каузатор чувства в другом человеке (активный): кто-л.
нагнал / навеял на кого-л. печаль, тоску, (пассивный) заразиться уны­
нием от кого-л. нем. ег hat mich mit seiner Trauer angesteckt. После­
дний пример указывает на достаточно характерную для чувств анало­
гию с болезнью.
Таким образом, чувство может входить в человека, в его душу, в
его сердце, выходить из него: какое-л. чувство ушло, исчезло, испари­
лось, улетучилось, нем. ein Gefiihl vergeht, verraucht, ist verflogen, lost
sich auf, vergeht или перемещаться от одного человека к другому.
Чувство способно приходить откуда-то и уходить куда-то, но конкретно
место его обитания вне человека никак не оговаривается в языке. Мы
можем говорить: Чувство пришло, чувство ушло куда-то, нем. ein
Gefiihl kommt an, vergeht, но куца именно, не конкретизируется.
Пространство в мифологии. В мифологии выделяются священ­
ные, сакральные пространства и аморфные, хаотические пространства,
населенные злыми духами, привидениями.
Душа является священным пространством, она центр мира, центр
микрокосма. Это положение достаточно четко обозначают мифологи:
«Душа противопоставляется стихии как внутреннее внешнему, что ука­
зывает на функцию души как центра мира, делающего мир укреплен­
ным в самом себе» [Евзлин 1993, с. 65]. Центр мира — это точка встре­
чи трех космических областей — Неба, Земли и Преисподней [Евзлин
1993, с. 295].
Комментарий. Таким образом, то, что чувства локализуются в
душе, в сердце, а также то, что место обитания чувств вне человека не
оговаривается, имеет объяснение в мифологии. По своему характеру
чувства неструктурны, они близки хаосу [Teliya, Bragina, Oparina,


Глава вторая. Чувства

299

Sandomirskaya 1998; 2001]. Сам способ проникновения чувств в чело­
века указывает на их враждебность. Можно предположить, что про*
странство их обитания вне человека ~ это именно хаотические про»*
странства, подземный мир, откуда они приходят; нападают на человека.
В мотиве вселения чувства в душу человека можно усмотреть
параллель с поведением демонов в мифологии. Существуют мифы о
двоедушии: обычной человеческой и вселившейся в тело человека де­
монической душе.
Интересно, что существовал ритуал очищения от отрицательных
чувств, таких как гнев, ярость. Произносились специальные заклина­
ния, в которых чувства отдалялись от домов, от окон, от внутренних
дворов, от ворот, от входа, от царской дороги, чтобы они не приближа­
лись к цветущим полям, рощам. Заклинание заканчивается словами:
«Пусть они отправляются по дороге бога Солнца в преисподнюю!)» [Евзлин 1993, с. 107]. Таким образом, отрицательные чувства отправляли
в подземный мир.
Далее будет видно, что отрицательные чувства имеют выраженное
хтоническое начало, связанное со смертью и с подземным миром.
Приход чувства в душу есть прообраз (проекция) обладания цент­
ром мира (микрокосмом), поэтому не случайно, что один из сильных
мотивов в языке есть мотив борьбы человека с чувством.
М отив борьбы человека с чувством. Процесс борьбы человека
с чувством, по данным языка, можно структурировать2. Он имеет не­
сколько стадий:
• нападение чувства на человека: грусть / тоска / печаль напада­
ет на кого, наваливается на кого, охватывает кого; нем. Gejuhle

erfalen mich, Wut packt mich;
• противостояние человека его чувству: бороться со скукой, пре­
возмогать скуку; нем. gegen die Langeweile ankàmpfen;
• победа человека над чувством: пересилить, избыть тоску, одо­
леть грусть / тоску / скуку, разогнать, рассеять, развеять грусть /
тоску / печаль; нем. seine Trauer überwinden, sich die Langeweile
vertreiben;
• победа чувства над человеком: скука одолела, тоска извела, нем.
Zorn überwàltigt mich.
2
Ср. также ролевое описание структуры предложения на примере кон­
цепта «страх» в русском и немецком языках: (1) индивид, испытывающий
страх, является подлежащим, (2) подлежащим является слово страх или
его синоним, (3) страх выступает в роли коагенса [Демьянков, Воронин,
Сергеева, Сергеев 2002, с. 35].


300

Часть IF. Мифологический след в языке

При этом образ борьбы поддерживается как живыми метафорами

нападает, душит, давит, так и мертвыми метафорами охватывает*
овладевает.
Язык рисует образ агрессивного врага с ярко выраженным дест­
руктивным началом:

Гнев овладевает кем, охватывает кого, нападает на кого, душит
кого, бушует в сердце / в душе, обуял кого; нем. Zom überwâltigt mich,
übermannt mich, ergreift mich, Zom schnürtej-m die Kehle zu, Zom wütete
in seiner Brust, Zom überkommt mich.
Ярость нападает на кого, душит кого; нем. Wutpackt mich, erfafit
mich, überkommt mich, übermannt mich.
Горе давит, сушит кого, старит кого, сгибает кого; нем. Киттег
überwâltigt mich, drückt, bedrückt mich, Kummer lastet auf mir, vor Kummer
gealtert sein, vor Kummer gebeugt sein.
Тоска душит, давит, сосет, наваливается, нападает, гнетет,
жмет / сжимает сердце, стесняет грудь, стесняет сердце, сосет
сердце, хватает за душу, мучит, изводит, преследует; нем. Gram drückt
mir das Herz ab, Gram bricht mir das Herz, die Sehnsucht zehrt an mir,
Trauer hockt auf der Brust, Trauer legt sich über meine Seele, von Sehnsucht
ergriffen sein, gepackt werden, vor Sehnsucht sterben, vor Sehnsucht
vergehen, von Sehnsucht gequàlt sein.
Печаль охватывает кого, ложится на сердце кому, стесняет грудь
кому, поражает кого; нем. Traurigkeit überfdllt mich, hockt auf der Brust,
Trauer überkommt mich.
Грусть охватывает кого, овладевает кем, одолевает кого, напа­
дает на кого, находит на кого, накатывает на кого, ложится на
сердце кому; нем. Traurigkeit ergreift mich, erfafit mich, beschleicht mich,
befallt mich.
Уныние охватывает кого, одолевает кого, находит на кого, на­
падает на кого, придавливает кого; нем. Mutlosigkeit erfafit mich,
beschleicht mich, befallt mich, bedrückt mich.
Скука овладевает кем, одолевает кого, охватывает кого, нахо­
дит на кого, нападает на кого, подступает к сердцу; нем. Langeweile
beschleicht mich, erfafit mich, ergreift mich, überkommt mich, lahrnt mich.
Те последствия, к которым приводит воздействие отрицательных
чувств на человека, также показывают их деструктивное, хтоническое
начало, их связь с подземным миром. Переживания чувств могут опи­
сываться как с помощью метафорических словосочетаний, так и с по­
мощью стереотипов дискурса (неметафорических сочетаний), причем
реакция на воздействие отрицательных чувств у человека совпадает с
реакцией на воздействие темных сил, которым, согласно мифологи­


Глава вторая. Чувства

50Ï

ческим представлениям, может подвергнуться Человек. Это: измене-*
ние внешности (лицо, фигура), задержка дыхания, потеря дара речи,
плач (вой — мотив зверя), боль в сердце, потеря подвижности:
побелеть, потемнеть, задыхаться, трястись от ярости; нем.
vor Wut schnauben, beben, zittem, schàumen, keuchen, heulen, ersticken,
bleich sein , blind sein, to// je /л, vor TKitf weifi, blafi sein, rot anlaufen;

wutentbrannt, wutschnaubend, wutverzerrt;
осунуться, почернеть, поседеть, постареть, сгорбиться, съе­
житься, окаменеть, онеметь от горя; нем. vor Kummer gebeugt sein,
vor Kummer erstarrt sein ;
постареть, потемнеть с тоски, выть с тоски/от тоски, ник*
путь от тоски, грудь болит, сердце ноет, дыхание перехватывает
от тоски; томиться от тоски/от грусти/от скуки ;
потемнеть, постареть, никнуть от печали; нем. das H en ist mir
schwer vor Sehnsucht, das H en tut mir weh vor Sehnsucht, die Brust schmerzt
mich vor Sehnsucht.
Показателен также ряд, который описывает человека, переживаю­
щего отрицательное чувство — его состояние, поведение, поступки.
Он полностью подтверждает деструктивное начало таких чувств. Это:
разрушение себя вплоть до самоуничтожения, разрушение другого,
вплоть до его уничтожения, сильный психологический дискомфорт,
вплоть до потери рассудка:

загулять с горя; заболеть, обезуметь, сойти сума, впасть в безу­
мие, впасть в меланхолию, запить, наложить на себя руки, отра­
виться, застрелиться, повеситься, утопиться от горя/с горя; нем.
sich gehen lassen, vor Kummer verrückt werden, den Kummer ersdufen,
vor Kummer Hand an sich nehmen, sich vor Kummer vergiften, aufhangen,
erschiefien,aus Kummer ins Wasser gehen, krank werden vor lauter Kummer,
in Melancholie verfallen, versinken,vor Kummer vergehen;
уничтожить, ударить, поднять руку на кого, убить кого в яроети/в гневе; нем .jdn. im Zorn erschlagenjdn. aus Zorn schlagen, vor Wut
aufjdn. einschlagen, die Hand gegen jdn. erhebenjdn. umbringen;
страдать, томиться от тоски; запить, загулять с тоски;
С сильным переживанием чувства связан также мотив потери зре­
ния, слуха, ср.:

сделать что-л. в ослеплении, горе оглушило кого-л., нем. vor Wut
wie von Sinnen sein, besinnungslos vor Wut sein, blind vor Wut sein.
М отив демона, дракона в мифологии. Согласно мифологам [Элиаде 1994] нападение на «наш мир»— это отмщение мифического драко­
на, восстающего против Космоса и стремящегося его обратить в небы­
тие. Дракон — это образ морского чудовища, первого змея, символ


302

Часть /А Мифологический след в языке

космических вод, мира Теней, Ночи и Смерти. Одним словом, нечто
аморфное и мнимое, то, что еще не получило «форму». Враги при­
равниваются к могущественным силам Хаоса. Всякое разрушение по­
селения равноценно возвращению в Хаос, всякая победа над захват­
чиком воспроизводит победу Бога над Драконом (т. е. над Хаосом).
Согласно Юнгу, демон, дракон выступают как вариант архетипа Тени —опасного аспекта непризнанной, темной половины человека [там же,
с. 143].
Комментарий. Параллель с мифическим драконом можно усмот­
реть в том, что несвободная сочетаемость имен чувств показывает, что
они связаны с водной стихией (чувства текучи —>Н. Д. Арутюнова),
они аморфны и не имеют структуры. В [Teliya, Bragina, Oparina,
Sandomirskaya 1998; 2001] на материале устойчивых словосочетаний
были установлены параллели: чувства — природа, чувства — элемен­
ты Хаоса. Агрессия чувств в отношении человека, его души может
служить аналогом нападения на центр мира.
В разных мифологиях душа выступает как канал связи с Богом.
Славяне считали, что тот, у кого нет души, лишен общения с Богом.
Так, считалось, что у собак и иноверцев нет души [Успенский 1994,
с. 94]. Традиционно торг человека с дьяволом идет за душу.
Таким образом, возможно предположить, что в основании устой­
чивых словосочетаний, описывающих процесс борьбы человека с чув­
ствами, лежит мифологический мотив нападения дракона, попытка вер­
нуть мир в Хаос.
М отив смерти. Метафора с м е р т и (как правило, в роли интенсификатора) достаточно часто присутствует при описании чувств: тоска
смертная; скука смертная; смертельная, убийственная скука; мухи
мрут / дохнут от скуки; умирать от страха / от ужаса I от любви,
умирать с тоски и т. д.; нем. sterbenslangweilig, môrderische Langeweile,
sterben, umkommen vor Angst, vor Liebe vergehen.
Согласно В. В. Иванову [Иванов 1980, с. 104], человек тоскующий
и изнуряющий себя, представляется едящим свою душу, растворяю­
щим или расточающим ее. Ср. тоска ест поедом, тоска заела, гло­
жет. Как отмечает О. М. Фрейденберг [Фрейденберг 1997, с. 131],
вечный голод, прожорливость — свойство смерти (ср. ненасытная

смерть).
В устойчивых словосочетаниях, образуемых именами чувств, мо­
тив смерти выражается такими ипостасями, как:
а) х о л о д : кровь стынет в жилах от ужаса, похолодеть, заледе­
неть от страха; нем. das Blut stockte in den Adern, см. также наблюде­
ния H. Д. Арутюновой о связи стыда и холода [Арутюнова 19976].


Глава вторая.Чувства

303

б) п о т е р я р а с с у д к а : обеэуметь,сойти сума, впасть в безумие
от горя/с горя; нем. vor Wut wie von Sinnen sein, besinnungslos vor Wut
sein. Как отмечает В. В. Иванов [Иванов 1980, с. 99], душа покидает че*
ловека, когда он теряет сознание или умирает. Потеря рассудка есть бо­
лезнь души (ср. душевнобольной о человеке, потерявшем рассудок).
Согласно О. М. Фрейденберг, безумие как метафора смерти может
быть засвидетельствовано для периода, предшествующего земледелию.
На празднике сатурналий шут был божеством смерти, он замещал царя
в фазе смерти и рабстве, а потому реально умерщвлялся.
Безумию также могут сопутствовать гнев и ярость*, Гнев и ярость
имеют ярко выраженный хтонический характер. Согласно древнегре­
ческим мифам, Эринии и Гиганты рождаются из крови оскопленного
Урана. Они являются воплощенной яростью оскопленного, «пронзен­
ного» бога.
Ярость является главной чертой обитателей подземной страны Евзлин [Евзлин 1993, с. 130]. Она воспринималась архаическим сознани­
ем как проявление божественной силы, но в ее отрицательном разруши­
тельном аспекте. Так, например, хтонические чудовища, с которыми
борются олимпийские боги— яростны. Они— порождение гнева бога.
Если богами овладевают гнев или ярость, то они несут смерть все­
му живому: растениям — засуху, людям и животным — смерть.
О
деструктивном начале отрицательных чувств говорилось выше.
Наиболее тяжелые из них могут приводить к смерти (уже в неметафо­
рическом смысле слова — умереть, повеситься от горя, от тоски),
и в этом также проявляется мотив смерти. Менее тяжелые чувства сле­
дуют по тому же пути, но мотив смерти проявляется уже в метафори­
ческом значении (умереть, [можно] повеситься от скуки);
в) н е п о д в и ж н о с т ь : застыть, оцепенеть, остолбенеть, ока­
менеть от страха / от ужаса; окаменеть от горя и т. д.; нем. vor
Angst erstarren, regungslos sein, wie gelqhmt sein. (Ср. также приводи­
мые Н. Д. Арутюновой [Арутюнова 1976, с. 99] примеры устойчивых
словосочетаний со словом сердце: сердце окаменело, одеревенело,

окостенело, затвердело, стало жестким.)
Окаменение можно рассматривать как следствие потери внутренне­
го пространства [Евзлин 1993, с. 304]. Потеря внутреннего простран­
ства может быть связана с потерей души, которая, в свою очередь,
связывается со смертью (например, окаменение) или с превращением
3
Ср., например: «...гнев-безумие Геракла, которое насылается с тем,
чтобы лишить его накопленной с трудом (при помощи подвигов) доброде­
тели» [Евзлин 1993, с. 278].


304

Часть II. Мифологический след в языке

человека в существо, не имеющее души, которому закрыт доступ к
Богу, т. е. в д е м о н а (в бога зла) или в ж и в о т н о е , как правило, в
его агрессивном обличьи, т. е. в з в е р я .
Комментарий. Хтоничесюое начало отрицательных чувств, близость
их к царству мертвых, к подземному царству обнаруживается и в мо­
тиве перемещения —- пространство обитания чувств вне человека не
оговаривается языком (возможно, значимое умолчание), и в мотиве
борьбы с человеком — победа чувства над человеком ведет к разру­
шению, и в состоянии, которое испытывает человек, подвергшийся
воздействию отрицательных сил. Это позволяет предположить, что язык
в устойчивых словосочетаниях, образованных именами чувств, хра­
нит представление о демонах, концентрирующих представления об от­
рицательно заряженной энергии мира.
М отив животного, зверя. В устойчивых словосочетаниях доста­
точно часто проявляется в качестве интенсификатора метафора зверя:
звериное, зверское, животное чувство; звериная, зверская злость /
озлобление, звериная, зверская тоска / скука, звериная страсть Ср.
также нем. sich fuhlen т е ein Tier, а также grimmige Wut, wilde Wut,
Sauwut, англ, wild rage, animal passion.
В словосочетании тоска гложет помимо параллели с голодом (см.
выше) просматривается также параллель с животным (ср. собака гло­
жет кость). Ср. также нем. nagender Kummer, Kummerfrifit mich (auj),

Kummer nagt an mir, Gram nagt an mir, Gram friet an mir, Gram nagt an
meinem Herzen, англ, hatred gnaws away at someone s spirit.
Ср. также наблюдение H. Д. Арутюновой (Арутюнова 1976, с. 95—
96] о совести как о когтистом острозубом существе (маленьком зверь­
ке), находящемся во вражде с желаниями и чувствами человека, сде­
ланном на основе сочетаемости слова совесть с глаголами грызть,

кусать, царапать, впиваться когтями в душу, скрести, вонзать зубы.
О
человеке в состоянии сильного гнева, бешенства говорится, что
он как бешеный зверь, как бешеное животное. Такие чувства как
ярость, гнев, бешенство нельзя будить (здесь, возможно, есть соотно­
шение с мифом о спящем боге, которого нельзя будить), ср.: не будите
во мне зверя, также нем. das Tier im Menschen wecken; den Zorn wecken.
С идеей потери внутреннего пространства, которая ведет к превра­
щению человека в зверя, по-видимому, связаны и словосочетания вый­
ти из себя, а также: быть вне себя от горя / от гнева / от ярости / от
бешенства; не помнить себя от гнева / от горя / от ярости / от
бешенства; ср. также нем. aufier sich vor Zorn sein, англ, to be beside
oneself with — показательно, что здесь синонимами выступают озве­
реть, дойти до полного озверения, англ, to make a beast o f oneself.


Глава вторая.Чувства

305

М. Элиаде отмечает: «В мифологии превращение человека в зверя
(в волка) совершается тогда, когда происходит в ы х о д из с а м о г о
с е б я (разрядка моя. — Н. Б.) и из своего времени и человек стано­
вится современником мифического события» (цит. по: [Евзлин 1993,
с. 261]). В индоевропейских братствах существовал ритуал превраще­
ния молодого воина в зверя, что составляло сущность военной иници­
ации. Молодой воин надевал звериную шкуру, и происходила ради­
кальная трансформация его образа, он становился похожим на беше­
ных зверей в приступе агрессивной и устрашающей ярости. Затем воин
отбрасывал звериную шкуру, что означало символическое убийство
зверя и возрождение человека, теряющего свою начальную «звери­
ную» сущность [Евзлин 1993, с. 285].
Как кажется, подобный мотив сохраняется в словосочетаниях убить
в себе зверя*, задушить в себе зверя — в значении 'смирить в себе
чувства’, ср. также нем. das Tier (den inneren Schweinehund) in sich
selbst tiften, англ, to control the beast in oneself, to control one’s animal

instincts.
Мотив зверя в языке близок идеям тотемизма и культу поклонения
животным. Согласно Юнгу, животное относится к области бессозна­
тельного, бессознательных инстинктов. Отождествление себя с живот­
ными обозначает объединение с областью бессознательного.

4
Стремление к гуманизации общества в настоящее время вылилось, в
частности, в защиту животных, в борьбу против их уничтожения, напри­
мер, в борьбу против шуб из натурального меха. Интересно, что на фоне
мифологического контекста эта борьба приобретает дополнительную мо­
тивировку как борьба с нечеловеческим началом: человек в звериной шкуре
теряет человечность, чтобы до конца стать человеком, нужно совершить
ритуальный жест: отбросить звериную шкуру, тем самым «убив в себе
зверя».


Глава третья
Красота
...Идеалистический язык состоит из гипоста­
зированных значений. Но всякий раз, когда нас
спросят о таких, например, означаемых: «Что та­
кое Красота, Справедливость, Человек?» — мы
ответим, обозначая тело, указывая на объект, ко­
торый можно имитировать, или даже съесть, или,
в крайнем случае, можно ответить ударом посоха
(посох ■
— инструмент всякого возможного обо­
значения).
(Ж. Делёз,
Логика смысла)
Я хотела бы обсудить положение о разветвленной системе интер­
претаций-ответов на вопрос: Что есть красота? Как кажется, абсо­
лютна сама позиция эстетической оценки, порождающая нарративы о
красоте. Содержание релятивно: интерпретации множатся, «ветвятся»,
проходя через слои разных поколений и разных культур. На вопрос: «А
если так, то что есть красота? // И почему ее обожествляют
люди?» предпочтительным кажется ответ: «Сосуд она, в котором пус­
тота»'. Пустота при этом понимается как вечная готовность к запол­
нению, как открытая валентность, как созданная культурой и существу­
ющая в ней необходимость эстетической оценки, сопутствующая идее
порядка, космоса, гармонии.
Позиция эстетической оценки близка описанию хоры, предлагае­
мой Ж. Деррида: «Под вашим взором проявляется заключенная сама в
себя идея. Бесчувственная и бесстрастная, недоступная риторике, хора1
1
Здесь цитируется стихотворение Н. А. Заболоцкого «Некрасивая де­
вочка».


308

Часть II. Мифологический след в языке

обескураживает; она “есть” то самое, что делает напрасными попытки
уверить, хотя кто-то хотел бы от души поверить или желает заставить
верить, например, в фигуры, тропы или соблазны дискурса. (...) Она
есть как бы то, что только должно быть. — Необходимость, но не обя­
зательство» [Деррида 1998, с. 11— 12].
Иными словами, можно полагать, что внутри языка и культуры су­
ществует место (вызов, приглашение), и высказывания о красоте и
безобразии являются ответными реакциями, создаваемыми средства­
ми же языка на такой вызов. Можно также утверждать, что существует
вечная «женская» готовность языка и культуры отвечать на вопрос: Что
есть красота? — каждый раз обновляя, модифицируя, трансформи­
руя содержание ответов.
«Красота страшна», — Вам скажут —
Вы накинете лениво
Шаль испанскую на плечи,
Красный розан — в волосах.
«Красота проста», — Вам скажут —
Пестрой шалью неумело
Вы укроете ребенка,
Красный розан — на полу. (...)
(А. Блок, Анне Ахматовой).

Красота амбивалентна, что свойственно многим культурным кон­
цептам. Ответы могут выражать не только разные, но и различающиеся
позиции, например:
(1) —'До какой-то границы я с вами. Но Лев Николаевич говорит,
что чем больше человек отдается красоте, тем больше отдаляется
от добра. — А вы думаете, что наоборот? Мир спасет красота, мис­
терии и тому подобное, Розанов и Достоевский? (Б. Пастернак. Д ок­
тор Ж иваго).

(2) Обман и, может быть, величайший из женских секретов... (...)
заключается в том, что красота кажется этикеткой, за которой спря­
тано нечто неизмеримо большее, нечто невыразимо более желан­
ное, чем она сама, и она на него только указывает, тогда как на
самом деле за ней ничего особого нет... Золотая этикетка на пустой
бутылке... (В. Пелевин. Чапаев и пустота).

Вместе с тем можно предположить, что существует определенная
логика в развитии концепта и в смене утверждений, касающихся кра­
соты. Однако предварительно следует ответить на некоторые вопросы.
Какие описания / утверждения попеременно заполняют всегда пустую­
щее, всегда востребованное и посылающее свой импульс-запрос мес-


Глава третья, Kpacomà

309

то? Как можно оценить содержание ответов, формирующих в социуме
представление о красоте?
О б р аз к р а с о т ы : м етаф орическое представление о космосе,
ж изни, свете. Генезис эстетической оценки, по-видимому, происхо­
дил на этапе формирования космогонических представлений. Гречес­
кое слово космос включает в себя такие смысловые компоненты как:
«наряд», «украшение», «краса». Их полный перечень имеет следу­
ющий вид: косм ос —- «порядок», «упорядоченность»; «строение»,
устройство»; «государственный строй», «правовое устройство», «над­
лежащая мера»; «мировой порядок», «мироздание», «мир»; «наряд»;
«украшение», «краса» [Топоров 1992, с. 9]. Это показывает согласо­
ванность мирового порядка и красоты. Ср. также следующие выска­
зывания: древнегреческий Космос актуализирует идею эстетически
отмеченного порядка, украшенности [Топоров 1992, с. 9]; образ кра­
соты [в мифологии Древней Греции. — Я. £.} являл собой метафори­
ческое представление о космосе [Фрейденберг 1997, с. 220].
Миф о творении также соотносится с представлениями о красоте.
Это соотношение обсуждается в литературных текстах, ср.:
Первый мах в творении всесилен был; вся чудесность мира, вся
его красота суть только следствия (А. Радищев. Путешествие из
Петербурга в Москву).
Устойчивые (стереотипные) словосочетания в современном русском
языке красота и совершенство мира, природы, Вселенной...; красо­
та земная, небесная...также связывают красоту с космическим по­
рядком.
Таким образом, в разных типах дискурса красота семантически
объединена с гармонией, порядком и противопоставлена хаосу, корре­
лирующему с деструкцией, дисгармонией, беспорядком2.
В мифологии красота связана с жизнью, уродство — со смер­
тью, ср.:
...уродство — примета хтоническая, и все его варианты имеют
одну и ту же семантику, отходя в комедию, фарс и «реальные» жан­
ры, рядом с преобладанием красоты в жанрах высоких [Фрейден­
берг 1997, с. 220].
Обычным носителем такой хтоническо-безобразной наружно­
сти является ‘горбун’ [Там же, с. 352].
2
Это противопоставление не абсолютно, поскольку в некоторых типах
дискурса, например в романтическом, хаос может концептуально согла­
совываться с красотой, выступая как эстетически отмеченное животвор­
ное начало, ср.: красивый хаос красок, хаос чудных звуков...


Часть II. Мифологический след в языке

310

Реактуализация этих представлений, а именно: соотнесенности кра­

соты и жизни, — прослеживается в литературных текстах. Ср.:
(1) Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красо­
тою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия {И. Тургенев.

Рудин).
(2) Словно водили всю жизнь за руку, как маленькую, и вдруг
выпустили, учись ходить сама. И никого кругом, ни близких, ни ав­
торитетов. Тогда хочется довериться самому главному, силе жизни,
или красоте, или правде, чтобы они, а не опрокинутые человечес­
кие установления управляли тобой, полно и без сожаления, полнее,
чем бывало в мирной привычной жизни, закатившейся и упразд­
ненной (Б, Пастернак. Докт ор Ж иваго).
Здесь в ряд однородных членов включены: красота, жизнь, поэ­
зия (пример 1); сила жизни, красота, правда как ценности, как пер­
вооснова, противопоставленная «опрокинутым человеческим установ­
лениям». В ситуации утраты «учителей жизни» (близкие, авторитеты)
красота мыслится как желаемый «правитель», создающий высший
порядок жизни (пример 2). Связь красоты и жизни подчеркивается
также противопоставлением смерти и красоты. Ср.:
В ответ на опустошение, произведенное смертью в этом мед­
ленно шагавшем сзади обществе, ему с непреодолимостью, с какою
вода, крутя воронки, устремляется в глубину, хотелось мечтать и
думать, трудиться над формами, производить красоту. Сейчас, как
никогда, ему было ясно, что искусство всегда, не переставая, занято
двумя вещами. Оно неотступно размышляет о смерти и неотступно
творит этим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое на­
зывается Откровением Иоанна, и то, которое его дописывает (Б . П а­
ст ернак. Д о к т о р Ж иваго).

В параллельных конструкциях: «производство красоты» — это от­
вет на «опустошение, произведенное смертью», — можно усмотреть
мифологическое противоборство сил космоса, гармонии, порядка с
силами хаоса, дисгармонии, беспорядка
Референциальная связь «природной» красоты человека с жизнью
воспроизводится в языковых клише. О женщине могут сказать: пре­
красна / красива как сама жизнь, страшна как смерть. Эта связь
присутствует в литературных текстах. Часто отношение красота —
жизнь является импликацией устойчивого соотношения смерти и бе­
зобразного (ср. безобразная смерть). Возможно создание образа «от
противного»: красота, которая не изменяется со смертью, кажется страш­
ной, ср.:


Глава третья. Красота

311

В самом деле, резкая красота усопшей казалась страшною. Мо­
жет быть, даже она не поразила бы таким паническим ужасом,
если бы была несколько безобразнее. Но в ее чертах ничего не
было тусклого, мутного, умершего. Оно было живо, и философу
казалось, как будто бы она глядит на него закрытыми глазами (И. Го­
голь. Вий).

В приведенных примерах красота согласована с порядком жизни
и противопоставлена безобразной и безобразной смерти.
Смысловые отношения между красотой и космосом обнаружива­
ются также в характерной для разных культур, в том числе и традици­
онных, связи между красотой и светом, небесными светилами и в
первую очередь главным светилом — солнцем.
В фольклорном дискурсе славян красота символически соотнесе­
на с красным, белым и золотым3 цветами. Все эти цвета также сим­
волизируют солнце. Это показано в работе А. А. Потебни [Потебня
1989], который проанализировал славянские народные песни, ср.:
Свет. Слово хорошъ не без основания считают притяжательным
от хръсь, солнце**. Красный, красивый тоже сродни с солнечным
светом в слове крес, солоноворот, кресник, купало, солнечный праз­
дник, в ярослав. красить, светить. (...) «Красное солнце» — прежде
всего светлое, потом
прекрасное. (...) Светила в слав, песнях слу­
жат символом красоты. Постоянный эпитет зари (ясная) соответ­
ствует постоянному эпитету девицы (красная), и действие красоты
на других изображается светом...
Лицо человеческое представляется светлым, т. е. прекрасным,
как солнце: «Сину лице (из-под покрывала), као жарко (то есть яр­
кое) сунцеу» [306—309].
Белый. Хотя значение красоты могло образоваться здесь и без
посредства белого цвета, прямо от света — огня, но тем не менее
белизна — символ красоты, и на этом основании лебедь — символ
женщины и преимущественно девицы, «терять девью красоту» —
отставать от белых лебедей (девиц) и приставать к серым гусям, то
есть замужним женщинам [309—310].3
3
Особо хочется подчеркнуть фольклорный характер цветовой символи­
зации, благодаря которому эти цвета закрепились в языке как постоянные
эпитеты, относящиеся к красоте человека (чаще
к женской красоте):
белое лицо, белы-рученьки, белы-нож еньки, тело белое , а также красна
девица. В пушкинской «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях»
царица обращается к зеркальцу с вопросом, кто самый красивый на свете.
Она спрашивает, кто всех румяней и белее: « Свет м о й , зеркальце! ска­
жи, И Д а всю правду доложи: И Я ль на свете всех м илее, U Всех румяней
и белее?».


312

Часть II. Мифологический след в языке
К р а с н ы й . По отношению ж е к свету весна зовется красною. (...)
Как символ отношения девства-красоты к свету —- красная лента, крас­
ная фата («Как моя-то дёвья красота , Что на кустике на ракитовом;
Привилась-то дёвья красота Ко кусточку алой лент очкой » [311]).
Золото. По собственному значению и золото относится к свету.
Оно одного происхождения с зеленый и носит постоянный эпитет
красного, а потому есть символ красоты: «д1вка, краща злота», «у
меня врода краща од золота» [3I3]4.

Основываясь на фольклорной образности, можно выстроить парал­
лель: красота — солнце, солнечный свет. Здесь также обнаруживает­
ся импликативная цепочка: красота — свет — жизнь.
Олицетворение эстетической оценки. О бразы красави ц . Об­
разы красивых женщин, красавиц5, выступают как олицетворенная эс­
тетическая оценка и соответственно референциально связаны с «кос­
мическим началом» красоты, ср.:
... я сказал себе: я ее люблю потому, что на свете нет ничего
похожего на нее, нет ничего лучше, нет ни зверя, ни растения, ни
звезды, ни человека прекраснее Вас и нежнее. В Вас как будто бы
воплотилась вся красота земли... (А. Куприн. Гранатовый браслет ).

Эстетическая оценка олицетворена в образе космической красави­
цы («космической Афродиты»). Ее можно рассматривать как персони­
фицированный образ Вселенной. В красоте богов, богинь угадывается
образ Вселенной, черты эстетически отмеченного космоса ср., напри­
мер, пушкинское описание царевны Лебеди: За морем царевна есть, И
Что не можно глаз отвесть: Н Днем свет божий затмевает, // Но­
чью землю освещает, // Месяц под косой бчестит, ИА во лбу звезда
горит. Образ царевны Лебеди ближе к богине, чем к царице и сближа­
ется с образом Вселенной.
Эстетическая оценка воплощена в образах смертных женщин, на­
следующих власть: цариц / царевен, принцесс, героинь. В традицион4
Данные утверждения, на мой взгляд, не противоречат амбивалентно­
сти красного, белого и золотого в мифопоэтических представлениях сла­
вян. Например, белый цвет включен в корреляцию ‘белы й'
'черный'.
Он может входить в эквивалентный ряд с парами 'ж ивой'
'мертвый':
представление о «царстве тьмы» как о загробном мире противопоставля­
лось «белому свету». С другой стороны, бечый
постоянный эпитет смер­
ти. Смерть представляли в образе женщины в белых одеждах. У многих
славянских народов существовал белый траур [Толстой 1995].
* Персонификация эстетической оценки в образах мужской красоты (кра­
савец, Адонис...) в данной статье рассматриваться не будет. Об образах муж­
ской и женской красоты см. статью Н. Д. Арутюновой [Арутюнова 2002].


Глава третья. Красота

313

ных культурах царицы / царевны, принцессы, как правило, красавицы.
И наоборот, «природная» красавица часто сравнивается с царицей J

богиней.
Наконец, эстетическая оценка реализуется в образах «природных»

красавиц, получивших социальный статус. Если богине присуща кра­
сота a priori, царице— по праву наследования (как наместнице богини
на земле), то смертная женщина (не царица) обретает социальный ста­
тус красавицы путем прохождения через ритуал. Об эзотеричности ри­
туальной красоты, в отличие от «природной», писал Ж. Бодрийяр, ср.:
Вообще в человеке никогда не прельщает природная красота, но
только ритуальная. Потому что обрядная красота эзотерична и по­
святительна, в то время как природная лишь выразительна [Бодрий­
яр 2000, с. 164].

Статус красавицы предполагает легитимацию, осуществляемую че­
рез общественное признание. «Природная» красавица должна быть за­
мечена. Право считаться, называться красавицей утверждает соци­
ум. Социум — это коллективный глаз, выносящий вердикт, а также
коллективный язык и коллективное ухо, создающие красоте легитим­
ность. (В некотором смысле слова красавица — это королева, избран­
ная демократическим путем.) Слухи / молва / слава о ее красоте раз­
неслись... — фразы, описывающие процесс обретения «природной»
красавицей социального статуса. Она слывет красавицей, она — из­
вестная, знаменитая, светская... красавица — фразы, утверждаю­
щие / подтверждающие статус красавицы. В процитированных выше
пушкинских строках: « Свет мой, зеркальце\ скажи...», — зеркало
совмещает две функции. Оно отражает «природную» красавицу и оце­
нивает (точнее, утверждает) ее социальный статус: первой красавицы.
Образ абсолютной красавицы часто создается посредством указа­
ния на уникальность красоты. Об абсолютной красавице говорят: пер­

вая красавица, единственная такая во всем мире, свет не видывал
такой красавицы... Эта позиция содержит нарративное ожидание: Аб­
солютная красавица, как правило, становится героиней текстов (ле­
генд, преданий, сказок, романов, а также рекламы, газетных заметок,
слухов, сплетен и т. д.), ср.:
(1) Есть, господине, у индейского царя дочь, красная царевна:
нет такие красавицы и во всей подсолнечной земли; а мы обе нас
сестры и в ногу ей несудны (Повесть о Еруслане Лазаревиче).
(2) На святой Руси, нашей матушке, // Не найти, не сыскать
такой красавицы: // Ходит плавно
будто лебедушка; // Смотрит
сладко
как голубушка... (М. Лермонтов. Песня про царя Ивана
Васильевича, моподого опричника и удалого купца Калашникова).


Часть П. Мифологический след в языке

314

(3) И то сказать: в Полтаве п ет// Красавицы, М арии равной. //
Она свежа, как вешний цвет, // Взлелеянный в тени дубравной
{А. Пушкин. Полтава).

(4) Санин не тотчас последовал за девушкой
и как бы уперся
на месте: он в жизни не видывал подобной красавицы (И. С. Тур­
генев. Вешние воды).

(5) В него влюблялись мировые красавицы, вроде миллионной
модели Марго Фицджеральд, и он снисходительно принимал их
любовь, но не успевали журналы осветить медовые денечки, как
тут же им приходилось описывать разры вы ... (В. Аксенов. Ост­
ров Крыи).

Уникальность красоты часто описывается с помощью прилагатель­
ных, содержащих отрицание: неслыханная, невиданная, неописуемая,

несказанная... красота.
Легитимация красавицы связана с настоящим, она не может быть
отложена и должна проходить «здесь и сейчас», а не «там и тогда».
Другие фигуры власти — гений или герой6 — могут быть признаны
post factum — «по делам их». Непризнанный гений — клише, в кото­
ром воплощено стереотипное представление о гении как человеке, об­
гоняющем свое время, чьи труды часто оцениваются не современника­
ми, но последующими поколениями. Словосочетание непризнанный
герой — возможно, хотя герой в большей степени, чем гений, реализу­
ется в текущем моменте. В отличие от них красавица не имеет «вре­
менного запаса»: общественное признание должно приходить в момент
расцвета (свершения) красоты. Сочетание непризнанная красавица
окказионально. Красавица — это заложница текущего момента: «сей­
час или никогда», поскольку красота недолговечна, связана с юнос­
тью и молодостью, ср.: быть в расцвете, быть в цвету. С возрастом

красота вянет, блекнет, выцветает, увядает... Юная красавица
превращается в стареющую, бывшую красавицу, в женщину со следа­
ми былой красоты на лице.
Посвящения, мадригалы, комплименты служат для публичного
подтверждения статуса красавицы. Вне такой оценки красавица оказы­
вается как бы без зеркала и без прав. Феномен гадкого утенка, не
осознающего себя лебедем7.
6 Подробнее о гении и герое как фигурах власти чуть ниже.
7 Этот сюжет разработан в рассказе А. Куприна «Синяя звезда». В нем
говорится о красавице-принцессе, которая родилась и выросла в стране
уродов. Все считали ее самой некрасивой девушкой в королевстве. Она
тоже так думала до тех пор, пока не встретила такого же некрасивого принца,
который женился на ней и увез ее в свою страну. В его стране принцесса


Глава третья. Красота

315

Красавица, как и другие фигуры власти, может быть включена в
ритуал увековечивания: живопись, скульптура, стихи, посвящения.
Техника и технология XX века, прежде всего фотография и кино, зна­
чительно расширили границы социокультурной памяти. Это касается и
памяти о красавицах, поскольку возникли новые формы их увековечи­
вания. Статус красавицы перестал находиться в прямой зависимости от
текущего момента, появилась возможность «отложенного» призна­
ния, признания post factum — по фотографии, по кадрам из фильма.
Развитие визуальных средств в XX веке способствовало появле­
нию красавицы нового типа — виртуальной красавицы, являющейся
продуктом массовой культуры.
К расота (красавица) — сила и власть. Персонификация эстети­
ческой оценки ведет к социализации и к более четкому обозначению
семантических отношений: красота (красавица) — сила и власть. Кон­
цептуальная близость красоты и власти проявляется в семантической
структуре космоса, в которой компоненты «государственный строй»,
«правовое устройство» образуют общий ряд с «украшением», «наря­
дом», «красой».
И красота, и власть концептуально связаны со светом. Постоян­
ные световые эпитеты характеризуют царей, цариц: светлый(-ая), светлейший(-ая), пресветлый(-ая), сиятельный(-ая), — и красавиц: блес­
тящая, ослепительная, лучезарная. (В санскрите основа raj означает
‘сиять’ и ‘властвовать’.)
Красота человека (чаще это говорится о женской красоте) воздей­
ствует на зрение. Она ослепляет, на нее не смеют поднять глаза, она
может повергать в трепет, в робость, ср.:
(1) Эта ослепляющая красота была даже невыносима, красота
бледного лица, чуть впалых щек и горевших глаз; странная красота!
(Ф. Достоевский. Идиот).

(2)
...вы чрезвычайная красавица, Аглая Ивановна. Вы так
хороши, что на вас боишься смотреть ( Ф. Достоевский. Идиот).
(3) ...но как только он ее видел вновь, вся эта подсознательная
работа по уничтожению ее образа, власти которого он всё больше
оказалась первой красавицей и была провозглашена самой красивой жен­
щиной королевства. В этом сюжете помимо мотива красавицы, которая
таковой себя не осознает и как бы не существует вне социального призна­
ния, можно увидеть встречающуюся в фольклорных, мифологических,
литературных текстах трансформацию безобразного в прекрасное. Ср.,
например: гадкий ут енок —» прекрасный лебедь, лягугика —» царевна. При
этом, в отличие от данных примеров, в рассказе А. Куприна изменяется не
внешность героини, а ее окружение и социальный контекст.


316

Часть II. Мифологический след в языке
боялся, шла насмарку, и опять вспы хивала красота, -— ее близость,
страш ная доступность взгляду, восстановленная связь всех подроб­
ностей (В. Набоков. Дар).
(4) Санин приподнялся и увидал над собою такое чудное, испу­
ганное, возбужденное лицо, такие огромные, страшные, великолеп­
ные глаза — такую красавицу увидал он, что сердце в нем замер­
ло... (И. Тургенев. Вешние воды).
(5) Она умопомрачительно хороша. А может быть, и у него это не
любовь, а благодарная растерянность перед ее красотою и велико­
душием? (Б. Пастернак. Доктор Живаго).

Несмотря на свое «ослепляющее» воздействие, красота притя­
гивает взоры. На красавиц заглядываются, засматриваются, гля­
дят во все глаза. На красоту невозможно наглядеться: красота не­
наглядная.
Помимо устойчивого уподобления красоты свету, как правило яр­
кому, существует также устойчивый, традиционный мотив соперниче­
ства красоты со светом, когда красота столь ярка, ослепительна, что
свет меркнет перед ней. Красавица способна затмевать.
Но они всегда оставались повелительницами затмения, соблаз­
нительной игры исчезновений и проблесков, и тем самым всегда
имели возможность затмить власть своих «повелителей» [Бодрийяр
2000, с. 160].

Образ абсолютной красавицы рисует Пушкин: Беспечной прелес­
тью мила, И Она сидела у стола // С блестящей Ниной Воронскою, И
Сей Клеопатрою Невы; // И верно согласились б вы, И Что Нина
мраморной красою // Затмить соседку не могла, И Хоть ослепи­
тельна была (Евгений Онегин. XVI).
Образ абсолютной красавицы, Нины Воронской, выстроенный с
помощью световых и «царственных» эпитетов: блестящая, Клеопат­
ра, мраморная краса, ослепительна — противопоставлен иной силе и
иной красоте, которую невозможно затмить, красоте Татьяны. Нечто
похожее (конечно, с некоторыми оговорками) можно усмотреть и в
другой паре Элен Безухова — Наташа Ростова.
На концептуальную близость красоты и власти указывают также
метафоры и сравнения. Красивую женщину называют или сравнивают
с богиней, ангелом, мадонной, царицей, королевой, царевной, принцес­
сой. Образу красавицы приписывается величие: величавая красавица.
Красавица, концептуально связанная с гармонией и порядком, на­
деляется способностью влиять на мироустройство, совершенствовать
человека, ср.:


Глава третья. Красота

317

( 1) Т акая красота —- сила, —- горячо сказала Аделаида, —*•с эта­
кою красотой можно мир перевернуть! (Ф. Достоевский. Идиот)*
(2) Но она — самая лучшая... И я так верил — скажет она мне
однажды такие слова... особенные... глаза, брат, у нее больно хоро­
ши! Господи!.. Смотреть в них стыдно... Ведь я не то что с любовью
к ней, — я к ней со всей душой... Я думал, что, коли она т ак ая
красавица, значит около нее я и стану человеком! (М. Горький. Фома
Гордеев).

Красавицу 8, возбуждающую любовь окружающих, влекущую и
манящую, провоцирующую своим существованием появление текстов,
можно считать одной из центральных фигур женской власти в «муж­
ском» ряду, образуемом словами-концептами: герой, гений, вождь,
злодей. Она является идеальным (идеализированным) объектом любви,
поклонения, воспевания. Как и другие фигуры власти, красавица име­
ет отношение к славе9, к коллективной социокультурной памяти', у
нее есть много поклонников', в массовом сознании она может стано­
виться кумиром женщин (хотят быть похожими) и мужчин (хотят об­
ладать).
Образ красавицы амбивалентен10. Красавица может пленять и быть
плененной. Она связана с небом (божественная, ангельская, незем­
ная красота), с преисподней (дьявольская, демоническая красота)",
с роком (роковая красавица).
Выступая как активное начало, красавица реализует функцию влас­
ти над мужчинами по моделям: красавицы — царицы / королевы (со­
циальный аспект власти) и красавицы-колдуньи (магический аспект)12.
* Здесь речь идет не о власти красоты в ее онтологическом статусе, но о
наборе языковых клише, общих мест, стереотипных представлений, фор­
мирующих в языковом сознании культурный конструкт красавица.
* Интересно, что на смысловую близость красоты к славе указывают
этимологические словари, отмечающие возможное родство красоты с
древнеисландским hrosa «хвалиться», новоисландским hros «слава», древ­
неисландским hrodr «слава», готским hropeigs «победоносный», древне­
верхненемецким hruom «слава» [Фасмер 1986, т. 2, с. 367].
10 Об исторически сложившейся амбивалентности слова-концепта кра­
сота в индоевропейских языках см.: [Мечковская 2003, с. 43—46].
" Противопоставление сублимированной (‘небесной’, ‘чистой’) кра­
соты и красоты ‘земной’ подробно рассмотрено в: [Арутюнова 2002].
12 Граница между красавицей-царицей и красавицей-копдуньей весь­
ма условна. Красавица может покорять величием (царица) и очаровы­
вать (колдунья). Также в мифопоэтических текстах существует образ ца­
рицы-волшебницы.


318

Часть П. Мифологический след в языке

Красавица-царица / королева пленяет, берет в плен, покоряет, вчюбляет в себя, подчиняет, диктует свою волю... перед ней преклоня­
ютсяi; ей поклоняются; ее воспевают. Она имеет могущество, силу,
величие: величавая,гордая, непобедимая... красавица. Красавица мо­
жет быть (ее могут называть) жестокой, жестокосердной, бессердеч­
ной, равнодушной, холодной, а также капризной и заносчивой.
Власть красавицы велика. Красавица способна пленить гения (Пуш­
кин ■— Гончарова), героя (Антоний — Клеопатра), мудреца (Соло­
мон — Суламифь), вселенского злодея (Демон — Тамара). Ср. также:
(1) Еже мечь и сабля вражия ие возмогла, то женская красота
сотворитн успела из града Вефулии (Комедия о Юдифи).
(2) Она любит свою волю больше меня, а я ее люблю больше
своей воли, и решил я Радде поклониться в ноги, так она велела,
чтоб все видели, как ее красота покорила удалого Лойку Зобара,
который до нее играл с девушками, как кречет с утками (М. Горький.

Макар Чудра).
(3) Вам бы тогда и разойтись; но его одолела ваша красота...

(И. Гончаров. Обломов).
(4) Впрочем, он никогда не отдавался в плен красавицам, ни­
когда не был их рабом, даже очень прилежным поклонником, уже и
потому, что к сближению с женщинами ведут большие хлопоты

(И. Гончаров. Обломов).
(5) Павел спрятал блокнот и ручку и поднял ее многочисленные
сумки, тихо изумляясь тому, как эта девочка сумела повернуть дело.
Как будто не она в нем заинтересована, а он в ней, и она всего лишь
милостиво делает ему одолжение, уделяя толику своего драгоцен­
ного времени. Наверное, этим талантом обладают все красавицы

(В. Пелевин. Чапаев и пустота).
Красавицы совершают сделки: ночь любви в обмен на жизнь (Кле­
опатра, царица Тамара).
Образ красавицы-царицы глубоко мифичен, т. е. подвержен мифо­
логизации. Реальные (не вымышленные) царицы / королевы-красави­
цы — часто продуцируют мифы и легенды, особенно если их жизнь
окончилась преждевременно (во цвете лет, в расцвете сил'3) и тра­
гически: Клеопатра, царица Тамара, Мария Стюарт, принцесса Диа­
на, а также Жаклин Кеннеди.
Красавица-колдунья / волшебница / чаровница очаровывает, окоч-

довывает, заставляет забыться, за-влекает, при-влекает, вводит в
соблазн, вводит в грех. Ср. также синонимы красивый: очарователь­
ный, привлекательный, прелестный, обворожительный. Воздействие
IJ Расцвет также входит в концептуальное поле красоты.


Глава третья. Красота

319

красоты сродни воздействию чар, волшебства, магии: невозможно глаз
отвести (отвееть) / оторвать; заглядеться, засмотреться на кра­
савицу. Ср. также:
(1) В тот же день вы видите эту женщину; вы околдованы ее
красотой, фантастическою , демоническою красотой (я ведь согла­
сен, что она красавица) (Ф. Достоевский. Идиот).
(2) Барыня. Что прячешься! Нечего прятаться! Видно, боишься:
умирать-то не хочется! Пожить хочется! Как не хотеться! Видишь,
какая красавица! Ха, ха, ха! Красота! А ты молись Богу, чтоб отнял
красоту-то! Красота-то ведь погибель наша! Себя погубишь, людей
соблазнишь, вот тогда и радуйся красоте-то своей. Много, много
народу в грех введешь! (А. Островский. Гроза).

Пассивное начало красавицы проявляется в том, что, будучи персо­
нифицированным образом мужского влечения, желания, она высту­
пает как объект желаемого обладания, как чистая бессубъектность и
причинность. Она не действует, но подвергается воздействию, точнее,
притягивает к себе действие. Она создает вокруг себя поле соблазна и
поле действия. Она выступает как сюжетообразующее начало, как нар­
ративное ожидание.
Мифопоэтические тексты дают нам образы: спящей красавицы —
ее надо разбудить ; царевны Несмеяны — ее надо рассмешить; краса­
вицы Елены — ее надо украсть (Парису), а потом ее надо отвоевать и
вернуть назад (Менелаю). На этом строятся сюжеты. Красавиц добива­

ются, домогаются, крадут, во имя их идут на подвиги, из-за них
ведут войну. Красавица становится объектом экономического обмена:
купли — продажи. В роли покупателя выступают разные персонажи:
от простых смертных (пример 1), героев (пример 2) до повелителя тьмы
(пример 3), ср.:
(1) Катя бережно торгуется, И Всё боится передать. / Парень с
девицей цалуется, / Просит цену набавлять (Я. Некрасов. Коро­
бейники).

(2) К hoi ам красавицы надменной // Принес я меч окровавлен­
ный, // Кораллы, злато и жемчуг; // Пред нею, страстью упоенный,
/ Безмолвным роем окруженный / Ее завистливых подруг, // Стоял
я пленником послушным; / Но дева скрылась от меня, / Примолвя
с видом равнодушным: / / «Герой, я не люблю тебя!» (А. Пушкин.
Руслан и Людмила).

(3) Я опущусь на дно морское, // Я полечу за облака, Я дам
тебе все, все земное — // Люби меня!.. (А/. Лермонтов. Демон).
Особо следует отметить мотив жертвенной красоты. Красавиц
приносят в жертву', дракону — в волшебных сказках, в мифологии;


320

Часть II. Мифологический след в языке

мужскому союзу разбойников в песне про Стеньку Разина и т. д. На
связь красоты с жертвой указывают также этимологи, ср.:
Другие (и это более убедительно) связывают с лит. krosnis
«печь»; латыш, krasnis— также при ст-сл. > др.-рус. книжн. крада —
«огонь», «жертвенник» [Срезневский, т. I, с. 1310— 1311]. Знач. «кра­
сота» могло возникнуть не просто из знач. «пламя», не по цвету
огня, а, по-видимому, в связи с тем, что крада первоначально значи­
ло «жертвенный огонь» [Черных 1994, т Л , с. 440].

Воля к красоте. Красавица включена в разные дискурсивные прак­
тики. При этом общим остается восприятие красоты как ценности. Цен­
ностные характеристики советской женщины исчерпывающе обозна­
чены в шутливой фразе: Студентка, комсомолка, спортсменка и,
наконец, просто красавица! — которая стала крылатой после фильма
Л. Гайдая «Кавказская пленница».
В народно-поэтическом дискурсе красота и счастье сопоставля­
ются как ценности разного порядка: Не родись красивой, а родись сча­
стливой. Это, однако, ни в коей мере не противоречит тому, что краса­
вица является одной из центральных фигур в текстах традиционной
культуры.
И традиционная, и элитарная, и масскультура, создающие разные
образы / облики / лики красоты, имеют общий модус: они воспроизво­
дят ц е н н о с т н ы й конструкт красоты. В масскулыуре, благодаря ви­
зуальным средствам, происходит тиражирование образов красавиц. Это
формирует и оформляет, с одной стороны, желание стать красави­
цей, с другой стороны, рост массового потребительского спроса на
красоту и ее коммерциализацию.
Одним из проявлений воли к власти является воля к красоте, осно­
ванная на желании стать красавицей и согласующаяся с концептами
популярности, успеха, престижности, а также богатства. Конкур­
сы красоты, модные журналы с фотографиями топ-моделей — проек­
ты коммерческие, равно как и тиражирование элитарной красоты, на­
пример: репродукции Моны Лизы на майках, сумках, пепельницах,
подставках для чашек и т. д .14Это создает особый вид китча. Красави­
ца как с картинки / как из модного журнала означает, что говорящий
высоко оценивает красоту женщины, ср.:
И тут подходит к нам девица, такая, братцы, красавица, такая
стиляга, прямо с картинки (В. Аксенов. Апельсины из Марокко).

14 Интересно, что эту продукцию можно купить не в уличных ларьках, а
в магазинах, открытых при больших, серьезных музеях.


Глава третья. Красота

321

Высокая оценка красоты в меньшей степени начинает выражаться
через описание ее уникальности (единственная такая во всем мире) и
в большей — через уподобление {похожа на кинозвезду, на топ-мо­
дель, на Мериллин Монро... и т. д.).
«Клишегенное общество» в ситуации активного развития масскультуры создает свои эстетические знаки и формулирует свои эстетичес­
кие принципы.
К расави ц а: ком плим ентарны й апелляггив и социальная ф унк­
ция. В ряде словоупотреблений красавица утрачивает функцию фигу­
ры власти.
Синонимический ряд: красотка, краля, милка , куколка, картинка,
загляденье — референциально связан с образом профанной красави­
цы, не являющейся фигурой власти.
Образ красавицы конструируется и воспроизводится в порногра­
фии как объект сексуального обладания. В «порнографическом» кон­
тексте красавица оказывается в позиции низложенной королевы, утра­
чивая большей частью властные функции, ср.:
Откуда-то появились два маленьких фарфоровых стаканчика с
неприличными рисунками — на них красавицы с неестественно
высокими бровями замысловато отдавались серьезного вида муж­
чинам в маленьких синих шапочках (В. Печевин. Чапаев и пустота).

В сочетании с названием профессий или с названием социального
статуса слово приобретает дополнительную характеризующую функ­
цию: красавица вожатая, красавица архитектор, красавица любов­
ница, красавица секретарь, красавица домработница. Такое употреб­
ление часто встречается в романе М. Булгакова «Мастер и Маргари­
та», например:
(1) Красавица секретарь взвизгнула и, ломая руки, вскричала:
Вы видите? Видите?! Нету его! Нету! Верните его, верните!
(2) Маргарита Николаевна надевала в передней пальто, чтобы
идти гулять. Красавица Наташ а, ее домработница, осведомилась о
том, что сделать на второе.
(3) Плясали: Драгунский, Чердакчи, маленький Денискин с гигант­
ской Штурман Жоржем, плясала красавица архитектор СемейкинаГалл, крепко схваченная неизвестным в белых рогожковых брюках.
(4) Мессир,
ответил Азазелло, — разрешите мне сказать.
У
нас двое посторонних: красавица, которая хнычет и умоляет, чтобы
ее оставили при госпоже, и кроме того, с ней, прошу прощения, ее
боров.
Странно ведут себя красавицы,
заметил Воланд.

Красавица имеет функцию апеллятива — комплиментарного обра­
щения обычно к девушке, молодой женщине. Апеллятив часто употII - 1768


322

Часть II. Мифочогический след в языке

ребляется в фольклорных текстах. В живой речи при обращении к не­
знакомым женщинам его используют для оформления просьбы, благо­
дарности. Он свойствен речи цыган (Дай ручку , погадаю , красавица!);
нищих (Дай тебе Бог здоровья, красавица!), мелких уличных или ва­
гонных торговцев (Купи вазочку, красавица!). При этом может проис­
ходить частичная десемантизация слова (в случаях, когда апеллятив
употребляется без учета внешних данных адресата). Обращение « кра­
савица» употребляется также шутливо и иронично, ср.:
(1) Две тетки, обвязанные-перевязанные, орудовали возле ве­
сов. Одна отвешивала, а другая принимала деньги. Несколько здоро­
венных лбов наблюдали за порядком.
Красавицы!
заорал я.
Товару всем хватит? (В. Аксенов. Апельсины из Марокко).
(2) — Так почему же вы его, бабушка, боитесь? наивно удиви­
лась Ирина Валентиновна. Да как же его не бояться, матушка моя,
голубушка-красавица,
ахнула старушка.
А ну как щекотать
начнет да как запляшет, да зенками огневыми как заиграет! (В. Аксе­
нов. Затоваренная бочкотара).
(3 )
— Душенька, милочка, красавица, — засипел Коровьев, пе­
реваливаясь через прилавок и подмигивая продавщице, — не при
валюте мы сегодня... Ну что ты поделаешь! (М. Булгаков. Мастер и
Маргарита).

Как и большинство концептов идеалистического языка, конструкт

красота остается вечно дискуссионным. Его культурная семантика,
так же как и семантика концептов Истины и Добра, заключает в себе
вопрос: Что есть?.. И ответы на него от поколения к поколению будут
модифицироваться и множиться, образуя причудливое поле языковой
игры.


Ч а с т ь III

ЯЗЫК И КУЛЬТУРНЫЕ КОНВЕНЦИИ


Глава пер вая
Культурная коннотация
и дискурсивные практики
§ 1. К у л ь т у р н ы й
Общая

компонент

в языке.

характеристика

И все же нет ничего важнее процесса образо­
вания вымышленных понятий, обучающих нас
лишь пониманию наших понятий.
(Л. Витгенштейн.
Культура и ценность)

К ультурны й компонент в язы ке: особенности оп исан ия'. Ис­
следование культурной семантики слов-концептов предполагает изуче­
ние форм взаимодействия языка и культуры, а также того, как возник­
шие в результате этого взаимодействия культурные конструкты влияют
на (формируют) коллективную культурную идентичность и в какие
отношения вступают с субъектом речи / письма.
Некоторые высказываемые в лингвистических работах положения
показывают, что описание культурного компонента в языке — область
достаточно сложно вычленяемая и не вполне определившаяся. Напри­
мер, культурная и национальная специфика в языке могут не различать-1
1 В данном разделе рассматриваются положения, которые продолжают
тему, заявленную в работах, посвященных анализу культурного компонен­
та фразеологизмов [Телия 1996; Teliya, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 1998;
Bragina 1996; 1998a;b; Oparina 1998; Oparina, Sandomirskaya 1996; Sando­
mirskaya 1998].


326

Часть третья. Язык и культурные конвенции

ся [Wierzbicka 1992]; жестко следуя соссюровской оппозиции синхро­
ния — диахрония, исследователи рассматривают преимущественно
живые метафоры, полагая, что мертвые метафоры находятся вне поля
синхронного анализа. Это справедливо при семантическом анализе
метафоры, но вызывает определенные сомнения при анализе культур­
ной семантики, культурного компонента. Утверждается также, что куль­
турное в языке имеет смысл описывать только в том случае, если оно
служит целям семантического описания [Добровольский 1996]. Ана­
лиз культурной специфики часто предполагает в первую очередь эти­
мологический анализ [Степанов 1997].
В связи с этим хотелось бы отметить некоторые наиболее важные
положения, которые могут быть приняты за основу при описании куль­
турного компонента.
• Культурный компонент прослеживается на материале разных язы­
ков. Например, в разных, не только в близкородственных языках во­
площены базовые метафоры: «верх — хорошо, низ — плохо» [Lakoff,
Johnson 1980], «свет — хорошо, тьма — плохо»; стереотипы: первая
любовь, материнская забота. Это позволяет считать, что культурные
коннотации могут в разных языках совпадать, что возможно существо­
вание культурно-языковых универсалий, следовательно, культурное и
национальное в языке должно различаться. На необходимость различе­
ния «культурно-обусловленного» и «национально специфического» на
материале фразеологизмов обратил внимание В. Г. Гак [Гак 1999].
• Разделение на живые и стершиеся метафоры выглядит искусст­
венным. Культурные модели обладают высокой воспроизводимостью,
они обнаруживают свое присутствие также и в стершихся метафорах,
которые, сохраняя внутреннюю форму, сохраняют также культурную
модель и способность к периодическому «оживанию». Например, то,
что чувство выступает как агрессивный контрагент человека, подтвер­
ждается и стершимися метафорами тоска охватила, и живыми тоска
напала, тоска душит. Персонификация чувств (развертывание языко­
вой метафоры) имеет также богатую литературную, живописную, ки­
нематографическую традицию (аллегории в литературе Барокко, Ме­
ланхолия А. Дюрера, фильмы ужасов).
• Для описания культурного компонента панхронический подход
[Телия 1996] представляется более конструктивным, нежели последо­
вательное и подчас излишне жесткое разграничение синхронного и
диахронного в языке. Описание культурного компонента ретроспективно
и исторично. В определенном смысле слова оно аналогично припоми­
нанию. При таком подходе к языку доминируют идеи культурной транс­
ляции (культурные знания, установки транслируются из поколения в


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 327
поколение), коллективной культурной воспроизводимости (культурные
знания, установки воспроизводятся субъектом речи } языка, иногда
помимо его воли) и трансформации (культурные знания, установки
могут заимствоваться другим типом дискурса и подвергаться модифи­
кации). Например, представление о братстве как об объединяющем
начале было сформировано еще в дохристианском обществе, затем оно
получило развитие и выражение в христианском учении, в религиоз­
ном дискурсе — ср. братская любовь, Все люди братья, братья во
Христе... Позже оно подверглось трансформации в политическом дис­
курсе, ср. лозунг Великой французской революции Liberté, Egalité,
Fraternité, — который впоследствии был использован во время рус­
ской революции: Свобода, Равенство, Братство. В советское время
братство, братский, брат стало основой многочисленных полити­
ческих клише: братство народов (о народах, населявших СССР);
братские страны (только о социалистических странах); Старший
брат (о России) и т. д.
• Культурный компонент в языке требует отдельного описания, кото­
рое может осуществляться параллельно семантическому. Формой его
интерпретации может стать культурный комментарий. Задачей культур­
ного комментария в широком смысле слова является интерпретация
отношений: Язык у Дискурс2.
• Анализ культурного компонента не совпадает с этимологическим,
хотя данные этимологии обязательно учитываются.
• Его задачей является не установление происхождения языковой
единицы, но попытка определить условия формирования концепта на
материале образуемых им словосочетаний и комментирование их как
цитат, сформированных под влиянием литературного, религиозного,
политического и других типов дискурса.
У стойчивость и об щ ественная кул ьтурн о-язы ковая п ам я ть.
Устойчивость — это категория языка, которая связана с в о с п р о и з ­
в о д и м о с т ь ю (устойчивые словосочетания не комбинируются в про­
цессе порождения текста, а воспроизводятся в «готовом виде») и с
о б щ е с т в е н н о й п а м я т ь ю (устойчивые словосочетания трансли­
руются из поколения в поколение).
Наличие правил / механизмов коллективного запоминания, а также
коллективного воспроизведения (припоминания) предполагает суще­
ствование определенных закономерностей в выборе тех образов и сте­
реотипов, которые закрепляются в значительной части устойчивых сло­
2
Дискурс понимается как совокупность тематически, культурно или
как-либо еще взаимосвязанных текстов [Баранов и др. J996].


328

Часть третья. Язык и культурные конвенции

восочетаний. В связи с этим возникает вопрос, является ли выбор
«устойчивых образов», «устойчивых стереотипов» произвольным или
нет. Это — вопрос о мотивационной базе культурного компонента.
Что обусловливает выбор того пути, по которому идет языковая кон­
цептуализация, закрепленная в узусе, т. е. имеющая нормативный ха­
рактер?
Сопоставительные работы подтверждают предположение о том, что
такой выбор не произволен или не всегда произволен. Одинаковые /
похожие базовые метафоры, формирующие корпус устойчивых сло­
восочетаний, идиом, высказываний обнаруживаются в большинстве
европейских языков. Такая повторяемость образов выглядит неслучай­
ной. Остается, однако, неясным, почему в качестве устойчивого за­
крепляется в языке тот, а не иной образ. Например, сочетания огонь
любви, пламя любви интуитивно определяются как устойчивые, воздух
любви, ветер любви — свободные; материнская забота (ср. Он был
лишен материнской заботы) — устойчивое, отцовская забота (ср.
Он был лишен отцовской заботы) — свободное, наполеоновские пла­
ны — устойчивое, суворовские планы — свободное и т. д.
Есть основания считать, что механизмы устойчивости оказываются
включенными в культурные механизмы. Языковая устойчивость моти­
вирована разными типами дискурса: мифологическим, литературным,
философским, политическим и т. д. Они составляют ее мотивацион­
ный фон. Язык воспроизводит те образы, стереотипы, которые связаны
с разными типами дискурса отношениями: а) заимствования; б) обу­
словленности; в) аналогии. Например, мифологический дискурс мо­
тивирует образное основание некоторых устойчивых метафорических
словосочетаний, литературный, социально-идеологический— обуслов­
ливает существование стереотипов дискурса и т. д.
Вопрос о мотивированности устойчивых образов, стереотипов —
это вопрос не только о механизмах метафоризации и механизмах ус­
тойчивости, но и о структуре коллективного бессознательного. Это
вопрос о том, в какой мере те образы, которые сохраняются в языке и
механически воспроизводятся говорящим, идентифицируют его, ока­
зывают влияние на его идентичность, в какой мере текст, который гово­
рящий воспроизводит независимо от своей воли, владеет им. Это —
вопрос о структуре общественной культурной памяти и о власти языка
над говорящим.
Фразеологизмы формируют поле общественной культурно-языко­
вой памяти. В процессе порождения текста говорящий/пишущий пере­
мещает фразеологизмы из поля памяти в пространство создаваемого
текста.


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 329
На вопрос о том, как устроена естественная память человека, отве­
тить достаточно сложно, но можно рассмотреть правила формирова­
ния искусной памяти, полагая, что модель создания искусной памяти в
определенной степени выражает те закономерности, на основе которых
формируется также и естественная память3.
Модель искусной памяти [Йейтс 1997], развиваемой человеком
путем специальных тренировок, базировалась на общих положени­
ях порядка (память должна быть упорядочена) и акцента на внут­
реннее зрение: зрительные образы конструируют, формируют искус­
ную память. Память моделировалась как пространство, в котором
помещаются образы. Основными понятиями ars memorativa были
правила «мест», правила «образов», рассуждения о «памяти для
вещей» и «памяти для слов». Порядок в памяти задается последова­
тельностью мест. Для этого выбирается какое-либо известное мес­
то, например, храм. Содержание запоминаемого задается образа­
ми. Imagines — это формы, знаки, подобия (formae, notae, simulacra)
того, что нужно запомнить. Различалось два вида образов и соответ­
ственно два вида памяти: для «вещей» (res) — memoria rerum и для
«слов» (verba) — memoria verborum. «Вещи» — это предметное со­
держание речи (план содержания), а «слова» — это язык, в который
это предметное содержание облечено (план выражения).
Для того чтобы образы были действенными (imagines agentes),
они должны быть необычны и способствовать пробуждению вос­
поминания. В древних рукописях (Dialexeis, датированный пример­
но 400 г. до Рождества Христова) действенными образами являются
имена богов, героев, известных людей. Например, мужество, доб­
лесть предлагается соотнести с Марсом и Ахиллесом, металлур­
гию — с Вулканом, малодушие, трусость — с Эпеем. Так искусная
память «населяется» мифологическими персонажами, историчес­
кими лицами, приобретая тем самым черты историчности и мифологизированности. В Средние века «правила образов» также до­
пускали применение элементов мифа ради «их волнующей силы»
(Альберт Великий). Они, будучи эмоционально насыщенными, слу­
жат основой для припоминания.

Аналогию с «правилами образов» можно усмотреть и у фразеоло­
гизмов, например, доброта, терпение соотнесены с ангелом: ангель­
ская доброта, ангельское терпение; гордость — с дьяволом, с сата­
ной: дьявольская, сатанинская гордость; чувства со стихиями (огонь,
вода): пламя страсти, волны нежности', зависть соотнесена с Саль­

3
См. также часть I, гл. 2, § I. Археология образов: языковые образы
памяти.


330

Часть третья. Язык и культурные конвенции

ер и — сальерическая зависть, гений (в русской культуре) — с Пушки­
ным
пушкинский гений и т. д., следовательно, механизм запомина­
ния через соотнесение с «действенными образами» представлен и во
фразеологии, причем просматривается также связь с мифологией, с
историческими персонажами, с религиозными темами.
Очевидно, что культурная информация, вербализованная и закреп­
ленная в языке, может стираться, например, говоря платонические
чувства, платоническая любовь, субъект речи / письма может не со­
относить их с личностью и с учением Платона, еще более далекими и
непроявленными представляются связи с мифологическим дискурсом.
Культурная информация существует в латентном непроявленном состо­
янии. И собственно сам анализ культурного компонента равноценен
припоминанию сюжетов, лиц, давших основание для словосочетаний,
или же выявлению фона, контекста, способствовавших образованию
устойчивых словосочетаний.
Единицы описания. Класс устойчивых словосочетаний и класс
единиц, интуитивно оцениваемых как культурно значимые, связаны от­
ношениями пересечения. Это значит, что не все устойчивые словосо­
четания являются культурно маркированными, а не все культурно мар­
кированные единицы относятся к устойчивым словосочетаниям. Воз­
можны следующие варианты: а) устойчивые культурно маркированные
словосочетания: парус надежды, театр жизни, окаменеть от ужа­
са, улыбка Моны Лизы / Джоконды, лететь на крыльях любви: б)
свободные культурно маркированные (например, относящиеся к идиостилю писателя / поэта): парус ненастья (Он тучами был, как делами,

завален. IВ ненастья натянутый парус I Чертежной щетиною ста
готовален ! Врезалася царская ярость. (Б. Пастернак. Петербург),
театр Господа Бога (Веемы, святые и воры / Из алтаря и острога, /
все мы — смешные актеры I В театре Господа Бога (Н. Гумилев.
Театр); в) устойчивые культурно немаркированные: принимать ванну,
оказать помощь кому, задавать вопрос, быстрый взгляд, г) свобод­
ные культурно немаркированные: интересная беседа, надежда на ус­
пех, петь песню.
При описании культурного компонента объектом рассмотрения яв­
ляется преимущественно часть словосочетаний группы (а)
устойчи­
вые культурно маркированные словосочетания, которые относятся к
области нематериальной культуры: свет чая печаль, блеск ума, в тай­
никах памяти. Словосочетания, описывающие сферу материальной
культуры, включая обряды и ритуалы: наряжать елку, красить яйца,
обменяться кольцами, закрыть зеркало,
обычно рассматриваются
в русле лингвострановедения [Верещагин, Костомаров 1980]. Таким


Глава первая. Культурная коннотация

и

дискурсивные практики 331

образом, значительную часть культурного лексикона составляют сло­
восочетания, образованные именами абстрактной семантики, обозна­
чающими мир человека: его чувства, мысли, межличностные отноше­
ния и т. д. (в центре культурного пространства стоит человек, «Он об­
речен жить в культуре так же, как он живет в биосфере», — писал
Ю. М. Лотман [Лотман 1992, с. 9]). Языковой образ человека, сфера
его эмоционального и рационального поведения, его жизнь, смерть,
судьба воссозданы культурой4,
Имена культурных конструктов могут образовывать следующие
типы словосочетаний: а) метафорические — чувства нахлынули ; раб
страстей', мысль пришла в голову; быть вне себя от ярости', убить
время', б) плеонастические — горе горькое, скука скучная; в) оксюморонные — живая смерть, свободный раб ; г) стереотипные — сте­
реотипы дискурса первая любовь, судьба художника, простое жен­

ское счастье.
Культурные конструкты, как, собственно говоря, и сам конструкт

культура, имеют большое число разных интерпретаций. Их отличитель­
ным свойством является то, что они регулярно подвергаются интерпре­
тации и реинтерпретации. Они представляют собой нарративное ожида­
ние и имплицитно связаны с вопросом: Что есть?.. Например, Что
есть истина / красота / любовь счастье I судьба / жизнь?.. Ответы
часто содержат уподобление: Жизнь — это любовь. Красота — это
страшная сила и т. д. Иными словами, можно с полным основанием
говорить о м е т а ф о р и ч е с к о й (по преимуществу) п р и р о д е дан­
ных концептов. Ответы варьируются внутри разных типов дискурса,
разных эпох и разных поколений. Вопросы с изначально заданной мно­
жественностью ответов-интерпретаций по сути своей являются «веч­
ными» вопросами.
К ультурная коннотация. Культурная коннотация5может быть оп­
ределена как установка на дискурс: политический, социально-идеоло­
гический, философский, литературный, религиозный, мифологический,
народно-поэтический (см. также: [Телия 1993]). Этим культурная кон­
нотация принципиально отличается от семы.
Ряд исследователей используют близкий термин: установки куль­
туры, рассматривая его в качестве единицы культуры, «опосредую­
щей» включение культурного компонента в язык [Телия 1999; Опа4
В Приложении 2 приведены модели словарных статей скука и печа ть.
Культурный компонент указанных единиц описан в комментарии (см.).
s О термине коннотация см. также: [Телия 1986; Маслова 1989; Апресян
1995, с. 156—177]


m

Часть третья. Язык и культурные конвенции
рина 2004], хотя и не всегда опознаваемой в конкретных языковых
знаках, «Именно совокупность установок организует культуру на
каком-либо ее "срезе" в единое целое.
хотя установки культуры
обретают те или иные знаковые формы, они не обязательно актуа­
лизируются в определенных типах знаков, не опознаются по спосо­
бу связи их смысла со знаковой формой, как, например, языковые
символы, указывающие не только на референт имени, но и на об­
щую идею, смысл образа или эталоны, фиксирующие в языке меру
проявления свойств / признаков вещей» [Опарина 2004, с. S3].

В широком смысле слова культурная коннотация — это я з ы к о в а я
ф у н к ц и я п а м я т и . Она обусловливает у з н а в а н и е (общий куль­
турный код настоящего) и п р и а о м и н а н и е (общий культурный код
прошлого) слов, словосочетаний в их отношении к определенному типу
дискурса. Она также может выступать как у с л о в и е у с т о й ч и в о с ­
т и словосочетаний. Словосочетания: первая любовь, братские чувства,
материнская забота, женская гордость, в отличие от возможных
сочетаний: вторая любовь, сестринские чувства, отцовская забота,
детская гордость, являются устойчивыми. Их устойчивость обуслов­
лена не семантическими, грамматическими или лексическими огра­
ничениями на сочетаемость, а в первую очередь культурной связан­
ностью [Bragina 1996].
Рассматривая «круг непосредственных ассоциаций» слова пер­
вый, Н. Д. Арутюнова отмечает такие свойства, которые можно
было бы отнести к культурному фону, культурным коннотациям с
большим правом, чем собственно к семантике слова, ср. «Первое
маркирует вехи на жизненном пути: первые шаги, первый кзасс,
первый звонок, первый урок, первый экзамен, первая встреча,
первый взгляд, первая любовь, первый поцелуй, первое чувство,
первое разочарование и т. п. Обычно именно таков круг непосред­
ственных ассоциаций, вызываемых словом первый» [Арутюнова
1998, с. 712]. Показательно, что в толковых словарях, описывающих
семантику слова первый, такой смысловой компонент как ‘марки­
рует вехи на жизненном пути* отсутствует.

Культурная коннотация также выполняет ф у н к ц и ю х р а н е н и я .
Выражение может быть десемантизировано, но при этом сохранять свою
целостность и неделимость за счет культурной коннотации. Например,
плеоназмы: горе-горькое, скука-скучная, путем-дорогою, как кажет­
ся, продолжают существовать в языке за счет культурной коннотации,
устанавливающей связь с народно-поэтическим дискурсом. Как изве­
стно, существование плеоназмов «корнями» уходит в практику заго­
воров, в которых предмет или лицо заклиналось всеми могущими к
нему относиться обозначениями.


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 333
М ногие идеологические клише: советский человек, социалистыческий порядок фактически десемантизированы, но коннотативны,
они устанавливают связь с идеологическим дискурсом тоталитарного периода.
Смена идеологических систем оказала также влияние и на само
название официального языка тоталитарного общества, ср.: язык
советской эпохи, советизмы —* «новояз» (политизированный со*
ветский язык), тоталитарный язык [Купина 1995] — язык Совде­
пии [Мокиенко, Никитина 1998]. М. Гловиньски, одним из первых
предпринявший изучение этого языка, пишет: «Как назвать этот
язык? Языком пропаганды — исходя из цели, которой он служит?
Партийным или официальным — с точки зрения его отнесенности к
соответствующим организациям? Коммунистическим — исходя из
идеологических взглядов?» [Glowinski 1991]. Очевидно, что в пред­
лагаемых названиях актуализировались оценочные компоненты и
культурные коннотации (см. также: [Земская 1996, с. 9—31 ]).
Культурные коннотации в большинстве своем есть область и м п ­
л и ц и т н ы х к о н в е н ц и о н а л ь н ы х з н а н и й . Г. Грайс [Грайс 1985,
с. 221], рассматривая конвенциональные импликатуры, приводит та­
кой пример: если говорящий произносит: Он англичанин, и поэтому
он храбр, то тем самым говорящий имплицирует, что храбрость следу­
ет из факта принадлежности к английской нации.
Пример Г. Грайса примечателен тем, что, если продолжить анализ,
то в основании высказывания, точнее, в глубинном основании конвен­
циональной импликатуры можно усмотреть культурную модель. Ход
рассуждения может быть примерно следующим. Национальной эмбле­
мой Великобритании и, шире, символом Великобритании и нации в це­
лом является «Британский лев». Льву, «царю зверей», в разных куль­
турах приписана смелость, ср.: храбрый как лев, смелый как лев (англ.
As brave as a lion). Фраза: Он англичанин, и поэтому он храбр может
референциально соотноситься не только со стереотипным представле­
нием о храбрости англичан, но и со стереотипным представлением о
храбрости льва, являющегося символом нации. Следовательно, фраза
Он англичанин, и поэтому он храбр и ее конвенциональная импликатура могут иметь в своем основании культурную модель.
Культурные коннотации, относимые к области «конвенционального
имплицитного», позволяют не только прояснить позицию говорящего
(культурное узнавание) и снять «культурную глухоту» в ситуации меж­
культурного общения (культурная переводимость), но также продви­
нуться в описании коллективной культурной идентичности.


334

Часть третья. Язык и культурные конвенции

Описание коллективной культурной идентичности решается также при описании русской языковой картины мира и наивной кар­
тины мира, ср.: «Свойственный языку способ концептуализации
действительности (взгляд на мир) отчасти универсален, отчасти нацио­
нально специфичен, так что носители разных языков могут видеть
мир немного по-разному, через призму своих языков. (...) Сверхза­
дачей системной лексикографии является отражение воплощенной
в данном языке наивной картины мира — наивной геометрии, фи­
зики, этики, психологии и т. д.» [Апресян 1995, с. 350 351]. «Однако
анализ русской лексики позволяет выявить целый ряд мотивов, ус­
тойчиво повторяющихся в значении многих русских лексических
единиц и фразеологизмов, которые представляются специфичны­
ми именно для русского видения мира и русской культуры» [Шме­
лев 2002, с. 300].
Язык можно уподобить интегрированному городу-музею, в кото­
ром, по определению музея, «синтезируются принципы специализации
музея и коммуникации его с различными группами» [Воронин 1994,
с. 75]. В городе живут (жители города), либо приезжают познако­
миться с ним (туристы). Жители города могут быть: знатоками его
истории и культуры; архитекторами, скульпторами, влияющими на его
облик; просто жителями, для которых культурные памятники — часть
их личного пространства, не опознаваемое как нечто особенное и спе­
цифичное. Каждая из перечисленных групп выстраивает свои отноше­
ния с культурными памятниками — экспонатами города-музея.
Туристы, приезжающие в город, относятся к культурным памятни­
кам, прежде всего, именно как к культурным памятникам, но ничего /
почти ничего о них не знают — это иностранцы.
Экскурсоводы, археологи, музейные работники, знатоки относятся
к культурным памятникам прежде всего как к культурным памятникам
и знают о них все или почти все — лингвисты, филологи, лексикогра­

фы, историки языка, этимологи.
Создатели культурных памятников относятся к ним как к продукту /
результату своей деятельности или деятельности своих коллег — по­
эты, писатели, журналисты, философы, создающие новые смыслы,
новые клише и т. д.
Остальные жители города-музея относятся к культурному памятни­
ку исключительно функционально — носители языка (в своем боль­
шинстве).
Соответственно описание языка может быть адресовано: специали­
стам, носителям языка, иностранцам.
Культурный компонент достаточно явно начинает осознаваться при
сопоставлении разных языков, а также в процессе преподавания языка


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 335
иностранца**. Не случайно проблема изучения культурной семантики
слов и фразеологизмов была поставлена в 70— 80-е гг. XX века в свя­
зи с преподаванием русского языка иностранцам. Она получила назва­
ние лингвострановедческой теории слова [Верещагин, Костомаров 1980]
и продолжает активно развиваться [Прохоров 1997; Верещагин, Косто­
маров 2000; Костомаров, Бурвикова 2001].
Культурно-языковая идентичность говорящего. Культурный код,
которым пользуется говорящий, и позиция говорящего могут противо­
речить друг другу. Противоречие возникает; например, если атеист ис­
пользует в речи сочетания, связанные с христианским дискурсом.
В. Н. Топоров ставит вопрос о том, существует ли понятие свято­
сти для носителя безрелигиозного сознания, и отвечает на него ут­
вердительно, поскольку есть реальность языка: «Существуют реаль­
ности разного рода, не позволяющие отмахнуться от проблемы даже
самому “внешнему” наблюдателю,
реальность языка, когда гово­
рят: “Он святой человек” или “это святое дело”...» [Топоров 1995, с. 9].
Приведу еще пример— начало книги О. Ивинской [Ивинская 1992]
«Годы с Борисом Пастернаком». Это книга личных воспоминаний, од­
нако образ автора текста, использующего советские клише, и образ пре­
данно любящей женщины находятся в определенном противоречии, ср.:
Как известно, 1988 год стал переломным в литературной судьбе
Бориса Пастернака на его родине: в журнале «Новый мир» был
наконец опубликован главный труд его жизни, как он сам считал,
роман «Доктор Живаго», оконченный в 1956— 1957 годах. Более трид­
цати лет понадобилось роману, чтобы пройти поистине крестный
путь к своему главному читателю, одолеть такие преграды, как одно­
значное отрицание идеологической олигархии, бюрократическичиновничья ненависть, шельмование и травля со стороны «собратьев
по перу», не погнушавшихся никакими средствами, чтобы унизить
и оскорбить и автора, и его создание.
Сочетание: год стал переломным — часто употреблялось в идео­
логическом, политическом дискурсе (о переломных моментах гово­
рилось, когда речь шла о революции или о войне), литературная
судьба, главный труд жизни (литературный дискурс — сочетания
типичны для высокого чиновничьего стиля) и далее по тексту: шельмо­
вание и травля со стороны «собратьев по перу», не погнушаться
никакими средствами — стереотипы политического и идеологическо­
го дискурса советского времени.
Данный отрывок может идентифицироваться как относящийся к
идеологическому дискурсу советского времени. Возникает два раз­
ных восприятия одной и той же личности. Качество текста предполагав


336

Часть третья. Язык и культурные конвенции

ет, что его автор — литературный чиновник. Биография О. Ивинской,
сидевшей в сталинских лагерях, поздней любви Б. Пастернака, прото­
типа Лары в романе «Доктор Живаго», предполагает иной образ.
Моя субъективность — не более чем всеобщность стереотипов —
писал Р. Барт [Барт 1994]. Всеобщность, однако, не предполагает пол­
ной согласованности. Стереотипы могут находиться также в котрадикторных отношениях.

§ 2 . Язык <*> Культура.
Порядок смены ко н н о т а ц и и
М етафора зеркала vs. метафора диалога. Если описание семан­
тики осуществляется в рамках монологической парадигмы, то при опи­
сании культурной коннотации естествен выход за ее пределы, т. е. за
рамки чисто лингвистического описания.
О «монологичности» лингвистики писал М. М. Бахтин: «В языке,
как предмете лингвистики, нет и не может быть никаких диалогичес­
ких отношений: они невозможны ни между элементами языка в сис­
теме языка (например, между словами в словаре, между морфемами
и т. п., ни между элементами ‘'текста” при строго лингвистическом к
нему подходе. Не может их быть ни между единицами одного уровня,
ни между единицами разных уровней. Не может их быть, конечно, и
между синтаксическими единицами, например, между предложени­
ями, при строго лингвистическом к ним подходе» [Бахтин 1972, с. 3 II].
Далее он пишет о том, что диалогические отношения не сводимы и
к отношениям логическим и предметно-смысловым и что они должны
изучаться металингвистикой, выходящей за пределы лингвистики и
имеющей самостоятельный предмет и задачи. Таким образом, форму­
лируется идея о закономерной неполноте знаний о слове, исследуемом
строго лингвистическими методами, и о необходимости новой дисцип­
лины, которая изучала бы слово с иных позиций и находилась бы в
дополнительных отношениях с лингвистикой.
Бахтинское понимание единиц диалога как «неких смысловых по­
зиций», как «своего рода языковых мировоззрений» может быть отне­
сено к культурной коннотации, которая содержит именно элементы ми­
ровоззрения, а культурно кон йотированный язык (например, церковнославянский) может восприниматься как тождественный определенно­
му типу мировоззрения (см.: [Успенский 1994, т. 1, с. 333—367J).
Рассматривая функцию культурной коннотации как установку на
дискурс, мы тем самым приписываем ей определенную позицию, на
которую возможна, а иногда и ожидаема диалогическая реакция.


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 337
Как кажется, определенную роль в «монологичности» лингвисти­
ческого описания играют его метаязык, базовые метафоры. Одной из
таких метафор, на мой взгляд, является метафора зеркала. Описание
функций языка часто идет через уподобление его зеркалу.
Лингвистический энциклопедический словарь [Линг ЭС 1990,
с. 604} следующим образом определяет язык: «Язык является ос­
новной общественно значимой (опосредованной мышлением) фор­
мой отражения окружающей человека действительности и самого
себя...». Словосочетания: язык отражает, в языке отражаются,
языковые отражения, отражения в языке и т. д. очень частотны в
лингвистической литературе.
Метафора зеркала является одной из важнейших в гуманитарных
дисциплинах6. Имплицируемые ею коннотации обусловлены ситуаци­
ей: а) кто отражается (Бог, действительность); б) что есть зеркало (при­
рода, мысль, сознание, загадка, картина, наука, вера, культура, язык);
в) какие отношения возникают между отражением и отражаемым (сход­
ство / несходство, правдивое отражение vs. ложное отражение).
Однако по ряду причин метафора зеркала применительно к языку не
кажется удачной, поскольку отражение статично, оно только фиксиру­
ет образ. В метафоре зеркала не выражена идея взаимодействия, взаи­
мообмена. Она также противоречит представлению о развитии: само
зеркало, а также возникающие в нем отражения не развиваются. Отра­
жения могут множиться, но не развиваться. Ставя вопрос о том, как
соотносятся язык и культура, следует признать, что это отношения не
столько отражательные, сколько диалогические (см. также: [Телия 1996,
с. 225; Bragina 1998в]).
Язык и культура — две семиотические системы, существующие в
едином смысловом пространстве, и взаимодействующие друг с дру­
гом в режиме диалога.
Ю. М. Лотман охарактеризовал ситуацию диалога следующим
образом:
( I ) Наличие двух сходных и одновременно различных партнеров
коммуникации.
(2) Взаимность и обоюдность в обмене информацией. Это под­
разумевает, что время передачи должно сменяться временем при­
ема информации. Циклическая смена периодов высокой активнос­
ти и периодов максимального ее снижения.
6 Анализ «зеркальной» метафоры был дан в статье Б. Л. Борухова [Борухов 1991].


338

Часть третья. Язык и культурные конвенции
(3) Транслируемый текст и полученный на него ответ должны
образовывать в некотором смысле единый текст, имеющий тенден­
цию быть текстом на другом языке (Лотман 1992, с, 18— 19].

Попытаемся рассмотреть отношения языка и культуры, исходя из
сформулированных Ю. М. Лотманом условий диалога.
( 1) Лингвисты, семиотики, антропологи находят определенное сход­
ство между языком и культурой. На структурную аналогию языка и
культуры указывал К. Леви-Строс [Lévi-Strauss 1958], на связь языка
и мифа и возможность использования единого метаязыка для их ис­
следования — Греймас [Greimas 1987], на сходство языка и фолькло­
ра, имеющих коллективный межличностный механизм, — Р. О. Якоб­
сон (по работе [Иванов, Топоров 1977]). Таким образом, первому
пункту ситуации диалога (сходство и одновременно различие партне­
ров коммуникации) язык и культура удовлетворяют.
(2) Обмен информацией между культурой и языком во времени
может представлять собой цикл, характеризующий этапы смены куль­
турных коннотаций.
В. Г. Костомаров использует слово вкус, определяя его как «меня­
ющийся идеал пользования языком соответственно характеру эпохи»
[Костомаров 1999, с. 32].
Наиболее отчетливо цикличность смены коннотаций прослеживает­
ся на примере слов / словосочетаний, которые в определенный период
наделялись дополнительным ценностным смыслом, служили для вы­
ражения идеалов общества или отдельной культурно значимой груп­
пировки.
Периоды возникновения и смены культурных коннотаций можно
охарактеризовать как ц е н н о с т н ы й , п р о ф а н н ы й , и р о н и ч е с к и й ,
исторический.
• Ц е н н о с т н ы й период предполагает формирование системы стро­
гой регламентации контекстов употребления и запретов на «недолж­
ное» употребление. Слово / сочетание, как правило, имеет ценностную
ориентацию на общественный идеал. Это способствует возникновению
культурных коннотаций.
• П р о ф а н н ы й период характеризуется отходом от жесткой регла­
ментации и нарушением запретов, сформированных ранее. Контексты
употребления расширяются, коннотативный фон слова, сформирован­
ный в первый период, начинает использоваться в разных целях: эстети­
ческих, агитационных, служить фигурой риторики.
• Во время и р о н и ч е с к о г о периода происходит обыгрывание
ценностных коннотаций (например, стеб, ерничество). В литературе
активно используется прием иронии.


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 339
• И с т о р и ч е с к и й период характеризует нейтрализация культур­
ных коннотаций, которые постепенно утрачивают кореферентную связь
с определенным типом дискурса.
Смена периодов: ценностный, профанный, иронический и истори­
ческий — может приводить к смене культурных коннотаций у одного и
того же слова / фразеологизма7. Этот процесс может рассматриваться
как удовлетворяющий второму условию ситуации диалога (цикличес­
кая смена периодов высокой активности информации и периодов мак­
симального ее снижения).
(3) Культура может самоописываться, саморепрезинтироваться в
языке. Наиболее ярко иллюстрируют эту способность единицы фразео­
логии, которые, как правило, обладают двойным кодом: собственно
языковым и культурным [Telia, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 1998].
Культурный код маркируется как «чужой голос».
T. М. Николаева предлагает в качестве доказательного критерия,
отграничивающего речевые стереотипы от свободных компонен­
тов высказывания, критерий «оценки по перцептивному и продук­
тивному высказыванию. А именно — говорящий употребляет этот
фрагмент как чужую речь и сам это ощущает, и это же ощущает
слушающий. Поэтому и Велика Федора, да дура, и Счастливые
часов не наблюдают, и Командовать парадам буду я, и Знаешь
что, давай подробности! равно продуцируются как кусочки чу­
жого текста» [Николаева 2000, с. 149].
Рассматривая фразеологизмы как единицы языка, мы определяем
их грамматический статус, их семантику, парадигматику, синтагмати­
ку и т. д. Определяя их как «культурные тела» [Телия 1996], мы выяв­
ляем их соотношение с разными типами дискурса и т. д. В словарном
описании эта информация может размещаться в культурном коммента­
рии (см.: Приложения 1, 2, 3, наст, издания).
Таким образом, фразеологические единицы могут быть определе­
ны как компоненты единого текста, который возник в результате взаи­
модействия языка и культуры. Это позволяет считать, что третье усло­
вие диалога (транслируемый текст и полученный на него ответ должны
образовывать единый текст) также имеет место. Иными словами, при
описании процессов, возникающих между языком и культурой, мета­
фора диалога кажется предпочтительной.
Ц иклический порядок смены культурны х коннотаций: цен­
ностный, профанны й, иронический, исторический периоды. Цен7 Подробно см. об этом ниже.


340

Часть третья. Язык и культурные конвенции

ностный, профанный, иронический и исторический периоды существо­
вания культурных коннотаций характеризуются определенным набором
условий.
Ценностный период удовлетворяет следующими условиями.
( 1) Важным источником ценностных культурных коннотаций явля­
ется вера, поскольку она не предполагает доказательств. У ключевых
для религии, идеологии, литературного направления слов / фразеоло­
гизмов появляется символьное значение, в основании которого ле­
жит вера.
В. И. Даль приводит следующее толкование: Вера ‘уверенность,
убеждение, твердое сознание, понятие о чем-либо, особенно пред­
метах высших, невещественных, духовных’; (| ‘верование; отсутствие
всякого сомнения или колебания о бытии и существе Бога; безус­
ловное признание истин, открытых Богом’. Соответственно верую­
щий человек — это человек, у которого есть представление, пони­
мание, существования высших духовных предметов, истинность
которых не требует доказательств, не нуждается в них. Анализу язы­
ковых значений слова вера посвящен ряд работ [Селезнев 1988; Шме­
лев 1993].
(2) Слова / фразеологизмы, имеющие ценностные коннотации, фор­
мируют культурно-языковую страту. Круг людей, использующих такой
язык, ограничен. Язык разграничивает «своих» и «чужих».
Из выделенных T. М. Николаевой и И. А. Седаковой четырех ти­
пов функционирования клишированных речений: I ) свое для своих;
2) чужое для своих; 3) свое для чужих; 4) чужое для чужих [Никола­
ева 2000, с. 153]
ценностные культурные коннотации характери­
зуют языковые единицы, относящиеся к первой группе.
(3) Формируется система запретов (табу) на употребление его в не­
адекватной ситуации — «не по делу».
(4) Формируется система запретов на употребление языковых еди­
ниц, содержащих элементы «другой веры».
Профанный период характеризуется сначала нежестким соблюде­
нием перечисленных условий, а затем полным их несоблюдением. «Цен­
ностные», «сакрализованные» слова / фразеологизмы присваиваются
и используются «чужими» в неадекватной ситуации. Разные культуры
и противоречащие друг другу идеологии смешиваются.
В иронический период «ценностные», «сакрализованные» слова не
присваиваются, но, наоборот, отчуждаются. Их цитируют и обыгрывают,
их демонстрируют как языковой прием, как элементы новой эстетики.


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 341
Исторический период, предполагающий нейтрализацию культурных
коннотаций, означает; что слова и фразеологизмы либо перешли в раз­
ряд историзмов, либо сохранились в современном языке и употребля­
ются без особой спецификации. Приведу примеры функционирования
и смены культурных коннотаций слов/фразеологизмов, относящихся к
разным типам дискурса и разным временным периодам.
А рхаический период (мифологический дискурс). В архаический
период8 существовало разделение языка на обыденный, который мыс­
лился как «необработанный» (gnathbeltre), и сакральный, «обработан­
ный» язык {beltre tobaide) или «язык людей» и «язык богов». «Язык
богов» включал в себя звукоподражание, архаические слова, метафо­
рические иносказания, метонимии, синонимические дублеты, наме­
ренные словоизменения. Сакральное слово одновременно было и
магическим, и мифологическим, поскольку заклинания, ритуальные
песни неотделимы от определенных представлений о предках, духах,
богах. Слияние сакрального слова, сакральной формулы с мифологе­
мой устанавливало связь с традицией, с прошлым, давая слову допол­
нительную сакрализацию.
«Языком богов» владели «мудрецы», «жрецы», «шаманы». Владе­
ние «языком богов» было ключевым в их вербальном поведении. Язык
использовался строго в определенных ситуациях, связанных: 1) с об­
рядом, религиозно-магическим ритуалом; 2) с предметом речи, от­
носящимся к сфере общинного предания, к традиционной или к про­
роческой «мудрости». Очевидно, что «язык богов» был культурно
коннотирован. Причем культурное узнавание «языка богов» часто осу­
ществлялось на уровне формы, поскольку смысл мог сознательно
затемняться.
Со временем слова / фразеологизмы постепенно теряют магичес­
кую функцию. На основе сакрального языка появляются тропы, разви­
вается эстетическая функция языка. Ценностный период сменяется профаническим. В отношении «языка богов» тропы выражают профанную
сущность текста9. Они все более начинают ощущаться как украшения
[Гринцер 1994, с. 55]. Смену сакрального, пророческого слова на про­
фанное выразил H. С. Гумилев в стихотворении «Слово»:1

11 Приводимые ниже положения основываются преимущественно на
кните «Историческая поэтика» [Гринцер 1994].
9 Ср. замечание Б. А. Успенского [Успенский 1994, с. 306] о том, что в
самом мифологическом тексте метафора как таковая не осознается и, следо­
вательно, невозможна.


342

Часть третья. Язык и культурные конвенции*
В оный день, когда над миром новым
Бог склонял дицо Свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города. (...)
Но забыли мьц что осиянно
Только слово средь земных тревог
И в Евангельи от Иоанна
Сказано, что слово это Бог.
Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Прямым наследником «языка богов» становится «язык поэтов».
«Сказители» отделились от «шаманов» и «мудрецов» — владельцев
«языка богов» в поздний архаический период.
Однако следы этой связи сохраняются и по сей день. Поэт часто
воспринимается «больше, чем поэт». Ожидание великого поэта сродни
ожиданию пророка, Миссии. Ср.:
(1) На вопрос корреспондентки: «Что внушает надежду?»
Л. Васильева ответила: «Думаю, что родился или скоро родится вели­
кий поэт (...) Его пора настает, и новый великий поэт так же осознает
и выразит свое время, как Пушкин или Есении» [АиФ, № 10, 1997].
(2) Каждая ситуация зона (новой эпохи.
Н. Б.) ознаменована
пророчеством. Такие пророчества принимают форму поэтических
произведений. Примерно за сорок лет до наступления первого ты­
сячелетия Вергилий писал в своей знаменитой четвертой эклоге:
«Круг последний настал» (В. Микушевич. Ситуация зона. 1996).
Рассмотренная выше модель смены культурных коннотаций функ­
ционировала в архаический период, а именно:
• существовал сакральный язык;
• круг людей, использовавших его, был ограничен;
• сакральный язык употреблялся в строго определенных ситуациях;
• профанный период начался с изменения функции: магическое сло­
во стало выполнять эстетическую функцию.
Религиозный дискурс. Примером культурной коннотированности
служит церковнославянский язык.
Б. А. Успенский пишет: «Церковнославянский язык понимался
на Руси не просто как одна из возможных систем передачи инфор­
мации, но прежде всего как система символического представления
православного вероисповедания, т. е. как Икона Православия» [Ус­
пенский 1994,т. 1, с. 340].


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 343
Следование языковому канону оценивалось как правильное поведе­
ние, а отход от него — как отход от веры. Разделение на «своих» и «чу­
жих» осуществлялось четко и последовательно: христианин —- еретик*
На использование некоторых фразеологизмов были наложены ог­
раничения: словосочетание солнце праведное (sol justiae) употребля­
лось только по отношению к Богу и не могло относиться к человеку;
Протопоп Аввакум протестовал против использования сакральных
эпитетов по отношению к царю, например, считал недопустимым, что­
бы царей называли святыми (святой государь царь).
В древнерусских епитимейниках неоднократно встречается прави­
ло, запрещающее говорить дождь идет, за это полагалось сто покло­
нов, так как считалось, что при его произнесении происходит оживле­
ние языческих верований.
В данном случае речь идет о запрете на употребление культурно
маркированных языковых единиц в неадекватной ситуации, а также о
запрете на употребление фразеологизмов, содержащих элементы «дру­
гой веры».
Л и тературн ы й дискурс. В разные периоды отдельные слова, фра­
зеологизмы становились символами определенного литературного на­
правления и, более важно, символами веры, т. е. подвергаются сакра­
лизации. Достаточно показателен в этом отношении пример с литера­
турным течением «символизм», ср. свидетельство Л. Я. Гинзбург:
«В речи символистической интеллигенции с большой буквы
писались и серьезно произносились слова Бездна, Вечность, Ис­
кушение. Это были слова с положительным знаком, выражавшие
несомненные идеологические ценности. В речи народнической
интеллигенции так же ценностно звучали слова: чинность, пучшие

порывы, на страже общественных интересов. Высшие женские
курсы... Обе культуры кончились. (...) Но в то же время символисти­
ческая речь неудержимо быстро спускалась к обывателю. (...) Сло­
ва, пустые, как упраздненные ассигнации, слова, не оправданные
больше ни творческими усилиями, ни страданиями, ни социальны­
ми потрясениями, в свое время положившими основания их ценно­
сти. В обывательском высоком слоге, подобранном по признаку
красивых слов, безразлично смешивается терминология разных куль­
тур и противоречивых идеологических систем» [Гинзбург 1987,
с. 242—243].
Первый этап охарактеризован как выражающий несомненные идео­
логические ценности. Отмечается ограниченный круг людей, исполь­
зующих сакрализованный язык— «символистическая интеллигенция»
в первом случае, и народническая интеллигенция — во втором. Оба


344

Часть третья. Язык и культурные конвенции

противопоставлены обывателю (оппозиция «свой»— «чужой»). Затем
в языке обывателя происходит смешение стилей, что означает оконча­
ние ценностного и наступление профанного периода.
Например, словосочетание лучшие порывы, имевшее ценностные
коннотации в речи народнической интеллигенции, может употреблять­
ся иронически: ...самые лучшие порывы пришлись не к концу речи...
{А. И. Солженицын. Апрель Семнадцатого); Да и сам клиент ищет

в себе лучшие порывы и примеряет к ним выражение лица {радио
Свобода. Циклы: Новые письма русского путешественника).
Смена культурных коннотаций рассматривается как диалогическая
реакция на культурные установки предшествующего периода.
Идеологический дискурс. В России после революции 1917 г. в
процессе возникновения новой идеологии произошла сакрализация
некоторых слов и фразеологизмов. Например, относительно словосо­
четания классовая борьба один из революционных лидеров (Карл Радек) заметил, что этот фразеологизм еще надо уметь употреблять, имея
в виду, что не каждому можно позволить это делать [Жак Деррида
1993, с. 89]. Подобным образом он высказался о статье, посвящен­
ной Гёте и написанной В. Беньямином. Был сформулирован запрет на
употребление фразеологизма в неадекватной ситуации (статья о Гёте)
и «чужим» (западным философом).
Систему запретов на употребление единиц языка, непосредственно
содержащих элементы «другой веры», можно проиллюстрировать на
примере толковых словарей, написанных в советское время. В них при
редактировании частично купировались фразеологизмы, содержащие
слова Бог и черт. Не разрешалось также с прописной буквы писать
слово Бог.
В иронический период идеологическая модель разрушается и про­
исходит обыгрывание клише.
Ироническое обыгрывание ценностных клише можно проследить
в романе В. Набокова «Дар». В нем каноническая личность 60-х гг.
XIX века Н. Г. Чернышевский описывается иронически. Вновь создан­
ную идеологию В. Набоков уподобляет «новой вере», которая возника­
ет путем частичной трансформации смысловых компонентов, относя­
щихся к прежней вере, ср.:
Проследим и другую тему «ангельской ясности». Она в даль­
нейшем развивается так: Христос умер за человечество, ибо любил
человечество, которое я тоже люблю, за которое умру тоже. «Будь
вторым Спасителем», советует ему лучший друг,
и как он вспы­
хивает, робкий! слабый! (почти гоголевский восклицательный знак
мелькает в его «студентском» дневнике). Но «Святой Дух» надобно


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 345
заменить «Здравым Смыслом». (...) Биографы размечают евангель­
скими вехами его тернистый путь (известно, что чем левее коммен­
татор, тем питает большую слабость к выражениям вроде «Голгофа
революции» (В. Набоков. Дар).
Новая вера создается путем введения и подмены ценностных сочетав
ний: Святой Дух замещается на? Здравый Смысл (с большой буквы!),
Голгофа — на Голгофу революции (метафора). Н. Г. Чернышевского
призывают быть вторым Спасителем. Так В. Набоков обозначает тему
ангельской лености (ср. также ленинская простота).
Демифологизация личности Н. Г. Чернышевского достигается так­
же с помощью столкновения в пределах одной фразы клише (стержень
добродетели, скованный великан) и живой разговорной речи, ср.:
( 1) (он) вообще прославился неумением что-либо делать своими
руками (при этом постоянно лез помогать ближнему: «да не суй­
тесь вы не в свое дело, стержень добродетели», грубовато говари­
вали ссыльные) (В. Набоков. Дар).
(2) И вовсе уж пагубными для него были попытки его освободить,
попытки сами по себе смелые, но кажущиеся бессмысленными нам,
видящим с изволока времени разность между образом «скованно­
го великана» и тем настоящим Чернышевским, которого только
бесили старания спасителей (В. Набоков. Дар).
Таким образом, циклическая смена культурных коннотаций: от цен­
ностного к профанному, от профанного к ироническому, от ироничес­
кого к историческому — происходит внутри разных типов дискурса.
Порядок смены культурных коннотаций может рассматриваться как
диалогическая реакция на культурные установки предшествующего
периода. Диалог между языком и культурой осуществляется, таким
образом, посредством культурных коннотаций, закрепленных за устой­
чивым контекстным употреблением лексических единиц.

§ 3. Словосочетание русский я з ы к :
ценностные коннотации
В предыдущем параграфе был рассмотрен порядок смены коннотаций
внутри разных типов дискурса. В данном параграфе будет проанализи­
рован коннотативный фон концепта русский язык, который внутри раз­
ных идеологических систем интерпретировался как: ‘великий и мо­
гучий язык’; ‘язык культуры, революционных идей’; ‘язык, на кото­
ром говорит значительная часть населения земного шара’. Разные ин­
терпретации русского языка находились в определенном согласова-


346

Часть третья. Язык и культурные конвенции

нин с той языковой политикой, которую проводило Российское госу­
дарство.
Русский язык к а к ценность. Ф орм ирование кон н отати вн ого
фона. В оформлении коннотативного фона русского языка я бы хотела
выделить четыре периода.
Первый формирование коннотативного фона церковнославянского
■зыка в XI—XVII веках. На его оформление оказали влияние монахи,
составлявшие большую часть грамотных людей на Руси. В этот период
было сформировано представление о языке как о высочайшей ценнос­
ти. В характере я способах интерпретации русскоголитературного языка
сохраняется определенная преемственность с теми ценностными пред­
ставлениями, которые сложились по отношению к церковно-славянс­

кому языку.
Второй — создание коннотативного фона русского литературного
языка в XVHI—ХЕХ веках; в эпоху классицизма, романтизма и (в мень­
шей степени) реализма.
Третий — образование коннотативного фона русского литератур­
ного языка после Октябрьской революции 1917 г. под влиянием рево­
люционной и (позже) тоталитарной идеологии.
Четвертый— конструирование коннотативного фона русского ли­
тературного языка в период Второй мировой войны и после ее оконча­
ния. После 1945 г. русский язык начинает использоваться как инстру­
мент языковой политики, выражающий идеологию сверхдержавы.
Для всех периодов характерно представление о языке как о ценности.
Ценность языка поддерживается авторитетными именами, наделенны­
ми этиологической функцией и выступающими в качестве поручителей.
Рассматривая концепцию, выражаемую в слове «auctor», С. С. Аве­
ринцев отмечает ее близость этиологическому мифу. Он отмечает
также, что установка на санкционирующую «авторитетную» ини­
циативу по образцу этиологического мифа существует и по сей
день на уровне сложных идеологем, дававших и дающих «этиологи­
ческую» функцию «великим людям» национальной политической
и культурной истории [Аверинцев 19%, с. 81—82].
Для первого периода ключевыми являются имена Кирилла и Мефодия. Например, старообрядцы считали церковнославянский язык свя­
тым, поскольку его создатели, Кирилл и Мефодий, почитались как свя­
тые люди. Необычайно значимый в Древней Руси греческий язык, с
которого переводились священные книги, признавался языком более
грешным, чем церковнославянский: греческий язык исконно принад­
лежал язычникам, а не был создан, как церковнославянский, святыми
людьми [Успенский 1994, т. 1, с. 333— 367].


Глава первая. Культурная коннотация в дискурсивные практики 34?
В отношении второго периода можно выделить некоторую сово­
купность имен, легитимирующих ценность русского языка: Русский
язык ‘— это язык Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского. Общее
клише: Русский язык >— э т а язык великой русской литературы*
Третий период характеризуется связью концепта русский язык с
именем В. И. Ленина, ср.:
|
Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин
I (В. Маяковский. Нашему юношеству).
Несколько в иной форме эта связь выражается в программных лин­
гвистических статьях, например, в статье Русский язык, написанной
Ф. П. Филиным для энциклопедии «Русский язык», ср.:
Огромное влияние на лит.[тературный] язык (...) оказал и оказы­
вает язык сочинений В. И. Ленина, поскольку ленинизм лежит в ос­
нове всей нашей общественной жизни... (Ф. П. Филин. «Русский

язык». 1979).
Четвертому периоду свойственна связь концепта русский язык с
именами поэтов и писателей великой русской литературы: А. С. Пуш­
кина, прежде всего, и В. И. Ленина. Как известно, временные грани­
цы современного русского литературного языка охватывают период от
Пушкина до наших дней. Фраза Пушкин — это наше всё — стала
крылатой, хотя, как отмечает Ю. М. Лотман, в процессе литературного
развития актуальность А. С. Пушкина то возрастала, то падала. Он оп­
ределил это как вид культурного забывания и припоминания, ср.:
«Синусоидный характер (например, падение актуальности Пуш­
кина для русского читателя в 1840— 1860-е гг., рост ее в 1880— 1900-е,
падение в 1910— 1920-е и рост в 1930-е и последующие годы, смена
“сбрасывания с корабля современности” и “возведения на пьеде­
стал”) — наиболее простой вид культурного “забывания” и “припо­
минания”» [Лотман 1992, с. 201].
Таким образом, ценностные коннотации в течение нескольких ве­
ков характеризовали словосочетание русский язык. Ценностными кон­
нотациями был также отмечен церковнославянский язык.
К оннотативны й фон церковнославянского язы к а . Язык пись­
менности на Руси появился одновременно с принятием христианства,
и первые книги были книгами Священного Писания. Это в значитель­
ной мере повлияло на восприятие церковнославянского языка как
сакрального языка1®.10
10 Здесь и далее приводятся данные по работе Б. А. Успенского [Успен-


348

Часть третья. Язык

и

культурные конвенции

Отношение к языку складывалось аналогично отношению к рели­
гии. Ошибки, описки в тексте могли рассматриваться как грех, ср.
этимологически слово погрешность (ошибка) восходит к греху ". За
слово боролись, как за веру. Особенно ясно это видно в борьбе старо­
обрядцев против реформы патриарха Никона (1653). «Порчу книг» —
введение нового написания — старообрядцы понимали как ересь.
В XV—XVII веках церковнославянский язык выступает как высшая
ценность.
К оннотативны й фон кон ц еп та русский литературный язык
(XVIII— XIX вв.). Русский литературный язык в основном сохра­
няет коннотативный фон церковнославянского языка : язык мыслится и
интерпретируется как высокая ценность. Главными «разработчиками»
концепции русского языка в XVIII—XIX веках являются писатели,
филологи, поэты. Полемики вокруг русского языка почти сразу при­
обретают патриотическую окраску: язык важен для патриота... [Ка­
рамзин 1820, 138]|2. Во многом это было обусловлено развитием
русской государственности, литературы и романтического дискурса,
который актуализировал идеи национальной идентичности, а следова­
тельно, вопросы национального языка.
Концепция русского языка строится как развернутая метафора госу­
дарства. Его роль отождествляется с ролью символа государства —
государственного флага. Язык выступает как символический предста­
витель государства, народа, нации. Общие коннотации русского языка:
‘богатство’, ‘величие’, ‘красота’, ‘сила’, ‘природное изобилие’. Фор­
мируются аналогии: ‘величие государства— величие языка’; ‘величие
народа, нации — величие языка', ‘слава оружия — слава языка’.
Приведу примеры.*1
ский 1994, т. I, с. 333—367]. См. также выше: § 2. Язык <=> Культура. Поря­
док смены коннотаций, подраздел: Религиозный дискурс.
11 Б. А. Успенский пишет: «Не только содержание, но и языковая форма
может быть признана еретической, соответственно, не только конкретный
текст, имеющий какой-то определенный смысл, но и язык как способ выра­
жения разнообразных смыслов может восприниматься как ересь». И да­
лее: «Замечательно, что подобное отношение к ошибкам устной или пись­
менной речи совершенно не характерно для католического Запада: неволь­
ная ошибка там не связывается с искажением содержания и, следователь­
но, не рассматривается как грех (между тем в России слово погрешность,
произведенное от грех, собственно, и означает ошибку)» [Успенский 1994,
т.1,с.339].
12 Связь доктрины Отечества с родным языком подробно разбирается в
книге W. V\. Сандомтлрскон [Сандомирская 2001].


Глава первая. Культурная коннотация и дискурсивные практики 349
(1) Язык, которым Российская держава великой части света по­
велевает, по ея могуществу имеет природное изобилие, красоту и
силу, чем ни единому европейскому языку не уступает [Ломоносов
1748,изд. 1952, с. 92].
(2) Победы, завоевания и величие государственное, возвысив дух
народа российского, имели счастливое действие и на самый язык
(...) Будущая судьба его зависит от государства [Карамзин 1818, с. 105].
(3) Во все времена и почти у всех народов слава языка следовала
за славою оружия, гремя и возрастая вместе с нею [Глинка 1816, изд.
1951, с. 322].
(4) Мы сами не признаем силы и влияния языка, а между тем язык...
решительно занимает третье место, как знамя, у которого тесно тол­
пятся все народные силы! [Гончаров 1870, изд. 1938, с. 363—364].
(5) Рассматривая народ как существо духовного порядка, мы
можем назвать язык, на котором он говорит, его душой, и тогда
история этого языка будет значительнее, чем даже история полити­
ческих изменений этого народа, с которыми, однако же, история его
языка тесно связана [Кюхельбекер 1821, изд. 1954, с. 367].
(6) Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей
родины — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий,
правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть
в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить,
чтобы такой язык не был дан великому народу! [Тургенев 1882, изд.
1930— 1934, с. 333].
Язык определяется также как ‘дающий народу бессмертие*: Язык
доставляет бессмертие времени и народу [Бестужев 1821, с. 217]
как ‘нравственная основа народа’: Язык хранит народ от развраще­
ния [Кюхельбекер 1821, изд. 1954, с. 366].
Таким образом, если для первого периода характерно понимание
церковнославянского языка как символического представителя право­
славия, то во второй период язык стал мыслиться как символический
представитель Российского государства. В первый период ошибки или
изменения в написании слов могли рассматриваться как отход от веры,
во второй — использование заимствованных слов, неправильное
употребление слов определялось как отсутствие или недостаток патрио­
тизма. Русский язык продолжает мыслиться как ценностная категория,
приобретая коннотации ‘национального богатства’, ‘выразителя нации,
национального духа’.
В связи с тем, что русский язык мыслится как ‘выразитель нации,
национального духа’, хотелось бы отметить следующее. Вероятной
причиной борьбы сталинского режима с писателями и поэтами, а
также с филологами, лингвистами, славистами как с политической
оппозицией (я имею в виду судьбы репрессированных О. Э. Ман­


350

Часть третья. Язык и культурные конвенции

дельштама, И, Э. Бабеля, Б. А. Пильняка, Н, А. Клюева, Д. И. «Харм­
са, Е. Д. Поливанова и многих других) было то, что русский язык
символически представлял государство, а следовательно, власть.
Борьба с теми, кто владеет словом, изучает слово или же сам по себе
есть средство существования языка11 может рассматриваться в
контексте борьбы за власть, за полноту обладания ею. В этой связи
кажется неслучайным, что власть обратила свое особое внимание
именно на науку о языке: см. работу И. В. Сталина «Марксизм и
вопросы языкознания», опубликованную 20 июня 1950 г.
К оннотативный фон концепта русский литературный язык в
Советском Союзе. При построении концепции русского языка в Со­
ветском Союзе был использован коннотативный фон концепта русский
язык , выработанный XIX веком. Основными разработчиками офици­
альной концепции были политики, идеологи, а также филологи и линг­
висты1314. Часть коннотаций претерпела изменения, общий подход к язы­
ку как к ценности, национальному богатству, объекту патриотических
чувств сохранился.
‘Богатство и могущество’ русского языка выступает как ‘богатый
культурно-исторический опыт’. Акцент на историчности позволяет рас­
сматривать русский язык как продукт революционной истории, ср.:
(!) Русский язык — это (...) язык, на котором обобщен истори­
ческий опыт борьбы человечества за свое счастье и озарена дорога
в грядущее, язык, на котором созданы бесценные творения научной
и художественной мысли, язык открывателей Вселенной и перво­
проходцев новой жизни [Рашидов 1976, с. 6].
(2) Путь к овладению знаниями и опытом прогрессивного чело­
вечества лежит через освоение русского языка, одного из самых
богатых международных языков [Филин 1976, с. 54].
(3) В этот период усиливается роль русского языка как языка
межнационального общения народов СССР, который щедро помо­
гает также в обогащении и развитии всех национальных языков. По­
вышается культура всех языков социалистических наций [Белодед
1972, изд. 1981, с. 126].
Русский язык как выразитель ‘души народа, народного духа’ транс­
формируется в выразителя ‘духовного единства советского народа’, ср.:
13 Поэт (...) есть средство существования языка (Бродский И. А. Нобе­
левская лекция. 1987>14 Указывая на профессиональные группы здесь (и выше), я имею в
виду некоторый класс людей, который оказывался влиятельным в отноше­
нии политической концепции русского языка, а не вообще всех лингвис­
тов, всех филологов, всех писателей и т. д.


Глава первая. Культурней, «аннотация ы дискурсивные практики 351
.>. в возникновении советского народа, укреплении его единства
выдающуюся роль сыграл и играет русский язык, являющийся мощ­
ным и действенным фактором духовной коммуникации людей, со­
циальных групп и классов, народов и национальностей (Рашидов
1976, с. 14].
К новым коннотациям, возникшим в советское время, относится
представление о русском языке как о выразителе ‘революционной
мысли, идей прогресса’.
В советское время конноталгивный фон концепта русский язык под­
вергается дальнейшей политизации. Русский язык сохраняет свою роль
символического представителя государства, в данном случае Совет­
ского государства. Он интерпретируется таким образом, чтобы слу­
жить средством для выражения советской идеологии.
В описании роли русского языка в межнациональном общении клю­
чевым становится глагол приобщить («малые народы» к прогрессу,
культуре, идеологии и т. д.), ср.:
...его [русского языка.
H. £ ] функция, наряду с функциями
всех литературных языков народов страны в п р и о б щ е н и и [раз­
рядка моя.
Н. £.] всех народов СССР к достижениям мировой
науки, культуры и искусства, к языковым ценностям языков мира
[Белодед 1972, изд. 1981, с. 130— 131 ].
По своему внутреннему образу при-общение предполагает включе­
ние во что-то общее: чужое становится своим, далекое — близким.
При-общают к тому, что считается ценным.
Толковый словарь под ред. Д. Н. Ушакова выделяет три значения
у глагола приобщить [Ушаков 1939, т. 3, с. 831]. Третье значение
синонимично глаголу причастить: ‘Дать причастие кому-н., со­
вершить над кем-н. обряд причастия’ [Ушаков 1939, т. 3, с. 877].
Вне ценностной ориентации слово приобщать функционирует пло­
хо. Например, можно сказать: Его пристрастили (а не приобщили) к
сигаретам / к наркотикам; но Он приобщился к высокому искусству,
к духовным ценностям. Глагол приобщать референциально связан с
'высоким'. ' Высокое' выступает как абсолют и не подлежит обсужде­
нию. Оно осуществляется в разных формах: воспитания, блага, про­

гресса, идеологии...
Как и в XVIII—XIX веках, русский язык тесно соотносится с кон­
цепцией государства. Приобщение к русскому языку тех, для кого он
не являлся родным, предполагает создание единого геополитического
пространства на основе формирования единого языкового коллектива.
Строительство социалистического государства, формирование об-


352

Часть третья. Язык и культурные конвенции

щества зрелого социализма велось путем при-общения разных нацио­
нальностей, включая самих русских (ликвидация безграмотности), к
русскому языку «.Новая общность — советский народ» — это общ­
ность людей, владеющих русским языком как родным, как вторым
родным, а также приобщенных к русскому языку:
Таким образом, анализ коннотаций показывает; что в разные исто­
рические периоды коннотативное поле конструкта русский язык прин­
ципиально не менялось. Концепция русского языка была тесно связана
с концепцией государства. В основании культурных коннотаций лежит
представление о ценности языка. В современном словоупотреблении
русский язык в значительной мере сохраняет ценностные коннотации.


Глава вторая

С оц и о ку л ьт у р н ы е модели в я зы к е
§ 1. Клише, общее место, китч, с т е р е о т и п
Понятие масскультуры относится к XX веку Обсуждаемые здесь

стереотип, клише, общее место, китч также оформили свои вто­
ричные значения в XX веке. К их общим свойствам можно отнести
следующие:
• они регулярно повторяются в дискурсе;
• принимаются на веру и не нуждаются в доказательствах (неумес­
тно предъявлять к ним вопросы: Почему Р? Что значит X — это Р?)\
• не содержат ничего нового;
• являются результатом семантической редукции, при этом соци­
альная функция у них вытесняет семантику;
• кореферентно связаны с воображаемым, а не с реальным;
• реализуются в языковых формах, в частности, во фразеологии;
• необычайно распространены;
• являются социокультурными моделями, обслуживающими масскультуру.
Стереотип, клише обсуждаются социологами, психологами, линг­
вистами. Общие места, китч — литературоведами и искусствоведами.
В противостоянии уникального, индивидуального общедоступному
и массовому рассматриваемые единицы занимают вторую позицию.
Идея уникальности поддерживает представление о культуре как о цен­
ности (власти ценности). Идея массовости, общедоступности под­
держивает представление о культуре как о функции (власти функции).
В языке, представляющем собой грандиозное хранилище гума­
нитарных идей, уникальный имеет положительные коннотации: уни­

кальная личность, возможность... уникальный человек, случай...
уникальное событие... Семантически уникальный связан с непов12 — 1768


354

Часть третья, Язык и культурные конвенции

торимым, единственным в своем роде, которые также имеют поло­
жительные коннотации.
Наиболее чувствительными по отношению к уникальности ока­
зываются вещи, возникновение которых является результатом твор­
ческого процесса (ценностного и уникального) и которые имеют
эстетическое влияние на человека: произведения искусства, литера­
туры. Относительная уникальность вещи1 поддерживается такими
понятиями как авторская работа, штучное изготовление, а также

элитарная культура, элитарная литература, элитарное кино, кино
не для всех, интеллектуальное кино и т. д.
В отличие от масскультуры, элитарная культура не может быть
воспринята всеми и предполагает относительную уникальность вос­
приятия. Люди, обладающие этим типом восприятия, относятся к
кругу высоких ценителей.
Таким образом, культура сохраняет и, я бы сказала, охраняет об­
ласть ценностного, высокого, хотя процесс массового тиражирования,
связанный с научным и техническим развитием, оказывает определен­
ное воздействие на понятия уникального, неповторимого, индивиду­
ального в культуре12.
Культура, тиражируя себя, начинает «заботиться о самой себе» (если
использовать выражение Хайдеггера) и, создавая массового потреби­
теля, расширять поле своего влияния. Масскультура формирует идеи
общедоступного, лишенного уникальности, воспроизводимого, узна­
ваемого и в конечном счете демократичного. Она тиражирует идеи.
Растиражированные идеи имеют прямое отношение к рассматривае­
мым здесь единицам. И стереотип, и клише имеют отношение к тех­
нологическому процессу печатания книг.
Собственно сам печатный станок и его компоненты — стереотип,
клише — оказались включены в ситуацию, знаковыми моментами ко­
торой являлись замена: человека на машину (менее экономичного тру­
да на более экономичный); авторского, индивидуального труда на
неиндивидуальный, деперсонализованный труд; единичных, штучных,
по-своему уникальных экземпляров на массовый тираж. Книга пере­
стает быть уникальной вещью, «авторской работой» и становится мас­
1 Под относительной уникальностью вещи понимается вещь, которая
адресована не всем, не рассчитана на массового потребителя. Это могут
быть дизайнерские работы, дома, построенные по индивидуальным про­
ектам и т. д.
2 Например, успехи науки в области клонирования могут вести к опре­
деленной трансформации гуманитарной идеи об уникальности и неповто­
римости человека.


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

355

совым продуктом, имеющим (точнее, создающим) массового потре­
бителя. Экономическая выгода достигается ценой потери авторства и
уникальности вещи. Этот процесс необратим, так как в его основе
лежит экономия времени, усилий, денег. Механическое тиражирова­
ние (воспроизводство) вещи делает ее общедоступной, расширяет
сферу ее влияния и воздействия, при этом ее девальвирует, лишая
уникальности.
Стереотип. О стереотипах написано много работ, включающих так­
же обзоры проблематики (см., например, [Демьянков 1996; Николаева
2000, с. 147— 155; Прохоров 1997; Oakes, Haslam, Turner 1994; Fleischer
1996]). Данный параграф не предполагает детального анализа исследо­
ваний, посвященных стереотипам. Я бы хотела здесь сфокусировать
внимание на основных линиях концептуализации стереотипа. Меня бу­
дут интересовать два аспекта: социальные стереотипы и отношение к
стереотипам, которое сложилось в русле исследований, посвященных
исторической памяти и связывающих стереотип с традицией.
Социальные стереотипы соотносятся с идеологическим конструи­
рованием модели «Другого», которое позволяет и оправдывает доми­
нирование «Я» над «Другим». В русле этих идей философы, социоло­
ги и лингвисты анализируют стереотипы пола, возраста, национальные
и расовые стереотипы. В толковании социального стереотипа и его ос­
новных свойств, как правило, содержится негативная оценка, которая
возникла еще в первых его употреблениях.
Французское слово stéréotype восходит к греческим словам stereos
и typos — впечатление, латинское typus — образ. Стереотип обо­
значал ‘металлическую печатную форму, копию с типографского
набора’. Как у клише (см. ниже), первое значение имеет отношение
к технологическому процессу печатания книг.
Липпман (Lippman 1922)3, первый употребивший слово стерео­
тип применительно к социуму и социальным отношениям, ос­
новными свойствами стереотипа называет: ‘закрепленный (не­
подвижный), сверхупрощенный и избирательный’ (что неизбежно
при упрощении).
Кац и Брейли (Katz, Braly 1933), исследовавшие содержательные
компоненты разных стереотипов, характеризуют стереотип как
‘неоправданный, противоречивый вымысел*.
В книге Адорно (Adomo et al. 1950), посвященной авторитарно­
му / неавторитарному типу личности, стереотип определяется как
‘ложные (неверные) измышления патологической личности’.
’ Здесь и далее использованы материалы из книги [Oakes, Haslam,
Turner 1994].
12


356

Часть третья. Язык и культурные конвенции

Аллпорт (Allport 1954) полагает, что возникновение стереотипа
‘основывается на логическом процессе категоризации; сама логич­
ность находится при этом в зависимости от характера (от типа) лич­
ности*.
В исследовании Шерифа (Shérif 1967), анализировавшего послед­
ствия изменения социальных отношений, стереотип рассматри­
вается как ‘следствие отношений, которые складываются между
различными группами*.
В работе Тайфел (Taifel 1969), посвященной анализу процесса
выделения, стереотип интерпретируется как ‘результат логичес­
кой категоризации, общей для всех*. Позже Тайфел (Taifel 1981),
исследовавший участие групп и оценок (ценности) в процессе сте­
реотипизации, определяет стереотип как ‘продукт, который был
сформирован участниками групп, а также собственно отношениями
между группами и соответственно разделяемый этими группами*.
В исследовании, посвященном идентификации разного рода ког­
нитивных предубеждений стереотип рассматривается как ‘резуль­
тат общих и необходимых когнитивных процессов, которые случай­
но приводят к ошибке’ (Hamilton 1981).
Агрессивные формы существования стереотипов были подробно
проанализированы в работе Бааба [Bhabba 1994] в рамках критическо­
го анализа колониального дискурса.

Стереотип рассматривается им как разновидность общего зна­
ния, которое, чтобы продолжать существовать (оправдывать факт
своего существования), должно постоянно утверждаться (воспро­
изводиться в дискурсе): «...стереотип, главной дискурсивной стра­
тегией которого является такая форма знания и идентификации, ко­
торая колеблется между тем, что всегда уместно (на месте), уже
известно и чем-то, что должно обязательно быть повторено... дву­
личность, как бы являющаяся неотъемлемой характеристикой азиа­
тов, или сексуальность африканцев, близкая к звериной, нуждаются
в доказательствах, но на самом деле никогда не будут доказаны в
дискурсе» [Bhabba 1994, р. 66].
По своей природе стереотип — это вымышленное, бездоказа­
тельное знание, разновидность фантазма, реализующего отноше­
ния между «Я» и «Воображаемым» (Imaginary). Условием его су­
ществования являются: регулярная воспроизводимость в дискурсе,
которая как бы отменяет необходимость доказывать стереотипные
представления; наличие непрерывной и повторяющейся цепочки
других стереотипов; а также, в целом, сформированная система
представлений, аналогичная реализму [Bhabha 1994, р. 71].
О стереотипе «Ориентализма» (буквально: «восточности») как
о форме радикального реализма пишет Э. Сейд: «С философской точ-


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

357

ки зрения тип языка, мыслей, вЕдения, который я назвал Ориентализ­
мом, в наиболее общем виде является формой радикального реализ­
ма. (Нужно постоянно утверждать соотнесенность с реальностью тех
идей, предметов, свойств, которые считаются Восточными.) С психо­
логической точки зрения, Ориентализм — это вид паранойи, знание
совершенно другого порядка (типа), отличающееся, скажем, от обыч­
ного исторического знания». [Said 1978, р. 72].
Согласившись в целом с тем, что стереотип по существу создает
поле агрессии, я все же отмечу, что колониальный, расистский, нацио­
налистический типы дискурса представляют собой область, в которой
его агрессивность приобретает экстремальное выражение. Рассматри­
вая расистские, националистические стереотипы, мы анализируем
чистую реализацию властной функции стереотипа. Это отличает их,
например, от литературных стереотипов, речевых стереотипов.
Рассматривая речевые стереотипы как фрагмент чужой речи,
T. М. Николаева ставит вопрос о том, что заставляет людей вводить
их в свою речь. В работе определяется сходство между употребле­
нием речевых стереотипов, с одной стороны, и средств просодичес­
кого подчеркивания — с другой. Выделяются следующие общие
черты: 1) необязательность употребления; 2) возможность их суще­
ствования только на фоне синтагматически нейтрального «остат­
ка»; 3) они должны быть адекватно восприняты теми, к кому они
адресованы; 4) они должны сообщать дополнительный смысл выс­
казыванию; 5) для их функционирования должен существовать не­
кий обязательный для социума-адресата общий фонд знаний. Дела­
ется вывод о том, что оба эти явления — в широком смысле супер­
сегментны и служат увеличению сообщаемой информации в еди­
ницу времени [Николаева 2000, с. 149 55].
В работах, посвященных исторической памяти, стереотип (повто­
рение) рассматривается как инстинкт коллективной памяти [Bartlett 1932;
Sheldrake 1988], который действует через поколения как генетическая
наследственность. Здесь представление о стереотипе сближается с
теорией эволюции Ч. Дарвина. Так рассматривал стереотип англий­
ский эссеист конца XIX столетия Самюэль Батлер.
Впоследствии это было продолжено в работах английского ботани­
ка Руперта Шелдрейка. Эти идеи также близки физиологической тео­
рии «мнем», созданной Рихардом Земоном, согласно которой органи­
ческая жизнь («живое»), в отличие от неорганической («мертвое»),
обладает историей. Она реагирует не только на настоящие, но также
зависит от предшествующих воздействий на организм. Каждый сти­
мул оставляет некий физиологический след, «энграмму», отчасти оп-


358

Часть третья. Язык и культурные конвенции

ределяющую то, как организм станет в будущем реагировать на сход­
ные стимулы [Semon 1904]4.
Идеи генетической наследственности, помещенные в поле иссле­
дований социологов, придали стереотипу историчность. Социологи
Ариес и Хальбвакс рассматривают стереотип как характерный при­
знак традиции [Ариес 1992; 1999; Halbwaches 1950]5.
Клиш е. Слово клише, являющееся интернациональным, возникло
во французском языке с появлением печатного станка, что само по
себе было знаменательным событием: вступление в новую информаци­
онную эру.
Первоначально клише обозначало ‘печатную форму с рельеф­
ным рисунком, с помощью которой иллюстрации могли воспроиз­
водиться относительно легко, быстро и, следовательно, экономич­
но’. Это значение сохранилось, и его отмечают современные толко­
вые словари.
Слово cliché образовано от причастия прошедшего времени от
глагола clicher Сам глагол dicker имитирует звук, возникающий
при падении формы на расплавленный металл в процессе изготов­
ления стереотипа, т. е. металлическую печатную форму (см. выше)
[American Heritage 1992, р. 356].
В одной из наиболее авторитетных монографий, посвященных кли­

ше, оно определяется следующим образом:
Клише является традиционной формой человеческого выраже­
ния, реализуемого в словах, мыслях, эмоциях, жестах, поступках.
Клише регулярно воспроизводятся в социальной жизни, и в силу
этого они утрачивают свою оригинальную остроумную эвристи­
ческую силу. Хотя в результате этой утраты они и перестают выра­
жать определенный смысл / иметь определенное значение в соци­
альном взаимодействии и коммуникации, они продолжают быть
востребованными в социуме, так как оказывают стимулирующее
воздействие на поведение (понимание, эмоции, желания, поступки)
человека. Социологическая сущность кчише заключается в том, что
начальное / исходное значение вытесняется социальными функция­
ми. Это вытеснение происходит из-за регулярного воспроизведения
клише и усиливается тем, что клише как бы избегает отражать значе­
ние [Zijderveld 1979, р. 10].
Ключевым утверждением А. Зийдервельда является то, что в клише
социальная функция вытесняет семантику. Это также определило на4 Об этом см. также: [Кассирер 2002, т. 3].
5 Об этом см. также: [Хаттон 2003].


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

359

звание его книги: «О клише: замещение смысла функцией в современ­
ности» (On Cliches : The Supersedure o f M eaning by Function in
Modernity).
Клише обладает набором свойств. Оно относительно р е г у л я р н о
п о в т о р я е т с я ( в о с п р о и з в о д и т с я ) в текстах, в структуре ситуа­
ции, в моделях поведения, в жизненных практиках. Таким образом,
клише объединяет как вербальные, так и невербальные формы дея­
тельности.
Клише является единицей, г о т о в о й к у п о т р е б л е н и ю , к
встраиванию в различные типы текстов, и, следовательно, обычно ис­
пользуется носителями языка безотчетно и машинально. Полное о т ­
с у т с т в и е н о в и з н ы иоригинальности компенсируется эк о но м и ч н о с т ь ю (интеллектуальные затраты на воспроизводство клише мини­
мальны) и о б щ е д о с т у п н о с т ь ю 6. Клише не возбуждает мысль, но
рождает быстрое узнавание и понимание, и искусство ведения диалога
часто строится на умении правильно отбирать (с учетом ситуации, темы
разговора и адресата) и использовать клише. Владение языком предпо­
лагает свободное владение клише. Поэтому при изучении иностранно­
го языка важной задачей является овладение клише, умение их пони­
мать в речи / текстах других и правильно использовать в своей речи /
своих текстах.
Клише и д е н т и ф и ц и р у е т говорящего / пишущего. Если в «Пиг­
малионе» доктор Хиггинс мог по произношению человека определить
район Лондона, в котором тот родился и вырос, то по набору употреб­
ляемых клише филолог или человек, внимательно относящийся к сло­
ву, может понять языковые и культурные пристрастия говорящего / пи­
шущего, которые часто (если не проводится дополнительной работы с
языком) безотчетно для него проявляются в создаваемых им текстах.
Используя те или иные клише, говорящий / пишущий как бы прогова­
ривается о самом себе.
Кпише используется в лозунгах и в рекламе. Ю. И. Левин, иссле­
дуя семиотику лозунгов, определяет его следующим образом:
«Под тише мы понимаем здесь стандартную форму — “высказывательную рамку”
с незаполненными позициями (перемен­
ными). Заполнение этих позиций конкретными значениями пере­
менных из той или иной
диктуемой типом рамки — “области
6 О связи клише с цитацией, отсылающей к общеизвестному и общезна­
чимому, и о прагматике разрушения клише см. статью М. А. Кронгауза
[Кронгауз 1998].


360

Часть третья. Язык и культурные конвенции
определения” превращает клише в законченное высказывание. Та­
кой подход позволяет описать устройство значительной части ло­
зунгов, особенно здравиц и призывов» [Левин 1988, с. 73].

Лозунги, рекламы, вывески представляют собой кратчайшие, об­
ращенные к максимально широкой аудитории тексты. К р а т к о с т ь и
обращенность к ш и р о к о й а у д и т о р и и позволяют считать клише
оптимальными единицами для подобного рода текстов.
Адресатом клише является массовый читатель, массовый слуша­
тель. Декларативные заявления, предвыборные речи часто строятся и
состоят из комбинации клише.
Обыгрывание клише стало одним из самых популярных приемов в
современной поэзии: «...поэтика узнаваний также способна создавать
новые эффекты, как и поэтика инноваций» [Гаспаров 1996, с. 108].
Таким образом, клише, первоначально связанное с машиной и с
процессом тиражирования печатной продукции, расширяет свою се­
мантику и начинает обозначать явления, регулярно воспроизводимые,
содержащие некоторые конвенционально закрепленные смыслы, по­
терявшие свою новизну и оригинальность, но в силу своей эконо­
мичности и общедоступности эффективно функционирующие в языке,
культуре, социальной жизни. Термином клише пользуются лингвис­
ты, семиотики, философы, социологи. Оно продуцирует новые смыс­
лы: клишированное сознание, клишированные мысли, клиширован­

ные чувства.
А.
Зийдервельд [Zijderveld 1979] определяет современное общество
как «клишегенное общество» (clichegenic society) (см. также: [В оут
1994, р. 14]). Э то означает, что клише не просто вошло, адаптирова­
лось в современной жизни, в современном социуме, но и соответству­
ющим образом его структурировало.
Общее место. Общее место прошло долгую эволюцию, которую
коротко можно определить так: положительная оценка поменялась на
отрицательную. С общим местам связывались представления об об­
щественной мудрости; оно определялось как риторический троп, знак
высокого стиля, хорошего вкуса и хорошего образования. Позже общее
место стало определяться с помощью прилагательных: тривиальное,
расхожее, ординарное, избитое, банальное. Оно оказалось в одном
синонимическом ряду со стереотипом, клише, штаипом, китчем.
Понятие общее место (английское common place, латинское locus
commknis, греческое koinos topos) относилось к известным цита­
там, которые украшали античные здания. Прогулка по городу одно­
временно давала возможность тренировать память, запоминать
мудрые изречения. Аристотель относит общие места к риторике, к


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

361

типу аргументации, к которому прибегает опытный оратор и поли­
тик. Вслед за античностью в период Ренессанса как важный элемент
риторики рассматривает обучение высокому стилю. Общие места
могли относиться к цитатам античной мудрости. Отчасти подобное
отношение к общим местам можно найти в издаваемых в настоя­
щее время книгах изречений типа «Умные слова», «Золотые россы­
пи» и т. д.
Вместе с тем в период романтизма понятие хорошего вкуса,
которое связывалось с понятием «общего места», было заменено
идеей гениального творчества. Романтическая эстетика создала оп­
позицию общественного и оригинального. «Общие места» стали
рассматриваться как знак плохого вкуса [Воут 1994, р. 11— 14].

Общее место, а также клише, стереотип, штамп, китч в ассертивной части понятия содержат ‘общий смысл*, ‘общее знание*, или
доксу, по Ж. Делёзу, ср.:
«Парадокс противостоит доксе, причем обоим аспектам доксы,
а именно — здравому смыслу [bon sens] и общезначимому смыслу
[sens commun]» [Делёз 1998, с. 108].
Данные единицы имеют двойственный характер: с одной стороны,
они интерпретируются с помощью слов, имеющих отрицательные конно­
тации: избитый, банальный, тривиальный, с другой — являются опе­
рациональными понятиями, эффективно функционирующими в языке,
культуре, социуме.
Китч. М. Кундера достаточно четко определил характерные черты
китча7: кич апеллирует к чувству; китч адресован массам; китч рефе­
рирует к основным образам, хранимым коллективной памятью со­
общества; наконец, китч вызывает расслабленность, умиленность, он
трогает сердце. В отношении последнего можно было бы сказать, что
это — факультативный признак. Что касается остальных, то они явля­
ются структурообразующими элементами.
Там, где говорит сердце, разуму возражать не пристало. В импе­
рии китча властвует диктатура сердца. Чувство, которое порождает
китч, должно быть, без сомнения, таким, чтобы его могло разделить
великое множество. Китч поэтому не может строиться на необыч­
ной ситуации, он держится на основных образах, запечатленных в
людской памяти: неблагодарная дочь, заброшенный отец, дети,
бегущие по газону, преданная родина, воспоминание о первой люб­
7
Подробно об этимологии слова китч, его национальных вариантах,
дефинициях, даваемых критиками, а также о видах китча: демократичес­
кий, коммерческий, тоталитарный см.: [Воут 1994; Бойм 1995].


362

Часть третья. Язык и культурные конвенции
ви. Китч вызывает две слезы растроганности, набегающие одна за
другой. Первая слеза говорит: Как это прекрасно — дети, бегущие
по газону! Вторая слеза говорит: как это прекрасно — умилиться
вместе со всем человечеством при виде детей, бегущих по газону!
Лишь эта вторая слеза делает китч китчем. Братство всех людей на
земле можно будет основать только на китче [М. Кундера. Невыно­
симая легкость бытия].

§ 2. П е р в и ч н ы е и в т о р и ч н ы е
стереотипы дискурса
Я бы хотела рассмотреть стереотип как оперативную модель, с по­
мощью которой общество регулируется и контролируется. Стереотип
может также рассматриваться как культурная категория, влияющая на
формирование коллективной культурной идентичности8. Он может быть
описан как: 1) коллективный, так как разделяется всеми членами соци­
ума, обеспечивая взаимопонимание между его членами; 2) норматив­
ный, так как члены социума обычно рассматривают его как норму (или
правило); 3) воспроизводимый, поскольку он регулярно воспроизво­
дится в неизменяемой форме в вербальных или в невербальных текстах.
Как правило, вербальные стереотипы составляют уровень фразеологии
[Teliya, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 1994; Брагина 19996; Bragina
2000]. Степень их связанности соответствует фразеологизмам. Они фор­
мируются внутри разных типов дискурса и, как правило, связаны с
ними отношениями культурной мотивации.
Я не буду рассматривать вопрос о том, каким образом стереотипы
включены в невербальные тексты, такие как различные стратегии пове­
дения, способы жизни и думания, влияющие на формирующие опреде­
ленный тип культурного поведения, создающие стереотип героя своего
времени. Эта проблема требует отдельного разговора.
Меня в первую очередь интересуют языковые стереотипы (языко­
вые клише).
Языковые стереотипы могут быть представлены предложениями,
абзацами, целыми текстами. Наибольший интерес, как кажется, пред-*
* Стереотип можно отнести к категориям культуры, выражающим «дух
современности». Это, по-видимому, одна из основных причин заметного
интереса к стереотипу, проявляемого лингвистами, социологами, филосо­
фами, психологами, см.: [Николаева 2000, с. 147 174]. Клишированные
высказывания, стереотипы формируют речевое поведение, речевые пор­
треты представителей различных социальных групп [Крысин 2003].


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

363

ставляют «малые формы»; устойчивые неметафорические словосо­
четания, или стереотипы дискурса (Teliya, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 1994), такие как пушкинский гений, братские чувства, мате­
ринская ласка. Стереотипы дискурса культурно специфичны. Следует
при этом оговориться, что культурная специфика не является синони­
мом национальной специфики. Очевидно, что разные культуры могут в
разной степени совпадать, что в частности ведет к совпадению куль­
турных коннотаций.
В основании устойчивости и повторяемости стереотипов дискурса
лежит культурная связанность. Фактически они являются цитатами раз­
ных типов дискурса. Они лишены авторства. Они нормативны и обыч­
ны. Словари не описывают их культурную специфику, в отличие, на­
пример, от идиом или от «крылатых слов».
С одной стороны, они имеют все свойства стереотипа, хотя менее
всего осознаются как таковые.
О ни— языковая привычка, вечные замены идей. Они представляют
собой ритуализованный язык, в них теряется функция сообщения. Они
фиксируют установленный порядок во времени, отсутствие изменений
в порядке. В определенном смысле слова можно говорить, что они
фиксируют время, замедляя его ход. Соответственно устаревание сте­
реотипов дискурса указывает, что в дискурсе произошли определен­
ные изменения, что, в свою очередь, указывает на движение времени.
И в этом смысле можно говорить об их историчности.
В явном виде историчность стереотипов дискурса проявляется, ког­
да они фиксируют взгляд на историческую личность, на историческое
событие: наполеоновские планы, ленинский стиль руководства. Соот­
ветственно их можно рассматривать как культурный код, как фрагмен­
ты коллективно воспроизводимой культурной и исторической интер­
претации.
Можно различать первичные и вторичные стереотипы дискурса.
Первичные стереотипы конструируются внутри культурной модели на
основе реальных фактов. Они представляют собой результат культур­
ной обработки реальных фактов, ситуаций ит. д. П е р в и ч н ы й с т е ­
р е о т и п проявляется в мифологизации реальных лиц, например, по­
литических деятелей, участников войны, поэтов, ученых и т. д.
Я буду описывать первичные стереотипы на материале мифо­
логизации реальных лиц9 и ритуализации способов эмоциональных
выражений.
9 Некоторые мифологизированные имена были рассмотрены в работе
Д. Б. Гудкова [Гудков 1999]. Вслед за Ю. Н. Карауловым, введшим термин


364

Часть третья. Язык и культурные конвенции

В т о р и ч н ы е (или р е ф л е к с и в н ы е ) стереотипы формируются
внутри разных типов дискурса, а затем включаются в реальность. Если
первичные стереотипы демонстрируют способ, которым реальность
включается в культуру, вторичные стереотипы показывают, каким об­
разом культура включена в язык, а затем в реальность. Рассмотрим
примеры.
Первичные стереотипы. Имена лиц. Историческая фигура На­
полеона в культурно-языковой модели конструируется как «Великий
Завоеватель», «Победитель» и в этом конкретном значении она описы­
вается языком. Мы говорим: поза Наполеона, наполеоновские планы
(англ. Napoleonic ambitions, Napoleonic syndrome), и не существует та­
ких устойчивых словосочетаний как наполеоновские неудачи, напо­
леоновская катастрофа, поскольку Наполеон как историческое лицо
культурно обусловлен. (Ср. также: «Мы все глядим в Наполеоны...»).
Он является канонической фигурой для романтического дискурса, под
влиянием которого, собственно, и произошла мифологизация личности.
В советской идеологической модели Ленин описывается как «Муд­
рый, Добрый Учитель». Это подтверждается такими фразеологизмами
как: заветы Ленина; выполнять заветы Ленина', ленинский стиль ру­
ководства (как канонический стиль руководства); ленинская просто­
та’, учиться жить по-ленински. Такие сочетания, как, например, ле­
нинская беспощадность, изворотливость Ленина в рамках этой мо­
дели невозможны, соответственно и во фразеологии советской эпохи.
Стереотип «Гения» ассоциируется в русской культуре с Пушкиным.
Мы говорим: пушкинский гений, гений Пушкина. Такие словосочета­
ния как талант Пушкина, способности Пушкина окказиональны.
Безусловно, Достоевский, Толстой, Гоголь тоже рассматриваются в
русской культуре как гении, но наиболее сильный стереотип связан с
именем Пушкина.
Стереотип «Завистника Гения» ассоциируется с образом Сальери:
сальерическая зависть, сальериева мука. Возможно, данное словосо­
четание стало устойчивым не без влияния пушкинской трагедии «Мо­
царт и Сальери».
Первичные стереотипы. Имена, обозначающие чувства. К пер­
вичным стереотипам можно отнести также словосочетания, образован­
ные именами, обозначающими способы выражения / проявления эмо­
ций, чувств. Эмоции импульсивны: они природны, однако их описание
в языке культурно детерминировано. Аффективная природа чувств и их

прецедентные тексты [Караулов 1987], Д. Б. Гудков называет такие нме
на прецедентными.


Глава вторая. Социокультурные модели а языке

365

культурная интерпретация объединены. Язык содержит стереотипное
описание того, как люди выражают свои эмоции. Я имею в виду теле­
сные способы выражения эмоций.
Каждая эмоция имеет стереотипную форму выражения, описывае­
мую языком с помощью устойчивых словосочетаний. Любые отклонен
ния от нормативного выражения эмоции лежат за пределами языковой
устойчивости. Более того, отход от стереотипа может квалифициро­
ваться как шаг к безумию. Язык достаточно жестко регламентирует
выражение эмоций. В реальности человек может улыбаться или сме­
яться, когда он чувствует горе, поднять брови кверху, если чувствует
неожиданную радость, или может застыть от неожиданного счастья.
Но подобные типы телесных реакций не стереотипны. Мы говорим улы­
баться от радости, но не улыбаться от горя, хотя существует выра­
жение горькая улыбка.
Можно сказать: поднять брови от удивления , остолбенеть от
страха, но сочетания поднять брови от радости, остолбенеть от
участия, как минимум, не являются устойчивыми.
В реальности радость и печаль могут быть объединены, человек
может одновременно испытывать оба чувства (ср. печальная радость\
но в языке возможно только сиять / светиться от радости и тем­
неть от печали. Замены типа сиять / светиться от печали и тем­
неть от радости не допускаются, хотя, в принципе, печаль может быть
светлой (Ср. пушкинское Печаль моя светла), но здесь речь уже идет
о состоянии души, а не о телесной реакции. (О цветовой симптоматике
эмоций см.: [Апресян 1995, с. 366— 373; Арутюнова 1997, с. 59— 61].)
Так в языке соединяется описательная функция с культурной. С од­
ной стороны, сочетания возникают как результат наблюдения за реак­
циями человека, с другой — имеет место культурная обусловленность,
конкретная эмоция соединяется с конкретным типом реакции.
Стереотип переживания чувства10имеет следующие функции:
1) он выполняет роль образца, который способствует узнаванию, а
также дифференциации чувств;
2) обусловливает возможность имитировать чувства;
3) ритуализует процесс переживания чувства.
Ж.-П. Сартр [Сартр 1993, с. 137], анализируя телеологичность эмо­
ций / чувств, по сути дела, описывает культурный стереотип, напри­
мер, состояние пассивной печали: «Предпочитают полумрак полному
свету, тишину — звукам, одиночество комнаты — толпе обществен10Как кажется, подобные функции имеют и стереотипы возраста [Крейдлин 1996].


366

Часть третья. Язык и культурные конвенции

ных мест и улиц. Как говорят: “Чтобы остаться наедине со своей бо»
лью". Это не совсем верно. Действительно, считается хорошим тоном
выглядеть пребывающим в глубоком раздумье о своем горе».
То обстоятельство, что эмоциональное поведение стереотипизируется культурой, позволяет имитировать эмоцию. В упомянутой выше
работе Ж.-П. Сартра различаются ложные эмоции, или формы поведе­
ния
такие, которые направлены на реальный мир, и актерские эмо­
ции, которые обращены к фиктивному миру. И те, и другие являются
результатом имитации, а не собственно переживанием. «Впрочем,
существуют ложные эмоции, которые являются только формами пове­
дения. Если мне делают подарок, который меня интересует только отчас­
ти, я, возможно, буду внешне выражать сильную радость. Буду хло­
пать руками, прыгать и танцевать. Однако это только комедия. Отчасти
я позволю ей захватить себя, и неточно было бы сказать, что я не рад.
Однако радость моя неистинна, я ее оставлю, отброшу от себя, как
только мой гость уйдет» [с. 140].
Существование подобных стереотипов во многом обусловлено социализованностыо чувств. Личность в обществе не может быть бес­
страстна. Но формы эмоционального выражения регламентированы.
Сильное влияние на формирование культурного стереотипа оказы­
вают два типа дискурса: литературный и идеологический.
Под влиянием романтической литературы в первой трети XIX века
было модно выражение печали, разочарованности. Это был способ
жизни, думания, философствования, это была форма поведения в об­
ществе и т. д. Естественному чувству грусти, печали был придан ста­
тус социально значимого, модного чувства, способного выразить умо­
настроение общества. Поэту Байрону — статус образца, «объекта для
подражания», что собственно и формирует культурный стереотип. В
языке стереотипными были словосочетания утраченные радости,
увядшая юность , увядшая душа, ранние разочарования, мрачное
уединение и т. д.
Известно, что во времена правления Сталина эмоции разделялись
на социально значимые, такие как радость, счастье, ликование (свет­
лые чувства), и социально вредные, такие как тоска, грусть, печаль
(темные чувства), и очевидным образом в дискурсе преобладала эсте­
тика света: светлое будущее, светлая дорога к коммунизму, светлый
путь. Радость и свет были доминирующими темами в живописи и скуль­
птуре. Поэзия А. Ахматовой рассматривалась как социально вредная.
«Хнычущие интеллигенты» порицались разными способами вплоть до
репрессий. Работала модель социального оптимизма. Позже в идео­
логической модели заняло центральную позицию чувство глубокого


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

367

удовлетворения, произошел переход от «прорыва к новому» к «осоз­
нанию достигнутого», знаменующего собой старение идеи.
Таким образом, первичные стереотипы — это словосочетания, ко­
торые воспроизводят фрагменты «реальности», но выбор воспроизво­
димых фрагментов и способ их языковой интерпретации культурно обус­
ловлен.
Вторичные (рефлексивные) стереотипы. Имена лиц. Они воз­
никают в результате культурной транспозиции в язык мифологем, идеологем, литературных и народно-поэтических образов.
Рассмотрим некоторые примеры.
Стереотип «Женственности», «Красоты», «Благородства» ассоции­
руется в русской культуре с героинями Тургенева. Эти стереотипы со­
держатся в сочетаниях тургеневские девушки, ср.:
(1) Душевная тонкость, требовательность характера выдавали в
ней больше тургеневскую девушку, чем современную хиппи (Де­

вушка, похожая на ангела // Театральная жизнь. 2003.04.28).
(2) Как у тургеневских девушек — страсть к чему-то нездешне­
му, зыбкому, к чему-то коленно-локтевому (В . Ерофеев. Из запис­

ных книжек).
Стереотип «Бескорыстия» и «Благородства» связан с Дон Кихотом.
В языке присутствуют такие словосочетания, как воевать с ветряны­
ми мельницами, рыцарь печального образа.
(1) Поэту хотелось, кажется, совокупить в один чрезвычайный
образ все огромное понятие средневековой рыцарской платони­
ческой любви какого-нибудь чистого и высокого рыцаря; разуме­
ется, все это идеал. (...). «Рыцарь бедный» тот же Дон Кихот, не
только серьезный, а не комический. Я сначала не понимала и смея­
лась, а теперь люблю «рыцаря бедного», а главное, уважаю его под­
виги (Ф. Достоевский. Идиот).
(2) Здесь я познакомилась с бельгийским «корром» месье Ди­
ком. Он был вообще Дон Кихот. Ездил по всем лимитрофам и бо­
ролся с коммунизмом. В Чехословакии пытался помочь деятелям
«пражской весны», устраивал им встречи с западными политиками.
И сел в тюрьму! Насилу Бельгия его отбила (В. Новодворская. По ту
сторону отчаяния).
Он может быть покажется воюющим с мельницами, но в его
донкихотстве замечается зато требование чего-то сильного (Мос­
ковские письма И Российская музыкальная газета. 2003.04.09).

Стереотип «Страдающего Философа», задающегося вопросом о
«смысле жизни», ищущего на него ответ, — в образе Гамлета — гам­
летовский вопрос, ср.:


368

Ч а с ть третья. Язык и культурные конвенции

(1) Тонкие натуры, наделенные гибельным избытком сердца,
неумолимою логикою и чуткими нервами, более или менее носят в
себе частицы гамлетовской страстной, нежной, глубокой и раз­
дражительной натуры {И. Гончаров. Опять «Гамлет» на русской
сцене).

(2) Я убежден, напротив, что он вовсе ничего не думает, что он
решительно не в силах составить понятие, до дикости неразвит, и
если чего захочет, то утробно, а не сознательно; просто полное свин­
ство, и вовсе тут нет ничего либерального. И при этом ни одного
гамлетовского вопроса: Неужели это безмыслие в русской приро­
де? (Ф. Достоевский. Дневник писателя. 1976 год).
(3) Впрочем, сама жизнь не устает производить очередного Гам­
лета именно на русской почве, даровавшей им не житейское, а чи­
сто историческое «бытие» — вот реабилитированные Ф. (А. Люсый. Комплекс Гамлета. Ф. Гоимберг. Д ве династии) И Октябрь.
№ 7, 2001).

Вторичные стереотипы могут иллюстрироваться словосочетаниями,
относящимися к религиозному, народно-поэтическому типам дискур­
са: ангел и ангельское терпение, ангельская доброта, черт и чертов­
ский характер, сатана и сатанинская гордость, русалка и русалочьи
глаза и т. д.
Таким образом, вторичные стереотипы являются результатом транс­
позиции культурных знаний в язык.
Стереотипы могут быть активными — те, которые употребляются
говорящим, и пассивными — те, которые не воспроизводятся говоря­
щим, но понимаются им, например, чувство глубокого удовлетворе­
ния не в иронических контекстах произносилось теми, кто имел отно­
шение к официальной власти или хотел ей льстить, для остальных оно
было пассивным).

§ 3. Имена лиц в общественной
культурно-языковой
памяти: русско-английские соответствия"
Понятие эпонима. В ситуации, когда имя лица превращается в сте­
реотип дискурса, расширяя круг референциальных употреблений, оно
входит в языковой узус, становясь эпонимом. Модель стереотипиза­
ции имени и превращения его в эпоним является продуктивной для

" Д а н н ы й п о д р азд ел н а п и с а н н а о с н о в е с т а т ь и [B ra g in a , L u b e n s k y 2 0 0 2 ],
см . т ак ж е: [Б р а ги н а 2 0 01].


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

369

разных языков и культур. Источником эпонимов являются, прежде всего,
имена «публичных» людей: политиков, знаменитых актеров и актрис,
топ-моделей, а также героев популярных фильмов и мультфильмов, ср.
фигура Шварценеггера (‘об атлетически сложенном человеке’), юго­
славский Жириновский (‘о политике-популисте’), англ. Mickey Mouse
(‘much effort and many complications for a little result’ “/ had to go through
a lot o f Mickey Mouse to get that ’ [Espy, W.R. 1978]). Однако такие
эпонимы часто являются «однодневками» и не закрепляются в языке,
«не выдерживают проверку временем». О закреплении эпонима в язы­
ке свидетельствует ряд лингвистических факторов. К их числу от­
носится наличие у эпонима деривационных, синтагматических и пара­
дигматических связей. Рассмотрим их подробно.
Д еривационны е связи. И для русского, а также для английского
языка и его американского варианта характерно появление модифика­
тора, образованного от эпонима. При этом различается синтаксическая
и лексическая деривация [Курилович 1962]. Например: синтаксичес­
кие дериваты, ср.: русск. Наполеон — наполеоновские войны, наполео­
новский лагерь, наполеоновская империя; англ. Napoleonic battles,
the Napoleonic system', Байрон — байроновские образы; лексические
дериваты Наполеон — наполеоновские планы, наполеоновская поза;

англ, «...he [Frederic II] never had the material resources needed fo r a
truly Napoleonic strategy and became steadily more cautious and
conservative in his later years». Байрон — разочарованные байрони­
ческие юноши, байронические отщепенцы. «And what is Underworld
but an old-fashioned Dickensian novel like Bleak House...?» (J. Wood.
The New Republic: July 24, 2000) [Bleak House is indeed Dickens;
Underworld is by Don DeLillo]. Сопоставление русского и английского
американского языка показывает, что в английском/американском языке
образование модификатора является более продуктивной моделью, чем
в русском языке (ср. Wordsworthian, Faustian, Freudian, etc).
У величение количества сл овооб разовательн ы х м оделей —
способность к еще более широкой деривации — также влияет на за­
крепление эпонима в языке. Например, «оруэлчизм», донкихотствовать,
достоевщина... и англ.: Darwinian, neo-Darwinian, neo-Nietzschean, etc.
С интагм атические связи. Закрепление эпонима в языке происхо­
дит, в частности, благодаря его сочетательным возможностям. Эпони­
мы имеют тенденцию к фразеологизации. Большое число эпонимов и/
или их дериватов образуют устойчивые словосочетания: русск. гамле­

товский вопрос, соломоново решение, поцелуй Иуды, менторский тон ;
англ. Augustan Age.


370

Часть третья. Язык и культурные конвенции

Эпонимы формируют значительный корпус крылатых слов, напри*
мер: Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?
Особым типом фразеологизации эпонима является использование
его как составного компонента в заглавиях книг, названиях фильмов
(Andrew Miller. Casanova in Love. 1998). Как результат — явление, опи­
сываемое как name recognition, часто — без прикрепления отношения
или эмоциональной реакции к узнаваемому имени. (Пример из книги
Dispatches from the former Evil Empire.) Перенесение имени на родную
почву: русск. «Леди Макбет Мценского уезда», «Гшлет Щигровско-

го уезда».

Парадигматические связи. Некоторые эпонимы (далеко не все)
способны вступать в парадигматические отношения.
Существуют эпонимы-синонимы: русск. Дон Жуан, Казанова, англ.
Don Juan, Casanova (‘герой-любовник’); и квазисинонимы: русск. Не­
рон, Гитлер, Сталин, англ. Neurone, Hitler, Stalin, ( ‘лидер-тиран’);
русск. Наполеон, Александр Македонский, англ. Napoleon, Alexander
the Great (‘завоеватели-победители’), cp. также («...he adds the bold
assertion that Bach was a musical Newton...» J. Butt. The New Republic,
July 10 & 17, 2000).
Эпонимы могут вступать в антонимические и квазиантонимические
отношения: русск. Моцарт — Сальери (‘гений’ — ‘завистник гения’),
русск. Август — Нерон, англ. Augustus, Neurone ( ‘лидер-просвети­
тель’ — ‘лидер-тиран’).
Эпонимы могут быть конверсивами: русск. Цезарь — Брут, англ.
Caesar — Brutus (‘жертва убийцы’ — ‘убийца’), русск. Иисус — Иуда,
англ. Iesus Christ— Judas (‘жертва предательства’ — ‘предатель’).
Грамматический фактор. Характерной чертой эпонимов, закре­
пившихся в языке, является широкое употребление их во множествен­
ном числе, проявляющее процесс деиндивидуализации имени, ср.:

русск. может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов
российская земля рождать {Ломоносов) И ...видно, метит в Бруты, I
Но времена для Брутов слишком круты, / И не из Брутов ли Наполе­
он? (Самойлов Д. Пестель. Поэт и Анна). Есть люди, которым льстит,
когда их называют гамлетами или лишними, но для меня это — по­
зор (А. П. Чехов). « The idea behind the show is to create an unscripted
tropical soap opera by turning ordinary Americans into beleaguered Robinson
Crusoes» (Leo J. U.S.News. & World Report, June 19, 2000).

Кросскультурные соответствия. Эпоним функционирует как со­
циокультурный стереотип. В этой связи особый интерес представляет та
группа эпонимов, которая обозначает стереотипизированные: а) соци­
альные роли: ‘великий поэт’, ‘великий полководец’, ‘великий оратор',


Глава вторая. Социокультурные модели в языке

371

например: русск. Данте, англ. Dante, русск. Александр Македонский,
англ. Alexander the Great, русск. Цицерон, англ. Cicero; б) свойства
личности, черты характера: русск. Иуда, англ. Judas —■‘предатель
русск. Дон Жуан, англ. Don Juan — 'герой-любовник' (свойства лич­
ности, черты характера часто объединяются с социальными ролями:
‘гений-композитор’ — русск. Моцарт, англ. Mozart, ‘гений-ученый' ■—
русск. Эйнштейн, англ. Einstein)-, в) внешность, мимику, черты лица:
русск. Венера, англ. Venus, русск. Клеопатра, англ. Cleopatra, русск ,

Квазимодо, русск. улыбка Моны Лизы, англ. Mona Lisa (a Mona Lisa
smile). Функционируя в языке как социо-культурный стереотип, эпони­
мы задают персонажность дискурсам разного типа: литературному,
политическому, философскому, публицистическому.
Стереотипизация имени собственного есть результат закрепления в
языке и культуре одной интерпретации при редукции остальных, по­
тенциально возможных. Например, вероятные «эталонные» характе­
ристики Иуды — ‘предательство и алчность’, Соломона — ‘мудрость
и искушенность в любви’ (ср. Книга Премудрости Соломона, Книга
Притчей Соломоновых, а также Песнь Песней). В английском, амери­
канском, русском языках и культурах Иуда референтно соотнесен с
‘предателем’, царь Соломон интерпретируется как ‘мудрец’ (ср.русск.
соломоново решение = ‘мудрое решение’, англ. Be he a Solomon...).
В разных языках и культурах закрепляться могут разные интерпре­
тации одного и того же эпонима. Например, Icarian, Icarus complex
англ. ‘Presumptuous ambition, ending in ruin or failure; among the young,
the obsessive disregard o f what elders advise; a set o f personality trends,
identified by Henry Murray (1955), as a personality poorly integrated by its
own history’ [Trahair 1994]. Daedalus «Because he was so clever with his
hands, any intricate, cunningly formed object is termed dedal. All pioneers
are called daedalists» [Epsy 1978]. Икар русск. ‘Об отчаянном человеке;
о чьих-л. отчаянно смелых (обычно тщетных) дерзаниях’ [Берков,
Мокиенко, Шулежкова 2000]. Имя Икар в русской культуре согласует­
ся с революционно-романтической эстетикой: Безумству храбрых поем
мы славу! Рожденный ползать, летать не может {М. Горький). Пос­
ле революции 1917г. имя Икар стало популярным, так как оно ассоци­
ировалось с революционными именами.
Как видно из примеров, в английской и американской культурах
Icarus, в отличие от Daedalus, имеет скорее отрицательные, чем поло­
жительные коннотации. В русском языке и культуре Дедал не стал эпо­
нимом, Икар имеет положительные коннотации.
В процессе стереотипизации имени собственного происходит куль­
турно обусловленный и конвенционально закрепленный выбор в пользу


372

Часть третья. Язык и культурные конвенции

определенной интерпретации, который может совпадать или различать­
ся в разных языках и культурах.
Кросскулыурное описание предполагает информацию о культурных
коннотациях, о том, какой сформировался стереотип в описываемых
языках и культурах и в отношении каких ситуаций он используется (в
литературном, в политическом типе дискурса, в рекламе и т. д.). Осо­
бо могут оговариваться случаи проникновения эпонимов, функциони­
рующих как социокультурный стереотип, в бытовую сферу: название
продуктов в каталогах: англ. Cleopatra lamp and Cleopatra print, русск.
сигареты Петр /, etc.; имена людей, имена животных: русск. Гораций
Иванович, собака Бетховен и т. д.
Эпонимы могут стать составной частью кросскультурного словаря12.
Объектом описания в таком словаре могут быть: моно- и поликультурные эпонимы (monocultural and multicultural eponyms). Поликультурные эпонимы могут иметь: а) совпадающие коннотации — частично
(совпадений больше, чем различий) русск. Байрон — англ. Byron, русск.
Шекспир — англ. Shakespear, полностью русск. Иуда, поцелуй Иуды —
англ. Judas, Judas kiss; б) различающиеся коннотации— частично (раз­
личий больше, чем совпадений)русск. Дон Кихот — англ. Don Quixote;
полностью (русск. Икар — англ. Icarus).
К монокультурным эпонимам относятся имена: а) употребляющие­
ся преимущественно в одном языке и в одной культуре как факт своей
культуры и переведенные на другие языки как факт другой культуры
(русск. потемкинские деревни — англ, potemkin village ‘An attractive
facade that disguises social and economic decay "); б) употребляющиеся
преимущественно в одном языке и в одной культуре как факт своей
культуры (русск. тургеневские девушки, америк. gibson girls, англ.
Pickwickian person).
Изучение стереотипов дискурса, как собственно и значительной части
фразеологии, находится на пересечении разных направлений. С одной
стороны, взгляд на фразеологию как на диалогические высказывания,
«третий язык», возникший в результате диалога языка и культуры, ста­
вит вопрос о выявлении и, по возможности, исчислении культурных
мотивов, или, точнее, культурных модальностей, присутствующих в
языке. Здесь возникает необходимость говорить об элементах мифоло­
гического, религиозного мышления, об институализации языка, под­
вергающегося воздействию политики и идеологии.

12 Модель словарной статьи кросскультурного словаря эпонимов см. в

Приложении /.


Глава вторая. Социокультурные модели

в

языке

373

С другой стороны, нельзя оставить без внимания поразительную
способность стереотипов дискурса завоевывать сознание говорящего.
В большинстве случаев говорящий использует их в речи безотчетно,
т. е. не осознавая те культурные коннотации, которые они содержат.
Типичная реакция носителей языка на попытки выявить некоторые ми­
фологические сюжеты или социальные, идеологические установки,
содержащиеся в устойчивых словосочетаниях: «Да, но мы ведь так не
думаем!». И это справедливо. Личность подвергается обработке соб­
ственным языком, точнее, теми культурными модальностями, которые
он содержит, и соответственно, определенной трансформации почти
незаметно для себя.
Наконец, сопоставление стереотипов на материале разных языков,
определение кросскультурных соответствий дает представление об ис­
тории, культуре и об истории культур, о совпадающих и различающих­
ся формах коллективной памяти, помогая носителям разных языков и
культур понять друг друга.


ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ПРИЛОЖЕНИЯ
Пр иложение 1
Наполеон: словарная статья
русско-английского контрастивного
словаря эпонимов
В Приложении I приведена пробная словарная статья Наполеон,
написанная к проекту «Русско-английского контрастивного словаря
эпонимов».
Под э п о н и м о м понимается имя лица, расширившее круг рефе­
ренциальных употреблений и вошедшее в языковой узус. В качестве
заголовочных слов выступают признаковые имена, имеющие культур­
ные коннотации,т. е.эпонимы, с т а в ш и е с т е р е о т и п а м и дискур­
са, например: пучикин, дон жуан, Макиавелли: Это — наш юный пушкин ‘об одаренном молодом поэте’; Петя — известный дон жуан ‘о
большом поклоннике и соблазнителе женщин’; Вопрос, достойный
Макиавелли... ‘о сложном вопросе, решение которого предполагает хит­
рость и коварство’. Такие слова, как смокинг, ватт, ом, сэндвич, не
рассматриваются. Они относятся к конкретной лексике, не обладают куль­
турными коннотациями и не имеют метафорических употреблений, т. е.
они являются эпонимами, но их нельзя отнести к стереотипам дискурса.
В словаре предполагалось рассматривать как п о л и к у я ь т у р н ы е,
так и м о н о к у л ь т у р н ы е эпонимы. Первые встречаются и имеют куль­
турные коннотации в разных языках. Вторые встречаются и имеют куль­
турные коннотации только в одном языке, либо также в других языках
как факты ч у ж о й культуры, например, словосочетания потемкин­

ские деревни, коктейль Молотова.
В приводимой статье Наполеон описывается поликультурный эпо­
ним. Русский Наполеон и английский Napoleon имеют частично совпа­
дающие коннотации.


376

Лексикографические приложения

Словарная статья включает в себя следующие разделы: Фонетика,
Орфография; Энциклопедическая информация; Толкование; Коннота­
ции; Гипонимы; Синонимы; Грамматика; Дериваты; Словосочетания;
Иллюстрации; Комментарий.
В разделах Ф онетика и О рфография дается написание и приводят­
ся произносительные нормы заголовочного слова.
Раздел Энциклопедическая инф орм ация содержит написанный
по-русски краткий биографический очерк. Он составлен так, чтобы
максимально полно мотивировать толкование, коннотации, а также ус­
тойчивые словосочетания в русском и английском языках. Помимо
общих сведений (даты рождения и смерти; сфера и характер деятель­
ности, сделавшие имя известным и т. д.) в нем присутствует инфор­
мация, объясняющая возникновение тех или иных словосочетаний,
закрепление тех или иных коннотаций. Например, указание места рож­
дения (Корсика), чин, полученный по окончании военной академии
(младший лейтенант), внешние данные (маленький рост) создают мо­
тивационный фон для синонимов: Р. Великий корсиканец A. Little Cor­
poral. Устойчивые словосочетания, связанные с именем Наполеона и
его деятельностью, выделены в тексте курсивом, например: Кодекс На­
полеона, наполеоновская гвардия, Сто дней.
В разделе Толкование приводятся русские и английские дефиниции,
проявляющие семантические компоненты эпонима в разных языках.
В разделе Коннотации перечисляются закрепленные в разных язы­
ках кулыурные коннотации эпонима.
Парадигматические свойства эпонима приведены в разделах Сино­
нимы и Гипонимы.
Раздел Г рам м атика проявляет грамматические характеристики
слова, например, способность образовывать множественное число в
русском и английском языках.
Деривативные гнезда (русское и английское) описываются в разде­
ле Дериваты.
Русские и английские словосочетания (преимущественно устойчи­
вые) даны в разделе Словосочетания.
Раздел И ллю страции содержит примеры из художественной лите­
ратуры и публицистики, приводимые на двух языках.
В К омментарии сопоставляются семантические, коннотативные
и сочетаемостные свойства слова, определяется область стереотипи­
зации. При этом выявляются сходства и различия в русском и англий­
ском языках. Оговариваются также типы дискурса и дискурсивные
практики, наиболее часто использующие данный эпоним. Также оп­
ределяется номинативный потенциал эпонима в обоих языках, т. е.


Приложение I. Наполеон: словарная статья

377

его способность участвовать в образовании названий каких-л. пред*
метов.
Словарная статья была написана мною в процессе работы над со­
вместным с С. И. Лубенской докладом, прочитанном на конгрессе
EURALEX 2002, и статьей, посвященной эпонимам как ключевым сло­
вам культуры [Bragina, Lubensky 2002]. Эпонимы в их отношении к
общественной культурно-языковой памяти рассматривались также в
докладе, прочитанном на международной конференции в Институте
славяноведения и балканистики [Брагина 2001, ч. 1, с. 12— 15]. Сло­
варная статья является лексикографической иллюстраций некоторых
положений, связанных с описанием стереотипов дискурса [Брагина
19996, с. 43— 57; Bragina 2000, р. 307— 322].
Приложение 1 согласуется с теоретическими положениями, вы­
сказанными в §§ 2, 3, га. 2, части III настоящего издания.
НАПОЛЕОН
ФОНЕТИКА,
ОРФОГРАФИЯ:
ЭНЦИКЛОПЕД.
ИНФ.:

Р. Наполеон [napeli'Dn] A. Napoleon [na'pauljan] Наполеон Бонапарт (1769— 1821) — прославленный
французский полководец и император. Родился на
Корсике. В 16 лет, закончив военную академию во
Франции, стал младшим лейтенантом французской
армии. В 1804 г., в возрасте 35 лет, Наполеон провозг­
ласил себя императором Франции. Таким образом,
за 11 лет (с 1793 по 1804) он сделал головокружитель­
ную карьеру от младшего лейтенанта французской
армии до императора Франции. Находясь у власти,
реформировал финансовую структуру и юрисдик­
цию Франции, создал Французский банк и Француз­
ский университет, составил французский граждан­
ский кодекс, называемый Кодексом Наполеона, ко­
торый впоследствии лег в основу современного
гражданского кодекса Франции, а также был адапти­
рован и принят во многих других странах. Наполеон
одержал ряд замечательных побед, став героем Фран­
ции. Его считали величайшим полководцем всех вре­
мен и народов. Солдаты и в первую очередь
наполеоновская гвардия были необыкновенно пре­
даны ему. Наполеон, человек, которого при жизни
считали великим, отличался маленьким ростом. Пос­
ле сокрушительного поражения в войне против Рос­
сии был сослан на о. Эльба в Италии. В 1815 г. Напо­
леон бежал с Эльбы, вернулся во Францию и восста­
новил свою власть. Его вторичное правление дли­
лось Сто дней (20 марта — 22 июня 1815 г.). В битве


378

Лексикографические приложения

ТОЛКОВАНИЕ:

КОННОТАЦИИ:
ГИПОНИМЫ:
СИНОНИМЫ:
ГРАММАТИКА:
ДЕРИВАТЫ:

СЛОВОСОЧЕТ.:

при Ватерлоо армия Наполеона была разгромлена
коалиционными войсками европейских стран. На­
полеон вторично отрекся от престола, был сослан
на маленький отдаленный о. Святой Елены, где умер
в 1821 г.
Р. О человеке, претендующем на величие, завоева­
ние и владение миром. A. A masterly strategist and
tactician.
P. Великий Завоеватель, Властитель мира. А. Сопquester.
Р. Александр Великий, Юлий Цезарь A. Alexander the
Great, Jules Caesar.
P. Великий корсиканец A. Man of Destiny, Little Cor­
poral.
P. Наполеоны; Мы все глядим в наполеоны... метить
в наполеоны; A. Napoleons.
Р. наполеоновский; Наполеончик. A. Napoleonic; Napoleonism; Napoleonist; to Napoleomze (to govern or
rule like Bonaparte).
P. наполеоновские планы (большие планы), наполе­
оновские замыслы; наполеоновская поза; наполео­
новский профиль, по-наполеоновски сложив руки
на груди; наполеоновская гордыня, наполеоновский
синдром. A. napoleonic plans, Napoleonic ambitions,
Napoleonic guile and wide strategic design, napoleonic
pose, a Napoleon of finance (masterly in planning and
execution).

ИЛЛЮСТРАЦИИ:

КОММЕНТАРИЙ:

«Лужин здоров»,
сказала она, с улыбкой глядя на
его тяжелый профиль (профиль обрюзгшего Напо­
леона), опасливо склоненный над цветком, кото­
рый,
Бог его знает, — мог укусить (В. Набоков.
Защита Лужина). Генерал, не сердясь, сложил на­
полеоновски свои руки на груди (Я. С. Лесков. Смех
и горе). Я сказал Явлинскому: «Вам нужны лозунги
наполеоновской силы» (С. Волков. Разговор с Ана­
толием Рыбаковым // Дружба народов; № 1, 2000).
His face had wasted away till it was a mere mask of
yellow wrinkled skin, with a curved Napoleonic nose
and crooked rat-trap of a mouth (BMU 35).
В обоих языках и обеих культурах Наполеон являет­
ся стереотипом великого человека и гениального
завоевателя. Стереотипизируется также его вне­
шность (портретные данные): профиль, нос, его поза,
рост. Р. В русских текстах часто акцентируются такие
черты Наполеона, как ‘гордость, высокомерие’, ср.


Приложение I. Наполеон: словарная статья

379

выражение особенной, наполеоновской пробы гор­
дости; со смотровой площадки МГУ он глянул наМоскву с наполеоновским высокомерием. П с и х и ч е с ­
кое з а б о л е в а н и е : м а н и ю в е л и ч и я и н о г д а н а зы в а ю т

синдромом Наполеона, с р . “Все дело сварганил шу­
рин. Он достал книжку о нравах и привычках ду­
шевнобольных, и после долгих споров из всех навяз­
чивых идей был выбран бред величия. — Тебе ниче­
го не придется делать, — втолковывал шурин, —
ты только должен всем и каждому кричать в уши:
“Я НаполеонГ, или: “Я Эмиль ЗоляГ, или: “Маго­
метГ, если хочешь (И. Ильф и Е. Петров. Золотой
теленок). А. В а н гл и й ск и х тек с та х в б о л ь ш е й с те п е н и
а к ц е н т и р у е т с я Наполеон к ак ‘г е н и а л ь н ы й с т р а т е г и
т а к т и к ', к а к ‘законодатель* (к о д ек с Н а п о л е о н а ), к ак
‘ф и н а н с и с т ’ (с о зд а л Ф р а н ц у зс к и й б а н к ). Э то д е л а е т
в о зм о ж н ы м п о я в л е н и е т ак и х с л о в о с о ч е т а н и й , к ак: а
Napoleon o f finance — ‘о к р у п н о м , м а с ш т а б н о м ы с ­
л я щ е м ф и н а н с и с т е ’; Napoleonic strategy (C m p . The

obvious i f partial exception here is again Frederick
IT, but he never had the material resources needed fo r
a truly Napoleonic strategy and become steadly more
cautious and conservative in his later years.)
Н а и б о л е е ч а с т а я с ф е р а у п о т р е б л е н и я в о б о и х я зы ­
к ах : л и т е р а т у р н ы й (р о м а н т и ч е с к и й ), п о л и т и ч е с к и й
д и с к у р с , п с и х о л о г и ч е с к и й {синдром наполеона) и
б ы т о в о й т и п ы д и с к у р с а . И м е н е м Н а п о л е о н а н а зв а ­
н ы р а зн ы е п р е д м е ты . Р. торт Наполеон, коньяк На­

полеон. A. Napoleon pastry, Napoleon brandy, Na­
poleon blue, Napoleon cherry, Napoleon boots.


Пр в л о ж е н и е 2

Скука / Печаль: словарные статья для словаря
«Устойчивые словосочетания:
культурные конструкты русского языка»
В Приложении 2 приведены пробные словарные статьи скука и
печаль, написанные мной к проекту словаря «Устойчивые словосо­
четания: культурные конструкты русского языка. Мир человека: идеи,
чувства, свойства личности, межличностные отношения». Проект в
целом основывался на положениях о культурной специфике фразеоло­
гии, которые разрабатывались в рамках научного семинара по теории
фразеологии (рук. В. Н. Телия, ИЯ РАН) в период с 1992 по 2000 г.
Многие из обсуждавшихся на семинаре вопросов впоследствии на­
шли отражение в публикациях [Телия 1996; Teliya, Bragina, Oparina,
Sandomirskaya 1994; 1998; Bragina 1998a; b); Oparina 1998; Sandomirskaya 1998], а также сохранились в рукописном варианте. Среди них
монография «Фразеология в рассмотрении коллективной культурной
идентичности», написанная совместно с И. И. Сандомирской и
Е. О. Опариной.
Разработка словарной статьи основывалась на идеях фреймовой
семантики [Fillmore 1994] и лексических функций И. Мельчука [Мель­
чук И. А., Жолковский 1984]. Макет словарной статьи в его оконча­
тельном виде был создан И. И. Сандомирской совместно с Е. О. Опа­
риной [Sandomirskaya, Oparina 1996].
Способы подачи культурной информации в словаре и структура куль­
турного комментария основывались на работах [Брагина 1995; Bragina
1996; Брагина 1996].
Приложение 2 иллюстрирует положения, высказанные в §§ 1, 2,
гл. 1, части III настоящего издания.


Лексикографические приложения

382

ФРЕЙМОВАЯ СТРУКТУРА СЛОВАРНОЙ СТАТЬИ
(основные параметры)
1. Идентификационные параметры
1.1. STEREOTYPE,,
1.2. V, 2 — оценочные модификаторы
1.3. Q, г — количественные модификаторы

2. Предикативные параметры
2.1.
Субъектные / Объектные актуализаторы
2.1.1 P « X Vact N — Субъект (X) является ИСТОЧНИКОМ дей­
ствия (Р) относительно (N) (обозначено базовым существительным).

Кг.

2.1.2.

P = X Vpass N — Субъект (X) является ЦЕЛЬЮ действия (Р)

относительно (N) (обозначено базовым существительным).

Кг.

2.1.3. P = N V — Действие (Р) является ДЕЯТЕЛЕМ, т. е. направле­
но на субъект (X) и его источником является N (обозначено базовым
существительным).
р ,.2 .
2.2. Каузальность

С,,.
3. Категориальные параметры
3.1. Актуализаторы Существования / Явления
3.2. Локативы
Кг

3.3. Инструментативы

4.
4.1. Модификаторы

моо1Л
4.2. Синонимы (SYN)
4.3. Дериваты (DER)

M IS C E L L A N E O U S


Приложение 2. Скука / Пеналы словарные статьи

383

Комментарий
В комментарии актуализируются два аспекта, свойственных описы­
ваемым словосочетаниям: их тропеический и цитатный характер. Ком­
ментарий содержит интерпретацию образов, лежащих в основании
устойчивых словосочетаний, в нем также показана связь словосочета­
ний с различного типа дискурсами (народно-поэтическим и литератур­
ным в отношении рассматриваемых слов).

СКУКА
Состояние душевного томления, тоски от безделья или отсутствия
интереса к окружающему; уныние, тоска, царящие где-л., вызываемые
чем-л.
STEREOTYPE, 'то, что обычно вызывает скуку’ дорожная скука;
скука [какой-л. (провинциальной, курортной, однообразной)] жизни
STER EO TY PEj ‘проявленность / непроявленность’ немая, щемя­
щая скука
V, *характер воздействия скуки’ мучительная скука
V , ‘свойства скуки’ мрачная, тяжелая, тупая, холодная скука (Он

рассказывал о своей работе с холодной скукой разочарованного че­
ловека)
Q, 'сила, острота чувства’ непередаваемая, невыносимая,
невозможная, отчаянная (В этом городке некуда выйти, не с кем
поговорить — короче, отчаянная скука), страшная ( неформ.), ужас­
ная (неформ.), смертельная (неформ.), убийственная, жуткая (неформ.),
зверская (неформ.) скука смертная (неформ.) скука / скука смертная
(нар. поэт.) (Господи! Да жить с таким мрачным человеком — ску­
ка смертная!)’,
мухи мрут от скуки /со скуки (неформ.), мухи дохнут от скуки / со
скуки (неформ.) (На его докладе мухи дохнут от скуки!)’, (обустой­
чивости, неизменности скуки) непобедимая, непреодолимая, безна­
дежная, беспросветная скука

‘воздействие скуки на человека и его ответная реакция'
P - X Vact N
Р, ‘длительность’ (кто) испытывает скуку, (кто) борется (сов.) со
скукой;
Р2 'конец' (кто) превозмог, победил скуку, излечился от скуки;
деваться куда от скуки (обычно в риторических вопросах: Куда де­
ваться от скуки?), некуда деваться от скуки / никуда не деться (здесь
сов.) от скуки
P = X Vpass N


384

Лексикографические приложения

Р ( (кто) полон скуки (Антон зол на всех, полон скуки и постоян­
но брюзжит)
P = NV
Р, ‘начало’ скука находит на кого, нападает на кого, подступает к
сердцу
Р , ‘длительность’ скука охватывает кого, овладевает кем, одолева­
ет кого, поселилась (здесь сов.) где, царит (несов.) I царствует (лесов.)

где (В даме царит скука)
С,
*начало' (кто-что) вызывает скуку у кого (Этот доклад вызы­
вает у меня скуку)» (кто-что) наводит скуку, нагоняет скуку / сон и
скуку (неформ.), (кто-что) вгоняет в скуку / в сон и в скуку (неформ.)
С,
‘конец' (кто-что) разогнал (здесь сов.) скуку (неформ.)
'выражение лица, голос, фигура'
М, 'начало : выражение лица, глаз' скука появилась (на лице, во
взгляде), отражается (на лице, во взгляде, в улыбке)
м / длительность: выражение лица, глаз' (что) выражает скуку

(Всем своим видом он выражает скуку. Его лицо выражает скуку),
что (взгляд, глаза) полное скуки, не скрывать скуки; скука написана
на лице у кого, читается (несов.) во взгляде у кого, видна в глазах у
кого, застыла на лице (в глазах) у кого
Медлительность: голос', скука слышится в голосе у кого
L, *место' скука в лице, во взгляде, в глазах, в голосе, в душе, в
сердце;
L , ‘заполненность' царство скуки
I, лекарство от скуки
MISCELLANEOUS см. MOD
M ISCELLANEOUS ‘выражение лица' морщиться, зевать, глаза
слипаются (здесь несов.), засыпать от скуки
M ODj ‘действие, сопровождаемое скукой' делать что, говорить,
смотреть, слушать (здесь несов.) со скукой (Он слушал меня с откро­

венной скукой)
MOD, ‘состояние' страдать (здесь несов.), томиться, киснуть (здесь
несов.), закисать от скуки; пропадать, одуревать (неформ.), обалде­
вать (неформ.) (В этом забытом Богом месте я совершенно обалде­
ваю от скуки), ошалевать (неформ.), помирать (неформ.), загибаться
(неформ., фа.м.), подыхать (неформ., фам.) от / со скуки
MOD4 ‘поведение' натворить (сов.) что, запить (здесь сов.), бесить­
ся от / со скуки («Молодежи делать нечего, вот она и бесится от
скуки», — сказала старушка)
M OD, клишированные выражения: 'сила, острота переживания',
(обычно со словами «готов», «можно») выть (несов., неформ.), на


Приложение 2. Скука / Печаль: словарные статьи

385

стену / на стенку лезть ( несов., неформ.), умереть ( неформ.), пове­
ситься (реформ.), удавиться (неформ.) от / со скуки (Яготов выть со

скуки! Два часа подряд он говорил одно и то же, можно было уме­
реть со скуки! В городке нет ни клуба, ни кинотеатра, можно на
стенку лезть от скуки! Здесь можно повеситься от скуки!); делать
что скуки ради (Сыграем в картишки скуки ради?)
M O D ьречевые формулы Какая скука [делать что]1 (Но, Боже мой,
какая скука / С больным сидеть и день и ночь, / Не отходя ни шагу
прочь! А. Пушкин; Дождь все идет и идет... Какая скука!) Что за
скука [делать что]\ (Что за скука эти провинциальные города! Что
за скука читать его мемуары!)
M O D , народно-поэтические стереотипы скука скучная (Ох т ы :
горе-горькое! Скука скучная, / Смертная! А. Блок), злая скука
M O D , пословицы и поговорки Праздность скуку любит. Докука
скука, а миновать нельзя. Забота не съела, так скука одолела
D, чувство скуки
SYN тоска, скучища, скукотища, тощища (неформ.), тягомотина,
хандра
D E R скучный, скучно, скучать, наскучить
КОММЕНТАРИЙ
1. Как и другие чувства, скука агрессивна по отношению к челове­
ку. Ее взаимоотношения с ним укладываются в схему: нападение (ску­
ка нападает на человека) — борьба (человек борется со скукой) —
победа (человека над скукой или скуки над человеком). Основным
способом воздействия скуки на человека является сон: скука действу­
ет усыпляюще. Ряд словосочетаний (смертельная с., с. смертная,
умирать от с. и т. д.) обнаруживают ее близость смерти (см.), что не
случайно, так как скука вызывает сон, а сон близок смерти и выступа­
ет в языке как эвфемизм смерти (ср. заснуть вечным сном). Однако
скука — это профанация смерти, так как буквально от скуки не умира­
ют (в отличие, например, от тоски или от горя см.). Скука обнаружи­
вает себя в выражении лица человека и в его голосе.
2. В народном сознании скука обычно ассоциируется с празднос­
тью, с безделием, с леностью. Считается, что человек, у которого мно­
го дел или много проблем, не подвержен скуке (ср. выражение: Ску­
чать некогда, означающее, что говорящий очень занят или что у него
много проблем; ср. также шутливое выражение: С ним не соскучишь­
ся о человеке, часто о ребенке, который создает проблемы для окру­
жающих). Скука возникает как результат монотонности чего-л., одно­
образия, отсутствия новизны (в этом отношении она противоположна

интересу).
13-1768


386

Лексикографические приложения

3.
Скука достаточно подробно разработанна в литературе. Она, в
частности, выступает как форма скептицизма. Литературные герои
XIX века — Онегин у Пушкина, Печорин у Лермонтова — подверже­
ны приступам скуки (короче, русская хандра им овладела понемногу).
«Скучающий вид» является одной из основных масок модных свет­
ских людей первой половины XIX века. Бессмысленность жизни, тще­
та человеческих усилий также связана со скукой, поэтому знаменитая
фраза Н. В. Гоголя «Скучно на э том свете, господа!», которой неожи­
данно заканчивается трагикомическая повесть «О том, как поссорился
Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», имеет почти библейское
звучание (ср. Книга Екклесиаста: Суета сует, сказал Екклесиаст, /
суета сует — все суета! И Что пользы человеку от всех трудов его, /
которыми трудится он под солнцем?). Скука жизни, скука провин­
циальной жизни, скука жизни провинциального человека — темы, раз­
рабатывавшиеся в творчестве А. П. Чехова.
4.
В речевых формулах используется для выражения негативной
оценки (ср. Мы вчера смотрели новый спектакль. Ужасная скука!
Еле до конца досидели. — Тебе понравилась лекция? — А что здесь

может понравиться? Скучища!)'
ПЕЧАЛЬ
Чувство грусти и скорби, душевной горечи
STEREOTYPE, ‘проявленность / непроявленность' тайная (— Я

уверена, что это не простая болезнь! Печаль тайная ее убивает.
М. Лермонтов), затаенная, безмолвная, немая печаль (Ты спишь, дитя,
а я встаю, Чтоб слезы лить в немой печали. А. Апухтин)
V, ‘приятное чувство' тихая, светлая (Мне грустно и легко ; пе­
чаль моя светла / Печаль моя полна тобою / Тобой, одной тобой ...
А. Пушкин)
V *неприятное чувство' жестокая, тяжелая печаль
Q, ‘сила чувства' великая, глубокая (Оставь меня! Я в глубокой
печали! — иногда шутл.), страшная (неформ.), ужасная (неформ.),
невыносимая, невыразимая печаль; легкая печаль;
Q , ‘устойчивость, неизменность чувства' беспредельная, беско­
нечная, безнадежная, безысходная печаль

*воздействие печали на человека и его ответная реакция'
P * X Vact N1
1 См. также словарную статью скука!, тоска2 [Урысон 2004в, с. 1032
1034].


Приложение 2. Скука / Печаль: словарные статьи

387

Р, ‘длительность’ (кто) испытывает (кто) живет (сов.) с печа­
лью в душе / в сердце, (кто) в печали / в печалях (ш утя.), (кто)
борется (несов.) с печалью
Р2 ‘конец' (кто) избыл (здесь сов., у стар.), (кто) поборол (сов.)
[свою], (кто) одолел [свою]
(кто) избавился от печали
P = X Vpass N
Р, (кто) вызывает у кого ~ (Ее рассказ вызвал у слушателей пе­

чаль, заставил их задуматься)

P-NV
Р, ‘начало' печаль охватывает кого, ложится на сердце кому, закра­
дывается в сердце кому, стесняет грудь кому, поражает кого (Печаль
поразила его в самое сердце), воцарилась [в сердце / в душе], живет
(несов.) в сердце / в душе
Р2 'конец' печаль утихает, отпускает кого (После долгих душевных
мук печаль наконец меня отпустила), улеглась (здесь сов.) (Эта встре­
ча никем не воспета, / И без песен печаль улеглась. А. Ахматова)
С, ‘начало' (кто-что) навевает печаль (на кого)
С 2 'конец' (кто-что) разогнал печаль / тоску-печаль (нар. поэт.),
(кто-что) поверг в печаль (Эта новость повергла его в печаль)
‘выражение лица, голос, фигура '
М , 'начало: выражение лица, глаз' печаль появилась (во взгляде),
отражается (в глазах), омрачила лицо / лоб (высок.); потемнеть от печа­
ли (Его лицо потемнело от печали, и весь он как-то стал ниже рос­

том)
М 2 'длительность: выражение лица, глаз’ печаль застыла в глазах,
светится в глазах; (что) выражает печаль; что (глаза, взгляд) полное
печали / тоски и печали
М 3'длительность: голос' печаль слышится в голосе
М 4 'длительность: изменения внешнего вида' постареть, никнуть
от печали; следы печали (на лице)
М 5 'длительность: поведенческие реакции' лить слезы в печали
L, 'место' печаль в душе, в сердце, в груди, в лице, во взгляде, в
глазах, в улыбке, в голосе
L 2 ‘заполненность' юдоль (устар.) тоски и печали
M OD, 'действие, сопровождаемое печалью' думать о ком-чем,
вспоминать кого-что или о ком-чем (Я с печалью вспоминаю свое про­
шлое), говорить что, молвить (высок.) что, смотреть на кого (Она
смотрела на него с печалью и с любовью) с печалью
M OD2пословицы и поговорки День меркнет ночью, а человек печа­
лью; С печали не мрут, а сохнут; Печаль не уморит — а с ног собьет.
Ржа железо ест, а печаль сердце. Печаль не красит, а горе не цветит.
13


388

Лексикографические приложения

Унеси ты мое горе, раскачай мою печаль! Видна печаль по ясным очам,
кручина по белу лицу.
D, чувство печали
SYN грусть, уныние, кручина {нар. поэт.)
DER печальный, печально, печалиться
КОММЕНТАРИЙ
1. Печаль не очень агрессивна по отношению к человеку. Во взаи­
моотношениях с человеком наиболее явно выражена борьба (человек
борется с печалью) и победа (человека над печалью или печали над
человеком). Мотив нападения (печали на человека) выражен менее
очевидно.
Она воздействует более «мягко», чем тоска или горе. Этим объяс­
няется возможность сочетаний светлая, сладкая, легкая, тихая п.
Вместе с тем ее длительное воздействие может достаточно явно отра­
жаться на человеке, на его внешности. Печаль обнаруживает себя в
выражении лица человека, в его голосе и в фигуре. Печаль связана с
воздухом {ср. навеять, развеять, разогнать п.).
2. В народном сознании печаль представлена как чувство, способ­
ное медленно разрушать человека, но не доводящее его до смерти.

Печаль не уморит, а с ног собьет. С печали не мрут, а сохнут. День
меркнет ночью, а человек печалью. Она также имеет значение ‘забо­
ты’ (ср. Не твоя печаль, что я ушла из дома), которое проявляется
также в словах печалиться о ком-л. = заботиться, печальник = заступ­
ник.
3. В литературе печаль разработана подробно. Характерны ассоциа­
ции с природой (особенно в произведениях периода сентиментализ­
ма и романтизма), с луной, лунным светом (Сквозь волнистые тума­
ны / Пробирается луна / На печальные поляны, / Льет печально свет
она. А. Пушкин)2.

2 См. также словарные статьи: 1) скукаI, тоска2\ 2) тоскаI, уныние,
печаль1, грусть [Урысон 2004в; г, с. 1032— 1034; 1165— 1170].


Приложение 3
Д уш а / Сердце: сл ов ар н ы е статьи
ф разеологического словаря
В Приложении 3 приведены словарные материалы, готовившиеся
для фразеологического словаря. Общая концепция словаря и разра­
ботка структуры словарной статьи принадлежит В. Н. Телия за ис­
ключением культурного комментария, который дается в авторском ис­
полнении. Ряд статей был предварительно обсужден с В. Н. Телия и
М. Л. Ковшовой.
По данным материалам в 2001 г. был сделан доклад на научном
семинаре по теории фразеологии (рук. В. Н. Телия, ИЯ РАН). Материа­
лы, с моего согласия, частично используются в словаре русских фра­
зеологизмов (в печати).
Структурно словарная статья включает в себя следующие компо­
ненты1:
Заголовочная единица
Толкование
Стилистическая помета
Грамматическая информация
Иллюстрации
Культурный комментарий
Заголовочные единицы
Заголовочными единицами являются фразеологизмы, обозначаю­
щие эмоциональное состояние (чувство-состояние) и имеющие в
1 Для целей данной работы нет необходимости подробно описывать
каждый компонент словарной статьи. Поэтому, указав ее основные эле­
менты и коротко охарактеризовав заголовочные единицы и иллюстрации,
я сосредоточусь на культурном комментарии.


390

Лексикографические приложения

качестве опорных слова душа / сердце2. В Приложении 3 приводится
24 словарные единицы, а именно :
БРАТЬ / ВЗЯТЬ ГРЕХ НА ДУШУ (НА СОВЕСТЬ)
В [САМОЙ] ГЛУБИНЕ ДУШИ (СЕРДЦА)
ВСЕЙ ДУШОЙ (ВСЕЮ ДУШОЮ) (ВСЕМ СЕРДЦЕМ) 1.
[СО] ВСЕЙ ДУШОЙ (ВСЕЮ ДУШОЮ) 2.
ВСЕМИ ФИБРАМИ (СИЛАМИ) ДУШИ
ВЫМАТЫВАТЬ / ВЫМОТАТЬ (ВЫТЯГИВАТЬ / ВЫТЯНУТЬ)
[ВСЮ] ДУШУ
[КАК БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО] ГОРА С ПЛЕЧ [СВАЛИЛАСЬ]
ДО ГЛУБИНЫ ДУШИ
ДУША (СЕРДЦЕ) НЕ НА МЕСТЕ
ДУША (СЕРДЦЕ) В ПЯТКИ [УХОДИТ / УШЛА, УШЛО]
ЗАКРАДЫВАТЬСЯ / ЗАКРАСТЬСЯ (ВКРАДЫВАТЬСЯ / ВКРАСТЬ­
СЯ) В ДУШУ (В СЕРДЦЕ)
ЗАПАДАТЬ / ЗАПАСТЬ В ДУШУ (В СЕРДЦЕ) 1.
ЗАПАДАТЬ / ЗАПАСТЬ В ДУШУ (В СЕРДЦЕ) 2.
КАМЕНЬ НА ДУШЕ (НА СЕРДЦЕ) [ЛЕЖИТ (ЛЕЖАЛ)]
[КАК, БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО] КАМЕНЬ (ГРУЗ) С ДУШ И (С
СЕРДЦА) [СВАЛИЛСЯ / СПАЛ]
КОШКИ СКРЕБУТ (СКРЕБЛИ / ЗАСКРЕБЛИ) НА ДУШ Е (НА
СЕРДЦЕ)
НА ДУШЕ (НА СЕРДЦЕ)
ОБЛЕГЧАТЬ / ОБЛЕГЧИТЬ (РАЗГРУЖАТЬ / РАЗГРУЗИТЬ) ДУ­
Ш У/СЕРДЦЕ
ОТЛЕГЛО (ОТОШЛО) ОТ СЕРДЦА (ОТ ДУШИ, НА ДУШЕ)
ОТВОДИТЬ / ОТВЕСТИ ДУШУ 1.
ОТВОДИТЬ / ОТВЕСТИ ДУШУ (СЕРДЦЕ) 2.
СЕРДЦЕ ПАДАЕТ / УПАЛО (ОБРЫВАЕТСЯ / ОБОРВАЛОСЬ, ОТ­
РЫВАЕТСЯ / ОТОРВАЛОСЬ)
С ЛЕГКИМ СЕРДЦЕМ (С ЛЕГКОЙ ДУШОЙ)
С ТЯЖЕЛЫМ СЕРДЦЕМ (С ТЯЖЕЛОЙ ДУШОЙ)
Иллюстрации
Употребление фразеологизмов иллюстрируют примеры из произве­
дений художественной литературы и публицистики второй половины
2
Исключение составляет фразеологизм [КАК БУДТО, СЛОВНО, ТОЧ­
НО] ГОРА С ПЛЕЧ [СВАЛИЛАСЬ], который обозначает чувство-состоя­
ние, но не содержит слов душа / сердце в качестве опорного компонента.


Приложение 3. Душа ( Сердце: словарные статьи

391

XX века (преимущественно). Корпус примеров был создан на основе
личной картотеки. Для иллюстрации заголовочных единиц использу­
ются также материалы фразеологических словарей (см. Словарные
источники) и авторские примеры. Последние снабжены пометой реч. —
речения.
Иллюстрации глагольных фразеологизмов (например, брать / взять
грех на душу {на совесть); отводить / отвести душу) приводятся в
виде четырех блоков: инфинитивное употребление; ОН-коммуникативный режим; ТЫ-коммуникативный режим; Я-коммуникативный режим.
И нф инитивное употребление. Фразеологизм выступает в инфи­
нитивных конструкциях, например: “Отчего это, если ты вчера выпил,
положим, семьсот пятьдесят, а утром не было случая похмелиться —
служба и все такое — и только далеко за полдень, промаявшись шесть
часов или семь, ты выпил наконец, чтобы облегчить душ у (ну, сколь­
ко выпил? ну, допустим, сто пятьдесят) — отчего твоей душе не лег­
че?” (В. Ерофеев. Москва — Петушки).
• О Н - р е ж и м . Фразеологизм употребляется в предложении со ска­
зуемым, выраженным 3 л. ед. или мн. ч., например: «Я был счастлив
тем, что через несколько часов увижу море. С детства его веселый,
пенистый простор зап ал мне в душу» (К Паустовский, Повесть о

жизни).
• Т Ы - р е ж и м . Фразеологизм употребляется в предложении со ска­
зуемым, выраженным 2 л. ед. или мн. ч., например: «Нет, они [жены]
двужильные, что могут выносить столько. Тут хоть как-нибудь, да от­
ведеш ь душу: выпьешь когда — все легче маленько, а ведь они с утра
до ночи, как заводные» (В. Шукшин. Сапожки). Не делай этого, не
бери грех на душу! (реч.).
• Я - р е ж и м . Фразеологизм употребляется в предложении со ска­
зуемым, выраженным 1 л. ед. или мн. ч., например: «Но штраф, во
всяком случае, с меня сдерут, этого не миновать. Чтобы полиция, да
потеряла случай содрать с человека штраф. А, плевать я хотел, все
равно придется уносить отсюда ноги. Все хорошо. По крайней мере,
душу отвел» (А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди).
Культурный комментарий
О бщ ие теорети ч ески е полож ения. Группа фразеологизмов с
опорным компонентом душа/сердце снабжена культурным коммента­
рием. Он основывается на общих теоретических положениях, свя­
занных с описанием культурной семантики фразеологизмов, образуе­
мых словами-концептами. Перечислю их.


392

Лексикографические приложения

(1) Культурные концепты отличаются семантической неопреде­
ленностью. Они содержат в себе нарративное ожидание, которое
может формулироваться в виде регулярно возобновляющегося воп­
роса; Что есть? Что есть Истина / Красота / Справедливость /

Свобода / Душа / Память.
(2) На формы и способы концептуализации, как и на развитие
культурной семантики в целом, оказывают влияние разные типы
дискурса, дискурсивные практики. Культурные концепты являются
объектами литературного, философского, религиозного, мифоло­
гического осмысления. Типы дискурса и дискурсивные практики
влияют: на возникновение культурных коннотаций; на характер и
способы метафорических употреблений, а также на процессы фразеологизации. Следовательно, разные типы дискурса могут высту­
пать в качестве мотивационной базы фразеологизмов, образуемых
словами-концептами.
(3) Можно полагать, что на мотивационную базу образного ос­
нования фразеологизмов с опорным именем душа!сердце оказали
влияние представления, сформированные внутри мифологическо­
го и религиозного типов дискурса.

Содержательные элементы культурного ком м ентария. В куль­
турном комментарии сделана попытка частично реконструировать те
представления, которые (предположительно) включены в мотиваци­
онный фон образного основания фразеологизма, а также показать
(насколько это возможно) существование общих корней между на­
родными верованиями и определенным пластом фразеологических еди­
ниц. Это, на мой взгляд, позволяет прочертить пунктирные линии, по
которым шло формирование образной составляющей фразеологизма.
Содержательными элементами культурного комментария являются
следующие.
(1) Интерпретация главного компонента и его основных пара­
метров в согласии с мифопоэтическим и/или религиозным типом
дискурса, например, Брать / взять грех на душу; «Компонент фразеол. на душу указывает на совокупность представлений о душе
человека как о его “другом я” (alter ego), принимающем ответствен­
ность за поступки человека, ср. близкие по смыслу фразеологизмы
и словосочетания: взять грех на душу и взять грех на себя, взять
вину на себя; грешный человек и грешная душа. В христианстве
душа понимается как ‘бессмертное духовное существо, одаренное
разумом и волею’» (Даль 1955, т. 1, с. 402).
Основными параметрами души (сердца) являются: глубина —
поверхность, тяжесть — легкость, верх — низ. Существует также
оппозиция: телесное — духовное, которая выступает в роли тонкой
смысловой границы, разделяющей коннотативный фон души и серд-


Приложение 3. Душа I Сердце: словарные статьи

393

ца3. Сердце, как правило, более телесно. Образы фразеологизмов*
однако, проявляют также телесную сторону души*
В ряде фразеологизмов (см. приведенный пример) душа полу­
чает интерпретацию «другого я» (alter ego)4,
(2) Интерпретация других компонентов фразеологизма, напри­
мер, Камень на душе (на сердце): «Образ фразеол. строится на ус­
тойчивом представлении о камне как о природном объекте (вещи),
который характеризуется как тяжелый (холодный, твердый и не­
подвижный). Тяжесть также является одним из главных свойств
отрицательных чувств: переживаний, страданий. Поэтому состоя­
ние печали, тоски и т. п. описывается следующим образом: тяже­
ло / тяжесть на душе / на сердце —камень на душе / на сердце».
(3) Интерпретация ситуации, заданной фразеологизмом (обыч­
но используется выражение как бы), например, Кошки скребут на
душе: Образ фразеол. ассоциируется с ситуацией, когда душе или
сердцу, символизирующим чувство-пространство, как бы наносят­
ся мелкие болезненные раны (ср. ранить душу/сердце); Душа не на
месте: Образ фразеол. строится на представлении о том, что душа
как бы потеряла свое место.
(4) Толкование фразеологизма с учетом мотивационной базы
его образного основания. В нем осуществляется поэлементное тол­
кование значимых компонентов ф разеологизма, связанных
отношениями мотивации с мифологическим и религиозным типа­
ми дискурса. Оно представляет собой опыт прочтения идиомы сквозь
призму представлений, сформированных в указанных типах дис­
курса. В культурном комментарии толкование вводится фразой: Куль­
турный смысл фразеол. может прочитываться:... Например, Все­
ми фибрами души: Культурный смысл фразеол. может прочиты­
ваться: ‘каждой частью телесной души’; Камень на душе (на серд­
це): Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘в том мес­
те, где у человека сосредоточены эмоции, переживания, находится
тяжелый, холодный, неподвижный предмет, символизирующий и /
или обусловливающий отрицательные чувства’.
В культурном комментарии может быть высказано предположение о
происхождении фразеологизма, например, Отводить / отвести душу:
Возможно, фразеол. отвести душу возник с помощью метонимичес­
кого переноса из фразеол. отвести тоску с души.
3 Семантические различия между душой и сердцем были рассмотрены
Е. В. Урысон [Урысон 2003, с. 21 27; 2004, с. 302—306]. В них отмечалась
связь сердца, в отличие от души, с материальным органом. В этих же рабо­
тах отмечалось наличие у души некоторых телесных свойств, на это также
обратил внимание А. Д. Шмелев [Шмелев 2002, с. 301—306].
4 См. также указанные работы Е. В. Урысон и А. Д. Шмелева.


394

Лексикографические приложения

В нем даны первые упоминания фразеологизма (если они зафикси­
рованы в письменных источниках), например, До глубины души/сердца: Метафорическое сочетание глубина душ и/сердца относится к
ранним христианским источникам. В текстах служебных миней 1096 г.
употребляется фразеол. из глубины сердца (СРЯХТ—XVII, вып. 4). Всей
душой: Фразеол. всею душею, отъ всея душа употреблялись с XV века
(Радзивиловская летопись, Книги Ветхого и Нового Завета, 1499).
Назначение. Культурный комментарий позволяет соотнести мифологический и религиозный типы дискурса с определенным пластом
русской лексики, т. е. с устойчивыми единицами языка, структура и
форма которых обусловливают хранение и передачу из поколения в
поколение некоторого набора ассоциативных признаков, названных
культурными коннотациями.
Культурный комментарий тематически примыкает к гл. 2, части 2,
настоящего издания.
Ж анр. Культурный комментарий принципиально не связан с жест­
кой лексикографической формой. По своим структурным и содержа­
тельным элементам он близок эссе.
Словарные источники
(Иллюстрации)

Аристова Т. С., Ковшова М. Л., Рысева Е. А., Телия В. Н., Черка­
сова И. Н. Словарь образных выражений русского языка / Под ред.
В. Н. Телия. М.: Отечество, 1995.

Быстрова Е. А., Окунева А. П., Шанский H. М. Учебный фразео­
логический словарь русского языка: Пособие для учащихся нац. школ.
Л.: Просвещение, 1984.
Войнова Л. А., Жуков В. П., Молотков А. И., Федоров А. И. Фразео­
логический словарь русского языка / Под ред. А. И. Молоткова.
4-е изд., стереотип. М.: Русский язык, 1986.
Гуревич В. В., Дозорец Ж. А. Краткий русско-английский фразео­
логический словарь. М.: Владос, 1995.
Жуков В. П„ Сидоренко М. И., Шкляров В. Т. Словарь фразеологи­
ческих синонимов русского языка: около 730 синонимических рядов /
Под ред. В. П. Жукова. М., 1987.
КвеселевичД. И. Русско-английский фразеологический словарь. М.:
Русский язык, 1998.


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные статьи

395

Фразеологический словарь русского литературного языка конца
XVIII—XX вв. T. 1— 2 / Под ред. А. И. Федорова. Новосибирск: Нау­
ка, Сибирское отделение, 1991.
Lubensky S. Russian-English Dictionary o f Idioms. New-York: Random

House, 1995.
Л итература
(Культурный комментарий)
Даль В. И. Пословицы русского народа. T. 1—2. М.: Художествен­
ная литература, 1984.
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка.
Т. 1—4. М.: Государственное изд-во иностранных и национальных сло­
варей, 1955.
Мифы народов мира: Энциклопедия. T. 1— 2. 2-е изд. М.: Совет­
ская Энциклопедия, 1991— 1992.
Славянская мифология: Энциклопедический словарь. М.; Эллис
Лак, 1995.
Славянские древности: Этнолингвистический словарь. T. 1— 2. М.:
Международные отношения, 1995; 1999.
Словарь русского языка: В 4 т. / Гл. ред. А. П. Евгеньева. М., 1981—
1984. (MAC).
СРЯ XI—XVII — Словарь русского языка XI— XVII вв. Вып. 4; 8;
13. М.: Наука, 19.
Словарь русской фразеологии. Историко-этимологический справоч­
ник / Отв. ред. В. П. Мокиенко. СПб., 2001.
Топоров В. Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: исследования в облас­
ти мифопоэтического: Избранное. М., 1995.
Христианство: Энциклопедический словарь. T. 1— 3 / Гл. ред.
С. С. Аверинцев. М.: Научное изд-во «Большая Российская энцикло­
педия », 1993— 1995.
Д У Ш А / СЕРДЦ Е
БРАТЬ / ВЗЯТЬ ГРЕХ НА Д У Ш У <НА СОВЕСТЬ). Сознательно,
во имя каких-л. целей нарушать запрет, поступаться моральными, эти­
ческими принципами и тем самым принимать на себя ответственность
за такой поступок. Имеется в виду, что лицо, группа лиц (X) вынуж­
денно совершает неблаговидный поступок, руководствуясь, как пра­


Лексикографические приложения

396

вило, некорыстными целями, повинуясь каким-л. обстоятельствам.

Неформ, Брать грех на совесть.
X берет грех на душу
Именная часть неизм.
Возможно как отдельное высказывание.
Порядок слов нефиксир.
Атаман удивленно посмотрел на Ивана. — Иван... — Слушай ее
больше! — воскликнул Иван горько. — И правда бы, убить тебя, да
греха на душу брать неохота — и так уж там... невпроворот всякого
( 5 . Шукшин. До третьих петухов). Это вы везете семью в Балашов? —
да, я прошу погрузить нас в эшелон. Будьте добры. — Зачем же мне
брать грех на совесть. Там — война (К. Федин. Необыкновенное
лето). Не заставляй ты меня брать грех на душу. Уходи из города

(В. Попов. Сталь и шлак).
(С осуждением) Он очень боялся ее волновать и скрыл от нее, что
уезжает, взял грех на душу (реч.) «Это правда?», — Жанна ожила.
«Честное слово», — сказал Дмитрий Алексеевич, твердо беря на душу
новый грех (М. Дудинцев. Не хлебом единым).
(С осуждением) Не делай этого, не бери грех на душу! (реч.).
(Сраскаянием) Попадешь ты к Мудрецу!.. Ты к нему никогда не
попадешь. — Ах ты, харя ты некрещеная! — задохнулся от возмуще­
ния Иван. — Да как же это? Да нечто так можно? Где же стыд-то у
тебя? Мы же договорились. Я же такой грех на душ у взял — научил
вас, как за ворота пройти (В. Шукшин. До третьих петухов). Иван с
силой, зло, стукнул кулаком себя по колену. И сказал горько: — Где
была моя голова дурная?! Где она была, тыква?! Я виноватый, брат­
цы, я виноватый! Я подкузьмил вам. На мне грех. — Ну, ну, ну, —
стали его успокаивать. — Что ты? Эка, как тебя сграбастало. Чего
ты? — Эх-х!.. — сокрушался Иван. И даже заплакал. — Сколько же я
на душу взял... за один-то поход! Как же мне тяжко!.. — Ну, ну... Не
казнись, не надо. Что теперь сделаешь? Надо терпеть, милок (В. Шук­

шин. До третьих петухов).
К. Образ фразеол. согласуется с религиозными представлениями о
грехе и душе.

Существует традиционный в христианстве взгляд на человека как
на существо грешное: человеку свойственно впадать в грех, грешить,
и это в первую очередь связано с первородным грехом (Мы все погиб­
ли в Адаме — Амвросий). Из числа грехов, определяемых в богослов­
ских трудах, к образу фразеол. брать грех на душу имеют отношение:
грех действия или нарушения и грех вольный. Грех действия или на­
рушения предполагает, что человек делает то, что прямо воспрещается


Приложение 3. Душа I Сердце: словарные статьи

397

(Энц. Христианство, 1993, т. 1, с . V i/). —-Элементом значения фразеол. является 'нарушение запрета’, ‘неблаговидный поступок’. Грех
вольный означает, что человек с полным сознанием совершает проти­
возаконное, не употребляя даже усилия сопротивляться такому влече­
нию (Энц. Христианство, 1993, т. 1, с. 431), — Компонент фразеол.
б р ать/в зя ть указывает на то, что поступок совершается осознанно.
Образ греха в христианстве связан с виной, а также с искуплением
вины. В ранних письменных источниках слово грех употреблялось в
значении ‘вина, ошибка, погрешность’ (СРЯ XI—XVIL, вып. 4, с. 130);
ср. также пословицы: Чья душа во грехе, т а и в ответе; Кто в грехе,
тот и в ответе (Даль 1955, т. 1, с. 402). В современном употребле­
нии фразеол. б рать грех н а душ у может использоваться в ситуациях
осуждения и покаяния.
Компонент фразеол. на душ у указывает на совокупность представ­
лений о душе человека как о его «другом я» (alter ego), принимающем
ответственность за поступки человека, ср. близкие по смыслу фразео­
логизмы и словосочетания: взять грех на душ у и взять грех на себя,
взять вину на себя; грешный человек и грешная душа. В христианстве
душ а понимается как ‘бессмертное духовное существо, одаренное ра­
зумом и волею’ (Даль 1955, т. 1, с. 402).
Образ фразеол. также создается метафорой, уподобляющей душу
поверхности, на которой как бы располагаются чувства или предметы,
символически их представляющие (ср. также фразеол. на душе (спо­
койно, тошно, камень на душе).
В [САМОЙ] ГЛУБИНЕ Д У Ш И (СЕРДЦА) знать, сознавать, наде­
яться, понимать и др. Про себя, внутренне. Имеется в виду, что образ
мыслей лица (X), выражаемые им чувства не совпадают, находятся в
противоречии с тем, что лицо (X) думает, чувствует на самом деле, не
всегда признаваясь в этом самому себе, никак не обнаруживая этого
перед окружающими. Часто используется при описании внутреннего
несогласия с самим собой. Реч. стандарт.
В глубине души X знает что-л.
Употр. в сочетании с глаг. несов. в.
Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок компонентов фиксир.

Хуже всего в новой России было кошмарное сочетание ничем не
оправданного высокомерия с непристойным самобичеванием... А веч­
ное попрошайничество под аккомпонемент угроз, под бряцание ржа­
вым стратегическим оружием! А бесстыдство новой элиты! Нет, Нико­
лаев вовсе не жаждал ступить на землю своего духовного отечества,


398

Лексикографические приложения

но в глубине душ и знал, что рано или поздно этой встречи не избе­
жать. И потихоньку готовился (Б. Акунин. Алтын-толобас). В голосе
Ивара звучала искренность, но в самой глубине душ и он сознавал,
что лжет (Ю. Нагибин. Чемпион мира). Виктор снова посмотрел в окно.
В глубине души он надеялся, что ему привиделось, но все оставалось
по-прежнему, и он даже разглядел в правом нижнем углу квадрата кро­
шечную звездочку (А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди). Как, возму­
щался Марлен Михайлович, даже без всякого классового сознания,
...а только лишь из чистого любопытства гнусный аристократишка от­
вернул исторический процесс... Да нет же, ерничает, просто снобист­
ское выламывание, а в глубине-то души, несомненно, понимал, что
победа шахтеров Донбасса и питерских металлургов грозит его эссек­
ским лаунам. Так убеждал себя Марлен Михайлович, но сам-то, глядя
на фото лейтенанта, в глубине душ и не сомневался, что вот именно
ноль ненависти, ноль классового сознания, а просто «любопытно, что
получится» (В. Аксенов. Остров Крым). В глубине душ и Андрей жа­
лел его, но твердо стоял на своем (Д. Гранин. Искатели). Я остался в
совершенном одиночестве на земле, но, признаюсь, в глубине души
обрадовался (М. Булгаков. Театральный роман). А то ведь как было
совсем недавно на Олимпиаде в Сиднее? Все шло здорово, в глубине
души уже видела себя на первой ступени пьедестала почета. А по­
том — бац! И сама все испортила ( Сегодня, 2000). Я думаю, что в
глубине души ты не веришь в этот брак, но боишься себе в этом при­
знаться (реч.).
К. Фразеологические компоненты душа, сердце относятся к внут­
реннему миру человека, который не только отличается, но также может
быть противопоставлен внешнему. Образ фразеол., согласуется с ми­
фопоэтическим представлением о душе как о центре внутреннего мира
(микрокосма) человека, области сокровенного.
В глубине души обозначает область сокровенных мыслей и чувств,
не вполне подвластных человеку. Глубина души является некоторым
пределом, которого может достигать проникающее в человека чувство.
Характерно, что в греческой эпической поэзии слово душ а (фит) обо­
значает именно глубинную душу, воспринимающую и толкующую по­
веления богов, а также и ту душу, с которой в самом себе может разго­
варивать сам человек.
Самостоятельность души, наличие у нее разума и воли указывается
в толковании, предложенном В. И. Далем ‘Бессмертное духовное су­
щество, одаренное разумом и волей (...)’ (Даль 1955, т. /, с. 504). В
образе фразеол., как кажется, сохранились эти представления.


Приложение 3. Душа I Сердце: словарные статьи

3 99

Метафорическое сочетание глубина души, сердца относится к ран­
ним христианским источникам. В текстах служебных миней 1096 г.
употребляется фразеол. из глубины сердца (СРЯХ1—XVII, вып. 4, с. 34).
Глубина, приблизительно в это же время, имела значение: ‘пропасть,
бездна, пучина’ и употреблялась в первую очередь как ‘глубина морс­
кая’, но также и ‘речная, озерная’. Фразеологизм глубинъ пръдати
означал ‘потопить’ ( Там же). Аналогия между морской (водной) глу­
биной и глубиной души, сердца как области сокровенного, возможно,
носит неслучайный характер. Можно предположить, что в основе об­
раза данного фразеол. лежит древний слой базовой метафоры «моря»
(глубина души уподобляется морской глубине). Ср.: «Морскому дну
подобна и душа, впитывающая в себя все впечатления жизни и храня­
щая в себе самые дорогие из них» (В. Н. Топоров. О «поэтическом»

комплексе моря и его психофизиологических основах И Миф. Ритуал.
Символ. Образ: исследования в области мифопоэтического: Избран­
ное. М., 1995, с. 591).
ВСЕЙ Д У Ш О Й (ВСЕЮ Д У Ш О Ю ) (ВСЕМ СЕРДЦЕМ ) 1. ощу­
щать, любить, ненавидеть, предан и др. Со всей искренностью и полно­
той, безраздельно, всем своим существом. Имеется в виду эмоцио­
нально сильное отношение лица (X) к лицу, группе лиц (У), к идее,
делу, ситуации (Р). Реч. стандарт.
X всей д уш о й лю бит Y (Р )

Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок компонентов фиксир.

Он всей душой ощущал, что ничего так не согревает человека во
вселенском холоде, как добрый костер человеческой дружбы ( Ф. Ис­
кандер. Сандро из Чегема: Новые главы). Политику она [тетя Дуся]
любила всей душой, слушала все радиопередачи, знала министров
иностранных дел всех стран {А. Васильев. Понедельник — день тя­
желый). Втроем они вдруг крепко и ясно запели: «Возлюби Господа
Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душой твоею, и всем разу­
мением твоим!» (В. Аксенов. Остров Крым).
Майка с ранних лет знала, что такое бедность, и всем сердцем ее
ненавидела (Я. Грекова. Кафедра). Маршак ... всей душой, всем су­
ществом своим... был предан искусству (Л. Пантелеев. О Марша­
ке). — А если благородный дон безумно обожает дона Рэбу? Если он
всем сердцем предан серому слову и серому делу? Или ты считаешь,
что это невозможно? (А. и Б. Стругацкие. Трудно быть богом). ...Он
безошибочно угадывал самолет Титаренко в небе среди многих дру-


Лексикографические приложения

400

гих самолетов —- угадывал по изяществу виражей. Для того, чтобы так
летать, нужно было действительно любить авиацию, предаться ей всем
сердцем (Я. Чуковский. Балтийское небо). — Что поделать? — развел
руками Богаевский. — не от меня это зависит... Я всей душ ой, всем
сердцем готов вам помочь (Д. Петров. Юг в огне). Поверьте, я пол­
ностью разделяю вашу точку зрения и всей душой на вашей стороне.
(реч.). — Вы же знаете, я предан вам всей душ ой и хоть сейчас готов
это доказать (реч.). — Давай уедем на выходные за город? — Я всей
душою «за» (реч.).
К. Культурный смысл фразеологизма Всей душой (всею душою)
можно рассматривать как результат соединения двух возможных куль­
турных интерпретаций.
В народной антропологии душа— это бессмертная субстанция жизни,
заключенная в теле человека и покидающая его в момент смерти. Од­
ной из стадий существования души является душа живого человека,
пребывающая в теле («телесная» душа). Она обитает в теле — «внут­
ри», «в середине», «в каждой частице тела» (см. Славянские древнос­

ти, т. 2).
Согласно христианским представлениям, душа — это ‘дыхание
жизни, существо духовное и бессмертное’ (см. Библейская энцикло­
педия). Таким образом, и в мифопоэтическом, и в христианском типах
дискурса душа может толковаться как ‘сущность (субстанция), пре­
бывающая в теле живого человека’. В этом случае смысл фразеоло­
гизма полностью выражают его эквиваленты: всем своим существом,

всей своею сутью.
Фразеол. всей душой (всею душою) (всем сердцем) синоними­
чен фразеол. всеми фибрами души, ср. также близкие по смыслу:
предан всем сердцем / всей душой и предан всеми своими потрохами.
Это указывает на то, что связь с представлениями о телесности души в
данном фразеологизме не утрачена.
Фразеол. всею душею, оть всея душа употреблялись с XV века
(Радзивиловская летопись, Книги Ветхого и Нового Завета, 1499 г.).
См. К. ВСЕМИ ФИБРАМИ ДУШ И
[СО] ВСЕЙ Д УШ ОЙ (ВСЕЮ Д У Ш О Ю ) 2. кто к кому с лучши­
ми чувствами, с лучшими побуждениями, со всей искренностью. Име­
ется в виду, что лицо (А), желая лицу, реже группе лиц (У) добра,
искренне хочет помочь, посочувствовать и т. п. Обычно о себе. Часто
в ситуации, когда тот, кому сочувствовали, не принял сочувствия, по­
мощи, не поверил в искренность намерений, тем самым обидев добро­
желателя. Неформ.

X всей душой к У-у


Приложение 3. Душа I Сердце: словарные статьи

40»

Неизм.
В роли сказуемого.
Порядок компонентов фиксир.

Отношения дороже денег! —- сдавленно и в то же время возвышен*
но сказал Беляевский. — Я к вам всей душой, а вы?.. (Ю, Алексеев.
Бега). [Мечеткин:] Значит; вы меня разыграли? Я к вам всей душой, а
вы ко мне?.. (А. Вампилов. Прошлым летом в Чулимске). -— Лихов-то
злится, что я хлопотал за вас. Но я рад, что мне удалось как-то помочь
вам, — сказал он. — Видите, я к вам со всей душой (Д. Гранин. Иду
на грозу). — Я к ней со всей душой, пожалеть ее, дура, хотела. А она
мне: «Не суйтесь не в свои дела!» — и убежала (реч.). —- Больше я с
этими людьми общаться не хочу. Я к ним со всей душой, помощь
предлагаю, а они вели себя со мной так надменно, словно я просила у
них о чем-то неприличном (реч.).
См. К. ВСЕЙДУШОЙ (ВСЕЮДУШОЮ) (ВСЕМСЕРДЦЕМ) 1.

ВСЕМИ ФИБРАМИ (СИЛАМИ) ДУШИ чувствовать, страдать,
ненавидеть и др. Безмерно, со всей страстью, всем своим существом.
Имеется в виду эмоционально сильное, обычно отрицательного харак­
тера, проявление отношения лица (X) к лицу, группе лиц (У) или к
ситуации (Р). Книжн. Реже всеми своими фибрами. Книжн.
Каждой фиброй своей души: Со всей страстью; любой частью
своего существа.
X ненавидит У (Р) всеми фибрами души
Чаще употр. с несов. глаг.
Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок слов фиксир.

Его освободили для этого от наряда по кухне, и Саша страдает все­
ми фибрами души (С. Баруздин. Повторение пройденного). Тон, ко­
торым были высказаны эти предположения, не оставлял никакого со­
мнения: Михаил Егорович не просто недолюбливает Силкина, но и не­
навидит его всем и силам и душ и (Г. Якушкин. Ветка яблони). —
Какая это река? — против воли выпалил доктор, хотя всеми силами
душ и не хотел ничего спрашивать после недавнего опыта (Б. Пастер­
нак. Доктор Живаго). — По-моему, ты просто ненавидишь его всеми
фибрами души. Что он тебе сделал? (реч.). И мне искусство никогда
не казалось предметом или стороною формы, но скорее таинственной
и скрытой частью содержания. Мне это ясно, как день, я это чувствую
всеми своими фибрами, но как выразить и сформулировать эту мысль?
(Б. Пастернак. Доктор Живаго). Каждой фиброй своей душ и она
чувствовала страх (реч.).


Лексикографические приложения

402

К.

Культурный смысл фразеол. образован с помощью концептов:

фибрами, силами и душа.
Фибры подчеркивают телесное начало души, указывая на то, что
она состоит из волокон, жилок, нервов, т. е. представлена здесь как
некий сплошной внутренний орган переживания. Слово фибра, заим­
ствованное из латинского fibra — волокно, первоначально имело зна­
чение, сходное со значением в языке-источнике — ‘жила, жилка, во­
локно растительной или животной ткани’. В современном языке это
значение является устаревшим, но производное от него значение —фибры обычно мн. ч. — употребляется как ‘символ душевных сил,
составляющих в совокупности все существо человека. Обычно в сочет. Фибры души, сердца, фибры существа’ (MAC 1984, т. 4, с. 560).
Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическими представлениями
о телесной душе, не отделимой от тела, помещающейся в крови, поч­
ках, глазах и других органах {Слав, древности).
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘каждой частью
телесной души’.
См. К. ВСЕЙ ДУШ ОЙ
ВЫМАТЫВАТЬ / ВЫМ ОТАТЬ (ВЫ ТЯГИВАТЬ / В Ы ТЯ Н У ТЬ)
[ВСЮ) ДУШ У кто, что [кому, из кого]. Изводить, терзать; досаждать
постоянными жалобами, просьбами, упреками, нудными хлопотами, а
также невыполнением обещанного, необязательностью. Подразумева­
ется возникновение душевной усталости, душевного утомления. Име­
ется в виду, что лицо, группа лиц (А) вызывает сильное раздражение
у лица (У) либо постоянными просьбами, адресованными лицу (У),
либо отсутствием адекватной реакции на просьбы, обращения и т. д.
лица (У), адресованных лицу (Х)\ имеется в виду также, что ситуа­
ция (Р) вызывает сильное раздражение у лица (У). Реч. стандарт.

X I Р выматывает душу [У-y, из У-а]
Именная часть неизм.
В роли сказуемого.
Порядок компонентов нефиксир.

Который год он мне душу вы м аты вает, каждый день с жалобами
ходит (реч.). Как же он мне надоел! Придет, рассядется и начинает душу
вы м аты вать: то жизни учит, то на жизнь жалуется. Меня от него
тошнит, а выгнать как-то неловко (реч.). Вот они где у меня сидят, эти
интуристы! ~ интимно пожаловался Коровьев, тыча пальцем в свою
жилистую шею, — верите ли, всю душ у вымотали! приедет... И или
нашпионит, как последний сукин сын, или же капризами все нервы
вымотает: и то ему не так, и это не так!.. (А/. Булгаков. Мастер и
Маргарита). — Тюремщик, а не учитель! — зарыдал он, опустившись


Приложение 3. Душа 1 Сердце: словарные статьи

403

на парту. — Всю душ у вы м отал (П. Яковлев. Первый ученик). Он
мне всю душ у вы м отал. Я уж его и так и сяк пытаюсь расшевелить,
а он лежит на диване и ни на что не реагирует! (реч.) Боже мой! Это
лечение вы м отало мне всю душ у (М. Зощенко. Исповедь). Хватит!
Целый год он из матери душ у вы тяги вал ! (реч.). Всю душ у они мне
своими звонками вы тянули! Каждый день звонят с какими-нибудь
просьбами. А я не умею отказывать (реч.).
— Все пять лет... пять лет каждая ночь не обойдется без попреков.
Хотя убил бы меня сразу, изверг! За что ты меня терзаешь? За что? Ну,
хоть бы одну ноченьку ты из меня душ и моей не вы м аты вал! (А. Куп­
рин. Ночлег). — Ты мне уже всю душ у вымотал! Каждый раз обеща­
ешь принести диск и никак не принесешь (реч.). Что ж ты на нее все
время ворчишь, душу только вы тягиваеш ь (реч.). Переехал — к ве­
черу, кажется бы, и конец хлопотам: нет, еще провозишься недели две —
Кажется, все расставлено... смотришь, что-нибудь да осталось: шторы
привесить, картинки приколотить-душу всю вы тянет, жить не захо­
чется (И. Гончаров. Обломов). Ты своими приставаниями и расспро­
сами из меня всю душу вы тянула! (реч.).
— Я все равно все узнаю. Душу из него всю вы тяну, а узнаю. У
меня нет другого выхода (реч.).
К. Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическим мотивом пря­
дения: глагол выматывать, вымотать, связанный с глаголом мотать,
рождает ассоциации с прядением. В этой связи образ души может со­
ответствовать образу пряжи, нити, ср. также фразеол. всеми фибра­
ми души, В мифологии нить метафорически соотносится с жизнью,
которая развивается, подобно прядению нити. Пряжа-нить имеет значе­
ния ‘жизнь’, ‘пуповина’, ‘судьба’ и др. Она символически представля­
ет образ связи неба с землей, реже земли с нижним миром (В. Топоров.
Пряжа И Мифы народов мира, 1992, т. 2, с. 344). Душа в мифологии
имеет сходные функции: во внутреннем мире человека она соединяет
небо с землей. Это позволяет считать неслучайной ассоциативную связь
фразеол. с мифологическим мотивом прядения нити.
Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическими представлениями
о т е л е с н о й д у ш е , которая может помещаться в крови, почках, гла­
зах и других органах (Слав, древн., 1999, т. 1, с. 163). Косвенным
доказательством этому служит синонимичное фразеол. выражение Я
из него все чрева вымотаю. ( Чрева имеет значение ‘кишки’) (Даль
1955, т. 2, с. 350)\ ср. также мотать / вьшотать [все] нервы. Харак­
терно, что получение нужных сведений могло описываться в XIX веке
следующим образом: Я из него все вымотаю, что мне знать нужно.
Я из него все повымотал = разузнал (Даль 1955, т. 2, с. 350).


404

Лексикографические приложения

{КАКБУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО] ГОРАСПЛЕЧ [СВАЛИЛАСЬ!
у кого. После внезапного избавления от тяжелых, обременительных
обязанностей, от забот и сомнений наступило полное облегчение, по­
явилось ощущение внутренней свободы. Подразумевается, что ситу­
ация благополучно разрешилась. Имеется в виду, что лицо, группа
лиц (Я) перестало чувствовать беспокойство, тревогу, связанную с
каким-л. испытанием, необходимостью принять трудное решение, про­
явить выдержку и т. п. Реч. Стандарт.

уХ-а гора с плеч свалилась
X — дополнение.
Обычно сов. в., прош. вр. В наст, и буд. вр. глагол обычно опускает­
ся. Именная часть неизм.
Порядок слов нефиксир.

Сергеев заявление подал, и у него как гора с плеч свалилась, до
такой степени он почувствовал себя выздоровевшим, что ли, осво­
божденным (В. Пьецух. Наш человек в футляре). — У меня будто гора
с плеч свалилась.— И я тоже рада, Захар, что мы встретились (А. Гра­
чев. Первая просека). — Одним словом, я все беру на себя. И насчет
отпуска тоже похлопочу. — У Саши словно гора с плеч свалилась
(Д . Гранин. Искатели). — Баглюк! — только и сказал Серпилин и
вздохнул так, словно с плеч у него свалилась невыносимо тяжелая
гора {К. Симонов. Живые и мертвые). Когда мы узнали, что операция
прошла нормально, у нас словно гора с плеч свалилась (реч.). —
Пол-кан уви-дал зай-ку, — медленно прочел Шурка. Наконец-то! Точ­
но гора с плеч свалилась: уже второй день он кое-как, по слогам, но
правильно прочитывает слова (Л. Котовищикова. Сто процентов). И,
успокоенная этой мыслью, чувствуя, что гора свалилась с плеч, —
умыла лицо, помолилась, улыбаясь счастливо и виновато (В. Панова.
Евдокия). Мама совсем уж перепугалась, да почтальонка успокоила...
Ну, гора с плеч — ничего нечистого, значит, нету (Ал. Иванов. Гоно­
рар). Гора свалилась с плеч — с борьбой за первенство мира было
покончено (М. Ботвинник. К достижению цели). — А штраф на тебя
положат — выплатим. Ведь это тебе дороже — ходить да думать! Эта­
кую тягу в себе носить! Шут с ним, со штрафом! Зато сразу гора с

плеч (Г. Николаева. Жатва).
К. Гора связана с представлениями о тяжелом и сверхтяжелом
объекте. В компоненте фразеол. плеч (плечи) проявляется значение
‘часть тела человека, наиболее приспособленная для ношения, подъе­
ма, удерживания тяжестей’.
В образе фразеол. физическая тяжесть уподоблена психической, т. е.
такой, которая связана с неприятными, трудными обязанностями, вы­


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные статьи

405

зывающими тяжелое эмоциональное состояние (ср. также что-л. тяжним бременем легло на ее плечи, нести что-л. на своих плечах, с бро­

сить что-л. с плеч).
Так же как избавление от тяжелой ноши высвобождает силы, изме­
няет позу (человек перестает быть согнутым, придавленным тяжестью
к земле, смотрящим вниз), так избавление от тяжелых обязанностей
дает ощущение свободы, легкости и радости. Положение человеческо­
го тела выражает его настроение, эмоциональное состояние. Это, в ча­
стности, описывают словосочетания: кто-л. распрямил плечи; кто-л.
как бы сделался выше ростом ; кто-л. высоко держит голову и т. д.
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘Сверхтяжелая
ноша, сковывавшая силы человека, мгновенно исчезла’.
ДО ГЛ УБИ Н Ы Д У Ш И возмущать, потрясать, оскорблять, взвол­
новать и др. В высшей степени, до крайности, чрезвычайно. Имеется в
виду полная потеря спокойствия, сильное эмоциональное переживание
лица, группы лиц (АО, связанное с каким-л. (часто негативным) дей­
ствием, состоянием (Р). Реч. стандарт.
Р потрясло Х-а до глубины души
Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок слов фиксир.

Некий Плаписсон, усердный посетитель парижских салонов, воз­
мущенный до глубины души содержанием пьесы, сидя на сцене, при
каждой остроте или трюке обращал багровое от злобы лицо к партеру
и кричал: «Смейся же, партер! Смейся!» (М. Булгаков. Жизнь господи­
на де Мольера). Военком посочувствовал: «Попробую тебя в интендант­
ское». Меня это «попробую» возмутило до глубины души: «Портянки
считать? Ни за что! Пойду рядовым» (В. Тендряков. День , вытеснив­
ший жизнь). — Нет, — сказал Виктор. — Сначала я проникаюсь наци­
ональным самосознанием до глубины души: читаю речи господина
президента, зубрю наизусть богатырские саги, посещаю патриотичес­
кие собрания (А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди). Справедливости
ради должен сказать, что и меня дразнили, хотя, правда, и очень редко,
но зато оскорбляли до глубины душ и (А. В. Кузнецов. Бабий Яр\ ро­
ман-документ). Его смерть потрясла всех до глубины души (реч.).
Не стоит казаться равнодушной, по-моему, тебя до глубины душ и
взволновало это предложение (реч.).
К. Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическим представлени­
ем о душе как о центре внутреннего мира (микрокосма) человека, об­
ласти сокровенного. Глубина души (см. также в глубине души, запа­


406

Лексикографические приложения

дать в душу) есть область самого сокровенного во внутреннем мире
человека. Она является некоторым пределом, которого может достигать проникающее в человека чувство.
Использование метафоры глубины в отношении душ и, сердца вос­
ходит к ранним христианским письменным источникам. В текстах
служебных миней 1096 г. употребляется фразеол. из глубины сердца
(СРЯ XT—XVII, т. 4, с. 34). Глубина, приблизительно в это же время,
имела значение: ‘пропасть, бездна, пучина’ и употреблялась в первую
очередь как ‘глубина морская’, но также и ‘речная, озерная’. Фразео­
логизм глубинъ пръдати означал ‘потопить’ {там же). Аналогия меж­
ду морской (водной) глубиной и глубиной души, сердца как области
сокровенного, возможно, носит неслучайный характер, сохраняя связь
с архаичными структурами сознания, ср., также: «Морскому дну по­
добна и душа, впитывающая в себя все впечатления жизни и хранящая
в себе самые дорогие из них» {В. Н. Топоров. О « поэтическом» комп­
лексе моря и его психофизиологических основах И Миф. Ритуал. Сим­
вол. Обрат, исследования в области мифопоэтического'. Избранное.
М., 1995, с. 591). В основе образа данного фразеол., возможно, лежит
древний слой метафоры «моря».
Слова-сопроводители поражать, трогать, возмущать, волновать,
потрясать, дополняют его образ. Описываемое с их помощью силь­
ное воздействие чувств надушу человека рождает ассоциацию с мета­
форой завоевания чувствами души человека, ср. также поражен до
глубины души (сердца) — поражен в самую душу (сердце) (см. также

закрадываться в душу).
Образ фразеол. указывает на совокупность представлений о душе
как о пространстве, имеющем глубину, которая как бы является конеч­
ной / предельной точкой проникновения чувств.
ДУШ А (СЕРДЦЕ) НЕ НА М Е С Т Е у кого. Возникает чувство силь­
ного беспокойства, тревоги, волнения. Имеется в виду, что лицо {X)
предчувствует возможность неприятных событий (Р), обычно связан­
ных с судьбой близких людей или дорогого предмета. Неформ.

УХ-а душа не на месте
Неизм.
В безличном употреблении.
Возможно как отдельное высказывание.
Порядок слов фиксир.
— Звал? — спросила она и закурила. «Тоже нервы не железные, —
с удовлетворением подумал Аникей. — Как душ а не на месте, сразу
начинает дымить!» (Е. Мальцев. Войди в каждый долг). Честное сло­
во, больше люблю, когда на меня жмут. Так уж если жмут, так знаешь,


Приложение S. Душа i Сердце: словарные статьи

407

что у тебя есть, чего нет, а когда у меня тихо, у соседей давят*-* хуже
всего, душа не на месте (К. Симонов. Дни и ночи), —г На, пришивай,
ато у тебя, явижу, не только пуговица, но и душа не на месте {Л. Као*
силь. Ход белой королевы). — Знаешь. У меня что-то душа не на мес­
те. Уже час ночи, а брата все н ет Не случилось ли чего? (реч.). Душа
не на месте! Боюсь я за дочку. Не обидел бы кто! (реч.). В это время
в столовую вошел Доронин, и она с первого взгляда поняла, что у него
сердце не на месте (А. Чаковский. У нас уже утро). —* Я хочу спро­
сить: что будет с садом, когда я помру?.. Когда поедешь в гости на
часок, сидишь, а у самого сердце не на месте: ...боишься, как бы в
саду чего не случилось. (А. Чехов. Черный монах). Умом я понимаю,
что мы должны были расстаться, что у сына теперь своя семья, свои
заботы, а все равно, сердце не на месте. Плохо ему там! (реч.).
К. Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическими представлени­
ями о душе, обитающей в теле человека, чаще в определенном месте
(свое место): в сердце или около него, — а также способной к переме­
щению в теле человека (Слав. древн., 1999, т. 2, с. 163). Перемеще­
ние души вниз (см. фразеол. душа уходит в пятки) является след­
ствием воздействия отрицательных чувств.
Образ фразеол. согласуется с представлениями о том, что душа как
бы потеряла свое место. Утрата душой, в которой сосредоточены чув­
ства человека, «своего» места может вести к деструкции внутреннего
мира, к возникновению хаоса в эмоциональном состоянии, чувствах
человека, рождать ощущение неопределенности и тревоги. Вероятно,
здесь имеет место антропоморфная метафора (душа уподобляется че­
ловеку), ср. места себе не могу найти, хожу как потерянная — душа

(сердце) не на месте.
ДУШ А (СЕРДЦЕ) В П Я ТК И [УХОДИТ/УШ ЛА, УШ ЛО] у кого.
Возникает ощущение сильного испуга, страха, волнения, робости.
Имеется в виду’, что в результате каких-л. пугающих или волнующих
событий, сообщений (Р), а также при мысли о чем-л. лицо (X) испы­
тывает эмоциональное потрясение: часто кажется, что останавливается
сердце, ощущается неожиданная слабость. Неформ.

У Х-а душа в пятки уходит
Именная часть неизм.
Нет повел, накл.
В составе безличного предложения.
Возможно как отдельное высказывание.
Порядок компонентов нефиксир.

— Да я прям не знаю... Он мне все мозги запудрил с этим морем. Я
уж и не знаю, как теперь... Вроде, так-то, охота, а у самой душ а в


Лексикографические приложения

408

пятки уходит —■боюсь (В. Шукшин. Печки-лавочки). «Странный
крик», сказал Максим. «Странный —-не знаю, *— возразил Зеф, —
но страшноватый. Ночью как начнут орать по всему лесу, душа в пят*
ки уходит», (А. и Б. Стругацкие. Обитаемый остров). Идем мы, зна­
чит, из штаба дивизии в полк. Перед этим дожди прошли большие,
дорога вся размытая, ноги не идут; а на душе тревога: почти все моло­
дые, необстрелянные, на западе зарево и стрельба такая, что душа ухо­
дит в пятки, на дороге — побитые кони... и ямы от бомб (Э. Казаке­
вич. При свете дня). При одной мысли об этой страшной комнате у
меня душа в пятки уходит (реч.) — Сиди уж? ...Герой! У самого,
небось, душа в пятки ушла. — У кого? У меня? Мне только на стан­
ции сидеть неохота, а то бы ему... сказал несколько слов (В. Шукшин.
Печки-лавочки). Однажды, убирая мастерскую, [я] решился и стянул
кольцо колбасы. Тут у меня душа ушла в пятки: выгонит Дегтярев
(А. Кузнецов. Бабий Яр). — А вот и Жердяйчик наш перепугался, —
продолжал Генка. — прямо душа в пятки ушла... (А. Рыбаков. Брон­
зовая птица). Липман вынул из чемодана пакет, развернул, там лежал
пластинчатый [зубной] протез... Сталин в изумлении поднял брови.
Ведь он ему ясно сказал, что предпочитает золотой, даже ударил кула­
ком по креслу, и у врача душа ушла в пятки (А. Рыбаков. Дети Ар­
бата). Ночью, когда все спали, вдруг явственно щелкнул замок вход­
ной двери — у меня душа ушла в пятки (реч.). Я позвонила, попро­
сила Якова Добрынина. А мне мужской голос сказал, что его нет, и я
спросила, когда он будет, а мужской голос на это ответил, что на этот
вопрос ответа нет. Я поперхнулась, сердце ушло в пятки (Л. Петрушевская. Время ночь). Стою я с подружками в уголку и вижу, подхо­
дит к нам новенький, весь с иголочки офицерик. И как я его завидела,
так сердце у меня в пятки ушло: уж так-то он мне с самого первого
взгляда показался, полюбился (С. Шуртаков. «Мама, это я...»). —
Единственное, что испортило поездку, была встреча с серым бараном,
который словно нарочно ее подстерег: он выпучил глаза, разбежал­
ся — и бац под колено — даже сердце в пятки ушло (С. Макаров.
Как искали Раду).
Вариант: ДУШ А В ПЯТКАХ у кого. Ощущение сильного испуга,
страха или робости (говорится с неодобрением). Имеется в виду, что
возникшая у лица (X) сильная эмоциональная реакция является след­
ствием каких-л. пугающих или волнующих событий, сообщений (Р).
Неформ.
У Х-а душа в пятках
Неизм.


Приложение 3. Душа i Сердце: словарные статьи

409

В составе безличного предложения.
Возможно как отдельное высказывание.
Порядок компонентов фиксир.

Слышишь, что творится? Не изображай, пожалуйста, героя *«• не
поверю. У тебя душа теперь в пятках, и это естественно. Каждую
минуту может измениться положение. Сюда будут залетать снаряды
(Б. Пастернак. Доктор Живаго). Настороженный Бараболя с писто­
летом в руке тут же вылетает обратно, и они сталкиваются в дверях... —
Фу! Как вы меня перепугали!.. Душа до сих пор в пятках (М. Стель­
мах. Кровь людская не водица). — Ой, — раздалось сзади слабое вос­
клицание. Родька и Венька, толкнув друг друга, повернулись к Ваське
Орехову. — Ты что? — Ногу подвернул. Дальше не пойду. — Так мы
тебе и поверили... Скажи прямо: душа в пятках. — Васька перестал
стонать. — А неужели не страшно? (В. Тендряков. Чудотворная). А
он как посмотрит на меня из-под черных очков, поджилки затряслись,
и душа в пятках (С. Елеонский. Неизреченный свет). — Мочи моей
нету, товарищ лейтенант, — тоненько взвизгнул Молочков... — Каж­
дый раз, как с вами в разведку уходить, со страху умирал, душа в
пятках... Да проносило смертушку (Ю. Бондарев. Берег).

Вариант: Душа в пятки у кого.
Прыгнет из-под ног лягушонок — тоже страшно зайчонку. Гугухнет ночью сова — у беляка душа в пятки (И. Соколов-Микитов. Год
в лесу). — У меня душ а в пятки. Сами посудите: тут — военный ко­
мендант, по бокам два барбоса при шашках, а за спиной — фельдше­
рица (С. Антонов. Царский двугривенный).
К. См. также Душа не на месте. Образ фразеологизма согласует­
ся с мифопоэтическими представлениями о перемещении души, обита­
ющей в теле. В ситуации, когда человек испытывает страх, душа как
бы готова выскочить из тела. Ср. также душа выскочить хотела — о
вздрагивании при испуге (Слав, древн.).
Стремительное движение души или сердца, заключенных в теле, вниз
символизирует испуг и страх, ср. также сердце падает, оборвалось.
Перемещение души в пятки представляется неслучайным. Пятки —
это нижняя точка эталонной вертикали человеческого тела, ср. с голо­
вы до пят. Возможно, к данному фразеол. имеет отношение то, что
глагол попятиться также выражает испуг.
С другой стороны, фразеол. Ахиллесова пята импликативно соот­
носится с представлениями о пятке как уязвимом месте. Выражение
связывается с сюжетом «Илиады» Гомера: «Дрогнули все [греки при
встрече с троянским героем Гектором], и у каждого в ночи отважность
упала (ушла)...» Ср. в лат.: Omnis in pedes decidit. (В. Мокиенко. Сло­


Лексикографические приложения

410

варь русск. фразеол. Историко-этимологический справочник, 2001,
с. 175). Эти представления также могут влиять на культурный облик
фразеол. Душа, переместившись в пятки, оказывается как бы в самой
нижней, уязвимой точке человеческого тела.
ЗАКРАДЫВАТЬСЯ / ЗАКРАСТЬСЯ (ВКРАДЫВАТЬСЯ / ВКРА­
СТЬСЯ) В ДУШ У (В СЕРДЦЕ) что кого, (к) качу, чью, чье. Возникать
неосознанно, незаметно, невольно. Подразумеваются печаль, тоска,
сомнения, подозрения. Имеется в виду, что чувства, сомнения (Р)
неожиданно, исподволь появляются у лица (X), оказывая влияние на
его эмоциональное состояние. Реч. стандарт.

Р закрадывается в душу Х-а (Х-у)
Именная часть неизм.

Нет буд. вр.
Порядок компонентов нефиксир.

Что с ней творилось? Какие тайные страхи могли зак расться в ее
душу? Что заставляло ее вздрагивать от любого шума, от легкого по­
рыва ветра? (реч.).
Лукашин осматривается, не зная, что делать дальше, как вдруг со­
мнение закрады вается в его душу (Э. Брагинский, Э. Рязанов. Иро­
ния судьбы, изи С легким парам). Она взглянула в его глаза, и страш­
ное подозрение закралось в душу: он пришел, чтобы сообщить ей о
смерти мужа, но не решается это сделать (реч.). Печаль закралась в
сердце: хочется сидеть на диване и плакать, а надо мыть полы, стирать
белье и готовиться к лекциям (реч.). Вот именно, как это все доход­
чиво — мы все люди и все хочем чего послаще. И этот крупнейший
работник, таинственный генконсультант, с которого приказано глаз не
спускать, тоже явный «все мы люди» и тоже хотит в индустриальной
зоне гужеваться без помех. Конечно, немедленно в душ у многоопыт­
ного Лопатова вкралось сомнение: обнаружат товарищи в Малом
Беме и Копейке — конец карьере, отстранят от руля, придется влачить
остаток жизни на родине. И в то же время... (В. Аксенов. Остров

Крым).
К. Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическим представлени­
ем о душе как о центре внутреннего мира (микрокосма) человека, об­
ласти сокровенного, которая подвергается нападению антропоморфных
существ — чувств (часто отрицательных). Чувства приходят извне и
стремятся завладеть душой человека (ср. также тоска овладела ду­
шой / сердцем). Стратегия проникновения чувства в душу человека
может быть разной. Во фразеол. Закрад ы ваться / зак р асться в душу
актуализируется «обманное, скрытое» проникновение в душу, что ука-


Приложение 3. Душа i Сердце: словарные статьи

411

зывает на вредоносный, приводящий к деструкции характер чувства,
которому, однако, не оказывается сопротивления.
Образ фразеол. указывает на совокупность представлений о душе,
сердце как об «арене борьбы» чувств, обладающих антропоморфными
чертами.
ЗАПАДАТЬ / ЗАПАСТЬ В Д УШ У (реже В СЕРДЦЕ) 1. кто, что
[чем] кому. Производя сильное впечатление, надолго запоминаться.
Имеется в виду, что лицо (А), поступок, слова, образ (Я) оказали
сильное эмоциональное воздействие на лицо, группу лиц (У), оставив
след в памяти. Реч. стандарт.

X (Р) западает в душу У-y [Z-m]
Именная часть неизм.
Глагол чаще в прош. или наст. вр. 3 л.
Порядок слов нефиксир.

Глубоко в душ у западаю т слова, сказанные писателем так просто
и искренне и, вместе с тем, так пронзительно и точно (реч). «Он не мог
не видеть, какое глубочайшее впечатление произвели на людей проник­
новенные, западаю щ ие в душ у слова нашего любимого вождя»
(В. Войнович. Претендент на престол: Новые приключения солдата
Ивана Чонкина). Глубоко в душ у зап ал нам, военным летчикам, под­
виг Ивана Иванова. И не символично ли это: наш боевой побратим
совершил героический поступок недалеко от места, где в 1914 году
впервые в истории авиации применил таран знаменитый летчик Петр
Нестеров (Н. Саутин. Красные соколы сорок первого). Человек заго­
ворил о войне, потом закручинился и запел какую-то свою песню о
недавних боях. И песня тогда же зап ала в душу своим больным смыс­
лом крушения чьей-то судьбы (А. Знаменский. Мосты). Я был счаст­
лив тем, что через несколько часов увижу море. С детства его весе­
лый, пенистый простор запал мне в душу (К. Паустовский. Повесть
о жизни). — Я никогда не любил маленьких детей. А этот ребенок
зап ал в душу, и все тут! (реч.). Отважный полковник Кутепов, ма­
ленькая женщина-врач Тимофеева, в присутствии которой мужчина не
смеет не быть храбрым, глубоко запали в сердце Симонова. Пройдут
годы и они станут прототипами главных действующих лиц эпопеи «Жи­
вые и мертвые» — генерала Серпилина, «маленькой докторши» Тани
Овсянниковой (В. Вострухов. Маленький доктор).
Ты, со своей улыбкой ласковой и хищным взглядом, в душ у мне
запала, и не думать о тебе, не помнить тебя я уже не в силах (реч.).
— Я тебе в душу запала, а это значит, что связь между нами ни
время, ни расстояние, ни чужие люди не смогут оборвать. Это и весе­
ло, и страшно (реч.).


Лексикографические приложения

412

К . Образ фразеол. согласуется с мифопоэтическим представлени­
ем о душе как о центре внутреннего мира (микрокосма) человека, об­
ласти сокровенных мыслей, чувств, а также эмоциональной памяти че­
ловека. Компонент фразеол. западать описывает ненамеренное, неаг­
рессивное действие, которое совершается как бы само по себе без во­
левого усилия со стороны человека. При этом актуализируется такой
параметр души, как глубина (см. также в глубине души, до глубины

души).
Образ фразеол. указывает на совокупность представлений о душе,
сердце как о самом сокровенном «месте хранения» «вещей» (образов,
воспоминаний и др.), с которыми связано сильное эмоциональное пе­
реживание и которые формируют сокровенную память человека. Со­
кровенная память существует независимо от воли человека, на нее не
влияет рациональная оценка.
См. К. ЗАКРАДЫВАТЬСЯ / ЗАКРАСТЬСЯ (ВКРАДЫВАТЬСЯ /
ВКРАСТЬСЯ) В ДУШ У (В СЕРДЦЕ)
ЗАПАДАТЬ/ЗАПАСТЬ В Д У Ш У (В СЕРДЦЕ) 2. [к] кому. Волно­
вать, тревожить, пугать, смущать. Подразумевается состояние страха,
сомнения, тревоги, вызванное чем-то неприятным, беспокоящим. Име­
ется в виду, что какое-л. неприятное чувство, ощущение (Р) начинает
оказывать постоянное воздействие на эмоциональное состояние лица
(А'). Реч. стандарт.
Р западает в душу [к]Х -у

Именная часть неизм.
Глагол чаще в прош. или наст. вр. 3 л.
В роли сказуемого.
Порядок компонентов нефиксир.
Катя — девушка впечатлительная. Весь этот кошмар человеческой
трагедии, в который ей пришлось погрузиться, не мог не запасть ей в
душу (реч.).
После этого неприятного, странного разговора все как бы остается
по-прежнему, но в душу западает смутное подозрение. И крутится
мысль: что с нами дальше-то будет? (реч.). Петрок подумал, что ему
показалось — кто теперь, кроме Степаниды, мог быть на усадьбе?
Тем не менее слабая тревога уже зап ал а в душ у (В. Быков. Знак
беды). Ей объяснили, что преступник пойман, что больше ее никто не
будет шантажировать, но в душ у уже зап ал страх, по ночам мучили
бессонницы (реч.). Дни стояли осенние, дождливые, они прожива­
лись как бы нехотя, и тоска зап адала в сердце от этого серого без­
временья (реч.).


Приложение 3. Душа I Сердце: словарные статьи

413

Вариант: Проникать I проникнуть в душу
— Да, да, представьте себе, я в общем не склонен сходиться с людь­
ми, обладаю чертовой странностью: схожусь с людьми туго, недовер­
чив, подозрителен. И — представьте себе, при этом обязательно но мне
проникает вдушу кто-нибудь непредвиденный, неожиданный и внешне-то черт знает на что похожий, и он-то мне больше всех и понравится
(М. Булгаков. Мастер и Маргарита). Раз в неделю толстая, тяжело
переводившая дух, пахнувшая кислым потом швейцариха приходила с
пылесосом, и тогда начинался ад, мир рвался на части, адский скрежет
проникал в самуюдушу, разрушая ее, и гнал Федора Константинови­
ча из постели, из комнаты, из дома (В. Набоков. Дар). Шапка ее волос,
в беспорядке разметанная по подушке дымом своей красоты ела Кома­
ровскому глаза и проникала в душу (Б. Пастернак. Доктор Живаго).
См. К. ЗАПАДАТЬ / ЗАПАСТЬ В ДУШУ <реже В СЕРДЦЕ)

КАМЕНЬ НАДУШЕ (НА СЕРДЦЕ) [ЛЕЖИТ (ЛЕЖАЛ)! Укого
(реже — для кого). Очень тяжелое, гнетущее чувство; тоска. Имеется
в виду, что лицо (Л!) испытывает тягостное неприятное состояние угне­
тенности, беспокойства, обычно связанного со страхами, из-за осоз­
нания безнадежности положения в целом. Реч. стандарт.
у Х-а камень на душе
Неизм.
В роли именного сказуемого, реже — подлежащего
Порядок слов нефиксир.

— Мы так и не смогли ей помочь. Такой камень на душе, ты не
представляешь... (реч.). — ...Надеюсь, вы не такой наивный человек,
чтобы полагать, будто то, что не взял я его в институт, — повлияло на
судьбу Антона. — ...Это сейчас такой отказ ничего не значит. А для
нашего брата — камень на душе (И. Герасимов. Пробел в календа­
ре). Не спрашивай его ни о чем. У него камень на душе после вче­
рашнего неприятного разговора. Ходит сам не свой. Смотреть страшно
(реч.). У нас вся жизнь от сводки до сводки, — писала мать. — Вот не
было от тебя писем, и прямо камень на сердце. Днем как-то услыха­
ла твой голос, ясно услышала, как ты позвал меня. Я ходила сама не
своя (Г. Бакланов. Навек девятнадцатилетние). И опять — камень
на сердце и жить неохота (В. Карпов. Вилась веревочка...) — До сви­
дания, — милый скажет. // А на сердце камень ляжет. // — До сви­
дания, до свидания. // Не забудь моего, ты, страдания, (песн.). — Цы­
ганка мне как-то на вокзале гадала. — У тебя, — говорит, — камень
на сердце. Ты, — говорит, — любишь одного человека, а он на тебя
внимания не обращает (реч.).


414

Лексикографические приложения

Вариант: КАМ НЕМ НА СЕРДЦЕ Л Е Ж И Т (ЛЕГ, ЛЕГЛА, ЛЕГ­
ЛО ) что у кого. Воздействовать угнетающе. Имеется в виду, что со­
бытие (Р) вызвало у лица (,¥) тягостное неприятное состояние угнетен­
ности, беспокойства, страха.
Р лежит камнем на сердце [у Х-а]
Р — подлежащее или самост. предложение
Неизм.
В роли именной части сказуемого.
Порядок компонентов нефиксир.
Известие о том, что отец попал в больницу, кам нем легло на сер­
дце (реч.).

Вариант: С КАМНЕМ НА СЕРДЦЕ (НА Д У Ш Е) Ж И Т Ь кто.
Находиться в очень тяжелом, гнетущем состоянии; испытывать тоску.
Имеется в виду, что лицо (X) испытывает тягостное неприятное состо­
яние угнетенности, беспокойства, обычно связанного со страхами, изза осознания безнадежности положения в целом.
X живет с камнем на сердце
Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок компонентов фиксир.
Она поняла, что из-за ее ошибки погиб человек. Так и живет с кам­
нем на сердце, страдает очень (реч.).
К. Образ фразеологизма строится на устойчивом представлении о
камне как о природном объекте (вещи), который характеризуется как
тяжелый (холодный, твердый и неподвижный). Тяжесть также является
одним из главных свойств отрицательных чувств: переживаний, стра­
даний. Поэтому состояние печали, тоски и т. п. описывается следую­
щим образом: тяжело / тяжесть на душе / на сердце = камень на
душе / на сердце.
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘в том месте,
где у человека сосредоточены эмоции, переживания, находится тяже­
лый, холодный, неподвижный предмет, символизирующий и/или
обусловливающий отрицательные чувства’.
См. К. [КАК, БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО] К А М ЕН Ь (реже —
ГРУЗ) С Д У Ш И (С СЕРДЦА) [СВАЛИЛСЯ, реже — СПАЛ]; НА
ДУШ Е (НА СЕРДЦЕ).
[КАК, БУДТО, СЛОВНО, ТОЧНО] К А М ЕН Ь ( реже — ГРУЗ)
С Д У Ш И (С СЕРДЦА) [СВАЛИЛСЯ ,реже — СПАЛ] у кого. Насту­
пило душевное облегчение после внезапного избавления от тяжелого,
гнетущего чувства. Имеется в виду, что у лица (АО исчезло состояние


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные статьи

415

угнетенности, беспокойства, так как страх оказался необоснованным,
ситуация благополучно разрешилась, был найден выход из положения,
казавшегося безнадежным. Рен. стандарт. Если при слове камень
употребляются абстрактные сущ. недоверие, сомнение и т. п., фразео­
логизм приобретает Книжн. окраску.
у Х-а камень с сердца свалился
Именная часть неизм.
Чаще сов.в., прош. вр., в наст, и буд. вр. глагол обычно опускается.
Порядок слов нефиксир.
Одна из официанток рассказала, что ее соседи-старички недавно
нашли в лесу голубоглазого мальчишку. Это был Вовка. К ам ень сва­
лился с душ и (К. Алексеев. Советник юстиции). — Н о я рада была,
что этот разговор у нас состоялся, просто кам ень у меня с сердца
свалился. Хорошо, когда муж с женой друг друга понимают (Г. Юш­
ков. Женщина из села Вилядь). Не каждый месяц удавалось собрать
положенную сумму. Стала варьировать — пропустит месяц, а потом
возвратит долг... И к а к кам ень с души. «Там трое маленьких детей».
О себе думала не в первую очередь (А. Плутник. Есть ли предел доб­
роты?) — Я представляю себе, что ты пережила. У тебя, наверное,
к а к кам ень с душ и свалился, когда ты узнала, что ребенку не нужна
операция (реч .). — Счастье-то какое! Не надо сдавать экзамен по мате­
матике. К ак кам ен ь с сердца (реч. ). Приняв не без внутренней борь­
бы такое решение, Юра явственно повеселел, у него будто кам ень с
души свали лся (Э.и. Казакевич. При свете дня). Шумной толпой все
вывалились на улицу, снова курили, у всех словно кам ень свалился
с души — смеялись, шутили (Д. Гусаров. Партизанская музыка). У
меня словно кам ень с сердца свалился. Я быстро схватил фуражку
и направился к двери... (Н. Думбадзе. Коррида). Да ведь дитя-то не
чужое, свое. За него и болеешь... Теперь вот словно камень с сердца
свалился: слава богу, поступила. Теперь в институт нелегко попасть
(И. Леденев. Радость раздела пополам). — Да иди скорей, отец! Что ж
ты там застрял? Нина-то ведь с Николаем приехала! Хорошо-то как, ну,
у меня словно кам ень с сердца... (Б. Шалаев. Милые не бранятся).
Уф-ф! Медленно, во всю грудь, вздохнула Раиса. С нее точно ка­
мень спал (Ю. Гончаров. В сорок первом). Однако с душ и уже сва­
лился тяжелый груз (В. Тендряков. Тугой узел).
К. Образ фразеологизма строится на устойчивом представлении о
камне как о природном объекте (вещи), который характеризуется как
тяжелый (холодный, твердый и неподвижный). Тяжесть также является
одним из главных свойств отрицательных чувств: переживаний, стра­
даний. В образе фразеол. избавление человека от печали, тоски и т. п.


416

Лексикографические приложения

уподоблено избавлению души, сердца от камня, позволяющему обре­
сти легкость: камень с души свалился I груз свалился с души - отлегло
от сердца, полегчало. Ср. «Когда... ведя огонь на ходу, появились танки
бригады, Петров почувствовал величайшее облегчение, огромная

тяжесть спала с души» {Б. Галкин. Звезда танкиста).
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘тяжелый, хо­
лодный, неподвижный предмет, символизирующий и/или обусловли­
вающий отрицательные чувства и ранее находившийся там, где у чело­
века сосредоточены эмоции, внезапно исчез’.
См. К. КАМ ЕНЬ НА Д У Ш Е (НА СЕРДЦЕ) [Л ЕЖ И Т (ЛЕЖ АЛ)]
К О Ш КИ С КРЕБУ Т (С К РЕБЛ И / ЗА СКРЕБЛИ) НА Д У Ш Е {ре­
же НА СЕРДЦЕ) у кого. Состояние щемящей тоски, тревоги, беспо­
койства. Часто подразумевается попытка скрыть это состояние. Обычно
имеется в виду, что лицо (ДО, чувствуя свою неправоту, испытывает
угрызения совести, или ждет каких-л. неприятностей, или просто ханд­
рит. Неформ.
У Х-а кошки скребут на душе
Именная часть неизм.
В безличном употреблении.
Возможно как отдельное высказывание.
Порядок слов нефиксир.
Зачем вы меня притащили сюда? — Потому что вам некуда было
сегодня деваться. Потому что у вас на душе кош ки скребут. Верно?
Ну, вот поэтому и притащила (Е. Воеводин. Заявление на две недели).
Это я с виду только беспечный, а на самом деле у меня на душ е, мо­
жет бы ть, кош ки скребут (А. Вампилов. Девичья память). Когда чтото не выходит, обидел кто или просто на душе кош ки скребут, все к
нему идут (Н. Сизов. Наследники). Старость — это жизненный закон
так же, как детство, юность, зрелость. И принимаешь это как неизбеж­
ное, как восход солнца или закат. Но когда вспоминаешь прошлое, то
кош ки скребут. Мог бы так не поступать. Невольно и зло делал, что
причиняло людям боль (А. Лебедев. И жизнь, и слезы, и любовь). —
Что-то я не заметил, чтоб ты так мучился, — говорю я. — Да что ты!
Конечно, мучился! Это я только так, делал вид, будто мне все нипочем,
а у самого на душе кош ки скребут! (В. Носов. Витя Малеев в школе
и дама). Она сказала, что не хитрит, что мы могли бы не ссориться,
ведь не виделись три дня, она понимает, что н а душе у меня кош ки
скребут, она все понимает... (В. Аксенов. Маленький Кит, лакиров­
щик действительности). Теперь я жалею, что говорил с ним так на
прощание. У мальчишки кош ки на душе скребли, а я не смог сдер-


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные статьи

417

жать свою злость (В. Аксенов. Звездный билет). Борис шел домой, по
привычке насвистывая песенку, но на душ е у него скребли кош ки
(Г. Медынский. Повесть о юности). За годы супружеской жизни Вера
Платоновна выучилась улыбаться, какие бы кош ки ни скребли на
душе, быть всегда свежей, подтянутой, оживленной (И. Грекова. Хо­
зяйка гостиницы). Формула вертушки была несложной, задание для
судового плана не из лучших, поэтому и ругался Эртель, поэтому и
скребли н а душ е кош ки (В. Летов. Такое время штормовое). Когда
летом [актеры] приехали из Саратова и [Гриша] Ребров встречал ее
[Лялю] на вокзале, Корнилович нарочно громким шутовским голосом
говорил Ляле: “Ну что, Лялечка, признаемся Грише во всем? А? Давай
признаемся?”. Актеры хохотали, Гриша силился улыбаться, а иа душ е
кош ки скребли: черт их знает, а вдруг? (Ю. Трифонов. Долгое про­
щание). Желаю успеха в труде и в личной жизни. — Володя чесал
языком, а сам отвлеченно глядел в сторону, и на душ е у него кош ки
скребли ( В. Аксенов. Затоваренная бочкотара). Она продолжала
весело болтать, а у самой заскребли кош ки на сердце при мысли,
что он уезжает, и больше не будет этих случайных встреч, (реч.). —
Согласился я с тобой, Алеша, а н а сердце кош ки скребут. (...) Мо­
жет, отложим все это? (И. Акулов. В вечном долгу). О тр авл ял меня в
путь, а у самого кош ки на сердце скребли (Г. Марков. Отец и сын).

Вариант: С К Р Е Б Е Т НА Д У Ш Е ( реже — НА С ЕРД Ц Е)у кого.
У Х-я скребет на душе
В безличном употреблении.
Возможно как отдельное высказывание.
Порядок слов нефиксир.
И командир здесь— образец, пример для подражания... Если даже
скребет и а душе, не подавай виду (О. Смирнов. Прощание). Мне было
больно взглянуть на своего сконфуженного друга по гимназии. Мне
хотелось его утешить.— Пустяки,— сказал я спокойно по внешности,
хотя на душ е у меня скребло (Я. Морозов. Повести моей жизни). —
Вижу, скребет у тебя на сердце, Павел Александрович, — участливо
сказал Адриан Микитич.— А ты от меня таишься, не говоришь (В. Сая­

нов. Лена).
К . В образе фразеол. состояние тоски, тревоги уподоблено такому
состоянию, когда душе или сердцу, символизирующим чувство-про­
странство, как бы наносятся мелкие болезненные раны (ср. ранить
душу / сердце). Этот образ согласуется с мифопоэтическими представ­
лениями о т е л е с н о й д у ш е , неотделимой от тела (Слав, древности).
По народным представлениям в кошке сидит вселившийся в нее
дьявол. Это может создавать дополнительные ассоциации: воздействие
14- 176»


418

Лексикографические приложения

темных сил, воплощением которых являются отрицательные чувства,
на душу человека. Эту ассоциацию подкрепляет также присутствую­
щий в данном фразеологизме, но словесно не выраженный образ ко­
шачьих когтей. Метафора когтей закреплена за инфернальными сила­
ми (ср. в когтях смерти, в когтях дьявола) и имеет отрицательные
коннотации.
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘когтистое су­
щество, связанное с темными силами, наносит мелкие, болезненные
раны «внутреннему органу», «телесной области», в которой сосредо­
точены чувства человека’.
НА Д У Ш Е (НА СЕРДЦЕ) легко, спокойно, муторно, мрак и др.
Психологически; внутри. Имеется в виду состояние духа, а также чув­
ства, настроения, переживаемые лицом (А). Реч. стандарт.
У Х-а радостно на душе
Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок компонентов фиксир.
Опять весна, и у меня очень легко на душе. Я люблю весну (Ю . Ка­
заков. Голубое и зеленое). Мы все живем на пустом свете, — разве у
тебя спокойно на душе? (А. Платонов. Котлован). Помню, что пья­
ный был тогда, целую неделю пил. На душе было гадостно... (А. и
Б. Стругацкие. Пикник на обочине). Хотя был еще день и совсем свет­
ло, у доктора было такое чувство, точно он поздним вечером стоит в
темном дремучем лесу своей жизни. Такой мрак был у него на душе,
так ему было печально (Б. Пастернак. Доктор Живаго). В целом
стало у меня легче на сердце, когда про Матвейку открыла. Все-таки
родная мать, а ему родная бабушка (И. Грекова. Кафедра). Легко на
сердце от песни веселой, /У Она скучать не дает никогда... (В. Лебедев-Кумач. Марш веселых ребят). — Н а душе что-то муторно. Пойду
пройдусь, подышу свежим воздухом (реч).
К. Душа и сердце как области локализации чувств имеют опреде­
ленные пространственные характеристики: глубину (см. К.К. В [са­
мой] глубине души (сердца), До глубины души (сердца» и поверхность.
Во фразеол. на душе (на сердце) реализуется метафора п о в е р х н о с т и, т. е. области, достаточно близко связанной с внешним выра­
жением чувств. Чувства как бы не запрятаны вглубь, поэтому они лег­
че распознаются. По сравнению с чувствами, проникшими глубоко в
душу (ср,: в душе поселилась грусть), они более переменчивы. Образ
фразеол. также согласуется с представлениями о душе и сердце как о
вну т р е нн е м д во й н и к е человека, его alt er ego (другое


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные статьи

419

«я»). Ср.: на душе / на сердце тяжело, грустно..*** мне тяжело,

грустно...
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘на том месте,
где сосредоточены чувства человека’; о состоянии ‘внутреннего двой­
ника (другого «я»)’.
О БЛ Е ГЧ А Т Ь / О Б Л Е Г Ч И Т Ь (реже РАЗГРУЖАТЬ / РАЗГРУ­
ЗИ Т Ь ) Д У Ш У / СЕРДЦЕ кто. Находить успокоение, утешение. Под разумевается желанное освобождение от тяжелого, гнетущего чув­
ства, от накопившегося возмущения. Имеется в виду, что лицо (А) в
результате каких-л. действий (Р): плача, откровенных высказываний,
признаний,— перестает испытывать гнетущее эмоциональное состоя­
ние, разряжает накопившиеся в нем отрицательные чувства. Неформ.

X облегчил душу
Именная часть неизм.
Глагол чаще в сов. в. прош. вр. или в инфинитивной конструкции со
словами хочется, можно и т. п.
Возможно как отдельное высказывание.
В роли сказуемого.
Порядок компонентов нефиксир.
Он так охотно начинает высказываться, что всем видно — на душе
у Шведова накипело и он рад возможности облегчить душ у (В . Ли­
патов. Чужой). Ей [Наташе] не терпелось облегчить душ у и расска­
зать... все то, что мне и без ее признаний было отлично известно..,
(А. Терц. Гололедица). Отчего это, если ты вчера выпил, положим, семь­
сот пятьдесят, а утром не было случая похмелиться — служба и все
такое — и только далеко за полдень, промаявшись шесть часов или
семь, ты выпил, наконец, чтобы облегчить душу (ну, сколько выпил?
ну, допустим, сто пятьдесят) — отчего твоей душе не легче? (В. Еро­
феев. Москва — Петушки). У ног гроба— семья покойного
Мать,
повязанная по-деревенски белым платочком... Чувствовалось: хочется
ей завыть в голос, истошно, по-деревенски, по-бабьи выкричать горе,
облегчить сердце (В. Тендряков. Тугой узел).
Брат высказал мне все, что накипело. Душу, что называется облег­
чил. А я после нашего разговора всю ночь заснуть не м о т а (реч.). И
опять меня оставили. Я вслед этой женщине посмотрел с отвращени­
ем. В особенности на белые чулки безо всякого щва: ^ о в бы меня
смирил, может быть, разгрузил бы душ у и совесть... {В. Ерофеев.
Москва — Петушки).
Известный в Грузии психолог, доктор наук, считает; что рисование
в наибольшей степени освобождает детскую психику от гнета пережиU*


420

Лексикографические приложения

ваний, по принципу: сказал и душ у облегчал (из газет). П окайсз, об­
легчи душу! (реч.).
Я плакала целый час. Конечно, слезами горю не поможешь, но хоть
душ у облегчила (реч.).
К. Образ фразеол. строите* на устойчивом противопоставлении:
*тяжелый — легкий %которое символически обозначает эмоциональ­
ное состояние человека Легкий связан е положительными чувствами,
гармоническим состоянием души (ср. также с легким сердцем (с лег­
кой душой)), тяжелый —- отрицательными (ср. камень, тяжесть на
душе (на сердце)', с тяжелым сердцем (с тяжелой душой)). Фразеол.
фиксирует переход от тяжелого состояния — к легкому (ср. также как

камень с души (с сердца) свалился; (как будто, словно, точно) гора с
плеч (свалилась)).
Компонент фразеол. душ у указывает на совокупность представле­
ний о душе человека как о другом «я» (alter ego). Душа способна про­
являть свою волю, как бы действуя самостоятельно и бесконтрольно
(ср. душа ушла в пятки, душа не на месте), но также способна «пре­
терпевать» (ср. душа болит) н быть зависимой от воли человека и/или
обстоятельств. Это проявляет символическую взаимосвязь и взаимо­
зависимость между человеком и другим «я», душой.
Чувства страха, тревоги описываются во фразеологизмах как дина­
мическое состояние души, которая уходит в пятки, которая не на ме­
сте. Состояние глубокой печали, тоски, подавленности н описывается
как статическое состояние души, находящейся под давлением, тяжес­
тью чего-л., под спудом. Избавление от этого чувства может описы­
ваться как динамический процесс, происходящий с самим грузом,
бременем, тяжестью (как камень с души (с сердца) свалился; (как буд­
то, словно, точно) гора с плеч (свалилась)), либо как мгновенное об­
ретение легкости: облегчать /облегчить душу. При этом освобожде­
ние от тяжести происходит под воздействием сил извне.
В образе фразеол. душа выступает как объект, испытывающий не­
кое воздействие извне, в результате которого с души снимается тяжесть:
Я покаялся и облегчил душу, ср. также Ты снял камень с моей души.
Си. К. [КАК, БУДТО, СЛОВНО, Т О Ч Н О | КА М ЕН Ь (РЕ Ж Е —
ГРУЗ) С Д У Ш И (С СЕРДЦА) [СВАЛИЛСЯ, Р Е Ж Е — С П А Л J, так­
же С Л ЕГКИ М СЕРДЦЕМ (С Л ЕГКО Й ДУШ ОЙ)
ОТЛЕГЛО (ОТОШ ЛО) О Т СЕРДЦА (ОТ Д У Ш И , НА Д У Ш Е) [у
кого]. Возникло чувство успокоения, облегчения. Подразумевается,
что опасения, беспокойство не оправдались, печаль, тревога, связан­
ная с предчувствием плохого, утихла. Имеется в виду, что сильное
эмоциональное напряжение улица, группы лиц(А') исчезло после того.


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные ставши

421

как была получена дополнительная информация или произошло собы­
тие (Р). Неформ.

У Х-а отлегло от сердца
Именная часть неязм.
Только сов.в^ прош. вр.
В роли сказ, я безличного предл.
Порядок слов яефикснр.

— Что? — Петров улыбнулся, у него сразу отлегло от сердца, тог­
д а глаза Анатолия Семеновича заиграли, как и раньше (В. Белов. Тез­
ки). У Коробила сразу отлегло от сердца, он слушал секретаря обко­
ма с радостной готовностью, еле сдерживая просившуюся на губы
улыбку (£ . Мальцев. Войди в каждый даи\ Григорий опасался, что,
узнав об этом, сестра разволнуется... Но Зоя приняла весть спокой­
н о ... У Григория отлегло от сердца (А. Лебеденко. Зоя). «Ребята, —
сказал я ... — сейчас капитан Курасов проговорился, кто нас предает
Это последний человек н фамилия его стоит последней в нашем спис­
ке»»... все молчали. Я посмотрел на Яхонтова... Наконец, Генка Дени­
сов спросил, явно волнуясь: «Яшка, это правда?» Все замерли... «Прав­
да», — тихо ответил Яшка, и у меня отлегло от сердца (В. Войнович.
Путей взаимной переписки). «Владимир Николаевич, как вы думаете
о себе, вы советский человек?» У меня немного отлегло от сердца.
Если они не решили, советский я или не советский, значит; может; и
расстреляют не сразу {В. Войнович. Антисоветский Советский Со­
юз). — И я увидела, что глаза у него вовсе не сердитые, а только очень
черные. О т сердца отлегло (В. Чудакова. Чижик — птичка с харак­
тером). Мне хотелось взять с собой что-нибудь на память о маме. По­
шарив в коробочке, стоящей на комоде, я нащупал крошечные золо­
тые часы. Мама давно их не носила. Цепь была продана, а механизм
испорчен. Сунув часы в карман, я бесшумно распахнул окно и вып­
рыгнул на улицу. И — сразу отлегло от сердца (В. Тевекелян. Гранит
не плавится). У Гладышева отлегло от души: лейтенант тут, Гринюк
тут, не заплутали, целые и невредимые (О. Смирнов. Гладышев изразведроты). — Наконец у меня от души отлегло. Никак не мог понять,
почему мне не симпатичен такой-то (он назвал известного форварда).
И ловок, я техничен, и забивает много, а веры ему нет (Л. Филатов.
Футбол Константина Есенина). Катя заулыбалась, глядя на Танаку, и
у меня почему-то немного отлегло от души с его приходом (В. Аксе­
нов. Апельсины из Марокко). Егор немного успокоился, на душе от­
легло. Худого его делать не заставляют; а ежели кто козни против царя
строит, так об этом и упредить не грех (М. Юдалевич. Пятый год). И
тогда он напился вдоволь [воды] и почувствовал справедливость слов,


422

Лексикографические приложения

которые взрослые говаривали в таких случаях: ох, мол, на душ е отлег­
ло! (Ч. Айтматов. Пегий пес, бегущий краем моря).
Ну вот, погово­
рила с тобой, и на душе отлегло (реч.). — Ну что, отошло от сердца?
Больше не будешь плакать в уголке? — ласково спросила мать (реч.).
К. Культурный смысл фразеол. образован с помощью значимых
компонентов: сердце / душа, и отлегло, отошло.
Отлечь по характеру воздействия на душу/сердце противопостав­
лено глаголу лечь. Значение слов ложиться, лечь связано, в частно­
сти, с представлениями о весе, точнее, о тяжести. Они описывают дей­
ствия отрицательных чувств (ср. печаль, грусть, тоска... [камнем]
легла на сердце). Отлечь (употребляется преимущественно со слова­
ми сердце и душа) и означает снятие тяжести, символизирующей от­
рицательные чувства (ср. отлегло от душ и (от сердца) и полегчало на

душе (на сердце)).
С помощью глагола отойти описывается следующая ситуация: че­
ловек перестает сердиться, гневаться, раздражаться [ср. отошло от сердца— отходчивое сердце, ‘вспыльчивый, но добрый нрав’ (В. И. Даль)].
В образе фразеол. возникшее чувство успокоения, облегчения упо­
доблено снятию тяжести с души, с сердца.
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘на том месте,
где сосредоточены в человеке чувства, перестала ощущаться тяжесть,
которая символически связана с отрицательными эмоциями’.
См. К. ОТВОДИТЬ / О ТВЕСТИ ДУШ У, также К А М Е Н Ь НА
ДУШ Е (НА СЕРДЦЕ) [ЛЕЖ ИТ (ЛЕЖАЛ)!
ОТВОДИТЬ/ОТВЕСТИ Д УШ У 1. кто [с кем / в чем]. Находить
облегчение, утешение, успокоение, радость. Подразумевается жела­
ние освободиться от беспокойства, тревожного, гнетущего чувства.
Имеется в виду, что лицо (X) в результате каких-л. действий ( Р) —
откровенного разговора с лицом (Y) или группой лиц, воспоминаний и
др. обрел желанное избавление от гнетущего эмоционального состоя­
ния. Неформ.

X отвел душу [с Y-м в Р]
Именная часть неизм.
Глагол чаще в сов. в. прош. вр. или в инфинитивной конструкции со
словами хочется, можно и т. п.
Порядок слов нефиксир.
Женщина в отсутствие мужа оказалась разговорчивой, охотно от­
вечала на мои вопросы и, видимо, была рада, что нашелся в вокзаль­
ной сутолоке человек, с которым можно было душ у отвести (В. Овеч­
кин. Без роду, без племени). Не мудрено, что он запутался, сбился, он
же привык говорить без плана, а тут у него не было подготовлено,


Приложение 3. Душа / Сердце: словарные статьи

423

было лишь счастье выговориться, душ у отвести (Д. Гранин, Карти­
на). Эх, ребята, знали бы вы, какое это чудо море. Вот где можно душу
отвести (И. Тюленев. Через три войны). Нападешь на гряду —>вер­
нешься с ведром пятисотграммовых окуней. — ...Вот где душ у бы
отвести! (А. Яшин. Сладкий остров). Мне захотелось отвести с ним
душу, и я, взяв его под руку, отделил от компании (Ф. Искандер. Сан­

дро из Чегема).
Старухи эти горы работы переделали, а пенсия у них до последнего
времени была двенадцать рублей. И вот эти бывшие «двенадцатирублевки» (придумал же кто-то такое названьице!) отводили душ у в раз­
говорах (Ф. Абрамов. Алька). Бабушка отводит душ у в воспомина­
ниях и французском языке (Б. Васильев. Летят мои кони...). Вот так
он душ у отведет, рассмешит окружающих, увидит их благодарные
глаза — на талантливого человека смотрят по-особенному— и пойдет
в павильон настоящим хозяином (А/. Козаков. Записки на песке). —
Пусть он хоть разок возьмет увольнительную в город, познакомится
там с девушками и вообще отведет душ у (Я. Рыленков. Недопетая
песня). Впервые за их недолгую, но богатую событиями совместную
жизнь Петр Васильевич постеснялся перебить жену за этим ее занятием
[молитвой]: «каждому свое, пускай отведет душу» (В. Максимов. Семь

дней творения).
— Поговори со мной — ведь я тебе не чужая, отведи душу, а то
все молчишь да сохнешь. Может, полегчает (реи.). Нет, они [жены]
двужильные, что могут выносить столько. Тут хоть как-нибудь, да от­
ведешь душу: выпьешь когда — все легче маленько, а ведь они с утра
до ночи, как заводные (В. Шукшин. Сапожки).
В откровенных беседах с ней я рассказывал о своих тревогах —
душ у отводил (реч.). — Отдыхайте, отдыхайте, Евгений Александ­
рович! Мы еще поговорим, отведем душу (Г. Березко. Вечер воспо­

минаний).
К. Культурный смысл фразеол. образован с помощью компонентов:

душа и отводить / отвести.
Душа может интерпретироваться как ‘телесная душа', т. е. душа
живого человека, пребывающая в теле — «внутри», «в середине», «в
каждой частице тела» (см. Слав, древности, т. 2). Находясь внутри
человека, душа обладает определенной автономностью. Она может ра­
доваться, болеть (ср. душа болит, душа радуется). В этом случае она
выступает как другое «я» (alter ego) человека.
Фразеол. компоненты отводить/отвести могут употребляться в
значении ‘удалять, устранять’. Они связаны со сферой магических,
ритуальных действий, характерных для заговоров, устраняющих от-


Лексикографические приложения

424

рицательные эмоции, агрессивные чувства (см. отводи ть душ у 2),
ср. отвести от человека тоску (Та ж трава тоску от человека от­
водит. СРЯ XI—XVII, вып. 13); Он рукой отводит зубную боль (ср.
также фразеол. отводить глаза — ‘окудесить, зачаровывать’ (В. Даль,
ТСЖВЯ, 1955, т. 2, с. 715) и совр. фразеол. для отвода z i аз. Воз­
можно, фразеол. отвести душу возник с помощью метонимического
переноса из фразеол. отвести тоску с души.
В образе фразеол. чувство облегчения, успокоения, возникшее у
человека, уподоблено состоянию человека, который благодаря маги­
ческим, ритуальным действиям избавился от отрицательных чувств.
ОТВОДИТЬ / ОТВЕСТИ ДУШ У (СЕРДЦЕ) 2 кто [на ком, на чем\
Вымещать накопившуюся злость, обиду, унижение, срывать зло. Под­
разумевается освобождение от ярости, гнева, чувства унижения и т. п.
Имеется в виду, что лицо (X) с помощью агрессивных, часто слабо
контролируемых словесных или физических действий (Р): несдержан­
ного поведения, брани, — активно разряжает накопившуюся в нем оз­
лобленность на группе лиц или лице (X), либо на каких-л. объектах

(Z). Неформ.
X отвел ауту [на У-е (Z-e)]
X — подлежащее.
Именная часть неизм.
Порядок слов нефиксир.
— Он очень неприятный человек: любит хамить, отводить душу на
тех, кто послабей (реч.).
Всё пройдет и забудется, — и опять через двести лег, самолюбивый
неудачник отведет душу на мечтающих о довольстве простаках (если
только не будет моего мира, где каждый сам по себе, и нет равенства, и
нет властей, — впрочем, если не хотите, не надо, мне решительно всё
равно) (В. Набоков. Дар). ...Полицейские отводили душ у на женах
забастовщиков, которые пытались пробраться к воротам... (И. Эренбург. Падение Парижа). Снова в директоре взыграла желчь. Старший
сын Роман год тому назад ушел из семьи. Отец отводил душу на млад­
ших (Ю. Олеша. Зависть). ...Его бесила эта математическая страсть
не только как проявление неполезного: измываясь над всякой новиз­
ной, отставший от жизни Чернышевский отводил душ у на всех нова­
торах, чудаках и неудачниках мира (В. Набоков. Дар). — Разговор с
начальством его страшно разозлил, а ты попался под горячую руку.
Вот он и отвел на тебе душу (реч.). В ярости он не помнил себя. Он
избил своего приятеля— душу отвел. Потом, когда опомнился, страш­
но переживал (реч.).
— Ты специально говоришь гадости. Душу на мне отводиш ь. А
по какому, собственно говоря, праву? (реч.).


Приложение 3. Душа 1 Сердце-, словарные статьи

425

После этой семейной сцены я всю посуду переколотила. Конечно,
не надо было этого делать, но хоть душу отвела (реч.). Но штраф, во
всяком случае, с меня сдерут, этого не миновать. Чтобы полиция, да
потеряла случай содрать с человека штраф. А, плевать я хотел, все
равно придется уносить отсюда ноги. Все хорошо. По крайней мере,
душ у отвел (А. и Б. Стругацкие. Гадкие лебеди).
К. Ср. пословицу: Поругаться, душу отвести; подраться — серд­
це ( ТЖВК; т . 2, с. 714— 715).
См. К. О Т В О Д И Т Ь/О Т В Е С Т И ДУШ У 1.
СЕРДЦЕ ПАДАЕТ/УПАЛО (О БРЫ ВА ЕТСЯ/ ОБО РВАЛОСЬ,

реже ОТРЫ ВАЕТСЯ/ОТОРВАЛ О С Ь) у кого. Неожиданно возникает
чувство испуга, тревоги, отчаяния. Имеется в виду, что событие (Р),
непредвиденная ситуация, страшная догадка, неожиданные и стран­
ные звуки вызвали у лица (.X) внезапную эмоциональную реакцию,
которая может сопровождаться неприятным ощущением пустоты в
груди. Неформ.
У Х-а сердце падает
X — дополнение.

Глагол чаще сов. в. прош. вр.; несов. в. обычно в многократном знач.
Часто употр. в сложи, предп.
Порядок слов нефиксир., глагол обычно стоит в конце фразеол.
Я как посмотрю на эту степь, на эту сухость ужасную, так у меня
каждый раз падает сердце. Как же, думаю, люди здесь до сих пор
жили! (К. Паустовский. Рождение моря) Его подозрительные догад­
ки чередовались с Лариными признаниями. Он спрашивал, и за каж­
дым Лариным ответом у него падало сердце, словно он летел в про­
пасть. Его израненное воображение не поспевало за новыми открытия­
ми (Б . Пастернак. Доктор Живаго). Директор... не вмешивался в
обсуждение, но Ольга Денисовна чувствовала на себе его осуждаю­
щий и выпытывающий взгляд, и у нее падало сердце, страшно падало
сердце. Как в яму (М . Прилежаева. Осень). Ольга попросила взять
кое-какие ее вещи. Нужно... — Пусть сама придет. — Она не придет
никогда. У Ивлева упало сердце. — Тогда ничего не получите. — Ска­
зал и сам не понял: зачем? (В. Шукшин. Там, вдали). — О Николае
Васильевиче слышала? — Нет. А что? — Избран членом Украинской
академии наук. — Фу! У меня уж сердце упало! (В. Каверин. Откры­
тая книга). И здесь ему показалось, что из-под двери кабинета потя­
нуло гниловатой сыростью. Дрожь прошла по спине финдиректора. А
тут еще ударили часы и стали бить полночь. И даже бой вызвал дрожь
в финдиректоре. Но окончательно его сердце упало, когда он услы­
шал, что в замке двери тихонько проворачивается английский ключ


Лексикографические приложения

426

(А/. Булгаков. Мастер и Маргарита). Школьные окна почему-то были
темны, а обыкновенно зажигали лампу... Уехала, что ли? Сердце у
него оборвалось (В. Панова. Спутники). — Посторонитесь, господа!
Посторонитесь!.. У Кати словно сердце оборвалось. «Значит, Ваня на
пароходе. За ним пришли», — подумала она... (Г. Марков. Сибирь). —
А вечером, только спать собрались, — звонок. Сердце оборвалось
(А/. Чертенок. Ставка на проигрыш). — Сердце у м еня оборвалось,
когда я узнал о твоей беде, начал Илико. — Видит бог, правду говорю...
Мы же с тобой — одно, Илларион... Твое несчастье — это и мое несча­
стье (Н.Думбадзе. Я , бабушка, Илико и Илларион). Степа в тревоге
поглубже заглянул в переднюю, и вторично его качнуло, ибо в зеркале
прошел здоровеннейший черный кот и также пропал. У Степы оборва­
лось сердце, он пошатнулся (М . Булгаков. Мастер и Маргарита). —
Без рецепта нельзя, не могу. Увидит, встретит на улице Борьку — так и
оборвется сердце... потому что не Вася ее, а он, Борька, всеми выход­
ками, всеми повадками вышел в Егоршу (Ф. Абрамов. Дом).

Вариант: СЕРДЦЕ ПРОВАЛИЛОСЬ.
Дрожащий палец лег на собачку, и в это мгновение грохот оглушил
меня, сердце куда-то провалилось, мне показалось, что пламя выле­
тело из керосинки в потолок, я уронил револьвер (А/. Булгаков. Теат­

ральный роман).
К. Образ фразеол. согласуется с представлениями об анатомии че­
ловеческого тела, согласно которым сердце как бы может оборваться,
упасть, т.е. переместиться вниз и прекратить работу.
Прекращение работы сердца — центрального органа кровообра­
щения — обозначает физическую смерть; прекращение работы серд­
ца — органа чувств человека — означает состояние эмоционального
оцепенения (ср. также сердце замерло, остановилось, перестало бить­
ся). Выстраивается параллель между физическим действием, сохраня­
ющим следы наивной анатомии, и значением фразеологизма. В образе
фразеол. внезапное чувство испуга, тревоги, охватившее человека, упо­
доблено ощущению, которое возникает, когда сердце как бы падает
вниз.
Образ сердца, перемещающегося в теле, содержится также во фра­
зеологизмах Д уш а (сердце) в п ятки [уходит /уш ла, уш ло]; Д уш а
(сердце) не на месте (см.). В славянской мифологии перемещение
души в теле связано с «движением как формой и символом жизни»

(Ошв. др.).
Культурный смысл фразеол. может прочитываться: ‘орган чувств
человека, прекратив функционирование, резко переместился вниз’.


Приложение 3. Душа / Сердце; словарные статьи

427

См. К. ДУШ А (СЕРДЦЕ) В П Я ТК И [УХОДИТ /УШ ЛА, УШ ЛО] ;
ДУШ А (СЕРДЦЕ) НЕ НА М ЕСТЕ.
С Л Е ГК И М СЕРДЦЕМ (С Л ЕГКО Й ДУШ ОЙ) делать что-л. Без
тревог и опасений, спокойно и радостно. Имеется в виду, что лицо (X )
делает (Р) с уверенностью, находясь в состоянии эмоционального подъе­
ма (часто в предвкушении перемен к лучшему). Неформ.

X с легким сердцем делает Р
X — подлежащее.
Неизм.
В роли обстоятельства.
Порядок слов фиксир.
Сданы экзамены, получена трехмесячная стипендия, теперь можно
с л егки м сердцем отправляться домой (Н. Думбадзе. Я, бабушка,
Илико и Илларион). Хотелось бы ей привести в дом хорошую невест­
ку... Такую невестку, на которую она могла бы с л егки м сердцем
оставить дом (В. Панова. Спутники). Они отшвыривали одну профес­
сию за другой, словно галькой играли. Все камешки круглые, все блес­
тящие и все недороги — с легким сердцем можно любой запустить в
реку, забавляясь кругами на воде (Б. Горбатов. Донбасс). Из шестого
письма Короленко Луначарскому. «...Вы с легким сердцем приступи­
ли к своему схематическому эксперименту в надежде, что это будет
только сигналом для всемирной максималистской революции» (В. Со­
лоухин. При свете дня). Кто блуждал в этих туманах, кто много стра­
дал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный
груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает
туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легки м сердцем в
руки смерти, зная, что только она одна успокоит его (А/. Булгаков.
Мастер и Маргарита). ...Он понял, что голос был его собственный, а
также ясно понял, что еще секунда человеческого воя, и он с легки м
и радостным сердцем... раздерет его [горло] в кровь (М. Булгаков. В
ночь на третье число). Арестант номер девятый гулять не любил; од­
нако, вначале, выходил ежедневно, соображая (крючок мысли, крайне
для него характерный), что в это время камера обыскивается, — сле­
довательно, отказ от прогулки внушил бы администрации подозрение,
что он у себя что-то прячет; когда же убедился, что это не так (путем
оставляемых там и сям пометных ниточек), то с легким сердцем за­
сел за писание: окончил к зиме перевод Шлоссера, принялся за Гервинуса, за Маколея (В. Набоков. Дар). — Неужели ты покинешь родной
дом с легки м сердцем — ведь больше нигде и никогда тебе не будет
так хорошо! (реч.). — Поверь мне, не с легким сердцем решилась я
на этот шаг! (реч.). Ванька весело со всеми попрощался, пожелал всем


Лексикографические приложения

42S

здоровье ■ с легкой душой поскакал вниз (В. Шукшин. Ванька Теп­
лящим). Итакмне захотелось поскорейдо осени дожитьда походить с
легкой душой за грибами, чтохоть волком вон (Ал. Иванов. Как меня
С бригадирю* сняли}.
К. Образ фразеоя. строится на противопоставлении легкого тя­
желому. Если тяжелый связан с представлениями о психическом
(внутреннем) бремени, ноше, тяжести,символически представ­
ляющимиотрицательныечувства, толегкий означает их отсутствие. В
образе фразеол. состояние радости и спокойствия при совершении какого-д. действия уподобленосостоянию, при котором возникает физи­
ческое и психическое ощущение легкого сердца, души.
В первых письменных источниках легкий сердцемъ (льгькьиь
ердцьмь) употребляется как ‘незлобивый’ (СРЯ XI—XVII, вьш. 8).
Культурныйсмысл фразеол. может прочитываться: с чувством, воз­
никающим в ситуации, когда ‘телесная душа практически не имеет
веса, символизирующего отрицательные чувства, бремя, ношу’.
См. К. С ТЯЖЕЛЫМСЕРДЦЕМ(С ТЯЖЕЛОЙДУШОЙ); ОТ­
ЛЕГЛО(ОТОШЛО) ОТ СЕРДЦА(ОТДУШЦНА ДУШЕ).
С ТЯЖЕЛЫМ СЕРДЦЕМ (С ТЯЖЕЛОЙ ДУШОЙ) делать, со­
глашаться, уезжать, расставаться. В подавленном настроении, с бес­
покойством, с предчувствием недоброго. Имеется е виду, что лицо
(X) делает (Р) без уверенности, находясь в угнетенном состоянии.

Нефарм
X

с тяжелым сердцем делает Р

Неюм.
В роли обстоятельства.
Порядок слов фиксир.
Вскоре его вызвали в Москву, он ехал с тяжелым сердцем, — и
больше его не видели... (С. Аллилуева. Двадцать писем к другу) Знала
бы жена, Мария Андреевна, с каким тяжелым сердцем уезжает он
нынче, — конечно, пожалела бы (В. Саянов. Лена). Но ухожу с прези­
дентского поста с тяжелым сердцем — не стану скрывать (Вечерняя
Москва. / 9 9 / ) Оформляю, плачу в кассу, что положено, и возвраща­
юсь домой с тяжелым сердцем: дело попало в плохие руки, и вино­
ват я, никто другой (А. Рыбаков. Тяжелый песок). С тяжелым серд­
цем я должен признаться, что все мои усилия пропали даром и даже, к
моему ужасу, дали обратный результат. С каждым днем буквально я
нравился Ивану Васильевичу все меньше и меньше (М. Булгаков. Те­
атральный роман). С тяжелым сердцем приходилось мне встречать
каждый новый день — отцу становилось все хуже и хуже (реч.) С


Приложение 3. Душа ! Сердцем словарные слитии

429

тяжелой душой я прощалась с бабушкой. Что-то мне подсказывало,
что больше вол не увидимся {реч.у С тяжелым сердцем уезжали мы
из родного дома {реч.\ С тяжелым сердцем, не ожидая ничего корошего, он шел на эти переговоры (реч.у
К. Образ фразеол. строится на устойчивом понимании тяжести,
тяжелого как символического представления отрицательных
чувств, см. также К. Камени на душе (на сердце). В отличие от
‘тяжести на душе*, ‘тяжесть на сердце* {тяжело / тяжко на сердце,
что-л. давит сердце) сохраняет смысловуюсвязь с образом физичес­
кого страдания—ощущения, возникающиеу сердечного больного, —
н с образом психического, нравственного страдания. Фразеол. е тя­
желым сердцем актуализируетвторое, однако, связьс физическимстра­
даниемутрачивается не полностью.
Душа и сердце помимо глубины и поверхности (см. ККл я глуби­
не душя; до глубины души; на душе) также имеют вес. Во фразеол.
актуализируется образ психического (внутреннего) бремени, ноши
(ср. также на душе (на сердце) тяжело). Конкретное чувство при этом
остается непроявленкым: тяжестьсимволизирует не сами отрицатель­
ные чувства, а скорее, воспринимается как предчувствие плохого. В
образе фразеол. состояние подавленности я беспокойства при совер­
шении какого-л. действия уподоблено состоянию, при котором возни­
кает физическое и психическое ощущение тяжелого сердца, души.
Следует также отметить, что тяжелый, тяжкий восходит кдрев­
нейшим мифологическим представлениям славян. Он может характе­
ризовать демона: тяжкой дух, тяжкая сила ‘злоб, нечистый*; тяжкун — ‘нелегкий, недобрый, сатана, бес*, ср. также нелегкая (не-леткая) [сила): ‘неладная, недобрая, вражеская, бесовская* (ТЖВК, я. 4,
с. 433) Кудаунесла нелегкая? Это такжемоглоповлиятьна отрицатель­
ную оценку фразеол. компонента тяжелый.
Душа может здесь интерпретироваться как ‘телесная душа*, т. е.
душа живого человека, пребывающая в теле — «внутри», «в середи­
не», «в каждой частице тела» (см. Слав, древности, т. 2). Сердце —
телесный орган, в которомсосредоточены чувства человека.
Культурныйсмыслфразеол. можетпрочитываться: с чувствам, воз­
никающим в ситуации, когда ‘телесная душа (илиорган чувств) имеет
как бы большой вес, символизмрущий отрицательные чувства; бре­
мя, ношу*.
См. К. СЛЕГКИМСЕРДЦЕМ(СЛЕГКОЙДУШОЙ).


Литературные источники1
Аксенов В.
Андреев Д.
Андреев Л.
Бабель И.
БлокА.
Бродский И.
Булгаков М.
Бунин И.

Высоцкий В.
Гоголь Н.
Гончаров И.
Горький М.
Грибоедов А.
Державин Г.
Довлатов С.
Достоевский Ф.
Думбадзе Н.
Ерофеев В.
Ефремов И.
Жуковский В.
Замятин Е.

Апельсины из Марокко; Затоваренная бочкотара;
Остров Крым
Роза мира
Жизнь Василия Фивейского; Рассказ о семи повешен­
ных
Костел в Новограде; Рабби
Двенадцать-, Бушует снежная весна..-, Сердитый взор
бесцветных глаз...
Дмитрию Бобышеву, Глаголы-, Гость-, Вагателле;
Литовский ноктюрн; В Англии; Сан-Пьетро; Лагуна
Белая гвардия; Мастер и Маргарита; Собачье серд­
це; Театральный роман
Антоновские яблоки; Деревня; Муза; У истока дней;
Холодная осень; Хорошая жизнь; Последнее свида­
ние
Роман о девочках
Шинель; Тарас Бульба; Мертвые души; Ревизор
Мильон терзаний; Обломов
Старуха Изергиль; Фома Гэрдеев; Враги; Челкаш;
Дело Артамоновых; На дне
Горе от ума
Водопад
Зона; Иностранка
Бедные люди; Братья Карамазовы; Идиот; Преступ­
ление и наказание
Я, Бабушка, Илико и Илларион
Москва- Петушки
Тайс Афинская; Туманность Андромеды
Эолова арфа; Сельское кладбище
Мы

1 Ряд источников, используемых в Приложениях 2, 3, здесь не указан.


Литературные источники

431

Последний герой
Пятый странник
Мы встретились в Раю...
Гамбринус; Олеся; Поединок
Демон; Герой нашего времени; Как часто, пестрою
толпою окружен...; Мцыри
Лесков Н.
Левша; Очарованный странник
Маринина А.
Реквием
Маяковский В.
Сергею Есенину
Набоков В.
Приглашение на казнь; Другие берега; Камера обску­
ра; Машенька; Защита Лужина; Дар
Кому на Руси жить хорошо; Родина
Некрасов Н.
Приключения Незнайки и его друзей
Носов Н.
Три толстяка; Зависть
ОлешаЮ.
Лес; Гроза
Островский А.
Доктор Живаго
Пастернак Б.
Пелевин В.
Омон Ра; Желтая стрела; Жизнь насекомых; Чапаев
и пустота
Платонов А.
Котлован; Сокровенный человек
Пушкин А.
Арап Петра Великого; Дубровский; Евгений Онегин;
Капитанская дочка; Барышня-крестьянка; Руслан и
Людмила; Каменный гость; Пир во время чумы; Ме­
тель; Станционный смотритель
Путешествие из Петербурга в Москву
Радищев А.
Салтыков-Щед­
Господа Головлевы; История одного города; Поше­
хонская старина
рин М.
При свете дня
Солоухин В.
Стругацкие А. и Б. Гадкие лебеди; Пикник на обочине; Трудно быть бо­
гом; Улитка на склоне
Суворов В.
Ледокол; Кто начал Вторую мировую войну!; Аква­
риум
Толстой А.
Гиперболоид инженера Гарина; Дъя чего снег идет.
Толстой Л.
Казаки; Война и мир; Севастополь в декабре месяце;
Севастополь в августе, 1855 год
Тургенев И.
Ася; Вешние воды; Дворянское гнездо; Накануне; Отцы
и дети; Рудин; Порог; Первая любовь
Фонвизин Д.
Недоросзь
Хлебников В.
Иранская песня
Цветаева М.
Из цикла “Стихи к дочери ”
Чернышевский Н. Что делать?
Чехов А.
Дама с собачкой; По дезам службы; Чайка; Ионыч;
О любви; Три сестры; Случай из практики
Обыкновенное чудо
Шварц Е.
Кабаков А.
Каверин В.
Козловский Е.
Куприн А.
Лермонтов М.


432

Литературные источники

Памятники древнерусской литературы X I— начала XVIII веков:
Повесть о московском взятии.
Повесть о Фроле Скобееве
Гистория о матросе Василии Корнетском
Сказание о Борисе и Глебе
Хождение богородицы по мукам
Повесть о битве на реке Калке
Переписка кн. А. Курбского с Иваном Грозным
Физиолог


Библиография
Абрамов 1994— Абрамов Н. Словарь русских синонимов и сходных по
смыслу выражений. М.: Русские словари, 1994.
Аверинцев 1996 — Аверинцев С. С. Риторика и истоки европейской ли­
тературной традиции. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996.
Александрова 1968— Александрова 3. Е. Словарь синонимов русского
ты ка. М.: Советская энциклопедия, 1968.
Алюшин, Князева 2004 — Алюшин А. Л., Князева Е. Н. Скорость вос­
приятия // Вопросы философии. 2004. № 9. С. 13S— 148.
Апресян, Апресян 1993 — Апресян В. Ю., Апресян Ю.Д. Метафора в
лексикографическом толковании эмоций // Вопросы языкознания. 1993.
№ 3. С. 27—35.
Апресян 1995 — Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. 2. Интегральное
описание языка и системная лексикография. М.: Школа «Языки русской
культуры», 1995.
Апресян 2000 — Апресян В. Ю. Ожить 1, Воскреснуть 1ИНовый объяс­
нительный словарь синонимов русского языка / Под общ. рук. Ю. Д. Апре­
сяна. М., 2000. Вып. 2. С. 243—246.
Апресян 2004а — Новый объяснительный словарь синонимов русско­
го языка / Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. 2-е изд., испр. и доп. Москва;
Вена, 2004.
Апресян 20046 — Апресян Ю. Д. Видеть /./., Замечать /./., Видать,
Лицезреть, Зреть // Новый объяснительный словарь синонимов русского
языка. 2-е изд., испр. и доп. / Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена,
2004. С. 92—97.
Апресян 2004в — Апресян Ю. Д. Воображать 1, Представлять 3, Ви­
деть 3.1. // Новый объяснительный словарь синонимов русского языка.
2-е изд., испр. и доп. / Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена 2004.
С. 135— 139.
Апресян, Жолковский, Мельчук 1984 —Апресян Ю. Д.. Жолковский А. К,
Мельчук И. А. Память // И. А. Мельчук, А. К. Жолковский. Толково-комби­
наторный словарь современного русского языка: Опыт семантико-син-


434

Библиография

таксического описания русской лексики // Weiner Slawisticher Almanach.
Son. 2.1984. С. 552—571.
Ариес 1992 — Ариес Ф. Человек перед лицом истории. М., 1992.
Ариес 1999— Ариес Ф. Ребенок и семейная жизнь при старом порядке.
Свердловск, 1999
Аристотель 2004 — Аристотель. О памяти и припоминании // Вопросы
философии. 2004. Ха 7. С. 161— 168.
Арутюнова 1976 — Арутюнова Я. Д. Предложение и его смысл (Логи­
ко-семантические проблемы). М.; Наука, 1976.
Арутюнова 1989 — Арутюнова Н. Д. «Полагать» и «Видеть» (к пробле­
ме смешанных пропозициональных установок) // Логический анализ язы­
ка. Проблемы интенсиональных и прагматических контекстов / Отв. ред.
Н.Д. Арутюнова. М.: Наука, 1989. С. 7—30.
Арутюнова 1990а — Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория
метафоры. М., 1990. С. 5—32.
Арутюнова 19906— Арутюнова Н. Д. Метафора/ / Лингвистический
энциклопедический словарь.Советская энциклопедия. М., 1990. С. 296—297.
Арутюнова 1994 — Понятие судьбы в контексте разных культур Отв.
ред. Я. Д Арутюнова. М.: Наука, 1994.
Арутюнова 1997а — Арутюнова Я. Д Время: модели и метафоры // Ло­
гический анализ языка. Язык и время / Отв. ред. Я. Д. Арутюнова, T. Е. Ян~
ко. М., 1997. С. 51—61.
Арутюнова 19976— Арутюнова Я. Д. О стыде и стуже // Вопросы язы­
кознания. 1997. Ха 2. С. 59—70.
Арутюнова 1998 — Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М.: Языки
русской культуры, 1998.
Арутюнова 2002 — Арутюнова Н.Д. Мужчины и женщины: конкурс
красоты // Weiner Slawistischer Almanach. Sonderband 55.2002. С. 483—489.
Ассман 2004 — АссманЯн. Культурная память: Письмо, память о прош­
лом и политическая идентичность в высоких культурах древности. М.: Язы­
ки славянской культуры, 2004.
Бабкин, Шендецов 1981 — Бабкин А.М., Шендецов В. В. Словарь ино­
язычных выражений и слов. М., 1981.
Баранов и др. 1996 — Баранов А. Я , Добровольский Д. О., Михай­
лов М. Я., Паршин П. Б., Романова О. И. Англо-русский словарь по линг­
вистике и семиотике. М.: Помовский и партнеры, 1996.
Барт 1994— Барт Р. Разделение языков // Избранные работы: Семиоти­
ка. Поэтика: Пер. с фр. / Сост., общ. ред. и вступ. ст. Г. К. Косикова. М.:
Издательская группа «Прогресс», «Универе», 1994.
Барт 1996— Барт Р. Мифологии. М.: Изд-воим. Сабашниковых, 1996.
Барт 1997— Барт Р. Camera lucida. М.: Ad Marginem, 1997.


Библиография

435

Барт 1999 — Барт Р Фрагменты речи влюбленного. М., 1999.
Бахтин 1972-—Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М.; Ху­
дожественная литература, 1972.
Белодед 1981 — Белодед И. К (1972) Развитие языков социалистических
наций СССР // История советского языкознания. Некоторые аспекты общей
теории языка. Хрестоматия. Составил Ф. М. Березин. М.: Высшая школа,
1981. С. 125— 133.
Беньямин 2005 — Беньямин В. Берлинские хроники. // Павлов Е. Шок
памяти. Автобиографическая поэтика Вальтера Беньямина и Осипа Ман-.
делыптама. М.: Новое литературное обозрение, 2005. С. 165—208.
Бергсон 1992 — Бергсон А. Материя и память // Собрание сочинений.
T. I. М.: Московский клуб, 1992. С. 160—325.
Берков, Мокиенко, Шулежкова 2000 — Берков В. П., Мокиенко В. М ,
Шулежкова С. Г. Большой словарь крылатых слов русского языка. М.: Рус­
ские словари; Астрель; ACT, 2000.
Бестужев 1821 — Бестужев (Марлинский) А. А. Ответ на письмо к изда­
телям «Соревнователя просвещения» // Соревнователь просвещения и бла­
готворения. Ч. 14. Кн. 2.1821. С. 217—218.
Бодрийяр 2000— Б о д р и й яр Ж. Соблазн. М.: Ad Marginem, 2000.
Бодрийяр 2001 — Бодрийяр Ж. Система вещей / Пер. С Н. Зенкина. М.:
Руцомино, 2001.
Бойм 1995 — Бойм С. Китч и социалистический реализм // Новое лите­
ратурное обозрение. 1995. № 15. С. 54— 65.
Бонецкая 1993 — Бонецкая Н. П. А. Флоренский: имя — образ— про­
изведение// Weiner Slawistischer Almanach. 31.1993. С. 99— 126.
Борухов 1991 — Борухов Б. Л. «Зеркальная» метафора в истории куль­
туры // Логический анализ языка. Культурные концепты / Отв. ред. Н. Д. Ару­
тюнова. М.: Наука, 1991. С. 109— 117.
Брагина 1995 — Брагина Н. Г. Устойчивые словосочетания и интер­
текст // Речевые и ментальные стереотипы в синхронии и диахронии / Отв.
ред. T. М . Николаева. М., 1995.
Брагина 1996 — Брагина Н. Г. Культурный комментарий в словаре //

Proceedings o f the International Conference «Language and the World o f
Language Speaker*. Moscow, 1996.
Брагина 1999a — Брагина H. Г. «Во власти чувств»: мифологические
мотивы в языке // Славянские этюды. Сб. к юбилею С. М. Толстой /Отв. ред.
Е. Е. Левкиевская. М.: Индрик, 1999. С. 86— 102.
Брагина 19996— Брагина Н. Г. Имплицитная информация и стереоти­
пы дискурса // Имплицитность в языке и речи. М.: Языки русской культуры,
1999. С. 43—57.


436

Библиография

Брагина 1999а— Брагина Н. Г. Фратмеэтяингвокульгурологического
Левашова(Базовыеионита)НФразеология■ ампексте культуры/ О п. рея.
В . Н. Тетя. Мд Яшки русской культуры, 1999.С 131— 138.
Брагина 2001 Брагина Н. Г. Имена лиц в общественной культурнопамяти // Имя: внутренняя структура, семантическая аура, коятексх Тезисы мевдунарсдаой научной конференции.Ч . 1/Отв.ред.Г.А/.//»каж кааМ ^2001.С 12— 15.
Брагина 2003а— Брагина Я . Г. «Мифологический» Хаос (Культурный
елец вязыке)// Космос и хаос: Концептуальные ноля порядка и беспорядка /
О п.реяН .Д . Арутюнова М^Иищна^ТОЮЗ.С. 18— 31.
Брагина 20036— Брагина И. Г. Память и прошлое; языковые образы,
культурные практики Я № к РАН. Сер.лиг н хз.2003. X 62.Лг 5. С. 3— 13.
Брагина2003в— Брагина Н. Г. Языковые образы памяти НРусистика на
вороге X X I века: проблемы и перспективы. Материалы международной
научной конференции (Москва, 8— 10 июня2002 г.)/Сост.И. JC Онипенко.
М .; ИРЯ РАН,2003. С 155-157.
Брагина2004а— Брагина Н. Г. Красота: энергия влечения и образ власти // Языки эстетики. Концептуальные поля прекрасного и безобразного /
Огв. ред.Н.Д. Арутюнова, Кадрил,2004. С.487—503.
Брагина 20046— Брагина Я . Г Фразеологические тексты. Память как
фразеологический текст // Культурные слои во фразеологических и дискур­
сивных практиках / Отв. ред. Я. Н. Телия. М .: Языки славянской культуры,
2004. С. 189—201.
Брагина 2005 — Брагина Я . Г. Социокультурные конструкты в языке.
М .: Гос. ИРЯ им.А . С. Пушкина, 2005.
Брагина, Ефимова,Опарина, Сандомирская— Брагина Н., Ефимова А.,
ОпаринаЕ^ Сандояшрская И. Фразеология в перспективе коллективной
культурной идентичности (исследование русских устойчивых словосочета­
ний). Рукопись.
Булыгина, Шмелев 1989— Булыгина Т. В , Шмелев А .Д Ментальные
предикаты в аспекте аспектологнн // Логический анализ. Проблемы интен­
сиональных и прагматических контекстов / Огв. ред. Н. Д. Арутюнова. М .:
Наука, 1989.С31—54.
Вейосш 1991— ВейсманА.Д Греческо-русскийсловарь.Репринт 5-гонзд.
1899г. М^. 1991.
Верещагин 2004 — Верещагин Е. М. «Помни» и «наблюдай»: деятель­
ностный и избирательный характер памяти // Память и беспамятство в
церкви и обществе: итоги XX века: Материалы Международной научноязыковой

богословской конференции (Москва 18—20 сентября 2000 г.). М.: СвятоФиларетовский церковно-христианский институт, 2004. С. 53— 60.


Библиографий

437

Верещагин,Костомаров2000— В ер ещ а ги н Е . М , К о ст о м а р о в В . Г Дом
бытия юыка. В поисках новых путей дингвостравоведсния:«отцепим лого*
эписгсмы. М , 2000.
Верещагин, Костомаров 1980— Верещагин Е. М., Костомаров В . Г.
Лкнгвострановедческая теория слова.№ : Русский язык,. 1980.
Верная 1998— Вернам Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли.
№ ,1988.
Вико 1994— В и к о Д ж . Основания Новой науки об общей природе на­
ций. Москва; Киев, 1994.
Витгенштейн 1994— Витгенштейн Л. Культура и ценность11Философ­
ские работы. Ч . 1.М .:Гнш ис, 1994. С .407—492.
Вонно-Ясенецкий 1993— Войно-Ясенецкий В. Ф. (архиепископ Лука).
Д ук,душа, тело. № , 1993.
Воронин 1994— ВоронятА . >1 Музей как креативное пространство куль­
туры /Ф иш кофаш ежхаедояания1№ ,!994.Ла1.Сб9—84.
Выготский 1982— В ы го т ск и й Л . С. Собрание сочинений. T. 1.М .: Пе­
дагогика, 1982.
Гак 1997— Гак В , Г. Пространство времени / Логический анализ языка.
Язык н время/Огв. ред.К Д. Арутюшта. М_, 1997.С. 124— 130.
Гак 1999— Гак В. Г. Национально-культурная специфика меронимическик фразеологизмов // Фразеология в контексте культуры / Огв. ред,
В . Н. Телия. М .: Языки русской культуры, 1999. С. 260—265.

Гак2000— Г а к В. Г. Пространство вне пространства// Логический анализ
жшка. Языки пространств/Огв. ред.#. Д А рут ю н ова. №,2000. С. Ш —134.
Гаспаров 1996— Г жпаров Б. М. Язык Память. Образ. Лингвистика г ы юавого существования. № : Новое литературное обозрение, 1996.
Гегель 1968— 1973— Гегель Г В. Ф Эстетика; В 4хМ _, 1%8— 1973.
Геллер 1994— Г ел л ер Л . Возвышенное в системе эстетических катего­
рий ждановского социалистического реализма / Werner Slawtstischer Alm a­
nach. 34.1994. S .8 1— 114.
Гинзбург 1987 — Гинзбург Л. Я. Литература в поисках реальности: Ста­
тьи. Эссе. Заметки. Я : Сок. писатель, 1987.
Глинка 1951— Гтнка Ф.Н. ( Ш 6) Письмо к генералу H. Н. ©переводе
воинских выражений на русский язык. Письма к другу / «Декабристы».
Поэзия, драматургия, проза, публицистика, литературная критика / Сост.
Вл. Орлов. М.; Л.; Гослитиздат; 1951. С. 322—325.
Гончаров 1938— Г о н ч а р о в И . А. (1870) Письмо к С. А. Толстой, 11 нояб­
ря // Литературно-критические статьи и письма / Под ред. А П . Р ы б а с о ва .
Л.: Гослитиздат; 1938. С. 363—364.
Горбаяевич 1979— Горбачевой К. С.ТХа6аоЕ.Л. Словарьэпитетов рус­
ского литературного языка.Л .: Наука, 1979.


438

Библиография

Грайс 1958 — Грайс Г. П. Логика и речевое общение // Новое в зарубеж­
ной лингвистике. Выл. 16. М., 1985. С. 217—238.
Гринцер 1994 — Историческая поэтика. Литературные эпохи и типы
художественного сознания / Отв. ред. Я. А. Гринцер. М., 1994.
Гудков 1999 -г-Гудков Д. Б, Прецедентное имя и проблемы прецедентности. М.: Изд-во Московского ун-та, 1999.
Гура 1997 — Гура А. В. Символика животных в славянской народной
традиции. М.: Индрик, 1997.
Даль 1955 — Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского язы­
ка. T. 1— 4. М.: Государственное изд-во иностранных и национальных сло­
варей, 1955.
Даль 1984 — Даль В. И. Пословицы русского народа. T. 1—2. М.: Худо­
жественная литература, 1984.
Делёз 1998 — Делёз Ж. Логика смысла. М.: Раритет, 1998.
Делёз 2000 — Делёз Ж. Критическая философия Канта: учение о спо­
собностях. Бергсонизм. Спиноза. М.: Per Se, 2000.
Демьянков 1996— ДемьянковВ. 3. Стереотип/ / Краткий словарькогнитивных терминов / Кубрякова Е. С., Демьянков В. 3., Панкрац Ю. Г., Лузи­
на Л. Г. Под общ. ред. Е. С. Кубряковой. М.: Филологический факультет МГУ
им. М. В. Ломоносова, 1996. С. 177— 179.
Демьянков 1999 — Демьянков В. 3. Интерпретация как инструмент и как
объект лингвистики // Вопросы филологии. 1999. № 2. С. 5— 13.
Демьянков, Воронин, Сергеева, Сергеев 2002 — Демьянков В. 3., Воро­
нин Л. В., Сергеева Д. В., Сергеев А. И. Лингвопсихология как раздел когни­
тивной лингвистики, или: Где эмоция — там и когниция // С любовью к
языку: Сб. научн. тр. Посвящается Елене Самойловне Кубряковой / Отв. ред.
В. А. Виноградов. М.: Институт языкознания РАН; Воронеж: Воронежский
государственный университет; 2002. С. 29—36.
Денисов, Морковкин 1978 — Учебный словарь сочетаемости слов рус­
ского языка / Отв. ред. П. Н. Денисов, В. В. Морковкин. М., 1978.
Деррида 1998 — Деррида Ж. Эссе об имени. М.: Институт эксперимен­
тальной социологии; СПб.: Алетейя, 1998.
Дильтей 1996—Дильтей В. Описательная психология. М.: Алетейя, 1996.
Дмитровская 1991 — Дмитровская М. А. Философия памяти // Логи­
ческий анализ языка. Культурные концепты. М., 1991. С. 78—85.
Добровольский 1996 — Добровольский Д. О. Образная составляющая в
семантике идиом // Вопросы языкознания. 1996. № 1. С. 71 —93.
Друскин 1997— Д рускинЯ . С. Чинари// Weiner Slawisher Almanach. 15.
1997. С. 381—413.
Душенко 1997 — Душенко К. В. Словарь современных цитат. М.: Аграф,
1997.


Библиография

439

Евгеньева — Словарь синонимов русского языка'. В 2т. / Гд. ред А. П. Евгеньева. М.: наука, 1970—1971.
Евзлин 1993 -*~Евзлин М. Космогония и ритуал. М.: Радикс, 1993.
Ермолович 1999 — ЕрмоловичД. И. Англо-русский словарь персона­
лий. М : Русский язык, 1999.
Жак Деррида 1993 — Жак Деррида в Москве: деконструкция путеше­
ствия. М.: РИК «Культура»; изд-во «Al Marginem», 1993.
Зализняк 2006— Зализняк Анна А. Память и забвение в русской языковой
картине мира // Вторая международная конференция по когнитивной науке.
Тезисы докладов: В 2 г T 1(Санкт-Петербург 9—13 июня 2006 г.). С. 275—276.
Занусси 2004 — Занусси К. «Искусство, в котором нет духовного изме­
рения, — бесполезно». Интервью Маргариты Шилкиной с польским кино­
режиссером Кшиштофом Занусси // Память и беспамятство в церкви и
обществе: итоги XX века: Материалы Международной научно-богослов­
ской конференции (Москва 18—20 сентября 2000 г.). М.: Свято-Филаретовский церковно-христианский институт; 2004. С. 92—95.
Земская 1996— Русский язык конца XX столетия: Коллективная моногра­
фия / Под ред. Е. А. Зейской. ( 1985— 1995). М.: Языки русской культуры, 1996.
Зубов 2000 — Зубов А. Припоминание и изменение ума— два важней­
ших основания возрождения российского общества // Память и беспамят­
ство в церкви и обществе: итоги XX века: Материалы Международной
научно-богословской конференции (Москва 18—20 сентября 2000 г.). М.:
Свято-Филатовский церковно-христианский институт, 2004. С. 41—50.
Иванов 1980— Иванов Вяч. Вс. Структура Гомеровских текстов, описы­
вающих психические состояния // Структура текста. М., 1980.
Иванов 1999 — Иванов Вяч. Вс. Очерки по предыстории и истории се­
миотики // Избранные труды по семиотике и истории культуры. М.: Языки
русской культуры, 1999. T. 1.
Иванов, Топоров 1977 — Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Вклад Р. О. Якоб­
сона в славянские и индоевропейские фольклорные и мифологические ис­
следования // Roman Jakobson Echoes of His Scholarship. 1977. P. 163— 184.
Ивинская 1992 — Ивинская О. Годы с Борисом Пастернаком. В плену
времени. М.:Либрис, 1992.
Иомдин 2004— Иомдин Б. Л. Осенить 2.1, Озарить 2.1ИНовый объяс­
нительный словарь синонимов русского языка. 2-е изд., испр. и доп. / Под
общ. рук. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена, 2004. С. 722—726.
Йейтс 1997— Йейтс Ф. Искусство памяти. СПб., 1997.
Кабакова 1999 — Кабакова Г. И. Девушка // Славянские древности: этно­
лингвистический словарь. М.: Международные отношения, 1999. Т. 2. С. 36—39.
Кант 1966 — Кант И. Антропология с прагматической точки зрения //
Кант Иммануил. Собр. соч.: В 6 т. М., 1966. Т. 6.


440

Библиографий

Карамзин 1818 — К а р а м зи н H . М . История Государства Российского.
2-е иэд., испр. СПб., 1818. T. 1.
Карамзин 1820— К а р а м зи н H . М . О любви к отечеству и народной гордости// Сочинения. 3-е иэд., испр. и умнож. СПб., 1820. Т. 7. С. 137— 138.
Караулов 1987 — Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность.
М , 1987.
Кассирер 2002 — Кассирер Э. Философия символических форм. Язык.
М .; СПб., 2002. Т. 1—3.
Кибрик, Нариньяни 1987 — Моделирование языковой деятельности в
интеллектуальных системах / Под ред А . Е. Кибрика, А . С. Нариньяни. М .:
Наука, 1987.
Кнабе 2004— Кнобе Г. Вторая память Мнемозины // Вопросы литера­
туры. Январь— февраль 2004. С. 3— 24.
Князева, Туробов 2002 — Князева Е., Туробов А. Познающее тело //
Новый мир. № 11.2002. С. 136— 154.
Костомаров 1999 — Костомаров В. Г. Языковой вкус эпохи. Из на­
блюдений над речевой практикой массмедиа. 3-е изд., испр. и доп. СПб.:
Златоуст, 1999.

Костомаров 2001 — Костомаров В. Г.,Бурвикова Н. Д. Старые мехи и
молодое вино. Из наблюдений над русским словоупотреблением конца
XX века. СПб.: Златоуст, 2001.
Кочетков 2004— Кочетков Г. Память в церкви как дар Божий и беспамят­
ство как грех //Память и беспамятство в церкви и обществе: итоги XX века:
Материалы Международной научно-богословской конференции (Москва
18—20 сентября 2000 г.). М.: Свято-Филаретовский церковно-христианский
институт, 2004. С. 15—24.
Красухин 1997— Красухин К. Г. Три модели индоевропейского време­
ни на материале лексики и грамматики //Логический анализ языка. Язык и
время / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова, T. Е. Янко. М., 1997. С. 62—77.
Крейдлин 1996— Крейдлин Г. Стереотипы возраста // Wiener Slawistischer Almanach. 37.1996. С. 207—218.
Кронгауз 1998 — КронгаузМ. А. Речевые клише: энергия разрыва //
Лики языка. К 45-летию научной деятельности Е. А. Земской / Отв. ред.
М Я. Гловинская. М.: Наследие, 1998. С. 185— 195.
Крысин 2003 — Современный русский язык: Социальная и функцио­
нальная дифференциация / Отв. ред. Л. П. Крысин. М.: Языки славянской
культуры, 2003.
Кубрякова 1991— Кубрякова Е. С. Об одном фрагменте концептуаль­
ного анализа слова Память // Логический анализ языка. Культурные кон­
цепты / Отв. ред. Н. Д Арутюнова. М. : Наука, 1991. С. 85—91.


Библиография

441

Кубрякова 2000— Кубрякова Е . С. О понятиях места, предмета и про­
странства // Логический анализ языка. Языки пространств / Отв. ред.
Н. Д. Арутюнова. М ., 2000. С. 84-—92.
Кубрякова, Шахнарович, Сахарный 1991— Кубрякова Е . С , Шахнаровин А . М ., Сахарный Л. В. Человеческий фактор в языке. Язык и порожде­
ние в речи. М .: Наука, 1991.
Кузнецов 2001 — Современный толковый словарь русского языка / Гл.
ред. С. А. Кузнецов. М ., 2001.
Купина 1995 — Купина Н. А. Тоталитарный язык: Словарь и речевые
реакции. Екатеринбург; Пермь, 1995.
Курилович 1962 — Курилович Е . Деривация лексическая и деривация
синтаксическая: К теории частей речи // Очерки по лингвистике: Сборник
статей. М .: ИЛ, 1962. С. 57— 70.
Кюхельбекер 1954— Кюхельбекер В . К. (1821) Лекция о русской лите­
ратуре и русском языке, прочитанная а Париже в июне 1821 г. (пер. е
франц.) И Литературное наследство. Т. 59. Декабристы-литераторы. 1. М .:
Изд-воАН СССР, 1954. С. 366—380.
Лакан 1995 — Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе.
М.:Гнозис, 1995.
Лахманн 1992 — Лахманн Р. Семиотическое несчастье мнемониста //
Сб. статей к 70-летию Ю . М . Лотмана. Тарту, 1992. С. 10— 19.
Лебедев 1989— Лебедев А. В. Эон // Философский энциклопедический
словарь. 2-е изд. М ., 1989.
Левин 1988— Левин Ю. Заметки о семиотикелозунгов //W einer SlawistischerAlm anach. 22.1988. S. 69—85.
ЛингЭС 1990— Лингвистический энциклопедический словарь/ Гл. ред,
В. Н. Ярцева. М .: Сов. энциклопедия, 1990.
Лиотар 1999— ЛиотарЖ.-Ф. Эмма//Логос (1999). № 5.15. С. 93— 120,
Лиотар 2001 — Лиотар Ж.-Ф. Хайдеггер и «евреи». СПб.: Аксиома,

.

2001

ЛитЭС 1987— Литературный энциклопедический словарь. М .: Совет­
ская энциклопедия, 1987.
Ломоносов 1952 — Ломоносов М . В . { \ 748) Краткое руководство к крас­
норечию // Ломоносов М. В. Поли. собр. соч. М .: Изд-во АН СССР, 1952.
T. VU. С. 92.
Лосев 1990— Лосев А. Ф.Кронос //Мифологический словарь/Гл. ред,
Е. М. Мелетинский. М .: Советская энциклопедия, 1990.
Лосев 1991 — Лосев А. В. Хаос //Мифы народов мира: Энциклопедия.
Т.2. М ., 1991.
Лотман 1992 — Лотман Ю. М. Память в культурологическом освеще­
нии //Лотман Ю. М. Избр. статьи. T. 1—3. Таллин: Александра, 1992.


442

Библиография

Лотман 1994 — Лотман Ю. М. Смерть как проблема сюжета // Лот­
ман Ю. М. и тартуско-московская семиотическая школа. М.: Гнозис, 1994.
Лоуэнталь 2004— Лоуэнталь Д. Прошлое— чужая страна. СПб.: Вла­
димир Даль, 2004.
Лурия 1994 — Лурия А. Р. Маленькая книжка о большой памяти (Ум
мнемониста). М.: Эйдос, 1994.
Лурия 1996 — Лурия A. PIПотерянный и возвращенный мир / / Романти­
ческие эссе. М.: Педагогика-Пресс, 1996.
Львов 1984— Львов М. Р. Словарь антонимов русского языка. М., 1984.
Мамардашвили, Пятигорский 1997— Мамардашвили М. К., Пятигор­
ский А. М. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании,
символике и языке / Под ред. Ю. П. Сенокосова. М.: Языки русской культу­
ры, 1997.
Мандельштам 1966 — Мандельштам О. Э. Слово и культура // Собра­
ние сочинений: В 2 т. / Под ред. проф. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. Т. 2.
Стихотворения. Проза. Inter-Language Literary Associates., 1966.
MAC 1981— 1984— Словарь русского языка: В 4 х / Гл. ред. А. П. Евгеньева. М., 1981— 1984.
Маслова 1989 — Маслова В. А. К построению психолингвистической
модели коннотации // Вопросы языкознания. 1989. № 1.
Мельчук, Жолковский 1984— Мельчук И. А., Жолковский А. К Толково­
комбинаторный словарь современного русского языка: Опыт семантико­
синтаксического описания русской лексики // Weiner Slawisticher Almanach.
Son. 2 .1984. (TKC)
Месяц 2004— Месяц С. В. Трактат Аристотеля «О памяти и припомина­
нии» // Вопросы философии. 2004. № 7. С. 158— 161.
Мечковская 2002 — Мечковская Н. Б. Концепты «начало» и «конец»:
тождество, антонимия, асимметричность // Логический анализ языка. Се­
мантика начала и конца / Отв. ред. Я. Д. Арутюнова. М.: Индрик, 2002.
С. 109-120.
Мечковская 2003 — Мечковская Н. В. О недоверии к красоте и влече­
нии к хаосу (по лингвосемиотическим данным) //Логический анализ язы­
ка: Космос и хаос: Концептуальные поля порядка и беспорядка. М., 2003.
С. 41—53.
Михеев 2004— Михеев М. Ю. Мысль на пути от головы к устному рас­
сказу, уловленная дневником. Яред-текст, особенности памяти «дневнициста», парадоксы дневниковой прозы // Человек. 2004. Ха 2. № 6.2005.
Мокиенко, Никитина 1998— Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Толковый
словарь языка Совдепии. СПб.: Фолио-Пресс, 1998.
Молотков 1986 — Войнова Л. А., Жуков В. Я., Молотков А. И., Федо­
ров А. И. Фразеологический словарь русского языка / Под ред. А. И. Мо­
лоткова. 4-е изд., стереотип. М.: Русский язык, 1986.


Библиография

443

Морковкин 1984 — Морковкин В. В.,БёмеН. О.,Дорогонова И. А И в а ­
нова Т. Ф., Успенская И.Д. Лексическая основа русского языка: Комплекс­
ный учебный словарь / Под ред. В. В. Морковкина. М.: Русский язык, 1984.
Мэйси 1999 — МэйсиД. О субъекте у Лакана //Логос (1999). № 5.15.
С. 66-80.
Нанси 1999— Нанси Ж. Л. Corpus. М.: Ad Marginem, 1999.
Николаева 2000— Николаева T М. От звука к тексту. М.: Языки русской
культуры, 2000.
Николаева 2002 — Николаева T. М. «Скрытая память» языка: попытка
постановки проблемы // Вопросы языкознания. 2002. № 4. С. 25— 4L
Ницше 1990— Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М.: Мысль, 1990.
Ожегов, Шведова 1995 — Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый сло­
варь русского языка, М., 1995.
Опарина 2004 — Опарина Е. О. Установка культуры и диапазон метафоризации: К вопросу о мотивах образной концептуализации // Культурные
слои во фразеологических и дискурсивных практиках / Отв. ред. В. Н. Телия.
М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 53—59.
Павлов 2005 — Павлов Е. Шок памяти. Автобиографическая поэтика
Вальтера Беньямина и Осипа Мандельштама. М.: Новое литературное обо­
зрение, 2005.
Падучева 2000 — Падучева Е. В. Пространство в обличии времени и
наоборот (к типологии метонимических переносов) //Логический анализ
языка. Языки пространств / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова. М., 2000. С. 239—254.
Платон 1993 — Платон. Федон / Пер. С. П. Маркиша // Собр. соч.: В 4 т.
М., Мысль, 1993. Т. 2. С. 7—80.
Плотин 2004— Плотин. Об ощущении и памяти // Вопросы философии.
2004. №7. С. 170—173.
Плунгян 1997 — Плунгян В. А. Время и времена: к вопросу о категории
числа // Логический анализ языка. Язык и время / Отв. ред. Н. Д. Арутюно­
ва, T. Е. Янко. М., 1997. С. 158— 169.
Потебня 1905 — Потебня А. Изъ записокъ по теорш словесности. Харь­
ков: Паровая типография и литография М. Зильберг и С-вья, 1905.
Потебня 1989— Потебня А. А. О некоторых символах в славянской на­
родной поэзии. Слово и миф. М., 1989. С. 306—313.
Прохоров 1997— Прохоров Ю. Е. Национальные социокультурные сте­
реотипы и их роль в обучении русскому языку иностранцев. М.: ИКАР,
1997.
Рассел 1997— Рассел Б. Человеческое познание. Его сферы и границы.
Киев, 1997.
Рашидов 1976 — Рашидов Ш. Р. Русский язык— язык взаимного обще­
ния и сотрудничества всех наций и народностей Советского Союза / / Рус-


444

Библиография

стай язык — д ы к межнационального общения народов СССР / Ош. ред.
U . К Кондаков М.: Просвещение, 1976. С 5— 28.
Рекхенбах 1962— Р ей х ен б а х Г. Направление времени. М.: Изд. ин. лит­
ры, 1962.
Рум, Колесников, Пасечник и др. 1978 — Р у м Р . У ., К о л есн и к о в Л . В .,
П асечш ис Г. А- и др. Великобритания. Лингвострановедческий словарь/Под
ред. Е Ф . Рогова. М.: Русский язык, 1978.
Сандомирская 2001 — С ан дом и рская И. И . Книга о Родине. Опыт анали­
за дискурсивных практик // Wdner Siawisticher Almanach. Son. SO. 2001.
Сартр 1993 — С а р т р Ж .-П . Очерк теории эмоций // Психология эмо­
ций. Тексты. VL, 1993. С. 126—144.
Селезнев 1988— С ел езн ев А/. Г. Вера сквозь призму языка // Прагмати­
ка и проблемы интенсиональное™ / Отв. ред. Н . Д . А р у т ю н о ва . М., 1988.
С 244—254.
Сёрль 1986— С ёр л ъ Д ж . Р. Классификация иллокутивных актов /Н о­
вое в зарубежной лингвистике. Вьщ. XVIL М : Прогресс, 1986. С. 170— 194.
СРЯ XI—XVII— Словарь русского языка XI—XVII вв. Выл. 4; 8; 13. М.:
Наука, 1977; 1981; 1987.
Соловьев 1890— 1907 — С о л о в ь е в Вл. Пространство // Брокгауз и Еф­
рон: Энциклопедический словарь в 86 томах. 1890—1907 гг.
Соловьев 1989— С о л о вь ев В л. Судьба Пушкина И Юность. 1989.
Спиридонова2002 — С п и р и д о н о ва Н . Ф . От напала к концу: семантика
прилагательного п о сл ед н и й И Логический анализ языка. Семантика начала
и конца / Отв. ред. Н . Д . А рут ю н ова. М.: Индрик,2002. С. 169— 180.
Степанов 1997— С т еп а н о в Ю . С . Константы: словарь русской культу­
ры. Опыт исследования. М.: Языки русской культуры, 1997.
Телия 1986 — Телия В . Н . Коннотативный аспект семантики номина­
тивных единиц. М-, 1986.
Телия 1990— Т елия В . IL Фразеология / Лингвистический энциклопе­
дический словарь. М , 1990.
Телия 1993 — Гелия В . Н . Культурно-национальные коннотации фразео­
логизмов (от мировидения к миропониманию) / Славянское языкознание.
XI Международный съезд славистов. М , 1993. С. 302—314.
Телия 1995 — Телия В . Н . О методологических основаниях лингвокуль­
турологии / XI Международная конференция «Логика, методология, фи­
лософия науки». V. Секция философии языка. Москва; Обнинск, 1995.
С. 102— 106.
Телия 1996 — Т елия В . Н . Русская фразеология. Семантический, праг­
матический и лингвокультурологический аспекты. М.: Языки русской куль­
туры, 19%.
Телия 1999 — Телия В . Н . Первоочередные задачи и металогические
проблемы исследованият фразеологического состава языка в контексте куль­


Библиография

445

туры//Фраэеооюгия вконтексте культуры/От*. ред.£. Я. Т елия. М .: Языки
русской культуры, 1999.С 13—24.
Тихонов 1985— Т и хон ов А . Н . Словообразовательный словарь русски
го языка: В 2 т. М_, 1985.
Товарник 1992— Т окарч и к А , Мифы о бессмертии. М ., 1992.
Толстая 1994 — 7Ьдстов С. М. «Глаголы сульбы» и их корреляты в языке
культуры //Понятиесудьбы в контексте ратных культур/Огв.ред. Н .Д . А р у­
т ю н ова. М .: Наука, 1994.С. 143— 145.
Толстая 1998 — Т олст ая С. М. «Человек из теста» (фольклорные моти­
вы и семантические модели)Н Русский язык вего функционировании. Те­
зисы докладов международной конференции. Третья Шмелевские чтения
22— 24февраля 1998с М , 1998.С 99— 100.
Толстой 1995 — Т олст ой Я . Я. Белый цвет И Славянские древности:
этнолингвистический словарь. T. 1. М .; Международные отношения, 1995.
С 151— 154.
Толстой 1997— Т олст ой Я , И . Избранные труды.T 1: Славянская лек­
сикология и семасиология. М .: Языки русской культуры, 1997.

Томпсон 2000— Т ом псон Д . Э. «Братья Карамазовы» и поэтика памяти.
СПб., 2000.
Топоров 1983 — Т оп оров В . Я. Пространство и текст И Текст: семантика
и структура. М .: Наука, 1983.

Топоров 1991 — Т о п о р о в В . Я. Древо мировое // Мифы народов мира:
Энциклопедия. М., 1991. Т 2.
Топоров 1992 — Т о п о р о в В . Я. Космос /УМифы народов мира: Энцик­
лопедия. ML, 1992. Т. 2. С. 9— 10.
Топоров 1995а— Т о п о р о в В . Я. Миф. Ритуал. Символ. Образ. М., 1995.
Топоров 19956 — Т о п о р о в В . Я. Святость и святые в русской духовной
культуре. T. 1: Первый век христианства на Руси. М.: Гнозис; Языки русской
культуры, 1995.
Тургенев 1930 — Т ур ген ев И . С. (1882). Русский язык // Т ур ген ев И. С .
Сочинения. М.; JL: ГИХЛ, 1930—1934. T X.
Тынянов 1924— Ты нянов Ю . Н. Словарь Ленина-полемиста // ЛЕФ. 1924.
Jfel. С. 81— 110.
Тынянов 1977 — Тынянов Ю. Я. Поэтика. История литературы. Кино.
М : Наука, 1977.
Уитроу 1964 — У ит роу Дж. Естественная философия времени. М , 1964.
Урысон 1997а — У ры сон Е. В . Архаические представления в русской
языковой картине мира: Авгореф. дисс
доки филол. наук. М., 1997.
Урысон 19976 — У ры сон Е. В . Д у ш а I. /., С е р д ц е 2.1 // Новый объясни­
тельный словарь синонимов русского языка. 2-е изд., испр. и доп. / Под общ.
рук. Ю . Д . А п р еся н а . Москва; Вена, 2004. С. 302—306.


446

Библиография

Урысон 19976 — Урысон Е. В. Дыра // Новый объяснительный словарь
синонимов русского языка/Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. М., 1997. Вып. 1.
С 92—96
Урысон 1997в— Урысон Е. В. Зрение ИНовый объяснительный словарь
синонимов русского языка / Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. М., 1997. Вып. 1.
С 137— 139.
Урысон 2000 — Урысон Е. В. Место 3 // Новый объяснительный сло­
варь синонимов русского языка / Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. М., 2000.
Вып. 2. С 189—191.
Урысон 2003 — Урысон Е. В. Проблемы исследования языковой карти­
ны мира: Аналогия в семантике. М.: Языки славянской культуры, 2003.
Урысон 2004а— Урысон Е. В. Воображение, Фантазия//Новый объяс­
нительный словарь синонимов русского языка. 2-е изд., испр. и доп. / Под
общ. рук. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена, 2004. С. 139— 142.
Урысон 2004в— Урысон Е. В. Скука 7, Тоска 2 // Новый объяснитель­
ный словарь синонимов русского языка. 2-е изд., испр. и доп. / Под общ.
рук. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена, 2004. С. 1032— 1034.
Урысон 2004г — Урысон Е. В. Тоска 1, Уныние, Печаль I, Грусть И Но­
вый объяснительный словарь синонимов русского языка. 2-е изд., испр. и
доп. / Под общ. рук. Ю. Д. Апресяна. Москва; Вена, 2004. С. 1165— 1170.
Успенский 1979 — Успенский В. А. О вещных коннотациях абстрактных
существительных // Семиотика и информатика. 1979. №11.
Успенский 1994 — Успенский Б. А. Избранные труды. T. 1—2. М., 1994.
Успенский 1995 — Успенский Б. А. Семиотика искусства. М.: Языки рус­
ской культуры, 1995.
Ушаков— Толковый словарь русского языка. T. 1—4 / Гл. ред. Д. Н. Уша­
ков. М., 1935— 1940.
Фасмер — Фасмер М. Этимологический словарь русского языка.
T. 1—4. М., 1986—1987.
Фатеева 2003 — Фатеева Н. А. Поэт и проза. Книга о Пастернаке. М.:
Новое литературное обозрение, 2003.
Филин 1976 — Филин Ф. П. Актуальные проблемы изучения русского
языка и его преподавания в национальной школе / Русский язык — язык
межнационального общения народов СССР Отв. ред. М. И. Кондаков. М.:
Просвещение, 1976. С. 54— 63.
Флоренский 1922 — Флоренский П. А. Мнимости и геометрия. Расши­
рение области двумерных образов геометрии. (Опыт нового истолкования
мнимостей.) М.: Поморье, 1922.
Флоренский 1985 — Флоренский 77. А Собрание сочинений. T. 1: Статьи
по искусству. Paris, 1985.
Флоренский 1990— Флоренский 77. А. Столп и утверждение истины. T. 1.
М., 1990.


Библиография

447

Флоренский 1993 — Флоренский П . А . Анализ пространственности и
времени в художественно-изобразительных произведениях. М.: Изд. группа
«Прогресс», 1993.1990.
Федоров 1991 — Фразеологический словарь русского литературного
языка конца XVIII—XX вв.: T. 1—2 / Под ред. А. И. Федорова. Новосибирск:
Наука, Сиб. отд-ние, 1991.
Фрейд 1990 — Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни // Психоло­
гия бессознательного. М., 1990.
Фрейд 1992 — Фрейд 3. Будущее одной иллюзии // Психоанализ. Рели­
гия. Культура. М., 1992.
Фрейденберг 1997 — Фрейденберг О. М. Поэтика сюжета и жанра. М.:
Лабиринт, 1997.
Фуко 1994— Фуко М. Слова и вещи. СПб., 1994.
Фуко 1996 — Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и
сексуальности. М.: Касталь, 1996.
ФЭС 1989— Философский энциклопедический словарь. 2-е изд. М., 1989.
Хайдеггер 1993 — Хайдеггер М. Время и Бытие: Статьи и выступления.
М.: Республика, 1993.
Хаттон 2003 — Хаттон П. X История как искусство памяти. СПб.: Вла­
димир Даль, 2003.
Чейф 1983 — Чейф У. Память и вербализация прошлого опыта // Новое
в зарубежной лингвистике. Вып. XII. М.: Радуга, 1983. С. 35—73.
Человеческий фактор 1991 — Человеческий фактор в языке. Языковые
механизмы экспрессивности / Телия В. Н., Графова Т. А. Шахнарович А. М.
и др. М.: Наука, 1991.
Человеческий фактор 1992— Человеческий фактор в языке. Коммуникция, модальность, деикеис ! Арутюнова Н. Д ., Булыгина I В., Кибрик А. А.
и др. М.: Наука, 1992.
Черных 1994 — Черных П. Я. Историко-этимологический словарь со­
временного русского языка. T. 1—2. М.: Русский язык, 1994.
Шаронов 2002— Шаронов И. А. «Удивительная» эмоция // Московский
лингвистический журнал. 2002. Т. 6. № 1. С. 81— 104.
Шмелев 1993 — Шмелев А. Д. «Хоть знаю, да не верю» // Логический
анализ языка. Ментальные действия. М.: Наука, 1993. С. 164— 169.
Шмелев 2002 — Шмелев А. Д. Русский язык и внеязыковая действитель­
ность. М.: Языки славянской культуры, 2002.
Шмелева, Шмелев 2002— Шмелева Е. Я., Шмелев А. Д Русский анекдот:
Текст и речевой жанр. М.: Языки славянской культуры, 2002.
Эко 2003 — Эко У. Искусство и красота в средневековой эстетике. СПб.,
2003.


448

Библиография

Элиаде 1994 — Элиаде М. Священное и мирское / Пер. с фр., предисл. и
комменг. Н. К. Гарбовского. М.: Изд-во МГУ, 1994.
Элиаде 1996— Элиаде М. Мифы, сновидения, мистерии. М.: Рефл-бук;
Ваклер, 1996.
Юм 1965— Ю м Д Трактат о человеческой природе // Юм Д. Соч.: В 2т.
М.,1965.Т. 1.
Юнг 1991— Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991.
Юнг 1994— Юнг К. Г. Психология бессознательного. М., 1994.
Яковлева 1994— Яковлева Е. С. Фрагменты русской языковой картины
мира (модели пространства, времени и восприятия). М., 1994.
Яковлева 1998 — Яковлева Е. С. О понятии «культурная память» в при­
менении к семантике слова ИВопросы языкознания. 1998. № 3. С. 43—73.
Ямпольский 1998 — Ямпольский М. Беспамятство как исток (Читая Хар­
мса). М.: Новое литературное обозрение, 1998.
Ярхо 1963— Ярхо В. Н. Проблема ответственности и внутренний мир
гомеровского человека // Вестник древней истории. 1963. № 2. С. 46—64.
Agulhon, М. Marianne au combate l’imagerie et la symbolique r’publicaines
de 1789 à 1880. Paris, 1979.
American Heritage Dictionary o f the English Language. Third edition.
Houghton Mifflin Company. Boston; New York, 1992.
Anderson 1991 — Anderson B. Imagined Communities: Reflections on the
Origin and Spread Nationalism. Revised Edition. Verso. London; New York, 1991
Antzel996— Antze P. Telling stories, Making Selves: Memory and Identity
in Multiple Personality Disorder // Tense past: cultural essays in trauma and
memory / P. Antze, M. Lambek (eds.). New York; London: Routledge, 1996.
P.3—24.
Assmann 1988— Assmann J.,Hôlscher T. Kultur und Gedâchtnis. Frankfurt
a/M: Suhrkamp, 1988.
Balandier 1988— Balandier G. Le d’sordre. Éloge du mouventment Paris,
1988.
Bartlett 1932— Bartlett F. Remembering. Cambridge (England), 1932.
Bauman 1989— Bauman Z. Modernity and the Holocaust. Ithaca: Cornell
Univ. Press, 1989.
Beeching 1979— Beeching C. L. A dictionary of eponyms. L.: C. Bingley, 1979.
Bhabha, Homi 1994 — Bhabha, Homi K. The Location o f Culture. London;
New York: Routledge, 1994.
Bloch 1993— Bloch M. Time, Narratives and the Multiplicity o f Represen­
tations of the Past // Bulletin of the Institute o f Ethnology. Academica Sinica.
№75.1993.


Библиография

т

Boym 1994 — Воут S. Common Places. Mythologies of Everyday Lift in
Russia. Harvard University Press. Cambridge, Massachusetts London, England
1994. P. 356.
Bragina 1996— Bragina N. Restricted Collocations: Cultural Boundness if
Gellerstam Martin; Jaeborg Jerker; Malmgren, Sven-Goeran; Noren, JCetstin;
Rogstroem, Lena; Papmehl, Roejder Catarina (eds.). EURALEX1996 Proceedings.
Parti. Goteboig, 1996. P. 199—207.
Bragina 1998a— Bragina N. Restricted collocations frpm a cultural, veiw/
point // 3rdInternational Symposium on Phraseology ISP-3, Proceedings, Stuttgart,,
April 1*—4*. 1998/Ulrich Heid, 1998.P.21—31.
Bragina 1998 b — Bragina N. Lexical collocations: a dialogue between
language and culture // EUROPHRAS 95. Europaeishe Phraséologie im Veigleih:
Gemeinsames Erbe und kulturelle Vielfalt. W. Eismann (Hersg.), Bohum, 1^98.
P. 55-66.
Bragina, Lubensky 2002 — Bragina N.t Lubensky S. Eponyms as cultural
key words and their lexicographic description // EURALEX, 2002 Proceedings,
Vol. 1. Copenhagen, 2002. P. 419—427.
Bragina 2000— Bragina N. Stereotypes in language and culture //Jeff Berr
nard ... (eds.). Modellierungen von Geschichte und Kultur; Universitaet Graz/
22—24. November 1996 = Modelling History and Culture B andl/V olJ. Wien,
2000. P.307—322.
Broca 1861 — Broca P. Perte de la parole, ramollisemenf chronique et
destruction partielle du lobe antérieur gauche du cerveau// Bulletin de la Société
d’Anthropologie. 2.1861. P. 235—237.
Burke 1989— Burke P. History as social memory // Memory. History, Culture
andMind/Th. Bulter (ed.). Basil; Blackwell, 1989. P. 97—113.
Cassirer 1925 — Cassirer E. Sprache und Mythe. Leipzig; Berlin, 1925.
Douglas 1990 — Douglas A. Webster’s new dictionary of eponyms. New
York: Simon & Shuster / Webster’s New World, 1990.
Ebbinghause 1964— Ebbinghause H. Memory. A Contribution to Experimen­
tal Psychology/Trans. H. A. Ruger, С. E. Bussenius. New Yoric: Dover, 1885/1964j
Eismann 1997— Eismann W Phraséologie und Psychoanalyse. Bemerkung
zur Bedeutung von «Phraséologie» im Werk und in der Konzeption S. Freuds
und ihrer Relevanz fur die heutige Phraséologie // Vortrag EUROPHRAS’97.
Bratislava, 1997.
Espy 1978 — Espy W. R. О thou improper, thou uncommon noun: a bobtailed,
generally chronological listing of proper names that have become improper and
uncommonly common, together with a smattering of proper names commonly1
used, and certain other diversions. New York: C. N. Potter, 1978.
Fillmore 1994— Fillmore Ch. J. Lexicography and Ethnographic Seman­
tics //Proceedings EURALEX-1994. P. 15—48.
15 - 1768


450

Библиография

Fine 1988 Fine E. S. The Absent Memory // Writing and the Holocaust /
B. Lang (ed.). New York: Holmes & Meier, 1988.
Fleischer 1996— Fleischer M. Stereotype und Normative aus der Perspective
derSystemtheorie//Weiner Slawisticher Almanach. Son. 37.1996. S. 149— 188.
Fussell 1975— Fussell P. The Great War and Modem Memory. Oxford, 1975.
Giowinski 1991 — Giowinski M. Nowomowapopolsku. Warshawa, 1991.
Glynis 1996 — Glynis G. Contested meanings and Controversial Memories:
Narrative o f Sexual Abuse in Western Newfoundland // Tense past: cultural
essays in trauma and memory / P. Antze, M. Lambek (eds.). New York; London:
Routledge, 1996. P.45—66.
Greimas 1987— Greimas Ju. On meaning. Selected Writings in Semiotic Theo­
ry Foreword by Frederic Jameson // Theory and History of Literature. V. 38.1987.
Haaken — Haaken J. Sexual Abuse, Recovered memory, and Therapeutic
Practice: A Feminist-Psychoanalitic Perspective // Social text 40. P. 115— 145.
Hacking — Hacking. The Making and Molding of Child Abuse // Critical
Inquiry 17. P.253—288.
Hacking 1996 — Hacking /. Memory Science, Memory Politics // Tense
past: cultural essays in trauma and memory / P. Antze, M. Lambek (eds.). New
York; London: Routledge, 1996. P. 67—88.
Halbwaches 1950— Halbwaches M. The Collective Memory. New York, 1950.
Hartman 1996 — Hartman G H. The Longest Shadow: in the Aftermath of
the Holocaust. Indiana Univ. Press, 1996.
Hartman 1999— Hartman G. H A Critic’s Journey: literary reflections, 1958—
1998. Yale University Press. New Haven; London, 1999.
Iv— IvM. Have You Seen Me? Recovering the Inner Child in Late TwentiethCentury America// Social Text 37 (Winter). P. 227—252.
Kirmayer 1996— Kirmayer L. J. Landscapes of Memory: Trauma, Narrative,
and Dissociation. P. 173— 198 // Tense past: cultural essays in trauma and
memory / P. Antze, M. Lambek (eds.). New York; London: Routledge, 1996.
Kovecses 1995— Kovecses Z. From a Metaphorical Point of View. A Multidis­
ciplinary Approach to the Cognitive Content of Metaphor. Berlin; New York:
Walter de Gruyter, 1995.
Lakoff 1987— Lakoff G. Women, Fire and Dangerous Things. What Cate­
gories Reveal about the Mind. Chicago, 1987.
Lakoff 1980 — Lakoff G., Johnson M , Metaphors We Live By. Chicago;
M., 1980.
Lambek 1996— Lambek M., Antze P. Introduction: Forecasting Memory//
Tense past: cultural essays in trauma and memory / P. Antze, M. Lambek (eds.).
New York; London: Routledge, 1996. P. xi—xxxviii.
Larsen 1982 — Larsen S. S. The Glorious 12th’ // Belonging / A. P. Cohen
(ed.). London, 1982.


Библиография

451

Le Golf 1993 — Le Goff, J. History and Memory. Trans. S. Rendait, E. Claman.
New York: Columbia University Press, 1993.
Lévi-Strauss 1958 — Lévi-Strauss C. Anthropologie Structurale, 1958.
Lubensky 1995 — Lubensky S. Russian-English Dictionary of Idioms. NewYork; Random House, 1995.
Nipperdey 1981 — Nipperdey T. DerKolnerDom alsNationaldcnkmal’ //
Historische Zeitschrift, 1981.
Nora 1984— 1992— Nora P Les Lieux de mémoire. Paris, 1984— 1992.
Oakes, Haslam, Turner 1994 — Oakes P. J, Haslam S. A., Turner J. C.
Stereotyping and Social Reality. Blackwell Publishers, Oxford UK and Cambridge
USA, 1994.
Ong 1982 — Ong W. J. Orality and Literacy: The Technologizing of the Word.
London, 1982.
Oparina 1998 — Oparina E. Associative-Paradigmatic relations in restricted
collocations // 3rdInternational Symposium on Phraseology ISP-3. Proceedings.
Stuttgart, April Iй— 4"’, 1998. Ulrich Heid (ed.), 1998. P. 195— 199.
Owen 1986 — Owen S. Remembrances. Cambridge (Mass.), 1986.
Rees Nigel 1991 — Rees Nigel. Bloomsbury Dictionary of Phrase & Allusion.
L.: Bloomsbury, 1991.
Russel 1921 — Russel B. The Analysis of Mind. London: George Allen and
Unwin, 1921.
Said 1958 — Said E. W. Orientalism. New York: Pantheon Books, 1978. P. 368.
Sandomirskaya 1998 — Sandomirskaya /. Phraseology and ideology: Col­
locations as lexicalised ideologies // 3rdInternational Symposium on Phraseology
ISP-3. Proceedings. Stuttgart, April Iй— 4th/UlrichHeid 1998.P.200—211.
Sandomirskaya, Oparina 1996 — Sandomirskaya /., Oparina E. Russian
Restricted Collocations: An Attempt of Frame Approach // EURALEX’96 Pro­
ceedings. Part I. Goteborg, 1996. P. 273—282.
Sapir 1921 — SapirL. Language. An Introduction of the Study of Speech.
New-York; Harcourt, Brace and Ko, 1921.
Semon 1904— Semon R. DieMneme. Lpz., 1904.
Sheldrake 1988— Sheldrake R. The Presence of the Past: Morphic Resonance
and the Habits of Nature. New York, 1988.
Shils 1981 — Shils E. Tradition. Cicago: Chicago university Press, 1981.
Teliya, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 1994 — Teliya И, Bragina N ,
Oparina £., Sandomirskaya /. Lexical Collocations: Denominative and Cognitive
Aspects//EURALEX 1994 Proceedings. Amsterdam, 1994. P. 368—377.
Teliya, Bragina, Oparina, Sandomirskaya 2001 — Teliya V., Bragina N.,
Oparina E., Sandomirskaya I. Phraseology as a Language of Culture: Its Role
in the Representation of a Collective Mentality // Phraseology. Theory, Analysis,
15*


452

Библиография

and Applications / A. P. Cowie (ed.). Oxford: Clarendon Press, 1998; 2001.
P. 55—75.
Antze & Lambek 1996— Tense past: cultural essays in trauma and memory /
P, Antze, M. Lambek (eds.). New York; London: Routledge, 1996.
Tonkin 1992 — Tonkin E. Narrativing our Pasts: The Social construction of
Oral history. Cambridge: Cambridge univ. Press, 1992.
Trahair 1994— Trahair R. C. S. From Aristotelian to Reaganomics: a dictio­
nary of eponyms with bibliographies in the social sciences. Westport, Conn.:
Greenwood Press, 1994.
Urdang Laurence, Ruffner 1982 — Urdang Laurence, F. G. Ruffner, Jr. (eds.)
Allusions: cultural, literary, Biblical, and historical: a thematic dictionary. De­
troit, Mich: Gale Research Co., 1982.
Vansina 1985 — Vansina J. Oral Tradition as History. Madison, Wise., 1985.
Vidal-Naquet 1992 — Vidal-Naquet P. Assassins of Memory: Essays on the
Denial of the Holocaust. New York: Colombia Univ. Press, 1992.
Warner 1959 — Warner W. L. The Living and the Dead. New Haven, Conn.,
1959.
Webber, Feinsilber 1999 — Webber E., Feinsilber M. Merriam-Webster’s
Dictionary of Allusions. Springfield (Mass.): Merriam-Webster, 1999.
Wierzbicka 1992 — Wierzbicka A. Semantics, culture, and cognition. Universal
human concepts in culture-specific configurations. New-York; Oxford: Oxford
University Press, 1992.
Young 1996 — Young D. J. Remembering Trouble: Three Lifes, Three Stories //
Tense past: cultural essays in trauma and memory / P. Antze, M. Lambek (eds.).
New York; London: Routledge, 1996. P. 25—44.
Young 2001 — Young A. The Наттопу of Illusions: Inventing Post-Traumatic
Stress Disorder. Princeton: Princeton Univ. Press, 2001.
Zalizniak— ZalizniakAnna A. Conceptualization of remembering and forget­
ting in Russian // Cognitive Linguistics (in print).
Zijderveld 1979 — ZijderveldA. On Cliches: The Supersedure of Meaning
by Function in Modernity. London: Routledge and Kegan Paul, 1979.


И М Е Н Н О Й У КА ЗА ТЕЛЬ
Абрамов Н. 28,97,268,284,433
Абрамов Ф. 423,426
Аввакум 343
Августин Блаженный 15,48,49,50,
52,161
Аверинцев С. С. 346,395,433
Агюльон М. (Agulhon М.) 230,448
Адорно (Adomo T.W.) 355
Айсманн В. (Eismann W.) 23,293,449
Айтматов Ч. 422
Аксаков С. Т. 172
АксеновВ. 179,205,206,213,219,239,
244,269,273,314,320,322,398,399,
410,416,417,421,430
Акулов И. 417
Акунин Б. 398
Александр Великий 244,370,371
Александрова 3. Е. 28,96,433
Алексеев К. 415
Алексеев Ю. 401
Алешковский П. 190
Аллилуева С. 142,428
Аллпорт (Allport G.W.) 356
Альберт Великий (Albertus Magnus
De bono) 15,48,329
Алюшин A. Л. 127,169,433
Алямов 0 . 254
Амусин М. 71
АнгаладянР. 185
Андерсон Б. (Anderson В.) 234,235,448

Андреев Д. 130,430
Андреев Л. 74,167,430
Анненков П. В. 224
Антонов Д. И. 23
Антонов С. 409
Аобенот Дж. 230
Апресян В. Ю. 204,433
Апресян Ю. Д. 23,28,30,74,81,97,
122,184,190,294,295,331,334,365,
433,439,445,446
Апухтин А. 185,386
Арафат Ясир 44
Ариес Ф. 229,240,358,434
Аристова T. С. 394
Аристотель 13,14,29,125,137,149,
193.196.281.360.434
Арминий 231
Арутюнова Н. Д. 23,42,44,100,101,
110,122,127,172,180,203,207,216,
288,294,302,303,304,312,317,332,
365,434,436,440—445,447
АссманЯ. 13,16,18,194,197,232—
235.242.250.264.434
Ататюк М. К. 231
Ахиллес 329
Ахматова А. А. 86,253,308,366,387
Бааба (Bhabba) 356,448
Бабаян С. 145
Бабель И. 219,240,262,350,430
Бабкин А. М. 224,434


454

Именной указатель

Байрон Дж. Г. 366,369,372
Бакланов Г. 413
Бакунин М. 290
Бальзак О. де 43
Барабтарло Г. 249
Баранов А. Н. 327,434
Барт Р. 43,54,174,177,202,207,208,
247.336.434.435
Баруздин С. 401
БатайЖ.43
Батлер С. 357
Батюшков К. Н. 202
Бахтин М.М. 336,435
Белов В. 421
Белодед И. К 350,351,435
Белый А. 207
Бёме Н. 0 . 443
Бенджамин Б. С. 107
БеньяминВ. 132,144,145,193,202,
236.344.435
Бергсон А. 22,54,55,65,73,85,104,
108,150,193,194,1%, 197,252,435
Березко Г. 423
Бёрк IL (Burice Р.) 227,230—232,235,
261,449
Берков В. И 29,79,241,371,435
Бестужев-Марлинский А. А. 185,349,
435
БитовА. 167,172,184,185
Блок А. А. 181,192,241,308,385,430
Бодлер Ш. 43
БодрийарЖ. 119,194,209,313,316,
435
Бойм С. (Воуш S.) 360,361,435,449
Боливар С. 231
Бондарев Ю. 186,409
Бонецкая Н. 435
Бонкомпаньо 48
Борухов Б. Л. 337,435

Борхес X. Л. 29,92,105,120,121,131,
153,156,157,161,221,222,267
Ботвинник М. 404
Брагин В. И. 23
Брагина 3. В. 23
Брагина Н. Г. 52,87,98,188,288,294,
298,302,325,332,337,339,362,363,
368,377,381,435,436,449,451
Брагинский Э. 410
Брейди (Braly К.) 355
Бродский И. 65,73,197,198,201,350,
430
Брокгауз Ф. А. 96
Бруно Дж. 15,48
Бунда Ю. 191
Булгаков М. А. 81,85,86,88,90,129,
138—141,160,161,164,176,179,209,
220,245,251,287,321,322,398,402,
405,413,426-428,430
Булгарин Ф. 184
Булыгина T. В. 118,436,447
Бунин И. А. 63,147,148,171,239,430
Бурвикова Н. Д. 23,335,440
Быков В. 412
Быстрова Е. А. 394
Вальтер В. Г. 105
Вампилов А. 401,416
Варел Ф. 70
Васильев А. 399
Васильев Б. 423
Васильева Л. 342
Васильевы С. и Г. 244
Вашингтон Дж. 231
Вежбицкая A. (Wierzbicka А.) 294,
326,452
Вейсман А. Д. 211,436
Верещагин Е. М. 268,273,330,335,
436,437
Верная Ж.-П. 290,437


Именной указатель
ВигельФ. 184
Викман К. 231
Вико Дж. 49,170,437
Вильгельм 1231
Вильгельм Ш 231,232
Вильгельм Завоеватель 232
Виноградов В. А. 438
Витгенштейн Л. 20,21,101,102,325,
437
Витте С. Ю. 232
Воеводин Е. 415
Войнова Л. А. 394,442
Войнович В. 411,421
Войно-Ясенецкий В. Ф. 143,169,437
Волков 0 . 173
Волков С. 378
Володарский Э. 72
Вольф К. 113
ВордсвортУ. 56,166,197
ВоронельН. 174
Воронин А. А. 334,437
Воронин Л. В. 299,438
ВоструховВ.411
Вулкан 329
Вульф В. 113
Выготский Л. С. 360,437
Высоцкий В. 171,430
Вяземский П. А. 238
Гагарин Ю. 243
Гадамер X. Г. 70
Гайдай Л. 87,320
Гак В. Г. 96,168,326,437
Галич А. 267
Галкин Б.416
Ганди И. 231
Гарибальди Дж. 231
Гаспаров Б. М. 153,199,200,360,437
Гегель Г. В. Ф. 43,215,437

455

Геллер Л. 243,437
Генрих IV231
Гераклит 209
Герасимов И. 413
Геродот 227
Герцен А. И. 186
Герштейн Э. 145
Гесиод 14,199,281
Гете И. В. 222,344
Гея 14
Гиганты 303
Гильен Н. 213
Гинзбург Л. Я. 343,437
Гитлер А. 275
Глинка Ф. Н. 349,437
Гловинская М. Я. 440
Гловиньски М. (Glowicski М.) 333,450
ГоббсФ. 17
Гоголь Н. В. 122,124,130,179,^12,
217.272.289.311.347.364.386.430
Гомер 244,295,409
Гончаров И. А. 66, 89,91, 126, 142,
144,154,155,177,181,184,185,191,
237,238,318,349,368,403,430,437
Гончаров Ю. 415
Горбатов Б. 427
Горбачевич К. С. 28,120,437
Горгий281
Горький М. 61,90,91,142,143,147,
155,191,201,203,206,262,270—
272.289.317.318.371.430
Горяев Н. В. 31
Грайс Г. П. 333,438
Гранин Д. 398,401,404,423
Графова Т. А. 447
Грачев А. 404
Гребенщиков Б. 287
Греймас Ю. (Greimas Ju.) 293,338,450
Грекова И. 399,417,418


456

Именной указатель

Грибоедов А. С. 137,149,245,430
Григорович Д. 186
ГримбергФ.368
Гринцер П. А. 14,341,438
Гроссман В. 173
Гудков Д. Б. 363,364,438

Гуль Р. 263
Гумилев H. С. 330,341
ГураА.В. 80,438
Гуревич В. В. 394
Гусаров Д.415
Даль В. И. 47,56 ,5 8,67,68,71,72,
76—80,87—89,98,165,1%,208,210,
222,224,239,241,268,340,392,395,
397,398,403,422,437
Данте А. 371
ДарвинЧ.234,357
Дашкова Е. 186
ДеГолльШ. 149
Декарт Р. 53
ДелёзЖ. 20,41,43,108,307,361,438
Демокрит 281
Демьянков В. 3.23,42,299,355,438
Денисов П. Н. 28,32,438
Державин Г. Р. 142,430
Деррида Ж. 101,173,174,307,308,344,
438,439
Джефферсон Т. 231
Джойс Дж. 19,113,115
ДильтейВ.438
Дмитриев А 186
Дмитровская М. А. 34—37,213,214,
438
Добровольский Д. 0 . 326,434,438
Добролюбов 105
Довлатов С. 77,86,271,285,430
Дозорец Ж. А. 394
Домбровский Ю. 165
Домициан 262

Дорогонова И. А. 443
Достоевский Ф. М. 19,62,63,66,68,
121,138,145,174,220,245,251,269,
308,315,317,319,347,364,367,368,
430
Друскин Я С. 438
ДудинцевМ.396
Думбадзе Н. 415,426,427,430
Душенко К. В. 29,290,438
Дюрер А. 326
ДюркгеймЭ. 16,194
Евзлин М. 298,299,303,305,439
Епеонский С. 409
Ермолович Д. И. 439
Ерофеев Вен. 52,64,68,164,367,419,
430
Есенин С. А. 342
Ефимов И. 185
Ефимова А. 188,436
Ефремов И. 69,74— 76,83,144,259,
430
Ефрон И. А. 96
Жигулин А. 248
Жолковский А. К. 27,28,32, 55,69,
74,81,381,433,442
Жуков В. П. 394,442
Жуковский В. А. 430
Заболоцкий Н. А. 307
Зализняк Анна А. 76,169,239,249,
439.452
Замятин Е. 75,76,252,430
Зануров В. 287
Занусси К. 269,270,439
Зейграник Б. 248
Земон P (Semon R.) 357,451
Земская Е. А. 333
Зийдервельд A. (Zijderveld А.) 358,
360.452


Именной указатель
Знаменский А. 411
Зощенко М. М 403
Зубов А. 269,439

457

Кирилл346
Кирмаер Л. (Kirmayer L.J.) 17,18,166,
195,270,450
Кичин В. 254
Иван Грозный 248,265
КларендонЛ. 227
Иванов А. 271,287
Клио 14
Иванов Ал. 404,428
Клюев Н. А. 350
Иванов Вяч. Вс. 110,166,302,303,338,
КнабеГ. 13,71,214,215,236,262,440
439
Князева Е.Н. 70,127,169,433,440
Иванова А. 267
Ковшова М. Л. 23,389,394
Иванова Т. Ф. 443
Козаков М. 423
Ивинская 0 . 335,336,439
Козловский Е. 51,157,158,207,268,
Ильф И. 87,379
431
Иомдин Б. Л. 144,439
Колесников Л. В. 230,444
Искандер Ф. 184,399,423
КороленкоВ. 186
Йейтс Ф. 14,48,329,439
Король Билли (King Billy) 231
Космодемьянская
3.243
Кабаков А.163,164,431
Костомаров
В.
Г.
23,330,334,338,437,
Кабакова Г. И. 78,439
440
Каверин В. 81,92,425,431
Котовщикова
Л. 404
Казакевич Эм. 415
Кочетков
Г.
66,263,440
КазаковВ. 158
Красухин К Г. 214,440
Казаков Ю.418
Крейдпин Г. Е. 23,365,440
Камилло Дж. 15,48
Кромвель 0 . 232
Кансик Г. 264
Кронгауз
М. А. 359,440
Канг И. 53,65,73,439
Кронос
14
Карамзин H. М. 349,440
Крупская Н. К. 260
Караулов Ю. Н. 363,364,440
Крылов
И. А. 79
Карпов В. 413
Крысин
Л.
П. 362,440
Каррузерс М. 199
Кубрякова Е. С. 23,29,32,34—36,55,
Кассиль Л. 407
67,99,111,136,438,440,441
Кассирер Э. (Cassirer Е.) 18,97,99,
100,104,105,125,127,194,197,279, Кузнецов А. В. 405,408
Кузнецов С. А. 28,214,274,441
293,358,440,449
КувдераМ. 120,208,222,224,361,362
Катаев В. 239
Купина Н. А. 333,441
Кац (Katz D.) 355
Куприн А И. 83,90,144,146,155,158,
Кашурко С. 274
201,251,312,314,315,403,431
Квеселевич Д. И. 394
Курилович
Е. 369,441
Кибрик А. А. 447
Куртиус
Г.
31
Кибрик А. Е. 97,440


458

Именной указатель

КушнерБ.255
Кьеркегор С. 81,82
Кэрролл Л. 43
Кюхельбекер В. К. 349,441
Лакан Ж. 53,109,293,441
Ларошфуко Ф. 69
ЛахманнР.441
Лебедев А. В. 211,416,441
Лебедев-Кумач В. 418
Лебеденко А. 421
Левин Ю. И. 260,359,360,441
Леви-Строс К. 338,451
Левкиевская Е. Е. 435
Леденев И. 415
Лейбниц Г. В. 99
Лейков Г. 23
Ленин В. И. 148,149,245,259—61,266,
347,364
Леннон Дж. 250
Леонов Л. М. 222
Лермонтов М. Ю. 62,133,167,180,
233,245,268,313,319,386,431
Лесков H. С. 63,66,90,378,431
ЛесковС. 255
Летов В. 417
Линкольн А. 149,231
Лиотар Ж.-Ф. 53,70,265,266,441
Липатов В. 419
Липпман (Lippman W.) 355
Локк Дж. 101
Ломоносов М. В. 349,441
Лосев А. Ф. 14,281,284,441
Лосский В. Н. 211
Лотман Ю. М. 162,194,211,283,331,
337,338,347,441
ЛоуэнтальД 65,89,91,107,150,151,
153,173,175,176,195,202,214,217,
229,236,442

Дубенская С. И. 23,29,368,377,449,
451
Лурия А. Р. 53,61,62,67,84,108,128,
129.136.137.149.150.442
Львов М .Р 271,442
Лэмбек М. (Lambek М.) 17,104,113,
114,195,247,450,452
Люсый А. 368
Мазох 3ахер43
Маканин В. 171
Макаров С. 408
Максимов В. 423
Мальцев Е. 406,421
Мамардашвили М. К. 279,442
Мамлеев Ю. 248
Мандельштам Н. Я. 86
Мандельштам О. Э. 19,280,289,349,
442
Маринина А. 83,90,181,209,212,220,
221,431
Маркес Г. Г. 64
Маркиш Д. 240
Марков Г. 417,426
Маркс К. 279
Марс 329
Маршак С. Я. 82
Маслова В. А. 331,442
Матвеева Н. 182,253
Матросов А. 243
Маяковский В. В. 258,347,431
Медынский Г. 417
Мельчук И. А. 27,28,32,55,69,74,81,
381.433.442
Менделеев Д. И. 259
МесяцС. В. 442
Мефодий 346
Мечковская Н. Б. 170,317,442
Микушевич В. 342
Михайлов М. Н. 434


Именной указатель
Михеев М. Ю. 166,207,442
Мишле Ж. 227,228
Модереггер У. 23
Мокиенко В. М. 29,79,241,333,371,
395.409.435.442
Молотков А. И. 29,394,442
Молчановский В. В. 23
Морковкин В. В. 23,28,32,438,443
Морозов Н. 417
Москвина М. 185,192
Моцарт А. В. 41,371
Музаев М. 237
МузильР.217
Муссолини Б. 275
Мэйси Д. 53,54,443
Набоков В. 19,51,57,74,85,93,111,
115,117,125,131,137— 141,143,147,
148,152,156,160,161,163,171,172,
175,178,184,191,192,200,201,205—
207,218,219,221,240,241,289,316,
344,345,378,413,424,427,431
Нагибин Ю. 398
Нанси Ж.-Л. 60,103,443
Нариньяни А. С. 97,440
Наполеон Б. 41,244,364,375—379
Некрасов Н. А. 57,77,319,431
Немирович-Данченко В. 145
Никитина Т. Г. 333,442
Николаева Г. 404
Николаева T. М. 23,30,339,340,355,
357.362.435.443
Николай II39,232
Никон 348
Ницше Ф. 53,54,175,443
Новикова 0 . 244
Новодворская В. 367
Нора П. (Nora P.) 13,114,228—230,
232,450
Носов В. 416
Носов Н. 85,431

459

Овечкин В. 422
Ожегов С И. 27,96,106,188,210,249,
250,262,274,280,286,443
ОкуневаАП.394
Олеша Ю. 84,142,204,254,255,272,
424.431
ОлярА. 228
Онг В. (Ong W. Е.) 15,16,451
Опарина Е. 0 . 23,87,188,294,298,
302,325,332,339,362,363,381,436,
443,451
Островский А. Н. 165,171,222,319.
431
[
Оуэн С. (OwenS.) 195,451
Павлов Е. 170,193,443
Павсаний 160
Падучева Е. В. 55,443
Палей М. 184
Панова В. 404,426,427
Пантелеев JL 399
Паршин П. Б. 434
Пасечник Г. А. 230,444
Паскаль Б. 174
Пастернак Б. Л. 210,218,221,251,267,
268,285,286,308,310,316,330,335,
336.401.409.413.418.425.431
Паустовский К. 184,186,391,411,425
Пелевин В. 63,92,124,137,141,146—
149,161,164,171,201,207,239,242,
244.284.308.318.321.431
Петр141,168,266
Петров Д. 400
Петров Е. 87,379
Петрушевская Л. 408
Пильняк Б. А. 350
Пифагор 23
Платон 14,20,71,211,281,330,443
Платонов А. П. 19,56,68,86,180,251,
418.431


460

Именной указатель

Плотин 84,443
Ппунгян В. А. 210,443
ПлушикА.415
Подольский H. 188
Поливанов Е. Д. 350
Полтавский М. 248
Попов В. 396
Потебня А. А. 279,311,443
Прелвитц В. 31
Прилежаева М. 425
Прохоров Ю. Е. 23,335,355,443
Прудон П. Ж. 290
Пруст М. 19,54,109,113,115,177
Путин В. В. 291
Пушкин А. С. 41,62,66,67,108,133,
162,168,178,180,224,238,241,245,
254,259,312,314,319,330,342,347,
364,385,386,388,431
Пфандль X. 23
Пьецух В. 404
Пятигорский А. М. 279,442

Рязанов Э.410

СаббахК.91
Салтыков-Щедрин М. Е. 19,58,63,88,
130,133,146,155,167,175,220,238—
241,271,431
Сальери А. 41,329,330
Самойлов Д. 173,370
Сандомирская И. И. 23,87, 188,243,
294,299,302,325,339,348,362,363,
381,436,444,451
Сартр Ж.-П. 296,365,366,444
Сатурн 14
СаутинН.411
Сахарный Л. В. 441
Сахарова Н. 240,275
Саянов В. 417,428
СветовФ. 165
Светоний 262
Седакова И. А. 340
Сейд Э. (Seid Е. W.) 234,356,357,451
Селезнев М. Г. 340,444
Сергеев А. И. 299,438
Радек К. 344
Радищев А. Н. 66,68,224,248,309, Сергеева Д. В. 299,438
Сёрль Дж. Р. 258,444
431
Сидоенко М. И. 394
Раскольников Ф. 187
Рассел Б. (Russel В.) 91,92,196,197, СидурМ. 186
443,451
Сизов Н. 416
Рашидов Ш. 350,351,443
Симонид Кеосский 14
Рейхенбах Г. 282,444
Симонов К. 404,407
Робин Гуд 231
Смирнов 0 . 417,421
Розанов В. В. 308
Соколов-Микитов И. 409
Розов В. 145
Сокольская М. М. 228
Романова О. И. 434
Сократ 71,244
Рубан Н. 244
Солженицын А. И. 344
Рум Р. У. 444
Соллогуб В. 254
Рыбаков А 408,428
Соловьев Вл. 43,96,444
Рыленков Н. 423
Солоухин В. 147,212,274,427,431
Рысева Е. А. 394
Сомов 0.71
Спиридонова Н. Ф. 444


Именной указатель

461

Тургенев И. С. 67,75,83,90,130,138,
Срезневский 320
167,177,178,180,209,222,224,310,
Стайп М. 289
314,316,349,367,431,445
Сталин И. В. 168,273,290,291,350,
Туробов А. 70,127,440
366
Туровский В. В. 249
Стегнер У. 175
Тынянов Ю. H. 151,152,445
Стельмах М. 409
Степанов Ю .С36,205,210,211,326,444 Тынянова И. 213
ТюленевИ. 423
Столыпин П. А. 232
Стругацкие А. И Б. 64,67,81,87,92, Тютчев Ф. И. 19,282—284
121,140,156,212,284,285,287,290,
391.398.399.405.408.418.425.431 Уитроу Дж. 445
Улицкая Л. 185,190
Суворов В. 57,73,76,83,84,431
Уран
14
Сусанин И. 243
Урысон Е. В. 34,35,55,67,77,97,122,
Сухих И. 72,157
137,187,294,386,388,393,445,446
Сэпир Л. (Sapir L.) 40,451
Успенская И. Д. 443
Тайфел (Taifel Н.) 356
Успенский Б. А. 100,134,135,139,203,
205,302,336,341,342,346—348,446
Тарковский А. 111
Успенский В. А. 294,446
Тацит 264
Утесов Л. 71
ТевекелянВ.421
Телия В. Н. 23,78,87,281,294,298, Ушаков Д Н. 27,55,56,59,69,72,75,
96,183,188,210,222,258,262,351,
302,325,326,331,337,339,362,363,
446
381,389,394,443,444,447,451
Уэллс Г. 217
Тендряков В. 405,409,415,419
Терц А. 419
Фасмер М. 30,214,282,317
Тит Лукреций 43
Фатеева Н. А. 23,221,446
Тихонов А. Н. 29,214,271,445
Федин К. 396
Токарчик А. 218,445
Федоров А. И. 29,394,395,442,447
Толстая С. М. 295,445
ФентрессДж.231
Толстой А. К. 72
Филатов Л. 421
Толстой А. Н. 61,64,186,242,287,431
Филин Ф. П. 347,350,446
Толстой Л. Н. 75,83,85,178,186,220,
Фиш Сг. 235
241.260.347.364.431
Флоренский П. А. 30—32,65,150,151,
Толстой Н. И. 294,295,312,445
199.203.217.218.282.446.447
ТомпсонД Э. 161,162,189,200,211,445
Фома Аквинский 15,48
Топоров В. Н. 98,279,285,309,335,
Фонвизин Д 431
338,395,399,403,406,439,445
Франс А. 197
Трифонов Ю. 417
Фрейд 3.52,101,103,114,173,229,
234.265.279.283.293.447


462

Именной указатепъ

ФреДденберг О. М. 302,303,309,447
Фридрих Великий (Frederick the
Great); Фридрих II231
Фуко М. 15,43,223,228,280,447
Фурманов Д. 244
ХаблоЕ.П. 28,120,437
Хайдеггер М. 42,52,54,281,283,354,
447
Хальбвакс М. (Halbwaches М.) 16,
194.228.229.233.242.358.450
ХармсД.И.350
Хартман Дж. (Hartman G. H.) 200,229,
230.235.236.271.450
Хаттон П. X. 15,17,49,56,82, 166,
170,193,195,197,227,229,240,358,
447
Хлебников В. В. 431
Холер X. 23
Хэкинг Я. (Hacking I.) 15,270,450
Цветаева М. И. 253,431
Цезарь 29
Цицерон 14,371
Чаковский А. 407
ЧейфУ.447
Черкасова И. Н. 394
Черных R Я. 214,290,320,447
Чернышевский Н. Г. 63,178,344,345,
431
Чехов A R 51,105,124,125,140,176,
177,181,190,205,370,386,407,431
ЧудаковаВ.421
Чуковский Н. 400
Шалаев Б. 415
Шанский H. М. 394
Шаронов И. А. 23,123,447
Шахнаович А. М. 441,447
Шварц Е. Л. 165,176,217,431

Шведова Н. Ю. 27,96,106,188,210,
249,250,262,274,280,286,443
Шекспир У. 37,168,222,372
Шелдрейк Р. (Sheldrake R.) 357,451
Шендецов В. В. 224,434
Шериф (Shérif М.) 356
Шиле 3.(ShilsE.) 229,451
Шкляров В. Т. 394
Шмелев А Д . 23,44,98,118,244,334,
340,393,436,447
Шмелева Е. Я. 244,447
Шоу Б. 29
Шпенглер 0 . 234
Шукшин В. 391,396,408,423,425,428
Шулежкова С. Г. 29,79,241,371,435
Шульгина Н. 120
Шульгина H. М. 222
Шуртаков С. 408
Эббингхаус X. (Ebbinghause Н.) 16,
449
Эдип 41
Эйдельман Н. 267
ЭйзенштейнС. 110
Эко У. 193,199,447
Элиаде М. 279,301,305,448
Энтце a (Antze Р.) 104,113,114,195,
247,452
Эпей 329
Эренбург И. 424
Эриннии 303
ЮдалевичМ.421
Юзефович Л. 173
ЮмД 125,448
Юнг К. Г. 293,448
Юшков Г. 415
Якобсон Р. 0 . 338
Яковлев А. 165


Именной указатель
Яковлев П 403
Яковлева Е. С 23,30,42,99,205,448
ЯкушкинТ. 401
Ямпольский М. 448
Янко T. Е. 440,443
Ярхо В. Н. 295,448
Ярцева В. Н.441
Яшин А. 423
Balandier G. 289,448
Bartlett F. 357,448
Bauman Z. 271,448
Beeching C. L.448
Bloch М. 247,448
Broca P. 16,449
Duglas A. 449
EpsyW. R. 371,449
FeinsilberM.452
Fillmore Ch. J. 449
FineE. S. 271,450
Fleischer M. 355,450
Fussell P. 271,450
Glynis G. 270,450
HaakenJ. 270,450
Hamilton D. L. 356
Haslam S. A. 355,451
Hôlscher T. 233,448

HomiK.448
IvM .450
Ivy М. 270
Johnson M. 294,326,450
Kovecses Z. 294,450
LakofFG. 294,326,450
Larsen S. S. 450
Le GoffJ. 232,451
Nipperdey T. 230,451
Oakes P. J. 355,451
Tonkin E. 247,452
Trahair R. C. 371,452
TumerJ.C.355,451
VansinaJ.231,452
Vidal-Naquet P. 270,452
Warner W.L. 452
Webber E. 52
Wood J. 369
YongC. K.274
Young A. 452
Young D. L. 452

463


УКАЗАТЕЛЬ ЛЕКСЕМНЫХ ЕДИНИЦ
Август 370
Августа 183
Ад 283
Адонис 244,312
адресат творчества 183
Аид 214,284
Александр Великий 244
Александр Македонский 370,371
Александр Македонский герой, но
зачем же стулья ломать? 370
Александр Матросов 243
амнезия 28,162,188
Анабел Лее 183
анамнесис 13— 14,71
анархизм 290
анархист 290
анархия 289,290
Анархия— мать порядка 290
ангел 316,368
ангельский
доброта329,368
терпение 329,368
Анна Керн 183,247
античная реликвия 2S0
Антоний 318
Аполлон 244
архив 237
аукцион 250
Ахилл 244

баба 78
Баба Яга 244
Байрон 369,372
байронические отщепенцы 369
байроновские образы 369
башка 28
Беатриче 183,247
без памяти 27,37,63
бездна 105
безобразное 310
безобрАзный, безобразный 311
безрассудно влюбиться 67
бестолков, да памятлив 68
Безумству храбрых поем мы славу!
371
Белла 183
белый 311,312
траур 312
беспамятлив, что кукушка 80
беспамятство 22,164,241,262—263,
273,274
беспорядок 283,309
беспринципность 273
бессмертие 21,30,142,215,220,261
бесценная реликвия 250
бешенство 304
библиотека 22,111
блеск ума 330
блестеть 142


Указатель лексемных единиц
блестящий 315,316
Бог344
богатство 320
боги 312
богиня312,313,316
бодрствование 14
болезнь
-го р л а 61
-дыхательных путей 61
-общ ества 274
-сердца 61
Бородинское поле 245
бороться
- [со своими] чувствами 295
- с печалью 387
- с тоской 288
- со скукой 288,299,383
брат 327
братский 327
страны 327
чувства 332,363
братство 327
-народов 327
брать чувства под контроль 295
брать / взять грех на душу (на со­
весть) 390,391
братья во Христе 327
бред 123,190
бросать прощальный взгляд 180
бросаться в глаза 145
броский цвет 145
Брут 370
будет
- о чем рассказать 203
- что вспомнить [на старости
лет] 203
будущее47,196,197,210
булгаковская Москва 245
буриданов осел 4 1
бывать 37

465

был у меня один памятный случай.

168
была, сказывают, и правда на свете,
да не нашу память 239
были и небылицы 238
было и прошло и быльём поросло
239
былое 242
быль— трава; небыль— вода 210
быль как смола; небыль, как вода 210
быстротечное время 209
быстрый взгляд 330
бьгтие 215
быть 37,215
- без памяти [от] 34,36,62
- без сознания 36,62
- в [здравом] уме и в твердой па­
мяти 39
- в памяти 36
- в расцвете 314
- в сознании 36
~ в цвету 314
в памяти одержим(ым)ой страстью
296
в глубине
-душ и 42,105,288,405,412,418
-памяти 42
-сердца 42
в голове (на памяти) захлестнуло 67
в голове возникла интересная мысль
109
в голову пришла интересная идея 100
в двух шагах отсюда 99
в душе
-поселилась грусть 100,418
- царит грусть 298
в его памяти воскрес образ люби­
мой 205
в ее памяти воскрес образ любимо­
го ^


466

Указатель лексемных единиц

впамяти
- бережно хранят что-л. 112
~ вернуться к чему-л. 203
- видеть кого-что-л. 184
~ возникать возникнуть 103
- возникают воспоминания 187
~ возникли образы 21
- воскресить образ любимой 205
- воскресло 203—205
~ воскреснуть 103
- воспроизводить что-л. 215
- всплыли образы 21
-всплыть 103
-вспыхивает 72
—вызывать кого-что-л. 184
- держать чей-л. образ 50
-засесть 103
-затухать 72
-и щ ут что-л. 112
- копаться 50,112,266
- надолго сохранить чей-либо об­
раз 123
- находить что-л. 49
- оживить [свое прошлое] 209
- ожили образы 21
-ожить 95,103
- освежать что-л. 118
- остается что-л. 118
-откладывается что-л. 51
- отсутствовать 29
- отыскивать что-л. 49,95
- перебирать что-л. 50,112,266
- появилось что-л. 184
-появиться 103
- присутствовать 29
-пропадать 104
-рисовать что-л. 146
-рыться 50,112,266
- сверкает молнией 72
- сохранить навеки чей-л. образ 22
- угасать 72
—удержать что-л. 50
- удерживать чей-л. образ 50

- удерживать что-л. 29
—уцелело / сохранилось немногое
129
- хранить что-л. 29,35,50,103
—что-л. оставляет след 103
- что-л. [вновь] возникло появи­
лось 184,204
-что-л. возникает51,113,118
—что-л. воскресает 51,113,202
-что-л. воспроизводится 113,118,
202
—что-л. (воспоминания) всплывает51,56,113,118,187
-что-л. встает 51,103,113,118,202,
209
- что-л. въелось 112,118
- что-л. вырисовывается 146
—что-л. гаснет 72,141
-что-л. живет 51,113,118
- что-л. запечатлевается 51, 112,
118,188
-что-л. засело 103,112,118
- что-л. застревает 112,118
-что-л. затеривается 100,161
- что-л. мелькает 51
- что-л. оживает 51,113,202,204,
205,209
- что-л. освещается [ярким све­
том] 72,119

- что-л. оставляет отпечаток 51,
112,118
- что-л. оставляет след 51,112,118
- что-л. остается 51,118,188
-что-л. откладывается 112,118,188
- что-л. покрывается туманом 119,
128,161

- что-л. потухает 141
- что-л. приобретает яркий свет 72
- что-л. пропадает 119,161
-что-л. сидит 112,118
- что-л. сияет 72,119
-что-л. смазывается 119,161
-что-л.смешивается 112,119,161


Указатель лексемных единиц
- что-л. смягчается 112,119,161
- что-л. стирается 104,119,161
- что-л. тает 104,112,119,161
~ что-л. теряется 119
- что-л. уступает кому-чему-л. мес­
то I 19,161
- что-л. фиксируется 51,112,118,188
~что-л. хранится 51,112,118
картины - 146
навсегда остаться -112
по следам - вспоминать 215
пробелы - 112,159,162,163,189
проблеск - 142
провал-61,68,112,162— 164,189
темнота - 72
черная дыра -6 1
чернота - 72
в память
- о встрече 179
- о ком-л. выпить 39
—о ком-л. сделать что-л. 39
- о ком-л. сказать тост 39
- о романтическом свидании 179
- что-л. врезалось 118
- что-л. (чей-л. образ) запало 104,118
- что-л. заронилось 118
вслушиваться - 56,154
всматриваться - 56,154
и старикам не - 239
название называние чего-л. - о
ком-л. 259
привести - 34
приходить / прийти - 36,62,63
в подвалах памяти 50
в расцвете сил 318
в [самой] глубине души (сердца) 390
в сердце закралась грусть 103
в тайниках памяти 50,330
в чьем-л. воображении
- возникло что-л. 184
- появилось что-л. 184
!6*

467

ватт375
Вавилонская башня 288
вгонять в скуку / в сон и в скуку 384
вдохновение 188
вдохновительница 183
век 30,214
-А вгуста 168
- не забуду, как. ..132
великий
идеалы 258
полководец 243
цели 258
человек 224,258
великий корсиканец 376,378
величие 316
Венера 371
вера 39
- в здравый смысл 273
- в человеческий разум 273
верить 31
- / доверять самому себе 60
верность любви 178
ветер любви 293,328
вечно помнить человека 169
вечность 30,210,211,213,214,261
вещество памяти 56
вещь 105,179,180,249,252,254,264—
266
видеоданные 122
видеть 122,123
- / увидеть своими собственными
глазами 122
- кого-л. насквозь 106
- кого-л. перед собой как живого/
живую 125
- кого-что-л. в воображении 184
- не дальше собственного носа 99
видец32
видна печаль по ясным очам, кру­
чина по белу лицу 388


468

Указатель лексемных единиц

власть 289,290,315,316
влюбленность 67
вместилище 111
внимание 31
внутренний мир человека 101— 103
во времена Сталина 168
во имя их (красавиц) идут на подви­
ги 319
во цвете дет 318
воевать с ветряными мельницами
367
военная присяга 246
вожделением
вождь 21,243,317
воздух любви 293,328
возлюбленная гения 183
воинские реликвии 250
воина 245,273
Волга всем рекам мать 219
волна чувств 288
волны неясности 329
воля 28 31
- к власти 320
к красоте 320
воображать 183,190,194
воображение 21,28,32,58,123,127,
134,183 190,192— 196,199,201,
234—236
воспроизводит что-л. 183
- восстанавливает что-л. 183,185
- выхватывает что-л, 185
изменяет кому-л. 59
работает 183
-разыгралось 188
безудержное 188
буйное 188
бурное - 188
вдохновенное - 187
горячее - 187
держать свое - в узде 188

д ерзкое-187
живое - 187
напрягать - 184
научное-188
неиссякаемое -1 8 7
неистощимое - 187
необузданное -1 8 8
нетерпеливое - 187
обуздать - 188
пламенное - 187
поэтическое - 187,188
пылкое - 187
развивать-184
разгоряченное -1 8 7
распаленное -1 8 7
резвое - 188
романтическое - 187
страстное - 187
творческое - 187,188
тревожить -1 8 4
художественное - 187
экзальтированное - 187
вообразить 127
воскреснуть
- в душе 204
- в сердце 204
воспевание 317
воспоминание 17— 18,28,31,32,34,
51,61,62,102— 104,106— 109,118,
120,127,134,145,161,184— 186,190,
193,194,196—198,212,235,248,249,
252
бледное - 128,129
восторженное - 120
горькое - 120
грустное - 120
доброе - 120
жуткое - 120
мрачное - 120


Указатель лексемных единиц
мучительное -1 2 0
нежное - [детства] 120,174
нехорошее^ 120
неясное- 128,129
позорное ~ 120
поэтическое ~ детства 174
прекрасное - 120
прекрасное - детства 174
приятное-[детства] 120,174
светлое - 120
сладкое-[детства] 120,174
сладостное - 120
смутное - 129,141
страшное - 120
счастливое-детства 174
теплое - 120
трогательное-детства 174
туманное - 128
тусклое - 128,141
тягостное -1 2 0
тяжелое - 120
ужасное - 120
чистое - 120
чудесное - 120
яркое - [детства] 128,174
воспоминания
-детства/о детстве 132,171— 176
- заговорили 91
- о давно ушедшем детстве 175
-одалеком детстве 175
дорогие - детства 174
живые-235,236
жить -ми 202
иллюзорные-9 1
незабываемые-детства 174
обрывочные - 129
общие -1 0 7
отрывочные - 129
первые детские -1 6 9
17- 176*

469

поделиться своими-ми 107
воспомянуться51
воспроизводить
- п о фильму 207
- по фотографии 207
воссоздавать
- п о фильму 207
- по фотографии 207
восстанавливать
- зрение/ слух 64
- п о фильму 207
- по фотографии 207
вот был на памяти, да выскочил! 87
впредь это будет мне наука! 272
время 14,21,30,96,97,134,210—214
-истекло 209
- не властно над прошлым 211
—течет 209
все жалуются на свою память, но
никто не жалуется на свой разум
69
все люди братья 327
все так живо... 132
все течет, все изменяется 209
все ясно 123
все, до последней черточки сохра­
нилось в моей памяти 128
все, забыли! 22
всегда носить с собой
- медальон с портретом кого-л. 252
- фотографию кого-л. 252
всей душой (всею душою) (всем серд­
цем) 390,400
Вселенная 312
всеми фибрами (силами) души 390
всплеск чувств 288
вспоминагь(ся)31,36,51,73,95,117,194
вспоминать кого-что или о ком-чем
с печалью 387
вспомнить(ся) 32,95,117,127,249
вспыхнуть 144


470

Указатель лексемных единиц

вспышка 144
выбросить что-л.
“'-из головы 261
- и з сердца 176,261
выдающаяся личность 258
вьщумка 28
выжить из ума 81
вызубривать 72
вызывать кого-что-л. в воображении
вызывать скуку у кого 384
выйти
~ из повиновения 59
- из себя
выкинуть что-л.
- и з головы 261
- и з сердца 261
выматывать / вымотать ( вытягивать /
вытянуть) [всю] душу 390
выменялъ кукушку на ястреба 80
вымышленный 31,32
выплыть из глубины памяти 105
выполнять заветы Ленина 264
выражать скуку 384
вырасти 124
высокий 106
дух 105
интеллект 76
ум 105
вычеркнуть
- из (своей) жизни кого-л. 262
~ кого-л. из каких-л. списков 263
- кого-л. из каких-л. рядов 263
галлюцинация 123
Гамлет 37,243
- Щигровского уезда 370
гамлетовский вопрос 41,367,369
гармония 309,316
Гектор 244
ген памяти 16
гениальный

личность 258
человек 258
гений 21,243,258,314,317,330
-Пушкина 364
гений-ученый 371
геноцид 273
Геркулес 244
героиня312
героическая личность 258
герой 21,243,258,314,317
герой-любовник 243,371
Герострат 253
гимн
Гитлер 370
главный труд жизни 335
глазам своим не верю! 123
глубина 42,288,399,406,412
глубина
-душ и 163,405
-памяти 163
-сердца 163
гаубинъ пръдати 288,399,406
глубокий 106
озеро ИЗ
ум 42,105
гнев 31,32,297,303,304
- бушует в сердце / в душе 300
- душит кого 300
- нападает на кого 300
-обуял кого 300
- овладевает кем 300
- охватывает кого 300
говорить что-л. 90
- с печалью 387
- с о скукой 384
год стал переломным 335
голова 28,36,66,77,204
- выручила / помогла 58
- что решето 77
голос
- памяти 56,90,154


Указатель лексемных единиц
- а из прошлого 90
Гомер 244
Гораций Иванович 372
гордость 329
горе 297,385,388
~горыюе 331,332
-давит кого 300
- оглушило кого-л. 301
- сгибает кого 300
-старит кого 300
~ сушит кого 300
горькая улыбка 365
государственные праздники 245
гражданская позиция 273
грандиозный
идеалы 258
цели 258
грех 274,348
грибоедовская Москва 245
грусть 202,297,388
грусть / тоска / печаль
~ наваливается на кого 299
- нападает на кого 299
- охватывает кого 299,326,387
грусть
~ ложится на сердце кому 300
- накатывает на кого 300
- нападает на кого 300
- находит на кого 300
~ овладевает кем 300
- одолевает кого 300
- охватывает кого 300
да, совсем
~ вылетело из головы 69
~ забыла 69
- запамятовала 69
давай все забудем! 258
дай Бог память(и)! 39,80
дай ручку погадаю, красавица! 322
дай тебе Бог здоровья, красавица!
322
17*

471

дальше не помню.^. 161
Дайте 371
д важд ы не
- наступают на грабли 273
- спотыкаются об один и тот же
камень 273
двигаться 212
-вверх 212
-вн из 212
девичий
думы изменчивы 78
мечты 78
разговоры 78
секреты 78
слезы 78
девичья память да девичий стыд —
до порога: а переступила, так и за­
была 78
девичья память коротка 78
девушка 78
Дедал371
делать со скукой 384
дело Ленина будет жить в веках и
побеждать 261
Демон 318
день меркнет ночью, а человек пе­
чалью 387,388
деструкция 309
детская гордость 332
детство 21,30,39,119,168,171— 172,
174,175
----- это счастливая пора 174
беззаботное - 174
безмятежное -1 7 4
безоблачное - 174
счастливое - 174
Джон Буль 230
Джульетта 37
дисгармония 309
дистанция 97


472

Указатель лексемных единиц

дней минувших анекдоты 238
дня не проходит, чтобы я не вспом­
нила тебя... 177
до глубины души 390,412,418
до дна души 288
до свадьбы заживет 199
добиваться красавиц 319
добро 20
- помни, а зло забывай! 208
доброе старое время / старые доб­
рые времена 238
доброта 329
доверять
- своей памяти 59
- своему воображению 59
- своему зрению 59
- своему слуху 59
~ своим силам 59
дождь идет 343
дойти до полного озверения 304
докука скука, а миновать нельзя 385
документальный фильм 252
долбить 72
домогаться красавиц 319
Дон Жуан 370,371,375
Дон Кихот243,372
донкихотствовать 369
дорогая [сердцу] реликвия 250
дорожить реликвиями 250
достоевщина 369
достоинство 39
достопамятный 22
драгоценная реликвия 250
друг 183
дружбу помни, а злобу забывай! 208
думал(а) ли я тогда, что 206
думать 31,36,67
~ о ком-л., глядя на портрет / на
фотографию 252
- о ком-чем-л. с печалью 387

дух31,110
духовный мир человека 102,103
душа 14,28,30,36,42,51,58,68,95,
103— 106,204,297,390—393,400,
403,405,412,418,420,423,429
душа (сердце) в пятки [уходит / ушла,
ушло] 390,420
душа (сердце) не на месте 390,420
душевнобольной 303
дырка62
дырявый
башка 33
голова 33,77
дьявольская гордость 329
Дюймовочка 244
единственная такая во всем мире
313,321
если мне не изменяет память 39,80
еще ничего не сделано для вечности
223
Жаклин Кеннеди 318
желание 31,120,234,319
~ стать красавицей 320
женская гордость 332
жертвы
- блокады 243
~ войны 243
- сталинских репрессий 243
- фашизма 243
-Холокоста 243
живой
история 198
классик 224
символ эпохи 198
жизненный
сила31
уроки 272
жизнь 21,30—32,213,214,310,312
житейская мудрость 76


Указатель лексемных единиц
жить
~ будущим 203
- в веках 214
~ в мире грез 203
~ в нереальном (воображаемом,
своем) мире 203
~ в / на пространстве памяти 102—
103
~ идеалами будущего 203
~ по заповедям отцов 219
~ прошлым 202
~с печалью в душе / в сердце 387
забвение 22,30,178,215—217,241,
261—263,273
забота не съела, так скука одолела
385
забудем об этом! 269
забудь! 263,269
забывание 127,134,162,273
забывать(ся) 22,95,117
забывчивый 87
профессор 82,87
забыл, что женился, да и пошел спать
в сенник 77
забыть кого-что-л. / чье-л. имя 263
забыть(ся) 22,93,117,169,176,269
забытье 269
заветы Ленина 364
зависть 329
загляденье 321
заглядеться, засмотреться на красавицу319
заглядывать в темные уголки своей
памяти 111
заглянуть
~ в свое сердце 106
~ в свою душу 106
~ куда-л. по старой памяти / по ста­
ринке 89
задавать вопрос 330

473

задушить в себе зверя 305
зазубривать 72
зайти к кому-л. по старой памяти /
по старинке 89
заключение мира 245
закрадываться / закрасться (вкрадываться/вкрасться) в душу (в серд­
це) 390
закрыть зеркало 330
замечать 122
заново родиться 204
западать / запасть в душу (в сердце)
1390
западать / запасть в душу (в сердце)
2390
запамятовать 117
запах
- духов 154,253
- родного дома 155
запоминаться) 51,73,95,117
запоминающее устройство 28
запомнить крепко-накрепко! 275
запомниться) 22,95,117
заразиться унынием от кого-л. 298
заруби себе на носу! 275
засеки (заруби) на бирку (на нос) 58
заснуть вечным сном 385
застыть 303
затмевать 316
звериный
злость 304
страсть 304
озлобление 304
зверский
злость 304
озлобление 304
здесь все напоминает мне о тебе 177
земля 282
зла не помнить 269


474

Указатель лексемных единиц

ало 267
злодей 317
злопамятливый 271
злопамятность 271
злопамятный 22,271
злопамятство 271
злопамятствовать 271
знания 189,199
знать 76
~, что у кого-л. на уме 103
знающий человек 75
золото 312
золотой 311,312
Зоя Космодемьянская 243
зрение 58,60,121— 123,125,126
- изменяет кому-л. 59
зреть 122
зубрежка 73
зубрить 72

-выжить 81
- выкидывать что-л. 112
- выкинуть что-л. 216,261
-вылетело 104
- вымарывать что-л. 112
-выпасть 104
-выскочить 104
- вычеркивать что-л. 50
- вычеркнуть что-л. (чье-л. имя )
22,50,112,216,262,263
-извлекать 2 9
- изгладилось что-л. 129
-ускользать 104
-что-л. вылетает 51,119,161
-что-л. выпадает 51,119,161
-что-л. выскакивает 51,119,161
-что-л. изглаживается 51,119,161
-что-л. стирается 51,95,119,161
-что-л. ускользает 104,119,161
-что-л. уходит 119,161
вычеркивание -162,261,262
вычеркни / выброси его (ее) ~! 263
и не грамотен, да памятен 76
мы вычеркнем - это имя! 258
и отца-мать забудешь, а есть не по­
из
полумрака прошлого 141
забудешь 241
из
темноты
прошлого 141
и то забыли, что вчерась говорили
избавление
страны от хаоса 291
77
избыть
тоску
288,299
и у курицы сердце есть 79
извлекать
уроки
из истории 273
Иван, не помнящий родства 80,241
из-за (красавиц) ведут войну 319
игра
измена 178
-воображения 156,188
- мысли 188
изменить прическу 124
-у м а 188
измениться в лучшую / худшую сто­
из глубин памяти
рону 124
~что-л. всплывает 95,113,118— 119 изменять самому себе 60
—что-л. появляется 113,118— 119
изображение 127
из глубины памяти что-л. возникло
Иисус 370
163
Икар 371,372
из памяти
- [совершенно] выскочило, выле­ Илья Муромец 244
имена51,103
тело 87
иностранное слово 72
- выбрасывать что-л. 50,112
- выбросить что-л. 22,216,261,263 инстинкт 28


Указатель лексемных единиц
инструкция 72
интервал 96,97
интерес 385
интересная беседа 330
интуиция 28
искусство 199
испытывать
~ безотчетный страх 109
-ску ку 383
исступление 32
истина 20
историческая реликвия 250
история 227,228,237,238
история народа 237
Иуда244,370—372
[как, будто, словно, точно] гора с
плеч [свалилась] 390,420
[как, будто, словно, точно] камень
(груз) с души (с сердца) [свалил­
ся /спал] 390,420
к кому-л. вернулось зрение / слух 64
кавардак 284
кадр 207
Казанова 370
как бешеное животное 304
как бешеный зверь 304
как если бы это было вчера 132
как кура лапой 79
как куры бродят 79
как скажешь курице, а она всей ули­
це 79
как сквозь землю провалился 164
какая скука [делать что]! 385
какое-л. (плавное, медленное, быст­
рое) течение времени 209
какъ кукушка по чужимъ гнездамъ
витаеть 80
камень на душе (на сердце) [лежит
(лежал)] 390

475

капризы памяти 188
картина (картины прошлого) 62,103,
104,118,126,159,161,187,212
картинка 321
картотека 112,113
Квазимодо 371
кинофильм 252
кладовая 33,111,112
классовая борьба 344
Клеопатра 316,318,371
клочки 130,253
клятва Гиппократа 24
когда это было, при царе Горохе 239
когда я вспоминаю свое прошлое,
мне кажется
~, что это был(а) не я... 206
~, что это было не со мной 206
когда-нибудь отпомянет он тебе это
268
кого-л. отличает памятливость 74
кого-л. пристрастили к сигаретам / к
наркотикам 351
кодак 22
кодекс Наполеона376,377
коктейль Молотова 375
коллекционер 250
коллекционирование 250
коллекция мемориального музея
250
комиссия по увековечиванию памя­
ти кого-л. 259
комната 112
компетентный человек 75
комплимент 314
конец 170
конструкция 72
контейнер 113
коньяк Наполеон 379
копия 252
королева 313,316


476

Указатель лексемных единиц

король Лир 37
космос280»283,284,289,290,309,311,
315
котелок 28
кошки скребут (скребли / заскреб­
ли) на душе (на сердце) 390
край 97
краля 321
красавец 243,312
красавица 21,243,312—322
-архитектор 321
~ вожатая 321
- домработница 321
-Елена 319
~ как из модного журнала 320
~ как с картинки 320
-любовница 321
- секретарь 321
абсолютная-313
бессердечная - 318
блестящая-315
бывшая -3 1 4
величавая - 316,318
виртуальная-315
гордая-318
жестокий-318
жестокосердная - 318
заносчивая-3 1 8
капризная-3 1 8
лучезарная-315
непобедимая - 318
она — знаменитая - 313
она— известная - 313
она —светская - 313
ослепительная - 315
первая-313
равнодушная - 318
роковая- 317
спящая-3 1 9
стареющая-3 1 4

холодная-318
юная-3 1 4
красавица-колдунья 317
красавица-колдунья / волшебница /
чаровница
-вводитв грех 318
- вводит в соблазн 318
-завлекает 318
- заставляет забыться 318
- околдовывает 318
- очаровывает 318
-привлекает 318
красавица-королева 317,318
красавица-царица 317
красавица-царица / королева
-б ер етв плен 318
- влюбляет в себя 318
- диктует свою волю 318
- пленяет 318
-подчиняет 318
- покоряет 318
красавице-царице / королеве покло­
няются 318
красавицу-царицу / королеву воспевают318
красивый 318
красить яйца 330
красный 311,312
- день календаря 245
красота 20,23,308—312,314— 317,
320,322
-вянет 314
- небесная 309
-увядает 314
-блекнет 314
- выцветает 314
- земная 309
- и совершенство Вселенной 309
- и совершенство мира 309
- и совершенство природы 309
-ненаглядная 316
- притягивает взоры 316


Указатель лексемных единиц
ангельская—317
божественная -3 1 7
демоническая—317
дьявольская—317
невиданная-3 1 4
неземная- 3 1 7
неописуемая - 314
несказанная —314
неслыханная - 314
красотка 321
красть красавиц 319
кровь 43,44
Крокодил Гена 244
круг чтения 86
крупная личность 258
кручина 388
кто ест и читает, память зачитает 58
кто кому надобен, тот тому и памя­
тен 164— 165
кто старое помянет, тому глаз вон 268
кто-л. — живая история 213
кто-л. — живая память (о войне, о
революции...) 213
кто-л. от него без ума, / без памяти
67
кто-л. будет вечно жить
- в нашей памяти 169
- в памяти людей 22
кто-л. будет жить
- в веках в памяти народа 237
- в веках в памяти благодарных по­
томков 237
- в нашей памяти 218
кто-л. в печали / в печалях 387
кто-л. навсегда останется в нашей
памяти! 258
кго-л. полон скуки 384
куколка 321
кукушка 80
кумир 317

477

купи вазочку, красавица! 322
купюра 114,265
курам на смех 79
куриные мозги 78
курица 79,80
- в сережках, кочеток в сапожках 79
- гогочет; а петух молчит 79
- не птица, а баба не человек 79
- не птица, а рак не рыба (а пра­
порщик не офицер) 79
- не птица, Болгария не заграница
79
- не птица, прапор (констапель, комисар) не офицер 79
мокрая - 79
слепая-7 9
курицын
дети 79
дочь 79
сын 79
лабиринт22,111
ландшафт 22
Лаура 183,247
легко/трудно
-вообразить 183
—вспомнить / припомнить / запом­
нить 184
Леди Макбет Мценского уезда 370
Ленин347
----- учитель и вождь мирового
пролетариата 230
- и теперь живее всех живых 261
Лениниана259
ленинский
места 245
простота 345,364
стиль руководства 363,364
лермонтовские места 245
Лесбия 183
Лета214


478

Указатель лексемных единиц

лететь на крыльях любви 330
летопись 240
лечить
~ горло / ангину 61
~ легкие / воспаление легких 61
- сердце/инфаркт61
лечиться от склероза / маразма 61
литературный
произведение 253
судьба 335
лить слезы в печали 387
лицезреть 122
лицо 103
личные вещи 253,259
лишиться памяти 162
локоть 99
ломаггь голову. Надрывать память 67
лучше один раз увидеть, чем сто раз
услышать 123
лучшие порывы 344
любовный плен 176
любовь 21,30—32,39,67,168,176,
182,183,202,220,247,249,250,253,
265,317
братская ~ 327
в сердце закралась ~ 109
вторая-3 3 2
первая —119,326,331,332
платоническая ~ 182,330
хранить к кому-л. ~ 178
Любовь Менделеева 247
любознательный человек 75
мадонна316
мадригал 314
Макиавелли 375
мальчики и девочки 97
мальчик-с-пальчик 99
мама говорила, что 240
маразм 162

Марианна 230
Мария Стюарт 318
массовые жертвы 275
масштабная личность 258
математик 83
материнский
забота 326,328,332
ласка 363
материя памяти 56
мать сыра земля 219
медальон
~ с портретом любимого / люби­
мой 179
- с прядью волос 179
Медуза Горгона 280
Мелихово 245
мелкий 106
ммуары 198
Менелай319
менторский тон 369
мертвые сраму не имут 220
места
- боевой славы 245
~ паломничества 245
местность 97
место 97
месть 270
мечта 114
мечтательность 28
милка321
мир 287
~ ковров 287
- кожи 287
~ обуви 287
~ хрусталя 287
мираж 123
миф 238
Михайловское 245
младенчество 172
Мнемозина 13,14,160,199


Указатель лексемных единиц
мнемосюне 13
мнить 30,31
мнэмс 13
мог(ла) ли я тогда знать, что 206
моей матери / моему отцу / учите­
лю/другу 246
мозг 28,36
молва о ее красоте разнеслась 313
молвить что-л. с печалью 387
молитва 246
молния 144
молодой стареет— умнеет 81
море ИЗ
морщины 198
Москва— всем городам мать 219
Моцарт 370,371
мраморная краса 316
мрачное уединение 366
мудрость 28,48
мудрый учитель 259
мужичок-с-ноготок, борода-с-локоток99
мужчина и женщина 97
мужчины любят глазами, а женщи­
ны — ушами 86
муза 14,183
музей 114
музыкант 243
муки совести 269
мускулы 57
Мы все глядим в Наполеоны... 364
мы навсегда сохраним его имя в сво­
их сердцах! 261
мы никогда не забудем этого чело­
века! 261
мы никогда этого не забудем! 272
мы поименно вспомним тех, кто
поднял руку
мы сохраним его образ навеки в на­
шей памяти 218

479

мысль 30—32,66,102,103,106,108,
109,145.201
~ пришла в голову 331
•-пришла на ум 104
мышцы 57

на [добрую] память 180
на душе (на сердце) 390
на душу легла тревога 103
на красавиц
-глядеть во все глаза 316
- заглядываться 316
~ засматриваться 316
на кукушкиныхъ яйцахъ не выси­
дишь цыплять 80
на моей памяти 239
на ошибках учатся 273
на память 27,86,183
[украдкой] взять что-л. - о ком-л. 251
- / по памяти говорить 84
- / по памяти цитировать что-л.
84,188
~ / по памяти читать что-л. 84,188
- заучивать что-л. 84
~ написать что-л. кому-л. 251
- оставить что-л. кому-л. 251
- остаться кому-л [о ком-чем-л.] 251
- подарить что-л. кому-л. 251
завяжи [себе] узелок - 58
записки-88,89
подарок-39,104,180,225,253
узелок-8 9
фотографии, подаренные -1 7 9
это тебе -1 8 0
на расстоянии вытянутой руки 99
на своей улочке и курочка храбра 79
на себе платье зашивать, пуговку
пришивать — пришьешь память
58
набекрень 99


480

Указатель лексемных единиц

наведение порядка в стране 291
наводить скуку на кого 384
наглядный пример 123
нагнать / навеять на кого-л. тоску 298
нагонять скуку / сон и скуку 384
надежда на успех 330
надеяться на свои руки / ноги 58
надо помнить! 272
название / называние чего-л.
~ в честь кого-л. 259
- именем кого-л. 259
называться красавицей 313
наизусть 84
намерение 31,257
намотай на ус кольцом! 58
намотай себе на ус! 58,274
напиться до беспамятства 68
Наполеон(ы) 23,244,369,370,375,378,
379
наполеоновский
войны 369
гвардия 376,377
империя 369
катастрофа 364
лагерь 369
неудачи 364
планы 328,363,364,369
поза 369
синдром 379
напоминать 31,32,249
напьется, так с царями дерется, а
проспится, так и курицы боится 79
Нарцисс 244
наряжать елку 330
наскучить 385
настольный календарь 245
настоящее 196,210
Наталия Гончарова 183,247,318
Наташа Ростова 316

наука 272
научный
открытия 245
труд 253
находясь в уме и твердой памяти 64
национальное/ народное достояние
250
национальная реликвия 250
начало 170
начать
~ все с нуля 204
~ новую жизнь [с нуля] 114,204
~ с чистого листа 204
не будите во мне зверя 304
не будь грамотен, будь памятен! 76
не забуду тебе этого! 268
не игра ли это воображения? 92
не петь курице петухом, не владеть
(не быть) бабе мужиком 79
не погнушаться никакими средствами335
не поминай лихом, а добром — как
хочешь! 208
не продается вдохновенье, но мож­
но рукопись продать 108
не произошло 167
не родись красивой, а родись счаст­
ливой 320
не скрывать скуки 384
не случилось 167
не сметь поднять глаза 315
не совладать со своими чувствами
296
не судьба! 167
не тем будь помянут! 208
небесные светила 311
небо 282
небытие 30,169
невежество 48
неверность 178


Указатель лексемных единиц

481

невидимое 102
обила270
обитаемая местность 114
невозможно
- глаз отвести (отвесть) / оторвать облегчать / облегчить (разгружать /
319
разгрузить) душу / сердце 390
- уйти от своей памяти 269
обломки старины 2S3
негодование 31,32
обмениваться
незабвенные черты 176
-идеями 106
- мыслями
незапамятные времена 238
-кольцами 330
незлопамятность 271
образ 61,62,103,104,118,127,159,
незлопамятный 271
161,179,180,187,207,212,252,254
Неизвестный Солдат 243
-незабвенный
176,179,183,220,
нельзя дважды войти в одну и ту же
247,249,250,253,265
реку 209
-ы памяти 183
нельзя забывать! 272
образованный человек 75
непризнанный гений 314
обращаться к памяти 49
нереализованные возможности 167
обрывки 51,61,103,118,130,159,253
Нерон 370
общество зрелого социализма 352
несбывшийся
огонь любви 293,328
желания 167
одолеть грусть/тоску/скуку 288,
мечты 167
299
надежды 167
озарить 144
несмываемый позор 267
озвереть 304
Нет, весь я не умру... 217
оказать помощь кому-л. 330
неумолимое время 14
океан 113
низкий 106
ом 375
никогда не забуду, как. ..132
она слывет красавицей 313
никто не забыт, ничто не забыто 17
она тебе этого никогда не забудет!
ничто 281,283
268
новая общность — советский народ Онегин 244
352
опыт 189
новое время 238
орган 55,56
ноги 57,60
организм 55
о мертвых или хорошо или ничего Орлам случается и ниже кур спус­
каться, / Но курам никогда до об220
лак
не подняться 79
о прошлой жизни память не сохра­
Оруэллизм
369
нила почти ничего 129
о томъ кукушка кукуетъ, что своего Орфей 244
освещать 142
гнезда неть 80
осенить 144
обворожительный 318


482

Указатель лексемных единиц

от радости
оскорбление 270
-глаза сияют 109
ослепительный 316
-прыгать 109
ослеплять 315
-сиять/светиться 365
оставаться верным / верной памяти
-улыбаться
365
кого-л. 178
-хлопать в ладоши 109
оставить по себе / после себя след
отскуки
216
- / от тоски / от грусти томиться
остаться 104
301,384
острота зрения / слуха 84
- / со скуки беситься 384
от бабушки я узнала, что... 240
- / с о скуки выть 384
от горя
- / со скуки загибаться 384
~ / от гнева от ярости от бешен­
- / со скуки запить 384
ства быть вне себя 304
- / со скуки мухи мрут / дохнут
- / от гнева / от ярости от бешен­
302,383
ства/ от страха не помнить себя
- со скуки на стену / на стенку
296,304
лезть 385
- / от тоски умереть 303
- / со скуки натворить что-л. 384
~ /с горя повеситься 301,303
- / со скуки обалдевать 384
- / с горя утопиться 301
- / со скуки одуревать 3 84
~ /с горя впасть в меланхолию 301
~ / со скуки ошалевать 384
~ / с горя впасть в безумие 301,303
- со скуки повеситься 385
~ /сго р я заболеть 301
- со скуки подыхать 384
- /с горя запить 301
- / со скуки помирать 384
~ / с горя застрелиться 301
- / со скуки пропадать 384
- / с горя наложить на себя руки 301
- / со скуки удавиться 385
- / с горя обезуметь 301,303
- со скуки умереть 303,385
~ /с горя отравиться 301
- [можно] повеситься 303,385
- / с горя сойти с ума 301,303
- глаза слипаются 384
-онеметь 301
-закисать 384
-осунуться 301
-засыпать 384
-окаменеть 301,303
-зевать 384
-поседеть 301
- излечиться 383
-постареть 301
-киснуть 384
- почернеть 301
- куда деваться 383
- сгорбиться 301
-лекарство 384
-съежиться 301
- морщиться 384
от печали
- некуда деваться 383
-избавиться 387
- никуда не деться 383
-никнуть 301,387
-страдать 384
- постареть 301,387
отстраха
- потемнеть 301,387
- / от ужаса / от любви умирать 302
-темнеть 365
~ /о т ужаса окаменеть 303,330


Указатель лексемных единиц
~ заледенеть 302
- остолбенеть 303,365
-похолодеть 302
от тоски
~ /с тоски выть 301
~ / с тоски потемнеть 109,301
-грудь болит 301
- дыхание перехватывает 301
-никнуть 301
~ повеситься 303
-сердце ноет 301
- страдать, томиться 301
от ужаса кровь стынет в жилах 302
от ярости
- быть вне себя 296,3 31
-задыхаться 301
-побелеть 301
- потемнеть 301
-трястись 301
отвага31,32
ответить кому-л. любовью на лю­
бовь, ненавистью на ненависть 106
отвечать на вопрос 90
отводить / отвести душу (сердце) 2 390
отводить/отвести душу 1 390,391
отдать дань памяти 219
Отелло 37
отец и сын 97
отечество 219
отказать 59
отказывался верить
- собственной памяти 92
- своим глазам / своим золам 92
отлегло (отошло) от сердца (от души,
на душе) 390,422
отложиться 104
отпечаток 47,103,159,187
отрывки 159
отрывной календарь 245
отсутствие памяти 165
отцов много, а мать одна 219

483

отцовская забота 328,332
отцы наши не делали этого и нам не
велели 219
отчий дом 219
отыскивать
- в своей памяти следы прошлого

111
- что-л. в [темноте] памяти 141
оцепенеть 303
очаровательный 318
очаровывать 317
очевидец событий 122
ошибки
-истории 273
- молодости 272
ощущение 14
памяти лишаться 162
памятка 88,272
памятливость 22
памятливый 22,33
памятник 22
памятный
вещь 104,181,249,259,263—266
даты 245
записка 88,89
подарок 251
памятозлобивый 271
памятозлобный 271
памятозлобствовать 271
память 13— 15,17—20,23,27—32,
34—37,42,50—52,55—58,60—64,
66—77,84,90,91,93,95,103— 106,
111— 115,121— 128,134,151,156,
163,164,166,176,183— 197,199—
201,204,205,211—214,218,220,227,
228,234,236—238,247,249,253,257,
261,265,269,272,273
- в темени, мысль во лбу, а хоте­
ние в сердце 67
- вбирает в себя что-л. 119


484

Указатель лексемных единиц

- возвращает кого-л. в прошлое 207
- возвращает кого-л. куда-л. 51,202
~ возвращает кого-что-л. к чему-л.
205
~ возвращает прошлое 202,207
- воскрешает что-л. 202,209
- воспроизводит что-л. 183,202,209
~ восстанавливает что-л. 183
-выручает 51,58
-говорит что-л.
-детства 168,171,176
- животного
- заговорила 90,91
- и время 37
- и прошлое 30
- и рассудок 66
- и социум 37,120,148
- изменяет кому-л. 51,58,59,80,188
- к языкам 76
- местности 76
- н а даты 76
- на имена 76
- на лица 76
- на цифры 76
- намозолил, все перезабыл, 56
- о [первой] любви 167,168
- о варварском уничтожении
чего-л. 273
- о войне 167
- о далекой жизни 166
- о далеком 166
- о детстве 167,172
- о жене/ муже 220
- о ком-л. [никогда] никогда не ум­
рет (не заглохнет) 22,218,261
- о любимой / любимом 220
- о минувшем 166
- о молодости 167
- о нем будет вечно жива в серд­
цах простых людей! 261
- о нем будет вечно храниться
(жить) в сердцах людей 218
- о прошлом 166

- о своих корнях 241
- о смерти 218
- о товариществе 167
—о юности 167
- о юношестве 167
- об ужасах блокады 273
- об ужасах войны 22,273
- об ужасах геноцида 273
- об ужасах голода 273
- об ужасах истреблении чего-л.
273
- об ужасах массового уничтоже­
ния 273
- об ужасах нацизма 273
- об ужасах репрессий 273
- о б умерших 218
- о б ушедшем 166
- оживляет что-л. 202
- отбивает у кого-л. 162
- отвечает на вопрос 90
-отказывает 34
- относительно прошлого, то же,
что заключенье, догадка и вооб­
раженье относительно будуще­
го 196
-отшибает у кого-л. 162
-подводит 34,58,80,123,188
-помогает 51,58
- притупляется, но ум работает 68
- профессионального разведчика
83
-работает 35,183
-рассудка 202
-рисует какой-л. эпизод прошло­
го 126
- свидетельствует 93
-сдает 80
-сердца 29,202
- слабеет 80
- совсем ни к черту стала! 69
- сохранила все до мельчайших
подробностей деталей черто­
чек 132


Указатель лексемных единиц
~ сохранит его образ 23 7
~ сохраняет что-л. 119
~ спасает 58
~ теряют 162
~ убеждает 90
~ уверяет 90
~ утрачивают 162
~хранит что-л. 119,187
-художника 83
“ Чувств 29
~ шахматиста 83
“ Потомков о человеке 169
благодарная ~ 164
благодарная ~ потомков 219
блестящая ~ 74
божественная —217
большая память 73
вглядываться в [свою] “ 106,154
великолепная ~ 74
вечная ~27
восстанавливать ~ 64
генетическая ~ 16
громадная ~73
девичья ~ 33,77,78,80,81
добрая ~ 267,271
дурацкая ~ 77
дурная “ 267
дырявая ~ 22,62,76,77
живая ~ 3 9 ,198
жить ~ю о ком-чем-л. 178
здравый ум и твердая ~ 64
злая ~270,271
знатная ~ 73
зрительная ~ 83
капризная ~ 77
клясться ~ю матери 22
клятвы ~ю отца 219
клятвы ~ю матери 219
колоссальная ~ 74
короткая ~ 3 3 ,77,165

485

крепкая ~74
куриная “ 33,77,78,80,81
математическая ~ 83
музыкальная ~83
награда ~ю 222
надежная “ 33,74
напрягать [свою] ~ 35,50,57,184
народная ~ 237,241,242
национальная ~ 230,232
невероятная ~74
незавидная “ 77
неимоверная ~73
некуцышная “ 33
необыкновенная ~ 33,74
неплохая ~33
непрочная ~ 77
огромная ~ 73
оставить по себе хорошую (дурную,
недобрую...) ~ 22,267,272
оставлять по себе добрую “ 208
острая ~74
отвратительная ~ 77
отличная ~ 33,73,74
отменная ~ 73
плохая ~ 22,33,62,66,76,77,80,165,
189
потерять ~36
потрясающая ~ 33,74
профессиональная ~ 83
развивать ~ 5 0 ,57,184
разрабатывать ~ 57
редкая ~ 73
сильная хорошо тренированная ~ 83
скверная ~ 77
слабая ~ 3 3 ,77
слабеющая ~ 77,188
слушать ~91
совершенствовать [свою] “ 22,50
сохраниться как ~ [о ком-л.] 251


486

Указатель лексемных единиц

стареющая - 77,81
стереть ~ о ком-чем-л. 263
такой и сохранила ее ~ 180
твердая-6 4 ,7 4
тревожить-184
тренировать [свою] - 22,50,56,57
у кого-л. хорошая / прекрасная от
природы ~ 74
укреплять ~ 56,57
феноменальная - 33,73,74
фотографическая - 33, 8 3 ,2 0 7
хваткая-7 4
хорошая-22,33,62,66,74,75,77,81,
82,86,165,189
цепкая - 22,33,74,77
что-л.----- о ком-л. 251
это - о войне 271
э т о -о драке 271
это - о нем / о ней 249
э т о -о б аварии 271
память— здание 105
память— кладовая 95,105
память— комната 105
память— лабиринт 95
память— тайник 95
память— хранилище 95
Парис319
парус
- надежды 330
~ ненастья 330
Пенелопа 182
первый 172
перевернуть новую страницу 204
перед красавицей-царицей / короле­
вой преклоняться 318
Переделкино 245
[пережить] второе рождение 204
пересилить тоску 288,299
перестать слушаться 59

перстень поликрата 4 1
Петербург
- Достоевского 245
-Пушкина 245
петь песню 330
печалиться 388
печаль 297,331,365,381
- охватывает кого-л. 300
- в глазах 387
- в голосе 387
- в груди 387
- в душе 387
- в лице 387
- в сердце 387
- в улыбке 387
-в о взгляде 387
- воцарилась [в сердце / в душе] 387
- живет в сердце / в душе 387
- закрадывается в сердце кому-л.
387
- застыла в глазах 387
- ложится на сердце кому-л. 300,387
- моя светла 365
- напала на кого-л. 288
- не красит, а горе не цветит 387
- не уморит— а с ног собьет 387,
388
- омрачила лицо лоб 387
- отпускает кого 387
- отражается (в глазах) 387
- поражает кого-л. 300,387
- появилась (во взгляде) 387
- светится в глазах 387
- слышится в голосе 387
- стесняет грудь кому-л. 300,387
~ улеглась 387
-утихает 387
безмолвная - 386
безнадежная - 386
безысходная - 386
бесконечная —386
беспредельная - 386


Указатель лексемных единиц
в душе царит - 298
великая-386
вызывать - у кого-л. 387
выражать-3 8 7
глубокая - 386
жестокая-3 8 6
затаенная - 386
избыть -3 8 7
испытывать-387
легкая - 386,388
навевать на кого - 387
нагнать / навеять на кого-л. - 298,388
невыносимая - 386
невыразимая - 386
немая-3 8 6
одолеть [свою] - 387
побороть [свою] - 387
светлая - 330,365,386,388
сладкая-3 8 8
страшная-3 8 6
тайная -3 8 6
тихая - 386,388
тяжелая-3 8 6
ужасная-3 8 6
печальник 388
печально 388
печальный 388
- радость 365
Печорин 244
пиррова победа 41
писать «нетленку» 223
пламя
-лю бви 328
- страсти 329
платонические чувства 330
пленить
- вселенского злодея 318
- гения 318
-героя 318
-мудреца 318

487

пленка / пластинка с записанным на
ней голосом 252
площадь 96,97
повергнуть в печаль кого 387
по памяти
- / п о следам в памяти восстанав­
ливать 188,202,207,215
- воспроизводить 207
- воссоздавать 188,202,207
- объяснять что-л. 84
- переписывать что-л. 84
- рассказывать, что-л. 84
- рисовать что-л. 84,188
- учить что-л. 84
по правую / левую руку от меня 99
по следам
- догадываться 215
- обнаруживать что-л. 215
- открывать что-л. 215
- раскрывать что-л. 215
-узнавать 215
по старинке 89
по старой памяти 89
- , что по грамоте 89
по старой привычке 89
победить скуку 383
повергать в трепет, в робость 315
погрешность 348
подвести 59
- самого себя 60
поддаться чувству 296
поднять брови от удивления 365
поднять руку на кого в ярости / в гне­
ве 301
подорвать веру 293
подражание 252
поза Наполеона 364
позади 99
познание 69
позор 30,267,270
пока жив(а), буду помнить, как 132


488

Указатель лексемных единиц

пока мы его помним, пока он оста*
ется в нашей памяти, он жив 218
пока мы помним ее, она живет 169
пока не увижу — не поверю 122
поклонение 317
поклонник 317
покорять величием 317
покрыть себя несмываемым позо­
ром 267
поле 97
~ Куликово 245
полет воображения 188
полоса 97
поляна 97
помещение 97
помин 22
поминальный 22
дни218
записки 218
поминание 22
поминать 22,218
поминки 22
поминовение 22
помни о смерти! 218
Помни! 272
помнить еще царя Гороха (царя Ма­
мая и всю кротость его) 239
помнить неотчетливо
помнить(ся) 31,32,51,67,71,73,76,
94,117,213,218,268
Помню, как однажды / в детстве ..
168
помощница 183
помянуть 22
понимание 69—72
понимать 71
понимаю, но не помню / не запоми­
наю 73
попомнить 22
поприще 97

популярность 320
портрет 252
порядок 280,282—286,289—291,309,
316
~жизни310
посвящение 314
поселиться в / на пространстве па­
мяти 102
посещаемый памятник 114
последний
постарайся это забыть!
постареть 124
потемкинские деревни 372,375
потеря памяти 162,169
потерять
~ руку / часть руки 61
~ ногу / часть ноги 61
~ сознание 36
потомки 223
похожа
~ на кинозвезду 321
~ на Мерлин Монро 321
~ на топ-модель 321
похорошеть 124
поцелуй Иуды 369,372
почитаемые православные релик­
вии 250
пошаливать 59
поэт 243
правда 310
праздность скуку любит 385
превозмогать скуку 288,299,383
предание забвению 262
предания 240
преданья старины 238,242
предатель 243,371
предательство 274
предать кого-что-л. / чье-л. имя заб­
вению 22,176,216,262,263
предать


Указатель лексемных единиц

489

~ кого-что-л. анафеме 262
пробел 62,96,114,128,162,163
~ кого-что-л. казни 262
провал 62,72,145,159,162,164
- кого-что-л. осмеянию 262
провалиться 164
~ кого-что-л. поруганию 262
прозорливость 32
~ кого-что-л. смерти 262
произведение искусства 253
~ кого-что-л. суду 262
прокрустово
ложе 41
-кого-что-л. забвению 22,176,216,
пролет
96
262.263
- чье-л. имя забвению 22,176,216, промежуток 96,97
Прометей 280
262.263
-те л о земле 262
пропади все пропадом! 216
- самого себя 60
пропуск 62
предвидение 196,197
просвет 96
предупредить 275
простое женское счастье 331
предупреждение 275
простор 97,98
предчувствие 197
—для воображения 188
- между предметами 96
прекрасна / красива как сама жизнь
310
пространство 21,30,96—99,102,105
- возле двери 98
прелестный 318
-вокруг дома 98
пресветлый(-ая) 315
-душ и 102
престижность 320
- между небом и землей 98
при Петре 1 168
- между окнами 98
при Сталине был порядок 291
- от земли до неба 98
привлекательный 318
-памяти 102
прийти в сознание / в себя 36,62,63
-у м а 102
принимать ванну 330
нащупать - 98
приносить в жертву красавиц 319
необозримое - 98
принцесса 312,313,316
необъятное - 98
~Диана318
неоглядное-9 8
принятие общественно важного за­
обледенелое - 98
кона 245
осваивать-души 103
приобщение к русскому языку 351
освещенное
- 98
приобщить 351
очищенное
—
98
приобщиться
пустое
—
98
~ к высокому искусству 351
ровное - 98
- к духовным ценностям 351
свободное-98,103
припоминание 127,134,185,248
тесное
—103
припоминаться) 22,95,117
протекать 209
припомнить(ся) 22,51,95,117
профессор 82
прислушиваться к памяти 91
прошедшее 210,211
причуды памяти 188
18- 1768


490

Указатель лексемных единиц

прошлого не вернешь 210
прошлое 14,22,30,104,189—191,196,
197,210,211,213,238
- заговорило 90,91
- не подвластно времени 211
безвозвратное ~ 210
вычеркнуть-2 0 4
давнее - 242
забыть-2 0 4
недавнее -2 4 2
очень давнее - 242
перечеркнуть - 204
прядь волос 253
птица высокого полета 79
пустота 62,145,307
путем-дорогою 332
Пушкин 318,347,375
Пушкин — это наше все 347
пушкинский
гений 330,363,364
места 245
пытаться
-вообразить 183
~ вспомнить / припомнить/запомнить184
- затянуть в чью-л. душу 106
Пьеро 244
работать
- на будущее 223
- на вечность 223
раб страстей 331
радость 202,365
-бурлит 109
-передалась кому-л. 298
разбудить 319
развеять
- грусть / тоску / печаль 299,388
-пепел по ветру 215—216
разговаривать с фотографией / с
портретом 252

разгром 283
разделять с кем-л. какие-л. мысли /
чувства 106
разлука 30
разогнать
- грусть / тоску / печаль 299,388
- печаль / тоску-печаль 387
-скуку 384
разом осветиться 144
разочарованные байронические
юноши 369
разрушить веру 293—294
разум 14,21,65,66,68,69,189
район 97
ранние разочарования 366
раскаяние в грехах / в дурных по­
ступках 269
рассеянный 87
- профессор 82
рассеять грусть / тоску / печаль 299
рассмешить 319
расстановка 97
расстояние 96,97
рассудок 14,21,28,30,36,64—69,189
рассуждать 67
рваться душою к чему-нибудь 31
реальность 123
ребенок 81
ревновать кого-л. к памяти кого-л. 178
революционный вождь 259
революция 245
река жизни 209
реликвия / реликвии 28,249—250
- времен войны 250
- диккенсовских времен 250
- и святыни 250
- и сокровища 250
- прошлого 250
~~Пушкина 250
репрессия 273


Указатель лексемных единиц
репродукция 252
ржа железо ест, а печаль сердце 387
рисовать 126
ритор 83
родина 222,243,253,410
родина-мать 219
рожденный ползать, летать не может
371
роковые ошибки 273
роль личности в истории 224,261
Ромео 37
рубцы 198
руины 253
рука 57,60
рукой подать 99
русалка 368
русалочьи глаза 368
русский язык 345,347,348,350—352
русский язы к— это
~ язык великой русской литерату­
ры 347
- язык Пушкина, Гоголя, Толсто­
го, Достоевского 347
рыба всплывает / погружается 212
рыцарь печального образа 367
рябина 253

491

Сальери 370
сальериева мука 364
сальерическая зависть 330,364
самое дорогое 219
самолет взлетает/садится 212
самый человечный человек 230
Саския 183
сатана 368
сатанинская гордость 329,368
сбежать от своей памяти 269
сбоку 99
сверкнуть 144
сверх-память 22
свет 282,311,312,315,316
свет не видывал такой красавицы 313
светлейший(-ая) 315
[светлой] памяти кого-л. 39,246
светлый 315
будущее 366
дорога к коммунизму 366
путь366
светопредставление 284
свобода20
Свобода, Равенство, Братство 327
свободный раб 331
своими глазами 122
с глаз долой— из сердца— вон 264 святой 219,343
с горя загулять 302
государь царь 343
с легким сердцем (с легкой душой) реликвия 250
390,420
священный 219
с ним не соскучишься 385
места 245
с печали не мрут, а сохнут 387,388
реликвия 250
с толков сбился 67
сгинь, нечистая сила! 216
с тоски
сделать что-л.
-загулять 109,301
- в ослеплении 296,301
-запить 109,301
- , чтобы добром поминали 208
- постареть 301
семейный
-умирать 302
истории
/ предания / легенды 107
с тяжелым сердцем (с тяжелой ду­
история
237
шой) 390,420
18*


492

Указатель лексемных единиц

корни 239
рассказ 240
реликвия 250
узы 241
сердце 28,36,42,57,60,67,68,95,204,
297,303,390—393,418,429
- затвердело 303
- [не] справилось / [не] подвело 58
- одеревенело 303
~ окаменело 303
- окостенело 303
- стало жестким 303
сердце падает / упало (обрывается /
оборвалось, отрывается / оторва­
лось) 390
сестринские чувства 332
сзади 99
сигареты Петр 1372
сила 31,58,84,315
-воли/духа 84
-ж изни 310
- мышц 84
- ног 84
-р у к 84
силы изменяют кому-л. 59
сильно
-желать 31
- стремиться 31
сильное душевное движение 31
сиятельный(-ая) 315
сиять 142
склад 111
склероз 33,162
скованный великан 345
скука 297,331,381,385
- [какой-л. (провинциальной, ку­
рортной, однообразной)] жизни
383
- в глазах 384
~ в голосе 384
- в душе 384

- в лице 384
- в сердце 384
- в о взгляде 384
-застыла на лице (в глазах) у когото 384
- нападает на кого-л. 300,384
- написана на лице у кого-л. 384
- находит на кого-л. 300,384
- овладевает кем-л. 300,384
- одолевает кого-л. 300,384
-одолела кого-л. 288,299
- отражается (на лице, во взгляде,
в улыбке) 384
- охватывает кого-л. 300,384
- поселилась где-л. 384
-появилась (на лице, во взгляде) 384
- скучная 331,332,385
- слышится в голосе у кого-л. 384
- смертная 302,383,385
-царит где-л. 384
- царствует где-л. 384
-подступает к сердцу 298,300,384
безнадежная - 383
беспросветная - 383
в сердце поселилась - 298
дорожная-383
жуткая -383
зл ая- 385
мрачная-3 8 3
мучительная - 383
невозможная - 3 83
невыносимая - 383
немая-383
непередаваемая - 3 83
непобедимая - 383
непреодолимая - 383
отчаянная- 383
смертельная - 302,383,385
страшная-3 8 3
тупая-3 8 3
тяжелая-383


Указатель лексемных единиц
убийственная ~ 302,383
ужасная-3 8 3
холодная -383
щ ем ящ ая-383
скукотища 385
скучать 385
-некогда 385
скучища 385
скучно 385
скучный 385
слаб памятью: что у кого возьмет забудет; а что кому даст, помнит
165
слава 14,21,30,261,267,317
- и история 14
- о ее красоте разнеслась 313
добрая-2 6 7
дурная - 267
неувядаемая - 224
посмертная -142,224,225
прижизненная - 224
след 30,47,103,159,187,215
~ы жизни 215
~ы от болезни 198
-ы о тр ан 198
~ы печали (на лице) 387
слепые пятна 62
слух 58,60
- изменяет кому-л. 59
слухи о ее красоте разнеслись 313
слушать со скукой 384
смелый как лев 333
смерть 21,30,169,214,215,217,218,
251,310,312,385
безобразная-3 1 0
живая -331
страшна к а к - 310
смокинг 375
смотреть
- в пространство 98

493

- на кого-л. с печалью 387
- со скукой 384
смысл 66
со следами былой красоты на лице
314
собака Бетховен 372
совесть 30—32,110,121,269,304
советский
женщина 320
человек 243,333
[со] всей душой (всею душою) (всем
сердцем) 390
[со] всей душой (всею душою) (всем
сердцем) 2
совсем вылетело из головы! 67
содом 283
создание могилы 217
создать себе памятник при жизни 224
сознание 28,30,64
Сократ 244
солнечный свет 312
солнце 311,312
- праведное 343
Соломон 244,318,371
соломоново решение 369,371
Сольвейг 182
сомнение 31
сон 14,56,123,190
соображение 66
сообразительность 28
сопереживание 107
сохранить
- свой образ 223
- свой след 223
сохраниться 104
сохранять верность памяти кого-л.
178
социалистический порядок 333
сочувствие 107
способности Пушкина 364


494

Указатель лексемных единиц

справедливость 20
среда обитания 114
Сталин 370
стар да мал— дважды глуп 80
старина 238,239
старого учить, что мертвого лечил» 81
старость 21,30
старческий
маразм 80
склероз 80
старший брат 327
старый
времена 238,239
дураки туп ее молодых 81
человек 81
старый— что стареет, то дуреет 81
старый стареет— тупеет (дуреет) 81
старый, что малый, а малый, что глу­
пый 81
стереть с лица земли 215
стержень добродетели 345
Стакс 214
стихия чувств 288
Сто дней 376,377
столпотворение (вавилонское) 283—
284
страдание 14
страна 97
страх 234,299
стремление 31
строительство социалистического
государства 351
студентка, комсомолка, спортсмен­
ка и, наконец, просто красавица!
320
стьщ 269
сувенир 28,104,180
суворовские планы 328
судьба 20,43,44

~ художника 331
Суламифь318
Сусанин 243
счастье 320
считать на умах 67
считаться красавицей 313
сшибся с памяти 67
сэндвич 375
таблица умножения 72
так вот на уме и вертится 67
так и стоит [у меня] перед глазами
128
так хочется удержать все это в памя­
ти! 180
таким он и
~ запомнился 180
~ остался в [моей] памяти / в па­
мяти дочери / в памяти родных
и близких / сослуживцев / тех,
кто его знал 180,237
такого
~ на моей памяти не было 213
- на моем веку не было 213
Тамара 318
Тартар 280
Татьяна 316
творчество 30,187,189,199,201
театр
~ Господа Бога 330
-ж изни 330
текст22,111,246
~ Священного Писания 246
текущий момент 315
телесность 55
телесный 55
тело 55—57,103,110
темнота памяти 141,145
терпение 329
территория 97
течение жизни 209


Указатель лексемных единиц

495

- , что [в обществе] существуют
тиран 21,243
здоровые силы, которые не до
толк 67
пустят повторения 273
торт Наполеон 379
убить
тоска 39,297,385,388
- в себе зверя 305
-гложет 109,302,304
-врем я 331
-гнетет 300
- кого-л. в ярости/в гневе 301
-давит 300
увековечивание имени 217
-душ ит 300,326
-заела 302
увековечить 214,274
- извела 288,299,300
уверять 90
- ложится на сердце 298
увещевать 31
- мучит 300
увидеть 123
- наваливается / навалилась 288,300
увядший
- нападает 300,326
душа 366
- преследует 300
юность 366
- смертная 302
ударить в ярости / в гневе 301
- сосет [сердце] 300
удовольствие
14,234
- стесняет грудь 300
уйти
- стесняет сердце 300
- в прошлое 202
- хватает за душу 300
- от своей памяти 269
-ест поедом 302
улыбка Моны Лизы / Джоконды 330,
- жмет / сжимает сердце 300
371
звериная - / скука 304
ум 21,28,30—32,36,42,51,64,66—
зверская - / скука 304,383
69,95,103— 106,189,204
тощища 385
ум
работает плохо, а память — хо­
травма 30,120,164
рошо
68
тренировка
умозрение 102
-пам яти 66
унеси ты мое горе, раскачай мою
- ума 66
печаль! 388
тургеневские девушки 367,372
унижение 270
ты меня
уничтожить в ярости / в гневе что-л.
- еще [не раз] вспомнишь! 268
301
- надолго / навсегда запомнишь!
258,268
уныние 297,388
- нападает на кого-л. 300
тьма 282
- находит на кого-л. 300
тягомотина 385
- одолевает кош-л. 300
у него нет будущего 204
- охватывает кого-л. 300
- придавливает кого-л. 300
у тебя все еще [вся жизнь] впереди
199
упоминание 31,32,265
убеждать 31,90
уроки жизни 272
убежденность
услышать 123


496

Указатель лексемных единиц

успех 320
устав 72
установка памятника 217
устремить взор в пространство 98
утрата
~ памяти 66
- разума 66
-рассудка 66
утраченные радости 366
участок 96
ученый 82,243
учиться жить по-ленински 364
фамильная реликвия 2S0
фантазия 190
фигура 103
- умолчания 265
- Шваценеггера 369
фильм 207
- возвращает кого-л. в прошлое 207
- возвращает прошлое 207
формула 72
формуляр 72
фотограф 83
фотография 207,252
- возвращает кого-л. в прошлое 207
- возвращает прошлое 207
фраза 118
хандра385
хаос 23.280—291,309
~ [чудных] звуков 280,309
- в голове 280
~ в делах 280
~ вещей 280
~ красок 280
-камней 280
-льдов 280
в голове - и сумбур 280
в доме - и бардак 280
красивый - красок 309

первозданный—280
хорошенько запомни! 275
хорошо, давай все забудем! 269
хоть лоб взрежь, ничего не помню
67
храбрый как лев 333
храм 22,113
хранение
-воспоминаний 178
-памяти 182
- фотографий и личных вещей 217
хранилище 111,113
хранить верность кому-л. 178
христианские реликвии 250
хроники 240
хронос212,213
художник 83
царевна 312,313,316
царевна-Несмеяна 319
царица 312,313,315,316
царица королева-красавица 317,318
царица Тамара 318
царица-волшебница 317
царство скуки 384
царь 315
царь Соломон 371
Цезарь 370
ценить 31
цитирование 265
Цицерон 371
Чапаев 243
частичная полная потеря
-памяти 61
- зрения / слуха 64
частные коллекции 250
человек31,103,106,212
- без будущего 204
черт 344,368


Указатель лексемных единиц
чертовский характер 368
читаться во взгляде у кого 384
что было, то было, то быльем порос­
ло 210
что за скука [делать что-л.]! 385
чтобы не забывали 225
чтобы ничего не напоминало 181,
264
чтобы помнили 225
что-л. (взгляд, глаза) полное
-печали 387
-скуки 384
- тоски и печали 387
что-л. видно в глазах у кого-л. 384
что-л. вновь возникло / появилось
- в голове 204
- в душе 204
- в сердце 204
- в уме 204
что-то с памятью моей стало 69
чувства
- нападают 295
~ нахлынули 288,331
- поселяются в душе 295
- приходят 295
чувство 23,28,102,103,106,108,109,
145,326,329
- глубокого удовлетворения 366—
367,368
- закралось в душу 104
-печали 388
-пришло 104,298
-скуки 385
- ушло [куда-то] 104,298
животное - 304
звериное - 304
зверское - 304
какое-л - влияет на человека 295
какое-л - воздействует на человека
295
какое-л - вошло в душу (в сердце) 297

497

какое-л - закралось в кого-л. 298
какое-л - затаилось в душе 298
какое-л - овладело человеком 295
какое-л - победило 295
какое-л - подкралось к сердцу 298
какое-л - поселилось в душе (в серд­
це) 297
какое-л - пришло 104,297
какое-л - проникло в душу 298
какое-л. - (тоска, горе) поразило ко­
го-л. 298
какое-л. - (тоска, горе) преследует
кого-л. 298
ответить каким-л. ~м на чьё-л. -1 0 6
ответить кому-л. каким-л. ~м 106
ответное - вспыхнуло в ком-л. 106
чудак 87
чудовище 31
чужая душа-потемки 106
шабаш 284
шалить 59
шахматист 83
Шахматово 245
Шварценеггер 148,369
Шекспир 372
шельмование и травля со стороны
«собратьев по перу» 335
широкий 106
ширь 97
эдипов комплекс 41
Эйнштейн 371
Элен Безухова 316
эон211—213
эпизод 159
эпилепсия 162
эпоха
-Пушкина 168
-Шекспира 168


498

Указатель лексемных единиц

эрудит 76
это было во времена моей дружбы
с Федором 168
это было
- еще при жизни отца 168
- на моей памяти 213
-н ам о ем веку 213
- незадолго до смерти бабушки 168
это (мелодия, голос, смех) до сих пор
звучит в моей памяти 154
это мне памятка вперед 272
это не должно повториться! 272
это не должно повториться, и мы
этого никогда не забудем! 258
это очевидно 123
это случилось
~ в раннем детстве 168
- до / после рождения ребенка 168
-д о войны 168
- накануне перестройки 168
- перед XX съездом партии 168
~ после окончания университета 168
- после революции 168
- , когда мне было 10 лет 168
это событие врезалось в мою память
128
это я (мы) о своем, о девичьем 78
этот день
- мы запомним навсегда! 204
- надолго останется в моей памя­
ти! 204
- я запомню навсегда! 204
этот человек умер для меня 262
эту историю
- рассказывал моему отцу мой
прадед 240
- я слышал от своего деда 240
югославский Жириновский 369
юдоль тоски и печали 387
Юрий Гагарин 243

я не должна этого забыть! 272
я понимаю
- , потому что я помню 71
- , это значит, я помню, 71
я слушаю что-л. и вспоминаю когол.252
я смотрю на что-л. и вспоминаю
кого-л. / думаю о ком-л. 252
я смутно помню этого человека 135
я сразу понял(а) / почувствовал(а)
[неладное] 191
я так и
-думал(а)! 191
-знал(а)! 191
я тебе это попомню! 268
я часто думаю о тебе 177
я это запомню! 268
я это предчувствовал(а) / предвиде­
л а) 191
я этого тебе [никогда] не забуду! 22,
268
язык важен для патриота 348
яркий
образ 128
цвет 145
ярость 31,32,297,303,304
- душит кого-л. 300
- нападает на кого-л. 300
Ясная Поляна 245
я тебе этого никогда не забуду! 258
Alexander the Great (англ.) 370,371
animal passion (англ.) 304
As brave as a lion (англ.) 333
Augustus (англ.) 370
aus Kummer ins Wasser gehen (нем.)
301
auBer sich vor Zom sein (нем.) 304
to be beside oneself with (англ.) 304
Be he a Solomon (англ.) 371


Указатель лексемных единиц

499

- v e r f o l g t mich (нем.) 298
besinnungslos vor Wut sein (нем.)
~ v e r g e h t ( H e M .) 298
301,303
- verraucht (нем.) 298
blind vor Wut sein (нем.) 301
das Blut stockte in den Adem (нем.) gegen die Langeweile ankampfen
(нем.) 299
302
die Brust schmerzt mich vor Sehn- gibson girls (англ.) 372
Qam
sucht (нем.) 301
- bricht mir das Herz (нем.) 300
Brutus (анти.) 370
~
driickt mir das Herz ab (нем.) 300
Byron 372
~
friBt an mir (нем.) 304
Caesar (англ.) 370
~ nagt an meinem Herzen (нем.) 304
Casanova (англ.) 370
~ nagt an mir (нем.) 304
Casanova in Love (англ.) 370
gnmmige Wut (нем.) 304
Cicero (англ.) 371
die Hand gegen jdn.
Cleopatra (англ.) 371
~ erheben (нем.) 301
Cleopatra
-umbringen (нем.) 301
~lamp (англ.) 372
hatred gnaws away at someone’s spirit
~ print (англ.) 372
(англ.) 304
to control
das Herz
~ one’s animal instincts (англ.) 305
- ist mir schwer vor Sehnsucht
~ the beast in oneself (англ.) 305
(нем.) 301
Daedalus (англ.) 371
~ tut mir weh vor Sehnsucht (нем.)
Dante (англ.) 371
301
Darwinian (англ.) 369
Hitler (ант.) 370
Don Juan (англ.) 370,371
Icarian complex (ант.) 371
Don Quixote (англ.) 372
Icarus 371,372
Einstein (англ.) 371
Icarus complex (ант.) 371
er hat mich mit seiner Trauer ange- Iesus Christ (англ.) 370
steckt (нем.) 298
in Melancholie
Faustian (англ.) 369
-verfallen (нем.) 301
Freudian (англ.) 369
~ versinken (нем.) 301
ein Gefuhl
jdn. aus Zorn schlagen (нем.) 301
~ beschleicht mich (нем.) 298
jdn. im Zorn erschlagen (нем.) 301
~ dringt ein (нем.) 297
Judas (англ.) 370—372
~ erfaBen mich (нем.) 299
Judas kiss (англ.) 372
- ist verflogen (нем.) 298
Jules Caesar (ант.) 378
~ kommt an (нем.) 297
krank werden vor Iauter Kummer
- lost sich auf (нем.) 298
(нем.) 301
~ regt sich in mir (нем.) 298
Kummer
~ schlâgt inj-n. wie ein Blitz ein (нем.)
~ bedriickt mich (нем.) 300
298
- drückt mich (нем.) 300
~ senkt sich ins Herz (нем.) 297


500

Указатель лексемных единиц

—syndrome (англ.) 364
- friBt mich (auf) (нем.) 304
- system (англ.) 369
- lastet auf rnir (нем.) 300
~ nagt an mir (нем.) 304
Napoleonism (англ.) 378
- überwàltigt mich (нем.) 300
Napoleonist (англ.) 378
den Kummer ersàufen (нем.) 301
to Napoleonize (англ.) 378
Langeweile
neo-Darwinian (англ.) 369
- beschleicht mich (нем.) 300
neo-Nietzschean (англ.) 369
- erfaBt mich (нем.) 300
Neurone (англ.) 370
~ ergreift mich (нем.) 300
Pickwickian person (англ.) 372
- làhmt mich (нем.) 300
potemkin village (англ.) 372
- überkommt mich (нем.) 300
Liberté, Egalité, Fraternité (франц.) 327 Sauwut (нем.) 304
die Sehnsucht zehrt an mir (нем.) 300
Little Corporal (ант.) 376
to make a beast of oneself (англ.) 304 seine Freude hat sich auf mich übertragen (нем.) 298
Man of Destiny (англ.) 378
seine Trauer iiberwinden (нем.) 299
Mickey Mouse (англ.) 369
Shakespear (англ.) 372
Mona Lisa (a Mona Lisa smile) (англ.)
sich
die Langeweile vertreiben (нем.)
371
299
morderische Langeweile (нем.) 302
sich fiihlen wie ein Tier (нем.) 304
Mozart (англ.) 371
sich gehen lassen (нем.) 301
Mutlosigkeit
sich vor Kummer
- bedriickt mich (нем.) 300
- aufhângen (нем.) 301
- befallt mich (нем.) 300
- erschieBen (нем.) 301
~ beschleicht mich (нем.) 300
- vergiften (нем.) 301
~ erfaBt mich (нем.) 300
sol justiae (лат.) 343
nagender Kummer (нем.) 304
Stalin (англ.) 370
Napoleon
sterben vor Angst (нем.) 302
-b lu e (англ.) 379
sterbenslangweilig (нем.) 302
- boots (англ.) 379
- brandy (англ.) 379
das Tier (den inneren Schweinehund)
- cherry (англ.) 379
in sich selbst tôten (нем.) 305
-pastry (англ.) 379
das Tier im Menschen wecken (нем.)
Napoleon of finance (англ.) 379
304
Napoleonic 378
Trauer
- hockt auf der Brust (нем.) 300
Napoleon(s) (англ.) 370
- legt sich auf mein Herz (нем.) 298
- ambitions (англ.) 364
- legt sich iiber meine Seele (нем.)
-battles (англ.) 369
300
- guile and wide strategic design
- überkommt mein Herz (нем.) 298
(англ.) 378
- überkommt mich (нем.) 300
-plans (англ.) 378
-p o se (англ.) 378
Traurigkeit


Указатель лексемных единиц
~ befàllt mich (нем.) 300
- beschleicht mich (нем.) 300
~ erfaBt mich (нем.) 300
~ ergreift mich (нем.) 300
~ hockt auf der Brust (нем.) 300
- überfëllt mich (нем.) 300
umkommen vor Angst (нем.) 302
Venus (англ.) 371
von Sehnsucht
~ ergriffen sein (нем.) 300
- gepackt werden (нем.) 300
~ gequàlt sein (нем.) 300
vor Kummer
- erstarrt sein (нем.) 301
~ gealtert sein (нем.) 300
~ gebeugt sein (нем.) 300,301
~ Hand an sich nehmen (нем.) 301
~ vergehen (нем.) 301
- vemickt werden (нем.) 301
vor Liebe vergehen (нем.) 302
vor Sehnsucht
- sterben (нем.) 300
~ vergehen (нем.) 300
vor Wut
~ aufjdn. einschlagen (нем.) 301
~ЬеЬеп(нем.) 301
~blaB sein (нем.) 301
~ bleich sein (нем.)301
~ blind sein (нем.) 301
~ ersticken (нем.) 301

50!

~Ьеи1еп(нем.)301
- keuchen (нем.) 301
~ rot anlaufen (нем.) 301
~ schâumen (нем.) 301
~ schnauben (нем.) 301
- toll sein (нем.) 301
- weiB sein (нем.) 301
- wie von Sinnen sein (нем.) 301,303
~ zittem (нем.) 301
wild rage (ант.) 304
wilde Wut (нем.) 304
Wordsworthian (нем.) 369
Wut
- erfaBt mich (нем.) 300
~ packt mich (нем.) 299,300
-überkommtmich (нем.) 300
~ übermannt mich (нем.) 300
wutentbrannt (нем.) 301
wutschnaubend (нем.) 301
wutverzerrt (нем.) 301
Zom
~ ergreift mich (нем.) 300
~ schnürte j-m die Kehle zu (нем.)
300
- überkommt mich (нем.) 300
~ übermannt mich (нем.) 300
~ überwâltigt mich (нем.) 299,300
~ wütete in seiner Brust (нем.) 300
den Zom wecken (нем.) 304


ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
Условные обозначения:
X (см. ткж. У) - страницы указаны на оба опорных слова (X и У)
X (см. 30 - страницы указаны на одно опорное слово (У)
аксиология 75
актуализатор
объектные ~ы 382
субъектные ~ы 382
амбивалентность
смысловая-2 8 8
амбивалентный 257; 267; 308
амнезия 28; 162
социальная ~ 274
-источника 18;195
аналог28;97; 134; 202:302
антоним 28; 29 36; 286
антонимические отношения 280;
290; 370
архаический 14; 162; 279; 341; 342
слово 341
сознание 303
ассоциативный
поле 246
признаки 394
рад 254
связь 139;153;266;403
характер 144
ассоциативно-коннотативный ряд
27; 29; 30; 32
ассоциация 155; 177; 200; 252; 253;
254; 284; 332; 388; 403; 406; 417
беспамятство 241 ; 262; 263; 273; 274
историческое ~ 273; 274

социальное - 274
бессознательное (-ый) сущ. и прил.
21; 51—55; 109; 305; 328
валентность; валентности 32; 307
активные- 3 4
л ев ы е-34
пассивная- 3 4
правые- 3 4
синтаксическая ~ 34
внутренний
зрение 56; 95; 102; 106; 108; 109;
121;128; 207; 329
пространство 42; 95; 96; 99; 102—
105; 109; 110; 118; 119; 126; 131;
133;255; 297; 303; 304
внутренняя форма 14; 42; 237; 326
воображаемы й; воображ аем ое
(сущ.) 192; 195; 235; 246; 353; 356
образы 235
представления 234
пространство 232
сообщества 234; 235
«Я» 119
воображение 81; 82; 237
политическое ~ 227; 234; 235
воспоминание; воспоминания; вос­
поминаний (род.,мн.) 13
биографическое ~ 233
живое-235; 236


Предметный указатель

503

заученные *-54; 73
фактор 370
коллективное -1 3
характеристика слова 376
контрапрезентные ~ 233
демифологизация 345
л и ч н ы е -148; 149; 335
дериват 22; 27; 29; 271; 369; 376; 378;
неконтролируемое - 72; 144
382
обосновывающее - 233
деривативное гнездо 376
спонтанные - 53; 73
травматические -1 6 ; 270
деривационные связи 369
- на основе ассоциации 253
деривация 369
- на основе замещения 252
дефиниция 62; 189; 249; 280; 376
- на основе метафоры 254
диалог 20; 65; 90; 93; 173; 206; 294;
- на основе метонимии 252
336—339; 344; 345; 359; 372
- на основе опосредованной ин­
диалогический
372
терпретации 254
обмен
255
~ на основе синекдохи 253
отношения 336; 337
~ на основе сравнения 255
реакция 336; 345
механизмы -1 0 4 ; 248; 252; 254
диахрония 326
процесс - 136; 137; 154; 212
дискурс 22; 29; 30; 40; 177; 196; 237;
фигуры 233; 242; 246
244; 259;283;308; 309; 327;328; 331;
воспоминание332; 339; 341; 345; 353; 356; 362—
осознание 144
364; 366; 371; 376; 392;393
текст 108
бытовой - / тип - а 379
воспроизводимость 21 ; 326; 327; 356
идеологический -/т и п - а 332; 335;
воспроизводимый 23; 42; 190; 205;
344; 366
237; 264; 354; 360; 362; 363; 367
исторический ~ / тип - а 287
высказывание 20; 22; 30; 35; 37; 41;
колониальный - / тип - а 356; 357
78; 89; 92; 110; 132; 174; 196; 198;
литературный-/тип-а
21; 93; 183;
257; 258; 268; 269; 272; 283; 290; 308;
197; 287; 327; 328; 331; 335; 343;
309; 328; 333; 339; 357; 360; 372; 396;
366; 371; 372; 379;383
406; 407; 409; 416; 417; 419
мифологический - / тип - а 287;
вытеснение 265; 266; 358
328; 330; 331 ; 341 ; 392—394
мифопоэтический - /тип - а 392;
генезис 290; 309
400
гипероним 28
народно-поэтический —/ тип - а
гипоним 28
320; 331; 332; 368; 383 см. ткж.
глагол 22; 31 ; 36; 37; 51; 59; 71—73;
фольклорный
89; 103; 104; 117; 123; 164; 198; 204;
н
ау
ч
н
ы
й
-/ти
п -а 195
205; 209; 214; 249; 262; 263; 269; 304;
националистический
- / тип - а 35 7
351;358;403;404;409;411;412;415;
политический
/
тип
- а 290; 327;
419; 422
328; 331; 335; 371; 372; 379
грамматический
психологический - / тип - а 379
ограничения на сочетаемость 332
публицистический - / тип - а 371
статус 339


504

Предметный указатель

расистский - / тип ~а 357
религиозный ~ /ти п ~а21; 65; 204;
216; 327; 331 ; 342; 368; 392—394
см. ткж. христианский тип ~а
романтический ~ / тип ~а 179; 253;
289; 348; 364;379
семиотический—/ тип - а 192
социально-идеологический ~ / тип
~а 328;331
социальный - / тип - а 229
философский ~ / тип —а 21 ; 91 ; 93 ;
192; 287; 328; 331; 371
фольклорный - 3 1 1 см. ткж. на­
родно-поэтический тип - а
христианский - / тип - а 335; 400
см. ткж. религиозный тип ~а
художественный - / тип - а 91
установка на - 331 ; 336
ерничество 338

механизмы коллективного - 327
звукоподражаение 341
знак 21; 34; 43; 103; 104; 106— 109;
152; 189; 215 232; 260; 271 ; 287; 329;
332;343; 360; 361
памятный - 48
смысловой - 151 ; 152
эстетические -и 321
-памяти 215
-и эпохи 242
система ~ов 227
знаковый 179; 203; 247; 332; 354
вещь 264
имя241
код 109
лицо 168;252
личность 245;250;258; 261
места 245; 252
образы 242
ситуация 253
событие 131; 166; 168; 213; 238; 241;
242; 245; 247; 260
тексты 242; 245
фигуры 242; 244; 252; 265
функция 179
значение 14; 27; 28 30; 35; 36; 40; 54;
55 71; 75; 80; 88; 95—98: 100; 102
105; 118; 128; 132; 150; 163; 164; 170;
185; 204; 207; 208; 214; 229; 236; 237;
241; 248;263; 273; 274; 280; 281; 286;
288; 296; 303; 305; 306; 311; 312; 315;
334; 340; 351 ; 353; 355; 358; 359; 364;
388; 397; 399; 402—404; 406; 422;
423;426

забвение 22; 86; 160; 162; 165; 175—
177; 181; 183; 208;213; 215—217;
227; 241 ; 258; 261—264; 267—269;
273
общественное - 214; 215
политика-я 266
забывание 16; 61; 104; 127; 134; 136;
162; 164;177; 181;183; 241;273
забытье 162; 177; 179; 215
заголовочный
единица 23; 389; 291
слово 375; 376
заклинание 299; 341
замещение 60; 121; 139; 192; 252; 254;
359
идентичность 15; 64; 70; 87; 124; 173;
заполнитель 28; 34
230; 234; 235; 246; 247; 261 ; 325; 328;
333; 334; 335; 348; 362; 381
запоминание; запоминания {род.,
ед.) 14; 22; 52; 71—76; 83; 85; 123; вдеологема346; 367
126; 145; 146; 164; 179; 180; 203; 232; идиома 23; 247; 328; 363; 393
245; 257; 267; 272
иллюстрация 23; 34; 44; 55; 59; 146;
правила коллективного - 327
156; 190; 289; 358; 376—378; 389—
механизмы - 330
391; 394


Предметный указатель
имя; имена 14;41; 71; 78; 85; 103; 168;
217; 218; 221 ; 234; 236; 241 ; 242; 246;
258; 259; 260; 262; 266; 267; 274; 282;
284; 288; 329; 332; 346; 347; 364; 368;
370; 371; 372; 376; 379
опорное - 392
признаковые -3 7 5
- абстрактной семантики 331
-л и ц 364; 367; 368
-собственные 371
- чувств 288; 293; 294; 295; 297; 302;
304
импликативная цепочка 312
импликатура
конвенциональная - 333
импликация 198; 275; 285; 286; 310
импликативно связан (относится,
соотносится) 84; 86; 145;160; 178;
198;216;409
имплицитно связан (относится, со­
держит) 262;263;296;333
имплицитный 17
~ые конвенциональные знания 333
интенсификатор 302; 304
интерпретативные сообщества
интерпретация 307; 327; 331 ; 345; 367;
371; 372; 383;392;393;400
историческая - 363
культурная - 363; 364
интертекст 40;
интертекстуальный 200
инфинитивный
конструкции 391; 419; 422
употребление 391
информация 14
грамматическая - 3 89
лексикографическая —27
культурная - 330; 381
энциклопедическая - 376
ирреалис 188— 190
историзм 341

505

историко-этимологический анализ
30
исторический
беспамятство 273; 274
личность 258
места 245
памятник 114; 115
история жизни 168; 237; 247
категория 55; 69; 97
вневременная - 211
ценностная - 86; 274; 349
- возвышенного 258
-времени 104
- истинности / истинностная -188;
189; 274
- культуры / культурная -1 8 ; 362
- магического 296
- эвиденциальности 189
- этики / этическая -1 5 ; 257
-язы ка 327
каузальная связь 123; 246
квазиантонимические / квазиантонимичные отношения 120; 370
кинодискурс 244
китч 320; 353; 360; 361
клише 132; 167; 190; 223; 246; 310; 314;
334; 344; 345; 347; 353—355; 358—
362
идеологическое - 149; 333
коллективное - 148
политическое - 327
речевое-2 6 8
советские - 335
ценностные - 344
- общественной памяти 237
клишегенное общество 321; 360
клишированный 360
выражение 384
высказывание / конструкция / фра­
за 22; 169; 174; 198; 258; 261; 290
мысли 360


506

Предметный указатель

представление 41
коммуникативно-прагматический
85
речение 340
сознание 360
коммуникативный 86; 90; 391
чувства 360
конвенционально закрепленный
когнитивный
выбор 371
анализ 32
смыслы 360
аспект 294
конвенциональный
карта слова 34
импликатураЗЗЗ
описание 69
имплицитное 333
подходы 34
имплицитные знания 333
предубеждения 356
конверсивы 370
процессы 70; 356
коннотативно связан 225
психология 113
коннотативный
свойство 110
ассоциативно-коннотативны е
схемы 153
ряды 27; 29; 30; 32
коллективный 17; 18; 23 ; 40; 41 ; 54;
поле
352
138; 150; 166; 238; 245; 265; 313; 362
ряд
86
бессознательное 328
свойства слова 376
воспроизведение / припоминание
фон 23; 176; 338; 345—348; 350; 351;
327
392
коммеморация 249; 258
культурная воспроизводимость 327 коннотация; коннотации 16; 23; 70;
78; 88; 200; 243; 244; 260; 291; 337;
культурная идентичность 87; 325;
348—352;
372; 375; 376; 378
333; 334; 362; 381
культурная-2
3 ; 183; 294; 325; 326;
образ 229
331—333; 336; 338; 340; 345; 352;
представления 39; 41— 44
363; 372; 373; 375; 376; 392; 394
прошлое 166; 168; 238
нейтрализация культурных конно­
рефлексия 17
таций 338;341;
коммеморативный 229
отрицательные
~ 73; 80; 241 ; 274;
знаки 228
289;
297;
361;
418
места 23; 232
положительные-75; 172; 174; 353;
практики 22; 107; 229; 231 ; 237
354; 371;
коммеморация; коммеморации
смена [культурных] коннотаций
(род., ед.) 107; 236; 245
244; 336; 338; 339; 341;342; 344; 345
личная™-246; 249
социокультурные
~ 148; 149; 174; 273;
общественная ~ 249
ценностная
88;
172; 249; 338; 340;
объект 245; 249; 259; 263—266
344; 345 347; 352
политика ~ 229
конструкт 13; 19; 20; 22; 49; 234; 283
риторика ~ 228; 230; 242
культурный -270; 291 ; 325; 331 ; 352;
комментарии 40; 43; 62,188; 298; 302;
381
304; 376; 378; 383; 385; 388
культурно-языковой ~ 283
культурный-23; 246; 291; 327; 339;
социокультурный ~ 241 ; 257
381; 389; 391—395


Предметный указатель
концептуализация 19; 50; 102; 113—
115; 150; 153;159;294;355
концептуализироваться 21 ; 189
концептуально
-близок 127
-связан 315; 316
- согласовываться 22; 27; 32; 68; 76;
82; 122; 187— 189; 213; 234; 269;
309
концептуальный 21 ; 290
анализ 36
близость 196; 315; 316
поле 20; 27; 36; 218; 318
словарь 36
согласование 14; 17; 21; 29; 30; 32;
34; 36; 122; 201
кореферентная связь; кореферентно
связан41;80; 159; 242; 290; 339; 353
корпус 328; 370; 391
космогонические представления 309
кросскультурный
описание 372
соответствия 370; 373
словарь 372
крылатые слова 29; 41 ; 87; 210; 224;
260;363;370
культура; культуры (род., и ед.)13;
15; 19; 36; 56; 67; 68; 71; 79; 81; 89;
99; 100; 102; 114; 159; 162; 170; 171;
176; 180; 193; 198; 199;214;219;235;
241; 243; 272; 279; 283; 288; 289; 294;
307; 308; 311; 315; 325; 330; 331; 333;
336—340; 343; 345; 351; 353; 360;
361; 363; 364; 366; 367; 369; 371—
373;375;377;378
материальная и духовная - 294
помнящая -1 7 ; 232; 233
традиционная-232; 312— 313; 320
элитарная-3 5 4
- как память (см. память) 18
археология-4 7
установки - 331

507

культурный 17; 18;21;23;30;87; 162;
166; 183; 194; 216; 228; 232—236;
246; 250; 270; 271 ; 293; 297; 322; 326;
330; 331—334; 338—^345; 347; 352;
359; 362; 363; 365; 367; 368; 372; 373;
376; 381 ; 400; 402;405; 414; 416; 418;
419; 422; 424; 426; 428; 429
глухота 288; 333
код 86; 335;339;363
код настоящего 332
код прошлого 332
комментарий 23; 246; 291 ; 327; 381 ;
391—395
компонент в языке 325—328; 330
конвенции 323
концепт 37; 291; 294; 308; 392
лексикон 331
модальность 372; 373
мотивация 362
переводимость 333
преемственность 235
связанность 332; 363
след 173; 291
специфика в языке 325; 326
трансляция 326
культурно
- маркированный 330; 343
- обусловленный 326
культурно­
бессознательное 288
языковая энантиосемия 286
языковой конструкт 283
языковые сюжеты 281
языковые универсалии 326
латентное состояние 330
лексема 27; 29
лексика 334; 394
конкретная - 375
лексикографический 23; 32; 36; 37;
55; 70; 246; 377; 394
интерпретация 40
описание 27; 29; 36; 44; 69


508

Предметный указатель

представление 281
лексический 27; 28; 334; 345; 369
ограничения на сочетаемость 332
функции 32; 34; 381
лингвострановедение 330
личный 14; 15; 85; 89; 109; 142; 265;
334; 335; 391
локатив 382
масскультура 320; 321; 353; 354
местоимение 37
метанарратив 101; 111; 113
метапамять 17
метафора; метафоры 16; 17; 19; 21;
22; 29; 47; 56; 77; 79; 80; 90; 93; 95;
101;103;104;110; 118; 121; 125—
127; 145; 160— 164; 187; 188; 210;
216; 227; 254; 293—295; 297; 316;
345;397
базовая ~ 30; 36; 37; 54; 55; 114;
270; 271 ; 326; 328; 337; 399; 406;
407; 418
базовая ~ чувств 288
живая - 300; 326
мертвая - 300; 326
пространственные - 100— 102;
109;111; 115
развернутая-35; 49; 113; 114; 128;
137; 156; 221
развернутая - государства 348
световые -7 2 ; 141; 142; 144
стершиеся - 182; 326
-диалога 336; 339
-зверя 304
-зеркала 336; 337
-смерти 302; 303
метафорический 16; 17; 20; 29; 30;
34; 36; 37; 40; 95; 101 ; 104; 105; 110;
113; 136; 166; 210; 236; 266; 288; 293;
295; 297; 300; 303; 328; 331 ; 394; 399
иносказание 341
представление 309
употребление 375; 392

метаязык 32; 34; 37; 237; 337
метонимия 177; 252; 341
механизм 19; 21; 104; 123; 125; 126;
134; 139; 179; 181; 208; 227; 229; 231;
242; 246; 248; 252; 254; 257; 259; 267;
270; 327; 330
коллективный межличностный 338
культурные ~ы 328
~ы метафоризации 328
миф 21; 65; 174; 233; 236; 279; 280;
283; 289; 290; 293; 295; 297; 299; 304;
309; 318; 329; 338
древнегреческие ~ы 303
- и история 238
мифичный 318
мифологема 341 ; 367
мифологизация 231; 237; 242; 261;
318;363; 364
мифологический
аллюзии 23; 280
мышление 295; 372
представления 47; 295; 300—301
составляющая 258
сюжеты 295; 297; 373
мифопоэтический
мышление 280
представления 284; 398; 402; 403;
405; 407; 409; 410; 412
мнемонический 15; 200
(знаковые) места 166; 232; 236; 242;
245;246
(знаковые) образы (см. ткж. об­
раз) 242;246
(знаковые) события 242; 245; 246
(знаковые) тексты (см. ткж.
текст) 242; 245; 246
множественное число 370; 376
модель
лексикографическая - 37
лингвистическая - 37
культурная -1 7 ; 326; 333; 363


Предметный указатель
оперативная -3 6 2
продуктивная - 369
- «Смысл <=> Текст» 32
мотив
культурный-3 7 2
устойчивый традиционный - 316
- жертвенной красоты 319
-смерти 302; 303
мотивационная база 328; 392; 393
нарративное ожидание 37; 44; 141;
145; 180; 313; 319; 332; 392
нарратив 18; 247; 307
нормативный 111; 294; 328; 362; 365
образ
архетипический -2 9 5 ; 297
литературный - 367
мнемонические ~ы (см. ткж.
мнемонические) 242; 246
народно-поэтические ~ы 367
персонифицированный - 182; 198;
312
устойчивые —ы 21 ; 328
~ы трансцендентного 23; 209
образный
основание 42;45
семантика (см. семантика) 36; 40
общее место 40; 41; 44; 166— 168;
353; 360; 361
однородные члены 56; 66; 310
олицетворение 312
омоним 280
опорный компонент 297; 390; 391
оппозиция 68; 87; 214; 282; 283; 289;
326;344;349; 392
орфография 376; 377
отношение; отношения
- аналогии 328
- заимствования 328
-обусловленности 54; 75; 328
отождествление по смежности 252

509

оценка
негативная-3 5 5
эстетическая- 307; 309; 312; 315
памятная вещь 104; 179; 181; 183; 248;
249; 250; 251; 259; 263—266
память; памяти (род., ед.)
актуальная - слова 42
ассоциативная - 83
бытовая - 82; 87—89
внешняя-7 1 ; 72
внутренняя-71
долговременная - 88
естественная-4 8 ; 51; 54; 55; 329
имплицитная -1 8
индивидуальная -1 6
интровертивная -1 0 4
искусная-14; 15; 47; 48; 50; 51; 54;
232; 329
историческая-13; 17; 114; 142; 203;
227; 273—275; 355; 357
коллективная-13; 15— 17; 21; 142;
150; 169; 194; 197; 203; 216; 218;
221 ; 223 ; 224; 228—230; 232; 235;
237; 241; 242; 246; 249; 250; 257;
259; 264; 265; 267; 272; 273; 357;
361; 373
коллективная социокультурная 317
коммуникативная -1 7 ; 233; 250
компьютерная - 16
культурная - 13; 17; 18; 23; 30; 232;
233;235; 250
личная - 109; 142; 166; 235—237;
240; 246; 249; 250; 257; 259; 264;
267; 272
логическая-3 5 ; 38; 83; 127
ложная-9 3 ; 195
метаязыковая - 22
механическая- 83
миметическая - 250
надличностная - 169
народная - 237; 341


510

Предметный указатель

национальная ~ 230
недекларативная -1 8
неофициальная - 230
неспонтанная ~ 22; 23; 54
образная-3 5 ; 38; 83; 126; 127; 207
общественная-166; 169; 214; 215;
235—237; 240; 246; 250; 257; 259;
264,265;267; 272
общественная культурно-языковая
-327; 328; 368; 377
общественная социокультурная ~
149
официальная - 230
предметная ~ 250
процедурная - 18
публичная ~ 229; 230; 232
репетиционная - 197
ритуальная-2 2
семантическая ~ 18
семейная - 80; 240; 241; 265
скрытая-3 0
-слова 23
слуховая -8 3
социальная - 22
социокультурная - 227; 315; 317
спонтанная-2 1 ; 197
телесная - 198
фиктивная-9 1
экстравертивная -104; 249
эмоциональная-33; 38; 83; 126; 127
эпизодическая -1 8
этимологическая слова -2 3 ,3 0
аксиология - 73
дискурс - 254; 259; 261; 272
институт-2 3
овеществление - 179; 249; 259
институциональная функция - 17
интерпретативная функция -159;
183;189; 190
- как социальный институт 17
нарративная функция - 166
реверсивная функция - 159; 202
риторика (фразеология) - 258

-социум а 17
стратегия сохранения - о себе 272
селективная функция -1 5 9
общественная культурная - 328
- языка 17
языковая функция - 23; 332
культура к а к - 18
памятьвоображение 35; 54; 55
время 134
желание 121
любовь 181
привычка 54; 73; 85; 87
творчество 115,200
травма 120,121,271
хранилище 50; 54
панхронический подход 326
парадигматика 339
парадигматический
отношения 370
связи 153;369; 370
параллельные конструкции 310
параметры
категориальные - 382
идентификационные - 382
предикативные - 382
период
архаический - 341 ; 342
иронический - 338; 339; 345
исторический - 338; 339; 341 ; 345;
352
профанный- 338—340; 342; 344; 345
ценностный-338— 340; 345
персонификация 315; 326
поговорки 58; 67; 68; 80; 81 ; 85; 87;
89; 123; 208; 210; 387
помета 27; 28; 75; 105; 241; 391
помнящая культура 17,232,233
понятие 13; 16; 18; 50; 65; 70; 157; 164;
170; 184; 194; 195; 230; 232; 233; 283;
353;354; 361; 368
ключевое-2 8 0


Предметный указатель

511

пословицы 67; 80; 81; 85; 87; 241; 387 семангака19;34;37;40; J.70;294; 331;
336; 339; 353; 358; 360
практика; практики
культурная ~ 322; 326; 335
дискурсивные ~ 179; 218; 287; 320;
семантико-синтаксическая роль 34
325;376;392
жизненные ~ 359
семантический
коммеморативные ~ 22; 107; 229;
анализ 326
231; 237
ограничения на сочетаемость 332
культурные~ 30; 166;216;218
описание 294; 326
мемориальная ~а 17
отношения 315
повседневные ~ 42; 245; 264; 268;
связь 34
275
структура 315
религиозные—217
семиотика 162; 359
речевые ~ 268; 275
семиотические системы 337
светские - 220
семы 78; 331
социокультурные —217
символ
~ забвения 262—264
социальные ~ы 148; 149
~ заговоров 333
~ эпохи 198; 242
~ увековечивания 22; 258; 259; 261 ;
символико-мифологическая перс­
267
пектива 295
предложение 37; 102; 362; 391
символизация
предсознательное 265
цветовая —311
прилагательное 31; 76; 103; 172; 174; символизм
314; 360
политический - 230—232; 237
произносительные нормы 376
символическая роль 250
психоанализ 47; 114; 115;293
символьное значение 340
синекдоха 253;254
реальное 104
синоним 28; 36
редукция 42; 208; 353; 371
синонимический
реинтерпретация 232; 244; 331
дублеты 341
референциальная связь; референци­
ряды
27—29; 96; 321; 360
ально связан 44; 163; 280; 310; 312;
синтагматика
339
321;351
синтагматические
связи 153; 369
референциальное употребление 368
ритуал 21; 30; 42; 44; 180; 183; 217; синтаксическая деривация; синтак­
сические дериваты 369
225; 258; 262; 279; 299; 313; 315; 330;
синхрония
326
341
синхронное описание; синхронный
сакрализация 259; 341; 343; 344
анализ 326
сакральный
сказуемое 391; 402; 412; 414; 419
слово 341
словарный
эпитеты (см эпитет) 343
описание 40; 97; 281
язык (см. язык) 341 ; 342; 347
статья 23; 34; 36; 71 ; 77


512

Предметный указатель

слово-конструкт 20; 23; 95; 280
сочинительные конструкции 66; 97
слово-концепт 29; 30; 32; 34; 36; 37; сравнение; сравнения 17; 113; 124;
40; 42; 44; 47; 59; 96; 166; 207; 209;
144;254;255; 316
215; 237; 280; 287; 317; 325; 391
световые - 72
словообразовательный
стеб 338
гнездо 29
стереотип
модели369
активный - 368
словосочетание; словосочетания
вторичные ~ы дискурса362; 363; 364
метафорическое-20; 37; 95; 104;
культурный - 365; 366
266; 293; 295; 297; 300; 328; 331
литературный - 357
оксюморонное ~ 331
националистические ~ы 357
плеонастические - 331
национальные и расовые ~ы230; 355
свободные культурно маркиро­
пассивные -ы 368
ванны е-330
первичные ~ы дискурса 362; 363;
свободные культурно немаркиро­
364
ванные-3 3 0
расистские ~ы 357
стереотипное -166; 331
рефлексивный - 364
устойчивые культурно маркиро­
речевой - 357
ванные-3 3 0
социокультурный - 371 ; 372
устойчивые культурно немарки­
-дискурса 300; 328; 331 ; 335; 363;
рованные-3 3 0
368; 372; 373; 375; 377
устойчивые метафорические - 37;
-ы возраста 355
95; 279; 328
~ы пола 355
устойчивые неметафорические - стереотипизация имени собственно­
363
го 371
устойчивые-3 7 ; 95; 279; 328; 330; стереотипный
363
высказывание 30; 37; 41
словоупотребление 39; 40; 44; 115;
представление 18; 30; 76; 77; 79; 86;
154; 321; 352
172;315; 333
смысловой
стратегия; стратегии
компоненты 29; 37; 77; 79; 243; 250;
деструктивные - 272; 356
286;309; 344
дискурсивные - 356
отношения 30; 289; 311
коммуникативные - 85
социум 13; 16; 17; 37; 64; 74; 78; 114;
поведенческие - 270
174; 208; 215; 216; 222; 228; 230; 234;
речевые - 263
242; 246; 258; 274; 296; 309; 313;
социальные~21;22;85; 107; 164;
360—362
166;223; 257; 258
сочетаемость
- бытового поведения 272
идиоматическая - 34
- поведения 279; 362
метафорическая - 30; 40
-увековечивания 22; 23; 107
несвободная метафорическая - 288 стилистический
устойчивая метафорическая - 36


Предметный указатель
игра 67; 161
помета 389
субъект
~ речи / письма 326; 330
текст
литературный - 23; 41
мифопоэтические ~ы 319
мнемонические - ы (см. ткж.
мнемонические) 242; 245; 246
невербальные ~ы 255
свернутый- 4 0
фразеологический - 37; 40—45
художественные ~ы 23; 40—45
толкование 27; 35—37; 42; 55; 56; 59;
72; 74; 80; 97; 110; 183; 210; 214;
216;355;376
толковый словарь 28; 55; 69; 74; 96;
102; 222; 250; 273; 280; 291; 341; 351;
358
традиция 13; 15; 36; 65; 70; 89; 193;
199; 227—230; 235; 237—239; 326;
341;355; 358
трансформация 104; 119; 139; 151;
195; 249;305;327; 344; 373
троп 49; 255; 341; 360
тропеический 383
узус 106; 204;294; 297; 328;368; 375
употребление 29; 37; 44; 47; 55; 101;
125; 160; 190;192;196;237;243;250;
274; 280; 281 ; 285; 291 ; 321 ; 338; 340;
343— 345; 347; 355; 357; 359; 368;
370
устойчивость; устойчивости (род.,
ед ) 327
механизмы ~ 328
устойчивый 23; 42; 190; 237
фигуры
- умолчания 265; 274
фиктивное прошлое 91

513

фон 23; 136; 137; 139; 175
фонетика 376; 377
фразеологизация 370; 392
фразеологизм 20—23; 27; 28; 36; 40;
44; 47; 99; 225; 237; 275; 288; 295;
328; 392
глагольные ~ы 391
фразеологический
единица 21; 47; 53; 294; 339
значение 36
текст 37; 40—45
фразеология 20
фреймовый
семантика 381
структура 382
функция
магическая- 15; 48; 180; 341
социальная -1 6 ; 64; 321 ; 353; 358
характеризующая-321
эстетическая-341; 342
-хранения 332
хтонический 299; 300; 303; 304
ценностный
смысл 287; 338
~ характеристика 320
ценность 44; 74; 82; 171; 172;203;204;
228; 250; 253; 272—274; 310; 320;
343; 346—348; 350; 352; 353
цикличность смены коннотаций 338
цитата 75;85;87; 111; 246;260; 327;
363
анонимная - 40; 45
цитатный 383

Чего нам нельзя забыть? 233
человек чувствующий 295
Что есть...? 20; 37; 44; 322; 331 ; 392
Что есть красота? 20; 37; 307; 308;
331;392
Что есть память? 20; 37; 39; 392


514

Предметный указатель

чувства 13;19;23;28;51;59;60;64;
67; 70; 103; 104; 106; 108;109; 125;
145; 154; 157; 158; 173; 176; 177; 192;
202; 229; 280; 285; 288; 289; 293—
304; 326; 329; 331; 332; 350; 360; 361 ;
363—366; 368; 382; 383; 386; 388;
389; 397; 400; 405; 406; 4 1 0 -4 1 2 ;
414; 419; 420; 424—426
отрицательные ~ 288; 297; 300; 301 ;
303; 393; 407; 414; 418; 419; 422;
428;429
базовая метафора чувств (см. ме­
тафора) 288
власть чувств 295; 296
имена чувств (см. имена) 288;
293—295; 297; 302; 304
эмоции 294—296; 364— 366
энантиосемия 286
эпитет 28; 106; 120; 187; 219; 343
постоянный - 312; 315
световые ~ы 200; 315
эпоним 23; 237; 368—372; 375—377
контрастивный словарь ~ов 375;
376
монокультурные ~ы 372
поликультурные ~ы 372
~ы-синонимы370
этимологический анализ 30; 326

этимология 14; 30; 99; 170; 214; 215;
219; 237; 327
этические прескрипции 22; 208; 257;
269
язык
идеалистический - 307; 322
русский литературный ~ 346—348;
350
церковнославянский - 336; 343;
346—349
близкородственные ~и 326
~ <=> дискурс 327
- <=> культура 336
~ и культура 39; 68; 79; 99; 102; 114;
159; 171; 176; 180; 214; 219; 241 ; 242;
288; 294; 308; 325; 337— 340; 345;
371—373
порядок ~а 282
структура ~а 294
языковой
единица 237; 294; 327; 340; 343
канон 343
клише 310; 362
код 339
концептуализация 50; 150; 153; 159;
294; 328
Политика 346
прием 340


В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ ВЫШЛИ СЛЕДУЮЩИЕ КНИГИ
В. М. Алпатов. Волошимов, Бахтин и лингвистика. 432 с. 2005.
В. М. Алпатов. История лингвистических учений, 4-е изд. 368 с.
2005.
А. Ю. Андреев. Русские студенты в немецких университетах
XVIII — первой половины XIX века. 432 с. 2005.
А. К. Байбурин. Жилище в обрядах и представлениях восточных
славян. 224 с. 2005.
П. М. Бицилли. Избранные труды по средневековой истории:
Россия и Запад. 808 с. 2006.
А. В. Бондарко. Теория морфологических категорий и аспекто­
логические исследования. 624 с. 2005.
А. П. Бужилова. Homo sapiens: История болезни. 320 с. 2005.
A. А. Булычев. Между святыми и демонами: Заметки о посмерт­
ной судьбе опальных царя Ивана Грозного. 304 с. 2005.
Ф. И. Буслаев. Историческая хрестоматия церковнославянского
и древнерусского языков / Сост. Б. А. Успенский. 856 с.
2004.
Вереница литер: К 60-летию В. М. Живова. 624 с. 2006.
Гендер и язык. 624 с. 2005.
Герменевтика древнерусской литературы. Сборник 12. 888 с.
2005.
Л. А. Гоготишвили. Непрямое говорение. 720 с. 2006.
B. П. Григорьев. Велимир Хлебников в четырехмерном простран­
стве языка: Избранные работы. 1958—2000-е годы. 816 с.
2006.
В. М. Живов. Восточнославянское правописание XI—ХШ века.
312 с. 2006.
В. М. Живов. Очерки исторической морфологии русского языка
XVII—XVIII веков. 656 с. 2004.
А. А. Зализняк. Древненовгородский диалект - 2-е издание, пе­
реработанное с учетом материала находок 1995—2003 гг.
872 с. 2004.


А. А. Зализняк. «Русское именное словоизменение» с приложе­
нием избранных работ по современному русскому языку и
общему языкознанию. 2002. - I-VIII,752 с. 2002.
А. А. Зализняк. «Слово о полку Игореве»: Взгляд лингвиста.
352 с. 2004.
Анна А. Зализняк, И. Б. Левонтина, А. Д. Шмелев. Ключевые
идеи русской языковой картины мира: Сб. ст. 544 с. 2005.
Вяч. Вс. Иванов. Избранные труды по семиотике и истории
культуры.
Т. 1.912 с. 1998.
T. II. 880 с. 2000.
Т. Ш. 880 с. 2004.
Вяч. Вс. Иванов. Лингвистика третьего тысячелетия: Вопросы к
будущему. 208 с. 2004.
С. А. Иванов. Византийское миссионерство: Можно ли сделать
из «варвара» миссионера? 376 с. 2003.
С. А. Иванов. Блаженные похабы: Культурная история юродст­
ва. 448 с. 2005.
О. Б. Иокояма. Когнитивная модель дискурса и русский поря­
док слов. 424 с. 2005.
А. В. Исаченко. Грамматический строй русского языка в сопос­
тавлении со словацким. Части 1-2, 880 с. 2003.
М. И. Каган. О ходе истории. 704 с. 2004.
Г. Б. Крейдлин. Мужчины и женщины в невербальной коммуни­
кации. 224 с. 2005.
Т. Леннгрен. Соборник Нила Сорского.
Ч. 1. 472 с. 2000.
Ч. 2.512 с. 2002.
4.3. 584 с. 2003.
Ч. 4. 568 с. 2005.
Ч. 5.488 с. 2005.
Н. А. Любимов. Неувядаемый цвет: Книга воспоминаний. В 3 т.
Т. 1.416 с. 2000.
T. II. 416 с. 2004.


T. A. Майсак. Типология грамматикализации конструкций с гла­
голами движения и глаголами позиции. 480 с. 2005.
Новый объяснительный словарь синонимов русского языка. Вто­
рое издание, исправленное и дополненное / Под ред. акад.
Ю. Д. Апресяна. 1488 с. 2004
H. С. Павлова. Природа реальности в австрийской литературе.
312 с. 2005.
Е. В. Падучева. Динамические модели в семантике лексики.
608 с. 2004.
H. М. Первухина-Камышникова. В. С. Печерин: Эмигрант на
все времена. 360 с. 2006.
Л. И. Сазонова. Литературная культура России. Раннее Новое вре­
мя. 896 с. 2006.
В. В. Седов. Избранные труды: Славяне. Древнерусская народ­
ность. 944 с. 2005.
Семиотика, лингвистика, поэтика: К столетию со дня рождения
А. А. Реформатского. 768 с. 2004.
О. А. Смирницкая. Древнегерманская поэзия: Каноны и толко­
вания. 176 с. 2005.
A. И. Соболевский. Труды по истории русского языка.
T. 1. 712 с. 2004.
Т. 2.688 с. 2006.
Л. А. Софронова. Культура сквозь призму поэтики. 832 с. 2006.
Типографский Устав: Устав с кондакарем конца XI — начала XII
века.
T. 1. Фототипическое издание. 256 с. 2006.
Т. 2. Наборное воспроизведение и словоуказатель. 456 с.
2006.
Т. 3. Исследования. 256 с. 2006.
B. Н. Топоров. Из истории русской литературы. T. II: Русская
литература второй половины XVI11 века: Исследования, ма­
териалы, публикации. М. Н. Муравьев: Введение в творче­
ское наследие.
Кн. 1.912 с. 2001.
Кн. II. 928 с. 2003.


B. Н. Топоров. Исследования по этимологии и семантике.
T. I: Теория и некоторые частные ее приложения. 816 с.
2004.
Т. П: Индоевропейские языки и индоевропеистика. Кн. 1.
544 с. 2006.
Т. 11: Индоевропейские языки и индоевропеистика. Кн. 2.
728 с. 2006.
Бранко Тошович. Экспрессивный синтаксис глагола русского и
сербского/хорватского языков. 560 с. 2006.
О. Н. Трубачев. Труды по этимологии: Слово. История. Культу­
ра.
T. 1. 800 с. 2004.
Т. 2. 664 с. 2005.
H. М. Тупиков. Словарь древнерусских личных собственных
имен: С прил. 1032 с. 2005.
Б. А. Успенский. Крест и круг: Из истории христианской симво­
лики. 488 с. 2006.
Б. А. Успенский. Крестное знамение и сакральное пространство.
160 с. 2004.
Б. А. Успенский. Часть и целое в русской грамматике. 128 с.
2004.
Б. А. Успенский. Историко-филологические очерки. 176 с. 2004.
Д. В. Фролов. Арабская филология: Грамматика, стихосложение,
корановедение: Статьи разных лет. 440 с. 2004.
C. В. Чирков. Археография в творчестве русских ученых конца
XIX — начала XX века. 320 с. 2005.
Т. Б. Юмсунова. Язык семейских — старообрядцев Забайкалья.
288 с. 2005.
Е. М. Юхименко. Старообрядческий центр за Рогожской заста­
вою. 240 с. 2005.
Язык. Личность. Текст: Сб. ст. к 70-летию T. М. Николаевой. 976 с.
2005.
Б. И. Ярко. Методология точного литературоведения: Избран­
ные труды по теории литературы. 927 с. 2006


Наталья Георгиевна Брагина

ПАМЯТЬ В ЯЗЫКЕ И КУЛЬТУРЕ

Издатель А. Кошелев

Корректор М. Суворова
Оригинал-макет изготовлен Л. ГоготовоЙ
Художественное оформление переплета А. Григорьева
Художник-консультант Л. М. Панфилова
Подписано в печать 07.12 2006 Формат 60x90 Vi*.
Бумага офсетная № 1, печать офсетная. Гарнитура BaskerviJk.
Уел. печ. л. 26,5 Тираж 800. Заказ № 1768
Издательство «Языки славянских культур».
№ госрегистрации 1037789030641.
Phone: 207-86-93 E-mail: Lrc@comtv.ru
Site: http://www.lrc-press.nl
Отпечатано с готовых диапозитивов
в ООО «Чебоксарская типография № 1»
428019, г. Чебоксары, пр. И. Яковлева, 15.

Оптовая и розничная реализация — магазин «Гиозис».
Телефакс: (095) 247-17-57, тел.: 246-05-48, e-mail: gnosis@pochta.
Костюшин Павел Юрьевич (с 10 до 18 ч.).
Адрес: Зубовский б-р, 2, стр 1
(Метро «Парк Культуры»)

Foreign customers may order this publication
by E-mail: koshelev.ad@mtu-net.ru