/
Автор: Емельянов Ю.В.
Теги: период второй мировой войны (1939 -1945 гг) история ссср сепаратизм
ISBN: 5-235-01563-0
Год: 1990
Текст
Ю. ЕМЕЛЬЯНОВ
БОЛЬШАЯ ИГРА
СТАВКИ СЕПАРАТИСТОВ
И СУДЬБЫ НАРОДОВ
; , 7 77! 77/^17^
Ю. ЕМЕЛЬЯНОВ
БОЛЬШАЯ
ИГРА
СТАВКИ
СЕПАРАТИСТОВ
И СУДЬБЫ
НАРОДОВ
Ф
МОСКВА
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
1990
ББК 63.3(0)62
Е 60
р 0803010300-295 ‘ ... ^ © рьяное Ю.
Е 078(02)—90 *Ь
• > *»
15В\ 5-235-01563-0
О СЕПАРАТИЗМЕ
11 марта 1990 года на заседании Верховного Совета
Литовской ССР было принято решение о провозглашении
независимости Литвы. Это решение открыло новую фазу
в остром политическом кризисе, вышедшем за пределы
СССР. Действия литовского руководства сопровождались
активными выступлениями за выход из состава Союза
во многих республиках и областях страны. Требования
об отделении своих республик выдвинули Верховные
Советы Эстонии и Латвии, многие деятели Белорусско¬
го народного фронта и украинского движения «Рух».
Ряд активистов Молдавского народного фронта подняли
лозунг переноса государственной границы СССР с реки
Прут на реку Днестр.
Сторонники отделения подчеркивают, что пребывание
их народов в Союзе ССР всегда было невыносимо для
них и является результатом насилия и беззакония. Эти
утверждения оказывают свое воздействие на сознание
многих советских людей и за пределами западных рес¬
публик. В известной степени это связано с крайней упро¬
щенностью представлений об общественных процессах,
которые настойчиво внедрялись и внедряются средства¬
ми массовой информации. Вероятно, в силу этого заяв¬
ления в пользу независимости' вызывают в сознании
образы гордого Вильгельма Телля, отказывающегося по¬
клониться шапке австрийского наместника, несгибаемо¬
го пикта, готового отдать своего сына и себя на погибель,
но не выдать завоевателям-шотландцам тайну вересково¬
го меда; Тиля Уленшпигеля, в сердце которого постоянно
стучал пепел отца, сожженного испанцами.
Легендарные образы отважных вождей восставшего
3
народа всегда привлекательны. Они красиво скачут на
бронзовых конях в центре столичных площадей. На ог¬
ромных полотнах их изображают в алых, развевающихся
плащах, со свитками конституции или факелом свободы
в руках. Им посвящают широкоэкранные кинокартины и
длинные телесериалы. Нетрудно себе представить и брон¬
зового Ландсбергиса верхом на коне, попирающего копь¬
ем дракона, ползущего по газопроводу с востока, или кар¬
тину «Руководство «Саюдиса» пишет письмо президенту
СССР».
Легендарные версии всегда красивы, просты и одно¬
значны. История же порой преподносит сюрпризы по¬
клонникам легенд. К сожалению, подлинная история
сложных и противоречивых обстоятельств возникновения
новых государств, нелицеприятные портреты их отцов-
основателей гораздо меньше популяризируются, хотя бы
по причине нежелания задеть чьи-либо национальные
чувства. Между тем отсутствие реалистических представ¬
лений о характере национально-освободительных движе¬
ний и процессах образования новых стран лишь оберега¬
ет упрощенное и одностороннее представление о якобы
неизбежно благородных мотивах борьбы за национальное
самоопределение вплоть до отделения. История знает не¬
мало примеров, когда лидер с репутацией бескорыстного
борца за независимость своей страны оказывался зауряд¬
ным авантюристом, втянувшим целый народ в бессмыс¬
ленный и кровопролитный конфликт, а вождь, стоявший
во главе всенародного восстания против колониального
господства, после освобождения страны от завоевателей
устанавливал такой тиранический режим, по сравнению
с которым тяготы былого зависимого статуса казались не
более жестокими, чем правила школьного распорядка.
Лозунги защиты своих соотечественников, которые, ока¬
завшись за пределами своей родины, превратились в на¬
циональное меньшинство в другой стране, часто исполь¬
зовались для проповеди геноцида и жесточайшей дикта¬
туры. Не раз в истории судьбы народов становились раз¬
4
менной монетой в той рискованной игре, которую вели
авантюристические лидеры для реализации своих напо¬
леоновских планов.
Сочетание справедливых национальных интересов с
корыстными целями было характерно для многих движе¬
ний, выступавших под лозунгами самоопределения на¬
ции. Поддерживая борьбу народов против национального
угнетения, большевистская партия связывала лозунг само¬
определения вплоть до отделения с классовыми задачами
пролетариата. В трудах В. И. Ленина и резолюциях пар¬
тии по национальному вопросу постоянно подчеркива¬
лось, . что большевики не должны позволить буржуазии
использовать лозунги национального самоопределения в
своих корыстных целях для подчинения народных масс.
Принятая на Поронинском совещании (1913 г.) руковод¬
ством большевистской партии резолюция гласила: «Вот
прос о праве нации на самоопределение (то есть обеспе¬
чение конституцией государства вполне свободного и де¬
мократического способа решения вопроса об отделении)
непозволительно смешивать с вопросом о целесообразно¬
сти отделения той или иной нации. Этот последний во¬
прос социал-демократическая партия должна решать в
каждом отдельном случае совершенно самостоятельно с
точки зрения интересов всего общественного развития и
интересов классовой борьбы пролетариата за социализм»
(23, 316) *.
Этот вывод соответствовал тому историческому опыту
* В книге использована следующая система обозначения ис¬
точников. Первое число соответствует порядковому номеру ис¬
точника в списке библиографии, который помещен в конце кни¬
ги. Бели речь идет о газете, то указывается также год, число и
месяц, если о журнале — год и номер выпуска. После порядко¬
вого числа книги указан номер страницы, а там, где есть необ¬
ходимость, — номер тома. Хотя включение в текст этих цифр
усложняет чтение, оно необходимо для подтверждения любого
заявления на исторические темы ссылкой на соответствующий
источник.
5
борьбы народов за свою свободу, который был накоплен
к началу XX века. Демократическая общественность все¬
го мира в XIX и начале XX века неоднократно выступа¬
ла с осуждением бесправного и угнетенного положения
народов Чехии, Словакии, Словении, Хорватии и ряда
других областей Австро-Венгрии, народов Болгарии, Гре¬
ции, Армении, Сербии и многих частей Османской импе¬
рии, народов Азии и Африки, покоренных Великобрита¬
нией, Францией, Италией, Бельгией, Португалией, Испа¬
нией, Голландией, США. В то же время уже тогда воз¬
можность плодотворного и равноправного сотрудничества
разных народов в рамках одного государства демонстри¬
ровала, например, многовековая история Швейцарии.
Последующая история показала реальность создания бла¬
гоприятных условий для национального самоопределения
различных народов, составляющих меньшинство в той
или иной стране, без оформления их в независимое на¬
циональное государство.
Ныне об этом свидетельствует опыт проживания
100 тысяч гэлов в Великобритании, свыше миллиона эль¬
засцев и миллиона бретонцев во Франции, 400 ты¬
сяч фризов в Голландии и ряда других этнических мень¬
шинств в западно-европейских странах. Подавляющее
большинство этих народов не ставит вопроса не только
об отделении, но даже о выделении в самоуправляющиеся
административные единицы на этнической основе. По¬
лучив определенную автономию в решении вопросов ме¬
стного самоуправления, народы Шотландии и Каталонии
не выдвигают требования о выходе из Великобритании и
Испании. Это показывает, что выделение народа в само¬
стоятельное государство не всегда является необходимым
условием для обеспечения его успешного национального
развития. Само по себе создание новых национальных
государств не вело автоматически к социальному, эконо¬
мическому, политическому, культурному прогрессу наро¬
дов, то есть к решению главных задач национального
развития. Нередко движения, объединившиеся под зна¬
6
менами национального самоопределения вплоть до отде¬
ления, приводили к кровопролитным междоусобным кон¬
фликтам, войнам, установлению диктаторских режимов с
неограниченной властью. Такие негативные явления со¬
провождали «балканизацию» Юго-Восточной Европы пос¬
ле падения там турецкого господства, «балканизацию»
Африки в конце 50-х — начале 60-х годов, сепаратистские
движения в ряде афро-азиатских стран.
Вполне объяснимое стремление народов, обретших не¬
зависимость после нескольких столетий колониального
угнетения и грабежа, укрепить свою самостоятельность
норой благоприятствовало движению к обособленности.
Эту тенденцию подогревали те, кто оказывался в наиболь¬
шем выигрыше от максимального дробления континентов
и регионов на самостоятельные государства, то есть те,
кто вставал во главе нового государственного аппарата.
Скромный школьный преподаватель или начальник по¬
жарной команды уездного городка нередко становились
послом в столице великой державы или командующим
армией, когда маленький уезд превращался в независи¬
мую республику. Эти люди проявляли особое рвение,
стремясь доказать пользу вновь обретенной самостоятель¬
ности.
Интересы правящих группировок малых стран ста¬
новились препятствием для развития интеграционных
процессов в ряде крупных регионов мира. В то же времй
весь исторический опыт свидетельствует в пользу созда¬
ния общерегиональных экономических механизмов и раз¬
вития широкого политического сотрудничества. В этом
убеждает и опыт Соединенных Штатов, конституционное
право которых исключает возможность произвольного
выхода штата из союза. Хозяйственные успехи Западной
Европы также продемонстрировали выгоду преодоления
вековых политических и экономических барьеров. Отсут¬
ствие же реального прогресса в создании «общих рынков»
в Латинской Америке, Африке, Азии и других региональ¬
ных или континентальных федераций усугубило острей¬
7
шие социальные, экономические и политические пробле¬
мы этих стран. Известно, что интеграционным процессам
в этой части земного шара противостояли центробежные
силы, которые мешали развитию широкого экономическо¬
го и политического сотрудничества.
Исторический опыт формирования новых государств
показал, что хотя их создание во многом помогло реше-.
нию насущных проблем развития народов различных ре¬
гионов мира, очевидно, что рост аппарата управления в
новых странах сопровождался огромными непроизводи¬
тельными расходами на содержание дорогостоящей госу¬
дарственной машины и правящей элиты. Строительство
роскошных президентских дворцов, экономически невы-,
годных (но престижных) атомных реакторов, авиалиний,
с реактивными самолетами и армии, вооруженной по
последнему слову техники, ознаменовало первые шаги
по пути независимости многих новых национальных го¬
сударств. К тому же в малых государствах нетрудно бы¬
ло спрятать от мирового общественного внимания вопи¬
ющие нарушения законности и трагикомичные последст¬
вия усилий мини-бонапартов по созданию собственных
культов. Как известно, в ряде случаев в новых странах,
устанавливались антидемократичные и репрессивные ре¬
жимы личной власти, осуществлялось подавление этниче¬
ских меньшинств.
Властолюбие во многом определяло действия лиде¬
ров сепаратистских движений в странах, освободившихся
от колониального гнета. В своем стремлении добиться
установления верховной власти над суверенным государ¬
ством сепаратисты в Индии, Шри Ланке, Заире и других
странах Азии и Африки вступали в рискованные сделки
с различными внешними силами, стремившимися к конт¬
ролю над стратегически важными странами или регио¬
нами.
С целью прикрыть корыстные цели и заручиться под¬
держкой народа лидеры «балканизированных» мини-го¬
сударств и сепаратистских движений создавали в про¬
8
шлом и создают ныне псевдонаучные обоснования своей
политики. Фальсифицированная этнография доказывает
права на необъятные территории, лжеистория и вульгар¬
ная культурология объясняют превосходство своего на¬
рода над другими. Эти лжетеории служат основанием
для предъявления территориальных и экономических
претензий к соседним народам или требований привиле¬
гированного положения той или иной национальности.
Популяризация этих националистических лжетеорий все¬
гда является важнейшим условием для реализации аван¬
тюристических планов сепаратистов.
Историческое обоснование правоты своего дела зани¬
мает большое место и в политической пропаганде сторон¬
ников выхода западных республик из нашей страны.
Анализ истории Литвы руководители «Саюдиса» часто
начинают с того момента, когда литовский народ оказал¬
ся в составе России. Судя по оценкам лидеров «Саюдиса»,
литовцам было навязано тяжелое бремя. Во-первых, как
утверждал В. В. Ландсбергис в своем интервью «Вашинг¬
тон пост» от 20 августа 1989 года, «русский народ в тече¬
ние многих лет и даже веков был проникнут идеями
мессианской роли России» (98, 1989, 20.8). Эти идеи,
очевидно, мешали русскому народу правильно видеть
свои реальные возможности и считаться с интересами
других народов. Во-вторых, литовцы попали под иго дес¬
потической по своей природе страны, ибо, как утверждал
член совета сейма «Саюдиса» Б. К. Гензялис, «дорогой
деспотизма Россия шагает со времен Калиты» (89, 1989,
28.6). В-третьих, как следует из выступления члена сове¬
та сейма «Саюдиса», а впоследствии заместителя Пред¬
седателя Совета Министров Литовской ССР Р. А. Озо-
ласа 30 июня 1988 года, «русские дебильны в националь¬
ном отношении». Характерными чертами русского народа,
по мнению журнала «Пяргале», является его низкий ин¬
теллект и примитивность душевного устройства. Журнал
радовался, что наконец вынесен «обвинительный акт про¬
тив русского тупоумия, лени, близорукости, равнодушия
9
и многих черт национального характера» (96, 1989,
№ 5-6).
По версии «Саюдиса» временное освобождение от ига
примитивных угнетателей произошло в начале 1918 года.
В заявлении сейма «Саюдиса» о восстановлении государ¬
ственности Литвы было подчеркнуто, что «литовское го¬
сударство, восстановленное 16 февраля 1918 года, сохра¬
нило юридическое признание своей независимости». Су¬
дя по этому заявлению, «Саюдис» является идейным и
политическим преемником тех же сил, которые стояли у
истоков «литовского государства», провозглашенного в тот
зимний день.
О том, что это именно так, свидетельствует заявление
Вильнюсского городского совета «Саюдиса», сделанное в
октябре 1989 года, в котором говорится, что совет не име¬
ет «основания отмечать годовщину так называемой Ок¬
тябрьской революции... Тем более, не за что это праздно¬
вать литовскому народу: он в 1918—1920 годах должен
был упорно бороться с оккупационными отрядами «рево¬
люционеров». В этой связи городской совет «Саюдиса»
предложил сделать нерабочим днем «день возрождения
независимости Литвы» (97, 1989, 23—29.10).
По оценкам, распространяемым руководством «Саюди¬
са», разгром «оккупантов» в 1918—1920 годах привел к
торжеству национальной демократии в Литве. В течение
следующих 20 лет народ Литвы, а также народы Эстонии
и Латвии настолько далеко продвинулись в своем полити¬
ческом развитии, что между ними и остальными народа¬
ми СССР образовалось до сих пор не преодоленное каче¬
ственное различие. На страницах западно-германской
газеты «Ди Вельт» 19 января 1990 года один из лидеров
«Саюдиса», В. Ю. Чепайтис, утверждал, что лишь три
народа Советского Союза — эстонский, литовский и лат¬
вийский — прошли фазу национального самоопределения
и современной государственности в 20—30-х годах, а по¬
этому имеют право на первоочередное вселение в обще¬
европейский дом (94, 1990, 19.1). Видимо, по мнению
10
В. Ю. Чепайтиса, режимы, существовавшие тогда в При¬
балтике, в наибольшей степени соответствовали совре¬
менному уровню развития демократии в Европе.
Как многократно заявляли лидеры «Саюдиса», а так¬
же Народных фронтов Эстонии и Латвии, дальнейший
прогресс в развитии демократии в Прибалтике был пре¬
рван договором от 23 августа 1939 года между СССР и
Германией. Этот договор вытекал из идентичности со¬
ветского строя и нацизма. (В своем выступлении перед
работниками завода «Комунаре» член совета сейма «Саю¬
диса» А. Ю. Чекоулис заявил: «Большевистская и фа¬
шистская системы являются одинаково тоталитарными, п
по своей сути они равнозначны».)
Как утверждали в органе Народного фронта Латвии
«Атмода» от 10 июля 1989 года четыре латвийских кан¬
дидата исторических наук, «договором был произведен
империалистический раздел сфер влияния — это был
пакт раздела... В советско-германском договоре уже бы¬
ло запрограммировано уничтожение суверенитета Эсто¬
нии, Латвии, Литвы и их включение в состав СССР» (80,
1987, 10.7). Последующие события, по оценке Народных
фронтов Латвии и Эстонии и «Саюдиса», были результа¬
том договора 1939 г.
Как утверждалось в программе «Саюдиса», опублико¬
ванной перед выборами 24 февраля 1990 года, «в 1940 го¬
ду СССР нарушил двухсторонний договор и совершил
агрессию против Литовской республики, свергнул закон¬
ное ее правительство, насильственным и сфабрикованным
голосованием создал Народный сейм. Последний, при¬
своив суверенные права нации, провозгласил декларации,
послужившие прикрытием для аннексии Литвы, ее ин¬
корпорации в состав СССР, превращения ее жителей в
граждан СССР». Как подчеркивалось в заявлении «Саю¬
диса» о восстановлении государственности Литвы, «ли¬
товское государство в 1940 году было насильственно и
незаконно включено в состав Советского Союза» (91,
1989, 29.7).
11
После этого, как констатировала предвыборная про¬
грамма «Саюдиса», «в 1941—1944 годах Литва была ок¬
купирована армией Германии». В обзоре исторических
событий это происшествие не вызывает никаких коммен¬
тариев. Видимо, по сравнению с «агрессией СССР 1940 го¬
да» события 1941 —1944 годов не стоят внимания тех, ко¬
го так волнует перечень несправедливостей, обрушившихся
на народ Литвы и другие народы Прибалтики со сто¬
роны Советского государства. Поэтому создается впечат¬
ление, что ничто не затронуло интересы литовского
народа в эти годы. Вообще деятели «Саюдиса». не любят
говорить о войне. Их даже раздражает, когда о второй
мировой войне вспоминают другие, особенно русские.
Журнал «ГГяргале» считает, что «воспоминания русских
о войне — лишь свидетельство того, что им больше нечем
гордиться» (96, 1989, № 5—6).
. После прекращения военных действий на литовской
земле, по оценке «Саюдиса», Литву постигла новая ка¬
тастрофа, сопоставимая лишь с тем, что она уже пережи¬
ла в 1940—1941 годах.
В результате разгрома вермахта «в 1944 году армия
СССР снова оккупировала Литву, а по завершении вой¬
ны оккупации не прекратила. Необъявленной войной
против литовского народа СССР уничтожил его усилия
возродить государство Литва». Из этого заявления сле¬
дует, что те, кто с литовской стороны вел «необъявлен¬
ную войну» против частей Советской Армии, после изгна¬
ния немцев из Прибалтики прилагал «усилия возродить
государство Литва», с которым солидаризируется ныне
«Саюдис».
Неудача этих усилий привела, по оценке «Саюдиса»,
к тому, что «СССР.,, вновь укрепил аннексию, которая
продолжается до сих пор». В результате, как следует из
высказываний лидеров «Саюдиса», Литва томится под
игом существ, которые даже сами не сознают, что они —
не люди. О всей драматичности этой ситуации поведал
миру Р. А. Озолас в газете «Волна возрождения»: «В брат¬
13
ских республиках говорить об этом (как и о многом дру¬
гом, что касается старшего брата) запрещается. За грани¬
цей — нельзя: было бы невежливо — о госте говорят
только положительно. Вот и танцуют народные ансамбли,
и поют счастливые частушки, и показывают «новейшие
успехи», и никто им не скажет, что все, что они показы¬
вают, — это ужас, жуть. А ведь и на Западе, и на Восто¬
ке миллионы это понимают, интересуются, как интересу¬
ются танцем и пением гориллы». Такова, по мнению
Р. А. Озоласа, «мировая норма оценки русского искусст¬
ва» (82, 1989, 9.8).
Эти высказывания лидеров «Саюдиса» и подобные им
изречения вождей различных Народных фронтов опреде¬
ляют канву той исторической версии, которая является
обоснованием для действий сторонников отделения запад¬
ных республик от СССР. Настойчивое стремление объя¬
вить советско-германский договор от 23 августа 1939 го¬
да, решения высших органов власти Эстонии, Латвии,
Литвы, принятые в июле 1940 года, незаконными с само*
го начала, было связано не только с желанием ревизо¬
вать состоявшуюся историю, но и извлечь из этого пере¬
смотра определенные юридические и материальные по¬
следствия.
Такая ревизия позволяет автоматически ликвидиро¬
вать суверенитет СССР над тремя Прибалтийскими рес¬
публиками, западными областями Украины и Белорус¬
сии, Северной Буковиной, Правобережной Молдавией,
северной частью Ленинградской области (Карельский пе¬
решеек и северный берег Ладожского озера) и частью
Карельской АССР. (Правда, в этом случае пришлось бы
поставить под вопрос также статус Вильнюса, ряда во¬
сточных районов Литовской ССР, Клайпеды и прилегаю¬
щего к ней района.)
Признание договора 1939 года противоправным от¬
крыло бы возможность автоматически ликвидировать все
институты Советской власти в западных республиках
СССР и восстановить все правовые и государственные
13
институты, существовавшие там в прошлом. Одновремен¬
но это позволило бы объявить незаконным пребывание на
этих территориях миллионов советских граждан, пересе¬
лившихся туда после 1939 года. (Если же проявлять
полную последовательность в восстановлении этнической
структуры, существовавшей до начала мировой войны, то
следовало бы вернуть в Прибалтику сотни тысяч немец¬
ких граждан или их потомков, покинувших три респуб¬
лики в 1939—1941 годах или после 1944 года, позабо¬
титься о возвращении собственности этих лиц или ее
материальной компенсации.)
Прямым следствием признания незаконности договора
1939 года явилась бы принципиальная переоценка Вели¬
кой Отечественной войны, искажение роли Советского
Союза, действия которого ставились бы на одну доску с
фашистской Германией.
В то же время тезис о советской оккупации позволяет
также реабилитировать тех, кто с оружием в руках вы¬
ступал против Советской власти и в поддержку герман¬
ских оккупантов.
Утверждения об оккупации и аннексии Прибалтики
позволяют выдвигать требования о финансовой компенса¬
ции трем республикам. При этом нередко многолетние
планы дальнейшего хозяйственного развития в этих рес¬
публиках исходят из сомнительных расчетов на то, что
СССР в самом деле будет оплачивать эти претензии.
Несмотря на то, что II Съезд народных депутатов в
своем решении по докладу Комиссии, изучившей право¬
вые и политические аспекты договора 1939 года, при¬
знал законность этого договора и отсутствие правовой
связи между ним и событиями, приведшими к восстанов¬
лению Советской власти в Прибалтике, усилия с целью
признать договор незаконным не прекратились.
Для того чтобы понять, что отвечает правомерным
требованиям народов на свое национальное самоопреде¬
ление, а что является демагогией, прикрывающей корыст¬
ные цели сепаратистов, следует обратиться к историче¬
14
ским свидетельствам и исследованиям о прошлом. При
этом постараемся привлечь труды как советских ученых,
так и западных авторов, осуждавших политику СССР, а
также западных историков — выходцев из Прибалтики и
других территорий СССР, выражающих точку зрения се¬
паратизма. Воспользуемся также многочисленными до¬
кументами, в том числе материалами дипломатической
переписки НКИД СССР и архивов «третьего рейха», вос¬
поминаниями коммунистов этих республик и лиц, пережив¬
ших депортации 1939—1940 годов в Сибирь, официаль¬
ными статистическими данными ЦСУ СССР и расчетами,
сделанными прибалтийскими эмигрантами. Использова¬
ние источников, столь разных по своей политической при¬
роде, может позволить лучше сопоставить различные точ¬
ки зрения, глубже понять историческую подоплеку
современных событий и выяснить справедливость истори¬
ческой аргументации «Саюдиса» и других движений,
выступающих за выход западных республик из СССР.
СТРАНИЦЫ ОБЩЕЙ ИСТОРИИ
По утверждениям нынешних сепаратистов, объедине¬
ние балтийских, придунайских, западно- и восточно-сла¬
вянских народов было лишь результатом экспансии Рос¬
сии в царские или советские времена и всегда приносило
вред всем, кроме руководителей Русского государства.
Создается даже впечатление, что пребывание этих наро¬
дов в одном географическом регионе — чистая случай¬
ность. Вся тысячелетняя история соседских отношений
перечеркивается и выбрасывается из общественного созна¬
ния с помощью недобросовестной, но активной пропаган¬
ды искаженных вереий прошлого.
Между тем история свидетельствует, что племена,
объединившиеся в Киевскую Русь, веками жили в не¬
посредственной близости с предками современных фин¬
нов, эстонцев, латышей, литовцев, поляков, молдаван. Не¬
15
много других народов имеют столь долгую историю сосед¬
ства с Русью, от которой пошли великороссы, украинцы
и белорусы. Прошлое напоминает и о совместных сраже¬
ниях славянских, балтийских и придунайских народов
против общего врага, и о столкновениях. Были в этой
истории случаи взаимного недоверия и тяжелых обид, но
еще больше было примеров взаимовыгодного хозяйствен¬
ного сотрудничества и благотворных культурных связей,
обогащавших вечных соседей.
Участие эстонцев в походе князя Олега на Константи¬
нополь, основание Ярославом Мудрым крепости Юрьева
там, где потом вырос город Тарту и в обороне которого
от немецких рыцарей в 1224 году участвовал русский от¬
ряд во главе с князем Вячко, многие другие события
свидетельствуют о давнем и тесном переплетении исто¬
рических судеб Эстонии и России. Термины христиан¬
ского культа на латышском языке, заимствованные из
русского, старорусский (или старобелорусский) язык ле¬
тописи великих князей литовских, основных законов Лит¬
вы (так называемых Литовских статусов 1529, 1566,
1588 годов), родословная многих литовских аристократов,
как и то, что потомки великого князя Литвы Гедемина
стали основателями нескольких боярских родов на Руси,
показывают, что Прибалтика и до 1939 года не была
отделена от России непреодолимыми барьерами (хотя
именно такое впечатление невольно создают пропаганди¬
сты идей сепаратизма). Для мирного путника тех лет
мудрено было разобраться, где начинаются, а где закан¬
чиваются владения государств, населенных близкими
народами, и он мог повторить слова героя драмы Пуш¬
кина, говорившего: «Литва ли, Русь ли, что гудок, что
гусли...»
В то же время история народов, населявших страны,
расположившиеся к западу от советской границы в
20-х годах, — это история вековой борьбы за сохранение
свободы от иноземных поработителей, двигавшихся с
запада, севера и юга.
16
Начало германской экспансии на восток было положе¬
но « конце XII века деятельностью немецких купцов,
стремившихся закрепиться в устье Западной Двины (Да¬
угавы). Рижский епископ немец Альберт, призвавший из
Германии отряды крестоносцев, создал Орден меченосцев
для борьбы с народностями Прибалтики. К 1205 году
были покорены племена ливов. Память об этих событиях
запечатлена в строках латышского героического эпоса
«Лачплесис»:
Вижу я, старейшины,
Вы еще не знаете,
Что беда нависла грозно
Над свободной Балтией,
Что у Даугавы на взморье
Пришлые торговые
Люди с позволенья ливов
Город свой построили.
Позже каждою весною
Приплывали с запада
Воины, закованные
В панцири железные...
И теперь пришельцы эти
Разоряют начисто
Землю ливов, жгут их нивы,
Грабят их селения,
Истязают, убивают
Всех, кто им противится,
Остальных в чужую веру
Обращают силою.
Лютый замысел лелеют:
Захватить всю Балтию,
Подчинить навеки гнету
Пивы наши вольные,
А народ ее свободный
Превратить в рабов своих» (10, 283—284).
Рассказы о нашествиях с запада и о готовности бал¬
тийских и славянских народов дать совместный отпор
пришельцам отразились в строках эстонского героическо¬
го эпоса «Калевипоэг»:
Отовсюду к Линданисе
Вести грозные стремятся;
2 Ю. Емельянов
47
Вновь гроза войны нависла!
Из-под Пскова скачет парень,
А другой — с лугов латышских,
Третий — из дубравы Таары
С горькой вестью о несчастье,
С вестью о беде нежданной,
Уж к латвийским побережьям
На судах морских приплыло
Множество людей железных,
Убивать народ и грабить,
Добрый мир в стране нарушить,
Праздник завершить бедою (10, 507).
Экспансия шведских и датских феодалов, немецких
рыцарей, турок-османов привели к утрате Польшей ее за¬
падных и северных земель, покорению финнов, эстов, ли-
вов, земгалов, куришей, латгальцев, пруссов, молдаван.
Игнорировать это — значит не понять, почему финский,
эстонский, латышский, молдавский народы смогли обре¬
сти государственность впервые за всю историю своего
существования лишь в XX веке, 300-летнее турецкое
господство над Молдавией, 500-летнее подчинение наро¬
дов Эстонии и Латвии рыцарям Ливонского ордена, Кур¬
ляндскому герцогству, различным епископствам, королям
Швеции и Дании, 600-летнее владычество Швеции над
Финляндией — вот что предшествовало включению этих
народов и их земель в состав Российской империи в
XVIII—XIX веках.
По этой же причине северо-западные, западные и юго-
западные границы России превратились в арену беско¬
нечных войн. История никогда не знала российско-эстон¬
ских, российско-латвийских или российско-молдавских
войн. В то же время экспансия германских рыцарей,
шведских и датских феодалов, империи османов на во¬
сток, юг и север объективно вела не только к закабале¬
нию народов Прибалтики и бассейна Дуная, но и отбра¬
сывала Русь из Европы.
Агрессия с запада и с востока на долгие годы прерва¬
ла традиционные мирные связи Руси с многими страна¬
18
ми мира, способствовала ее изоляции. Порабощенная и
разобщенная Русь не смогла противиться захватам своих
земель литовскими феодалами, сохранившими свои вла^
дения и укрепившими свои позиции в период, когда та¬
таро-монгольское нашествие истощило себя покорением
русских княжеств. К середине XIV века под власть Лит¬
вы переходят Белоруссия, Украина, Смоленск, Вязьма и
области верховья Оки. Освобождение Русского государ¬
ства от власти Золотой Орды неизбежно привело его к
борьбе за возвращение земель, захваченных Великим
княжеством Литовским. Эта борьба продолжилась и пос¬
ле Люблинской унии 1569 года, объединившей Литву
и Польшу в Речь Посполитую. Попытки литовских и
польских феодалов посадить своих ставленников на мос¬
ковский трон, захватить русские земли, стремление рос¬
сийских самодержцев вернуть захваченные территории и
нанести сокрушительный удар по воинственному соседу
являются источниками тех конфликтов и войн между
ними, которые не прекращались на протяжении XVI—
XVII веков.
XVIII век был ознаменован превращением России в
мощную мировую державу. Это сопровождалось возвра¬
щением древних русских земель в границы Российского
государства, разрушением барьеров, воздвигнутых от
Финского залива до Черного моря, и служивших плац¬
дармами для агрессии против России. В тех исторических
условиях народы,, порабощенные шведами, немцами, тур¬
ками в течение столетий, не имели реальной возможности
сформировать суверенные государства.
Победа Петра I в Северной войне 1701—1721 годов
привела к утрате Швецией Эстляндии, Лифляндии, Ин-
германландии и передаче этих земель России. До этого в
состав Российской империи входили лишь народы, насе¬
ляющие ныне союзные республики Россию и Украину.
Эстонский народ и часть народностей, слившихся впо¬
следствии* в латышский народ, вошли в состав Россий¬
ского государства почти 170 лет назад.
2*
В результате феодальных войн, в которых правители
России, Пруссии и Австрии, меньше всего думая об ин¬
тересах народов, приступили к разделу Речи Посполитой,
ослабленной внутренними раздорами, Российской импе¬
рии были возвращены земли, заселенные украинцами и
белорусами.
По этим же договорам к России к 1795 году были
присоединены Литва и Курляндия. К этому времени Лит¬
ва уже свыше 200 лет находилась в составе польского
государства. Народности, населявшие Курляндию, никог¬
да не имели государственной независимости. Новая за¬
падная граница России также воссоединила западные
области Белоруссии с остальной ее частью и почти всю
Правобережную Украину (кроме Галиции) с Левобереж¬
ной, остановившись у земель, населенных поляками.
В то же время разделы Польши привели к ликвида¬
ции польского государства. Борьба против национального
гнета в течение последующих 120 лет во многом опреде¬
ляла характер общественно-политической жизни поль¬
ского народа. Вопрос о судьбе Польши вновь встал в пе¬
риод наполеоновских войн. Именно тогда впервые запад¬
ная держава предложила России занять часть исконных
польских земель. По словам российского историка
Н. К. Шильдера, в ходе переговоров в Тильзите «Наполе¬
он сделал России предложения, которые не имели ничего
общего с польскими надеждами: он признавал Вислу ис¬
тинною и естественною границею России». По словам
князя Куракина, лишь от Александра «зависело присое¬
динить к своим обширным владениям все польские про¬
винции Пруссии и принять титул короля польского. На¬
полеон предлагал его государю, но он имел великодушие
не пожелать этого» (151, 198—199). Давние связи Алек¬
сандра I с представителями польской знати не позволили
ему принять уступки Наполеона.
В дальнейшем вплоть до 40-х гг. XX века решения о
польском государстве и его границах неоднократно при¬
нимались великими державами мира, зачастую без уче¬
20
та воли и интересов польского народа. Все эти годы не
прекращались попытки превратить Польшу в плацдарм
для действий против России.
Недолгое франко-российское сотрудничество 1807—
1812 годов отразилось и на судьбах земель, составивших
через 110 лет северный, и южный фланги антисоветского
«санитарного кордона». В Тильзите Наполеон предложил
императору Александру овладеть Финляндией, заявив:
«Санкт-Петербург слишком близок к финляндской гра¬
нице; русские красавицы в Петербурге не должны более
слышать из своих дворцов грома шведских пушек» (51,
198). На основании тильзитских соглашений Финляндия
заранее уступалась императору Александру как бы в воз¬
награждение России за войну, которую ей неизбежно
предстояло вести с Англией вследствие присоединения к
континентальной блокаде.
Несколько позже во время свидания в Эрфурте
(1809 г.) в обмен на обещание о невмешательстве в бу¬
дущую франко-австрийскую войну Франция соглашалась
на присоединение к России Молдавии и Валахии. Буха¬
рестский мирный договор, положивший конец русско-ту¬
рецкой войне 1806—1812 годов, закрепил присоединение
Бессарабии к России.
Западная граница, установленная в 1815 году после
завершения наполеоновских войн, на сто лет определила
пребывание в составе России территорий, на которых
ныне размещены Финляндия, Эстония, Латвия, Литва,
Западная Белоруссия, центральные воеводства Польши,
ряд областей Западной Украины и Молдавии. Вопреки
расхожим представлениям о России как о «тюрьме наро¬
дов» (которые используют как для характеристики доре¬
волюционной эпохи, так и советского времени) многие
народы западной окраины империи существенно продви¬
нулись вперед в своем национальном развитии после их
присоединения к России. Это признавали и выдающие¬
ся патриоты этих народов в XIX веке, это вынуждены
признать даже те апологеты национализма, которые
21
эанихчают объективную позицию в отношении истории
XIX века.
Присоединение Финляндии к России в 1809 году озна¬
меновалось превращением бесправной шведской провин¬
ции в автономное государство со статусом Великого Кня¬
жества. В Финляндии был образован четырехсословный
сейм, без согласия которого царь не мог ввести новый или
отменить старый налог. Финляндия имела свою таможню
по торговле с Россией и западно-европейскими странами.
Доходы княжества не вливались в общеимйерскую каз¬
ну, а целиком использовались на внутренние нужды.
В 1860 году Финляндия получила свою монету (43, т. 15,
164). Особый статус Финляндии, защищенной могущест¬
вом великой империи, благоприятствовал ее хозяйствен¬
ному развитию. Немало путешественников, посещавших
Финляндию в начале XX века, поражались, подобно
А. И. Куприну, процветанием края и отличием его поряд¬
ков от российских (24, 146—155).
Присоединение Эстляндии, Лифляндии и Курляндии
к России означало, в частности, ограничение феодально¬
го произвола помещиков-немцев и немцев-горожан в от¬
ношении местного населения. Эстонские и латвийские
крестьяне были личной собственностью немецких баро¬
нов. Эстонцам запрещалось не только селиться в городах,
но даже останавливаться там на ночлег. Жестокое обра¬
щение с местным населением вызывало его законную не¬
нависть к иноязычным властителям. Немецкий писатель
Петри, проживавший в Прибалтике, писал: «Ввиду повсе¬
дневного выражения ненависти и презрения к немцам и
помещикам приходится опасаться смут и мятежей, так
как в подобном случае ни один немец не уйдет живым»
(47, 9—10).
Как признают западные историки — выходцы из
Прибалтики Р. Мисиунас и Р. Таагепера, «политика, про¬
водившаяся царским правительством, была направлена
прежде всего против местных элит и таким образом не¬
вольно способствовала появлению новых крестьянских
22
наций. Прибалтийские провинции Эстляндия, Лифлян-
дия и Курляндия были первыми в Российской империи,
где было упразднено крепостное право. Первая попытка
ограничить этот институт была предпринята Александ¬
ром I в 1804 году, но балтийские бароны постарались
свести к минимуму все практические результаты этого
мероприятия. Однако к 1819 году было осуществлено
личное освобождение крестьян. Была повернута вспять
тенденция, которая господствовала в течение пяти веков»
(69, 5). В 40-х —60-х годах XIX века прибалтийские
крестьяне получили возможность приобретать большие
личные участки земли, которые они прежде были вынуж¬
дены арендовать у немецких баронов.
Экономическое освобождение сопровождалось и духов¬
ным освобождением от германского господства. «Распро¬
странение русской православной веры оказалось весьма
успешным среди крестьянства в ряде округов, и это яви¬
лось противовесом для лютеранской церкви, в которой
господствовали немцы. Соревнование между двумя церк¬
вами способствовало расширению публикаций на латыш¬
ском и эстонском» (69, 5). Распространение православия
в Прибалтике помогло интеграции местного крестьянства
в жизнь всей России. Переход в православие облегчал
крестьянам переселение в другие губернии России и при¬
обретение там земли. Только в Лифляндии 75 тысяч кре¬
стьян перешло в православие. В это время сотни тысяч
прибалтийских безземельных и малоземельных крестьян
переселялись в центральные районы России, шли на ра¬
боту в Петербург, Одессу, другие крупные города Рос¬
сии (43, т. 8, 714).
«Эстонцы массово переселяются в Россию, а именно —
в Петербург и Псковскую губернию», — констатировал
без особого беспокойства по этому поводу видный эстон¬
ский просветитель Якоб Хурт, добавляя, что «земля... от
этого, надо сказать, не захирела» (87, 1989, № 7, 50—
51). Не исключено, что многие из тех, кто затем в 60—
80-е годы XX века переехали в Эстонию из Псковской
23
области и рассматривались как «мигранты», были потом¬
ками коренных эстонских крестьян.
Политика правительства невольно способствовала лик¬
видации монопольного положения немцев в городах При¬
балтики. «Упразднение принудительного членства в гиль¬
диях среди городских ремесленников позволило эстон¬
ским и латвийским крестьянам селиться в городах, где
до сих пор господствовали немцы» (69, 6).
По мере роста городов в Эстонии и Латвии происходи¬
ло увеличение численности пролетариата и средних сло¬
ев городского населения. В 1871 году более 50 процентов
населения городов уже составляли эстонцы, а к 1897 го¬
ду их доля достигла двух третей. В эти же годы доля
латышей в Риге возросла с 23 до 42 процентов. «Урбани¬
зация сопровождалась расширением образования на род¬
ных языках. К концу XIX века эти балтийские провин¬
ции (Лйфляндия, Курляндия, Эстляндия) были уни¬
кальны в Российской империи тем, что в них фактически
была ликвидирована неграмотность» (69, 6). XIX век
был отмечен серьезными сдвигами в сторону развития
национальных культур и национального самосознания
этих народов. В 1820 году вышла в свет первая эстонская
газета. Появляются первые произведения молодой эстон¬
ской литературы. «Студент Кристоян Як Петерсон... на¬
писал ряд стихотворений, прославляющих природу Эсто¬
нии и эстонский язык... Учитель Суве Ян... печатал
рассказы о дружественном русском народе и о ге¬
роизме солдат-эстонцев, участвовавших в русской армии»
(47, 9).
Положительно оценивая культурный прогресс края,
достигнутый в рамках Российской империи, Якоб Хурт
писал в 1874 году: «Эстонцу грех жаловаться на то, что
государство отрицательно относится к его желаниям или
же преграждает путь его национальным устремлениям.
Напротив — до сих пор оно самым либеральным образом
утверждало все народные мероприятия и предприятия».
Я. Хурт с удовлетворением констатировал: «Буквально
24
на днях эстонский язык впервые прозвучал со сцены в
драматических спектаклях, особенно успешно — в Тар¬
ту. В недалеком будущем в крупных городах непременно
сложится, наш национальный театр... Одним словом, вез¬
де мы видим признаки жизни, а не угасания. Националь¬
ные элемецты не застывают, а все более приходят в дви¬
жение» (87, 1989, № 7, 49).
В течение XIX века ускоряется процесс складывания
единой латышской нации, формирования латышской
культуры. Характерно, что собрание и публикация основ¬
ных эпических произведений финского, эстонского и ла¬
тышского народов («Калевала», «Калевипоэг», «Лачпле-
сис») были осуществлены в XIX веке, когда эти народы
находились в составе Российской империи.
Парадоксальным образом сторонники прибалтийской
независимости Р. Мисиунас и Р. Таагепера не находят
гневных слов по отношению к политике русификации
Александра III — этой традиционной мишени всех блю¬
стителей .идеи национального самоопределения. Непри¬
вычно читать их обоснованные доводы в цользу этой по¬
литики, которая на деле помогла становлению националь¬
ной культуры латышей и эстонцев: «Рост национального
сознания, вызванный этими социо-экономическими фак¬
торами, был ускорен политикой русификации, проводимой
имперским правительством в царствование Александ¬
ра III. Эта политика была направлена против провинци¬
альной администрации, судов, системы образования, яв¬
лявшимися бастионами привилегированных германских
элементов. Это давление помогло политической активно¬
сти растущих элементов Эстонии и Латвии... К концу
века были достигнуты успехи на муниципальнохм уровне.
В 1904 году эстонцы добились большинства в муници¬
пальном совете в Таллинне. Между 1897 и 1906 годами
латвийцы получили большинство в муниципальных сове¬
тах,четырех больших городов» (69, 6).
Более сложный и противоречивый характер имело
присоединение к России Литвы и Польши. Хотя создание
25
Царства Польского в составе империи в 1815 году и
польского сейма было шагом вперед по сравнению с раз¬
делом польских земель между Германией и Австрией с
1796 по 1807 год, утрата самостоятельности не могла
удовлетворить ни польские верхи, ни польский народ.
Стремление Польши вернуть утраченную государствен¬
ную независимость приводило к бурным восстаниям
польского народа 1830—1831 и 1863—1864 годов и бес¬
пощадным подавлениям их царским правительством. Ан-
тироссийская направленность польского национально-
освободительного движения на долгие годы определила
формы общественного сознания, тормозила развитие тра¬
диционных связей между народами.
Связь литовского национального движения с польски¬
ми патриотами привела к тому, что многие репрессии
царского правительства после подавления восстаний
1830—1831 годов и 1863—1864 годов распространились
и на Литву. С 1865 года по 1904 год было запрещено
издание литовского букваря с использованием латинско¬
го алфавита. В 1894 году католики были удалены из
местной администрации. В то время как распространение
православия и оттеснение лютеранства воспринимались
народными массами Эстонии и Латвии как часть борьбы
за национальное освобождение, в Литве наступление
царских властей на католицизм означало ограничение
прав в национальной духовной культуре. «Борьба за ре¬
лигиозное равенство стало одним из направлений литов¬
ского националистического движения» (69, 7).
Базой распространения католицизма и антироссийской
пропаганды стали районы проживания литовского мень¬
шинства в Восточной Пруссии. (Впоследствии Восточная
Пруссия не раз становилась местом формирования раз¬
личных националистических движений Литвы.) Именно
там была издана первая газета на литовском языке. Кни¬
ги, отпечатанные в Тильзите и в других местах Восточ¬
ной Пруссии, переправлялись контрабандой в Литву.
Была создана тайная система «школ очага», «благодаря
которой поднимался уровень деревенской грамотности и
развивались национальные ценности в течение полувека
интенсивной русификации» (69, 7).
В отличие от Эстонии и Латвии Литва оставалась поч¬
ти полностью сельскохозяйственной страной. В город¬
ских центрах Литвы литовцы не составляли большинст¬
ва. Сельское перенаселение вело к эмиграции, главным
образом в Соединенные Штаты и Канаду. Подсчитано,
что накануне первой мировой войны каждый третий ли¬
товец жил в Северной Америке (69, 7).
События революции 1905 года всколыхнули и запад¬
ную окраину Российской империи. Они происходили под
знаком солидарности рабочих и крестьян всей России.
В то же время по мере развития революции все актив¬
нее выдвигались требования национального самоопре¬
деления.
Как отмечают Р. Мисиунас и Р. Таагепера, «устране¬
ние ограничений на печать, издаваемую на национальных
языках, в равной степени повлияло на всех, но особенно
способствовало культурному развитию Литвы. Создание
Государственной думы также способствовало росту по¬
литической активности на западе страны. Хотя после
событий 1905 года многие лидеры были сосланы или эмиг¬
рировали, эстонцы и латвийцы получили представитель¬
ство среди депутатов имперской Думы. Благодаря ново¬
му российскому законодательству литовцы получили
группу опытных политических лидеров» (69, 8).
После поражения революции 1905 года усилились
центробежные силы в политических движениях и активи¬
зировался национализм. Именно в этот период оформи¬
лись те политические группировки, которые впоследствии
возглавили сепаратистские антисоветские режимы.
В 1907 году вокруг газеты «Вильтис» («Надежда») фор¬
мируется политическая группа во главе с А. Сметоной и
А. Вальдемарасом, ставшая ядром националистической
партии таутининков. Правые элементы Партии польских
социалистов во главе с Ю. Пилсудским создают в 1906 го¬
27
ду «Боевую организацию», вставшую на путь индивиду¬
ального террора. Позднее Ю. Пилсудский и его сторон¬
ники играли ключевую роль в антисоветской ориентации
нового польского государства.
Рост сепаратистских тенденций в революционном, в
том числе социалистическом, движении беспокоил ревот
люционных социал-демократов. Стремясь ослабить влия¬
ние буржуазных националистов на трудящихся окраин
России, они смело выдвигали лозунг права нации на са¬
моопределение вплоть до отделения, полагая, что пораже¬
ние царизма приведет к торжеству пролетарского интер¬
национализма и новое социалистическое общество не
допустит разделения людей по национальным квар¬
тирам.
о История показала, что социал-демократы всего мира,
как и России, недооценили воздействие пропаганды бур¬
жуазного национализма на общественное сознание. Мас¬
сы национальных окраин плохо осознавали последствия
того, что их требования политические лидеры националь¬
ной буржуазии обещали удовлетворить лишь в условиях
капиталистического общества. Программные декларации
националистических партий прикрывали корыстные ин¬
тересы буржуазии, выдавая их за нужды всего народа.
Готовность этих партий поддержать революцию, которая
могла разрушить Российскую империю, была в значи¬
тельной степени вызвана нежеланием буржуазии нацио¬
нальных окраин связывать свою судьбу с обществом, пе¬
реживавшим кризис и сдерживавшим развитие капитали¬
стического предпринимательства. Неизбежным же след¬
ствием создания национальных буржуазных стран на
окраинах России явилось бы не становление государств
подлинно независимых в политическом и экономическом
отношении, а включение их в орбиту других империали¬
стических стран. На практике это могло привести не к
расцвету, а к установлению над ними политической* эко¬
номической, культурной гегемонии более мощных капи¬
талистических держав.
23
«САНИТАРНЫЙ КОРДОН»
Образование отдельных государств на западной окра¬
ине России в 1917—1918 годах ныне часто изображается
лишь как проявление воли народов к самоопределению,
результатом чего была короткая, но счастливая история
существования демократических, миролюбивых и вполне
независимых стран, созданных по чисто этническому при¬
знаку. Такое изложение событий существенно искажает
сложные и противоречивые процессы, происходившие
тогда на западе России. Прежде всего в этой интерпрета¬
ции теряется связь, существовавшая между политикой
империалистических государств и отделением ряда быв¬
ших областей империи от России.
Первая мировая война, вызванная обострившимися
противоречиями между ведущими державами мира, име¬
ла целью передел их владений и сфер влияния. Стремле¬
ние изменить границы существовавших империй неиз¬
бежно вело к желанию использовать сепаратистские силы
в стане противника в своих целях. Россия стремилась
опереться на антиавстрийские настроения чехов, слова¬
ков, западных украинцев. Под покровительством цент¬
ральных Держав создавались военные формирования, во
главе которых стояли вожди сепаратистского движения
ряда российских провинций. Польский легион под коман¬
дованием польского социал-демократа Ю. Пилсудского
был вооружен и оснащен Германией и Австро-Венгрией.
Как утверждает Роман Смал-Стоцкий, легион «опирался
на хорошо организованную систему заговорщиков... внут¬
ри Российской империи» (75, 34).
В распоряжении центральных держав имелся Укра¬
инский легион, идейно возглавлявшийся «Союзом за осво¬
бождение Украины». «Союз» обратился к Оттоманской
империи с просьбой объявить борьбу за независимую
Украину целью боевых действий турецкого правитель¬
ства.
Активную роль в идейном руководстве сепаратистски-
29
ми движениями играл Парвус (А. Л. Гельфанд). Чело¬
век необыкновенной судьбы, сменивший за свою 55-лет-
нюю жизнь несколько гражданств и идейно-политических
платформ, Парвус был видным деятелем германской и
российской социал-демократии, участником российской
революции 1905 года, крупным финансистом Оттоманской
империи, руководителем датской фирмы, осуществлявшей
контрабандную торговлю между Россией и Германией во
время мировой войны. Его имя постоянно фигурировало
в различных версиях относительно переезда группы боль¬
шевиков во главе с В. И. Лениным из Швейцарии в Рос¬
сию через территорию Германии весной 1917 года. Связи
Парвуса с германским военным командованием помогали
использовать его имя для обвинений большевистской
партии в прогерманских контактах. Идейный наставник
и соратник Л. Д. Троцкого, автор политической теории
перманентной революции и экономической теории долгих
циклов, Парвус, по свидетельству составителей Полного
собрания сочинений В. И. Ленина, вскоре после первой
российской революции «отошел от социал-демократии; во
время мировой империалистической войны — шовинист,
агент германского империализма, занимался крупными
спекуляциями, наживаясь на военных поставках» (27,
т. 44, 643). В начале войны он написал брошюру «В за¬
щиту демократии — против царизма». В предисловии к
специальному изданию своей брошюры для «Союза осво¬
бождения Украины» Парвус выразил солидарность с
движением украинских сепаратистов.
Германские и австрийские власти широко распростра¬
няли такого рода пропагандистскую литературу среди
военнопленных — «украинцев, поляков, грузин, азербай¬
джанцев, туркестанцев» (75, 35). Результатом работы
среди пленных солдат и офицеров было формирование
дивизий из представителей различных народов России.
Кроме того, Германия финансировала финский ба¬
тальон добровольцев. В Берлине и Вене были организова¬
ны центры для повстанческих организаций Литвы, Гру¬
30
зии, Азербайджана и Туркестана. В течение войны су¬
ществовала постоянная курьерская связь между Берли¬
ном и националистическим центром в Киеве через Шве¬
цию и Финляндию.
Еще за несколько месяцев до февральской революции,
5 ноября 1916 года, австро-германские оккупационные
войска объявили о создании на захваченной ими россий¬
ской территории Польши «польского государства». В де¬
кабре 1916 года был создан Временный государственный
совет, а затем (с сентября 1917 г.) — Регентский совет
из ставленников Германии. Начальником военного депар¬
тамента в совете стал Ю. Пилсудский. Эти действия Гер¬
мании были вызваны не заботой об интересах польского
народа, а стремление нанести удар по России.
Вскоре после начала февральской революции, 21 мар¬
та 1917 года, выступая на заседании имперского военно¬
го кабинета Англии, министр Иностранных дел Бальфур
заявлял: «Если вы сделаете абсолютно независимую
Польшу... вы отрежете Россию от Запада. Россия пере¬
станет быть фактором в западной политической жизни
или почти перестанет» (7, 8, 41). В этом контексте надо
расценивать создание в Париже 15 августа 1917 года
Польского национального комитета во главе с Р. Дмов-
ским. В сентябре—ноябре 1919 года комитет был признан
правительствами Франции, Англии, Италии и США как
официальное представительство польского народа.
С той же целью в сентябре 1917 года под контролем
германских оккупационных властей на территории Лит¬
вы был создан так называемый Литовский совет (Тари-
ба). Через два дня после начала переговоров в Бресте
11 декабря 1917 г. Тариба опубликовала декларацию, в
которой провозглашалась «вечная, прочная связь с Гер¬
манской империей». Несмотря на протесты члена совет¬
ской делегации В. Капсукаса о неправомочности Тарибы
говорить от имени литовского народа, Германия требо¬
вала признания независимости Литвы. Глава герман¬
31
ской делегации Рихард фон Кюльман 27 декабря настаи¬
вал на включении в текст договора пункта об отделении
Польши, Литвы, Курляндии и части Эстляндии и Лиф-
ляндии.
В начале января 1918 года Германия потребовала до¬
пуска к участию в брестских переговорах представителей
Центральной рады Украинской народной республики,
созданной 20 ноября 1917 года, несмотря на то, что к
этому времени Рада удерживала под своим контролем
лишь часть Правобережной Украины. Прибывший в
Брест для участия в переговорах Л. Д. Троцкий признал
полномочия Центральной рады. На Украине к 29 апреля
1918 года оккупанты разогнали Раду и поставили у вла¬
сти в качестве гетмана бывшего царского генерала
П. П. Скоропадского.
Срыв Троцким переговоров в Бресте помог герман¬
ским войскам- развернуть наступление и оккупировать
всю Прибалтику, Белоруссию и Украину. На этих тер¬
риториях были созданы правительства из местных сепа¬
ратистов, послушно выполнявших волю германских
оккупантов. 22 марта 1918 года, через 19 дней после
начала германской оккупации Белоруссии, было объявле¬
но о создании так называемой Белорусской народной рес¬
публики (БНР). Через три дня Исполнительный совет
Белорусской рады провозгласил независимость Белорус¬
сии (68, 24—25).
16 февраля 1918 года литовская Тариба выступила с
новой декларацией независимости. Хотя теперь не гово¬
рилось о вечном союзе с Германией, 5 июня Тариба из¬
брала королем Литвы вюртембергского князя Вильгель¬
ма фон Ураха. (2 ноября это решение было отменено, и
5 ноября было создано правительство во главе с А. Воль-
демарасом.)
Поражение Германии в империалистической войне и
ноябрьская революция 1918 года привели к аннулирова¬
нию Советским правительством Брестского договора и
выводу германских войск с оккупированных территорий.
32
Последствием этих событий явилось падение гетмана
Скоропадского на Украине, изгнание Белорусской рады
из Минска. Однако в ряде случаев германские оккупан¬
ты перед своим уходом постарались передать власть ре¬
жимам, сохранявшим связь с Германией.
Незадолго до прекращения германской оккупации
11 ноября 1918 года в Эстонии было создано Временное
правительство во главе с К. Пятсом. Через 8 дней было
подписано соглашение о передаче власти германскими
оккупантами этому правительству. В Польше Регентский
совет передал Ю. Пилсудскому пост «начальника госу¬
дарства», который он сохранял до конца 1922 года.
Германия приняла активное участие и в становлении
буржуазного строя в Финляндии. Созданное в ноябре
1917 года буржуазное правительство Финляндии опира¬
лось на отряды шюцкоров (шюцкор (швед.) — охранный
корпус. — Ю. Е.), вооруженных с помощью Германии.
Начавшаяся в январе 1918 года в Хельсинки революция
против режима Свинхувуда провозгласила передачу вла¬
сти в Финляндии «организованному рабочему классу и
его революционным органам». Революция охватила боль¬
шую часть страны. Правительство Свинхувуда бежало на
север. 7 марта 1918 года в Берлине между правительст¬
вами. П. Свинхувуда и кайзера был заключен договор,
поставивший Финляндию в полную политическую зави¬
симость от Германии. Весной 1918 года германские вой¬
ска, высадившиеся в Финляндии вместе с белыми армия¬
ми бывшего царского генерала К. Г. Маннергейма и шюц-
коровскими отрядами, разгромили финляндскую револю¬
цию. 9 октября 1918 года финляндский сейм избрал ко¬
ролем родственника кайзера Вильгельма II — принца
Фридриха Карла Гессенского. Революция в Германии по-
мешалд Фридриху Карлу приступить к исполнению своих
королевских полцомочий. Однако Финляндия вплоть до
июля 1919 года оставалась монархией во главе с реген¬
том К. Г. Маннергеймом. Лишь 17 июля 1919 года была
провозглашена Финляндская республика.
3 Ю. Емельянов
33
В формировании новых правительств, создаваемых на
захваченных немцами территориях, после 9 ноября
1918 года участвовали и силы Антанты. При покровитель¬
стве Англии и Франции 18 ноября в Латвии было созда¬
но правительство во главе с К. Ульманисом. Министр-
президент вновь созданного латвийского государства до
начала мировой войны жил в США, где окончил Уни¬
верситет Линкольна в штате Небраска. Для того чтобы
поддержать новый режим, 9 декабря 1918 года в Лиепаю
прибыла английская эскадра под командованием адмира¬
ла Синклера. 18 декабря английские военные корабли
вошли в Рижский порт. Как и 700 лет назад, экспансия
Запада начиналась с захвата устья Даугавы.
Активность Англии в Прибалтике была связана с
планами расчленения России. В своем дневнике англий¬
ский посол во Франции лорд Берти писал 6 декабря
1918 года: «Нет больше России! Она распалась, исчез
идол в лице императора и религии, который связывал
разные нации православной веры. Если только нам удаст¬
ся добиться независимости буферных государств, грани¬
чащих с Германией на востоке, то есть Финляндии,
Польши, Эстонии, Украины и т. д., и сколько бы их ни
удалось сфабриковать, то, но-моему, остальное может
убираться к черту и вариться в собственном соку» (2,
191).
В это же время премьер-министр Франции Клемансо
выдвигает идею создания «санитарного кордона вокруг
Советской страны путем снабжения деньгами и оружием
Польши, прибалтийских стран, Румынии и Чехослова¬
кии» (16^ т. 3, 67). Поясняя мысль Клемансо, Берти пи¬
сал: «Большевизм — это заразная болезнь, которая, как
можно думать, распространится на Германию и Австрию.
Но Антанте придется установить карантин старого образ¬
ца, чтобы уберечься от заразы» (2, 172).
ОднДко интервенционистские замыслы оказалось не
так легко реализовать. Восстания рабочих, руководимых
ЦК Социал-демократии Латвии (вскоре переименованной
34
в Компартию Латвии), и наступление дивизий латышских
стрелков привели к победе Советской власти в крае.
22 декабря СНК РСФСР признал независимость Совет¬
ской Латвии. Правительство К. Ульманиса бежало в
Лиепаю, удерживаемую интервентами. В тот же день
СНК признал независимость Литвы, где 16 декабря была
провозглашена Советская власть, а власть германских ок¬
купантов и Тарибы свергнута. За полмесяца до этих со¬
бытий, 7 декабря 1918 года, правительство РСФСР дек¬
ретом за подписью В. И. Ленина признало независимость
Советской Эстонии после провозглашения 29 ноября в
Нарве Эстонской Трудовой Коммуны.
Ныне сепаратисты стремятся создать впечатление, что
Советское правительство, возглавлявшееся В. И. Лениным,
признавало факт отделения вне зависимости от полити¬
ческой и классовой оценки отделявшегося национального
государства. На деле Советское правительство не призна¬
вало правительства Эстонии, Латвии, Литвы, созданные
германскими оккупантами в 1918 году, как и не призна¬
вало законности Центральной рады, гетмана, Директории
Украины во главе с Петлюрой, Белорусской рады и мол¬
давского Сфатул Цэрия. Первые правительства суверен¬
ных государств Прибалтики, которые были признаны
Совнаркомом РСФСР, были Советскими правительствами.
Уважая право народов, вступивших на революцион¬
ный путь развития, на самоопределение, В. И. Ленин
исходил из того, что формы национального статуса долж¬
ны определяться в зависимости от конкретной обстанов¬
ки. Он совершенно недвусмысленно высказывался, что
форма отношений между социалистическими республика¬
ми (унитарная, федеральная или договорная) имеет вто¬
ростепенное значение по сравнению с задачей единства
революционных наций в классовой, антикапиталистиче-
ской борьбе.
Указывая на недопустимость разногласий среди укра¬
инских коммунистов по поводу государственного статуса
Украины, В. И. Ленин подчеркивал: «Было бы единство
3*
35
в борьбе против ига капитала, за диктатуру пролетариа¬
та, а из-за вопроса о национальных границах, о федера¬
тивной или иной связи между государствами коммунисты
расходиться не должны. Среди большевиков есть сторон¬
ники полной независимости Украины, есть сторонники
более или менее тесной федеративной связи, есть сторон¬
ники полного слияния Украины с Россией. Из-за этих
вопросов расхождение недопустимо. Эти вопросы будет
решать Всеукраинский съезд Советов» (27, т. 40, 45).
Если же Советское правительство шло на признание
буржуазных националистических правительств, то лишь
в силу реалистичности своего внешнеполитического кур¬
са, когда было очевидно, что такие правительства в дан¬
ный момент контролируют положение в новом государст¬
венном образовании, а силы революции пока не имеют
шансов на успех. При этом, не считаясь с дипломатией,
Советское правительство и его руководители не скрывали,
что они думают о лидерах этих правительств. Признание
буржуазного правительства Свинхувуда Советской Рос¬
сией в декабре 1917 года было вынужденной политиче¬
ской акцией правительства В. И. Ленина, и он публично
объявил об этом весной 1918 года. Отмечая ту роль, ко¬
торую сыграл лозунг самоопределения наций в расслое¬
нии контрреволюционных сил Финляндии, сплоченных до
конца 1917 года под знаменем антироссийского нацио¬
нального единства, В. И. Ленин говорил: «Благодаря то¬
му, что мы признали право нации на самоопределение,
процесс дифференциации там был облегчен...
...Это нужно было сделать, потому что тогда эта бур¬
жуазия обманывала народ, обманывала трудящиеся мас¬
сы тем, что москали, шовинисты, великороссы хотят за¬
душить финнов» (27, т. 38, 158).
В своем письме к рабочим и крестьянам Украины по
поводу побед над Деникиным 28 декабря 1919 года
В. И. Ленин писал: «...Капиталистам удалось на время
сыграть на национальном недоверии польских, латыш¬
ских, эетляндских, финских крестьян и мелких хозяйчи¬
36
ков к великороссам, удалось на время посеять рознь меж¬
ду ними и нами на почве этого недоверия... Именно
признанием независимости государств польского, латыш¬
ского, литовского, эстляндского, финского мы медленно,
но неуклонно завоевываем доверие самых отсталых, всего
более обманутых и забитых капиталистами, трудящихся
масс соседних маленьких государств. Именно таким пу¬
тем мы всего вернее отрываем их из-под влияния «их»
национальных капиталистов, всего вернее ведем их к
полному доверию, к будущей единой международной Со¬
ветской республике» (27, т. 40, 44).
Как только политическая ситуация менялась в поль¬
зу сил революции, Советское правительство с готовностью
признавало советский строй, установленный в новом го¬
сударстве. Так после победы рабочей революции на юге
Финляндии 1 марта 1918 года в Петрограде был подпи¬
сан договор «Об укреплении дружбы и братства между
РСФСР и Финляндской социалистической рабочей рес¬
публикой». Однако Советское правительство не спешило
восстановить отношения с Финляндией после победы там
контрреволюции. В 1919 году В. И. Ленин ставил Ман-
нергейма в один ряд с белыми генералами, перечисляя
его среди основных врагов Советской республики (27,
т. 39, 114, 115, 187).
Аналогичным образом Советское правительство не то¬
ропилось с признанием контрреволюционных прави¬
тельств трех Прибалтийских стран после разгрома там
Советской власти объединенными силами внутренней
реакции и войск интервентов. 12 декабря 1918 года в
Таллинн пришла английская эскадра, а на территорию
Эстонии прибыли наемные войска из Финляндии, Шве¬
ции и Дании. Это способствовало победе контрреволюции
в Эстонии к началу февраля 1919 года.
В 1918—1919 годах в события в Прибалтике активно
вмешиваются Соединенные Штаты. В 1919 году Латвию
посетил директор Американской администрации распре¬
деления помощи, будущий президент США Герберт Гу¬
37
вер. Во время пребывания в Латвии он установил друже¬
ские отношения с бывшим американским студентом, а в
ту пору новоиспеченным премьером латвийского кабине¬
та Карлисом Ульманисом. Позже Гувер посоветовал пра¬
вительству Гардинга признать Латвию де-юре. Прибыв¬
шая в Латвию в марте 1919 года американская миссия
во главе с подполковником Грином оказала активную
помощь в финансировании германских частей во главе с
генералом фон дер Гольцем и белолатышских войек.
В целом в 1918—1920 годах США выделили свыше
5 миллионов долларов на вооружение контрреволюцион¬
ных сил Латвии. В эти же годы Англия на эти цели
потратила 1,3 миллиона фунтов стерлингов (43, т. 8,
452).
Созданная с помощью западных стран 80-тысячная
армия («железная дивизия» и ландсвер под командовани¬
ем фон дер Гольца, части белогвардейцев и латышских
националистов) при поддержке английской эскадры раз¬
вернула в мае 1919 года наступление против Красной
Армии. В начале 1920 года Советская власть была сверг¬
нута повсеместно в Латвии (43, т. 8, 452).
В январе 1919 года бежавшее в Каунас правительст¬
во А. Вольдемараса обратилось за помощью к странам
Антанты и Германии. Вскоре германские интервенты
разгромили Советы в западной Литве. Под натиском гер1-
манских армий и польских войск Пилсудского к концу
апреля 1919 года контрреволюция в Литве восторжество¬
вала. Разумеется, активное вмешательство иностранных
вооруженных сил, материальная помощь великих держав
сыграли решающую роль в победе контрреволюции в
Финляндии, Эстонии, Латвии, Литве.
Однако не только этим следует объяснять падение
Советской власти. Ориентация главным образом на ма¬
лочисленный пролетариат городов и сельскую бедноту,
приоритет, отдаваемый лозунгам пролетарского интерна¬
ционализма, и нигилизм, проявляемый в отношении ин¬
тересов широких крестьянских масс, национальной куль¬
38
туры, религии, традиций и обычаев, — все это ослабляло
привлекательность Советской власти в глазах населения#1
Наконец, слабая компетентность новых пролетарских ру¬
ководителей в вопросах хозяйственного и политическо¬
го развития вызывала стремление многих к элементар¬
ному порядку, который представлялся антитезой рево¬
люции.
Несмотря на победы контрреволюции в новых госу¬
дарствах, Советское правительство исходило из времен¬
ного характера поражения Советской власти и не прояв¬
ляло готовности признать буржуазные режимы, установ¬
ленные с помощью иностранных интервентов. В середине
1919 года В. И. Ленин говорил: «Во всех враждующих с
нами государствах растут дружественные нам силы. Возь¬
мем маленькие государства — Финляндию, Латвию,
Польшу, Румынию. Все попытки создать там коалицию
крупной и мелкой буржуазии для борьбы с нами кончи¬
лись крахом, и никакая власть, кроме нашей, окажется
там невозможной» (27, т. 39, 88).
И хотя контрреволюционные правительства с иност¬
ранной помощью сумели укрепить свое положение, они
не желали пойти слишком далеко в своем союзе с белыми
армиями России. Они прекрасно понимали, что победа
сил, сплотившихся под лозунгами «великой, единой, не¬
делимой России», положит конец их надеждам сохра¬
нить суверенные государства, во главе которых они нахо¬
дились. В результате участие Финляндии и других малых
стран в борьбе против Советской республики отличалось
известной непоследовательностью. В этом новые страны
получали полную поддержку от некоторых западных
держав, заинтересованных в разделе России. Выступая
15 октября 1920 года, В. И. Ленин объяснял эту непосле¬
довательность в позиции новых малых стран их зависи¬
мостью от Англии: «Англия хочет иметь под своим влия¬
нием новые маленькие государства — Финляндию, Эст-
ляндиго, Латвию и Литву, и ей нет никакого дела и да¬
же невыгодно восстановление царской, или белогвар¬
39
дейской, или хотя бы буржуазной России» (27, т. 41,
350).
Вследствие этого западные державы не торопились,
например, с поддержкой правительства Колчака (создан¬
ного в ноябре 1918 г.), требуя от него выполнения ряда
условий, особенно признания независимости Польши,
Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы. Лишь после того,
как Колчак согласился признать де-факто правительство
Финляндии и пообещал «подготовить решение вопроса»
об Эстонии, Латвии и других «национальных группах»,
Англия, Франция, США и Италия 12 июня 1919 года
посулили помощь верховному правителю. Однако уже
27 мая начался разгром армий Колчака, и обещанная
помощь в широких масштабах от Запада так и не после¬
довала. Очевидно, что сохранение государств, которые
Запад собирался использовать в качестве форпостов про¬
тив раздробленной и ослабленной России, представлялось
для империалистических держав более важным, чем по¬
беда над источником «революционной заразы», если в
результате этого на востоке Европы вновь появится мощ¬
ное государство. В соответствии с планами западных дер¬
жав Россия должна была быть прочно изолирована от
остального мира цепочкой режимов, подчиненных Ан¬
танте.
В точном соответствии с формулой Бальфура, изло¬
женной им в марте 1917 года, Запад стремился исполь¬
зовать новое польское государство в своих традиционных
антироссийских целях. Правительство Польши, созданное
как из бывших участников легиона, финансировавшегося
Германией, так из членов Польского национального ко¬
митета, поддержанного державами Антанты и США, раз¬
давив местные Советы, развернуло агрессивные действия
против своих восточных соседей. Хотя белопольская ар¬
мия Пилсудского провозглашала, что будущее Белорус¬
сии будет определено «свободной волей народов, чье
право на самоопределение никоим образом не будет огра¬
ничено», в начале 1919 года польский сейм принял ре¬
40
шение о том, что «Белоруссия — это исторически не¬
отъемлемая часть Речи Посполитой», и присоединил ее
к Польше (68, 34).
8 декабря 1919-го Верховный совет Антанты устано¬
вил восточную границу Польши, примерно соответствую¬
щую современной польско-советской границе. Советское
правительство же в ходе переговоров с правительством
Польши в январе 1920 года было готово признать грани¬
цу по линии тогдашнего польско-советского фронта, рас¬
положенной на 250—300 километров к востоку от рубе¬
жа; предложенного Антантой (при этом Минск и нынеш¬
няя Минская область оставались бы за Польшей).
7 апреля 1920 года польское правительство сорвало
переговоры, а 21 апреля подписало соглашение с прави¬
тельством С. Петлюры о совместном походе на Украину.
25 апреля польские и петлюровские войска перешли в
наступление. Через день они взяли Коростень и Жито¬
мир* а 6 мая — Киев. В ходе успешного контрнаступле¬
ния Красная Армия 12 июня освободила Киев, 14 июля —
Вильно, а затем, форсировав Неман, двинулась в глубь
Польши.
Опасаясь дальнейшего продвижения Красной Армии,
Англия в ноте министра иностранных дел Д. Н. Керзона
предложила, чтобы советские и польские войска были
отведены на 50 километров от восточной границы, ранее
определенной Верховным советом Антанты. (Этот рубеж
получил название «линии Керзона».) В случае отказа
принять эти условия Англия угрожала действиями свое¬
го флота и помощью Польше. Советское правительство
отвергло требования Англии (43, т. 7, 73).
Энергичные меры польского правительства по укреп¬
лению своей политической базы, помощь со стороны За¬
пада, ошибки командования Красной Армии привели к
ее поражению. 12 октября 1920 года в Риге были подпи¬
саны предварительные условия мира, в соответствии с
которыми советско-польская граница прошла примерно
по линии второго раздела Польши 1793 года и на 100—
41
150 километров восточнее линии Керзона. Эта граница
оставляла Западную Украину и Западную Белоруссию в
составе Польши.
В это время* исходя из реально сложившейся обста¬
новки, Советское правительство предпринимало уси¬
лия для того, чтобы нормализовать отношения со свои¬
ми западными соседями. В 1920 году были подписаны
мирные договоры с Финляндией, Эстонией, Латвией,
Литвой.
Однако ведущие империалистические державы стре¬
мились превратить западную границу в «санитарный кор¬
дон», полосу конфронтации Запада с Советской страной.
Уже в конце 1919 года Франция выдвинула идею созда¬
ния Балтийского блока государств — Эстонии, Латвии,
Литвы, Финляндии н Польши, — направленного против
Советской России. На состоявшейся в январе 1920 года
в Хельсинки конференции пяти стран была принята ре¬
золюция о совместной политике в отношении РСФСР.
Конференция обязывала ее участников «сообразовы¬
ваться в своих действиях с указаниями держав Антан¬
ты» (16, т. 3,72).
17 марта 1922 года на созванной но инициативе Фран¬
ции конференции представителей Польши, Латвии, Эсто¬
нии и Финляндии (Литва не была приглашена из-за ее
конфликта с Польшей но поводу Виленщины) был за¬
ключен так называемый Варшавский договор четырех
держав о взаимной помощи. Таким образом был оформ¬
лен еще один антисоветский политический блок под эги¬
дой Антанты. Цепь военных блоков была укреплена соз¬
данием в 1923 году эстонско-латвийского оборонительного
союза. После присоединения к нему Литвы был создан
союз балтийских стран.
Советское правительство с тревогой оценивало военно¬
политические мероприятия на своей западной границе.
15 марта 1922 года Наркомат иностранных дел обратился
с нотой протеста к правительствам Англии, Италии,
Франции. Ссылаясь на сообщения в западной печати о
42
переговорах между правительствами Большой и Малой
Антанты, в ноте отмечалось, что «русское правительство
имеет неопровержимые доказательства формирования
враждебных банд на территории соседних государств».
В связи с тем, что «против Советской России заключа¬
ются новые военные союзы», НКИД высказывал тревогу
по поводу возможности «новой военной интервенции, от¬
крытой или замаскированной» (16, т. 3, 87). Новые го¬
сударства, созданные с помощью ведущих империалисти¬
ческих держав, бывшие провинции России, а затем ее
новые соседи, вместе с опиравшейся на помощь Антан¬
ты Румынией образовали на границах СССР антисовет¬
ский «санитарный кордон». Идеи, высказанные Бальфу-
ром, Клемансо, Берти в 1917—1918 годах, воплотились
в жизнь.
Советская дипломатия прилагала большие усилия,
чтобы разрядить обстановку на западной границе.
9 марта 1927 года был парафирован договор о нейтра¬
литете между СССР и Латвией, а 2 июня того же года
был подписан советско-латвийский договор. Несколько
ранее, 28 сентября 1926 года, СССР и Литва подписали
договор о дружбе и нейтралитете. Однако подобные тен¬
денции в развитии отношений СССР со своими соседями
вызывали немедленную негативную реакцию у творцов
«санитарного кордона». Вскоре после подписания совет¬
ско-литовского договора Англия закрыла кредиты Литве,
а в Каунасе произошел государственный переворот (16,
т. 3, 358, 359).
Одновременно предпринимались усилия по укрепле¬
нию антисоветской направленности в политике стран «са¬
нитарного кордона». Заключенный 3 марта 1921 года
польско-румынский союз, предусматривавший совместное
выступление этих стран против Советской страны, был
возобновлен в 1926 году. 40 июня 1926 года был под¬
писан франко-румынский договор, гарантировавший гра¬
ницы Румынии. 16 сентября подобный договор был за¬
ключен между Румынией и Италией.
43
Победа контрреволюции сопровождалась в новых го¬
сударствах белым террором против сторонников Совет¬
ской власти. Тысячи революционных рабочих и крестьян
Латвии, Литвы и Эстонии были брошены в тюрьмы или
расстреляны. Только в ходе подавления народного вос¬
стания на эстонских островах Сааремаа и Муху было
убито и замучено карателями около 300 человек. Более
100 восставших были брошены в тюрьмы и отправлены
на каторгу. Кровавыми расправами было отмечено свер¬
жение Советской власти и установление буржуазного
строя в Финляндии. В американском журнале «Нью ри-
наблик», в опубликованной 25 июня 1919 года статье
говорилось: «Теперешнее правительство Финляндии при
вступлении ого во власть казнило хладнокровно в течение
нескольких дней 16 700 членов бывшей социалистической
республики и заключило в концентрационные лагеря, об¬
рекая на голодную смерть, еще 70000... Убив и арестовав
около 90000 социалистов и выдворив еще около 50000 за
границу, в Россию, — Финляпдия, страна маленькая, с чис¬
лом избирателей только около 400 000 — белогвардей¬
ское правительство сочло достаточно безопасным прове¬
сти выборы. Несмотря на все предосторожности, было
выбрано большинство социалистов, но генерал Манне-
ргейм... не утвердил мандата ни одного из них» (95,
1919, 25.6).
Впоследствии из 90 тысяч заключенных в тюрьмы и
концлагеря около 15 тысяч умерло от болезней и голода.
Хотя на выборах в сейм Финляндии в 1922 году было
избрано 27 депутатов от Социалистической рабочей пар¬
тии, все они были арестованы в августе 1923 года, а в
начале 1925 года партия была запрещена. В 1930 году
были ликвидированы профсоюзы, депутаты парламент¬
ской фракции Союза рабочих и мелких землевладельцев,
обвиненные в коммунистической деятельности, были аре¬
стованы, а сейм распущен. В октябре 1930 года финский
сейм утвердил антикоммунистические законы (43, т. 15,
173).
44
Находившиеся в подполье члены коммунистических
партий этих стран подвергались жестоким полицейским
репрессиям. Так, в мае 1922 года был арестован и рас¬
стрелян один из руководителей Компартии Эстонии —
Виктор Кингисепп. В январе 1924 года в Таллинне про¬
изошли массовые аресты среди коммунистов. В августе
по Эстонии прокатилась новая волна арестов, а 10 нояб¬
ря в Таллинне открылся процесс по делу 149 коммуни¬
стов, обвинявшихся в революционной деятельности. Томп,
один из руководителей КПЭ, был расстрелян, а осталь¬
ные обвиняемые приговорены к различным срокам за¬
ключения, включая пожизненное (58, 293).
Жестокий приговор явился толчком к восстанию под
руководством коммунистов. Вооруженные боевые группы
коммунистов и комсомольцев насчитывали около 1000 че¬
ловек. Утром 1 декабря 1924 года восставшие заняли
таллиннские железнодорожные узлы, военный аэродром,
почтамт, здание Государственного собрания. Однако по¬
встанцы не сумели овладеть военными учреждениями.
Армия перешла в наступление, и восстание было раз¬
громлено. В течение ряда месяцев было расстреляно
несколько сот рабочих и свыше 2 тысяч человек аресто¬
вано.
Подавление революций, поддержанных широкими
массами трудящихся, беспощадные расправы с побежден¬
ными изначально определили антидемократический ха¬
рактер режимов, установленных к началу 20-х годов на
западной границе СССР. Антидемократичность «лими¬
трофов» (как называли новые страны, отделившиеся о г
России) в пору их существования не вызывала сомнений
в широком общественном мнении. Ныне же, по прошест¬
вии нескольких десятков лет, в массовое сознание упорно
внедряются представления о демократичности государств,
возникших на развалинах западной части Российской
империи, и соответствии их устройства правовым и кон¬
ституционным идеалам.
Правящие группировки, пришедшие к власти в стра¬
45
нах, расположенных от Лапландии до устья Дуная, как
правило, придерживались правых политических взгля¬
дов. Иные из них были изначально верными служаками
царского престола (такие, как К. Маннергейм), другие —
организаторами террористических актов против царских
служащих (такие, как Ю. Нилсудский). Однако логика
политической борьбы свела их в один антисоветский ла¬
герь, участие в котором было скреплено многими меж¬
дународными соглашениями и обязательствами. Главной
социальной опорой новых режимов, установленных на за¬
падной границе Советской страны, стала активно разви¬
вавшаяся торговая, промышленная и финансовая буржу¬
азия этих стран. В этот период происходило сращивание
финансовых и государственных интересов. В Эстонии
одним из руководителей крупной промышленной компа¬
нии «Ээсти Кивиыли» был генерал Лайдонер. Крупный
финансист Аугуст Юрима занимал пост министра внут¬
ренних дел в последнем правительстве Эстонии. Крупные
промышленники и финансисты Шеель, Лютер, Пухк фак¬
тически диктовали политику страны по многим ее аспек¬
там. Аналогичные явления наблюдались и в других но¬
вых государствах.
В целях укрепления власти буржуазия стремилась
подчинить своему влиянию крестьянские массы, состав¬
лявшие большинство населения этих стран, Представи¬
тель крупной буржуазии Эстонии И. Лайдонер и К. Пяте
возглавили влиятельную политическую партию страны —
Союз аграриев. В середине 20-х годов в Литве у власти
находился Союз крестьян ляудининков (ляудининки
(лит.). — народники).
Стремление опереться на крестьянство было связано
также с тем, что разрыв или ослабление традиционных
экономических связей с Россией привели к изменениями
хозяйственной структуре новых стран. В Эстонии неко¬
торые крупные промышленные предприятия (в том чис¬
ле Кренгольмская мануфактура) пришли в упадок, были
ликвидированы (например, Таллиннские судостроитель¬
ные заводы). В Латвии ряд заводов были закрыты (завод
«Проводник», Русско-Балтийский вагоностроительный
завод и др.)* К 1938 году продукция фабрично-заводской
промышленности Латвии составляла 56,1 процента дово¬
енного уровня, а число рабочих в этой отрасли хозяйст¬
ва снизилось до 58,7 процента от уровня 1913 года.
В 1930 году в промышленности Эстонии было занято
лишь 17,4 процента рабочей силы, в Латвии — 13,5 про¬
цента, в Литве — 6 процентов (69, 10).
В экономике ряда новых стран усиливалась ориента¬
ция на сельскохозяйственное производство. Вопреки тен¬
денциям во всех странах Европы доля сельского населе¬
ния в этих странах почти не менялась. (В 1922 году в
Эстонии на долю сельского населения приходилось
71,6 процента, а в 1940 году — 66,2 процента.) (43, т. 16,
621).
Хозяйство новых стран переориентировалось на снаб¬
жение Западной Европы сельскохозяйственной про¬
дукцией.
Чтобы добиться политической поддержки крестьянст¬
ва, и прежде всего его богатой части, в ряде стран была
осуществлена аграрная реформа. В первую очередь новые
участки земли раздавались добровольцам антисоветских
националистических армий. Земельные реформы подо¬
рвали господство немецких помещиков в прибалтийской
деревне. Эти действия, направленные против господству¬
ющего положения немецкого меньшинства, пользовались
поддержкой среди большинства населения. Следует от¬
метить, что вопреки распространенным представлениям
об изначальной этнической однородности западных рес¬
публик, что является результатом назойливых стенаний
о демографических перекосах в национальной структуре
Прибалтики после 1940 года, в населении каждой из но¬
вых стран была значительная доля национальных мень¬
шинств. В 30-х годах в Латвии национальные меньшин¬
ства составляли 26,6 процента населения. В Литве на их
долю приходилось 16,1 процента. В Эстонии 12,4 про¬
47
цента населения составляли неэстонцы. В отличие от
Польши и Финляндии в новых республиках Прибалтики
удельный вес национальных меньшинств в городском на¬
селении и среди государственных служащих существенно
превышал их долю в общем составе населения. Это отра¬
жало долгую историю подчиненного положения этого
края. В 1919 году среди населения Риги латыши состав¬
ляли 51,5 процентов, немцы — 17 процентов, евреи —
13,5 процента, русские — 7 процентов, поляки — 5 про¬
центов. В городах и населенных пунктах Литвы с
населением свыше 2 тысяч человек их было 57 процен¬
тов. В то время как 65 процентов латышей занималось
сельским хозяйством (среди немцев таких было 14 про¬
центов), в промышленности было занято лишь 14 про¬
центов всех латышей (27 процентов всех немцев, 28 про¬
центов всех евреев), в торговле — 3,6 процента латышей
(19 процентов немцев, 49 процентов евреев). В Литве
85 процентов литовцев были заняты сельскохозяйствен¬
ным трудом (58 процентов немцев, 6 процентов евреев);
в промышленности работало 5 процентов литовцев,
17 процентов немцев и 22 процента евреев); в торговле —
1 процент литовцев, 3 процента немцев и 30 процентов
евреев (67, 55—57).
Значительная часть государственных чиновников при¬
ходилась на представителей национальных меньшинств.
Эти лица зачастую не владели местным языком. Особен¬
но сильна была их прослойка в сфере правосудия. Здесь
немцы занимали самые высокие посты. Немало предста¬
вителей национальных меньшинств было и среди высоко¬
квалифицированных специалистов и интеллигенции. Так,
в 1930 году в Латвии 22 процента всех врачей были
немцы, 8,6 процента — евреи, 7,6 процента — русские
(67, 57). Тот факт, что лучшие школы Латвии были для
национальных меньшинств, приводил к тому, что депу¬
таты сейма отправляли своих детей учиться в русские
или немецкие школы. Это было предметом разбиратель¬
ства на заседаниях сейма.
Действия, направленные на ликвидацию последствий
многовековой гегемонии чужого культурного влияния и
ассимиляторской политики правящих классов, способст¬
вовали развитию национальной культуры и националь¬
ных традиций в новых государствах от Лапландии до
Карпат. Возникновение суверенного национального госу¬
дарства в Польше через сто с лишним лет после утра¬
ты независимости, в Литве впервые за несколько веков,
в Эстонии, Латвии и Финляндии впервые за всю историю
существования этих народов сыграло большую роль в
росте национального сахмосознания, а стало быть, и в
культурном, политическом, экономическом развитии
этих народов. Преодоление чувства «второсортности»
своей культуры путем всемерного развития националь¬
ных языков и культуры, пропаганды самобытных народ¬
ных традиций, обычаев и национальной символики —
все было объективным достижением новых государств.
Однако лозунг защиты интересов преобладающей нацио¬
нальности использовался для дискриминации в отноше¬
нии непривилегированных этнических меньшинств. Это,
проявлялось, в частности, в политике правительства Лат-,
вии в районах, населенных латгальцами. Развитие про¬
мышленности там тормозилось, и Латгалия превращалась
в сырьевой придаток страны. Политика «латышизации»
привела к исключению латгальского языка из употребле¬
ния. Аналогичное направление получила «эстонизация»
районов с русскоговорящим населением в районе Нарвы
(67, 58-61).
Политика дискриминации и без того непривилегиро¬
ванных национальных меньшинств приняла особенно ши¬
рокие масштабы в Польше, где на долю иных националь¬
ностей, кроме поляков, приходилось около 40 процентов
населения (главным образОхМ, украинцев, белорусов, ли¬
товцев, немцев). Дискриминационная политика вела к
сохранению отсталости Западной Белоруссии, где чис¬
ло промышленных предприятий (небольших размеров)
сократилось с 1463 в 20-х годах до 1242 в 30-х годах.
4 Ю. Емельянов
Объясняя цели этой политики, руководитель Крестьян¬
ской партии Польши В. Вилос заявлял: «Из-за спора
Польши с Россией по поводу восточных земель мы име¬
ли пятнадцать войн и три восстания, а этот спор все
еще не решен. Его можно решить только с помощью
ассимиляции» (68, 132).
Во имя ассимиляции белорусов и украинцев ликви¬
дировались православные церкви. В декабре 1924 года
«большинство белорусских начальных школ были закры¬
ты или превращены в польские. Учителя уволены и бро¬
шены в концентрационные лагеря».
К 1939 году не осталось ни одного издания на бело¬
русском языке. Польский министр Скульский заявлял в
1925 году: «Я заверяю вас, что через десять лет вы
днем с огнем не найдете ни единого белоруса в Поль¬
ше» (68, 34, 135).
Последствия этой политики геноцида были отражены
в меморандуме белорусских депутатов сейма, направлен¬
ном 5-й сессии Лиги Наций, в котором говорилось: «Бе¬
лорусский народ испытывает немыслимый террор от по¬
ляков... Телесным наказаниям подвергаются белорусские
крестьяне... В начале года депутат Тарашкевич посетил
Полесье; он не обнаружил ни одной деревни, где кто-
либо избежал безжалостных избиений со стороны поля¬
ков... Польская полиция... выработала систему утон¬
ченных пыток» (68, 136).
Антирабочая и антикоммунистическая направленность
новых режимов в сочетании с крайним национализмом
отражала специфические социально-психологические ка¬
чества и идеологию победившей новой буржуазии с ха¬
рактерными для нее авторитаризмом, повышенной амби¬
циозностью, крайней агрессивностью, упрощенной и ми¬
фологизированной философией и грубыми методами
политической активности. Все это благоприятствовало рас¬
пространению влияния идей тогда нового идейно-полити¬
ческого течения — фашизма.
50
Правящая в Литве партия националистов (таутиыин-
ки) развивала связи с фашистской партией Италии, было
создано литовско-итальянское общество, распространя¬
лась итальянская фашистская литература. Руководители
литовского правительства рассуждали об общности госу¬
дарственных интересов Италии и Литвы. И хотя правые
партии новых республик постоянно говорили об особой
форме своей идеологии, заявляя о выборе средней
линии между фашизмом и парламентским строем,
президент Литвы и вождь таутининков А. Сметона
провозглашал: «XX век — век фашизма» (167, 157—
158).
Об истинном характере господствовавших политиче¬
ских сил свидетельствовали их действия на протяжении
20 межвоенных лет. Когда демократические формы ста¬
новились тесными для правых партий, они легко шли на
их ликвидацию.
В Литве 17 декабря 1926 года таутининки совместно
с партией христианских демократов при поддержке ар¬
мии совершили государственный переворот, установив
диктатуру. В апреле 1927 года таутининки распустили
сейм и удалили из правительства представителей христи¬
анских демократов. В 1928 году таутининки обнародова¬
ли новую конституцию, по которой вся власть была со¬
средоточена в руках президента А. Сметоны (43, т. 14,
156). (С 1929 года бывший лидер националистов премь¬
ер-министр Вольдемарас ушел в отставку.) В 1927—*
1936 годах сейм в Литве не созывался, а избранный в
1936 году парламент состоял исключительно из пред¬
ставителей партии националистов. «Сметона, взяв роль
«лидера нации», попытался создать свой режим по образ¬
цу фашистской Италии», — подчеркивали Р. Мисиунас и
Р. Таагепера (69, 12).
Победа партии вапсов («Союз ветеранов»), опирав¬
шейся на прямую поддержку гитлеровской Германии, на
выборах в Эстонии в октябре 1933 года создала условия
для установления фашистской диктатуры нацистского
51
типа. И хотя лидеры аграриев К. Пяте и И. Лайдонер
осуществили 12 марта 1934 года переворот под лозунгом
«защиты демократии», в стране фактически была уста¬
новлена фашистская диктатура, только другой партии.
Осенью 1934 года парламент был распущен, а в 1935 го¬
ду запрещены все политические партии. Вместо них бы¬
ла создана фашистская партия «Изамаалийт» («Отече¬
ственный фронт») (43, т. 16, 622). В мае 1934 года лат¬
вийское правительство Ульманиса также установило
неприкрытую фашистскую диктатуру. Режим выпускника
Университета имени Линкольна К. Ульманиса был са¬
мым суровым в Прибалтике. Это признавали Р. Мисиунас
и Р. Таагепера: «Авторитаризм в Эстонии и Литве был
мягче, чем в Латвии. Ульманис сформировал правитель¬
ство национального единства и управлял без законода¬
тельного собрания». К тому же он «совместил должности
президента и премьер-министра» в своих руках (69, 11).
Переворот 12—14 мая 1926 года в Польше привел к
установлению диктатуры Пилсудского, которая сохраня¬
лась до его смерти в мае 1935 года. Были распущены
независимая крестьянская партия и ряд других демокра¬
тических организаций, в том числе представлявших ин¬
тересы национальных меньшинств Польши.
Новые режимы проводили политику репрессий против
левых сил и в условиях фашистских диктатур, и под
прикрытием поверхностного «демократического фасада».
В 20—30-х годах в Литве и Латвии были арестованы
депутаты сеймов, представлявшие рабочие организации.
Сами организации были вскоре запрещены. После фа¬
шистского переворота в Литве, 27 декабря 1926 года, бы¬
ли расстреляны руководители компартии и комсомо¬
ла. Многие организации компартии были разгромлены
(43, т. 8, 722). В Латвии террор против подпольной
компартии и других демократических сил усугубил¬
ся после установления в 1934 году диктатуры Ульма¬
ниса.
Хотя авторитарные и фашистские режимы, уставов-
52
ленные на западной границе СССР, могли практически
беспрепятственно осуществлять репрессии внутри стра¬
ны, в остальном их возможности зависели от воли дер¬
жав, фактически контролировавших их экономику. На
долю Англии и Германии приходилось две трети экспор¬
та Латвии. Удельный вес капиталов банков США, Анг¬
лии, Германии и других иностранных держав составлял
60 процентов в сводном балансе всех частных банков
Латвии. Доля иностранных вложений в акционерном
капитале Польши достигла к 1933 году 90 процентов,
(43, т. И, 351, т. 8, 454).
Экономическая зависимость во многом определяла и
внешнеполитическую ориентацию новых стран. Вначале
особенно было ощутимым влияние Англии. «Если внеш¬
няя политика прибалтийских государств и склонялась к
одной из великих держав, то обычно к Великобритании,
которая, хотя и была далеко расположена, могла проя¬
вить, как в 1919 году, свою военно-морскую мощь в этом
районе» (69, 13). Позже в ряде стран усилилось герман¬
ское влияние.
Оказавшись вовлеченными в сферу мирового капита¬
листического хозяйства и подчинившись гегемонии веду¬
щих империалистических держав, новые государства не¬
избежно следовали по пути отречения от хозяйственной
самостоятельности, политического суверенитета и куль¬
турной самобытности. Несмотря на свои патриотические
декларации, правящие круги новых стран готовы были
поступиться всем этим ради сохранения своего привиле¬
гированного положения.
Впоследствии разоблачая империалистические планы
экономического, политического поглощения и культурной
ассимиляции этих народов, а также готовность правящих
кругов Прибалтики помочь империалистам в реализации
их планов, депутат Государственной думы Эстонии
Н. Руус подчеркивал: «В течение последних двух лет ан¬
глийские и французские империалисты открыто говори¬
ли о необходимости ликвидации самостоятельности ма¬
53
лых стран и народов. Они пропагандировали идеи туман¬
ной и неопределенной Европейской Федерации, в которой
все народы будут подчинены английской и французской
верховной власти... Эстонская реакционная буржуазия
также в полную силу пропагандировала выдвинутую
крупным капиталом идею Европейской Федерации... Что
бы означало присоединение Эстонии к Европейской Фе¬
дерации?.. Европейская Федерация означала бы оконча¬
тельное уничтожение самостоятельности и Эстонии, и её
культуры. Европейская Федерация означала бы еще
большее усиление капиталистической эксплуатации для
Эстонии, это означало бы применение таких же насиль¬
ственных методов, какие применяются в британских ко¬
лониях — в Индии, Африке, в других местах» (37,
1-28).
Эстонская, латвийская, литовская буржуазия, как и
правящие круги других стран антисоветского «санитар¬
ного кордона», поднимали знамя патриотизма, лишь ког¬
да требовалось укрепить свое господствующее положение,
объединить население на борьбу против Советской Рос¬
сии и социализма. Логика участия в мировом капитали¬
стическом хозяйстве в качестве аграрного придатка ве¬
ликих держав и международных отношений с мощными
капиталистическими державами в качестве маломощного
партнера в конечном счете вела к ликвидации несомнен¬
ных достижений этих стран в становлении массовой на¬
циональной культуры. В своем стремлении бороться про¬
тив социалистической революции режимы, поставленные
у власти державами Запада, готовы были пойти на со¬
трудничество с любыми силами, даже такими, которые
представляли собой смертельную угрозу для существо¬
вания народов своих стран. Между тем в Германии
поднимались политические силы, стремившиеся к без¬
удержным захватам на востоке, порабощению и физиче¬
скому уничтожению миллионов людей, стоявших на пути
к созданию беспредельного жизненного пространства для
избранной нации.
54
ФАШИСТСКАЯ УГРОЗА
4 февраля 1922 года секретарь ЦК РКП (б) В. М. Мо¬
лотов получил телефонограмму от В. И. Ленина для
сведения всех членов Политбюро. Текст телефонограммы
гласил: «Предлагаю назначить следствие по поводу того,
кто поместил на днях в газетах телеграмму с изложением
писаний Парвуса. По выяснении виновного, предлагаю
заведующему этим отделом РОСТА объявить строгий вы¬
говор, непосредственно виновного журналиста прогнать
со службы, ибо только круглый дурак или белогвардеец
мог превратить наши газеты в орудие рекламы для тако¬
го негодяя, как Парвус (продиктовано по телефону
4.Н.22)».
11 марта 1922 года Политбюро приняло постановле¬
ние: «Признать печатание такой телеграммы неуместным,
ибо она воспринимается как реклама Парвуса, и обязать
редакции партийных и советских газет от печатания та¬
ких телеграмм впредь воздерживаться».
Что же вызвало возмущение В. И. Ленина и решение
Политбюро? В «Известиях ВЦИК» от 2 февраля 1922 го¬
да телеграммой из Варшавы излагалось содержание бро¬
шюры Парвуса «Дорога к хозяйственному спасению».
В ней Парвус обосновал захватнические планы немецко¬
го империализма на востоке, планы колониального пора¬
бощения народов Советской России. Там, на востоке
Европы, писал Парвус, «открыта дорога для немецкого
расширения, для немецкого могущества, для немецкой
расчетливости» (27, т. 44, 381, 587).
Через несколько лет в Германии вышла книга, в ко¬
торой говорилось: «Если перед войной мы могли задавить
чувства и пойти вместе с Россией, теперь это уже невоз¬
можно. С тех пор стрелка мировых часов двинулась впе¬
ред, и громко пробил час, когда судьба нашей нации
должна решиться тем или иным образом...
...Мы, национал-социалисты, совершенно сознательно
подводим черту под внешней политикой, которой следова¬
55
ла предвоенная Германия. Мы начинаем там, где мы
остановились 600 лет назад. Мы прекращаем вечное гер¬
манское движение на юг и запад Европы и поворачиваем
наши взоры к землям на востоке. Мы, наконец, кладем
конец колониальной и торговой политике предвоенных
времен и переходим к территориальной политике буду¬
щего. Когда мы сегодня говорим о территории в Европе,
мы можем думать прежде всего о России и пограничных
государствах, являющихся ее вассалами» (63, 654, 663).
Идеи, впервые выдвинутые бывшим социал-демократом,
а затем финансистом Парвусом, получили эмоциональ¬
ную окраску в книге А. Гитлера «Майн кампф», автор
которой не скупился на проклятия в адрес как социал-
демократии, так и финансистов. Используя широкое
недовольство германского народа обострением социально-
экономических проблем, особенно усугубившихся подвоз-
действием грабительской политики держав-победитель-
ниц, национал-социалисты провозглашали свое намерение
компенсировать потери 1918 года путем захватов на
востоке. Это ебеснечило их приход к власти 30 января
1933 года.
Отдавая себе отчет в том, что фашизм представлял
собой форму крайне правой реакции против революцион¬
ных сил, советское руководство 30-х годов в то же время
в своей внешней политике стремилось поддерживать
мирные отношения со всеми капиталистическими страна¬
ми в интересах отсрочки новой войны. Вульгарная исто¬
рическая версия, поддерживаемая сепаратистами, исходит
из идентичности нацизма и сталинизма. Эта версия по¬
зволяет оправдывать антисоветскую политику довоенных
правительств Прибалтики, их сотрудничество с фашиз¬
мом. Одновременно говорится о непреодолимых разли¬
чиях, существовавших между фашистскими державами
и другими странами Запада. На деле и та, и другая
группировка преследовала империалистические цели.
Все, кто объективно оценивал исторические факты, от¬
мечали, что морально-этичоские принципы держав, вы-
56
ступавших за сохранение Версальской системы, и стран,
требовавших ее ревизии, были одинаковы. Английский
историк А. Тейлор, не выражавший симпатий к СССР,
признавал: «По своим принципам и доктрине Гитлер был
не более зловредным и аморальным, чем многие другие
современные ему государственные деятели, хотя оп
обогнал их всех по злодейству. Политика западных госу¬
дарственных деятелей в конечном счете покоилась на
силе — французская политика на сухопутной армии,
английская — на военно-морской мощи... Если западная
мораль и казалась более высокой, то это прежде всего
из-за того, что это была мораль статус-кво; мораль Гит¬
лера сводилась к аморальности ревизии» (78, 72).
Гитлеризм нес народам разорение, порабощение и
уничтожение миллионов. Империализм Англии, Франции
и других держав Запада увековечивал уже существовав¬
ший колониальный гнет над сотнями миллионов людей,
сохранял беспощадную эксплуатацию целых континен¬
тов, нищету зависимых стран, социальное неравенство в
метрополиях. Что такое мораль империалистов различных
стран, Советская страна испытала в ходе гражданской
войны, когда интервенты из Англии, Франции, Германии,
Японии и других стран грабили и убивали ее мирное
население. Только на севере европейской части России,
оккупированном англо-американскими войсками, каждый
шестой житель этого края был брошен захватчиками в
тюрьмы и концлагеря. На протяжении 20-х годов Совет¬
ская страна постоянно подвергалась угрозам нападения
со стороны «демократической» Англии и ее союзников.
В 1933—1939 годах было заключено немало сделок меж¬
ду лидерами Запада и нацистской Германией с целью
направить агрессию Гитлера на восток, не считаясь с
тем, что это вызовет огромные человеческие жертвы сре¬
ди народов России, Украины, Белоруссии, Прибалтики,
Польши и других.
Внешняя политика СССР исходила из необходимости
предотвратить нападение империалистов на нашу стра¬
57
ну, откуда бы ни исходила такая угроза. Эта опасность
особенно возрастала, когда империалисты различных
группировок объединялись. 7 июня 1933 года в Риме
был подписан «пакт о проведении политики сотрудниче¬
ства и поддержания мира» между Англией, Францией,
фашистской Италией и гитлеровской Германией. В этой
связи для СССР возникала необходимость предпринять
новые усилия с целью нормализовать отношения с капи¬
талистическими странами.
Введение германских войск в Рейнскую область 7 мар¬
та 1936 года было нарушением Версальского договора о
демилитаризации Рейнской области и соответствующих
положений Локарнского договора 1925 года. Однако за¬
падные державы отказались расценить эти действия как
угрожающие делу мира. Политика уступок Гитлеру бла¬
гоприятствовала ускорению подготовки им войны. Закон
24 августа 1936 г. продлевал срок службы в германской
армии с одного года до двух лет.
Милитаризация Германии, укрепление ее внешнепо¬
литических связей со своими союзниками, попустительст¬
во западных держав вдохновляло Гитлера на более ре¬
шительные действия. 12 марта 1938 года германские вой¬
ска захватили Австрию, которая на следующий день была
включена в состав «третьего рейха».
Новой мишенью агрессивных намерений Германии в
1938 году стала Чехословакия.
Готовность СССР прийти на помощь Чехословакии
вызвала в Праге взрыв демонстраций солидарности с
Советским Союзом.
Однако действия СССР в защиту Чехословакии не
входили в планы Запада. В разгар кризиса ночью 21 сен¬
тября к президенту Чехословакии Э. Бенешу прибыли
посланники Англии и Франции. «Если чехи объединятся
с русскими, — заявили посланники в ходе своего ночно¬
го визита к президенту Чехословакии, — война может
принять характер крестового похода против болыпеви-
58
ков. Тогда правительствам Англии и Франции будет
очень трудно остаться в стороне» (16, т. 3, 635). Готов¬
ность Чехословакии воспользоваться советской помощью
против агрессии превратила бы Англию и Францию в
соучастников агрессора. Это ярко свидетельствовало о
степени антисоветизма держав Запада, готовых даже на¬
кануне фашистской агрессии против их союзника объеди¬
ниться * с гитлеровской Германией для осуществления
«крестового похода против большевиков».
30 сентября в Мюнхене Чемберлен, Даладье, Гитлер
и Муссолини подписали соглашение, в соответствии с
которым от Чехословакии отторгалась значительная тер¬
ритория, а республика оставалась лишенной пограничной
полосы оборонительных укреплений. Когда Мюнхенское
соглашение было подписано, чехословацким представи¬
телям было объявлено, что «это приговор без права апел¬
ляции и без возможности внести в него исправления».
Чехословацкое правительство заявило, что оно «подчи¬
няется решениям, принятым в Мюнхене без нас и против
нас» (35, 269).
Капитуляция Англии и Франции в Мюнхене убеди¬
тельно доказала неспособность западных держав не толь¬
ко оказать организованный отпор гитлеровской Германии,
но хотя бы выполнить свои союзнические обязательства.
Опыт Мюнхена показал многим малым странам Евро¬
пы бессмысленность расчетов на помощь великих «демо¬
кратических» держав перед лицом агрессии. Даже в усло¬
виях перевеса в военном потенциале над Германией ве¬
дущие европейские страны проявили политическое
бессилие. В то же время кризис 1938 года продемонстри¬
ровал готовность «демократий» выступить единым фрон¬
том с Гитлером против СССР.
Для СССР становилось ясно, что при неизбежном
конфликте с гитлеровской Германией он должен пола¬
гаться на собственные силы будь то на поле военных
сражений, либо в сфере дипломатии. Германское же
правительство прекрасно поняло, что отныне оно может
59
смело осуществлять любые авантюры. Дорога к новой
экспансии была открыта. Оставалось лишь решить во¬
прос об ее направлении.
Как отмечал А. Тейлор, «проницательные обозрева¬
тели ожидали, что следующий шаг Гитлера будет на
Украину — движение, которое западные государственные
деятели ожидали с удовольствием, а советские государ¬
ственные деятели — со страхом» (78, 186, 188).' Посол
Франции Кулондр писал в декабре 1938 года: «Что
касается Украины, то на протяжении последних десяти
дней о ней говорят все национал-социалисты... Похоже,
что пути и средства еще не определены, но цель, по-
видимому, точно установлена — создать Великую Украи¬
ну, которая станет житницей Германии. Для достижения
этой цели надо будет подчинить Румынию, убедить
Польшу, отторгнуть земли у СССР. Германский дина¬
мизм не останавливается ни перед одной из этих труд¬
ностей, и в военных кругах уже поговаривают о походе
на Кавказ и Баку» (35, 276—277).
Гитлер решил предпринять агрессию против СССР
совместно с Польшей. В качестве условия раздела Украи¬
ны Гитлер потребовал аннексии Свободного города Дан¬
цига. Тогда, предлагал он, «Германия и Польша могут
действовать совместно на Украине» (78, 189). Однако от¬
каз Польши уступить Данциг и согласиться на проведе¬
ние экстерриториальной дороги через польский коридор
показал Гитлеру, что в случае германо-польской кампании
германские войска были бы вынуждены действовать на чу¬
жой территории, имея весьма ненадежный тыл и до¬
вольно ненадежного союзника. Походы для завоевания
«жизненного пространства» на Украине и в Прибалтике
можно было отложить ради упрочения плацдарма для
будущего нападения на Россию. Заявления Германии по
Данцигу приобрели угрожающий характер. В этих ус¬
ловиях было очевидно, что Польша не сможет в оди¬
ночку отразить возможное германское нападение.
Правительство Польши продемонстрировало нолити-
г60
ческую слепоту, отказавшись даже рассмотреть вопрос об
участии СССР в совместных мероприятиях по отпору
гитлеровской агрессии.
Польша обратилась за помощью лишь к западным
державам, которые также проявляли нежелание при¬
влечь СССР к совместной борьбе против агрессии. 22 мар¬
та министр иностранных дел Бек предложил Англии за¬
ключить секретное англо-польское соглашение о взаимо¬
помощи. 31 марта 1939 года, выступая в палате общин,
Чемберлен заявил, что Англия и Франция «окажут
польскому правительству любую поддержку, какая име¬
ется в их распоряжении», если на Польшу будет совер¬
шено нападение (74, 465).
Кризис в польско-германских отношениях, возникший
первоначально из-за компенсации за будущую добычу
на Украине, перерос в острый конфликт, вовлекавший
как крупные державы Европы, так и малые страны. Как
и полгода назад, мир вновь оказался на пороге войны.
Еще за несколько лет до этого внешнеполитические ве¬
домства Прибалтийских республик выражали опасения
по поводу экспансионистских устремлений Берлина и
благожелательного отношения к ним со стороны «запад¬
ных демократий». На закрытом совещании представите¬
лей трех министерств иностранных дел 28 июня 1935 года
подписание военно-морского соглашения между Гер¬
манией и Великобританией было воспринято как объяв¬
ление о немецких притязаниях на все балтийское побе¬
режье. В Прибалтийских странах многие ясно понимали
ту опасность, которую представлял для них германский
нацизм.
По этой причине фашистские партии Прибалтики, не
скрывая своей идеологии, старательно отмежевались от
гитлеризма. Эстонская фашистская партия вапсов («Союз
ветеранов»), тщательно перенимавшая опыт нацизма и
получавшая прямую помощь от гитлеровцев, заявляла
о своей особой идеологической концепции и отрицала
связи с германским национал-социализмом- При этом
61
чем ближе страна была расположена к Германии, тем
четче высказывались эти опасения. Оценивая в декаб¬
ре 1933 года на съезде партии таутининков роль гер¬
манского нацизма, президент Литвы А. Сметона говорил:
«Он открыто агрессивен и стремится не только получить
утраченные в последней войне земли, но и захватить
новые территории за счет балтийских стран, а потом
и России» (67, 153—154).
Эти заявления Сметоны имели веские основания.
В 1934 году в Каунасе проходил процесс по делу о
подрывной деятельности нацистов в Литве. Следствие
установило, что в 1933 году в Клайпеде возникли две
соперничавшие друг с другом национал-социалистические
организации, каждая из которых имела свои штурмовые
отряды. Следствие изобличало нацистов в том, что те
получили указание «быть в полной готовностй присоеди¬
ниться к штурмовым отрядам, прибытие которых в Лит¬
ву ожидалось через несколько дней» (14, 156).
Правители Эстонии, Латвии, Литвы отдавали себе
отчет о том, что внутри их стран имеются влиятельные
прогерманские силы. Нетрудно было догадаться, что в
случае вооруженного конфликта определенная часть не¬
мецкого меньшинства может сыграть роль «пятой ко¬
лонны» и поможет восстановить господствующее поло¬
жение немецкого населения в экономической и государ¬
ственной жизни этих стран, отчасти утраченное им после
1918 года. Об этом, например, свидетельствовала демон¬
стративная поездка в нейтральные воды Балтики на
пароходе большой группы немцев, проживавших в Риге,
для голосования за А. Гитлера на выборах президента
Германии 19 августа 1934 года (67, 153—154). Однако
Германия имела своих сторонников не только среди не¬
мецкого меньшинства, но и вербовала их среди коренно¬
го населения.
Правящие круги Прибалтийских государств понимали
неустойчивость не только своего внутреннего, но и
внешнего положения в случае нападения Германии.
Став свидетелями Мюнхена, они осознавали тщетность
надежд на помощь Англии и Франции в такой ситуации.
Лишний раз об этом свидетельствовала пассивность за¬
падных «демократий» во время захвата Клайпеды (Ме-
меля) в марте 1939 года. А поскольку антикоммунисти¬
ческая идеология лидеров прибалтийских режимов ста¬
вила пределы в развитии их отношений с СССР, то они
приучались вести себя на международной арене так, как
это было угодно Берлину.
Несмотря на проводимую Западом политику остра¬
кизма в отношении СССР, Советский Союз выступил с
новой инициативой, направленной на обуздание агрес¬
сора. 17 апреля М. М. Литвинов в беседе с послом Ан¬
глии в СССР внес предложение о пакте взаимопомощи
Англии, Франции и СССР, к которому могли бы при¬
соединиться Польша и другие страны Европы (35,
301).
В то же время, исходя из очевидного нежелания За¬
пада сотрудничать с СССР, Советское правительство
предприняло зондаж позиции Германии. В беседе со
статс-секретарем Вайзсекером посол СССР в Берлине
Мерекалов 17 апреля заявил: «Идеологические различия
не помешали отношениям между Россией и Италией и
не должны мешать отношениям с Германией. Россия не
использовала нынешние осложнения между Германией и
западными демократиями, и она не желает делать это.
Нет оснований, почему бы не поставить отношения на
нормальную основу, почему бы из нормальных отноше¬
ний не могли вырасти постоянно улучшающиеся отно¬
шения» (74, 479—480).
Так на практике осуществлялась политика, исходив¬
шая из реальности враждебного окружения СССР и на¬
личия двух альтернатив: подготовки к скорому участию
в вооруженном конфликте против Германии с союзника¬
ми, ненадежность которых была проявлена в Мюнхене,
и попытки добиться временной отсрочки конфликта пу¬
тем договоренности с Гитлером, неуважение к договорам
63
и вероломство которого демонстрировались постоянно
с момента его прихода к власти.
Таким образом, судьба СССР зависела от воли тех,
с кем наша страна вступила бы в соглашение. При этом
партнерами СССР при любом выборе стали бы импе¬
риалистические страны, постоянно проповедующие анти¬
советизм и проводившие политику, направленную против
Советской страны. В любом случае результат был бы
чреват непредвиденными опасностями для СССР и ставил
под угрозу его существование. Однако иного реального
пути, кроме поиска решения в пределах двух альтерна¬
тив, у Советского Союза не было.
9 мая правительство Чемберлена официально отверг¬
ло советское предложение о тройственном пакте. Вместо
этого, имея в виду английские гарантии Польше и Румы¬
нии, правительство Чемберлена предложило, чтобы, «если
Великобритания и Франция окажутся вовлеченными в
военные действия во исполнение этих обязательств, Со¬
ветское правительство осуществило бы немедленную по¬
мощь, в случае выраженного желания в такой помощи,
таким образом и на таких условиях, как об этом бу¬
дет достигнута договоренность». В соответствии с «кон¬
цепцией крана» «помощь СССР включалась и выклю¬
чалась по воле Англии, а не Советского Союза» (78,
229).
Отказ Англии распространить гарантии как Советского
Союза, так и собственные на Прибалтийские страны в
случае нападения на них Германии открывал реальный
путь для германской агрессии: «Англия дала гарантии
Польше и Румынии; поэтому ей пришлось бы выполнять
свои обещания и вступить в войну, если бы Германия
совершила нападение на Советскую Россию через одну
из этих стран. Никаких обязательств перед балтийскими
государствами Англия не дала. Это оставляло лазейку
для германского нападения на Советскую Россию, в то
время как западные державы сохраняли нейтрали¬
тет» (78, 227-228).
64
Несмотря на негативный ответ, Советское правитель¬
ство возобновило свои усилия по созданию антигитле¬
ровской коалиции. Перед лицом очевидного саботажа
переговоров со стороны своего партнера, СССР продолжал
свои усилия по созданию антигитлеровской коалиции,
поддерживая дипломатическую переписку на высоком
уровне. Ныне эти факты, которые всегда признавались
любыми объективными историками во всем мире, часто
игнорируются. Напротив, выдвигаются бездоказательные
утверждения о том, что Советский Союз использовал пе¬
реговоры с Англией как ширму для подготовки сговора
с Германией.
На самом же деле не прекращался поиск решения из
двух вариантов, при этом и значительно более низкий
уровень, на котором шли переговоры с Германией, и их
медленные темпы свидетельствовали о явном предпочте¬
нии, которое Советское правительство отдавало созданию
антигитлеровской коалиции, даже с такими непоследо¬
вательными противниками Гитлера, какими являлись
Англия и Франция. 27 мая дипломатические представи¬
тели Англии и Франции вручили В. М. Молотову свой
проект соглашения трех держав, который предусматривал
не конкретные действия, а консультации в случае угрозы
агрессии. Кроме того, это предложение опять не пре¬
дусматривало гарантий республикам Прибалтики в слу¬
чае нападения на них Германии. Ответственный сотруд¬
ник МИД Франции Роша объяснил последнее обстоя¬
тельство советнику посольства США в Париже Вильсону:
«Если Латвия или Эстония подвергнутся нападению со.
стороны Германии и не будут защищаться или воздер¬
жатся от того, чтобы просить Россию о помощи... обяза¬
тельства о взаимной помощи не вступят в силу». Как
справедливо отмечал доктор исторических наук И. Д. Ов«
сяный, «проект Форин Оффис, таким образом, оставлял
в Прибалтике коридор для германской агрессии против
СССР» (35, 312—313). Фактическое объявление Прибал¬
тики зоной, находящейся вне защиты великих держав,
5 Ю. Емельянов
65
автоматически превращало этот край в район свободы
действий для нацистов.
Изложенные 2 июня 1939 года в ноте Советского
правительства предложения о подписании военной кон¬
венции трех стран и об их гарантиях странам Прибал¬
тики были отклонены правительством Англии (35, 314).
Тем временем германская дипломатия, ободренная по¬
литикой Запада, открывавшей ей дорогу в Прибалтику,
активизировала усилия по вовлечению стран этого регио¬
на в орбиту своей политики. В ответ на предложение
Германии о заключении договоров о дружбе Эстония и
Латвия ответили согласием. 7 июня они были подписаны.
Это серьезно осложнило обстановку на западной гра¬
нице СССР. Посланник Италии в Таллинне Чикконарди
сообщал, что в ходе переговоров начальника штаба гер¬
манских сухопутных сил Гальдера и начальника военной
разведки Германии адмирала Канариса с руководителями
Эстонии обсуждался вопрос об оккупации Прибалтики
немецкими войсками (15, т. 1, 209; 35, 314).
Эти перемены в политической ориентации Прибалтий¬
ских стран привели к тому, что советское предложение
о гарантиях странам Восточной Европы было отвергнуто
правительствами Латвии и Эстонии. В заявлении эстон¬
ского правительства говорилось, что оно «рассматривает
русское предложение как недружелюбный акт, направ¬
ленный против нейтралитета Эстонии». По поручению
своего правительства посланник Эстонии в Москве Рей
заявил британскому послу в СССР Сиидсу, что советское
предложение «заставило бы нас воевать до последнего
солдата на стороне Германии» (15, т. 1, 172).
Эта позиция правительств Латвии и Эстонии не раз¬
делялась значительной частью прибалтийского рабочего
класса. В документах латвийской полиции отмечалось:
«Рабочие настроены крайне враждебно к гитлеровской
Германии, и своим единственным спасителем они счи¬
тают СССР» (35, 314—315). Но антидемократические,
полуфашистские режимы Прибалтики были готовы все
66
^олее активна сотрудничать с нацистской Германией, хо¬
тя та никогда не отказывалась от своих планов погло¬
щения «Балтийского края».
Эти события, которые свидетельствовали о готовности
Германии поглотить Прибалтику, не только не вызвали
беспокойства в Лондоне и Париже, а, напротив, сочув¬
ственную реакцию правительств Англии и Франции. Вы¬
ступая на заседании комиссии Государственной думы,
министр иностранных дел Эстонии Сельтер заявил, что
«Англия в принципе согласна с заключением германо¬
эстонского пакта». Речь шла не просто о готовности
Англии еще раз уступить внешнеполитической экспансии
Германии. Как сообщалось в английской печати, на пре¬
зидента Эстонии Пятса «было оказано сильное давление,
чтобы он не отказался от германских предложений. Это
давление, по-видимому, исходило — пусть это не по¬
кажется странным — из кругов, связанных с британским
ведомством иностранных дел» (15, т. 1, 171). В ответ
на заявление Рея посол Сиидс передал ему, что Лондон
хорошо понимает эту точку зрения, считая ее вполне
обоснованной, и Сиидсу «дана директива от Форин Оф-
фис учесть позицию Прибалтийских государств» (74,
498).
Эта политика западных держав делала практически
невозможным достижение действенного англо-франко-со¬
ветского сотрудничества против Гитлера. Одновременно
активизировались тайные англо-германские переговоры,
которые осуществлялись видным специалистом «третьего
рейха» по экономическим вопросам Вольтатом, англий¬
ским министром внешней торговли Хадсоном и доверен¬
ным лицом Чемберлена Вильсоном. Как отмечалось в
«Истории Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.»,
в «этих переговорах предусматривалось полюбовное раз¬
граничение «жизненных пространств» между Англией и
Германией, то есть раздел мира между ними; развивались
планы захвата новых и эксплуатации существующих
мировых рынков, включая «рынки» России и Китая;
5*
67
подготавливался англо-германский договор о взаимном
ненападении, который должен был включить отказ Ан¬
глии от ее обязательств в отношении Польши; шла речь
о предоставлении Германии английской экономической
и финансовой помощи, в том числе очень крупного зай¬
ма» (15, т. 1, 172—173).
В своих воспоминаниях германский посол в Англии
Дирксен писал, что Хадсон заявлял на переговорах с
Вольтатом о возможности совместных действий Германии
и Англии в Китае, России и Британской империи. Хад¬
сон подчеркивал, что в России особенно важна «все¬
объемлющая дополнительная экономическая деятельность
Германии» (15, т. 1, 173).
Эту внешнеполитическую линию консервативного
кабинета поддерживали и руководители оппозиционной
лейбористской партии. Во время своего визита в гер¬
манское посольство в Лондоне видный деятель лейбори¬
стов Чарльз Роден Бакстон заявил, что «Англия будет
согласна уважать германские интересы в Восточной и
Юго-Восточной Европе, откажется от своих гарантий
некоторым странам, воздействует на Францию с целью
разрыва ею договора о взаимной помощи с СССР и пре¬
кратит переговоры с Советским Союзом» (15, т. 1, 173).
Свои предложения Бакстон затем изложил в письмен¬
ном виде для рейхсминистерства иностранных дел во
время своей поездки в Германию. В них говорилось о
том, что Англия готова «признать Восточную Европу
естественным жизненным пространством Германии» и
выдать Польшу нацистам (15, т. 1, 173). Ни слова о
тайных переговорах и дележе мира на сферы влияния,
осуществлявшихся западными демократиями и гитлеров¬
ским рейхом, не найти в сотнях статей, многочасовых
передачах и выступлениях последнего времени о собы¬
тиях 1939 года, в которых так детально разобраны кон¬
фиденциальные советско-германские переговоры.
Хотя переговоры между Германией и Англией и не
увенчались достижением какого-то соглашения между
68
ними (во всяком случае, до сих пор неизвестно о каком-
либо соглашении), но они многое раскрыли нацистскому
руководству. Стало совершенно очевидно, что английское
правительство было готово пойти на новые существенные
уступки, в том числе и путем передачи части английских
колоний Германии, если последняя устремится на во¬
сток.
Тайные встречи между представителями Германии и
Англии проходили в летние дни 1939 года, когда пере¬
говоры СССР со странами Запада зашли в тупик. 29 июня
1939 года «Правда» опубликовала статью А. А. Жданова,
в которой констатировалось, «что англичане и францу¬
зы не хотят настоящего договора, приемлемого для
СССР, и только лишь разговоров о договоре для того,
чтобы, спекулируя на мнимой неуступчивости СССР пе¬
ред общественным мнением своих стран, облегчить себе
путь к сделке с агрессорами» (86, 1939, 29.6). Но в этот
момент оказались заблокированными и советско-герман¬
ские переговоры по нормализации отношений и, прежде
всего, торговли между двумя странами.
28 июня посол Шуленбург телеграфировал в Берлин
о своей беседе с Молотовым, которая состоялась в этот
день и «проходила в дружеской манере». «Несмотря на
явное недоверие, проявившееся во всем, что он говорил,
Молотов заявил, что нормализация отношений с Герма¬
нией желательна и возможна». Однако эти переговоры,
которые, казалось, могли успешно развиваться, были
внезапно прерваны. На следующий день, 29 июня, Шу¬
ленбург получил телеграмму из Берлина, в которой го¬
ворилось о решении фюрера прервать переговоры с Со¬
ветским Союзом.
Попытки Советского Союза найти союзников в случае
нападения Германии или нормализовать советско-гер¬
манские отношения зашли в тупик. Вновь, как и 2,5 ме¬
сяца назад, СССР оказался в полной международной
изоляции перед угрозой нападения Германии. Быстрая
изменчивость международной конъюнктуры требовала от
СССР постоянного поиска новых возможностей выхода
из крайне опасной ситуации, имея в виду, прежде всего,
свои государственные интересы*
СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ ДОГОВОР
О НЕНАПАДЕНИИ
Руководители СССР не намеревались спокойно на¬
блюдать приближение к советским границам вооружен¬
ных сил страны, которая постоянно выдвигала захват
советских земель в качестве одной из важнейших целей
своей политики.
Пока польско-германская война не началась, Совет¬
ский Союз мог дипломатическими средствами ослабить
тот урон, который он понес бы в случае неизбежного
военного разгрома Польши и почти неизбежной оккупа¬
ции Прибалтики немецкими войсками. Этого можно было
добиться лишь заключением военного союза с Польшей
и выходом частей Красной Армии на такие рубежи на
польской территории, на которых можно было остановить
наступление немцев. Однако твердая позиция польского
правительства исключала такую возможность. Другая
возможность состояла в том, чтобы договориться с Гер¬
манией и на основе соглашения остановить ее продвиже¬
ние внутри Польши.
Во втором варианте СССР должен был бы не только
отказаться от помощи Польше, когда на нее нападет
Германия, но и обозначить с лидерами рейха те
рубежи, на которых германская армия остановится, за¬
хватив часть Польши. Как мог СССР пойти на союз с
государством, агрессивный характер которого он постоян¬
но разоблачал перед всем миром и против которого он
призывал объединить значительную часть Европы? Как
мог СССР идти на договоренности, исходящие из возмож¬
ности оккупации Германией страны, независимость ко¬
торой многократно собирался гарантировать СССР? Оче¬
70
видно, что любое соглашение, предусматривающее ней¬
тралитет СССР в случае нападения Германии на Польшу,
было разрывом с прежней политикой и нарушением
моральных обязательств.
Однако подобные действия мировых держав были не
исключением, а правилом и в XX веке. Тайная дипло¬
матия и секретные разделы чужих территорий, проти¬
востоящие друг другу коалиции с постоянно менявшимся
составом их участников, союзы и конфликты, обусловлен¬
ные все в большей степени экономическими интересами
влиятельных финансовых кругов, определяли содержание
и форму международных отношений накануне второй ми¬
ровой войны.
Оказавшись вовлеченными в сеть взаимоотношений с
лидерами стран, проводившими традиционную политику
эксплуатации и грабежа других народов, передела чужих
стран, советскому руководству было трудно не следовать
правилам международных отношений, носивших по своей
сути аморальный характер. Об этом, например, свиде¬
тельствовало тайное соглашение с Германией 1922 года
о размещении на территории РСФСР баз подготовки
военного персонала и развертывании военного производ¬
ства Германии, запрещенных Версальским договором.
В середине июля 1939 года советская дипломатия ре¬
шила активизировать переговоры с Германией. С целью
найти путь для широкого соглашения с Германией были
использованы «переговоры о торговле и кредите», возоб¬
новившиеся в Берлине 18 июля, которые вели замести¬
тель торгпреда в Берлине Е. Бабарин и заведующий
Восточно-европейской референтурой политико-экономи¬
ческого отдела Министерства иностранных дел Германии
Ю. Шнурре.
Москва одновременно продолжает переговоры с
Парижем и Лондоном. 23 июля Англия и Франция на¬
конец приняли советское предложение начать переговоры
на уровне военных штабов с целью согласования военной
конвенции, которая должна была определить, сколько
71
вооруженных сил обязана выставить каждая сторона про¬
тив Гитлера.
Но еще до того, как английские и французские деле¬
гации поднялись на борт тихоходного товаро-пассажир¬
ского парохода «Сити оф Экстер», направлявшегося з
Ленинград, 2 августа состоялась беседа Астахова с Риб¬
бентропом, в ходе которой последний заявлял о благоже¬
лательном расположении Германии к СССР. Риббентроп
заверил Астахова, что «от Балтийского до Черного моря
не будет проблем, которые мы совместно не сможем раз¬
решить между собой». Риббентроп заявил представителю
СССР, что «на Балтике нам двоим хватит места и что
русские интересы там ни в коем случае не придут в
столкновение с нашими. Что касается Польши, то за
развивающимися событиями мы следим внимательно и
хладнокровно. В случае провокации со стороны Польши
мы урегулируем вопрос с Польшей в течение недели. На
случай этого я сделал тонкий намек на возможность
заключения с Россией соглашения о судьбе Поль¬
ши» (44, 27—28).
Комментируя германские предложения, Г. А. Астахов
8 августа сообщал в Москву, что нацистские руководи¬
тели не собираются «всерьез и надолго соблюдать соот¬
ветствующие эвентуальные обязательства. Я думаю лишь,
что на ближайшем отрезке времени они считают мысли¬
мым идти на известную договоренность в духе вышеска¬
занного, чтобы этой ценой нейтрализовать нас... Что же
касается дальнейшего, то тут дело зависело бы, конечно,
не от этих обязательств, но от новой обстановки, которая
создалась бы» (15, т. 1, 174—175).
Между тем ход событий в начале августа 1939 года
свидетельствовал о том, что польско-германский кон¬
фликт может в ближайшие дни перерасти в военные дей¬
ствия.
10 августа в Берхгесгадене прошла тайная встреча
между Гитлером и комиссаром Лиги Наций в Данциге
Буркхартом. Заявив, что он готов пойти на всеобщую
72
войну из-за Данцига и польского коридора, Гитлер в т-е
же время подчеркивал, что он ничего не требует «от За¬
пада, ни сейчас, ни в будущем». Он подчеркивал, что
ему «нужна свобода рук на Востоке... Германия нужда¬
ется в зерне и лесе. Для получения зерна мне нужна
территория на востоке, для леса — колония, только одна
колония. Все остальное ерунда... Все, что я предприни¬
маю, направлено против России... Мне нужна Украина,
чтобы нас не могли морить голодом, как в прошлую
войну». Эти заявления Гитлер делал через неделю после
того, как министр иностранных дел заверял советского
поверенного в делах в благожелательном расположении
Германии к России (15, т. 1, 328).
После встречи с Гитлером Буркхарт вылетел в Базель,
где он имел секретную встречу с доверенными предста¬
вителями английского и французского министров ино¬
странных дел Роджером Макинсом и Пьером Арналем.
Так готовилась почва для оформления союза Германии
с Англией и Францией. Публикация 12 августа в газете
«Пари суар» о вылете Буркхарта из Данцига на личнол!
самолете Гитлера вызвала переполох в мировой печати.
Высказывалось предположение о том, что «Гитлер вру¬
чил Буркхарту для передачи Чемберлену письмо с пред¬
ложением присоединиться к походу Германии против
СССР» (15, т. 1, 329). Так как в этот день, 12 августа,
в Москву наконец прибыли для ведения переговоров
военные делегации Англии и Франции, то эта новость
вызвала резко негативную реакцию общественного мне¬
ния Запада. Неблагоприятное отношение к очередной
сделке с Гитлером как раз в тот момент, когда, казалось,
открывалась возможность создать мощную антигитлеров¬
скую коалицию, ослабляло шансы на достижение сговора
Гитлера с западными демократиями. Однако тайные пе¬
реговоры Запада с нацистским руководством были про¬
должены. 16 августа состоялась встреча представителя
военно-воздушных сил Англии барона де Роппа с Риб¬
бентропом в Берлине. Ропп заявил: «Было бы абсурдом
73
для Германии и Англии ввязаться в смертельную борьбу
из-за Польши. Результатом может быть взаимное уни¬
чтожение воздушных сил.., в то время как Россия с ее
нетронутыми силами останется единственной страной,
оказавшейся в благоприятном положении» (15, т. 1, 169).
Тем временем на трехсторонних переговорах развер¬
нулась дискуссия но вопросу о практических путях уча¬
стия армий будущих союзников в военных действиях.
В конкретной обстановке лета 1939 года правительства
стран Запада не могли не отдавать себе отчет в том, что
для проведения боевых операций советские войска дол¬
жны иметь возможность подойти к войскам противника.
В Лондоне и Париже прекрасно понимали, что угроза
для Запада будет устранена или, во всяком случае, от¬
срочена в случае затяжной войны на востоке. Как ут¬
верждал посол Германии в Лондоне Дирксен, для того,
чтобы обеспечить участие СССР в активных военных дей¬
ствиях против Германии, Англия готова была «уступить»
СССР Прибалтику, которую до этого с такой же легкостью
«отдавала» Германии. (И об этом также старательно
умалчивают многие современные авторы публикаций по
истории 1939 года.)
Однако страны «санитарного кордона» оставались
верными тому антисоветскому курсу, которому они сле¬
довали до сих пор при поощрении Англии и Франции.
Польша и Румыния наотрез отказывались пропустить
советские войска через свою территорию для боевых дей¬
ствий против Германии, в случае ее нападения на эти стра¬
ны. Западные державы стремились убедить СССР в не¬
обходимости выступить против потенциальных агрессоров,
даже не имея реальной возможности нанести по нему
своевременный удар. Главы военных делегаций Англии
и Франции высказали следующее мнение: если агрессор
нападет на Польшу и Румынию, то те «будут умолять»
Советский Союз оказать им помощь. На это К. Е. Воро¬
шилов возражал: «Польша и Румыния могут не обрати¬
ться за помощью или так поздно попросить ее, что это
74
повлечет тяжелые последствия для армий Франции, Ан¬
глии и других союзников. Мы в это время не в состоянии
будем оказать соответствующего воздействия на собы¬
тия» (35, 337).
Информация о готовности СССР участвовать в воору¬
женных действиях по отпору гитлеровекой агрессии встре¬
вожила правительство Германии. Вечером 14 августа из
Берлина в Москву было направлено «очень срочное» по¬
слание Риббентропа для передачи Молотову в устной
форме через Шулеябурга. Как и в своей беседе с Аста¬
ховым 2 августа, рейхсминистр утверждал, что «у Герма¬
нии нет агрессивных намерений в отношении СССР. Им¬
перское правительство придерживается того мнения, что
между Балтийским и Черным морями не существует во¬
просов, которые не могли бы быть урегулированы к пол¬
ному удовлетворению обоих государств.
Среди этих вопросов есть и такие, которые связаны
с Балтийским и Черным морями, Прибалтикой, Польшей,
Юго-Восточным районом и т. д. В подобных вопросах
политическое сотрудничество между двумя странами мо¬
жет иметь только положительный результат» (44, 30).
Риббентроп объявил о своей готовности «прибыть в Мос¬
кву с краткосрочным визитом, чтобы от имени фюрера
изложить его взгляды господину Сталину» (44, 31—32).
В ответ на его обращение В. М. Молотов 15 августа
предложил договориться о советско-германском договоре.
В. М. Молотов запрашивал также, «намеревается ли Гер¬
мания дать возможные совместные гарантии Прибалтий¬
ским государствам». Поддержав предложение о поездке
Риббентропа в Москву и выразив мнение, что с этим
«желательно поторопиться», В. М. Молотов утверждал,
что «для подобной поездки необходимо предварительное
выяснение и подготовка определенных вопросов» (44, 33)\
Однако Риббентроп не хотел ждать, и 16 августа он
снова обратился к Молотову, заявив о евоей готовности
выехать в Москву 18 августа. В ходе встречи с Шулен-
бургом на другой день Молотов наотрез отказывался при¬
75
нять германского коллегу 18 августа. Подробно напомнив
о многолетней враждебной политике Германии в отноше¬
нии СССР, Молотов заявлял, что пакту о ненападении
должно предшествовать экономическое соглашение между
двумя странами, а также некоторый период между этими
событиями (44, 40—42).
Телеграмма Шуленбурга о его встрече с Молотовым
была отправлена утром 18 августа в 5 часов 30 минут.
Узнав, что Советское правительство не собирается прини¬
мать Риббентропа 18 августа для подписания договора
о ненападении, Гитлер, по оценке У. Ширера, «был бли¬
зок к отчаянию...» (74, 523). Он решил удвоить усилия
для того, чтобы достичь соглашения с СССР. Из ставки
фюрера в Оберзальцберге вечером 18 августа была от¬
правлена новая телеграмма в Москву. Шуленбургу пред¬
писывалось «немедленно» условиться «о новой беседе с
господином Молотовым» и сделать «все, что возможно,
чтобы эта беседа состоялась без задержки». Шуленбург
должен был передать Молотову, что «в нормальных ус¬
ловиях мы, естественно, тоже были бы готовы проводить
дальнейшую перестройку германо-русских отношений че¬
рез дипломатические каналы и довести ее до конца в
обычном порядке. Но, по мнению фюрера, существующая
необычная ситуация делает необходимым использование
какого-нибудь другого метода, который приведет к бы¬
стрым результатам» (44, 43). Шуленбург сообщал о том,
что окончательное торговое соглашение между СССР и
Германией подписано. (Сообщение «Правды» от 21 ав¬
густа гласило, что торгово-кредитное соглашение было
подписано 19 августа Е. Бабариным и Ю. Шнур-
ре (44, 44).
Однако, несмотря на то, что Шуленбург выполнил
указания своего шефа («настаивайте... на быстром осу¬
ществлении моей поездки и соответствующим образом
противьтесь любым возможным советским возражениям»),
германские требования о «немедленном» выезде Риббен¬
тропа в Москву не были удовлетворены. Во время оче¬
76
редной встречи с Шуленбургом, состоявшейся 19 авгу¬
ста в 2 часа дня, Молотов, одобрив идею договора, заявил,
что «германский проект пакта о ненападении ни в коем
случае не является исчерпывающим». Вместо этого проек¬
та Молотов предложил взять за образец один из пактов
о ненападении, заключенных СССР «с другими странами,
например с Польшей, Латвией, Эстонией и т. д.», под¬
черкнув, что «содержание протокола является очень
серьезным вопросом и Советское правительство ожидает,
что германское правительство заявит более определенно,
какие статьи протокол предусматривает». В этой связи
Молотов категорически заявил о том, что «в данный
момент невозможно даже приблизительно определить вре¬
мя поездки, так как она требует тщательных приготовле¬
ний» (44, 46). Видимо, ко времени встречи Шуленбурга
с Молотовым 19 августа Советское правительство еще не
приняло окончательного решения.
К этому времени трехсторонние переговоры зашли в
тупик. 14 августа советская делегация выразила офици¬
альное сожаление по поводу «отсутствия у военных мис¬
сий Англии и Франции точного ответа на поставленный
вопрос о пропуске Советских Вооруженных Сил через
территорию Польши и Румынии».
С 17 по 20 августа дипломаты Англии и Франции не¬
сколько раз обращались к Беку с призывом согласиться
на пропуск советских войск через польскую территорию,
но получили отказ. В то же время они отчаянно пы¬
тались убедить СССР за столом московских переговоров
в необходимости связать себя военными обязательствами
по участию в польско-германском конфликте. Как по¬
следний шаг глава французской делегации Думенк по
поручению премьер-министра Франции Даладье сообщил
Ворошилову о согласии Франции «в принципе» на про¬
ход советских войск через польскую территорию» (74,
537).
К. Е. Ворошилов потребовал письменных полномочии
от Даладье на подписание Думенком военного пакта, раз¬
77
решающего проход советских войск через Польшу. Таких
полномочий Думенк предъявить не мог. В этой связи
К. Е. Ворошилов заявил: «Я боюсь одного. Французская
и английская стороны позволили, что политические и
военные переговоры слишком затянулись. Вот почему мы
не должны исключить возможности в настоящее время
определенных политических событий». Вечером 21 авгу¬
ста 1939 года, когда происходил этот разговор, К. Е. Во¬
рошилов уже прекрасно знал, что «определенные поли¬
тические события» совсем не исключены в самом ближай¬
шем будущем (74, 538).
В это время в Москве уже произошла радикальная
перемена по отношению к германскому предложению.
По словам Шуленбурга, 19 августа «едва ли не через
полчаса после завершения беседы Молотов передал мне,
что просит меня разыскать его снова в Кремле в 16.30».
Во время второй встречи Молотов объяснил, что после
его доклада Советскому правительству он получил полно¬
мочия вручить германскому послу советский проект до¬
говора о ненападении. Молотов заявил, что Советское
правительство готово принять Риббентропа в Москве
«примерно через неделю после обнародования подписан¬
ного окончательного соглашения», то есть «26 или 27 ав¬
густа» (44,47).
Попытки Шуленбурга приблизить дату прибытия Риб¬
бентропа оказались безуспешными. Казалось бы, СССР
уже сделал выбор. Однако, ссылаясь на необходимость
согласовать текст договора (подчеркивая это, Молотов
заявлял, что «Советское правительство относится очень
серьезно к договорам, которые оно заключает»), Совет¬
ское правительство отодвинуло дату приезда Риббентропа
на неделю, а это оставляло известную возможность для
внешнеполитических маневров (44,46).
Новым событием в советско-германских отношениях
явилось прямое обращение Гитлера к Сталину, которое
Шуленбург передал Молотову 21 августа в 8 часа дня.
Гитлер, как отмечает У. Ширер, «проглотив свою гордость,
78
лично просил советского диктатора, которого так часто
и так долго оскорблял, принять его министра иностран¬
ных дел немедленно в Москве)) (74, 527). Гитлер привет¬
ствовал «подписание нового германо-советского торгового
соглашения» и объявлял его первой ступенью «перестрой¬
ки германо-советских отношений». Гитлер безоговорочно
принимал проект пакта о ненападении, который был пред¬
ложен Молотовым. Он объявлял, что пакт «возобновляет
политическую линию, которая была выгодна обоим госу¬
дарствам в течение прошлых столетий».
Гитлер настаивал, «не теряя времени, вступить в но¬
вую фазу отношений друг с другом». «Поэтому, — писал
он, — я еще раз предлагаю принять моего министра ино¬
странных дел во вторник, 22 августа, самое позднее в
среду, 23 августа» (44, 51—52).
К последней декаде августа, когда у Советского пра¬
вительства были исчерпаны резервы времени для отсрочки
решения, перед ним стоял выбор из ограниченного числа
альтернатив. Подобно ситуации, возникшей зимой
1917—1918 года во время переговоров в Бресте, Совет¬
ская страна имела три схожие возможности для внешне¬
политических действий: 1) заявить о своем решительном
неприятии сделок с Германией и этим самым взять курс
на войну с гитлеровским режимом; 2) заявить о своем
отвращении к любым соглашениям с империалистической
державой, но в военные действия с Германией не всту¬
пать; 3) подписать договор о мирных отношениях с
Германией. Учитывая существенные различия, происшед¬
шие за 20 лет в мире и в положении Советской страны,
рассмотрим, как выглядели эти три возможных варианта
действий в 1939 году.
1. Отказ от договора о ненападении с Германией я
продолжение попыток достичь соглашения с западными
державами о совместных вооруженных действиях против
Германии.
Советское правительство не могло не догадываться, что
военный конфликт может начаться со дня на день. Не¬
79
однократно выраженное стремление германских руководи¬
телей подписать договор с СССР как можно быстрее и
не позднее 23 августа свидетельствовало об одном: до
начала войны остаются считанные часы. (На военном
совещании у Гитлера был назначен день начала войны —
26 августа. Лишь затем дата была перенесена на 1 сен¬
тября.)
Советское правительство понимало, что антигитлеров¬
ский союз к началу военных действий создать не удалось.
Более того, оно видело, что западные державы стремятся
максимально уклониться от выполнения своих союзниче¬
ских обязательств и возложить основную тяжесть воен¬
ных усилий на Советский Союз. В этом случае возникала
опасность того, что в ближайшие дни Советскому Союзу
предстояло бы вступить в бой с мощной германской ар¬
мией не только без помощи Англии и Франции, но и
имея рядом Польшу, которая и слышать не желала о
военном сотрудничестве с СССР и, возможно, организова¬
ла бы вооруженное сопротивление. Как и платформа
«революционной войны», выдвинутая «левыми коммуни¬
стами» в 1918 году, этот вариант действий ставил судьбу
Советской страны в зависимость от внешних факторов
и почти фатально обрекал ее на сокрушительное военное
поражение.
2. Отказ от любых соглашений с империалистически¬
ми державами.
Этот вариант был подобен тому решению, которое
принял Троцкий в Бресте: никаких соглашений (ни с
Германией, ни с западными державами) не подписывать,
но в военных действиях против Германии участия не
принимать. Вероятно, подобные действия дали бы из¬
вестную отсрочку вступления СССР в войну, но практи¬
чески неизбежная агрессия Германии началась бы с ру¬
бежей, расположенных в основном по польско-советской
границе, установленной Рижским договором. Стратеги¬
ческое преимущество Германии в этом случае было бы
неоспоримым.
80
Именно такую ситуацию изобразил известный в 40—
50-х годах писатель Николай Шпанов в своей книге
«Первый удар (повесть о будущей войне)», изданной
Государственным военным издательством Наркомата обо¬
роны СССР (была подписана к печати и сдана в произ¬
водство 15 мая 1939 года). В художественной форме
книга описывала обстановку накануне возможного совет¬
ско-германского конфликта и первые 12 часов войны.
Автор исходил из того, что Польша (в границах 1938 го¬
да) окажется занятой германскими войсками.
Н. Шпанов верно предсказал характер первых боевых
акций Германии — «по плану внезапного нападения на
Россию общая задача германских воздушных сил своди¬
лась к нанесению ошеломляющего удара». В остальном
же прогноз автора оказался ошибочен. В книге расска¬
зывалось, как после получасового боя германская авиа¬
ция вынуждена покинуть воздушное пространство СССР,
а через 6 часов в результате ответных ударов советской
авиации немцы теряют около 800 самолетов. (Технически
уничтожить такое количество самолетов было возможно,
как показал трагический опыт первого дня Великой Оте¬
чественной войны. Однако не 800 германских, а совет¬
ских самолетов было уничтожено на аэродрохмах за один
день 22 июня 1941 года. Общие же потери советской
авиации за тот день составили 1200 самолетов) (52, 83)-
Вопиющая несостоятельность прогноза Н. Шпанова,
сделавшая впоследствии его книгу и особенно ее кино¬
версию объектохм острой критики (во многом преувели¬
ченной: создавалось впечатление, что на писателе лежа¬
ла чуть ли не единоличная вина за недооценку масшта¬
бов угрозы, нависшей над СССР), свидетельствует об
одном: если бы СССР позволил Германии беспрепятст¬
венно выйти к советско-польской границе 1939 года, раз¬
гром частей и соединений Красной Армии принял бы
более катастрофический характер, чем тот, который был
в июне 1941 года. Впрочем, Н. Шпанов невольно показал,
что лишь невероятное сочетание таких чудесных собы¬
6 Ю. Емельянов
81
тий, которые происходят в его книге, как отражение на¬
падения германской авиации за 30 минут, уничтожение
значительной части германских ВВС в первые часы вой¬
ны, успешное наступление советских сухопутных войск
по всему фронту, приход к власти правительства Народ¬
ного фронта во Франции, массовые народные волнения в
оккупированной Чехословакии, победа революционных
рабочих в Нюрнберге, могло бы предотвратить сокруши¬
тельный разгром советских войск, захват Минска, Ле¬
нинграда, Киева в первые же дни военных действий и
продвижение немецко-фашистских войск к окраинам
Москвы за считанные недели после начала войны, если
бы война началась со старой границы 1939 года.
3. Согласие на подписание договора о ненападении.
Вопрос о целесообразности заключения советско-гер¬
манского договора о ненападении стал предметом публич¬
ных дискуссий с момента его подписания. Поставил
этот вопрос и И. В. Сталин в своей речи 3 июля 1941 го¬
да. Стараясь убедить советских людей в том, что Совет¬
ский Союз не попал в ловушку, расставленную гитлеров¬
ской Германией, а получил определенные выгоды от
заключения договора, он подчеркивал: «Что выиграли
мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обе¬
спечили нашей стране мир в течение полутора годов и
возможность подготовки своих сил для отпора, если фа¬
шистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну
вопреки пакту. Это определенный выигрыш для нас и
проигрыш для фашистской Германии» (45, 11).
Этот аргумент соответствовал представлениям, рож¬
денным в пылу дискуссий по Брестскому договору о
необходимости любой ценой добиваться «щелей во вре¬
мени» или кратковременных «мирных передышек» для
подготовки к будущим боям в непрекращающейся борьбе
Советской страны против империалистических агрессоров.
Отсрочка военного конфликта с Германией позволяла
решить задания третьего пятилетнего плана для оборон¬
82
ной промышленности. Ряд показателей свидетельствует
о качественных переменах, происшедших с 1939 по июнь
1941 года в вооружении советских войск, и отчасти под¬
тверждает справедливость аргументов И. В. Сталина об
«определенном выигрыше», который получил СССР, за¬
ключив договор о ненападении. За этот период поступле¬
ние винтовок и карабинов в войска возросло на 70 про¬
центов, число ручных пулеметов — на 44 процента, а стан¬
ковых — на 29 процентов. Именно за эти месяцы были
созданы совершенные образцы орудий, танков, самолетов,
не уступавшие соответствующим видам вооружений в
германской армии. Накануне войны были созданы «ка¬
тюши» (15, т. 1, 452).
Дальнейшие события показали, что к ноябрю 1942 го¬
да численный перевес Красной Армии на советско-гер¬
манском фронте, а также количественное превосходство в
орудиях, минометах, танках и САУ были достигнуты
(даже после огромных потерь 1941—42 гг.). К этому
времени существенно вырос и качественный уровень со¬
ветской техники. Одновременно был сокращен разрыв в
самолетах (3254 у Красной Армии, 3500 у Германии и
ее союзников). Но к 22 июня 1941 г. советская армия
продолжала отставать от германской по уровню техни¬
ческого оснащения. План производства самолетов новей¬
шей конструкции не был выполнен. Боевые свойства са¬
молетов люфтваффе были выше, чем у советских.
Состоявшие на вооружении Красной Армии 50-милли-
метровые минометы оказались малоэффективными на
поле боя. Принятие на вооружение новых образцов
военной техники осуществлялось медленно. Следует также
учесть, что это время было использовано Германией для
энергичного наращивания своего военного потенциала.
Очевидно, в 1939—41 гг. советское руководство во
главе с И. В. Сталиным рассчитывало максимально долго
расширять «щель во времени» и оттягивать начало вой¬
ны, вплоть до достижения военного превосходства над
Германией. Не исключено, что это также вело его к
6*
83
нежеланию признать, что Германия не считалась с этими
надеждами и расчетами Советского правительства и со¬
биралась начать войну раньше, чем СССР к ней сможет
подготовиться.
Видимо, эти соображения во многом определили окон¬
чательный выбор Советского правительства. Ответ
И. В. Сталина Гитлеру был готов через два часа после
того, как Шуленбург зачитал послание германского фю¬
рера. Выражая уверенность в том, что «германо-совет¬
ский пакт о ненападении станет решающим поворотным
пунктом в улучшении политических отношений между
нашими странами», И. В. Сталин соглашался «на прибы¬
тие в Москву господина Риббентропа 23 августа» (44,55).
23 августа Риббентроп прибыл в Москву, и в тот же
день начались советско-германские переговоры. По сло¬
вам Риббентропа, «последним препятствием к оконча¬
тельному решению» явилось «требование русских... при¬
знать порты Либава (Лиепая) и Виндава (Вентспилс)
входящими в их сферу влияния». Согласие Гитлера, по¬
лученное из Германии телеграммой, устранило и это
препятствие. Поздно ночью 23 августа советско-герман¬
ский договор о ненападении был подписан (44, 58).
Германия получала гарантию неучастия СССР в гер¬
мано-польской войне. СССР получил отсрочку герман¬
ского нападения. Но как и во времена Бреста, существен¬
ное значение в подобном договоре имели не только «щели
во времени», но и «щели в пространстве», и, прежде всего,
те рубежи, на которых будет размещена германская ар¬
мия к моменту своего неизбежного нападения на СССР.
Советские руководители сознавали, что фронт военных
действий может переместиться в глубь Советской страны.
Об этом, в частности, свидетельствовало заявление
И. В. Сталина в докладе XVII съезду партии, когда он
ставил задачу создания «базы хлебного производства на
Волге» в связи с тем, что могут возникнуть «всякие воз¬
можные осложнения в области международных отноше¬
ний» (46, т. 13, 332). В то же время советские руково¬
84
дители стремились максимально отдалить рубеж герман¬
ского наступления от Волги (которой суждено было
стать рубежом немецкой оккупации по плану «Барба¬
росса»).
Фактор пространства был неразрывно связан с фак¬
тором времени. Чем с более дальнего расстояния начи¬
нали бы свое наступление немецкие войска, тем больше
снижалась бы у них вероятность достичь Ленинграда,
Киева и Москвы до осенней распутицы и зимних холодов.
Однако перемещение армий Германии по Восточно-Евро¬
пейской равнине нельзя вычислять без учета особенно¬
стей местностей, используемых для создания оборони¬
тельных рубежей, осуществления контрударов и иных
боевых действий.
История военных действий 1941—1945 гг. свидетельст¬
вует о возможности создания достаточно долговременной
обороны по рубежу Неман — Бабер — Нарев — Висла —
Сан или по линии Западная Двина — Днепр — Полес¬
ские болота — польско-украинская граница 1920 года.
На территории же, заключенной между этими рубежами,
построить надежную оборону оказывалось практически
невозможным. Удовлетворение требований СССР на
трехсторонних переговорах позволило бы советским вой¬
скам надеяться удержать германские армии от вторжения
на Украину, в Белоруссию и Прибалтику в течение до¬
статочно долгого времени. Вопрос о выгодных рубежах
советской обороны неизбежно встал и в ходе советско-
германских переговоров.
Секретный дополнительный протокол определял раз¬
дел Прибалтийских стран (Финляндия, Эстония, Латвия,
Литва) на сферы влияния, при этом «северная граница
Литвы» объявлялась «чертой, разделяющей сферы влия¬
ния Германии и СССР». Далее отмечалось, что «в случае
территориальных и политических преобразований в об¬
ластях, принадлежащих Польскому государству, сферы
влияния Германии и СССР будут разграничены приблизи¬
тельно по линии рек Нарев, Висла и Сан. Вопрос о
85
том, желательно ли в интересах обеих сторон сохранение
независимости Польского государства и о границах такого
государства, будет окончательно решен лишь ходом бу¬
дущих событий» (44, 62).
Речь шла также и о проблемах Юго-Восточной Евро¬
пы. В то время, как «Советская страна указала на свою
заинтересованность в Бессарабии, германская сторона
ясно заявила о полкой политической незаинтересованно¬
сти в этих территориях».
Линия разграничения в основном соответствовала тем
позициям, которые затем позволили Германии занять
долговременную оборону в 1944—1945 годах. Надежно
защитившись от советских войск по рекам Нарев — Ви¬
сла — Сан (как это случилось с осени 1944 до января
1945 года), германские войска могли бы нанести из Лит¬
вы сокрушительный удар по советским армиям, разме¬
щенным в Белоруссии. Такая договоренность была на¬
много хуже того, чего хотели достичь советские воена¬
чальники на трехсторонних переговорах. «Щель в
пространстве» не позволяла бы укрыться от германской
агрессии, а лишь отчасти замедлить выход германской
армии к границе 1920 года и Днепру.
Но в какой степени военно-стратегические требования
противостоящих армий соотносились с суверенным ста¬
тусом независимых государств? На территориях, которые
использовались для стремительных прорывов танковых
колонн и проведения грандиозных сражений, располага¬
лись независимые страны, стремившиеся до начала войны
сохранить свой нейтралитет или избежать неудобного
выбора из двух конфликтующих группировок. Суверен¬
ный статус многих стран мира, располагавшихся в пре¬
делах различных стратегических рубежей, охранялся
международным правом. На практике же эти и подобные
правовые положения игнорировались. И не только Гер¬
манией и СССР.
Так, Англия, энергично защищавшая суверенные пра¬
ва Прибалтики и Польши в 1939 году, когда вставал
вопрос о пропуске советских войск к рекам Неман и
Висла, забыла о своих принципах, когда в ходе войны
возникла опасность Суэцкому каналу, и оккупировала
Египет вопреки протестам египетского правительства.
Аналогичным образом в 1941 году Советский Союз и
Англия приняли решение ввести свои войска на террито¬
рию Ирана, когда возникла угроза установления там
прогерманского режима. В 1942 году США высадились
в Марокко, презрев необходимость испросить на то раз¬
решение у марокканского султана и правительства Виши,
с которым они поддерживали дипломатические отношения.
В значительной степени это было обусловлено вопиющим
игнорированием международного права Германией и ее
союзниками по «антикоминтерновскому пакту», свиде¬
тельством чего были захваты Японии в Китае, оккупация
фашистами Эфиопии, а также Албании, Греции, Австрии
и многих других стран Европы. Судьбы нейтральных
Голландии и Дании показали, что соблюсти нейтралитет
во второй мировой войне было практически невозможно.
В этой ситуации положение стран «санитарного кордона»
не оставляло им реальных шансов на сохранение непри¬
косновенности своих границ.
Обсуждение всей суммы этих вопросов было неизбежно
связано с договором о ненападении. Такая дискуссия не
могла носить открытый характер. Тайные соглашения,
до сих пор имеющиеся в международной практике (при¬
мером этому является секретное дополнение к действую¬
щему и ныне американо-японскому договору о безопасно¬
сти 1951 года), заключаются с целью скрыть какие-то
действия партнеров от мирового общественного мнения
или третьих сторон, но по своей юридической сути ка¬
саются лишь сторон, подписавших договор. Секретные до¬
говоры не могут иметь юридической силы для каких-либо
сторон, которые не только не являются участниками этого
©оглашения, но и не знают о его существовании. Они
не могут повлиять на правовой статус какой-либо тре¬
87
тьей стороны, быть юридическим основанием для ка¬
ких-либо территориальных или государственных измене¬
ний в стране, даже не знающей о факте такого согла¬
шения.
Понятие «сфера влияния» было достаточно неопре¬
деленным и во многом зависело от конкретного положения
той или иной страны или территории. Объявление Герма¬
нии о своей незаинтересованности в Бессарабии означало
ее готовность не препятствовать тем действиям СССР,
которые будут связаны с непризнанием румынской ан¬
нексии этого края. Объявление Литвы и значительной
части Польши «сферой влияния» Германии могло озна¬
чать, что СССР не начнет войны, если германские войска
войдут на территорию этих стран. Аналогичным образом
могла бы действовать и Германия, если бы советские
войска вступили бы в Эстонию, Латвию, Финляндию и
восточную часть Польши. Однако последующие события
показали, что в этом вопросе было много неясного и по¬
добные акции обеих сторон были предметом дополни¬
тельных консультаций. В противном же случае они за¬
ставали партнера по соглашению врасплох.
В любом случае дальнейшие действия Германии и
СССР в отношении стран Прибалтики и Польши следует
оценивать по их содержанию, а не по тайным договорен¬
ностям относительно «сфер влияния». Какими бы ни
были тайные договоренности с Германией, единственно,
что стало предметом гласности, — это советско-герман¬
ский договор о ненападении. Выступая на внеочередной
четвертой сессии Верховного Совета 1-го созыва 31 ав¬
густа 1939 года с докладом о ратификации договора,
В. М. Молотов подчеркнул, что «Советский Союз заклю¬
чил пакт о ненападении с Германией, между прочим,
в силу того обстоятельства, что переговоры с Францией
и Англией натолкнулись на непреодолимые разногласия
и кончились неудачей по вине англо-французских правя¬
щих кругов... Эти люди требуют, чтобы СССР обязательно
втянулся в войну на стороне Англии против Германии...
Если у этих господ имеется уж такое неудержимое же¬
лание воевать, пусть воюют сами, без Советского Союза...
Мы бы посмотрели, что это за вояки». В тот же день
договор был ратифицирован (44, 76).
Подписание Советским Союзом договора о ненападе¬
нии с Германией было вызвано прежде всего сложивши¬
мися международными обстоятельствами. Для Советской
страны, не подготовленной к войне и лишенной надеж¬
ных союзников, договор представлялся единственным
способом оттянуть столкновение с гитлеровской Герма¬
нией. Вместе с тем вступление в соглашение с нацистами
втягивало страну в договоренности, игнорирующие ин¬
тересы других народов. Этому благоприятствовал мораль¬
ный нигилизм тогдашнего руководства СССР.
КРАХ ПОЛЬШИ
В последнее время в печати и по телевидению При¬
балтики активно распространяется версия, что подписа¬
ние советско-германского договора толкнуло мир к ми¬
ровой войне. Однако история свидетельствует о том, что
дорога к этой всемирной катастрофе сделала немало кру¬
тых поворотов, имела немало развилок и перекрестков
даже за неделю до рокового обрыва в пропасть. Разумеет¬
ся, заключение советско-германского договора о ненапа¬
дении существенным образом изменило международную
обстановку. Однако его воздействие носило гораздо более
сложный и противоречивый характер, чем это можно
себе представить из современных сочинений, в которых
так легко отбрасываются страницы истории, неудобные
для гладкой версии о «советско-нацистском сговоре» с
целью погубить человечество.
Уже 22 августа, когда стало известно о предстоящей
поездке Риббентропа в Москву, правительство Англии
заявило, что советско-германский договор о ненападении
«никоим образом не повлияет на его обязательства в
89
отношении Польши». 24 августа английский парламент
принял закон о чрезвычайных мерах, в соответствии с
которым в стране были осуществлены мобилизационные
мероприятия. В тот же день во Франции были призваны
360 тысяч резервистов (74, 545, 610). Однако ни Англия,
ни Франция не были готовы к серьезной войне против
Гитлера. По оценке генерала Гамелена, «если бы Гер¬
мания уничтожила Польшу и затем бросила бы все свои
силы против Франции, последняя оказалась бы в труд¬
ном положении» (74, 546, 547). Благополучный для За¬
пада исход требовал всемерной отсрочки боевых действий
$ Германией. Этого можно было достигнуть либо приня¬
тием захвата очередной страны Гитлером как свершив¬
шегося факта и организацией внешне впечатляющей, но
неэффективной демонстрации протеста, либо путем повой
сделки с Гитлером, которая торпедировала бы договор
23 августа 1939 года и привела бы к неизбежно затяжной
советско-германской войне. Правительства Англии и
Франции попытались обеспечить защиту интересов своих
стран и своих внутриполитических позиций, прибегая в
течение последней недели августа попеременно то к де¬
монстрации жестокости, то к попыткам умиротворения
Гитлера.
Чемберлен и Даладье предприняли ряд усилий с
целью договориться с Гитлером. Переговоры с герман¬
ским правительством шли как по официальным каналам
Гендерсона, так и через шведского предпринимателя Да-
лериуса. В ходе допросов на Нюрнбергском процессе Г. Ге¬
ринг сообщал, что, поддерживая связь с Лондоном
через Далериуса, он «имел в виду новый Мюнхен» (74,
570). Однако Гитлер не стремился к буквальному повто¬
рению Мюнхена. Сделав все возможное для имитации
своего «миролюбия», Гитлер дал сигнал к войне.
1 сентября германская армия в составе 57 дивизий
(2500 танков и 2000 самолетов) атаковала польские вой¬
ска на всех фронтах. К этому времени строительство
оборонительных укреплений ца западной границе Поль¬
ши не было завершено (по плану они должны были
быть сооружены лишь в 1944 году) (14, 93).
Дезорганизации обороны способствовало поведение
ряда польских военачальников и правительства Польши.
Командующий армией «Прусы» генерал Домб-Бернацкий
дезертировал. Покинул Варшаву и перебрался в Брест,
утратив связь со своими армиями, главнокомандующий
маршал Рыдз-Смиглы. 6 сентября правительство Славой-
Складовского тайно покинуло Варшаву и переехало в
Люблин. 7 сентября Бек получил через французского
посла в Польше Ноэля согласие предоставить правитель¬
ству убежище во Франции. На следующий день прави¬
тельство переместилось из Люблина в сторону Львова,
а затем в Румынию. Там члены польского правительства
были интернированы властями по требованию Герма-
нии (14, 94—95). Но даже в этой обстановке политиче¬
ского и военного краха в ряде мест польские войска ока¬
зывали героическое сопротивление захватчикам. Упорно
сражались защитники военно-морской базы Гдыни. Не¬
большой гарнизон Хеля выдерживал непрерывные атаки
с суши, воздуха и моря до 2 октября. Гарнизон Модлина
оказывал сопротивление до 29 сентября. Вплоть до
28 сентября продолжалась оборона Варшавы (15, т. 1,
209).
Ныне ради фальшивой версии о равной ответственно¬
сти Германии и СССР в разгроме Польши опускаются
многие события, происходившие в те тревожные дни в
Москве, Берлине, Польше и на западной границе Гер¬
мании. Ведь их изложение не укладывается в простень¬
кий рассказ о двух агрессорах, обрушившихся с запада
и востока. На деле эти события были результатом агрес¬
сивного курса Гитлера, стремления Запада направить
экспансию Германии против ее восточных соседей, бли¬
зорукой политики польского правительства.
Начало действий германских войск в Польше сопро¬
вождалось попытками Германии вовлечь СССР в войну
с Польшей. Уже 3 сентября Риббентроп направил теле¬
Й1
грамму в Москву, сообщая о намерении немцев удержать
«под военной оккупацией районы», которые входили
«в германскую сферу влияния», и призывал осуществить
выступление советских войск «против польских сил в
русской сфере влияния». Риббентроп подчеркивал, что
это было связано с необходимостью для Германии «по
военным соображениям... действовать против тех поль¬
ских сил, которые будут находиться на польских терри¬
ториях, входящих в русскую сферу влияния» (44, 80).
Обращение Риббентропа к Молотову 3 сентября с призы¬
вом к СССР присоединиться к походу вермахта против
Польши было в значительной степени вызвано тем, что
правительство «третьего рейха» сознавало неблагоприят¬
ную реакцию немецкого населения в связи с угрозой
войны на два фронта. Хотя в Германию поступали обна¬
деживающие сведения относительно реакции западных
держав, новый «Мюнхен» не состоялся.
Английская палата общин требовала от правительства
Чемберлена решительных действий. Оказавшись перед
угрозой отставки, английское правительство 3 сентября
потребовало от Германии прекращения военных действий»
По воспоминаниям переводчика П. Шмидта, это сообще¬
ние застало вождей рейха врасплох: «Гитлер сидел не¬
подвижно и смотрел перед собой... После молчания* ко-
торое, казалось, продолжалось вечность, он повернулся
к Риббентропу, который стоял у окна. «Что же те¬
перь?» — спросил Гитлер, свирепо озираясь, всем видом
показывая, что министр иностранных дел ввел его в
заблуждение относительно возможного поведения Анг¬
лии. Риббентроп спокойно ответил: «Я думаю, что фран¬
цузы вручат такой же ультиматум через час» (74, 613).
Через два часа Риббентроп, вызвав английского посла,
отклонил английский ультиматум. В полдень 3 сентября
германское радио уже передавало сообщение о том, что
Англия объявила войну Германии. У. Ширер был сви¬
детелем того, как немцы восприняли сообщение по радио
о начале войны с Англией. Во время передачи на людной
92
Вильгельмплатц было около 250 человек. «Они внима¬
тельно слушали объявление. Когда оно завершилось, никто
не проронил ни слова. Они стояли неподвижно на месте.
Потрясенные. Люди все еще не представляли себе того,
что Гитлер привел их к мировой войне... В «Майн
кампф» Гитлер говорит, что величайшую ошибку, кото¬
рую совершил кайзер, начав воевать с Англией, Германия
никогда не должна повторить... На лицах людей — удив¬
ление, подавленность» (74, 158—159).
Германия остро нуждалась в свидетельствах прочно¬
сти своего международного положения. Однако вопреки
призывам Риббентропа Москва не спешила присоедини¬
ться к военным действиям против Польши. Отвечая
5 сентября на послание Риббентропа, Молотов указывал,
что «в подходящее время нам будет совершенно необхо¬
димо начать конкретные действия», но выражал сомне¬
ние, не нанесет ли ущерб «чрезмерная поспешность»
и не будет ли она «способствовать объединению наших
врагов» (44, 81). Советское правительство явно сознавало
опасность возникшей ситуации и стремилось избежать
вовлечения в конфликт.
9 сентября в беседе с Шуленбургом Молотов сообщил,
что «Советское правительство было застигнуто совершен¬
но врасплох неожиданно быстрыми германскими воен¬
ными успехами» и Красная Армия не готова к выступ¬
лению. (К этому времени польское правительство уже
перемещалось из Люблина в Румынию, а Рыдз-Смиглы
находился во Владимире Волынском.) В ответ на призы¬
вы Шуленбурга обеспечить «быстрые действия Красной
Армии», по его словам, «Молотов повторил, что «уже
было мобилизовано более трех миллионов человек», но
потребуется «еще две-три недели для приготовлений» (44,
87).
Военные приготовления СССР, о которых Шуленбургу
сообщал В. М. Молотов, явно превышали потребности
возможных военных действий против распадавшейся ар¬
мии Польши. Учитывая же, что эта подготовка должна
93
была занять еще две-три недели, Красная Армия собира¬
лась выступить не ранее 25 сентября — 2 октября,
то есть к тому времени, когда, кроме окруженных нем¬
цами Хеля, Молдина и Варшавы, уже нигде в Польше
не оказалось бы организованных сил сопротивления.
Очевидно, что эти военные приготовления, о которых
подчеркнуто сообщал Молотов Шуленбургу, имели целью
поднять армию, способную противостоять не остаткам
польской армии или объединенным силам других стран
«санитарного кордона», и даже не только германским
войскам, которые действовали в Польше (около миллиона
человек), а тем потенциальным силам, которые, по ра¬
счетам К. Е. Ворошилова, изложенным на XVIII съез¬
де ВКП(б), могла выставить Германия в случае войны
(около 7 миллионов человек) (86, 1939, 18. 9).
К моменту перехода советско-польской границы
Красная Армия сформировала Украинский и Белорус¬
ский фронты из 7 армий, конно-механизированной груп¬
пы. Эти силы (но не по уровню вооружений) превышали
силы германских групп «Север» и «Юг», состоящих из
5 армий (15, т. 1, 246). Совершенно очевидно, что в сен¬
тябре СССР готовил свою армию не к боям против прак¬
тически уничтоженной польской армии, а к конфронтации
с немецкими войсками, и, не исключая возможности того,
что германская армия попытается продолжить наступле¬
ние да восток, стремился организовать убедительную
демонстрацию своей военной мощи.
К тому же Советское правительство не могло исклю¬
чать возможности и совместного выступления германо¬
польских войск. К этому также были причины. После
17 сентября некоторые польские военачальники «вели
переговоры с немецко-фашистским командованием о
сдаче гитлеровцам без боя украинских и белорусских го¬
родов при условии совместной борьбы против советских
войск. Так были сданы Белосток, Дрогобыч, Стрый и др.
(15, т. 1, 249). Заявление Браухича о том, что «ведение
военных действий на германскрм восточном фронте уже
94
не является необходимым», создало у советского руко¬
водства представление о готовности Германии заключить
перемирие с Польшей. Потребовалось специальное обра¬
щение Риббентропа 13 сентября о том, что «вопрос о
необходимости заключения перемирия с Польшей не ста¬
вится» (44, 87).
У советских руководителей, не отличавшихся довер¬
чивостью, могла-вызывать подозрение и обстановка на
западном фронте Германии. В то время как Франция
мобилизовала 110 дивизий и получила в придачу 5 ди¬
визий английского экспедиционного корпуса, Германия
направила против них лишь 23 неукомплектованные
дивизии (32, 37—40).
Не говоря уже о том, что поведение Англии и Фран¬
ции на западном фронте превращало их заявления об
обязательствах перед Польшей в фарс, оно не отвечало
и собственным интересам этих стран. В сентябре 1939 го¬
да открывалась уникальная возможность использовать
военно-стратегическую уязвимость Германии в ходе вой¬
ны на два фронта для нанесения ей ряда сокрушитель¬
ных ударов.
Какими бы соображениями ни руководствовались в
Лондоне и Париже, для Советского правительства было
очевидно, что «странный» характер войны на западе поз¬
волял Гитлеру продолжить свое успешное движение на
восток. Соблазн же Германии к таким действиям был
связан с приуменьшением немцами возможностей Крас¬
ной Армии, о чем советским руководителям было хорошо
известно.
Создается впечатление, что не только необходимость
иметь еще две-три недели для наращивания боевой мощи
Красной Армии заставляли Советское правительство от¬
тягивать свое вступление в Польшу. Опасения возможно¬
го столкновения с германскими войсками могли вести к
стремлению максимально оттянуть момент сближения с
ними. Ведь если бы переход польско-советской границы
Красной Армией был отодвинут до конца сентября —
§5
начала октября, то у германской армии оставалось бы
совсем немного времени для боевых действий до начала
осенней распутицы и зимних морозов.
Однако не входить в Польшу означало бы уступить
всю ее территорию немцам, что привело бы к серьезному
ухудшению военно-стратегического положения Красной
Армии в случае конфликта. Состояние нерешительности
было преодолено очередным обращением из Берлина.
16 сентября в Москве было получено новое послание
Риббентропа. Рейхсминистр предупреждал об опасности
продолжающегося нежелания СССР участвовать в дей¬
ствиях против Польши. Он писал: «Если не будет нача¬
та русская интервенция, неизбежно встанет вопрос о
том, не создается ли в районе, лежащем к востоку от
германской зоны влияния, политический вакуум... Без
такой интервенции со стороны Советского Союза... могут
возникнуть условия для формирования новых госу¬
дарств». Возможно, германское правительство намекало
на готовность создать «занадноукраинское государство»,
учитывая многолетние связи нацистов с националисти¬
ческими движениями этих областей.
Риббентроп предложил Молотову текст совместного
коммюнике, в котором обе страны сообщили бы «необхо¬
димым положить конец нетерпимому далее политическо¬
му и экономическому положению, существующему на
польских территориях». В проекте коммюнике Германия
и СССР объявляли «своей общей обязанностью восста¬
новление на этих территориях, представляющих для них
естественный интерес, мира и спокойствия и установле¬
ния там нового порядка путем начертания естественных
границ и создания жизнеспособных экономических инсти¬
тутов» (44, 93).
Так перед СССР встал сложный выбор: либо обострить
только что установленные новые отношения с Германией
и объявить о том, что СССР выступает в защиту украин¬
цев и белорусов, которым угрожает Германия, либо объ¬
явить себя соучастником в строительстве «нового порядка»
98
в Польше, а стало быть, и военным союзником Германии,
подписав проект заявления, предложенный Риббентро¬
пом. Одновременно Советское правительство должно было
решить: или оттягивать срок вступления Красной Армии
в Польшу и получить в ее восточной части прогермант
ский режим, или выступить без особых промедлений, но
возможно ускорить военное столкновение с германскими
войсками. В результате было принято решение, чреватое
обострением советско-германских отношений.
16 сентября в 6 часов вечера Молотов в ответ на заяв¬
ление Риббентропа сообщил Шуленбургу, что Красная
Армия собирается перейти границу «завтра или после¬
завтра». Вместе с тем он сказал, что «в совместном ком¬
мюнике уже более нет нужды; Советский Союз считает
своей обязанностью вмешаться для защиты своих укра¬
инских и белорусских братьев и дать возможность этому
несчастному населению трудиться спокойно».
По словам Шуленбурга, «Молотов согласился с тем,
что планируемый Советским правительством предлог со¬
держал в себе ноту, обидную для чувств немцев, но про¬
сил, принимая во внимание сложную для Советского
правительства ситуацию, не позволять подобным пустя¬
кам вставать на нашем пути. Советское правительство,
к сожалению, не видело другого предлога, поскольку до
сих пор Советский Союз не беспокоился о своих мень¬
шинствах в Польше и должен был так или иначе оправ¬
дать за границей свое теперешнее вмешательство» (44,
94). Таким образом, СССР, с одной стороны, выполнял
требование Германии о введении войск в свою сфе¬
ру влияния, а с другой стороны — отказывался объявить
себя соучастником «нового порядка» в Польше.
Явно не желая, чтобы Германия успела выступить с
новыми инициативами, Советское правительство ускоряло
события. Через 7 часов после беседы с Молотовым Шу¬
ленбурга вновь вызвали в Кремль. Сталин объявил ему,
что через 4 часа Красная Армия пересечет границу.
Сознавая, что Советское правительство пошло на извест¬
7 Ю. Емельянов
97
ное обострение германо-советских отношений, отвергнув
интерпретацию Риббентропа действий СССР и опасаясь
последствий этого шага, И. В. Сталин снял по предло¬
жению Шуленбурга три пункта, неприемлемых для Гер¬
мании в тексте ноты польскому послу, которую Советское
правительство собиралось вручить через несколько ча¬
сов (44, 95-96).
В своей ноте польскому послу от 17 сентября пра¬
вительство СССР объявляло: «Польское правительство
распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит,
что польское государство и его правительство фактически
перестали существовать. Тем самым прекратили свое
действие договора, заключенные между СССР и Польшей.
Предоставленная самой себе и оставленная без руковод¬
ства, Польша превратилась в удобное поле для всяких
случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу
для СССР... Ввиду такой обстановки Советское прави¬
тельство отдало распоряжение Главному командованию
Красной Армии дать приказ перейти границу и взять под
свою защиту жизнь и имущество населения Западной
Украины и Западной Белоруссии» (44, 96—97).
Сознавая последствия этого шага в условиях начав¬
шейся мировой войны, Советское правительство в тот же
день направило ноту всем послам и посланникам госу¬
дарств, имеющих дипломатические отношения с СССР
(включая послов Англии, Франции, Германии). В ней
объявлялось о намерения «проводить политику нейтрали¬
тета в отношениях между СССР» и каждой из 24 стран
(44, 97).
В речи В. М. Молотова по радио 17 сентября по поводу
перехода Красной Армией советской границы содержа¬
лась та же аргументация, что и в ноте польскому послу.
В последние минуты перед бегством в Румынию глав¬
нокомандующий Рыдз-Смиглы отдал распоряжение не
оказывать сопротивления Красной Армии (60, 17). Со¬
стояние польского общества в эти дни характеризовалось
крайней степенью деморализации. В этой обстановке со-
знание впавших в отчаяние людей легко зажигалось на¬
деждой. В своем исследовании «Революция из-за грани¬
цы», подготовленном на основе записей поляков, поки¬
нувших СССР вместе с армией Андерса в 1943 году,
Я. Гросс писал: «Приказ не оказывать вооруженное
сопротивление вступавшим советским войскам каким-то
образом превратился в инструкцию, чтобы их дружески
встречать — так, как следует встречать союзника в ми¬
нуту беды. В Тарнополе уездный префект Майковский
убеждал население через громкоговорители оказать дру¬
жеский прием вступавшей советской армии. Объявления,
подписанные городской головой Станислава и призывав¬
шие к спокойной, дружественной встрече, были раскле¬
ены в городе утром 18-го числа. В Ровно уездный пре¬
фект вышел вместе с представителями местной власти,
чтобы приветствовать авангард советской колонны. Он
энергично поблагодарил Красную Армию за помощь
полякам, которые сражаются с немецкими захватчиками.
В Копышинце представитель властей, выступая с бал¬
кона городского совета, заявил: «Господа, поляки, сол¬
даты! Мы теперь разобьем немцев, раз нам помогут боль¬
шевики». Красноармейцы обнимались с польскими
офицерами, а польские солдаты забрасывали цветами совет¬
ские танки. Советские колонны шли через Тарнополь и
Луцк бок о бок с отрядами польской армии, давая доро¬
гу друг другу или не обращая внимания на присутствие
другого» (60, 23).
Однако потеря политической ориентации наблюдалась
и в частях Красной Армии. Решение о переходе польской
границы было неожиданным для не готового к этому
советского общественного мнения. К тому же со времени
договора с Германией, которая в течение многих лет бы¬
ла основной мишенью политической пропаганды, прошло
менее месяца, а поэтому все последствия этого шага вряд
ли были глубоко поняты в широких массах страны.
Я. Гросс отмечал: «Смятение было всеобщим, и оно влия¬
ло даже на восприятие уступающей армии. Говорят, что
7*
99
советские солдаты, которые вошли в Тарнополь, кричали
проходящим отрядам польской армии, что они идут сра¬
жаться с фрицами, и, вероятно, они действительно вери¬
ли этому. Действительно, первоначальное, официальное
советское обоснование вступления Красной Армии в
Польшу содержало упоминание о германской угрозе, ко¬
торую Советское правительство сочло вынужденным от¬
вратить. Шуленбург преуспел в том, чтобы убрать наи¬
более резкие заявления из официальной декларации, но
о чем говорили советским солдатам их политруки, оста¬
ется только гадать» (60, 23—24).
Но если радость многих офицеров и представителей
городских властей Польши была вызвана непониманием
происходивших событий, то восторг многих украинцев, бе¬
лорусов, евреев был связан с оправдавшимися надеждами
на прекращение режима национального угнетения.
Несмотря на свою явную неприязнь к описываемым
событиям, Я. Гросс признает: «Следует отметить и ска¬
зать это недвусмысленно: по всей Западной Украине и
Западной Белоруссии, на хуторах, деревнях, в городах
Красную Армию приветствовали малые или большие, но
в любом случае заметные, дружественно настроенные
толпы... Толпы сооружали триумфальные арки и вывеши¬
вали красные знамена (достаточно было оторвать белую
полосу от польского флага, чтобы он стал красным)...
Войска засыпали цветами, солдат обнимали и целовали,
целовали даже танки...
Иногда их встречали хлебом и солью — ...традицион¬
ный признак гостеприимства» (60, 29).
Изъявления радости по поводу прихода армии, осво¬
бождавшей их от режима национальной дискриминаций,
сопровождались взрывом ненависти по отношению к
Свергнутому строю. Украинцы, белорусы, евреи объеди¬
нялись в группы, атаковавшие польскую администра¬
цию, которая пыталась найти защиту у остатков поль¬
ской армии. По всей территории Западной Украины и
Западной Белоруссии происходили вооруженные стычки.
400
Как отмечал Я. Гросс, «части польской армии, переме¬
щавшиеся через восточные воеводства, — их всего было
несколько сот тысяч солдат — во многих случаях на¬
талкивались на недружественное местное население.
Свои последние бои польская армия на своей территории
вела против украинцев, белорусов, евреев» (60, 19).
Так как последние обращались за помощью к совет¬
ским войскам, в эти стычки втягивалась и Красная Ар¬
мия. Этим объясняются потери среди Красной Армии
(737 убитыми и 1862 ранеными), которую сначала все
население без исключения встретило так радостно.
«Гражданское население (главным образом поляки), —
отмечал Я. Гросс, — присоединилось к разрозненным
частям польской армии и активно сражалось вместе с
ними против советских войск. Было немало примеров
такого рода, и в дальнейшем это способствовало отноше¬
нию советских властей к гражданскому населению как
к противозаконным элементам» (60, 19).
Однако плохо организованное сопротивление отдель¬
ных польских частей не вызывало особого беспокойства
у советского руководства. Гораздо большие опасения вы¬
зывало поведение партнера по договору о ненападении.
Уже на вторые сутки после того, как советские войска
пересекли границу, состоялась беседа Сталина с Шулен-
бургом. Сталин выразил сомнение в том, будут ли гер¬
манские войска соблюдать демаркационную линию. По
словам Шуленбурга, «его беспокойство было основано на
том хорошо известном факте, что все военные ненавидят
возвращать захваченные территории» (44, 100). Это еще
раз свидетельствовало о крайнем недоверии, которое
испытывал Сталин к своим новым партнерам.
Оснований для подобных подозрений было достаточ¬
но. В книге Н. Формана «Военный поход в Польшу 1939»
описано совещание высших германских политических и
военных деятелей, состоявшееся утром 17 сентября
1939 года. Его участники выражали недовольство фактом
вступления Красной Армии в Польшу, так как это пре¬
101
пятствовало осуществлению их плана выхода к полКско*
советской границе. На совещании обсуждался вопрос о
том, «не следует ли немедленно напасть на Советский
Союз». Однако перед лицом мощных приготовлений
СССР немецкие военные и политические руководители
«сочли более благоразумным в сложившейся обстановке
согласиться на предложенное им мирное разрешение
возникшего конфликта» (79, 153—155).
В прочность германо-советского сотрудничества мало
кто верил. Часть польских войск, находившихся в за*
падных областях Украины и Белоруссии, «укрывалась
отдельными группами в лесах или крупных населенных
пунктах», надеясь на то, что «между СССР и Германией
произойдет вооруженный конфликт» (15, т. 1, 249).
В эти дни СССР выступил с новой инициативой о
судьбе польских земель. Не исключено, что намек Риб¬
бентропа на возможность создания в восточной части
Польши каких-то государственных образований не вы¬
звал восторга у советских руководителей. Вероятно, они не
исключали того, что Германия вновь вернется к этому
предложению даже после вступления советских войск в
Западную Белоруссию и Западную Украину. 19 сентября
во время встречи с Шуленбургом Молотов заявил, что
«первоначальное намерение, которое вынашивалось Со¬
ветским правительством и лично Сталиным, — допустить
существование остатков Польши — теперь уступило ме¬
сто намерению разделить Польшу по линии Писса —
Нарев — Виела — Сан» (44, 104). Это свидетельствовало
о том, что Советское правительство лишь теперь рассма¬
тривало «сферу влияния» в Польше как территорию, ко¬
торую СССР собирается присоединить.
Германо-советское коммюнике от 22 сентября устано¬
вило демаркационную линию по рекам Писа — На¬
рев — Висла — Сан (44, 104). Однако германские вой¬
ска вышли на рубеж, расположенный восточнее этой
яишш (к востоку от Белостока — восточнее Бреста —
по восточному течению Буга — чуть западнее Львова и
102
и юго-восточнее Дрогобыча). Видимо* Сталин опасался
вызвать конфликт, вынуждая немецкие войска покидать
территорию, которая оказалась занятой ими. Демарка¬
ционная линия, установленная 22 сентября, просущест¬
вовала недолго. В ходе встречи Шуленбурга с Молотовым
и Сталиным последний, судя по телеграмме, направлен¬
ной германским послом в Берлин, счел «неправильным
оставлять независимым остаток польского государства»
и предложил, чтобы «из территорий к востоку от демар¬
кационной линии все Люблинское воеводство и та часть
Варшавского воеводства, которая доходит до Буга», бы¬
ли добавлены к германской «порции» (44, 105—106).
Передача части польской территории в распоряжение
Германии должна была быть компенсирована отказом
последней «от претензий на Литву». Это устраняло воз¬
можную угрозу для нападения на Белоруссию с севера.
Однако, отказываясь от размещения своих войск по де¬
маркационной линии 22 сентября, СССР терял возмож¬
ность обеспечить долговременную оборону Украины и
Белоруссии, так как новый вариант размежевания сил
Германии и СССР также не давал больших шансов для
защиты советской территории в случае наступления пре¬
восходящих сил противника (44, 106).
Постоянно менявшиеся в течение месяца советско-
германские договоренности о линии разграничения войск
Германии и СССР, судьбах населения, проживающего по
обе стороны этой линии, нашли наконец свое решение,
закрепленное юридически в Договоре о дружбе и грани¬
це между СССР и Германией. Договор устанавливал гер¬
мано-советскую границу в основном по линии Керзона.
Статья 3 договора провозглашала, что «необходимое
государственное переустройство на территории западнее
указанной в статье линии производит германское прави¬
тельство, на территории восточнее этой линии — прави¬
тельство СССР» (44, 108).
Понятие «дружбы» между Германией и СССР связы¬
валось с установлением новой границы. Статья 4 гласи¬
103
ла: «Правительство СССР и германское правительство
рассматривают вышеприведенное переустройство как на¬
дежный фундамент для дальнейшего развития дружест¬
венных отношений между своими народами» (44, 108).
Какими бы мотивами ни руководствовалось правительст¬
во в защите интересов Советской страны, этот документ,
принятый без учета мнения польского народа и вопреки
его воле, являлся нарушением суверенных прав Польши
и международного права.
Однако подобные действия не были уникальными в
международной жизни, особенно в бурные дни
1938—1939 годов. Не прошло и года с тех пор, как
Польша и Венгрия таким же способом делили Чехосло¬
вакию. Еще в начале 1939 года правительства Германии
и Польши обсуждали планы раздела Украины. Ровно за
год до подписания советско-германского договора о друж¬
бе и границе правительства Англии и Франции уступили
Германии Чехословакию.
Советско-германская граница просуществовала менее
двух лет. Договор от 28 сентября 1939 года перестал дей¬
ствовать после нападения Германии на СССР. Принци¬
пиально новые отношения между СССР и возрожденной
Польшей и новая польско-советская граница были уста¬
новлены договорами 1945 года.
Ответственность за трагедию польского народа, став¬
шего первой жертвой мировой войны, в значительной сте¬
пени лежит на правительстве Польши, которое в течение
десятилетий следовало антисоветскому курсу. Отказ поль¬
ского правительства от сотрудничества с Советским Сою¬
зом перед лицом неминуемой катастрофы благоприятст¬
вовал заключению Советским правительством аморальных
сделок с Германией за спиной польского народа. Вместе
с тем вступление Красной Армии на территорию Запад¬
ной Украины и Западной Белоруссии привело к воссое¬
динению украинских и белорусских земель, что было
закреплено послевоенными советско-польскими догово¬
рами.
104
ПРИБАЛТИКА: ОТ ОСЕНИ 1939 ГОДА ДО ВЕСНЫ 1940 ГОДА
В аргументации сторонников отделения Прибалтики
от СССР наиболее часто используется утверждение о
том, что договор 23 августа 1939 года привел к «совет¬
ской аннексий» Эстонии, Латвии и Литвы. Хотя, как
указывалось выше, многие действия Советского прави¬
тельства в этот период характеризовались пренебреже¬
нием к интересам малых стран, юридические основания
и политические причины, по которым в трех рес¬
публиках была установлена Советская власть, были
значительно более сложными, чем это следует из пропа¬
гандистских сочинений последнего времени. Об этом сви¬
детельствует история событий в этом крае с Конца авгу¬
ста 1939 года до начала августа 1940 года.
После подписания Эстонией и Латвией договоров о
ненападении с Германией в июне 1939 года в течение
всего лета сотрудничество Прибалтийских стран с «треть¬
им рейхОхМ» неуклонно углублялось. В августе 1939 года
Эстония и Латвия подписали с ним секретные соглаше¬
ния о гарантиях их границ. Правительство Литвы согла¬
силось с проектом секретного договора, предложенного
Германией, который предусматривал установление «про¬
тектората германского рейха».
В течение августа в правящих кругах Прибалтики
готовились к большим событиям. В отчете полпреда
К. Н. Никитина за период с 25 июля по 23 августа
1939 года говорилось о широко распространенном в
Эстонии убеждении в том, что «Германия, собрав уро¬
жай, должна была начать войну, и не с кем иным, как с
СССР... Поэтому эстонское правительство принимало все
меры к тому, чтобы к этому сроку провести и закончить
подготовку общественного мнения. На певческих праздни¬
ках произносили политические речи, в которых развивали
теорию эстонского нейтралитета, позволяя неоднократно
резкие выпады по поводу гарантий, которые якобы СССР
105
навязывает Прибалтийским странам вопреки и помимо
их желаний» (100). «Эстонцы считали, что при создав¬
шейся ситуации местом разрешения мировых проблем
станет Балтийское море и Прибалтика, а основным пунк¬
том столкновения сил будет Эстония. А поскольку это
так, то значение Эстонии в международном масштабе воз¬
растает до решающих размеров (100).
Одновременно в Прибалтийских странах усиливались
военные приготовления. Укреплялось военное сотрудни¬
чество Эстонии, Латвии и Финляндии. Шла подготовка
к строительству автострады от Восточной Пруссии к со¬
ветской границе. Как сообщал К. Н. Никитин, «давнишний
план соединения морских, воздушных, железнодорожных
и шоссейных путей для нанесения молниеносного удара
отнюдь не потерял ни на минуту своей актуальности».
Одновременно сообщалось, что «в соответствии с военны¬
ми приготовлениями проведен в жизнь закон о создании
в промышленности и торговле двухмесячных запасов
сырья и фабрикатов, а среди населения двухмесячных
запасов продовольствия» (100).
Было совершенно очевидно, что эти приготовления,
как и воинственные заявления, делались из расчета на
то, что Эстония будет воевать на стороне Германии.
К. Н. Никитин писал: «Ориентируясь всецело на Герма¬
нию, действуя всецело по шпаргалке из Берлина, Эсто¬
ния все свое хозяйство приспособила к хозяйству своего
господина». Вследствие ориентации на Германию Эстония
резко увеличила вывоз продовольственных и сырьевых
товаров. В результате этого «вопреки обычным правилам
прошлых лет за первое полугодие 1939 года баланс
внешней торговли Эстонии имеет активное, в пользу
Эстонии, сальдо... Германия предпочитает скупать у
эстонских промышленников этот полуфабрикат и ввозить
в Эстонию свои ткани, то есть, иначе говоря, сводя тек¬
стильную обрабатывающую промышленность Эстонии
совсем на нет» (100),
106
Подписание договора 23 августа 1939 года резко из-*
менило обстановку, в которой развивалось германо-эстоно
ское сотрудничество и расцветали химерические мечты
о ключевой роли Эстонии в мировой политике.
Н. К. Никитин писал, что «заключение между СССР
и Германией пакта о ненападении произвело настолыЙ
ошеломляющее впечатление», что эстонское правитель¬
ство «буквально растерялось и чувствовало себя пер-»
вое время совершенно дезориентированным. Правитель*
ство, столько времени подготовлявшееся к войне с СССР
на стороне Германии, правительство, тайно подстрекае¬
мое Англией к пропуску немецких войск через свою
территорию, правительство, распространявшее и мусси¬
ровавшее слухи о проснувшемся красном империализме
СССР и об агрессивных планах СССР под видом «гаран¬
тий» о неприкосновенности Прибалтийских стран, теперь
вдруг увидело, что все его усилия в этом направлении
оказались напрасными. Тщательно культивируемая и
распространяемая в народе мысль о том, что Эстония..,
теперь, при наличии предстоящей схватки между Герма¬
нией и СССР, приобретает значение фактора огромной
важности, от которого зависит склонение в ту или иную
сторону чаши весов при разрешении исхода предстоящей
борьбы, вдруг потеряла всякую значимость, и все эти
махинации, коими стремились «поднять дух» эстонского
народа, обнажились во всей их мизерности. Получалось1,
что никаких гарантий СССР Эстонии не предлагал и
предлагать не собирается и что Эстония может отстаи¬
вать свою самостоятельность сама... Для воображаемой
эстонцами великой исторической миссии «вершителя су¬
деб» двух больших государств надобности не было и
раньше, а теперь и эта видимость отпала... Эта черствая
действительность сильно обескуражила эстонские руко¬
водящие круги, лишила их мнимой роли и отняла на¬
дежду на скорый разгром ненавистного им коммунисти¬
ческого колосса, расправа с которым была им так близка
и по вкусу. Советский Союз... вдруг как бы заново встал
107
перед Эстонией в своей силе и мощи и заставил трезво
взглянуть на окружающие события» (99).
Эстонское правительство, как подчеркивал полпред,
«было и остается враждебным Советскому Союзу. При
всем стремлении эстонских правящих кругов говорить о
войне нейтрально — их симпатии с Гитлером, с фашиз¬
мом». В то же время, как отмечал К. Никитин, «фашист¬
ски настроенные круги (крупные промышленники и тор¬
говцы) в пакте о ненападении Германии с СССР видели
измену со стороны Гитлера и, не стесняясь, говорили:
«Продал, подлец!» Как указывал полпред, «развернув¬
шиеся мировые события стратегически поставили Эсто¬
нию в такое положение, что она очутилась лицом к лицу
(наедине) с красным коминтерновским восточным соседом,
который не только сейчас не заикается о каких бы то
ни было гарантиях, а того и гляди захочет вдруг вернуть
свою бывшую провинцию, если не всю, то по крайней
мере пограничные районы, заселенные таким ненадеж¬
ным и беспокойным в силу национальных со стороны
эстонцев издевательств русским населением. Эта боязнь
заставила их вновь гнать войска на эстоно-советскую гра¬
ницу и переносить часть укреплений, а частично и стро¬
ить их заново, на левый берег реки Наровы» (99). Нача¬
ло войны прервало торговые связи Эстонии с рядом
стран. Последовавшее ухудшение экономической обста¬
новки заставляло и часть правящих кругов Эстонии за¬
думываться о расширении сотрудничества с Советским
Союзом. Подобные настроения широко распространялись
среди различных слоев населения. Как отмечалось в от¬
чете полпреда, эта «группа, довольно разнообразная по
своему социальному положению, но ненавидящая не¬
мецкое прежнее баронство и хорошо помнящая их вла¬
дычество, говорила, что они с большой охотой готовы
пойти под власть СССР... Характерно поведение коммер-
сантов-евреев. Они открыто говорят: «Черт с ними, с ма¬
газинами, лишь бы пустили в Россию, все отдадим, мы
йросто устали жить...» О простом рабочем классе и нб-
108
граничном русском трудовом крестьянстве не говорю.
У этих настроение определенное, хотят жить с СССР».
(111).
Следует учесть, что молниеносная победа Германии
над Польшей привела к быстрой смене настроений в ря¬
де Прибалтийских стран. Несмотря на существование
советско-германского договора о ненападении, в правя¬
щих кругах Эстонии возрастали надежды на то, что
Германия их поддержит по мере успехов германского
оружия в Польше. «Если они в начале войны выража¬
лись очень осторожно, но с безусловной симпатией к Гер¬
мании,— писал в своем отчете К. Н. Никитин,— то те¬
перь с победой Германия им дает каменного угля, ибо
польские рудники забраны немецкими войсками, также
дает им и железа, ибо с металлических заводов за счет
Польши также можно уделить им часть. Одним словом,
начали сквозить ноты... что, мол, «и без вас обойдемся»
(112).
Эти настроения подогревала наиболее состоятельная
часть немецкого меньшинства, проживавшего в Эстонии.
Позже в своей беседе с полпредом К. Н. Никитиным
председатель Государственного совета Эстонии М. И. Пун-
га сообщал, что ведущие деятели немецкого меньшинства
в Эстонии направили Гитлеру петицию с призывом к
оккупации страны (15, т. 1, 252—253).
Уверенность, что Германия помешает вступлению со¬
ветских войск в Эстонию, после побед вермахта в Польше
проявлялась в поведении эстонской дипломатии.
24 сентября в Москву прибыл министр иностранных
дел Эстонии К. Селтер для подписания советско-эстон¬
ского договора о торговле. В ходе переговоров с Селтером
Молотов заявил о неудовлетворительном состоянии со¬
ветско-эстонских отношений, сославшись на побег интер¬
нированной польской подводной лодки. Селтеру был
представлен проект договора о взаимопомощи, в соответ¬
ствии с которым СССР получал возможность размещать
на территории Эстонии военно-воздушные, военно-мор¬
109
ские базы и сухопутные войска. Делегация Эстонии от¬
казалась подписать договор и покинула Москву (123).
Как сообщалось в докладной замнаркома внутренних
дел СССР Масленникова от 27 сентября, «в прилегающей
к СССР пограничной полосе Эстонии, под видом проведе¬
ния осенних маневров, происходило сосредоточение по¬
левых частей эстонской армии. Граница была усилена.
На отдельные кордоны были доставлены станковые пу¬
леметы и установлены орудия в направлении СССР.
В районе Усть-Нарова отмечалось передвижение танков.
В город Нарва прибыло несколько войсковых подразде¬
лений, приведенных в боевую готовность. На начало ок¬
тября был намечен призыв состава 1909—1916 годов
рождения, а приписанных к артиллерийским частям —
в возрасте до 40 лет» (99). В свою очередь, по сведени¬
ям эстонских властей, к границам Эстонии было подве¬
дено около 160 тысяч советских войск (69, 15).
В эти дни правительство Эстонии обратилось к Гер¬
мании, выражая готовность оказать ей всестороннюю по¬
мощь в случае войны «третьего рейха» против СССР.
Как утверждал в своих воспоминаниях X. Р. Лессер,
бывший адъютант главнокомандующего эстонской армии
генерала Лайдонера, в своем письме К. Пятсу А. Гитлер
заявил, что Германия не будет возражать, если в Эсто¬
нии будут размещены советские войска. В то же время
А. Гитлер просил эстонское правительство «потерпеть»
до осени 1940 года. Это письмо во многом объясняло по¬
следующее поведение К. Пятса и его окружения. В эти
дни Лайдонер заявил: «Если бы была надежда, что от¬
куда-нибудь придет помощь... то мы бы воевали». Однако
не только отказ Германии, не желавшей в это время
идти на ухудшение отношений с СССР, но и широкая
оппозиция такому союзу в Эстонии препятствовали тако¬
му повороту. Признавая непопулярность проектов эсто¬
но-советской войны, Лайдонер говорил: «Нетрудно пред¬
сказать, каково было бы влияние коммунистической про¬
паганды в случае развязывания этой войны... Кроме все¬
110
го прочего, трудно начать войну, когда тебе предлагают
договор об оказании помощи». Эстонский государствен¬
ный деятель Пийп констатировал: «Народ сейчас не в
таком состоянии, чтобы с ним не считаться». Консульта¬
ции, которые правительство Пятса провело с правитель¬
ством Финляндии, окончательно убедили его в необходи¬
мости принять советское предложение (15, т. 1,252—253).
28 сентября, в тот же день, когда был подписан
советско-германский договор о дружбе и границе, Эсто¬
ния и СССР подписали договор о взаимной помощи. Как
подчеркивал Риббентроп в телеграмме Гитлеру, направ¬
ленной в тот же день из Москвы, договор не означал
«упразднения эстонской системы правления». Однако на
следующий же день Гитлер отдал приказ о перемещении
в Германию 86 тысяч немцев, проживавших в Эстонии
и Латвии (73, 630).
В соответствии с пактом о взаимопомощи СССР и
Эстония обязывались «оказывать друг другу всяческую
помощь, в том числе и военную, в случае возникновения
прямого нападения или угрозы нападения со стороны
любой великой европейской державы по отношению мор¬
ских границ Договаривающихся Сторон в Балтийском
море или сухопутных их границ через территорию Лат¬
вийской Республики, а равно и указанных в статье
III баз».
Третья статья определила право Советского Союза
«иметь на эстонских островах Сааремаа (Эзель), Хийу-
маа (Даго) и в городе Палдиски (Балтийский Порт) ба¬
зы военно-морского флота и несколько аэродромов для
авиации на правах аренды по сходной цене». Договор
закреплял за СССР право держать на участках, отведен¬
ных под базы и аэродромы, «ограниченное количество
советских наземных и воздушных вооруженных сил, мак¬
симальная численность которых определяется особым со¬
глашением».
Участники договора обязывались не участвовать в
союзах или коалициях, направленных против другой
111
стороны. СССР обязывался «оказывать эстонской армии
помощь на льготных условиях вооружением и прочими
военными материалами». В договоре подчеркивалось:
«Проведение в жизнь настоящего пакта ни в какой мере
не должно затрагивать суверенных прав Договариваю¬
щихся Сторон, в частности, их экономической системы и
государственного устройства» (114).
Договор, подписанный в Москве, соответствовал всем
нормам международного права и был зарегистрирован в
Лиге Наций 13 октября 1939 года за номером 4643 в
Официальном Регистре договоров Секретариата в соот¬
ветствии со статьей 18 Устава этой организации (112).
И хотя советско-эстонский договор не посягал на су¬
веренитет страны, К. Н. Никитин так характеризовал
реакцию верхов Эстонии: «Правящая буржуазная эстон¬
ская верхушка, промышленная буржуазия заключала
пакт о взаимопомощи с большим недоверием и неохотой.
В приходе Красной Армии видели подрыв своего гос¬
подства, видели начало своего конца». Особенно негатив¬
ной была реакция эстонских военных. «В правительство
при обсуждении вопроса о заключении эсто-советского
пакта выступали ярыми противниками заключения это¬
го пакта генерал Лайдонер и бывший премьер-министр
Энпалу... Эстонское высшее офицерство настроено было
все время против СССР, шло всецело за Лайдонером и
не сочувствовало пакту. В особенности враждебно на¬
строен кайцелит *» (112).
В то же время политический выход Германии из
Эстонии и выезд десятков тысяч немцев из страны вы¬
звал искреннюю позитивную реакцию в широких народ¬
ных массах. Как отмечал К. Н. Никитин, «эстонцы вы-
♦ Кайцелит (эст.) — охранные отряды. Подобные воору¬
женные отряды, формировавшиеся из добровольцев и использо¬
вавшиеся буржуазией для борьбы с революционной активностью
трудящихся масс, были созданы во всех Прибалтийских странах
(шаулисы — в Литве, айзсарги — в Латвии, шюцкоры — в Фин¬
ляндии).
112
ражают чувство удовлетворения по поводу отъезда нем¬
цев из Эстонии. Свое удовлетворение их отъездом они
обосновывают тем, что немцы всегда в Прибалтике вели
себя как завоеватели и поработители. Вместе с эконо¬
мическим угнетением они несли с собой и национальное
угнетение, они стремились уничтожить национальную
культуру и т. п... Фашизм, который упорно прививали
немцы в Эстонии и который был по нутру правящей
эстонской буржуазии, взятый вместе с воспоминаниями
о немцах как завоевателях, родил в эстонских широких
кругах чувство ненависти. Хозяйничанье немцев и их
заносчивость по отношению к эстонскому населению,
угроза полным порабощением, если придет Гитлер, еще
больше разжигали у эстонцев чувство ненависти к нем¬
цам» (112).
Уход Германии породил в Эстонии надежды на пере¬
мены в стране. В рабочем классе усиливались антика-
питалистические настроения. К. Н. Никитин записывал
в своем дневнике, что в советско-эстонском договоре
«рабочие круги, крестьянство и интеллигенция видели...
предпосылку и удобный момент для борьбы с реакцион¬
ным правительством за свои права. Эсто-советский пакт
и вступление советских войск на территорию Эстонии
расценили по аналогии с Западной Белоруссией и Украи¬
ной. Отсюда различного рода делегации рабочих союзов:
текстильщиков, деревообделочников и т. д. с просьбами
о смычке с советскими профсоюзами, с жалобами на
притеснение профсоюзов эстонским правительством, с жа¬
лобами на аресты и усиление режима Пятса — Лайдо-
нера» (112). 9 октября Союз текстильщиков Эстонии
направил приветствие Советскому Союзу.
Аналогичные события происходили и в других стра¬
нах Прибалтики. Вскоре после подписания договора с
Эстонией, 2 октября, в Москве начались советско-лат¬
вийские переговоры. Во встрече с латвийской делегацией
принял участие И. В* Сталин. По словам латвийского
министра иностранных дел В. Мунтерса, И. В. Сталин
8 Ю. Емельянов
из
заявил: «Прошло двадцать лет; мы окрепли, и вы окреп¬
ли. Мы хотим с вами поговорить об аэродромах и оборо¬
не. Мы не навязываем вам нашу Конституцию, органы
управления, министерства, внешнюю политику, финан¬
совую политику или экономическую систему. Наши тре¬
бования диктуются войной между Германией, Францией
и Великобританией. Если мы договоримся, появятся
очень благоприятные условия для коммерческих догово¬
ров. Австрия, Чехословакия и Польша как государства
уже исчезли с карты. Другие тоже могут исчезнуть. До¬
говоры, заключенные в 1920 году, не могут существовать
вечно». Как и в ходе советско-эстонских переговоров,
СССР требовал размещения своих Вооруженных Сил на
территории Латвии. Мунтерс добился сокращения со¬
ветских войск с 40 до 30 тысяч (90, 1989, 27.7).
В соответствии с советско-латвийским договором о
взаимной помощи, подписанным 5 октября, Латвия пре¬
доставила СССР право создать военно-морские базы в
Лиепае и Вентспилсе, базу береговой артиллерии между
Вентспилсом и Питрагсом, а также несколько аэродро¬
мов. 10 октября правительство Латвии утвердило этот
договор на своем заседании (15, т. 1, 253).
10 октября был подписан литовско-советский договор
о взаимной помощи. СССР получил право разместить
гарнизоны Красной Армии в городах Вилейке, Алитус,
Приенай и «пользоваться восемью посадочными площад¬
ками для авиации». В соответствии с договором СССР
передал Литве город Вильнюс (Вильно) и Вильнюсскую
(Виленскую) область, занятую Красной Армией после
вступления на территорию Польши (15, т. 1, 253).
Это было очередным поворотом в сложной судьбе это¬
го древнего города, имеющего литовское название Вильнюс
и польское — Вильно, и прилегающей местности. Пре¬
тензии Польши на этот край обусловливались преобла¬
данием здесь польского населения. Требования Литвы
обосновывались не столько наличием там литовцев (око¬
ло одного процента в Вильнюсе), сколько исторической
114
ролью Вильнюса как первой столицы литовского государ¬
ства. Проблема Вильно (Вильнюса) в течение двух де¬
сятилетий была источником постоянного напряжения в
польско-литовских отношениях.
Крах Польши создал благоприятные возможности для
решения спора в пользу Литвы. Однако при этом никто
не стал выяснять мнение жителей города Вильнюса и
прилегающих районов. Анализировать характер этих дей¬
ствий Литвы не любят те, кто горячо осуждает амораль¬
ную практику тех лет, когда судьбы населения многих
стран решались за спиной миллионов людей.
Законность трех договоров, заключенных в Москве
с 28 сентября по 10 октября, не подвергалась сомнению.
Разумеется, эти договоры не были бы подписаны прави¬
тельствами Эстонии, Латвии, Литвы, если бы они не
знали, что Германия отказалась от своей гегемонии в
Прибалтике. Но в реальной обстановке 1939 года аль¬
тернативой этим договорам могла стать лишь оккупация
Прибалтийских республик германскими войсками. Реаль¬
ность этого была подтверждена событиями в июне—ав¬
густе 1941 года.
В то же время заявления о том, что после подписания
советско-германского договора о ненападении и договоров
с Эстонией, Латвией и Литвой Прибалтика превратилась
в советский протекторат, искажают правду. Как бы ни
усиливались возможности для давления у державы, име¬
ющей военные базы на территории другой страны, это не
означает установления протектората над ней. Никто ныне
не объявляет Японию, Испанию, Англию, Италию,
Турцию и другие страны, где имеются базы США, аме¬
риканскими протекторатами. Подобные утверждения по¬
вторялись лишь в вульгарных фельетонах и карикатурах
первых послевоенных лет и наглядно отражали примити¬
визм мышления их творцов. Авторы утверждений об
установлении советского протектората над Прибалтикой
на основе советско-германского договора и трех договоров
осени 1939 года проявляют подобное же упрощенное
8*
115
мышление. Содержание же договоров, заключенных
осенью 1939 года СССР с Эстонией, Латвией, Литвой,
исчерпывалось созданием военных баз на территории
трех республик и взаимными обязательствами о помощи
в случае нападения.
Вскоре после ратификации договоров Советский Союз
и страны Прибалтики приступили к их реализации.
18—19 октября советские войска в составе 21347 чело¬
век, 78 орудий, 283 танков, 255 самолетов вошли на тер¬
риторию Эстонии (124). Ввод советских войск восприни¬
мался многими рабочими как средство уберечь народы
Прибалтики от участи Польши и способ сохранить свой
нейтралитет. В октябре в Таллинне, Риге, Каунасе и
других городах «происходили многотысячные демонстра¬
ции трудящихся, приветствовавших заключение догово¬
ров с СССР. Такие же демонстрации состоялись при
вступлении советских войск в Эстонию, Латвию и Лит¬
ву» (15, т. 1, 253).
21 октября 1939 года полпред СССР К. Н. Никитин
сообщал в НКИД СССР о нескольких инициативах со
стороны как правительственных, так и общественных
организаций, направленных на демонстрацию улучшения
эстоно-советских отношений. Министр иностранных дел
Пийп сообщал К. Н. Никитину об организации «концерт-
акта», на котором должны были выступить министр и
советский полпред. (На это К. Н. Никитин дал согла¬
сие.) Полпред просил указаний НКИД а в связи с прось¬
бой эстонского профсоюза строительных рабочих орга¬
низовать прием в рабочем доме для команд кораблей,
заходящих в Таллинн, и ответно посетить советские ко¬
рабли на таллиннском рейде. Он просил также рассмот¬
реть просьбу эстонского профсоюза текстильщиков при¬
нять делегацию на Октябрьские торжества (104).
Однако НКИД оценивал скромные просьбы эстонских
профсоюзов в контексте событий в Европе, вызывавших
растущее беспокойство советского руководства. «Стран¬
ная война» продолжалась, а боевые действия и полити¬
116
ческие акции Англии и Франции приобретали все более
странный характер.
В конце сентября возобновилось посредничество Да-
лериуса между Лондоном и Берлином. Гитлер заявлял
шведскому бизнесмену: «Если англичане хотят мира, они
могут ег.о получить за две недели, не потеряв при этом
лица» (15, т. 1, 215). О возможности заключения мира
активно писали в германских газетах и говорили по
германскому радио.
В этой обстановке советское руководство стремилось
не давать никому повода для обвинений в нарушении
договоров, подписанных со странами Прибалтики и в
попытках укрепить советское влияние в этом регионе.
В ответ на письмо К. Н. Никитина в НКИД 23 октября
из Москвы пришла резкая по тону телеграмма В. М. Мо¬
лотова следующего содержания: «Нашей политики в
Эстонии в связи с советско-эстонским пактом о взаимо¬
помощи Вы не поняли... Видно, что Вас ветром понесло
по линии настроений советизации Эстонии, что в корне
противоречит нашей политике. Вы обязаны, наконец,
понять, что всякое поощрение этих настроений насчет
советизации Эстонии или даже простое непротивление
этим настроениям на руку нашим врагам и антисовет¬
ским провокаторам. Вы таким неправильным поведением
сбиваете с толку и эстонцев вроде Пийпа (министр ино¬
странных дел Эстонии. — Ю. Е.), который думает, види¬
мо, что ему теперь необходимо говорить просоветские
речи 7 ноября. Вы должны заботиться только о том,
чтобы наши люди, и в том числе наши военные в Эсто¬
нии, в точности и добросовестно выполняли пакт взаимо¬
помощи и принцип невмешательства в дела Эстонии и
обеспечить такое же отношение к пакту со стороны
Эстонии».
Не менее категоричными были и указания наркома
обороны (105) К. Е. Ворошилова, который в своем при¬
казе от 25 октября 1939 года предписывал «принять все
необходимые меры для того, чтобы весь личный состав
117
наших частей, находящихся в Эстонии, от рядового
красноармейца до высшего начсостава точно и добросо¬
вестно выполнял каждый пункт пакта о взаимопомощи
и ни в коем случае не вмешивался бы во внутренние
дела Эстонской республики». В приказе утверждалось,
что «различные антисоветские провокаторы будут пы¬
таться и уже пытаются изобразить вступление наших
частей в Эстонию как начало ее советизации».
В этой связи нарком приказывал: «Настроения и
разговоры о «советизации», если бы они имели место сре¬
ди военнослужащих, нужно в корне ликвидировать и
впредь пресекать самым беспощадным образом, ибо они
на руку только врагам Советского Союза и Эстонии...
Всякие попытки военнослужащего, независимо от его по¬
ложения прикинуться «архилевым» и вести коммунисти¬
ческую пропаганду, хотя бы среди отдельных лиц эстон¬
ского населения, будут рассматриваться как антисо¬
ветский акт, направленный на дискредитацию договора
о взаимопомощи с Эстонией. Всех лиц, мнящих себя
левыми и сверхлевыми и пытающихся в какой-либо фор¬
ме вмешиваться во внутренние дела Эстонской респуб¬
лики, рассматривать как играющих на руку антисоветским
провокаторам и злейшим врагам социализма и строжай¬
ше наказывать» (81, 1988, № 12, 12—13).
Советские войска строго соблюдали всевозможные
правила, регламентирующие их отношения с местным
населением. Об этом свидетельствует эпизод из воспо¬
минаний Маршала Советского Союза К. А. Мерецкова:
«Как командующий Ленинградским округом я отвечал
за безопасность баз в Эстонии. В одном месте срочно
требовалось обеспечить неприкосновенность участка.
Я вступил в контакт с правительством Эстонии, взял у
него^ необходимое разрешение, затем получил согласие
эстонского помещика, собственника данного земельного
участка, и приказал построить укрепления.
И вот на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) во время
моего доклада о положении на новых базах Молотов уп¬
118
рекнул меня за «неуместную инициативу». Я пытался
возражать, но он не слушал. Мне было не по себе, однако
тут взял слово Сталин и, посмеиваясь, заметил Молото¬
ву: «А почему твой Наркомат опаздывает? Армия не
может ждать, пока твои люди расшевелятся. А с Мерец¬
ковым уже ничего не поделаешь. Не срывать же готовые
укрепления». На этом вопрос был исчерпан» (31, 179).
Советские войска, которые без соответствующих меж¬
дународных соглашений не имели права даже договорить¬
ся с местным помещиком о строительстве насыпи для арт-
батареи, не предпринимали ничего для вмешательства во
внутренние дела. Введение войск не нарушило экономи¬
ческой жизни. Авторитарные режимы сохранялись в
неприкосновенности. Коммунистические партии и ряд
других демократических организаций были по-прежнему
запрещены. Тысячи коммунистов и демократов продол¬
жали находиться в тюрьмах.
Строгое выполнение советской стороной обязательств
договора заставило правящие круги Эстонии по-новому
оценить сложившуюся обстановку. «Сейчас, — подчер¬
кивал К. Н. Никитин, — ни у правительства, ни у
буржуазных кругов нет никаких сомнений в том, что
мы пакт выполним именно согласно духу и букве, или,
как здесь теперь установился термин, «по-джентль¬
менски». Бывший министр иностранных дел Эстонии
Селтер, подписавший договор, в беседе с К. Н. Никити¬
ным 17 ноября говорил ему: «Нам при заключении пакта
нужно было иметь очень много решимости и смелости,
чтобы согласиться на такой огромной важности шаг, как
впуск Красной Армии в сердце страны, на который мы
решились, теперь <он> все больше и больше оправды¬
вается, и нам не приходится нисколько сожалеть об
этом шаге» (112).
Увидев, что советские войска, оказавшиеся в Эстонии,
строго придерживаются буквы и духа договора от 28 сен¬
тября и не вмешиваются в дела страны, правительство
Пятса — Лайдонера развернуло репрессии против тех
119
сил, которые рассчитывали на скорые перемены в обще¬
стве после прихода Красной Армии. Государственная
дума продлила на год положение «усиленной охраны»
в стране. Были резко увеличены ассигнования на содер¬
жание полиции. Был усилен нажим на профсоюзы. Ру¬
ководство профсоюза текстильщиков было арестовано.
Произведены были аресты и среди других «неблагона¬
дежных лиц». Союз текстильщиков был закрыт. Предсе¬
датель Таллиннского профсоюза металлистов и органи¬
затор профсоюза строительных рабочих были высланы
за то, что вели переговоры с торговым представительст¬
вом Советского Союза о предоставлении их членам работы
на советских базах.
Главнокомандующий эстонской армии Лайдонер издал
приказ, запрещавший населению «беспокоить Красную
Армию и морской флот ненужными приставаниями и
расепросами». Как отмечал К. Н. Никитин, штрафованию
и высылке из мест расположения Красной Армии и
флота подвергали «всякого эстонского гражданина, взду¬
мавшего задать краснофлотцу или красноармейцу любой,
хотя бы и самый пустячный вопрос. Равным образом это
лишало возможности работников Красной Армии и фло¬
та, в свою очередь, обратиться к любому прохожему в
городе с вопросом о том: «Как пройти на такую-то
улицу?» или, увидев что-либо непонятное, спросить: «Что
это такое?», ибо в ответ получали: «С вами запрещено
разговаривать». Вместо чувства дружбы и дружествен¬
ного отношения воспитывали чувство недовольства, так
как получалось: «Вот, мол, относились к Вам хорошо,
а теперь за это расплачивайся» (112).
Стремлению властей создать барьер между местным
населением и советскими войсками благоприятствовал
также советско-финский конфликт. Еще в марте 1939 го¬
да Советский Союз обратился к правительству Финлян¬
дии с предложением гарантировать границы этой страны,
осуществить обязательство помощи против агрессии
в обмен на предоставление Финляндией Советскому
120
Союзу аренды на ряд островов в Финском заливе. Пред¬
ложение СССР было отклонено (15, т. 1, 260).
Советско-финляндские переговоры были продолжены
в октябре 1939 года. Советский Союз выдвинул новые
требования: передвинуть «на несколько десятков кило¬
метров советско-финскую границу на Карельском пере¬
шейке в обмен на вдвое большую территорию в Совет¬
ской Карелии, а также сдать Советскому Союзу в аренду
небольшой участок финляндской территории у входа в
Финский залив» для строительства там военно-морской
базы (15, т. 1, 262).
Последствия жеста Александра I, передавшего Фин¬
ляндии Карельский перешеек (ради «округления Фин¬
ляндского государства»), через 128 лет стали предметом
острого политического конфликта, а затем и тяжелой вой¬
ны. Вследствие присоединения Выборга и Выборгской
губернии к Финляндии административный рубеж внутри
Российской империи с 1917 года стал государственной
границей СССР, которая проходила в 32 километрах от
Ленинграда. В случае войны многочисленный город
оказался бы в пределах досягаемости мощных артилле¬
рийских орудий. СССР исходил из соображений своей
безопасности. Однако они противоречили международно¬
му лраву и законным интересам Финляндии. Эта область
более ста лет входила в состав Финляндии. На террито¬
рии Карельского перешейка проживало более 300 тысяч
человек, которые совсем не жаждали стать советскими
гражданами. Не желали они и переселяться в иные места
Финляндии или на территории, которые собирался усту¬
пить СССР. Наконец, Карельский перешеек был местом
сооружения линии Маннергейма — мощной системы обо¬
ронительных сооружений общей глубиной до 90 кило¬
метров и насчитывавшей 296 долговременных железо¬
бетонных и 897 гранитных сооружений, часть которых
могла выдержать попадание 152—203-мм снарядов (15,
т. 1, 259). Утрата линии Маннергейма нанесла бы серьез¬
ный удар для обороны Финляндии,
121
Нежелание Финляндии пойти на уступки СССР опре¬
делялось и антисоветизмом ее политики. Эта тенденция
укреплялась действиями западных держав. Правительст¬
ва Англии, Франции, Швеции и США предпринимали
усилия для того, чтобы воспрепятствовать достижению
советско-финского соглашения. Американский посланник
в Хельсинки Шенфельд телеграфировал 9 октября госу¬
дарственному секретарю США Хэллу, что «инструкции,
данные финской делегации, являются именно такими
жесткими, как этого ожидали американский и английский
посланники в Финляндии» (15, т. 1, 261).
Это давление возымело свое действие. Во время пере¬
говоров в Москве министр иностранных дел Финляндии
Эркко заявил: «Мы ни на какие уступки Советскому
Союзу не пойдем и будем драться во что бы то ни стало,
так как нас обещали поддержать Англия, Америка и
Швеция». Роль этого министра в провоцировании кон¬
фликта была так велика, что в Финляндии до сих пор
войну 1939—1940 годов называют «войной Эркко» (86,
1988, 30.11).
Обстановка в Финляндии нагнеталась. «13—14 октяб¬
ря в Финляндии была объявлена мобилизация запаса и
введена всеобщая трудовая повинностьг началась эвакуа¬
ция населения Хельсинки, Выборга, Тампере, зоны Ка¬
рельского перешейка и побережья Финского залива. Уп¬
равление страной перешло к военному кабинету». Возоб¬
новление переговоров в Москве 21 октября не привело
их участников к сближению в позициях. В ноябре пере¬
говоры были прерваны (15, т. 1, 261).
Ситуация на границе обострялась. В своих воспо¬
минаниях К. А. Мерецков писал: «26 ноября я получил
экстренное сообщение, в котором сообщалось, что возле
селения Майнила финны открыли артиллерийский огонь
по советским пограничникам. Было убито четыре чело¬
века, ранено девять. Приказав взять под контроль гра¬
ницу на всем ее протяжении силами военного округа,
я немедленно переправил донесение в Москву. Оттуда
122
пришло указание готовиться к контрудару. На подготовку
отводилась неделя, но на практике пришлось сократись
срок до четырех дней, так как финские отряды в ряде
мест начали переходить границу, вклиниваясь на нашу
территорию и засылая в советский тыл группы дивер¬
сантов» (31, 182).
28 ноября 1939 года правительство СССР денонсиро¬
вало советско-финляндский договор о ненападении, ото¬
звало своих дипломатических представителей. «Одновре¬
менно оно отдало приказ Главному командованию Крас¬
ной Армии и Военно-Морского Флота «быть готовым ко
всяким неожиданностям и немедленно пресекать возмож¬
ные новые вылазки со стороны финляндской военщины...»
30 ноября 1939 года войска Ленинградского военного
округа перешли в наступление на Карельском перешёй-
ке (15, т. 1, 263).
Советско-финская война сопровождалась резким взры¬
вом антисоветских эмоций в мире. Это благоприятство¬
вало организации активной антисоветской кампании и
военной помощи Финляндии со стороны Запада. 14 де¬
кабря по решению -Лиги Наций СССР был исключен из
этой организации. Англией, Францией и Швецией было
направлено в Финляндию более 500 самолетов. Вооруже¬
ния поступали также из США, Норвегии, Италии и
других стран. Одновременно разрабатывались планы соз¬
дания экспедиционного корпуса союзников численностью
свыше 100 тысяч человек для высадки на севере на
помощь финнам и бомбардировки южных городов СССР
(15, т. 1, 264)\
Ко всему прочему обнаружилась слабая подготовка
СССР к военным действиям. Прежде всего сказалась
плохая работа разведки. По словам К. А. МерецковЛ,
«перед началом действий я еще раз запросил разведку в
Москве, но опять получил сведения, которые позднее не
подтвердились, так как занизили реальную мощь линии
Маинергейма» (31, 182). По мнению Маршала Советского
Союза А. М. Василевского, в наших войсках недостаточно
423
знали особенности организации, вооружение и тактичес¬
кие приемы борьбы финляндской армия (7, 100). Как
отмечается в «Истории Великой Отечественной войны»,
«некоторые соединения не были достаточно подготовлены
для ведения боевых действий зимой на лыжах в озерно¬
лесистой местности, в условиях сильных морозов. Недо¬
ставало опыта прорыва долговременных рубежей и штур¬
ма железобетонных сооружений. Наконец, снабжаемая
всеми западными странами, финская армия была пре¬
восходно вооружена. Например, «финская пехота имела
ра вооружении автоматы (пистолеты-цулеметы) (15,
т. 1, 266). Красной Армии понадобилось 4 с лишним
месяца, чтобы одержать победу в войне против армии
Финляндии, лишь создав существенный перевес в живой
силе и технике. Число потерь с советской стороны (70 ты¬
сяч погибших и пропавших без вести и 176 тысяч ране¬
ных и обмороженных) значительно превышало число
финских потерь (23 тысячи убитых и 44 тысячи ране¬
ных) (86, 1988, 30.11).
12 марта 1940 года в Москве был подписан мирный
договор между СССР и Финляндией. Последняя уступила
Карельский перешеек, северо-западный берег Ладожско¬
го озера в районе Куолоярви, часть полуостровов Рыба¬
чий и Средний и сдавала в аренду СССР полуостров
Ханко с прилегающими островами. Граница от Ленин¬
града была отодвинута, но ценой огромных моральных
потерь и человеческих жертв.
Трудности в достижении военной победы в значитель¬
ной степени были связаны также с тем, что для подав¬
ляющей части населения Финляндии «зимняя война»
была общенациональным делом. Это способствовало та¬
кому же сплочению финского народа под антироссийским
знаменем, о котором говорил В. И. Ленин в связи с
вопросом о предоставлении независимости этой стране
в 1917 году.
Несмотря на то, что необходимость защиты нашей
страны требовала принятия дополнительных военно-стра¬
124
тегических мер, их реализация сопровождалась вопиющим
игнорированием интересов других народов, огромными
человеческими жертвами и способствовала усилению
антисоветской ориентации в Финляндии, что завершилось
в конечном итоге ее союзом с Гитлером.
Советско-финская война также способствовала паде¬
нию престижа СССР как мощной военной державы. Не¬
удачи Красной Армии на фронте приводили различных
деятелей в фашистском лагере к мысли о необходимости
договориться с Западом и напасть на СССР.
Свидетельства военной слабости СССР содействовали
активизации антисоветских ориентаций прибалтийских
правительств. Еще «накануне войны на пост эстонского
посланника в Хельсинки был назначен бывший началь¬
ник штаба военно-морских сил Эстонии Варма, слывший
«знатоком России». Одновременно в Хельсинки был на¬
правлен и военный представитель Эстонии. С началом
войны эстонский генеральный штаб организовал передачу
Финляндии разведывательных сведений о Советском
Союзе. Из Эстонии и Латвии были посланы в Финляндию
«добровольцы», принявшие участие в военных действиях.
Обсуждался вопрос и о вступлении этих государств в
войну против СССР на стороне Финляндии» (15, т. 1,
255).
Зимой 1939/40 года активизировала свою деятельность
Балтийская Антанта. Созданная на основе «Договора о
понимании и сотрудничестве между Латвией, Литвой и
Эстонией от 12 сентября 1934 года», Балтийская Антан¬
та использовалась то Германией, то Англией и Фран¬
цией с тем, чтобы упрочить свое влияние в Прибалтике.
В декабре 1939 года в Таллинне состоялась 10-я конфе¬
ренция министров иностранных дел стран Балтийской
Антанты.
На этом заседании, как свидетельствовала публикация
в латвийском журнале «Тевияс Саргс», при обсуждении
вопроса о ходе советско-финской войны участники кон¬
ференции выразили сожаление, что «хотя Швеция и
125
призвала в армию несколько возрастов запаса ...и раз¬
решила сбор пожертвований и вербовку добровольцев для
помощи Финляндии, маловероятно, что шведская под¬
держка пойдет дальше упомянутых мероприятий и вы¬
ражения симпатий». Высказав свою солидарность с Фин¬
ляндией, министры в то же время заявили, что они
должны делать «политику, которую навязывает нам сама
география» (101).
Развивалось военное сотрудничество трех стран.
В ноябре — декабре 1939 года состоялся обмен визитами
начальников штабов Литвы и Латвии. В декабре 1939 го¬
да три литовских генерала ездили в Эстонию и Латвию.
Через три месяца, в марте 1940 года, в Риге состоялась
11-я конференция министров иностранных дел Балтий¬
ской Антанты. Министры вновь подтвердили верность по¬
зиции, которую Балтийские страны «заняли по отноше¬
нию к нынешнему международному положению и совре¬
менным проблемам», считая, что это «вполне отвечает их
твердой решимости остаться вне вооруженных конфлик¬
тов и обеспечивает их независимость и безопасность».
Это было не только дипломатической уловкой. Пра¬
вительства Прибалтийских стран прекрасно понимали
значение возродившихся хозяйственных контактов с
СССР для выхода из трудностей, порожденных войной.
Экономическое соглашение между Эстонией и СССР, за¬
ключенное одновременно с пактом о взаимопомощи, от¬
крывало путь для выхода прибалтийской страны из кри¬
зисной ситуации, возникшей после 1 сентября 1939 года,
когда оказались прерванными связи с Англией. Как
свидетельствует справка комиссии АН ЭССР по оценке
событий, имевших место в Эстонии в 1940 году, «нехватку
сырья удалось в известной степени преодолеть благодаря
торговому договору, заключенному с Советским Союзом...
К весне 1940 года занятость (в крупной и средней про¬
мышленности было 66 200 работников) достигла самого
высокого уровня за всю историю Эстонской республики.
В 1939—1940 годах реальная заработная плата по срав¬
126
нению с 1927—1931 годами поднялась на 23 процента».
В то же время литовский министр иностранных дел
Урбшис сообщил журналистам: «Политика нейтралитета,
мира и пактов взаимопомощи предохранила от вовлечения
нас в войну и от оккупации чужой властью, но политика
не означает, что мир и спокойная жизнь являются нашей
единственной целью, что мы хотим их сохранить любой
ценой. Проводимая до сих пор наша мирная политика
годится только настолько, насколько она помогает нам
сохранить свою самостоятельность и независимость, но
если над нашими странами накопятся угрозы, то каждый
из нас (без колебаний) отдаст на борьбу все свои силы,
чтобы сохранить свободы страны и народа» (110).
Источником этой «угрозы», по мнению министров, был
СССР. В информационном письме полпредства СССР в
Латвии в НКИД СССР от 23 марта 1940 года говорилось,
что заключение пактов о взаимопомощи этими странами
с СССР рассматривалось министрами лишь «как вынуж¬
денная политика на время войны». По сведениям пол¬
предства, не прекращались «постоянные намеки руково¬
дителей этих стран на угрозу их свободе и независимости
со стороны СССР». Целенаправленно осуществлялось
«проведение разнузданной антисоветской агитации среди
населения, армии, айзсаргов и в школах (110)*
Характеризуя антисоветскую направленность внеш¬
ней политики прибалтийских правительств, историки
Р. Мисиунас и Р. Таагепера в своем исследовании, издан¬
ном в США, писали: «Вероятно, руководящие круги
в Риге и Каунасе разделяли убеждение эстонского пре¬
зидента Пятса в неизбежности германо-советского столк¬
новения к концу 1940 года. Такое мышление убеждало
в правильности упрямства по отношению к СССР. Это
также требовало усилий, направленных на постепенное
усиление германской ставки в этом регионе в качестве
противовеса. Такая политика отражалась в росте тор¬
говли с рейхом... Между декабрем 1939 года и апрелем
1940 года все три государства заключили торговые со¬
127
глашения, в соответствии с которыми Германия должна
была закупать около 70 процентов всего балтийского эк¬
спорта» (69, 17).
Воспользовавшись этой политической ситуацией, Гер¬
мания стала вновь укреплять свои позиции в Прибалтике.
На секретном совещании начальников генеральных шта¬
бов армий Прибалтийских государств, на котором обсуж¬
дались вопросы боеспособности Красной Армии и общей
политики в отношении советских войск в Прибалтике,
присутствовал германский военный атташе в Эстонии.
Эстонская газета «Пяевалехт» писала: «Возникает во¬
прос, не следует ли уже теперь приступить к дополнению
договора о сотрудничестве Прибалтийских государств
статьями о военной помощи с тем, чтобы зафиксировать
уже фактически сложившееся положение». Хотя СССР
предлагал оружие странам Прибалтики на льготных ус¬
ловиях, военная техника и снаряжение закупались в
Германии. Правительства Прибалтийских стран стали на
путь саботажа договоров с СССР. Обсуждая эстоно-со¬
ветский договор, председатель Государственной думы
Эстонии Улуотс заявил: «Мы должны сделать его воз¬
можно более жидким» (15, т. 1, 254).
Как отмечал академик АН Латвийской ССР А. Дри-
зул, правительство Ульманиса «во время советско-фин¬
ляндской войны... не исключало возможности вступить
в войну против СССР на стороне империалистических
держав. Министр иностранных дел Латвии В. Мунтерс
в письме по итогам Таллиннской конференции (декабрь
1939 г.) военному министру Я. Балодису отмечал, что
союзный договор между Латвией и Эстонией остается в
силе, и военное сотрудничество - между обоими государ¬
ствами должно продолжаться, военное сотрудничество с
Литвой следует продолжать без специального договора»
(88, 1988, 17.7).
В республиках усиливалась антисоветская пропаган¬
да. «В феврале 1940 года в Таллинне стал издаваться
печатный орган Балтийской Антанты — журнал «Ревю
128
Балтии» на английском, французском и немецком языках.
В первом же его номере премьер-министр Латвии под¬
черкнул, что в настоящее время отпали все политические
препятствия для полного сотрудничества трех Прибал¬
тийских государств. Это интерпретировалось в Москве
как возможность создания военного союза трех стран.
В это время в Прибалтике происходили похищения совет¬
ских военнослужащих и истязания их с целью выведать
военные секреты Советского государства. Производились
также многочисленные аресты граждан, обслуживавших
советские войска (15, т. 1, 254—255).
Вряд ли подобные действия были возможны, если бы
Прибалтика была советским протекторатом. Активные
внешнеполитические действия против своего протектора,
легальная закупка оружия за рубежом, направление жи¬
телей «протектората» для службы в армиях, сражавших¬
ся против страны-протектора, активная пропаганда про¬
тив этой страны были абсолютно немыслимы ни в про¬
текторате Богемия и Моравия, ни в других оккупированных
гитлеровцами в 1940—1941 годах странах Европы.
Создается впечатление, что те, кто оплакивает «покоре¬
ние» Прибалтики Советским Союзом осенью 1939 года,
считают, что «бремя» договоров 28 сентября — 10 ок¬
тября чрезмерно препятствовало развитию связей Эсто¬
нии, Латвии и Литвы и оформлению блока с Германией
против СССР. Между тем совершенно очевидно, что
действия Прибалтийских стран являлись нарушениями
договоров о взаимной помощи. Обстановка в Прибалтике
свидетельствовала о том, что режимы Пятса, Ульманиса
и Сметоны прекрасно оценили разницу между действиями
вермахта в Польше и боями Красной Армии на «линии
Маннергейма». Перед Советским правительством вста¬
вали перспективы не только утраты военных позиций в
Прибалтике, но и возможного быстрого разгрома совет¬
ских частей в случае, если бы Гитлер, опираясь на воз¬
рождающиеся связи с прибалтийскими правительствами,
решил напасть на СССР.
9 Ю. Емельянов
129
ИЮНЬСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ
События, которые развернулись в июне 1940 года на
западных рубежах нашей страны, нельзя рассматривать
в отрыве от хода мировой войны.
Захват Гитлером Дании и Норвегии впервые показал,
что такое молниеносная война (блицкриг) в действии.
9 апреля 1940 года в 5 часов германские посланники в
Копенгагене и Осло, действуя синхронно, прервали сон
министров иностранных дел Дании и Норвегии, а ров¬
но через 20 минут вручили им ноты, в которых сообща¬
лось, что войска Германии пришли на помощь этим стра¬
нам, чтобы не допустить их «оккупации англо-француз¬
скими войсками».
Действия гитлеровских вооруженных сил против двух
Скандинавских стран характеризовались активным ис¬
пользованием военного превосходства, заблаговременной
разведкой, дезинформацией и диверсионными акциями
при опоре на законспирированную агентуру.
Молниеносные захваты двух Скандинавских стран
произвели шокирующее впечатление на мировую обще¬
ственность. Однако серьезных уроков из гитлеровского
блицкрига против Дании и Норвегии Запад и прежде
всего командование англо-французскими войсками не из¬
влекли. Не случайно гитлеровцы даже не позаботились о
том, чтобы изменить планы своих операций, о которых
было известно на Западе благодаря их передаче англий¬
ской разведке антигитлеровскими заговорщиками и пос¬
ле захвата бельгийцами немецкого летчика с документа¬
ми в январе 1940 года.
Как отмечал немецкий генерал Б. Циммерман, за вре¬
мя «странной войны» на Западном фронте германские
«войска настолько хорошо подготовились к наступлению,
что приказ о его начале можно было отдать буквально
накануне... «День икс — 10 мая» — так гласил отдан¬
ный Гитлером 9 мая приказ войскам Западного фронта».
В этом приказе Гитлер провозглашал: «Битва, которая
130
начинается сегодня, определит на 1000 лет будущее гер¬
манской нации» (32, 445, 73, 259).
В первые же часы, как писал Б. Циммерман, «немец¬
кая авиация... нанесла мощный и внезапный удар с воз¬
духа по французским аэродромам... Французской авиации
был нанесен такой удар, что в ходе дальнейших опера¬
ций она не играла почти никакой роли. Донесения, полу¬
чаемые от наступавших групп армий, также были весь¬
ма отрадными... Операция повсюду развивалась очень
быстро». Нарушив нейтралитет Нидерланд, Бельгии и
Люксембурга, «соединения группы армий фон Бока стре¬
мительно продвигались до Голландии, а армия генерала
фон Рейхенау форсировала канал Альберта и начала на¬
ступать на Брюссель» (32, 44).
Сочетание вероломства, риска и обмана благоприят¬
ствовали успеху вермахта. Как отмечал голландский исто¬
рик Л. де Йонг, «на рассвете первого же дня военных
действий были совершены нападения на все мосты...
По внешнему виду нападавшие походили на гражданских
лиц; часть их оказалась переодетой в форму голландской
конной полиции, военной полиции или в форму железно¬
дорожников». В первый же день войны немцы выбросили
крупные десанты (14, 134).
Напряжение, вызванное внезапным нападением Гер¬
мании на нейтральные страны Западной Европы, распро¬
странилось далеко от Гааги и Роттердама. В это время в
Москве проходили эстоно-советские переговоры по пово¬
ду заключения соглашения о расширении советских воен¬
ных баз. 13 мая эстонский посол в СССР А. Рей сообщил
из Москвы: «После того, как на протяжении некоторого
времени (примерно между 1—10 мая) русские, похоже,
не особенно спешили, но с окончанием наших перегово¬
ров нас внезапно позавчера вечером (в субботу 11 мая)
вызвали в Кремль, где в ходе полуторачасовой беседы
обсуждались нерешенные вопросы... Молотов сказал, поды¬
тоживая вкратце: все эти вопросы сравнительно мелкие,
и мы напрасно тратим на них время в тот момент, когда
9*
131
на Западе развиваются очень большие и важные собы¬
тия; мы не можем больше тянуть, а должны незамедли¬
тельно завершить переговоры. Он потребовал, чтобы к
13 мая соглашение было готово так, чтобы его можно бы¬
ло подписать. Мы не сомневаемся, что под влиянием со¬
бытий в Голландии и Бельгии Кремль решил незамедли¬
тельно завершить переговоры с нами» (119).
Ускорение темпов переговоров свидетельствовало о
том, что Советское правительство прекрасно понимало
временность «отдаления войны» от советских границ. Ве¬
роломное нападение Германии на Бельгию и Голландию
означало конец этой «странной войны». Недавний молние¬
носный захват Дании и крупнейших городов Норвегии
свидетельствовал об огромных возможностях вермахта.
Исходя из первых сообщений о новых успехах Германии,
Советское правительство стремилось подготовиться к то¬
му часу, когда Германия, покончив с военными действия¬
ми на Западе, повернет на Восток.
Расчет немцев на успех на Западе вскоре стал оправ¬
дываться. 14 мая голландская армия капитулировала.
На другой день немцы прорвали «неприступные» оборо¬
нительные укрепления линии Мажино в двух местах.
В Прибалтике понимали, что события, происходившие на
западной границе Германии, затронут и ее восточных со¬
седей. Прежде всего были приняты меры для того, чтобы
обеспечить политическую и материальную базу правящей
верхушки этих стран в случае ее бегства за границу.
17 мая 1940 года латвийский посланник в Велико¬
британии Карлис Заринынь получил чрезвычайные пол¬
номочия от своего правительства. В случае прекращения
его контактов со своей страной он был уполномочен осу¬
ществить полную власть над заграничными фондами
Латвии и ее представителями за рубежом и ликвидиро¬
вать все дипломатические миссии, за исключением мис¬
сии в США, если он сочтет это нужным. 30 мая литов¬
ский посланник в Риме, бывший министр иностранных
дел Стасис Лозарайтис был назначен руководителем дип¬
132
ломатической службы в случае, если правительство его
страны перестанет существовать, или не сможет выпол¬
нять свои функции. Часть латвийского и эстонского зо¬
лотого запаса была переправлена в Соединенные Штаты,
а часть эстонских архивов была вывезена в миссию в
Стокгольм. Как справедливо констатировали Р. Мисиунао
и Р. Таагепера, «Советы, очевидно, понимали, что в слу¬
чае любого военного конфликта они не могут полагаться
на балтийские государства как на своих союзников»
(69, 17).
В это время активизировались усилия и по созданию
новых политических комбинаций, выходящих за рамки
пактов с СССР. В 20-х числах мая стали распространять¬
ся сообщения о том, что к укрепляющемуся сотрудничест¬
ву трех Прибалтийских стран готова присоединиться Фин¬
ляндия. Финский корреспондент швейцарской газеты
«Бунд» писал, что «Финляндия намерена более тесно
сблизиться с тремя Прибалтийскими странами и образо¬
вать с ними экономический и политический блок» (113).
В эти дни английские войска численностью в 300 тысяч
человек были прижаты к морю у Дюнкерка. Северная
Франция оказалась в руках немцев.
Заголовки берлинских газет 1 июня гласили: «Ката¬
строфа у порога Парижа и Лондона. Пять армий окру¬
жены и уничтожены. Английский экспедиционный кор¬
пус больше не существует». В своем дневнике У. Ширер
размышлял о двух возможностях, открывавшихся перед
вермахтом: ударить по Англии через Ла-Манш или идти
на Париж (74, 305).
Один из руководителей КПЗ тех лет — X. Аллик так
характеризовал настроения правящих кругов Прибал¬
тики в начале июня: «Англичане после катастрофы под
Дюнкерком эвакуировались на свои острова, а Франция
стояла перед капитуляцией. Если до сих пор часть при¬
балтийской, и особенно эстонской буржуазии была ори¬
ентирована на победу Англии и Франции в идущей борь¬
бе, то теперь решительно победила прогерманская ори-
133
еитация. Буржуазия но без оснований ждала, что после
победы на Западе Гитлер обратит оружие на Восток —-
против Советского Союза, и начала подготовку к созда¬
нию подходящего для него плацдарма» (115).
В конце мая произошло похищение двух солдат со¬
ветского гарнизона в Литве. 25 и 30 мая правительство
СССР выразило свой протест против похищения. Обсуж¬
дение этого инцидента привело к поездке в Москву ми¬
нистра иностранных дел Литвы Юозаза Урбшиса, а за¬
тем и премьер-министра Антанаса Меркиса. В ходе пере¬
говоров с последним В. М. Молотов обвинил министра
внутренних дел и директора отдела безопасности МВД
Литвы в антисоветской политике. Кроме того, премьер-
министр был обвинен в том, что он превратил Балтий¬
скую Антанту в военный союз, направленный против
СССР.
Тревожная информация поступала и из других При¬
балтийских республик. Имелись сведения о том, что «под
видом проведения «балтийской недели» и «праздника
спорта» фашистские организации Эстонии, Латвии и
Литвы при попустительстве правительств готовились за¬
хватить власть и обратиться к Германии с просьбой ввес¬
ти войска в эти страны. Решающее выступление было
назначено на 15 июня — день открытия праздников.
К этому времени приурочивалась и кровавая расправа...
над активными участниками антифашистских народных
фронтов» (109).
14 июня 1940 года, в самый разгар германского блиц¬
крига, во Франции, Советское правительство предъявило
правительству Литвы следующие требования:
«1. Чтобы немедленно были преданы суду министр
внутренних дел г. Скучас и начальник департамента по¬
литической полиции г. Повагайтис как прямые виновни¬
ки провокационных действий против советского гарнизо¬
на в Литве.
2. Чтобы немедленно было сформировано такое пра¬
134
вительство, которое было бы способно и готово обес¬
печить честное проведение в жизнь советско-литовского
Договора о взаимопомощи и решительное обуздание вра¬
гов Договора.
3. Чтобы немедленно был обеспечен свободный про¬
пуск на территорию Литвы советских и воинских частей
для размещения их в важнейших центрах Литвы в коли¬
честве, достаточном для того, чтобы обеспечить возмож¬
ность осуществления советско-литовского Договора о
взаимопомощи и предотвратить провокационные дейст¬
вия, направленные против советского гарнизона в Литве»
(15, т. I, 256).
Хотя президент Сметона призывал оказать военное
сопротивление СССР, а всех членов правительства поки¬
нуть страну, он остался в меньшинстве. Правительство
Литвы приняло решение удовлетворить требования СССР.
А. Меркис подал в отставку, а А. Сметона поручил быв¬
шему главнокомандующему армии генералу Стасису
Раштикису сформировать новое правительство. Через
несколько часов министр иностранных дел, который все
еще находился в Москве, сообщил правительству, что
Раштикис также неприемлем для Кремля и что замести¬
тель наркома иностранных дел Владимир Деканозов бу¬
дет послан в Литву как особый эмиссар. Он будет наблю¬
дать за формированием нового кабинета. Сметона в со¬
провождении нескольких высокопоставленных членов
правительства покинул свою страну.
15 июня советские войска вступили на литовскую
территорию. Латвийский посол в Литве писал в офици¬
альном сообщении в Ригу: «Войска передвигаются в от¬
личном порядке, соблюдая очень хорошую дисциплину,
никого не трогая. По отношению к населению они кор¬
ректны и приветливы» (15, т. I, 256).
16 июня В. М. Молотов сделал представление латвий¬
скому посланнику г. Коциныну, в котором говорилось:
«На основании имеющихся у Советского правительства
фактических материалов, а также на основании происхо¬
135
дившего в Москве в последнее время обмена мнений
между Председателем Совнаркома СССР В. М. Молото¬
вым и председателем Литовского Совета министров
г. Меркисом Советское правительство считает установ¬
ленным, что правительство Латвии не только не ликви¬
дировало созданный еще до заключения советско-латвий¬
ского Пакта взаимопомощи военный союз с Эстонией, на¬
правленный против СССР, но и расширило его, привлек¬
ши в этот союз Литву, и старается вовлечь в него так¬
же Финляндию». В ноте утверждалось, что «Латвия
вместе с другими Прибалтийскими государствами заня¬
лась оживлением и расширением упомянутого выше во¬
енного союза».
В ноте указывались два совещания стран Балтийской
Антанты, факты сотрудничества генштабов трех стран,
создание печатного органа Антанты — «Ревю Балтик».
«Все эти факты, — утверждалось в ноте, — говорят о
том, что латвийское правительство грубо нарушило совет¬
ско-латвийский Пакт о взаимопомощи, который запреща¬
ет обеим сторонам «заключать какие-либо союзы или
участвовать в коалициях, направленных против одной из
Договаривающихся сторон».
На этом основании Советское правительство требова¬
ло: 1) чтобы немедленно было сформировано в Латвии
такое правительство, которое было бы способно и готово
обеспечить честное проведение в жизнь советско-латйий-
ского Пакта о взаимопомощи; 2) чтобы немедленно был
обеспечен свободный пропуск на территорию Латвии со¬
ветских воинских частей для размещения их в важней¬
ших центрах Латвии в количестве достаточном для того,
чтобы обеспечить возможность осуществления советско-
латвийского Пакта о взаимопомощи и предотвратить воз¬
можные провокационные действия против советского гар¬
низона в Латвии» (84, 1940, 17.6).
Аналогичное представление было сделано 16 июня
эстонскому посланнику Рею для передачи правительству
Эстонии, которое вскоре подало в отставку. Президент
136
К. Пяте поручил формирование нового правительства ге¬
нералу И. Лайдонеру. Создавалось впечатление, что Пяте
и Лайдонер собирались усидеть в правительственных
креслах по крайней мере до осени 1940 года, когда, по их
расчетам, в Прибалтику должны были прийти немцы.
Подобные же усилия предпринимали в Риге К. Ульманис
и его окружение.
Требования обеспечить безопасность на территории
республики в период ввода советских войск были удов¬
летворены эстонским правительством. Одновременно Лай¬
донер решил воспользоваться этими мерами для укрепле¬
ния репрессивного аппарата и предотвращения выступле¬
ний против правительства. 17 июня И. Лайдонер опуб¬
ликовал постановление, которое запрещало до 1 июля
1940 года «любые публичные и закрытые собрания, скоп¬
ления народа, сходки, шествия и манифестации, а также
обсуждение и принятие на них различных решений и ре¬
золюций». Запрещалась и подготовка к подобным собра¬
ниям, шествиям и манифестациям.
17 июня советские войска начали вступать в Таллинн,
Нарву, Изборск и другие города. Генерал Траксмаа и
его помощники были приглашены в полпредство для
обсуждения вопросов о расквартировании частей Крас-
ной Армии. Как отмечалось в обзоре событий в Эстонии
с 15 по 25 июня 1940 года, подготовленном первым
секретарем полпредства СССР в Эстонии Власюком, «на¬
селение Таллинна сочувственно встречало красноармей¬
цев, посылая дружеские приветы танковым частям и
механизированной пехоте. Местные власти не чинили
никаких препятствий и внешне стремились поддер¬
живать порядок и спокойствие. Страшно нервно и
внутренне злобно реагировали на совершающиеся собы¬
тия торговопромышленники и коммерческие круги, а так¬
же члены различного рода реакционных организаций:
вапсовцы, кайцелитовцы. В первый же день вступления
наших частей не обошлось без реакционных выпадов.
В районе Копли, когда эстонский рабочий приветствовал
13?
прибывшие туда части, реакционные элементы набро¬
сились на него и сильно избили» (102).
В течение 18, 19, 20 июня продолжалось вступление
и размещение советских войск. В обзоре отмечалось, что
«всюду, где только появлялись бойцы и командиры
Красной Армии, их тепло встречали, приветствовали тру¬
дящиеся Эстонии... Маршируя стройным шагом, красно¬
армейцы распевали песни, и к ним присоединялись
эстонцы — рабочие и молодежь... В течение этих дней у
здания посольства и по улицам города не прекращается
пение советских революционных песен, таких, как «Ка¬
ховка», «Москва», «Песня о Родине», «Тачанка», «Конар-
мейская». После того как войска Советского Союза всту¬
пили в Эстонию и когда по всей стране стало известно об
отставке правительства, в народе пробудилось оживле¬
ние и дух поднятого настроения — ликование» (102).
Во многих городах Прибалтики население с энтузиаз¬
мом встретило советские войска. Это отношение населе¬
ния к Красной Армии вызвало взрыв раздражения среде
властей, и полиция Пятса и Ульманиса беспощадно раз¬
гоняла демонстрации солидарности с красноармейскими
частями.
Участник этих событий в Риге П. Черковский вспо¬
минал: «На Привокзальной площади было море народа...
Два танка были сплошь устланы цветами. Цветы бросали
на танки еще и еще. Вдруг около вокзала прозвучали
выстрелы. Полиция старалась рассеять демонстрантов».
При разгоне демонстрации в Риге было ранено 29 чело¬
век, из них двое скончались. Полицейская расправа вы¬
звала всеобщее возмущение в Латвии (88, 1988, 17.7).
Аналогичные действия предпринимали и эстонские
власти. Под видом помощи вступающим советским вой¬
скам по приказу Лайдонера полиция разгоняла митинги
и арестовывала ораторов, выступавших с приветствиями
в адрес Красной Армии. В этой связи уполномоченный
Москвы А. Жданов, прибывший в Эстонию для перегово¬
ров по формированию правительства, запрашивал: «Не
138
следует ли вмешаться в Это дело или оставить до нового
правительства» (106).
Только после получения сообщений из Риги о жерт¬
вах полицейских расправ и о разгонах демонстраций в
Эстонии Советское правительство решило пресечь эти
действия полиции Пятса и Ульманиса. В ответной теле¬
грамме В. М. Молотов 20 июня писал: «Надо твердо
сказать эстонцам, чтобы они не мешали населению де¬
монстрировать свои хорошие чувства к СССР и Красной
Армии. При этом намекнуть, что в случае стрельбы в
демонстрантов советские войска возьмут демонстрантов
под свою защиту» (108).
Тем временем уполномоченные СССР А. Вышинский,
А. Жданов, В. Деканозов, прибывшие соответственно в
Ригу, Таллинн и Вильнюс, вели переговоры с правящими
кругами трех республик о формировании правительств.
Проявляя готовность поставить во главе правительства
лицо, устраивавшее Москву, К. Пяте в то же время ста¬
рался подобрать кандидатуру из правящей элиты.
А. Жданов явно не был готов к ответу, когда К. Пяте
предложил эстонского посланника в Москве Рея в ка¬
честве кандидата на пост премьер-министра. В теле¬
грамме в НКИД СССР А. А. Жданов сообщал: «От об¬
суждения вопроса о Рее я уклонился под предлогом необ¬
ходимости изучить обстановку, сказав вскользь, что Рей
чересчур тесно связан со старым правительством» (106).
Видимо, к моменту своего прибытия в прибалтийские
столицы уполномоченные Москвы еще не определили
точно тех лиц, которые могли бы занять места в прави¬
тельстве.
Как сообщал на научной конференции латвийских
историков в июле 1988 года академик А. Дризул, в эти
дни в Латвии «представители буржуазных партий, стре¬
мясь сохранить господство буржуазии, пытались соста¬
вить коалиционное буржуазное правительство и передать
пост президента государства П. Калныню, бывшему
председателю сейма. По их расчетам, такая смена пре¬
139
зидента и правительства должна была удержать народ¬
ные массы от революции». В этой связи А. Дризул под¬
черкивал: «По свидетельству поэта А. Кеныня, бывшего
в 1931—1933 годах в буржуазных правительствах Латвии
министром образования и юстиции, после его разговора
с А. Я. Вышинским последний обещал поддержать эти
планы» (88, 1988, 17.7).
После консультации с Деканозовым премьер-минист¬
ром и министром иностранных дел Литвы был назначен
Винкас Креве-Мицкевичус. Министром финансов стал
Эрнестас Галанаускас, занимавший тот же пост в преды¬
дущем кабинете А. Меркиса (69, 20—21). Единственный
коммунист в новом правительстве Литвы занял пост ми¬
нистра внутренних дел.
Как правило, работники полпредств в трех прибал¬
тийских столицах рекомендовали кандидатов в члены
правительств, которые были известны им как сторонники
сотрудничества с СССР, но, разделяя левые убеждения,
це являлись членами компартий. Таким был, например,
доктор Иоганес Варес, врач по образованию и профессии,
которого советское полпредство рекомендовало на пост
премьер-министра. Варес являлся видным эстонским пи¬
сателем (писал под псевдонимом Барбарус). Принадлежа
к левому крылу социалистов, он был членом Общества
эстонско-советской дружбы. Его книга «Путевые замет¬
ки», в которой он дружелюбно характеризовал СССР,
вызвала негативную реакцию правительства.
Среди предложенных кандидатов в состав нового
эстонского правительства преобладали левые социалисты,
члены фракции «трудового народа» Государственной ду¬
мы (И. Варес, министр иностранных дел Н. Андрезен,
министр внутренних дел М. Унть, министр юстиции
Б. Сепп). Немало было беспартийных (министр просве¬
щения И. Семпер, министр хозяйства Ю. Нихтил, за¬
меститель премьер-министра Г. Круус, военный министр
генерал Т. Ромберг). Многие из министров занимались
литературной деятельностью, группируясь вокруг журна¬
140
ла «Лооминг» («Творчество»). По оценке полпредства,
население одобрительно отзывалось «о качествах и по¬
пулярности членов нового правительства, за исключением
командующего армией Ионсона, о котором говорят как о
человеке, не находившемся свыше 15 лет в трезвом
состоянии» (102).
Отставка правительства вызвала всеобщее возбужде¬
ние в стране. Вопреки приказу главнокомандующего ар¬
мии генерала Лайдонера по всей республике проходили
собрания и митинги. Как констатировал К. Н. Никитин,
«слух, что Советское правительство участвует в органи¬
зации правительства Эстонии, проник во все сахмые
глухие умы и везде встретил сочувственный отклик, но
в некоторых городах он преломился совершенно непра¬
вильно. Часть людей не поняла нашей политики и смену
правительства расценила как революцию и в демонстра¬
цию внесла элементы Октября» (103).
«Элементы Октября» вносили прежде всего члены
коммунистических партий Эстонии, Латвии, Литвы. Эти
партии были немногочисленны (в Компартии Литвы —
около 1500 членов, Компартии Латвии — около 1000 чле¬
нов, в Компартии Эстонии — 133 члена) (69, 257). Успех
их деятельности был возможен лишь при условии широ¬
кой поддержки народных масс. Выступая на научной
сессии латвийских историков в 1988 году, бывший второй
секретарь ЦК Союза трудовой молодежи Латвии Э. Берк-
лав не был склонен преувеличивать возможности латвий¬
ских коммунистов и комсомольцев 1939—1940 годов. Как
отмечал Э. Берклав, «в рядах Союза трудовой молодежи
в то время по всей Латвии было 250, самое большее
300 членов. Коммунистов было примерно 500, может
быть, 600 человек. Это и были, пожалуй, единственные,
принимаемые всерьез силы против правительства Уль-
маниса, в распоряжении которого были хорошо обученная
армия, большое количество айзсаргов, полиция. Мне
кажется, что в таких условиях даже смешно с такими
силами говорить о какой-то революционной ситуации,
141
о намерении свергнуть существующую власть. Правда,
мы, подпольщики, призывали это делать, и призывали
честно, такова, несомненно, была наша цель. Но всерьез
мы об этом не думали, так как были достаточно разумны,
понимали, что с такими силами, какие были у нас, бо¬
роться за свержение власти, конечно, несерьезно. Может
быть, можно рассуждать так, что народные массы были
более революционными, чем мы, подпольщики... Правда,
значительной части народа действительно не нравилось,
что Ульманис ликвидировал политические партии, закрыл
демократическую прессу, но экономическое положение в
Латвии в то время существенно не изменилось»
(88, 1988, 17.7).
Вступление советских войск на территорию Прибал¬
тийских стран явилось импульсом для активизации борь¬
бы против фашистских режимов. Как отмечалось в докла¬
де академика АН Латвийской ССР А. Дризула 8 июля
1989 года, «в феврале 1939 года, задолго до начала войны
и заключения договоров, в Риге нелегально под руковод¬
ством Я. Калнберзина собралась XXVI конференция
Коммунистической партии Латвии, которая выработала
платформу антифашистского Народного фронта, получив¬
шую одобрение Социалистической рабоче-крестьянской
партии Латвии и Союза трудовой молодежи Латвии,
с общей целью свержения диктатуры Ульманиса, завоева¬
ния демократических свобод и создания революционного
правительства Народного фронта. Компартия Латвии
указывала, что первой задачей после свержения режима
Ульманиса будет «укрепление демократического строя и
реализация платформы Народного фронта». На пленар¬
ном заседании ЦК Компартии Латвии 3 марта 1940 года
была выдвинута задача — свержение правительства Уль¬
маниса и замена его правительством Народного фронта»
(88, 1988, 17.7). Аналогичные решения принимались и
другими компартиями в Прибалтике.
В воззвании, опубликованном в апреле 1940 года,
КПЗ исходила из того, что сами по себе внешние обстоя¬
142
тельства или внешние силы не смогут осуществить озна¬
ченные выше цели. («Ошибаются те «оптимисты», кото¬
рые считают, что победа придет сама собой, что ее прине¬
сут нам какие-то посторонние силы».) Воззвание
констатировало усиление полицейских репрессий. Отме¬
чая, что эстонские коммунисты «понесли относительно
больше жертв, чем любая другая коммунистическая
партия», КПЭ призывала своих членов «организовать
трудовой народ на борьбу за свои ближайшие требова¬
ния, что неизбежно приведет их к борьбе против дикта¬
туры Пятса—Лайдонера—Улуотса» (120).
Используя легальные возможности профсоюзов и дру¬
гих общественных организаций, а также подпольные
методы борьбы, коммунисты Прибалтики вели агитацию
за свержение диктатур Пятса, Ульманиса, Сметоны и
установление народного строя. Как отмечал А. Дризул,
в Латвии «в 1939 году листовки и воззвания Народного
фронта распространялись на рижских предприятиях, их
расклеивали в рабочих районах на стенах домов или
бросали в почтовые ящики... Кратковременными заба¬
стовками и летучими митингами... рабочие Риги отметили
день 1 Мая, а также 22-ю годовщину Октября». Кара¬
тельный орган режима Ульманиса — Политуправление —
«в своем обзоре в конце 1939 года указывало: «Рабочие
многих фабрик в своих разговорах высказываются, что
при существующих условиях рабочий класс рано или
поздно выйдет как победитель на путь революции»
(88, 1988, 17.7).
Агитация против правительства Ульманиса оказывала
свое влияние на массы. Судя по числу жертв полицей¬
ских репрессий в Латвии, поддержка антифашистских
лозунгов выходила далеко за пределы небольшого круга
коммунистов и комсомольцев. Только с января по май
1940 года в Латвии было репрессировано около 3700 че¬
ловек, из них в Риге — 2100 (88, 1988, 17.7). Аналогич¬
ные процессы происходили и в двух других Прибалтий¬
ских республиках.
143
Еще более способствовал нарастанию оппозиционных
настроений резкий рост антинемецких и антигитлеров¬
ских настроений среди широких слоев населения. По
словам латвийского историка Э. Жагарса, «у населения
Латвии тяжелое впечатление оставила оккупация Дании
и Норвегии в апреле 1940 года... разгром Голландии,
Бельгии, Франции в мае—июне 1940 года. Военный
атташе Латвии в Германии А. Пленснер, которому
(вместе с атташе других стран) гитлеровцы показали
разгромленные бельгийские укрепления, писал о полной
бесполезности для малых стран сопротивления агрессору.
Куда после разгрома Франции двинется Гитлер и его
вермахт? Этот вопрос волновал советское руководство,
народы Прибалтики и их правительства» (88, 1988, 17.7).
Осознание, что авторитарные правительства Прибал¬
тики готовы вступить в сделку с Гитлером и установить
в этом крае режим, подобный тому, который нацисты
установили в Польше, Дании, Норвегии, Голландии, спо¬
собствовало активизации антиправительственных наст¬
роений. Вступление Красной Армии в страны Прибалти¬
ки, как справедливо отмечал Э. Жагарс, «явилось свое¬
образным катализатором. С вступлением частей Красной
Армии резко изменилось соотношение классовых сил...»
«17—20 июня 1940 года — четыре дня — это дни глубо¬
кой агонии фашистского режима Ульманиса. Вся власть
в его руках: в боевой готовности армия, на улицах поли¬
ция и айзсарги. Ульманисом введено осадное положение.
Против кого? Против рабочего класса Латвии. Это
последние попытки спасти буржуазный строй. «Оставай¬
тесь все на своих местах. Я остаюсь на своем месте», —
призывал диктатор в речи 17 июня 1940 года. Но это
были тщетные попытки. Если бы в Латвии не было
революционной ситуации, то не было бы событий 17 июня
1940 года в Риге, событий 19—20 июня 1940 года в
Лиепае. Откуда взялись тысячи участников демонстраций
протеста? Почему коммунистам в считанные часы уда¬
лось вывести на улицы более 100 тысяч рабочих? Эти
144
силы созрели в условиях революционной ситуации. В од¬
ном потоке слились социалистические и антифашистские
силы, созданный коммунистами и левыми социал-демо¬
кратами за годы подполья революционный актив» (88,
1988, 17.7).
В эти дни, но словам А. Дризула, «буржуазные по¬
литики обратились за поддержкой к эмиссару Москвы
А. Я. Вышинскому», которому западные историки при¬
писывают ведущую роль в свержении Ульманиса. Ныне
фамилии Вышинского, Деканозова и Жданова олицетво¬
ряют в общественном сознании практику беззаконий и
администрирования. Последовавшие события убедили:
многих в том, что первоначальные действия Вышинско¬
го, Жданова и Деканозова в Прибалтике должны были
прикрыть следующую стадию плана по включению При¬
балтики в СССР в ближайшие же дни. Однако многое
свидетельствует о том, что события носили более сложный
характер. Первоначальные планы Советского правитель¬
ства исходили из стремления поставить во главе трех
республик просоветские, но не советские правительства.
И лишь затем они претерпели изменения как под влия¬
нием резких внутриполитических перемен в Прибалтике,
так и международных обстоятельств. В схожих условиях
1944—1948 годов сталинское руководство при всей своей
склонности навязывать волю другим пародам не спешило
«советизировать» страны Центральной и Юго-Восточной
Европы. В этих странах, где стояли в те годы советские
войска, сохранялись прежние институты власти, а в пра¬
вительствах находились представители буржуазных пар¬
тий. Вплоть до 1946—1947 годов Болгария, Венгрия и
Румыния оставались монархиями.
Стремление добиться осуществления в этих странах
общественных преобразований по образу и подобию СССР
постоянно умерялось опасениями, что эти изменения
могут вызвать негативную реакцию на Западе, что в
условиях атомной монополии США было чревато опас¬
ными последствиями для СССР. В июне 1940 года ана¬
Ю Ю. Емельянов
145
логичные пожелания Советского правительства в отно¬
шении Прибалтики могли сдерживаться пониманием, что
Германия, встревоженная слишком активным процессом
«советизации» этого края, может ускорить неминуемое
нападение на СССР.
Такие опасения имели свои основания. 15 июня Мо¬
лотов вызвал Шуленбурга и официально сообщил ему о
вступлении советских войск в Прибалтику. Эта новость
была неприятной неожиданностью для германского
посла. Как отмечал У. Ширер, действия СССР «были
унижением для Гитлера, но так как он пытался органи¬
зовать вторжение в Англию, он ничего не мог поделать
по этому поводу» (74, 793—794). Гитлер понимал, что
вступление советских войск в Прибалтику наносит серь¬
езный удар по немецким планам похода на Восток.
Ощутив эту неблагоприятную реакцию Берлина, Совет¬
ское правительство постаралось успокоить германское
правительство. 22 июня ТАСС опубликовал заявление,
в котором сообщалось о том, что в Прибалтике размещено
не более 18—20 советских дивизий и что «слухи и про¬
паганда не смогут подорвать добрососедские отношения
между СССР и Германией» (54, 331).
Появление в Вильнюсе, Риге и Таллинне коммуни¬
стических правительств могло бы вызвать отрицательную
реакцию Берлина. Однако подъем народных выступлений
в Прибалтике вносил коррективы в эти расчеты, учиты¬
вавшие лишь внешнеполитические соображения. Как
свидетельствует участник событий 1940 года А. Зандмаи,
лозунги о «демократическом правительстве», которых
придерживалась до сих пор Компартия Латвии, после
событий 17—20 июня уже казались неуместными и уста¬
ревшими для коммунистов и сочувствовавших им людей.
«23 июня, — вспоминал А. Зандман, — на Лесном клад¬
бище хоронили товарища Криша, который умер от поли¬
цейских ран, полученных 17 июня на Привокзальной
площади, когда он приветствовал Советскую Армию. На
похоронах было несколько тысяч человек... После них
146
состоялся стихийный митинг. Выступил товарищ Криевс,
бывший политзаключенный, хорошо подготовленный
теоретически, хороший оратор. Его слушали очень вни¬
мательно. Но как только он упомянул о демократической
Латвии, так сразу были выкрики: «Долой! Долой!» Он
смутился, замолчал, потом пытался возобновить свою
речь, но люди не дали. Вот такое было настроение в мас¬
сах трудящихся в Латвии в 1940 году, то есть подавляю¬
щее большинство было за Советскую Латвию» (88,
1988, 17.7).
Движение против буржуазного строя приобретало все
более широкие масштабы и перерастало в революцию.
21 июня Компартия Латвии организовала 70-тысячную
демонстрацию в Риге. Из тюрем были освобождены ком¬
мунисты, в том числе секретарь ЦК КПЛ Я. Калнберзин,
члены ЦК КПЛ. Массовые демонстрации с требованием
ликвидации айзсаргов, введения контроля над производ¬
ством и банками и с другими демократическими лозунга¬
ми состоялись также в Лиепае, Резекне, Даугавпилсе и
других городах Латвии. Из слов академика Дризула
ясно, что коммунисты Латвии в эти дни не без оснований
считали себя инициаторами происходивших событий, уже
выщедших из-под контроля А. Я. Вышинского. Дризул
утверждал: «Не Вышинский, а партия рабочего класса —
КПЛ, СРКПЛ и организация революционной молодежи
организовывали демонстрации и другие массовые выступ¬
ления трудящихся». Как сообщал латвийский историк,
«в закулисные провокационные махинации Вышинского
вмешались представители КПЛ и потребовали сформи¬
ровать другое правительство... 20 июля секретариат пре¬
зидента К. Ульманиса сообщил о сформировании нового
кабинета министров во главе с А. Кирхенштейном. Это
правительство, в котором было только 4 коммуниста,
действовало до 21 июля 1940 года» (88, 1988, 17.7).
Почему А. Я. Вышинский пошел на уступки Компар¬
тии Латвии, отказавшись от кандидатуры Калныня на
пост премьер-министра и согласившись на включение че¬
10*
147
тырех коммунистов в состав правительства? Вероятно,
решающую роль сыграли аргументы латвийских комму¬
нистов, а главное — высокая активность революционных
выступлений против Ульманиса. В то же время эти
уступки не означали отказа уполномоченных СССР от
главной задачи — создать правительства, которые бы не
допустили захвата Прибалтики Германией, и от основной
тактики — сохранения в Эстонии, Латвии и Литве
прежнего строя.
Уже после сформирования нового правительства во
главе с А. Кирхенштейном (при сохранении К. Ульма¬
ниса на посту президента) в своем выступлении с балко¬
на советской миссии в Риге А. Я. Вышинский осудил
демонстрантов, которые требовали включения Латвии в
СССР. Он закончил свою речь по-латышски: «Да здрав¬
ствует свободная Латвия! Да здравствует нерушимая
дружба между Латвией и Советским Союзом!» (6, 22).
Аналогичным образом развивались события и в Эсто¬
нии. Как вспоминал очевидец этих событий X. Аллик,
«на фабриках происходили стихийные забастовки, на
улицах и площадях — митинги. На каждом углу, на
улицах собирались люди, шли обсуждения и споры. «Ти^
шина» пятского режима враз была сметена. Правитель¬
ство еще пыталось что-то сделать, чтобы помешать
свершению неизбежного. Полиция арестовала некоторых
наиболее активных профсоюзных деятелей. На углах
были расклеены приказы главнокомандующего Лайдоне-
ра, в которых запрещались массовые сборища и собрания.
Но на них никто не обращал внимания». «Вечером
20 июня в Рабочем спортзале на Пярнуском шоссе со¬
стоялось собрание представителей рабочих организаций,
на котором была дана информация о событиях последних
дней и выдвинуто требование ухода правительства Пятса.
По всем выступлениям было видно, что настало время
решительных действий» (115). После вечернего собрания
таллиннского партактива состоялось заседание Оргбюро
КПЭ, на котором было принято решение назначить на
148
следующий день всеобщую забастовку и демонстрацию,
требуя отставки правительства Юрима и образования
народного правительства.
Тем временем член ЦК КПЭ И. Лауристин обсуждал
с А. А. Ждановым состав эстонского кабинета министров.
Ветеран партии И. Лауристин, просидев в тюрьме
15 лет, вышел на свободу лишь в 1938 году. Талантливый
журналист и писатель, он, находясь в заключении, напи¬
сал два романа. По воспоминаниям его супруги, И. Лау¬
ристин выражал недовольство и недоумение по поводу
состава правительства, согласованного Ждановым с уме¬
ренными кругами общественности. «Если бы дали зада¬
ние подпольной компартии подобрать состав правитель¬
ства, — заявлял И. Лауристин, — то были бы другие
люди». Это мнение разделяли и другие члены руководст¬
ва КПЭ. Они жаловались на работников полпредства
Изметьева и Бочкарева, которые «подсказывали тов. Жда¬
нову состав правительства и, не зная людей в Эстонии,
подвели его» (116).
В соответствии с решением руководства КПЭ 21 июня
на таллиннской площади Свободы состоялся 4-тысячный
митинг, участники которого требовали «убрать прави¬
тельство, провоцирующее войну против Советского
Союза», и «создать правительство, способное неуклонно
провести в жизнь пакт о взаимопомощи. Демонстрация
рабочих проходила с пением революционных и советских
песен. Остановившись у дворца, демонстранты требовали
отставки правительства Юрима, освобождения полити¬
ческих заключенных, предоставления свободы профсою¬
зам. Появившийся на балконе дворца Пяте заявил, что
не может выполнить требования рабочих. Тогда по при¬
зыву одного из ораторов демонстрация двинулась на
захват арсенала, полицейского управления и тюрь¬
мы» (117).
В это время к К. Пятсу прибыли А. А. Жданов и
К. Н. Никитин, предложившие эстонскому президенту
кандидатуру Иоганеса Вареса. — Барбаруса в премьер-
149
министры. Пяте, по словам К. Н. Никитина, «едва успел
прийти в себя после митинга» и «растерянно повторял:
«Чудной наш народ, неорганизованный». Предложенную
нами кандидатуру... принял без возражений и испуганно
повторял: «Только, пожалуйста, поскорее организуйте
правительство и приведите все в порядок». Визит наш
окончился не более чем в 8 минут» (103).
Тем временем, подойдя к тюрьме, манифестанты до¬
бились освобождения 27 политзаключенных. Некоторые
из них сидели по 10—15 лет. В обзоре полпредства ука¬
зывалось, что «обстоятельства освобождения политза¬
ключенных эстонскими газетами от 22 июня описываются
как результат того, что жерла пулеметов и орудий
угрожающе были направлены красноармейцами в сторону
ворот тюрьмы. Это не соответствует действительности,
так как хотя наличие наших частей и способствовало
подъему революционного духа рабочих, все же полит¬
заключенные были освобождены без активного вмеша¬
тельства Красной Армии самими рабочими. Следовало
бы по этому поводу написать опровержение» (103).
Демонстрация продолжила свое шествие по городу.
По дороге проходили краткие митинги. Как отмечал
К. Н. Никитин в своем отчете, «примерно часам к трем
или четырем дня народное движение вышло из рамок
демонстрации. Были захвачены оружейные склады, роз¬
дано на руки оружие, полиция в страхе разбежалась и
попряталась куда попало. Город очутился во власти во¬
оруженных рабочих и других граждан» (103).
Объясняя причины того, что «мирно настроенная де¬
монстрация вдруг перешла к революционным действиям»,
К. Н. Никитин говорил о том, что «ненавистный режим...
в течение 20 лет настолько озлобил население города и
деревни, что оно готово было при малейшей возможности
к тому, чтобы расправиться со своими поработителями.
Уже одно то, что они вырвались после долгих лет молча¬
ния на улицу свободными гражданами, подняло у демон¬
странтов настроение» (103).
150
Оправдывая этот взрыв эмоций объективными обстоя¬
тельствами, К. Н. Никитин в то же время считал, что
следовало остановить накал страстей и не допустить
перерастания мирной демонстрации в восстание. К. Н. Ни¬
китин с сожалением признавал, что «1) вожди рабочего
движения: Унть, Руус, Андрезе выпустили демонстрацию
из рук; 2) виноваты мы, что недостаточно крепко дер¬
жали вождей рабочего движения» и 3) начальник полит¬
отдела корпуса, размещенного в Эстонии, т. Иванов «не
понял совершавшихся событий и решил революционизи¬
ровать, произнеся перед демонстрантами возбужденную
речь». Советский полпред подчеркивал, что Иванов «не
имел никакого права произносить зажигательных речей
с призывом к революционным действиям» (103).
Выступления в городе вызвали ответную реакцию
эстонских войск. В нескольких местах эстонские офицеры
обстреливали части и танковые посты Красной Армии.
Обстрелу подверглось и советское торгпредство. В по¬
давлении этих действий участвовали советские войска
совместно с вооруженными рабочими. Около десяти ра¬
бочих было ранено и один убит.
Вечером 21 июня А. А. Жданов вызвал депутата
Государственной думы М. Унтя и потребовал, чтобы тот
разоружил рабочие дружины. Тем временем генералы
Лайдонер и Казанкампер звонили в полпредство с прось¬
бой выделить броневик для охраны министерства оборо¬
ны. Постепенно обстановка стабилизировалась. Ночью с
21 по 22 июня было сформировано новое правительство,
и новый министр внутренних дел Унть отдал распоряже¬
ние полицейским занять свои прежние посты.
22 июня правительство Вареса объявило свою про¬
грамму, в которой подчеркивалось в качестве первосте¬
пенной задачи «установление действительно искренних
и дружественных отношений с великим соседом — СССР
и неуклонное выполнение пакта о взаимопомощи». Пра¬
вительство ставило целью переустройство политической
жизни страны в сторону демократизации всей гоеудар-
151
ственной системы, провозглашение свободы слова, печа¬
ти, собраний, разрешение рабочим иметь свои легальные
организации, политическую партию и свою рабочую
печать. Новое правительство обещало гарантировать
«свободное развитие всех национальностей». Одновремен¬
но оно намеревалось повысить заработную плату, улуч¬
шить условия труда и жизни, предоставить всем работу
и искоренить спекулятивные элементы. С этой целью оно
провозглашало проведение чистки государственного ап¬
парата, «изгнав из него антисоветские, провокаторские
элементы, распустить организацию кайцелита».
Отчеты полпредств из Прибалтики и воспоминания
коммунистов отмечают позитивное отношение широких
масс к смене правительств. Разумеется, оценки июнь¬
ских событий в Прибалтике работниками советских пол¬
предств и коммунистами Эстонии, Латвии, Литвы отра¬
жают их мировоззрение, для которого была характерна
твердая убежденность в повсеместном , и скором крахе
несправедливого капиталистического строя. Стремление
воспринимать происходящее со своими идейно-политиче¬
скими установками заставляло их проявлять невнимание
к тем аспектам событий, которые могли свидетельство¬
вать о недружелюбном отношении к вступлению Крас¬
ной Армии и вмешательству советских эмиссаров в дела
Прибалтийских стран не только со стороны «верхов и их
прислужников», но и части широких масс. В то же вре¬
мя даже сторонние наблюдатели констатировали теплый
прием советских войск и поддержку перемен в прави¬
тельствах со стороны значительной части населения. Та¬
кое отношение запечатлела в своих репортажах из Лит¬
вы американская журналистка А. Л. Стронг. Для такого
отношения были вполне определенные основания.
Комиссия АН ЭССР в своем докладе, цель которого —
обосновать «противозаконность» вступления Эстонии в
СССР, все же признала, что «большая часть народа Эсто¬
нии по различным причинам приветствовала новое пра¬
вительство : демократически настроенная интеллигенция
152
связывала с этим устремления к демократизации государ¬
ственного строя, наиболее бедные слои населения надея¬
лись на улучшение своего материального и социального
положения, основная часть крестьянства добивалась
уменьшения долгов, ложащихся на хутора, малоземель¬
ные и безземельные крестьяне хотели получить землю,
коммунисты видели в этом один из этапов реализации
своих программных требований. Это подтверждают мно¬
гочисленные митинги, народные собрания, резолюции
трудовых коллективов и программные документы создан¬
ных новых организаций».
Рекомендации полпреда К. Н. Никитина, которые он
направлял в Москву 26 июня, свидетельствовали о том,
чта полпредство в это время даже не помышляло о воз¬
можности установления в республике социалистических
порядков. Меры, предложенные полпредством, ограничи¬
вались следующим: «1) ...помогать новому правительству
своими консультациями»; 2) «развертывая военное
строительство, будем привлекать всемерно эстонских
рабочих и тем самым ликвидировать безработицу»;
3) создание в Эстонии сети обществ дружбы с СССР,
показа советских кинокартин и выступлений артистов;
4) «в организуемой газете на русском языке широко
развернем ряд статей о советском строительстве во всех
областях народной жизни»; 5) создание консульства в
Нарве; 6) назначение помощника полпреда в связи с
увеличением работы;
Самая последняя рекомендация ставилась очень
осторожно: «В связи с выявившимися на митингах тре¬
бованиями рабочих об организации легальной компартии
необходимо продумать и этот вопрос» (103).
Работники полпредства исходили из того, что статус
дипломатического представительства СССР, а стало быть,
и независимый статус Эстонии сохранится. В своем об¬
зоре событий в стране, направленном 26 июня, первый
секретарь полпредства СССР в Эстонии Власюк настаи¬
вал на ассигновании «дополнительных средств в
153
5000 крон» «в связи со значительным увеличением объема
работы до конца года» (162).
Ссылаясь на «основные линии направления культур¬
ной работы в условиях новой обстановки в Эстонии»,
определенные А. А. Ждановым, тов. Власюк излагал
программу деятельности ВОКСа в этой республике. Пол¬
предство рекомендовало отстранить от руководства Об¬
щества эстонско-советской дружбы Пунга, родственника
К. Пятса, и сделать общество «самым массовым, с широ¬
ким доступом к нему широких слоев народа, кому до
сего времени путь в общество был закрыт плутократи¬
ческим режимом». Предлагалось, чтобы «культурная
работа по линии ВОКСа» охватила «все центры Эстонии,
в первую очередь, кроме Таллинна и Тарту, Нарву, Пярну,
Изборск, Валк, Вильянди и др., где должны быть осно¬
ваны филиалы Общества эстонско-советской друж¬
бы» (102).
Поскольку всю деятельность по пропаганде советского
образа жизни планировалось вести через Всесоюзное
общество культурной связи с заграницей, ничто не гово¬
рило о том, что в полпредстве предполагали, что Эстония
скоро перестанет быть «заграницей». Власюк подчерки¬
вал: «Тов. Жданов в разговоре, который я с ним имел,
заметил, что ВОКСу незачем разбрасываться с меро¬
приятиями в странах, где нельзя получить такого ре¬
зультата, какой мы получим в Прибалтийских странах
в связи с изменившейся политической обстановкой. По¬
этому на Прибалтийские страны в целом и в особенности
на Эстонию ВОКСу необходимо обратить основное вни¬
мание» (102).
В это время большое внимание было привлечено и к
событиям, происходившим на южном участке западной
границы СССР. 23 июня Молотов вызвал Шуленбурга и
сообщил ему о том, что «решение бессарабского вопроса
не требует отлагательств». Он заявил, что Советское пра¬
вительство рассчитывает на то, что Германия «не будет
препятствовать, а поддержит советские действия» (74,
154
794). Это заявление, по словам Ширера, вызвало «тревогу
в вермахте, которая распространилась на генеральный
штаб». Возникли опасения, что Советский Союз предпри¬
нимал попытку завладеть Румынией, от нефти которой
зависела судьба всех военных операций Германии (74,
795).
Вечером 26 июня 1940 года Советское правительство
передало румынскому посланнику в Москве Давидеску
заявление, в котором указывалось, что «Советский Союз
считает необходимым и своевременным в интересах вос¬
становления справедливости приступить совместно с
Румынией к немедленному решению вопроса о возвра¬
щении Бессарабии Советскому Союзу. Правительство
СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии
органически связан с вопросом о передаче Советскому
Союзу той части Буковины, население которой в своем
громадном большинстве связано с Советской Украиной
как общностью исторической судьбы, так и общностью
языка и национального состава» (15, т. I, 281). Впослед¬
ствии требование о передаче Северной Буковины обосно¬
вывалось еще и тем, что в ноябре 1918 года Народное
Вече Буковины приняло решение о воссоединении с Со¬
ветской Украиной.
Румынское правительство согласилось лишь на прове¬
дение переговоров. В ответ на это Советское правитель¬
ство потребовало очищения румынскими войсками и
занятия Красной Армией «территории Бессарабии и Се¬
верной Буковины в течение четырех дней, начиная с
14 часов по московскому времени 28 июня». Румынское
правительство обратилось за консультацией к Германии.
По словам У. Ширера, «Риббентроп в панике направил
инструкции из своего специального поезда посланнику в
Бухаресте, советуя румынскому правительству уступить,
что оно и сделало 27 июня. На следующий день советские
войска вступили во вновь приобретенные территории,
а Берлин вздохнул с облегчением, так как по крайней
мере богатые источники нефти и продовольствия не были
155
отрезаны захватом Россией всей Румынии» (74, 795).
Вступление советских войск в Прибалтику, Бессара¬
бию и Северную Буковину вызвало крайне негативную
реакцию в Берлине. Говоря о границах советской «сферы
влияния», германские лидеры считали их лишь рубежом,
на котором временно остановится германская экспансия.
Выдвижение советских войск на этот рубеж допускалось
Германией лишь в Польше и в обстановке, когда Герма¬
ния стремилась превратить СССР в своего союзника в
польской кампании. К лету 1940 года ситуация сущест¬
венным образом изменилась в благоприятную для Герма¬
нии сторону. В то же время именно в это время у
Гитлера еще не было возможностей дать немедленный
отпор СССР. Однако не случайно, что именно тогда Гит¬
лер принял решение напасть на Советский Союз.
' Как писал У. Ширер, «быстрота, с которой Сталин
захватил балтийские государства и две румынские про¬
винции, подстегнули Гитлера к действию...». По словам
Йодля, «основное решение» было принято «уже в ходе
западной кампании». Позже «Гитлер сказал Кейтелю,
«что он намеревается начать нападение на СССР осенью
1940 года». 21 июля 1940 года Гитлер приказал Браухичу,
чтобы тот начал разработку этой военной операции. По
словам Браухича, «Гитлер был уязвлен захватами Ста¬
лина на востоке» (74, 797). Правда, под влиянием воз¬
ражений Кейтеля Гитлер отодвинул срок, и 29 июля
Йодль официально объявил оперативному отделу Гене¬
рального штаба о том, что «Гитлер собирается напасть
на СССР весной 1941 года». Таким образом, вступление
советских войск в Прибалтику, Бессарабию и Северную
Буковину означало, что Красная Армия завершила выход
на тот рубеж, который ровно через год превратился в
Линию советско-германского фронта.
Перемены, которые произошли в Прибалтике в июне
1940 г., происходили под влиянием хода мировой войны.
Вступление Красной Армии в страны Прибалтики и Бес¬
сарабию диктовалось военно-стратегическими соображе¬
156
ниями СССР. Вместе с тем вмешательство советских
представителей во внутриполитические процессы Эсто¬
нии, Латвии и Литвы демонстрировали игнорирование
тогдашним правительством СССР норм международного
права. Появление советских войск в этих республиках
способствовало подъему борьбы трудящихся против про¬
фашистских режимов. Успех этой борьбы облегчался
стремлением значительной части населения Прибалтики
не допустить развязывания войны и фашистской оккупа¬
ции на своей территории.
ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
Нападение Германии на СССР было неотвратимым.
Однако было очевидно, что в ближайшее время война на
восточном фронте не начнется, так как сразу же после
разгрома Франции Гитлер решил разделаться с Англией.
30 июня Гитлер одобрил план «Продолжение войны с
Англией», подготовленный Йодлем, который предусмат¬
ривал массированные бомбардировки и осуществление
морской блокады Великобритании с целью добиться ее
капитуляции (74, 760). По мере овладения инициативой
в воздушном пространстве и экономического ослабления
Англии немцы собирались осуществить массированный
военно-морской десант на Британские острова. Предпола¬
галось завершить подготовку вторжения к 15 августа.
Впоследствии срок был перенесен на 15 сентября. Так
как осуществление этой операции в период штормов
представлялось немыслимым, то в дальнейшем срок
перенесли до мая 1941 года (74, 763—764).
Перспектива тяжелой военной кампании Германии
против Англии позволяла Советскому Союзу надеяться
на то, что начало военных действий на будущем советско-
германском фронте будет отложено. В то же время пере¬
ключение внимания Германии на Англию дало возмож¬
ность СССР временно не считаться с мнением своего
157
партнера по договору 1939 года. В этом, вероятно, убеж¬
дала и сравнительно спокойная реакция германского
правительства на вступление советских войск в Прибал¬
тику, Бессарабию и Северную Буковину. Это позволяло
отказаться от прежней политики в Прибалтике, с «огляд¬
кой на Германию», которой следовал до сих пор СССР.
На деле вступление советских войск в Прибалтику в
1940 г. было в последующем использовано как повод для
обвинений в адрес СССР через год. Словно отвечая с
годичным опозданием на заявление ТАСС от 22 июня
1940 года о наличии в Прибалтике 18—20 советских ди¬
визий, в своем официальном объявлении войны ровно че¬
рез год Гитлер ссылался на советское «признание» о при¬
сутствии 22 дивизий в Прибалтике, якобы угрожавших
безопасности рейха (55, 331).
Попытки английского правительства, предпринятые
ими в июне 1940 года, сорвать «битву за Англию», убедив
немцев в том, что выдвижение советских войск к грани¬
цам Германии требует немедленных действий на Востоке,
не увенчались успехом. Неудачными были и усилия анг¬
личан спровоцировать антигерманские действия СССР.
Как отмечал историк Макс Белов, «попыткам английской
дипломатии эксплуатировать страхи русских относитель¬
но возможных последствий германских побед не способ¬
ствовала враждебная реакция Англии на советские дей¬
ствия в Прибалтийских государствах и отказ Англии
13 июля передать советским банкам золотые запасы бал¬
тийских государств в Лондоне, а также арест, наложен¬
ный на их корабли в британских портах. 23 июля немцы
отмечали неудачу сэра Стэффорда Криппса (посол Вели¬
кобритании в СССР. — Ю. Е.) в его попытках отколоть
Россию от Германии» (55, 331).
Действия Англии и других западных стран в отноше¬
нии Прибалтики не смогли решить ближайшую задачу:
спровоцировать советско-германский конфликт. Однако
их последствия носили долгосрочный характер. Они за¬
ложили основу для проведения политики непризнания
158
изменений, которые произошли после июньских револю¬
ций. Отказавшись признать права правительств Эстонии,
Латвии и Литвы на золотые запасы этих республик, за¬
падные державы связали себя прямой поддержкой ком¬
бинаций свергнутых диктаторских режимов этих стран,
осуществленных в тайне от своих народов. Это на долгие
годы определило ориентацию Запада на профашистские
силы в Прибалтике и, в частности, согласие поощрять их
мафиозные манипуляции с денежными средствами.
Демократические правительства трех республик ока¬
зались беспомощными в своих попытках отстоять закон¬
ные права на свою собственность. (Как известно, в это
время «советские банки» могли действовать лишь по
поручению правительств Эстонии, Латвии и Литвы, кото¬
рые еще не вошли в состав СССР).
Министр иностранных дел Эстонии Н. Андрезен вспо¬
минал: «Первое настоящее столкновение с секретарем
американского посольства у меня было после того, как
Америка реквизировала золото и прочее достояние Эсто¬
нии. По этому поводу я выразил протест и пригласил
американского секретаря в 24 часа к себе» (122). США
ответили Эстонии отказом в оскорбительной форме. Дей¬
ствия западных стран сделали невозможным нормализа¬
цию отношений между ними и правительствами трех
республик. Это обстоятельство лишь усиливало позицию
коммунистов Прибалтики, доказывавших необходимость
установления Советской власти в Эстонии, Латвии и
Литве и вступления этих стран в СССР.
Необходимость пересмотра прежней политики в При¬
балтике могла возникнуть у советского руководства и под
влиянием внутриполитических событий в трех республи¬
ках. Коммунисты Эстонии, Латвии и Литвы энергично
выражали свое неудовлетворение тем, что они были от¬
странены от участия в формировании правительств, а их
представительство в новых кабинетах было ограничен¬
ным. Они ссылались на свою способность руководить
широкими массами политически активного населения,
159
что проявилось в ходе бурных июньских событий, и ут¬
верждали, что эти события явились началом глубоких
революционных изменений, которые неизбежно увен¬
чаются победой советской социалистической революции.
Готовность отказаться от сдержанности в политиче¬
ских методах, особенно когда подобная осторожность
могла быть истолкована как нерешительность в борьбе с
внешними и внутренними классовыми врагами, была
характерна для сталинского руководства. Вероятно, эти
соображения привели к отказу от осуждения лозунгов
«советской Прибалтики» и поддержке курса компартий
Эстонии, Латвии, Литвы. Очевидно, что Советскому пра¬
вительству было гораздо легче договариваться со своими
идейными единомышленниками, чем с друзьями СССР,
представлявшими иные партии. В этом советское руко¬
водство могло убедиться в ходе своих переговоров с но¬
выми министрами Прибалтики.
После беседы с В. М. Молотовым 30 июня министр
иностранных дел Литвы В. Креве-Мицкевичус жало¬
вался, что нарком убеждал министра в том, чтобы Литва
вступила в СССР (69, 25). Если Креве-Мицкевичус верно
воспроизвел содержание беседы, то такое заявление Мо¬
лотова означало резкий поворот в политике, которую еще
несколько дней назад проводил Наркомат иностранных дел
СССР в Прибалтике (как это следовало из письма пол¬
преда в Эстонии К. Н. Никитина от 26 июня) под контро¬
лем А. А. Жданова и А. Я. Вышинского. Однако так как
официальных записей этой беседы Креве-Мицкевичуса с
Молотовым не обнародовано, то неоспоримо по крайней
мере одно: полного взаимопонимания между главами
двух внешнеполитических ведомств *не было достигнуто,
ибо по возвращении в Вильнюс литовский министр подал
в отставку (правда, ее не приняли). Вскоре подал в
отставку и бежал в Германию последний член бывшего
сметоновского правительства — министр финансов нового
кабинета Э. Галванаускас.
В это время в Прибалтике начались многочисленные
160
увольнения людей прежней администрации с государст¬
венных постов. К 19 июля в Литве были отстранены от
работы 11 из 12 мэров городов, 19 из 23 мэров поселков
городского типа, 175 из 261 членов уездной администра¬
ции (69, 24). В республиках были ликвидированы орга¬
низации кайцелитов, айзсаргов, шаулисов.
Одновременно в трех республиках осуществлялись
широкие социальные преобразования. Латвийское прави¬
тельство А. Кирхенштейна ввело 8-часовой рабочий день.
На 15—20 процентов была увеличена зарплата для рабо¬
чих и служащих, восстановлены профсоюзы. В этой об¬
становке в трех республиках началась подготовка к вы¬
борам в верховные органы власти.
Коммунисты Прибалтики выдвигали своих кандидатов
в союзе с представителями левых сил. Такими коали¬
циями на выборах в Народные сеймы Латвии и Литвы,
Государственную думу Эстонии стали Союзы или Блоки
трудового народа. В предвыборных лозунгах Союза тру¬
дового народа Эстонии говорилось: «Высшая власть в
Эстонии должна принадлежать народу и только народу».
Многие призывы подчеркивали важность дружбы и
тесного союза Эстонии и Советского Союза. Кандидаты в
депутаты, не входившие в эти предвыборные блоки, были
поставлены в трудное положение. От противников Союза
трудящихся Эстонии требовали представления менее чем
за сутки своей предвыборной платформы. Главному ко¬
митету выборов было предоставлено право отклонять и
тех не входящих в Союз трудящихся Эстонии кандида¬
тов в депутаты, которые успели представить свои пред¬
выборные платформы. Как утверждается в докладе Ко¬
миссии Верховного Совета ЭССР, «были аннулированы
письма о выдвижении 57 кандидатов, 20 кандидатов...
сняли свои кандидатуры».
Объясняя причины исключения ряда кандидатов из
вписка, .в своем выступлении 11 июля 1940 года эстон¬
ский коммунист Н. Руус сообщил: «Среди конкурирую¬
щих кандидатов наищись, с одной стороны, прямые реак¬
Н Ю. Емельянов
ционеры и противники народа и их подручные. Нет осно¬
ваний верить, что пастор Таллмейстер, который раньше
выступал против семинаристов-марксистов, профессор
Пийп, который сам осуществлял провоцирующую войну
внешнюю политику и заключил враждебный Советскому
Союзу военный договор между Эстонией, Латвией и Лит¬
вой, господа Пенно, Кестер, Вайн и другие, которые от¬
крыто выступали в Государственной думе с речами и
репликами, порочащими Советский Союз, теперь вдруг
стали друзьями Советского Союза. Так же нельзя по¬
верить, что господа Салуранд, Тайосте и другие, которые
принадлежали к числу антинародного Эстонского клуба
националистов, закрытого начальником внутренних войск,
и которые в журнале «ЭКН» публиковали клеветнические
и подлые писульки против марксистского рабочего дви¬
жения, вдруг за одну ночь изменили свои взгляды. Не¬
возможно поверить и в то, что господин Рей, который
десятки раз наказывался за нарушение законов о защите
труда, за обман больничной кассы и рабочих, в новой
Государственной думе стал бы защищать интересы тру¬
дового народа... Исключение таких лиц из списков кан¬
дидатов полностью оправданно. Мы не можем позволить
провокаторам войны, их подручным, нарушителям зако¬
нов и лицам, разжигающим вражду против трудового
народа, использовать предвыборную агитацию для про¬
паганды своих подлых приемов» (122).
Вряд ли можно признать эти основания для отводов
кандидатур достаточно вескими. Из речи Н. Рууса следу¬
ет, что депутат думы должен был иметь репутацию по¬
следовательного друга СССР и не запятнать ее критикой
марксизма. Лишь немногие политические деятели пят-
совской Эстонии могли соответствовать таким критериям.
В то же время следует учесть, что впервые после многих
лет своего политического господства в условиях автори¬
тарной диктатуры представители правящей верхушки ока¬
зались уязвимыми для критики. Так как в небольшой
республике было хорошо известно о политической и мо¬
162
ральной беспринципности некоторых из них, то и вся
элита легко становилась объектом для широких обвине¬
ний в ее адрес.
Проведение 14—15 июля 1940 года выборов в верхов¬
ные органы трех республик ныне является предметом
дотошных разбирательств в публикациях, стремящихся
доказать «незаконность» вступления Прибалтики в Со¬
ветский Союз.
«Доказательства» незаконности выборов на том осно¬
вании, что избиратели получали специальные отметки в
паспортах, не выдерживают критики по той причине, что
подобные отметки делались во всех паспортах избирате¬
лей на всех выборах в Прибалтике с 20-х гг.
Предъявлять к выборам, проходившим в военном
1940 году, требования, сформировавшиеся в обществен¬
ном сознании страны в конце 80-х годов, без учета реаль¬
ной обстановки 50-летней давности было бы нелепо.
Реальная же обстановка выборов 1940 года в Прибалтике
характеризовалась сочетанием разных и противоречивых
факторов. С одной стороны, население трех стран впервые
освободилось от постоянного террора полиции, айзсаргов,
шаулисов, кайцелита. После многих лет можно было про¬
водить свободно митинги, собрания, демонстрации. От
участия в выборах были отстранены коррумпированные
цояитиканы, державшиеся у власти с помощью подкупа
и террора. Взрыв массовой политической активности
после ввода Красной Армии был резким контрастом по
сравнению с тем, что население Прибалтики узнавало о
подавлении свобод, запретах, массовых экзекуциях, кото¬
рые происходили в странах, оккупированных германски¬
ми армиями.
С другой стороны, нет сомнения в том, что опреде¬
ленная часть населения негативно относилась и к внеш¬
неполитической переориентации на СССР, и к осуще¬
ствленным и намечаемым преобразованиям в трех рес¬
публиках. Вероятно, в условиях более высокоразвитой
демократии и в мирной международной обстановке
163
силы оппозиции активнее выступили бы против моно¬
польного положения Союзов трудового народа на выбо¬
рах.
Хотя явных свидетельств вмешательства представи¬
телей советских войск в ход выборов не приводится,
присутствие Красной Армии не могло не оказывать пси¬
хологического воздействия на избирателей. Однако не¬
сомненно и то, что верховные органы Эстонии, Латвии
и Литвы, провозгласившие установление Советской
рласти и обратившиеся с просьбой о вступлении в СССР,
были избраны всенародным голосованием. В этом их
существенное отличие от органов власти, провозгласив¬
ших отделение Литвы, Латвии и Эстонии от России
в 1918 году.
Победа левых сил на выборах 14—15 июля была
абсолютной. 92,8 процента избирателей, участвовавших
в выборах депутатов в Государственную думу Эстонии,
проголосовали за кандидатов Союза трудового народа.
Кандидаты блока трудового народа Латвии получили бо¬
лее 97 процентов голосов в ходе голосования в Народный
сейм. Свыше 99 процентов избирателей отдали свои го¬
лоса кандидатам Союза трудового народа на выборах в
Народный сейм Литвы. Ныне трудно сказать, в какой
степени эти итоги безальтернативных выборов отражали
настроения населения и даже насколько данные об ито¬
гах были безупречными. Юридически обоснованных до¬
казательств нарушений процедуры выборов 1940 года не
имеется. Однако, поскольку даже в странах, имеющих
многовековой опыт парламентаризма, нарушения в под¬
счете голосов происходят постоянно, трудно ожидать
безупречности в организации выборов в обстановке тех
лет. 21 июля в день открытия сессии Государственной
думы Эстонии на собраниях рабочих заводов «Красный
Крулл», «Ильмарине», фабрики Лютера, «Рауанийт»,
«Балтийской мануфактуры», государственных порто¬
вых мастерских были приняты обращения, в ко¬
торых требовалось, . чтобы «Государственная дума:
164
1. Провозгласила Эстонскую республику Эстонской Со¬
ветской Социалистической Республикой. 2. Приняла ре¬
шение об' объединении Эстонии с Союзом Советских Со¬
циалистических Республик. 3. Национализировала, то
есть объявила собственностью государства и народа,
крупную промышленность и банки. 4. Положила конец
спекуляции землей, обеспечила пользование землей толь¬
ко трудовому крестьянству, наделила малоземельных и
безземельных крестьян землей, отобрав ее для этого у
крупных землевладельцев-эксплуататоров, решительно
облегчила долговое бремя трудящегося крестьянства».
Обращения завершались призывами: «Да здравствует
Эстонская Советская Социалистическая Республика! Да
здравствует Союз Советских Социалистических Рес¬
публик!»
Выступая с докладом 21 июня в Государственной ду¬
ме, И. Лауристин провозгласил: «Мы должны выполнить
волю самых широких масс, которая наиболее ясно вы¬
разилась в событиях 21 июня, когда перед Кадриоргским
дворцом впервые раздался громогласный призыв: «Да
здравствует Советская Эстония!», когда на демонстрациях
16 июля десятки и сотни тысяч во всех концах респуб¬
лики требовали, когда сегодня, когда каждый день са&ые
широкие массы требуют Советов... Будучи испытанными
борцами за интересы трудящихся, кандидаты от Союза
не могут остановиться на полпути, их цель — довести
дёло освобождения трудящихся масс до конца, как это
сделано в Союзе Советских Социалистических Респуб¬
лик» (37, 8).
В тот же день по докладу И. Лауристина была приня¬
та Декларация Государственной думы о государственной
власти в Эстонии, в которой говорилось: «Выражая сво¬
бодную и единодушную волю трудового народа Эстония,
Государственная дума провозглашает установление Со¬
ветской власти на всей территории Эстонии. Эстония объ¬
является Советской Социалистической Республикой.
С этого момента вся власть в Эстонской Советской Со¬
165
циалистической Республике принадлежит, как в городе,
так и в деревне, трудовому народу в лице Советов депу¬
татов трудящихся» (37, 21).
На втором заседании Государственной думы обсуждал¬
ся вопрос о вступлении Эстонии в члены СССР. Доклад¬
чик Н. Руус особо остановился на «катастрофических по¬
следствиях отказа от рынков Советского Союза для эстон¬
ской промышленности и экономической жизни».
«Я думаю, — говорил оратор, — что выражу убежде¬
ние всех членов Государственной думы, если скажу, что
только вступление Эстонии в состав СССР гарантирует
подлинную независимость — суверенитет нашего госу¬
дарства, обеспечит свободное национальное развитие на¬
шего народа, подъем нашей промышленности, сельского
хозяйства и национальной культуры, обеспечит мощный
подъем материального и культурного благосостояния; эс¬
тонского народа и приведет к расцвету нашей любимой
Родины» (37, 23).
В Декларации Государственной думы о вступлении
Эстонской ССР в Союз Советских Социалистических Рес¬
публик, принятой 22 июля 1940 года, говорилось: «Анти¬
народная политика бывшего реакционного режима приве¬
ла Эстонию на край гибели. Эстонии угрожала опасность
стать добычей империалистов... Теперь... выражен¬
ная всенародным голосованием воля эстонского народа к
установлению прочного союза и нерушимой дружбы меж¬
ду Эстонской республикой и Союзом Советских Социали¬
стических Республик должна быть законодательно за¬
креплена» (37, 28).
Представители коммунистической партии, о легали¬
зации которой осторожно советовал подумать советский
полпред К. Н. Никитин менее чем месяц назад, ныне оп¬
ределяли решения высшего органа Эстонии. Лозунги же,
которые, по мнению представителей СССР, еще в конце
июня представлялись неуместными, теперь определяли
законодательную деятельность этой страны. Подобные со¬
166
бытия совершались и в других республиках Прибалтики,
провозгласивших социалистический выбор.
22 июля Народный сейм Латвии объявил государ¬
ственной собственностью все крупные промышленные и
строительные предприятия и частные банки, принял дек¬
рет о национализации земли. Аналогичные решения при¬
няли Народный сейм Литвы и Государственная дума
Эстонии.
6 августа 1940 года на 7-й сессии Верховного Сове¬
та СССР обсуждалось заявление Полномочной Комиссии
Государственной думы Эстонской республики. В зал за¬
седаний вошли члены Полномочной комиссии со знаме¬
нами революционной борьбы 1905 и 1917 года в руках.
От имени комиссии выступил И. Лауристин, который
официально передал Верховному Совету просьбу Госу¬
дарственной думы о вхождении ЭССР в СССР в качестве
союзной республики. Кроме него, выступили члены Пол¬
номочной комиссии, а также председатель Президиума
Верховного Совета Карело-Финской ССР О. Ю. Куусинен.
Последний предложил удовлетворить просьбу Государ¬
ственной думы о принятии Эстонии в СССР и провести в
ЭССР выборы депутатов в Верховный Совет СССР (40,
122—152).
6 августа был принят закон Верховного Совета СССР
о принятии ЭССР в Союз Советских Социалистических
Республик. Этому предшествовало принятие в СССР Ли¬
товской ССР (3 августа), Латвийской ССР (5 августа).
Еще ранее (2 августа) в Советский Союз была принята
Молдавская ССР, образованная в результате объедине¬
ния Молдавской АССР (созданной в 1924 г.) и Бесса¬
рабии.
За несколько месяцев до этого законодательным путем
было оформлено воссоединение западных областей Укра¬
ины и Белоруссии с УССР и БССР.
Провозглашение Советской власти и вступление в
СССР было результатом широкого волеизъявления мил¬
лионов людей, населявших земли от Финского залива до
167
Черного моря. Эти решения были результатом юридиче¬
ски оформленных актов, в то уже время не опротестован¬
ных населением этих республик и областей. У живущих
ныне людей есть право усомниться в правильности сде¬
ланных решений и возможность пересмотреть их послед¬
ствия. Однако выступать от имени тех людей, которые
принимали эти решения и в большинстве своем ото¬
шли в лучший мир, значит совершать недопустимый про¬
извол над историей. Особенно нелепо и нечестно пытать¬
ся навязать ушедшей эпохе вместе с ее многочисленны¬
ми особенностями и черточками интерпретацию, основан¬
ную на вопиющем игнорировании неоспоримых фактов и
откровенной фальсификации.
ПРОТИВОРЕЧИЯ НОВОЙ жизни
События 1939—1940 годов привели к тому, что боль¬
шая часть государств, которые рассматривались Западом
как «санитарный кордон» против большевизма, переста¬
ла существовать.
Теплый, а часто восторженный прием частей Красной
Армии в Риге и Нарве, Таллинне и Лиепае, Вильнюсе и
Ровно, Кишиневе, Станиславе и многих других городах и
селах Прибалтики, западных областей Украины и Бело¬
руссии, Бессарабии, казалось бы, убедительно свидетель¬
ствовал о том, что приход советских войск воспринимал¬
ся народами кащ освобождение от ненавистного буржуаз¬
ного строя. Эти картины идеально совпадали с представ¬
лениями, сложившимися у советских людей о желании
простых трудящихся побыстрее свергнуть иго капитала
и начать строительство свободной социалистической
жизни. Можно не сомневаться, что многие советские лю¬
ди именно так воспринимали события, происходившие на
западных рубежах страны. Об этом свидетельствует та
искренняя доброжелательность по отношению к населе¬
нию, неподдельные энтузиазм и убежденность, которые
168
демонстрировали красноармейцы, вступившие в города и
села с бодрыми песнями.
Ехидные наблюдатели, правда, отмечали, что многие
предметы ширпотреба были в новинку для советских вои¬
нов, хотя они и повторяли заученные фразы: «У нас все
это есть» и «Мы это у себя производим в достаточном
количестве». Полпредства же в Прибалтике сообщали о
сложных ухищрениях, которые предпринимали солдаты
советских гарнизонов с целью получить «инвалютные» то¬
вары. Однако красноармейцы видели не только непривыч¬
ное для них содержание магазинных витрин, но и убогий
быт крестьян Белоруссии, и нищету батраков Литвы и
Бессарабии. С ними беседовали рабочие Риги, профсоюз¬
ные активисты Таллинна, объясняющие, что такое
безработица и труд на капиталистическом предприятии.
Им жаловались на «польских панов» жители Белоруссии
и Украины. Делились своими бедами жертвы националь¬
ной дискриминации в Нарве. Это еще больше убеждало
красноармейцев не только в справедливости своей миссии,
но и в непулярности идей социализма.
На деле радостная встреча Красной Армии объясня¬
лась не столько аитикапиталистичеекими и просоветски¬
ми настроениями населения, сколько тем, что вступле¬
ние советских войск воспринималось подавляющим боль¬
шинством как желанная защита от безжалостного гер¬
манского «нового» порядка. Приход Красной Армии для
многих был свидетельством краха репрессивных режимов,
малопопулярных среди значительной части населения и
вызывавших ненависть у таких многомиллионных нацио¬
нальных групп, как украинцы, белорусы, русские, евреи,
проживавшие на этих территориях. Эти настроения в из¬
вестной степени объясняли и поддержку Советской вла¬
сти (или во всяком случае, отсутствие массового сопро¬
тивления ей), особенно на первых порах.
Вступление Прибалтики, Западной Украины, Запад¬
ной Белоруссии, Бессарабии в СССР в 1939—1940 годах
означало, что народы этих земель получали несомненные
169
преимущества социализма (улучшение положения батра¬
ков, малоземельных и безземельных крестьян, ликвида¬
ция безработицы, бесплатность важнейших социальных
услуг и т, д.). В то же время на эти территории была
распространена практика административных методов и
беззаконий. Это усугубилось фактической гражданской
войной, которая началась здесь после 1939—1940 годов.
Борьба за утверждение нового строя и отстранение от
власти господствовавших классов в любом случае сопро¬
вождалась бы крайностями и издержками, характерными
для каждой революции. Революционные же преобразова¬
ния 1939—1940 годов проводились административными
методами с нигилистическим невниманием к закону, на¬
циональным традициям, морали. Неоправданно широкий
масштаб ускоренной национализации, усиленное насаж¬
дение коллективизации, ликвидация многих традицион¬
ных социальных и политических институтов, грубое на¬
ступление на церковь способствовали разочарованию в со¬
циализме значительной части населения новых терри¬
торий.
Характеризуя советский строй, установленный на за¬
паде СССР в 1939—1940 годах, авторы — представители
эмигрантских кругов и западные исследователи, опираю¬
щиеся на впечатления эмигрантов, покинувших нашу
страну в начале 40-х годов, особенно подчеркивают нега¬
тивные стороны жизни тех лет. При всей их необъектив¬
ности эти наблюдения позволяют понять причины анти¬
советских настроений в этих районах страны в после¬
дующий период.
В книге Ивана С. Любачко «Белоруссия под советским
управлением 1917—1957», изданной в штате Кентукки в
1972 году, утверждалось, что после сентября 1939 года «в
течение нескольких месяцев советская экономическая по¬
литика в Западной Белоруссии не была слишком отяг¬
чающей. В начале Советское правительство ограничилось
национализацией банков, промышленности и торговли.
Однако такая конфискация не слишком расстроила бело¬
170
русов, так как эти учреждения почти целиком находи¬
лись в руках поляков. Сначала и в сельском хозяйстве
политика была терпимой. Большевики не заставляли кре¬
стьян вступать в коллективные хозяйства. В последую¬
щем крестьянство разделило земли и скот больших поме¬
стий, которые раньше принадлежали полякам, и в боль¬
шинстве случаев размеры индивидуальных ферм увели¬
чились... К весне 1940 года было образовано лишь сорок
коллективных хозяйств» (68, 143—144).
«Принудительная коллективизация началась во вто¬
рой половине 1940 года», и, как утверждает И. Любачко,
«у крестьян был выбор: или вступать в колхоз, или ехать
в ссылку в Сибирь. Неудивительно, что к концу 1940 го¬
да в Западной Белоруссии было организовано 1115 кол¬
лективных хозяйств. К весне 1941 года индивидуальные
фермы были почти полностью ликвидированы» (68, 144).
Аналогичные преобразования в сельском хозяйстве
происходили в Западной Украине. Поспешность в прове¬
дении коллективизации не могла не вызывать негатив¬
ной реакции среди значительной части крестьян западных
областей Украины и Белоруссии.
В Прибалтике аграрные преобразования 1940—1941 го¬
дов еще не приняли столь радикальных форм, хотя зе¬
мельная реформа затронула наиболее состоятельную часть
крестьянства. Как отмечают Р. Мисиунас и Р. Таагепера
в своей книге «Балтийские государства: годы зависимо¬
сти. 1940—1980», в соответствии с аграрной реформой в
Прибалтике отбирались участки площадью свыше 30 гек¬
таров. В результате этого в Литве была предоставлена
земля 75 тысячам безземельных крестьян за счет наде¬
лов 28 тысяч землевладельцев (10 процентов от общего
числа). В Латвии за счет 15 процентов всех фермеров
получили землю 52 тысячи безземельных и малоземель¬
ных крестьян. В Эстонии были сокращены участки у
20 процентов крестьян (69, 34).
Коллективизация развертывалась, но медленными тем¬
пами. 25 сентября 1940 года в Эстонии появился первый
171
колхоз. К июню 1941 года в республике было создано
всего 9 колхозов.
Значительные социально-экономические перемены про¬
исходили и в жизни города. В конце июля в Прибал¬
тике были национализированы все фабрики с числом за¬
нятых более 20 человек и все механизированные пред¬
приятия числом занятых более 10 человек. В мае 1941 го¬
да более 1000 предприятий были национализированы.
К июню 1941 года лишь 10 процентов магазинов остава¬
лись в частных руках. Многие ремесленники вскоре вы¬
нуждены были вступить в кооперативные артели под дав¬
лением высоких налогов (69, 33—34). В общем же, как
отмечал М. Белов, вплоть до лета 1941 года «экономиче¬
ская система в балтийских республиках напоминала Со¬
ветскую Россию при нэпе» (54, 330).
В июле и августе 1940 года в трех республиках была
швышена заработная плата низкооплачиваемым трудя¬
щимся. В целом заработная плата промышленных рабо¬
чих выросла в три раза. Однако, как подчеркивают Р. Ми-
сиунас и Р. Таагепера, условия трудовой дисциплины
стали значительно жестче. За опоздание на работу на
двадцать минут или прогул рабочий полгода получал зар¬
плату, пониженную на 25 процентов. Уход с работы без
разрешения администрации наказывался тюремным за¬
ключением (69, 32—33).
Кое-где происходили выступления против новых по¬
рядков. Так, в декабре 1940 года рабочие на фабрике
«Красный Крулл» в Таллинне объявили трехдневную за¬
бастовку протеста против высоких цен, нехватки товаров,
сверхурочных работ и упразднения рабочих советов. Ра¬
бочие добились двухдневных рождественских каникул, ко¬
торые к этому времени были повсеместно упразднены
(69, 33).
Успешному хозяйственному развитию мешал массо¬
вый приход на различные административные должности
лиц, выдвигавшихся на руководящие посты из местных
трудящихся или прибывших из различных- районов
172
СССР. Первые зачастую не имели ни опыта управленче¬
ской работы, ни основательного образования. В начале
1941 года в Прибалтике только 4 процента руководите¬
лей предприятий в легкой промышленности имели выс¬
шее образование, а 64 процента лишь посещали началь¬
ные школы (69, 31).
Приезжие (в западные области Украины и Белорус¬
сии прибыло немало служащих из восточных областей; в
Прибалтику наблюдался приток эстонцев, латышей, ли¬
товцев и лиц других национальностей из РСФСР) зача¬
стую не понимали местной обстановки. Число таких при¬
бывших было значительным. Так, став правящей, Ком¬
партия Эстонии быстро увеличила свои ряды (с 133 в
июне 1940 года до 3732 к 1 июня 1941 года); 37 процен¬
тов из общего состава КПЭ составляли вновь прибывшие
из других районов СССР (69, 30).
В то время как руководящие посты занимали члены
партии и сочувствующие им лица, основную массу управ¬
ленческого аппарата составляли служащие старого режи¬
ма. В Литве к апрелю 1941 года 81,7 процента всех слу¬
жащих наркомата финансов работали раньше в сметонов-
ском министерстве финансов. 60 процентов служащих
наркомата сельского хозяйства работали в соответствую¬
щем министерстве и до июля 1940 года (69, 30).
Очевидный разрыв в профессионализме и идейно-по¬
литических взглядах между представителями различных
эвеньев управления был источником и многочисленных
конфликтов, и повышенной подозрительности со стороны
высшего руководства, и тихого саботажа, и умелой мани¬
пуляции действиями наркоматов со стороны тех, кто со¬
хранил верность прежнему строю.
Хозяйственные трудности в Прибалтике возникли уже
в июне 1940 года. Сразу же после июньских событий на¬
чалась закупка продуктов, спекуляция, разрыв традици¬
онных торговых связей: Распространение на новые терри¬
тории социально-экономических условий, существовавших
в Советской. стране предвоенной порщ* сопровождалось в
473
Прибалтике повышением цен. Наблюдалось падение по¬
купательной стоимости денег и исчезновение из магази¬
нов ряда товаров. В начале 1941 года в Эстонии, напри¬
мер, покупательная стоимость средней зарплаты при по¬
купке продовольственных товаров сократилась на 15 про¬
центов, а при покупке тканей — на 65 процентов. За¬
медлились темпы и жилищного строительства. (В 1939 го¬
ду в Каунасе было построено 3376 квартир, а план
1941 года предусматривал строительство 1148 новых квар¬
тир) (69, 32—33).
Хотя в Прибалтике «церковь не трогали», были запре¬
щены праздники, связанные с религией. Церковь была
отделена от государства. «Начались вторжения в церков¬
ные службы «атеистических бригад», очевидно, перевы¬
полнявших свои планы» (69, 38). В западных областях
Украины и Белоруссии грубая атеистическая агитация,
особенно среди школьников, приняла более широкие мас¬
штабы.
Исходя из тех впечатлений, которые сложились у по¬
ляков, переживших депортацию и лагеря и однозначно
оценивавших освобождение Западной Украины и Запад¬
ной Белоруссии как «оккупацию Восточной Польши», Ян
Гросс в своей книге «Революция из-за границы» давал
такую характеристику событиям 1939—1941 годов:
«Странным образом оккупация создала раздвоенную ре¬
альность. Появилось больше школ, больше возможно¬
стей для высшего образования и профессиональной под¬
готовки, обучения на родном языке, поощрения физиче¬
ского и художественного развития. Казалось, что многие
препятствия, обычно мешавшие движению наверх, были
удалены. Наблюдалось резкое увеличение занятости; на
фабриках и в учреждениях требовалось в два раза боль¬
ше рабочих и административных служащих, чем до вой¬
ны». Как писал очевидец: «Если кто-нибудь просил рабо¬
ту в конторе, он ее получал. Было несколько десятков
тысяч людей... главным образом молодых, евреев или ук¬
раинцев, для которых поражение Польши не было пово¬
174
дом для траура, а скорее захватывающим началом, воз¬
можностью, о которой нельзя было и мечтать, для того,
чтобы принять участие в видимой политической деятель¬
ности» (60, 141).
В то же время ухудшение снабжения, рост подозри¬
тельности, ненужные ограничения вызывали негативную
реакцию среди различных слоев населения: «По мере то¬
го как стали проявляться запреты и абсурдности, харак¬
терные для нового общества, энтузиазм постепенно спа¬
дал. Если вы хотели стать медицинской сестрой, инжене¬
ром или врачом, можно было е уверенностью ожидать
осуществления этой цели в будущем. Без сомнения, это
было крайне важно для человека. Но если ты при этом
также хотел быть евреем, или украинцем, или поляком,
или процветающим, или независимым? Свободу ограни¬
чивали, экономические условия ухудшались, чувство на¬
циональной самобытности воспринималось как национа¬
лизм, а это было опасной категорией» (60, 142).
Но какие бы трудности ни испытывали новые гражда¬
не СССР от жестких и грубых правил административно-
бюрократической системы, многие из них ясно представ¬
ляли себе единственную реальную альтернативу Совет¬
ской власти, которая их ожидала в 1939—1941 годах. Ес¬
ли многие проблемы новых советских граждан были свя¬
заны с распространением на них административных ме¬
тодов тех лет, вульгарных классовых оценок и националь¬
ного нигилизма, а также с поспешными решениями, при¬
нятыми в обстановке ожидания неминуемой войны с гит¬
леровской Германией в ближайшие месяцы, то условия,
навязанные народам, оккупированным Германией, были
порождены стремлением создать вечный порядок на осно¬
ве безжалостного господства расы господ над расой рабов.
Принципы этнического неравенства были основой идео¬
логии и практики гитлеровского рейха. На страницах
«Майн кампф» А. Гитлер объявлял арийцев, к которым
он причислял значительную часть германского народа,
«носителями человеческого культурного развития». Арий¬
175
цы, утверждал Гитлер, могли «двигать культуру», лишь
покоряя другие народы. Он объявлял: «Ариец никогда
бы не смог продвинуться вперед к культуре, если бы он
не имел возможности использовать низшие человеческие
существа, как и подходящих ручных животных».
Арийская культура, которая создавалась благодаря
эксплуатации труда прирученных рабов и животных, бла¬
гополучно существовала, по мнению Гитлера, до тех пор,
пока арийцы «беспощадно сохраняли положение господ».
Однако, как только они позволяли «покоренным народам
подняться до победителя в языке, падала стена, разде¬
ляющая хозяина и слугу. Ариец терял чистоту крови, а
поэтому свое место в раю, который он создал для себя»
(63, 296). Политика оккупантов в Польше, разделенной
на провинции, вошедшие в состав Германии, и генерал-
губернаторство, исходила из принципов, провозглашенных
в «Майн кампф».
2 октября 1940 года во время беседы с генерал-гу¬
бернатором Польши Г. Франком А. Гитлер подчеркнул,
что «для поляков должен существовать только один гос¬
подин — немец» и что «поляки, в противоположность не¬
мецким рабочим, рождены специально для тяжелой рабо¬
ты». Он утверждал, что «если же поляки поднимутся на
более высокую ступень развития, то они перестанут яв¬
ляться рабочей силой, которая нам нужна». В этой связи
всех поляков-нерабочих следовало уничтожить. «Поэтому
должны быть уничтожены все представители польской
интеллигенции», — заявил Гитлер Франку (34, т. I»
351-352).
Но и до получения указаний фюрера генерал-губер¬
натор Г. Франк проводил безжалостную политику в от¬
ношении польского народа. Свыше 2 миллионов поляков
были вывезены на принудительные работы в Германию.
Те польские земли, которые были включены в состав Гер¬
мании, подлежали «очищению» от местного населения/
Польское население подвергалось жестоким репресси¬
ям. В своей беседе с корреспондентом «Фелькшнер бео-
№
бахтер» Клайссом 6 февраля 1940 года Г. Франк объяс¬
нял, чем отличается жизнь в «протекторате Богемия и
Моравия» от генерал-губернаторства: «Образно я могу
об этом сказать так: в Праге были, например, вывешены
красные плакаты о том, что сегодня расстреляно 7 чехов.
Тогда я сказал себе: «Если бы я захотел отдать приказ о
том, чтобы вывешивали плакаты о каждых семи расстре¬
лянных поляках, то в Польше не хватило бы лесов, что¬
бы изготовить бумагу для таких плакатов. Да, мы долж¬
ны были поступать жестоко» (34, т. I, 524).
После оккупации в Польше были введены новые прин¬
ципы права. Немецкое право было введено, а польское
право онемечено. Наказание могло быть наложено «по
интуиции», обвиняемый был лишен права выбора защит¬
ника и права апелляции.
В официальном докладе правительства Польши, пред¬
ставленном для Нюрнбергского процесса, указывалось:
«Одной из наиболее отвратительных черт гитлеровской
оккупации в Польше было применение системы заложни¬
ков. Коллективная ответственность, уплата коллективной
пени и торговля человеческой жизнью считались лучшим
методом порабощения польского народа».
Заложников захватывали и расстреливали даже в тех
случаях, когда преступление носило явно уголовный ха¬
рактер. После ограбления и убийства семьи немецких ксь
лонистов в деревне Юзефув 300 жителей этой деревни бы¬
ли расстреляны. За убийство бандитом полицейского бы¬
ло схвачено около 170 заложников в селении Вавер, а
107 из них расстреляны (34, т., 563—564).
Уже к концу 1939 года было уничтожено свыше
100 тысяч человек. На территории Польши были созда¬
ны лагеря смерти: Освенцим, Майданек, Треблинка и
другие. К концу своего хозяйничанья немцами было унич¬
тожено около 6 миллионов поляков. Конечная цель поли¬
тики состояла в ликвидации всего польского народа к
1950 году.
Сведения о том* что творилось на территориях, окку¬
12 К). Емельянов
пированных немцами, проникали и в западные области
СССР. В результате даже те поляки, которые крайне от¬
рицательно относились к советским «оккупационным» по¬
рядкам, вынуждены были признавать принципиальные
различия в условиях существования тех, кто оказался по
разные стороны новой государственной границы 1939 года.
«При советской оккупации отсутствовало чувство все¬
проникающего дискриминационного презрения сверхлю¬
дей, которое так энергично излучали немцы. По крайней
мере, вначале советские люди сами казались подавлен¬
ными, неуверенными и запуганными. В чем эта оккупа¬
ция так отличалась от нацистской или от какой-либо дру¬
гой — так это в том, что советские люди вели себя в ок¬
купированной Польше так же, как и в своей стране.
...С Советской властью было легче сотрудничать, при
нацистском правлении легче было встать на путь подполь¬
ной борьбы» (60, 230).
Вероятно, подобных сравнений вообще не могло бы
быть, если бы значительная часть населения новых за¬
падных областей СССР не подвергалась массовым репрес¬
сиям. Тема депортаций постоянно используется ныне се¬
паратистами в связи с планами заставить советский на¬
род заплатить за жертвы и лишения тех лет компенса¬
цию правительствам отделившихся государств. В этой свя¬
зи следует отметить, что депортации, несправедливые на¬
казания, беззакония и жестокие расправы стали уделом
сотен тысяч людей за пределами СССР и стран гитлеров¬
ского блока. Однако не только материальной компенса¬
ции, но никаких официальных или неофициальных изви¬
нений не было принесено жертвам репрессий тех лет от
лица правительств США, Англии, Франции, Бельгии, Гол¬
ландии и других стран, осуществлявших в годы второй
мировой войны политику огульных и массовых репрес¬
сий. Между тем эти страны постоянно ставятся в при¬
мер Советскому Союзу как образцы уважения к закону,
правам человека, морали, демократии, гуманизма и все¬
возможных человеческих добродетелей.
178
С легкой руки шумливых и не обремененных знания¬
ми авторов в общественном сознании СССР сформирова¬
лось представление об уникальности и беспрецедентно-
сти беззаконий, совершенных в СССР в 30—40-е годы.
Не пытаясь оправдать совершенные злодеяния, следует
иметь в виду, что представление об их уникальности и
беспрецедентности позволяет навязать советскому народу
чувство вечной вины, которое должно быть оплачено со¬
лидными финансовыми отчислениями на счет будущих
правителей и правящей касты новых сепаратистских ре¬
жимов.
История же свидетельствует о том, что огульные и
массовые репрессии в 30—40-х годах носили практи¬
чески всемирный характер (включая страны Южного
полушария). Их жертвами зачастую становились невин¬
ные люди, которым бросались чудовищные и нелепые об¬
винения. Для осуществления мер повышенной бдитель¬
ности в различных странах мира в те годы были свои
основания. Германская агентура, как и тайные агенты
других стран фашистского блока, активно действовали
во всех концах планеты с целью подготовить условия
для возможных агрессивных актов. Потрясающие вооб¬
ражение успехи германских армий в ходе молниеносных
военных кампаний способствовали росту панических
настроений среди различных слоев населения и на раз¬
ных уровнях аппарата управления. Шпиономания пора¬
зила впоследствии целые страны и континенты, даже
значительно удаленные от европейского театра военных
действий. Эти ныне забытые обстоятельства были в свое
время подробно описаны в книге историка Л. де Ионга
«Немецкая пятая колонна во второй мировой войне», из¬
данной в Чикаго в 1956 году.
Еще в 1938 году голландская полиция взяла на учет
примерно 1500 немецких подданных и около 800 гол¬
ландцев, вызывавших у нее подозрения. «10 мая в 5 ча¬
сов утра на места были разосланы шифрованные телег¬
раммы, разрешающие прокурорам провести аресты всех
12*
179
этих 2300 лиц. Главнокомандующий вооруженных сил
Голландии приказал всем остальным немецким подданным
или выходцам из Германии не покидать своих жилищ.
Под действие приказа подпадало несколько десятков
тысяч политических беженцев и евреев, эмигрировавших
из Германии... Все лица, учтенные в качестве опасных,
оказались вскоре под замком... Всякий считал себя впра¬
ве задержать любого подозрительного немца».
Часто с арестованными обращались жестоко. По сло¬
вам ван Тиля, «в эти пять дней разыгрывались жуткие
сцены. Некоторых арестованных расстреливали конвои¬
ровавшие их солдаты» (14, 140).
10 мая в Бельгии «по заранее заготовленным спис¬
кам были произведены первые аресты немецких поддан¬
ных, а также членов фламандской национальной лиги и
рекеистского движения, подозреваемые в пособничестве
врагу... Все первые аресты проводились более или менее
организованно. Однако через несколько дней разверну¬
лась новая огромная волна репрессий, главным образом
под влиянием настроений возбужденного населения; в
результате дополнительных арестов многие тюрьмы вско¬
ре оказались переполненными... Одновременно было при¬
нято решение вывести (предосторожности ради) наибо¬
лее опасных из подозрительных лиц на территорию
Франции. ...В одном из поездов с арестованными, вы¬
возимыми из Брюсселя, находилось 1100 человек... Боль¬
шинство из них являлось немецкими подданными, среди
которых имелось много евреев. Среди высылаемых из
Валонии оказались рексисты, коммунисты, подозритель¬
ные лица из Эйпена и других районов с немецким насе¬
лением, торговцы, полисмены...» (14, 154).
15 мая из Брюгге в трех автобусах вывезли 78 зак¬
люченных, соединенных попарно наручниками. «Среди
них были немцы, голландцы, фламандцы, евреи, поля¬
ки, чехи, русские, канадцы, итальянцы, французы, а
также один датчанин и один швейцарец...» (14, 154),
Очевидец этих событий рассказывает, что когда этих
т
людей вели по улицам французского города Турне, «жен¬
щины подбегали и плевали арестованным в лицо. Муж¬
чины размахивали большими складными ножами. Дети
показывали жестами, что арестованным отрубят голо¬
ву». Из 2000 немецких подданных, вывезенных из Бель¬
гии во Францию (в их числе было четыре работника гер¬
манского посольства в Брюсселе), «двадцать один чело¬
век был убит или умер в результате плохого обращения»
(14, 155).
Невыносимые страдания испытывали арестованные
люди, подавляющее большинство которых было жертва¬
ми нелепых подозрений. Арестованные в Брюсселе прибы¬
ли в Орлеан лишь через шесть суток. «Запертые в ваго¬
нах с надписями «члены пятой колонны» и «шпионы»,
люди лишь время от времени получали немного воды;
раз в сутки им выдавали по куску хлеба. Стояла невыно¬
симо жаркая погода. В пути несколько человек умерло,
одна женщина родила. На станции Тур перед эшелоном
с арестованными, который остановился напротив здания
вокзала, собралась возбужденная толпа. «Нефти, — кри¬
чали из толпы, — дайте нам нефти, чтобы облить ею и
сжечь подлецов; надо уничтожить эту нечисть!» Наконец
после долгих мытарств заключенные прибыли в район
концентрационных лагерей у предгорьев Пиринеев. Лаге¬
ря и без того уже были заполнены до отказа, так как во
Франции десятки тысяч людей арестовывались по подоз¬
рению в принадлежности к «пятой колонне» (14, 166).
Уже в сентябре 1939 года «все немецкие подданные,
проживавшие во Франции, были интернированы. Сначала
это касалось только мужчин, а затем — женщин и де¬
тей; в общей сложности интернированных набралось
около пяти тысяч человек. Более сложную проблему
представляли собой те 30 тысяч политзаключенных из
Германии и Австрии, которые поселились во Франции.
В своем большинстве эти люди желали принять посиль¬
ное участие в борьбе против национал-социализма. Такой
возможности им не предоставили. На всякий случай их
161
решили интернировать... Вместе с эмигрантами из Гер¬
мании, большей частью евреями, лишили свободы значи¬
тельное количество и коммунистов, никогда не бывших
немецкими подданными; их отправили в лагерь «Ле
Верне». В один из подобных лагерей бросили видного ан¬
тифашиста Лиона Фейхтвангера. Свои злоключения он
описал в книге воспоминаний «Черт во Франции» (85,
1986, 17.8).
Даже в странах, не подвергшихся вторжению гер¬
манских войск, царили панические настроения. Естест¬
венные в условиях войны повышенные меры по охране
безопасности страны после майских событий 1940 года
уступили место массовой шпиономании. Если осенью
1939 года в Англии были интернированы 600 «ненадеж¬
ных» иностранцев, в мае 1940 года — около 3 тысяч
человек (которые осенью 1939 года еще не считались
«подозрительными»), в июне — свыше 50 тысяч человек
(практически все иностранцы). Многих из них затем вы¬
везли в лагеря в Канаду. Часть судов, которые перевози¬
ли людей через океан, были потоплены немцами (14,
179—184).
В США, вступивших в войну через полтора года пос¬
ле описываемых событий, повторилась ситуация, порож¬
денная таким же разгулом массовых панических подоз¬
рений, который царил в Западной Европе в мае—июне
1940 года. Хотя в течение 72 часов после нападения Япо¬
нии на Пирл-Харбор ФБР арестовало 3846 граждан
стран фашистского блока (в том числе 733 из Японии)
и были приняты меры для поиска штатных агентов на
территории США и его союзников, в стране началась
истерическая кампания с требованием немедленного аре¬
ста всех граждан японского происхождения (самоназва¬
ние — нисэи).
Многие утверждали, что нисэи стреляли по американ¬
ским солдатам, воздвигали баррикады на дорогах, выру¬
бали сахарный тростник на плантациях таким образом,
чтобы получались гигантские стрелы, указывающие нап¬
182
равление на военные объекты. Говорили, будто эти люди
каждую ночь либо подают световые сигналы японским
подводным лодкам, либо держат с ними связь при помо¬
щи тайных раций; будто они размещают цветочные
клумбы, грядки помидоров или кормушки с сеном для
скота таким образом, чтобы условно указывать располо¬
жение аэродромов и авиационных заводов; будто они от¬
равляют овощи и фрукты, продаваемые американским до¬
мохозяйкам. Ни одно из этих утверждений не подтверди¬
лось (14, 372).
За всю войну на землю американских штатов не сту¬
пила нога вражеского солдата, не упала ни одна враже¬
ская бомба, а на ее предприятиях не был совершен ни
один акт диверсии или саботажа.
Тем не менее лживые сообщения об актах вредитель¬
ства и шпионаже, якобы совершаемых потомками япон¬
ских переселенцев, явились основанием для юридическо¬
го решения правительства США об их интернировании
во внутренние районы страны. В феврале 1942 года в те¬
чение недели 120 тысяч американцев, чьи предки давно
покинули Японию, были отправлены в «центры перемеще¬
ния», расположенные в горных штатах (Вайоминг, Мон¬
тана, Айдахо), где они и пробыли в тяжелых условиях
всю войну (14, 372). Попытки нисэев добиться затем хотя
бы моральной компенсации за страдания и несправедли¬
вые обвинения успехом не увенчались.
Меры, которые проводились органами НКВД на но¬
вых территориях СССР, не вызвали в то время особого
ажиотажа во всем мире, так как подобные жестокие дей¬
ствия проводились повсеместно. Как и во многих других
странах, основания для подозрений органов НКВД в от¬
ношении отдельных лиц на территории новых областей
СССР были достаточно веские. Например, офицеры раз¬
битой польской армии, оказавшиеся на территории Укра¬
ины и Белоруссии, пытались организовать вооруженное
сопротивление строю, который они воспринимали как
«оккупационный». Как отмечает Я. Гросс, «ужо 17 сен¬
183
тября польские военные стали организовывать свою сеть
подполья... Подпольные организации росли с потрясаю¬
щей скоростью как грибы... Они собирали оружие, моби¬
лизовывали новых членов, иногда издавали листовки и
подпольные газеты, распространяли слухи. Порой груп¬
пы организовывали диверсии и террористические напа¬
дения... В отличие от борьбы в условиях германской ок¬
купации этот довольно типичный репертуар действий
так и не перерос в координированные усилия из-за
отсутствия центрального руководства и финансовой под¬
держки. В конце концов эти спонтанные инициативы
граждан вышли из-под контроля, их члены стали прояв¬
лять небрежность (во многих случаях хранились списки
членов, которые были обнаружены НКВД), и в эти груп¬
пы легко проникали работники НКВД» (60, 138—139).
В ряде случаев польское офицерское подполье пыталось
организовать вооруженные выступления, вовлекая в них
школьников старших классов.
Эти действия, организованные бывшими офицерами
польской армии, дали толчок для широких репрессий* по¬
рожденных тотальной и панической подозрительностью,
и глубоким пренебрежением законами и человеческой мо¬
ралью. По западным областям Украины и Белоруссии
стали прокатываться волны арестов. Ссылаясь на показа¬
ния людей, переживших ссылку, Я. Гросс пишет: «Раз¬
решалось взять не более 100 килограммов вещей на од¬
ного человека». По его расчетам, общее число польских
солдат, офицеров, взятых в плен Красной Армией, а так¬
же бывших граждан Польши, высланных за пределы
бывших границ польского государства, составило около.
1250 тысяч человек. За этими цифрами миллионы тра¬
гических судеб людей, ставших жертвами необоснован¬
ных обвинений и репрессий (60, 144—146).
Вскоре подобные драматические события произошли и
в Прибалтике. Как и в западных областях Украины и
Белоруссии, оснований для повышенной бдительности
было достаточно. Члены военизированных организаций и
фашистских партий Прибалтики, $ица, тесно связанные
с гитлеровской Германией, ушли в подполье, чтобы вести
вооруженную борьбу против Советской власти. Как приз¬
нают Р. Мисиунас и Р. Таагепера, уже в октябре 1940
года был создан Литовский фронт активистов (ЛФА). В
начале декабря ЛФА установил контакты с бывшим ли¬
товским министром полковником К. Шкирпа, находив¬
шимся в это время в Берлине. В Германии был создан
центр из бывших видных деятелей Литвы и координиро¬
вавший активность ЛФА. «Фронт планировал восстание
к моменту начала советско-германской войны. В 1941
году в ЛФА находилось 36 тысяч человек. В марте 1941
года были созданы антисоветские подпольные центры в
нескольких литовских городах» (69, 43).
Однако аресты, которые проводили работники НКВД,
зачастую лишь случайно задевали националистическое
профашистское подполье. Состав арестованных и депор¬
тированных напоминал группы лиц, которых задержива¬
ли в мае—июне 1940 года в Бельгии, Голландии и Фран¬
ции. По мнению Р. Мисиунаса и Р. Таагеперы, «скорее
вбего чиновники НКВД выполняли свою работу наугад.:.
Главный порок НКВД... состоял в подготовке списков
на основе плохой и не обязательно аккуратной системы
разведки» (69, 40).
Массовые депортации начались в ночь с 13 на 14
июня. Из Эстонии было депортировано 60 тысяч человек,
из Латвии — 35 тысяч, из Литвы — 34 тысячи. Как пи¬
шут Р. Мисиунас и Р. Таагепера, «членов семей разлу¬
чали. В то время как мужчин, которых считали аресто¬
ванными, направляли в трудовые лагеря,... женщин и де¬
тей просто ссылали... Депортации... усилили ненависть к
режиму со стороны тех, кто в противном случае остался
бы нейтральным» (69, 42).
‘ Аналогичным образом оценивал эти меры и вырази¬
тель взглядов белорусских сепаратистов И. Любачко, ко¬
торый утверждал: «Коммунистическая администрация и
террор НКВД в Западной Белоруссии оказали шокирую¬
185
щее воздействие. Те же люди, которые с таким энтузиаз¬
мом приветствовали Красную Армию в сентябре 1939 го¬
да, были рады, когда под давлением германской армии
она уходила в июне 1941 года» (68, 145).
Массовые репрессии способствовали падению прести¬
жа Советской власти в широких слоях населения и росту
антисоветских и даже профашистских настроений ереди
тех, кого затронули беззакония. В последующем эта сто¬
рона событий 1939—1941 годов стала активно исполь¬
зоваться для дискредитации современной Советской вла¬
сти, давно и решительно осудившей беззакония тех лет.
Установление Советской власти на вновь присоединен¬
ных территориях отразило глубокие противоречия обще¬
ственных процессов в этих землях и тогдашней истории.
Классовые и социальные столкновения вызвали размеже¬
вание между противниками и сторонниками нового строя.
Социалистические преобразования позволили решить
цроблему безработицы и другие острые социальные про¬
блемы.
Вместе с тем в тех исторических условиях для части
населения новая жизнь обернулась административным
произволом и тяжкими репрессиями. Это в определенной
степени подорвало авторитет Советской власти и исполь¬
зовалось для ее дискредитации в течение многих десяти¬
летий.
ПОД ВЛАСТЬЮ СВАСТИКИ
Великая Отечественная война, начавшаяся 22 июня
1941 года, стала тяжелейшим испытанием для всех
народов СССР. Удары, нанесенные нашей стране гитлеров¬
ской Германией, были усилены вероломными действия¬
ми националистических сил, вступивших в сговор с гер¬
манским фашизмом. Союз националистов Украины и Бе¬
лоруссии, фашистов Прибалтики с германским нацизмом
был естествен и подготовлен всей историей нацизма,
ультраправых идеологий Эстонии, Латвии, Литвы, нацио¬
186
налистических движений Западной Украины и Белорус¬
сии. Непримиримый антисоветизм, ограниченный наци¬
онализм, расистская мифология политических движений
в странах «санитарного кордона» были близки идеям
нацизма. Кроме того, авантюристические лидеры нацио¬
налистов постоянно искали влиятельных покровителей
для поддержки своих амбициозных сепаратистских пла¬
нов. Вступив в союз с гитлеровскими агрессорами, наци¬
оналистические силы Литвы, Эстонии, Латвии, Белорус¬
сии, Украины стали соучастниками преступлений против
человечества, совершенных германским нацизмом. Гром¬
ко осуждая мнимый германо-советский сговор 1939 года,
адвокаты союзников Гитлера стремятся, чтобы из памя¬
ти народов изгладились воспоминания о чудовищных
злодеяниях, совершенных националистическими силами
в 1941—1945 годы против народов СССР и прежде всего
собственных народов.
Как отмечал немецкий генерал-майор фон Бутлар,
«московский договор не устранил противоречий, сущест¬
вовавших между идеологиями обеих стран, а лишь на
время прикрыл их. Советская Россия в глазах Гитлера
и многих старых национал-социалистов оставалась по-
прежнему идеологическим противником № 1. «Русский
сфинкс» со своими силами, которые было трудно опреде¬
лить, со своими планами, которые трудно было разгадать,
и со своей опасной идеологией угнетающе действовал на
Гитлера и мешал ему. Он надеялся, что ему удастся
разделаться с ним путем быстротечной военной кампании
и показать миру призрачность мощи Советского государ¬
ства и его мировоззрения».
Большую роль в будущих боевых операциях должен
был сыграть и тайный фронт. Жестокие, но часто бестол¬
ковые действия НКВД не смогли ликвидировать тщатель¬
но законспирированную и разветвленную агентуру Гер¬
мании внутри СССР. «Весной 1941 года у немцев имелось
несколько агентов в Прибалтийских республиках и в
восточных районах Польши, занятых Советским Сою¬
187
зом». Перед вторжением «для Гитлера и его генералов
стало чрезвычайно важным узнать о том, что происходит
в тылу русских войск. Для решения этой задачи в распо¬
ряжение штабов немецких армий направлялись группы
агентов из коренного населения, то есть из русских, по¬
ляков, украинцев, грузин, финнов, эстонцев и т. д. Та¬
кие подразделения в русском обмундировании должны
были действовать далеко впереди наступающих немец¬
ких войск, стараясь захватить мосты, туннели и военные
склады». Впоследствии деятельность подобных групп на¬
носила огромный ущерб Красной Армии. Так, «их дей¬
ствия в Латвии дали возможность спасти от разрушения
важный мост через Двину» (14, 353—356).
Эти группы проходили тщательную подготовку в Гер¬
мании. «Унтер-офицерами в группах были главным об¬
разом выходцы из Галиции, Закарпатья, а также эмиг¬
ранты из горных районов Кавказа. Обучение всех этих
людей началось еще в 1938 году в Баварии... После под¬
писания немецко-русского пакта о ненападении вся ра¬
бота по подготовке агентов формально была запрещена,
но фактически ее передали в руки японцев, получавших
денежные средства от Германии» (14, 356).
Особое значение немцы придавали использованию на¬
ционалистических сил и сепаратистских движений внут¬
ри СССР. «Немецкая военная разведка, — как отмечал
Л. де Ионг, — установила также связи с националиста¬
ми из Прибалтийских республик и Украины с целью
организации восстаний в тылу русских армий. Весной
1941 года немцы установили контакт с бывшим послом
Латвии в Берлине, бывшим атташе латвийского посольст¬
ва в Берлине и бывшим начальником разведки эстонско¬
го генерального штаба. С немцами сотрудничали такие
личности, как Андрей Мельник и Степан Бандера» (14,
356—357). Выше уже упоминалось о постоянной связи
Литовского фронта активистов с Германией накануне
войны.
22 июня 1941 года, уже после того, как на всем про¬
188
тяжении двухтысячекилометрового фронта начались во¬
енные действия, германский посол Шуленбург вручил
Молотову ноту. По мнению У. Ширера, «это была знако¬
мая декларация, наполненная избитой ложью и фабри¬
кациями, в которых так преуспели Гитлер и Риббентроп
и которые они так часто стряпали для того, чтобы оправ¬
дать очередной акт неспровоцированной агрессии. Все
же... она превосходила все предыдущие по наглости и
обману» (74, 847). Нацисты обвиняли Советский Союз
в подрывной деятельности против Германии. Протест Со¬
ветского правительства против оккупации Балканских го¬
сударств объявлялся вмешательством в дела Германии.
Как угрозу интересам рейха нота расценивала действия
СССР по предотвращению проникновения фашизма в
Прибалтику, в западные области Белоруссии, Украины и
Молдавию.
В тесной взаимосвязи с немецкими войсками дейст¬
вовали и силы националистического подполья, особенно
активного на новых западных землях СССР. В день на¬
падения Германии на СССР 22 июня отряды ЛФА зах¬
ватили радиостанцию Каунаса, провозгласили «восста¬
новление независимости Литвы и создание временного
правительства. Исполняющим обязанности премьер-ми¬
нистра стал Юозас Амбазевичус. Вооружепные выступле¬
ния против Советской власти происходили и в других
частях Литвы. Утверждается, что в них приняло участие
около 100 тысяч человек. Большая часть этих опера¬
ций была подготовлена ЛФА. «25 июня вермахт вошел
в Каунас почти парадным строем и обнаружил, что им
управляет временное правительство» (69, 45). Национа¬
листическое подполье, в основном успешно укрывшее¬
ся от репрессий НКВД, действовало вместе с диверсион¬
ной агентурой гестапо как верная «пятая колонна» Гцт-
лера.
28 июня вооруженная группа латвийских национали¬
стов завладела радиостанцией Риги, но на следующий
дещь она была выбитц оттуда. Ряд бывших латвийских
военных подразделений выступили после начала войны
в полном боевом порядке на стороне немцев. К моменту
вступления немцев в Ригу были созданы две организа¬
ции, претендовавшие на роль правительства: Централь¬
ный организационный комитет за освобожденную Латвию
и Временный государственный совет. Хотя «немцы избега¬
ли прямого контакта с ними, но использовали их для
восстановления хозяйства» (69, 46—47).
30 июня во Львове после его оккупации немцами бы¬
ло создано «правительство Украины» во главе со Степа¬
ном Бандерой. Позже соперничавшая с ней группа на¬
ционалистов во главе с А. Мельником создала свое пра¬
вительство в Киеве. Постоянные дрязги между ними и
их неумеренные претензии привели к тому, что «немцы
запретили деятельность обеих враждующих между собой
групп» (14, 357).
По мере того как германские части приближались к
территории Эстонии, подпольные националистические
формирования активизировали вооруженные действия
против советских войск. Как отмечали Р. Мисиунас и
Р. Таагепера, «некоторые из них насчитывали несколько
сот человек и были организованы в довольно дисципли¬
нированные части бывшими армейскими офицерами. В
значительной части южной Эстонии советская админист¬
рация была заменена эстонской, за несколько дней и да¬
же недель до прихода основных германских сил. Тарту
оказался под полным или частичным эстонским контро¬
лем с 10 по 28 июля» (69, 47).
В северной Эстонии вооруженные отряды национали¬
стов «насчитывали 5000 активных бойцов и 1500 на од¬
ной вооруженной лесной базе в Каутла,.. Потери парти¬
зан насчитывали 541 убитых и пропавших без вести.
Сравнимые потери понесли и советские войска за два ме¬
сяца боев». В 1989 году на месте этих боев сооружены
памятники в честь солдат, сражавшихся на стороне Гит¬
лера.
В то время как К. Пяте отбывал ссылку в Уфе (где
190
он находился вплоть до своей смерти в 1955 году), в
край вернулись многие известные ранее лица эстонской
политической жизни. Тот самый Улуотс, которого наряду
с Пятсом и Лайдонером призывал свергать в подпольных
прокламациях лидер КПЭ И. Лауристин в апреле 1940
года, возглавил в Тарту самозванный совет, претендовав¬
ший на роль правительства Эстонии. В это время И. Лау¬
ристин вместе с другими коммунистами республики уча¬
ствовал в организации обороны Таллинна. 28 августа
1941 года руководитель эстонских коммунистов погиб.
По мере продвижения вермахта в глубь СССР воору¬
женные формирования националистов вливались в ряды
германских вооруженных сил. Как утверждал американ¬
ский автор Смал-Стоцкий, к концу войны в германской
армии находилось под ружьем 220 тысяч украинцев, 10
тысяч белорусов, 27 тысяч литовцев, 30 тысяч латышей,
20 тысяч казаков, 15 тысяч калмыков, 35 тысяч татар,
110 тысяч выходцев из «Туркестана», 110 тысяч выход¬
цев с Кавказа (75, 67—68).
Уже в первые месяцы войны в так называемых «обо¬
ронительных батальонах», созданных в Прибалтике гит¬
леровцами, служило около 20 тысяч литовцев. Латвий¬
ские оборонительные батальоны насчитывали около 15
тысяч человек. Эстонские части безопасности — 10 ты¬
сяч. «Почти все батальоны были направлены на восток,
сначала для вспомогательной службы в тылу, а затем на
фронт. Некоторые затем служили в Польше, Югославии
и Италии... Им часто давали неприятные задачи контро¬
ля над гражданским населением и проведения операций
против партизан. Некоторые из них охраняли гетто в
Польше... Эстонский 36-й батальон был направлен в Ста¬
линград. В его составе было 450 человек, назад верну¬
лось 72». С осени 1942 года начали создаваться нацио¬
нальные легионы войск СС. Эстонский легион СС насчи¬
тывал одну дивизию из 11 тысяч человек. Латвийский
легион состоял из двух дивизий. По каким-то неясным
причинам «попытки создать литовский легион не увенча¬
191
лись успехом». Историки Мисиунас и Таагепера ограни¬
чиваются замечанием, что «литовцы были объявлены не¬
достойными носить форму СС» (69, 55).
Оккупанты охотно использовали прежних политиче¬
ских деятелей в системе управления, созданной ими на
захваченных землях. Однако германские захватчики и не
помышляли предоставлять лидерам сепаратистов всю пол¬
ноту власти в самостийных национальных образованиях.
Поддерживая контакты с коллаборационистами, немецкие
оккупанты вместе с тем исходили из принципа своего ра¬
сового превосходства над покоренными народами. В сек¬
ретном циркуляре командующего германскими тыловыми
войсками на Украине генерала авиации Китцингера от
18 июля 1942 года подчеркивалось: «Украинец был и
остается для нас чуждым. Каждое простое, доверчивое
проявление интереса к украинцам и их культурному су¬
ществованию идет во вред и ослабляет те существенные
черты, которым Германия обязана своей мощью и вели¬
чием» (34, т. I, 728).
Еще до начала военных действий на советско-герман¬
ской границе в соответствии с идеями о превращении
Прибалтики в колонию «третьего рейха» в нацистском
руководстве были подготовлены планы эксплуатации хо¬
зяйства и порабощения народов этого региона. Когда до
начала осуществления плана «Барбаросса» оставалось
несколько недель, А. Гитлер назначил редактора
«Фелькишер беобахтер» уроженца Таллинна Альфреда
Розенберга комиссаром по восточноевропейскому регио¬
ну. Инструкция рейхскомиссару гласила: «Целью импер¬
ского уполномоченного для Эстонии, Латвии, Литвы, Бе¬
лоруссии должно являться создание германского протек¬
тората с тем, чтобы впоследствии превратить эти обла¬
сти в составную часть великой германской империи* пу¬
тем германизации подходящих в расовом отношении
элементов, колонизаций представителями германской ра¬
сы и уничтожения нежелательных элементов». Гене¬
ральный план «Ост» предусматривал осуществить пол*
-192
ное онемечивание Эстонии и Латвии в течение 20 лет.
Для этого планировалось заселить Прибалтику немцами,
а из местных жителей оставить лишь тех, кто обладает
«ярко выраженными признаками нордической расы»
(74, 938). Профессор биолого-палеонтологического инсти¬
тута Государственного университета в Познани доктор
Пауль В. Томсон писал: «Такие маленькие националь¬
ности, как эстонцы, латыши или литовцы, должны либо
приспособиться к ним, либо погибнуть» (34, т. I, 824).
«Балтийское море, — провозглашал А. Розенберг, —
должно стать внутренним германским морем». 16 июля
1941 года А. Гитлер объявлял собравшимся в своей став¬
ке в Восточной Пруссии: «Вся Прибалтика должна стать
областью империи» (74, 833).
Как признают Р. Мисиунас и Р. Таагепера, «из доку¬
ментов германских архивов следует, что стратегическая
цель нацистского руководства состояла в том, чтобы при¬
соединить балтийский регион к рейху, изгнать две трети
его населения и постепенно перемешать остаток с гер¬
манскими иммигрантами... Любимый вариант 1941 года
министра по восточным территориям Альфреда Розенбер¬
га сводился к тому, чтобы увеличить территории Прибал¬
тийских республик в два раза за счет России и Белорус¬
сии, а затем депортировать большинство прибалтов во
вновь присоединенные районы... Генеральный план
«Ост» Г. Гиммлера предусматривал депортацию почти 50
процентов эстонцев, всех латгальцев, более 50 процентов
латышей, 85 процентов литовцев. Оставшаяся часть оце¬
нивалась в 1942 году Антропологической комиссией рей¬
ха расово нордической (а поэтому достойной германиза¬
ции)» (69, 47—48).
В июле 1941 года генеральным комиссаром Белорус¬
сии был назначен Вильгельм Кубе, который «снисходи¬
тельно заявил о своей симпатии к белокурым и голубо¬
глазым арийцам, которые попали под его власть», и о
своем стремлении «воспитать их до зрелого состояния».
В ходе этого «воспитания» нацисты собирались изгнать
13 Ю. Емельянов
193
и уничтожить 75 процентов населения Белоруссии. Остав¬
шиеся 25 процентов, которые считались подходящими для
германизации, должны были быть ассимилированы
(68, 151).
В ходе реализации этих планов Эстония, Латвия, Лит¬
ва и Белоруссия были включены в рейхскомиссариат
Остланд. Названия «Литва», «Эстония», «Латвия», «Бе¬
лоруссия» были заменены словом «бецирк» — округ. Го¬
сударственным языком объявлен немецкий.
После оккупации Белоруссия была превращена в бе¬
лорусский генералбецирк. Белостокская и Гродненская
области Белоруссии были присоединены к Восточной
Пруссии. Полесье — к рейхскомиссариату Украины. К
бецирку были присоединены Смоленская и часть Брян¬
ской области. Белорусский бецирк был поделен по реке
Березина на две зоны — гражданская (к западу от ру¬
бежа) и военная (к востоку от него)*
Воплощая в жизнь свои давнишние мечты о порабо¬
щении Украины, Гитлер в 1941 году поделился частью
добычи с Румынией. На территории между Бугом и
Днепром было создано германское генерал-губернаторст¬
во «Трансистрия». Чаеть западных земель Украины под
названием «дистрикт Галичина» была включена в состав
генерал-губернаторства польских земель. Остальная Ук¬
раина находилась под властью рейекомиссариата.
В официальном германском радиообращении говори¬
лось о том, что «на Украине будет поселено 25 миллио¬
нов колонистов — немцев и родственных им народов, ко¬
торые могут не бояться тягостей, ибо для тяжелой и
черной работы будут применены украинцы» (34,
т. 1, 806).
Стремление германских оккупантов и их союзников
использовать захваченные земли и проживавшее на них
население было очевидным. Готовность же вождей сепа¬
ратистских и националистических движений сотрудни¬
чать с Гитлером лишь доказывала полное отсутствие у
них патриотизма, на который они постоянно ссылались.
т
Они были вполне удовлетворены тем, что попали в избран¬
ные «арийские проценты». Отдельные же конфликты на¬
ционалистов с администрацией и друг с другом были
вызваны, как правило, их возраставшими амбициями и
желанием получить больше возможностей в руководстве
«низшими расами».
В Прибалтике при оккупационных властях был соз¬
дан институт советников из местного населения. (Эти со¬
ветники возглавляли Гражданскую администрацию, с по¬
мощью которой оккупанты управляли Прибалтикой.) В
Эстонии их называли земельными директорами, в Лат¬
вии — генеральными директорами, в Литве — генераль¬
ными советниками. 3 из 11 литовских советников были
членами Временного правительства, созданного в Кауна¬
се 22 июня. Первым советником Литвы стал генерал
Йетрас Кубилиунас. Первым генеральным директором
Латвии — генерал Оскар Данкерс. Первым земельным
директором Эстонии Яльмар Мае (69, 49).
Влияние профашистской агитации и активная непри¬
язнь к советскому строю среди определенной части насе¬
ления вызывали на первых порах проявления доброже¬
лательства к оккупантам. Как утверждал генерал Гуде-
риан, в ряде мест Западной Белоруссии «люди приветст¬
вовали приход немцев в соответствии со своим традици¬
онным обычаем хлебом и солью». «Однако, — как под¬
черкивал И. Любачко, — первый же контакт с немцами
потряс их» (68, 148—149).
Аналогичная эволюция происходила и в Прибалтике.
«Во время оккупации печать трех стран была заполнена
выражениями большой благодарности в отношении Гер¬
мании как освободительницы от большевизма. В целом
такое настроение преобладало среди большинства местно¬
го населения в первые месяцы войны. Скоро германская
оккупационная политика развеяла этот резервуар доброй
воли, породив либо настроение подавленного безразли¬
чия, либо активной враждебности» (69, 62).
Подъем энтузиазма наблюдался, пока происходившее
13*
195
на оккупированных территориях, казалось бы, свидетель¬
ствовало о возврате к «добрым», досоветским временам.
Часть бывших владельцев промышленных и торговых
предприятий получили назад свою собственность (чет¬
верть владельцев в Латвии и Эстонии и 4 процента в
Литве). Однако большая часть национализированной
собственности была взята в руки вновь созданными гер¬
манскими фирмами (69, 51—52).
Те, кто ожидал процветания при немцах, были разо¬
чарованы. Уже в июле 1941 года в городах была введе¬
на карточная система. Заработная плата и цены на обя¬
зательные продовольственные поставки крестьян были
зафиксированы на уровне 60 процентов от Восточной Прус¬
сии. В своей хозяйственной политике на востоке оккупан¬
ты исходили из указа Гитлера от 29 июня 1941 года: «О
хозяйстве во вновь оккупированных восточных областях».
Указ предоставлял рейхсмаршалу Г. Герингу как руко¬
водителю администрации четырехлетнего плана разви¬
тия Германии право осуществлять «любые меры, необхо¬
димые для максимального использования обнаруженных
запасов и экономических мощностей для развития хозяй¬
ственных сил на пользу германской военной экономики»
(34, т. I, 732).
Беспощадное ограбление оккупированных территорий
неизбежно вело к политике геноцида. Инспектор по во¬
оружению на Украине писал в официальном документе
2 декабря 1941 года: «Изъятие из Украины сельскохо¬
зяйственных излишков в целях снабжения рейха... мыс¬
лимо при условии, если внутреннее потребление на Укра¬
ине будет доведено до минимума. Это будет достигнуто
следующими мерами: «1) Уничтожением лишних едоков
(евреев, населения крупных украинских городов, кото¬
рые, как Киев, вообще не получают никакого продоволь¬
ствия). 2) Путем предельного сокращения продовольст¬
венной нормы украинцев — жителей городов. 3) Умень¬
шением продовольственного потребления крестьянского
населения» (34, т. I, 729).
196
Впоследствии чрезвычайные государственные комис¬
сии констатировали разорение сельского хозяйства При¬
балтики. Поголовье скота и домашней птицы в трех
республиках уменьшилось по всем видам на сотни тысяч
голов. Практически вся сельскохозяйственная техника
была вывезена в Германию. В результате хищнического
хозяйничанья немцев и безудержной эксплуатации ими
эстонского крестьянства произошло сокращение посевных
площадей, падение урожайности, разорение природных
богатств. Только в Эстонии за годы немецкой оккупации
было уничтожено 35 тысяч га леса (34, т. I, 731). В Лат¬
вии наполовину уменьшились посевные площади. Про¬
дукция ее промышленности в 1944 году состав¬
ляла 16 процентов довоенной. Ущерб народному хозяйст¬
ву составил 2 миллиарда рублей. Поголовье скота Лит¬
вы сократилось наполовину, было выведено из строя око¬
ло 80 процентов всех промышленных предприятий. За
время войны в Эстонии было разрушено 45 процентов
промышленных предприятий, уничтожена большая часть
скота (43, т. 8,726; т. 16,624).
Культурные ценности оккупированных народов под¬
вергались разграблению. 21 августа 1944 года А. Розен¬
берг приказал вывезти в Германию государственный ар¬
хив Латвии и городской архив Риги, городской архив
Таллинна, университетскую библиотеку Тарту, а также
многие ценные коллекции, находившиеся в Эстонии. Чрез¬
вычайная правительственная комиссия СССР сообщала,
что во время гитлеровской оккупации было уничтожено
15 музеев в Литовской ССР, 26 — в Эстонской ССР, 30 —
в Латвийской ССР (34, т. I, 770). Лишенное своих мате¬
риальных и культурных богатств, население оккупиро¬
ванных земель превращалось в рабов Германии.
19 декабря 1941 года в Прибалтике была введена все¬
общая трудовая повинность для всего населения от 18
до 45 лет. За отказ зарегистрироваться следовало нака¬
зание — три месяца тюрьмы и штраф в 1000 марок
(69, 53). Наказания усиливались в случае нарушения
197
трудовой дисциплины на рабочем месте. 20 февраля
1942 года была издана инструкция для служащих же¬
лезных дорог Эстонии: «Каждое нарушение служебной
дисциплины со стороны служащего, нринадлежащего к
местной национальности, в особенности неявка на рабо¬
ту, опоздание на службу, появление на службе в пья¬
ном виде, невыполнение служебного приказа и т. д., от¬
ныне должно караться со всей строгостью: а) в первый
раз 15 ударами палкой по обнаженному телу, б) в пов¬
торных случаях 20 ударами палкой по обнаженному те¬
лу» (34, т. I, 539).
В 1942 году первокурсники высших учебных заведе¬
ний Прибалтики должны были отработать один год на
германской трудовой службе (30 процентов набора бы¬
ло отвергнуто по расовым соображениям). В начале
1944 года в Литве было объявлено, что на обработку 15
гектаров пахотной земли выделяется один человек, а
«избыточная рабочая сила должна была быть направле¬
на в рейх» (69, 53). Из Литвы в Германию следовало
направить 100 тысяч человек, (Квоты для Латвии и Эсто¬
нии были поменьше.) Местное население уклонялось от
мобилизаций, отчасти путем подкупа германских властей.
По мере роста сопротивления мобилизациям германские
власти прибегали ко все более жестоким мерам. Осенью
1942 года 8000 латгальцев были насильно отправлены на
работу в Германию. «Гестапо окружало деревни и всех
здоровых взрослых погружали в грузовики, которые сле¬
довали до ближайшей железнодорожной станции. При
этом часто разлучали семьи, а оставляли лишь малолет¬
них детей... 10 сентября 1943 года церковь в Жиетма-
риай была окружена, и оттуда были взяты все здоровые
мужчины. Такие «церковные акции» стали повторяться
почти еженедельно» (69, 54).
На территории всей Прибалтики велась настоящая
охота на людей, загоняемых как на принудительные ра¬
боты по строительству укреплений, так и на сборные
пункты для отправки в немецкое рабство в Германию и
198
оккупированные ею страны. На строительство оборони¬
тельных сооружений в Прибалтике было мобилизовано
свыше 300 тысяч человек, причем против уклонявшихся
от занесения в списки так называемого «трудового фрон¬
та» и от отправки в Германию применялись самые жесто¬
кие репрессии, вплоть до повешения. 20 июня 1944 года
Розенберг сообщал Гиммлеру, что в Германию было нап¬
равлено 126 тысяч рабочих из Прибалтики. При этом 75
тысяч были литовцами, 35 тысяч латвийцами (особенно
из Латгалии) и 16 тысяч эстонцами (69, 54).
В ноте наркома иностранных дел СССР В. М. Моло¬
това от 11 мая 1943 года «О массовом насильственном
уводе в немецко-фашистское рабство мирных советских
граждан и об ответственности аа это преступление гер¬
манских властей и частных лиц, эксплуатирующих под¬
невольный труд советских граждан в Германии» сообща¬
лось: «День и ночь из оккупированных районов Украи¬
ны, Белоруссии и России идут в Германию эшелоны не¬
вольников. Людей грузят, как скот* но 60—79 человек в
один товарный вагон. Обессилевших в больных выбра¬
сывают та вагонов, под откос, устилая трупами советских
людей дороги на запад... Вырвавшийся из Германии Бе-
ложкурский В. П. ...сообщил: «В пути немецкие солдаты
нас избивали. Я видел сам, когда наши подростки выбе¬
гали на станциях попить воды, то солдаты их избивали.
Избиению подвергались также мобилизованные девуш¬
ки, их загоняли в вагоны и запирали на замки. Граждан¬
ское население Германии оскорбляло нас, сыпало в гла¬
за песок и бросало камни, а дети дразнили нас словами
«русские свиньи». Наш эшелон находился в пути 12 су¬
ток» (34, т. 1, 810—811).
В своих письмах на Родину угнанные в Германию лю¬
ди запечатлели картины нечеловеческих условий каторж¬
ного труда. Надя Л. писала из Хемница: «Дорогая мама!
Мы живем в бараке — 60 душ, спим на соломе. На рабо¬
ту мы ходим на трикотажную фабрику. Работаем е 6 ча¬
сов утра до 9 часов вечера, есть дают утром тарелку ок-
199
ропу (кипятку) и 50 гр. хлеба, на обед суп без хлеба,
на ужин суп без хлеба. А еще на работе дают хлеб —
утром 25 гр. и в обед 25 гр. Пища, дорогая мама, пло¬
ховата, но это ничего, если бы только домой. Письмо мы
ваше получили, мама, и плакали. Очень я тоскую, что
живу в неволе. Не вижу света, не вижу ничего, кроме
своего барака страшного. Нас водят на работу и с рабо¬
ты, как невольников» (34, т. I, 813).
Население оккупированных земель было не защищено
ни законом, ни элементарной человечностью.
Произвол царил во всех бецирках и рейхскомиссари¬
атах, созданных в 1941 году. В первые же дни после ок¬
купации Каунаса немцы вместе с литовскими коллабора¬
ционистами стали сгонять советских военнопленных и
мирных жителей в городской форт № 9. В материалах
Нюрнбергского процесса говорилось: «Все, кто попадал в
форт № 9, в живых не остались. Колоннами в несколь¬
ко тысяч человек гитлеровцы гнали сюда женщин, детей,
подростков, мужчин и стариков на расстрел и сжигание...
Только за два дня в ноябре 1941 года в форте № 9 бы¬
ло расстреляно 7 тысяч мирных советских граждан, а за
два дня в декабре 1941 года около 22 тысяч человек. В
форте № 9 были расстреляны люди различных нацио¬
нальностей: русские, украинцы, белорусы, литовцы, по¬
ляки, евреи. В этом форте расстреляны: депутат Верхов¬
ного Совета СССР Буджинскиене, депутат Верховного
Совета Литовской ССР Зибертас, каунасский рабочий-
стахановец Щербаков со своей женой и новорожденным
ребенком и многие другие... Гитлеровцы уничтожили в
форте № 9 более 70 тысяч мирных жителей (34, т. 1,588
№ 589).
Повсюду на оккупированных землях заключенные пе¬
реполняли тюрьмы и вновь созданные концлагеря.
«...Только в Латвии было отправлено в концлагеря 120
тысяч человек: половина из них —■ евреи, половина —
главным образом этнические латыши» (69, 54).
В сообщении чрезвычайной государственной комиссии
200
о преступлениях немецко-фашистских захватчиков на
территории Латвийской ССР говорилось: «В лагерях и
тюрьмах немецкие палачи подвергали заключенных истя¬
заниям, пыткам и расстрелам. В Центральной тюрьме за¬
ключенных били и пытали. В течение круглых суток в
камерах были слышны крики и стоны. Ежедневно от
истязаний умирало 30—35 человек. Кто оставался в жи¬
вых после истязаний и пыток, возвращался в камеру не¬
узнаваемым: в крови, обожженный, с изорванными ча¬
стями тела. Медицинской помощи истязуемым не оказы¬
вали» (34, т. I, 549).
Палачи не щадили детей. «В Центральной тюрьме в
Риге они убили около 2000 детей, отобранных от родите¬
лей, и в Саласпилсском лагере — более 3000 детей» (34.
т. I. 561).
Уничтожению на месте подвергалось население целых
сел и местностей. Так, в сентябре 1941 года в местечке
Эйшишкис были расстреляны из пулемета 800 человек:
«3 июня 1944 года в деревню Перчюпе Тракайского уезда
ворвались гитлеровцы, окружив деревню, они произвели
повальный грабеж, после чего загнали всех мужчин в
один дом, а женщин и детей в три других дома и подо¬
жгли их. Пытавшихся вырваться и бежать фашистские
изверги ловили и снова бросали в горевшие дома. Так
было сожжено все население деревни — 119 человек, из
них 21 мужчина, 29 женщин и 69 детей... Зверское мас¬
совое истребление мирных жителей немецкие оккупанты
произвели в районе города Мариямполе, где было уничто¬
жено 7700 человек. В местечке Сейрияй Алитусского
уезда было расстреляно немцами 1900 человек, в Пиль-
вишкяй было расстреляно 1000 жителей. В Шяуляйском
уезде, по неполны^ данным, было уничтожено 3830 че¬
ловек. В городах Тракай, Паневежис, Укмерге, Кедайняй
и Брижай немцы истребили 37 640 человек мирного на¬
селения» (34, т. I, 565).
Эти злодеяния совершались с ведома и при участии
тех, кто занимал различные посты в новой структуре
201
управления «Остланда», «Галинины», «Трансистрии»,
рейхскомиссариата Украины. Эсэсовцы —- выходцы из
западных областей были далеко не пассивными испол¬
нителями бесчеловечных приказов германских оккупан¬
тов, а проявляли рвение и инициативу. Немецкие хозяе¬
ва даже вынуждены были сдерживать, а порой наказы¬
вать литовских фашистов за неуместную ретивость
в ходе массового уничтожения поляков летом 1944 года.
Планомерному уничтожению подвергалось еврейское
население. В этом нацистам с первых же дней оккупа¬
ции стали способствовать местные националисты. Пы¬
таясь это объяснить, ряд выходцев из Литвы ссылаются
на то, что население Литвы воспринимало еврейское на¬
селение как олицетворение Советской власти. Евреи со¬
ставляли 7 процентов населения Литвы, а их доля в
местной Коммунистической партии 15 процентов, свыше
40. процентов евреев было в органах НКВД (67, 61; 71,
13). Дескать, таким образом националисты вымещали
на евреях свою злобу против Советской власти. Вряд ли
можно предположить, что литовские националисты так
хорошо владели этими данными и были так возмущены
разрывом в 8 процентов между долей евреев в населении
Литвы и в составе КПЛ. Эти рассуждения лишь позволяют
скрыть органическую связь между нацизмом Гитлера и
фашистской идеологией литовских националистов и зака¬
муфлировать действия сепаратистов, стремившихся уго¬
дить всесильному хозяину.
По оценке Р. Мисиунаса и Р. Таагепера, во всех При¬
балтийских странах из общего числа 250 тысяч евреев
уцелело лишь 10 тысяч. Остальные были депортированы
или убиты при германской оккупации. В организации и
осуществлении многих массовых убийств евреев принима¬
ли непосредственное участие многие местные фашисты.
Одним из них был оберштурмфюрер Эрвин Викс, лично
ответственный эй уничтожение тысяч евреев в 1941 —
1944 годах и прозванный за это «эстонским Эйхманом».
(Ныне Э. Викс проживает в Австралии.)
202
Массовое уничтожение населения опустошило земли
Прибалтики. По оценкам Р. Мисиунаса и Р. Таагепера,
только в результате казней, совершенных властями Ост-
ланда в трех республиках, было истреблено 210 тысяч че¬
ловек (140 тысяч в Литве, 65 тысяч — в Латвии, 5 ты¬
сяч — в Эстонии). Однако авторы не учитывают многих
военнопленных и мирных граждан некоренной националь¬
ности, погибших в прибалтийских концлагерях. По совет¬
ским источникам только на территории Литвы было
истреблено свыше 700 тысяч мирных жителей и военно¬
пленных. В Эстонии же, где было создано 20 концлаге¬
рей, было убито 61 тысяча мирных граждан и 64 тысячи
военнопленных (69, 276; 43, т. 8, 726, 455; т. 16).
Сотни тысяч людей были угнаны из Прибалтики.
По оценке Р. Мисиунаса и Р. Таагепера, во время войны
среди них погибло около 5 тысяч эстонцев, 10 тысяч ла¬
тышей, 50 тысяч литовцев. Спровоцированный фашист¬
ской пропагандой исход десятков тысяч жителей При¬
балтики со своей родной земли (только из Эстонии выехало
около 70 тысяч человек) также сопровождался новы¬
ми потерями. По мнению Р. Мисиунаса и Р. Таагепера, в
1944—1945 годах погибло около 20 тысяч эмигрантов из
Прибалтики. Немалые потери понесли и те, кто сражал¬
ся на стороне Германии и Финляндии (15 тысяч эстон¬
цев, 40 тысяч латышей, 10 тысяч литовцев). Жертвы мир¬
ного населения края от военных действий составили еще
около 30 тысяч человек (69, 276). Даже если учитывать
гибель только местного населения (как это делают Р. Ми¬
сиунас и Р. Таагепера), то количество жителей Прибал¬
тики сократилось за годы оккупации на 7 процентов. Со¬
хранение оккупационного режима, даже без каких-либо
массовых выселений, предусмотренных планом «Ост»,
привело бы к тому, что к 2000 году на территории При¬
балтики (и скорее всего и за ее пределами) не осталось
ни одного эстонца, латыша, литовца, а также представи¬
телей других народов, издревле проживавших на бал¬
тийской земле.
2(13
Режим насилия и убийств вызывал Движение протеста.
Многие эстонцы осуществляли акты саботажа и дивер¬
сии, крестьяне уклонялись от выполнения обязательных
поставок оккупантам. Партизанские отряды были созда¬
ны в различных районах Эстонии. Партизаны-эстонцы
сражались в Ленинградской и Калининской областях
РСФСР, а также Латвийской ССР. Уже к осени 1941 го¬
да в Литве действовало 14 партизанских групп, а к кон¬
цу оккупации — 90 отрядов и групп. «В 1941—1944 годах
литовские партизаны пустили под откос 364 эшелона, вы¬
вели из строя около 300 паровозов, выше 2000 вагонов,
разгромили 18 гарнизонов врага, убили свыше 100 тысяч
гитлеровцев и их пособников. Более 1600 литовских пар¬
тизан награждено орденами и медалями, 7 из них при¬
своено звание Героя Советского Союза». В латышских
партизанских отрядах сражалось около 12 тысяч человек
(43, т. 8, 455; 726; т. 16, 624).
Крупные партизанские отряды были созданы на тер¬
ритории Западной Белоруссии. Значительная часть Грод¬
ненской и Брестской областей превратилась в освобож¬
денные партизанские края. При участии партизан Запад¬
ной Белоруссии был освобожден город Пинск.
' Несмотря на террор оккупантов и местных национали¬
стов, на территории Западной Украины широко разверну¬
лось партизанское движение. Одним из мощных парти¬
занских организаций явилась Народная гвардия запад¬
ных областей Украины, образованная во Львове в 1942 году
и объединившая украинцев, русских, поляков и пред¬
ставителей других национальностей. Народная гвардия
имела партизанские отряды и боевые группы на террито¬
рии Львовской, Дрогобычской, Станиславской и Терно¬
польской областей (43, т. 9, 914).
Активную борьбу против партизан вели немецко-фа¬
шистские оккупанты и вооруженные отряды, созданные
из числа националистов. После казни партизанами В. Ку¬
бе новый генеральный комиссар Белоруссии фон Гот-
тберг, решив более активно использовать националистов в
«антипартизанской войне», создал 21 декабря 1943 года
Белорусскую Центральную Раду во главе с Р. Остров-,
ским. Вскоре был создан Союз белорусской молодежи.
В этой связи И. Любечко отмечал: «Обе организации
должны были поднять дух в яростной, но безнадежной
борьбе против партизан и особенно противостоять их ра¬
стущей поддержке среди масс» (68, 162).
16 февраля 1944 года в годовщину провозглашения
независимости буржуазной Литвы было объявлено о согла¬
шении между командованием СС в Литве и бывшим ли¬
товским генералом П. Плецгавичиусом о создании «мест¬
ных подразделений» для борьбы с советскими партизана¬
ми. «Это мероприятие, в отличие от предыдущих, получи¬
ло благословение многих знатных местных людей, кото¬
рые увидели в этом ядро возрождавшейся литовской ар¬
мии в то время, когда приближались советские войска», —
отмечали Р. Мисиунас и Р. Таагепера. В ряды этих воин¬
ских формирований вступили около 30 тысяч доброволь¬
цев (69, 56—57). Немцы нарушили свое обещание и ста¬
ли направлять эти «подразделения» на фронт. Это приве¬
ло к конфликту с генералом Плецгавичиусом, который
вместе со своим штабом был арестован в мае 1944 года.
«Подразделения» были направлены в Германию и Нор¬
вегию.
Приближение советских войск к границе Латвии так¬
же вызвало возросшую активность коллаборационистов по
мобилизации латышей на службу в Легион СС. К середине
1944 года в Легионе насчитывалось не менее 60 тысяч че¬
ловек. Всего же во время оккупации было мобилизовано
около 150 тысяч человек. Около 50 тысяч были убиты, ра¬
нены или пропали без вести. Около 80 тысяч были взяты
в плен, главным образом после разгрома курляндской груп¬
пировки. Около 20 тысяч ушло на запад в конце войны
(69, 57).
В это время-с призывом вступать в ряды армии колла¬
борационистов обратился к народу Эстонии Улуотс. Око¬
ло 70 тысяч эстонцев служили в войсках на стороне Гер-
205.
мании. Кроме того, около 3 тысяч ушли в Финляндию,
чтобы воевать против Красной Армии в армии Маннер-
гейма.
Надвигавшийся крах оккупационного режима застав¬
лял националистов искать новые альтернативы. Сторон¬
ники Бандеры и Мельника на Украине, сохранив вер¬
ность антисоветизму, старались отмежеваться от нациз¬
ма. Лозунг христианско-демократического Белорусского
народного фронта звучал так: «Ни русских, ни немцев»
(68, 163). Аналогичные настроения стали проявляться и
в Прибалтике. Однако «оппозиционеры» никоим образом
не предлагали активных действий против оккупантов. Как
признают Р. Мисиунас и Р. Таагепера, националисты не
шли дальше распространения среди своих единомышлен¬
ников нелегальных публикаций и «не поощряли воору¬
женного сопротивления, так как это могло... помочь Со¬
ветам. Скорее задача состояла в том, чтобы саботировать
германские оккупационные мероприятия и сохранять ор¬
ганизованные национальные политические силы, способ¬
ные представлять интересы каждой нации при послевоен¬
ном урегулировании». По мере того как становилась оче¬
видной неизбежность поражения Германии, они «возлага¬
ли надежды на западные державы». Одна подпольная ли¬
товская газета писала 16 февраля 1944 года: «Мы убеж¬
дены, что западные нации, создавшие Атлантическую хар¬
тию... помогут нам в должное время защитить нас от
национал-социализма и от коммунизма» (69, 63).
В то же время националистические силы стремились
добиться определенных политических уступок у оккупа¬
ционной администрации. Член латвийского директората
Валдманис в своем меморандуме «Латвийский вопрос»
предложил предоставить Латвии статус независимого го¬
сударства в обмен на формирование латвийской армии и
отправку ее на фронт против Красной Армии (69, 63).
Стремясь подготовиться к захвату власти в случае па¬
дения оккупационного режима, националисты формирова¬
ли подпольные теневые правительства. Осенью 1944 года
немецкая разведка раскрыла так называемый «Латвий¬
ский Совет». Латвийские части германской армии аресто¬
вали свыше 500 его членов, а 8 человек были ими рас¬
стреляны. Все же 7 мая 1945 года в последние часы су¬
ществования нацистской оккупации в Курляндии там был
создан Национальный совет из 73 членов, избравший вре¬
менное правительство во главе с полковником Р. Осисом.
Через несколько дней Курляндия была освобождена со¬
ветскими войсками. Аналогичным образом с 18 по 22 сен¬
тября 1944 года в Таллинне существовало временное пра¬
вительство во главе с Улуотсом. Сам Улуотс бежал затем
в Швецию (69, 63—65).
Летом 1944 года началось освобождение западных рес¬
публик и областей СССР. Только за освобождение Литвы
отдали жизнь 138 тысяч советских воинов. Вместе с пред¬
ставителями народов СССР в освобождении оккупирован¬
ных земель принимали участие многие их уроженцы. Уже
в сентябре 1941 года была создана Латышская дивизия, а
затем Латышский зенитный полк, Латышский стрелковый
корпус, Латышский авиаполк. Около 20 тысяч воинов ла¬
тышских частей и партизан было награждено орденами и
медалями. Звание Героя Советского Союза было присвое¬
но 16 латышам (43, т. 8, 456, 725).
В 1942 году была сформирована 16-я Литовская стрел¬
ковая дивизия. Более 13,5 тысячи воинов-литовцев было
удостоено боевых наград. 12 из них было присвоено звание
Героя Советского Союза. В том же 1942 году был сфор¬
мирован 8-й Эстонский стрелковый корпус. 12 эстонских
солдат и офицеров стали Героями Советского Союза. Свы¬
ше 85 тысяч солдат и офицеров, партизан и партизанок
Молдавии были награждены орденами и медалями. 16 из
них было присвоено звание Героя Советского Союза (43,
т. 16, 624; т. 9, 571-572).
Освобождение Эстонии, Латвии, Литвы, западных об¬
ластей Украины и Белоруссии, Молдавии означало спа¬
сение их населения от фашистского рабства, неминуемой
угрозы их полного уничтожения. Вместе с тем приход
207
Красной Армии не принес полного мира на эти земли.
Союзники гитлеровской Германии, соучастники фашист¬
ских преступлений на советской земле ушли в подполье,
чтобы в течение нескольких лет с помощью террора и
убийств, поджогов и насилия препятствовать мирному
труду советских людей.
Великая Отечественная война явилась тяжелейшим
испытанием для всех народов нашей страны, в том числе
и для населения новых западных республик и областей.
Политика геноцида, осуществлявшаяся германскими за¬
хватчиками на оккупированных территориях, вела к уни¬
чтожению народов Прибалтики, Белоруссии и других на¬
родов Советской страны. Сотрудничество «националисти¬
ческих» сил с гитлеровцами в период оккупации, их со¬
участие в преступлениях против местного населения рас¬
крыло фальшь их патриотических деклараций. Спасение
народов Эстонии, Латвии, Литвы, Белоруссии, Украины,
Молдавии от уничтожения пришло с частями Красной
Армии. Большой вклад в победу внесли многие сыновья
и дочери этих земель, самоотверженно сражавшиеся за
освобождение Родины в партизанских частях и регуляр¬
ных войсках.
ЗАПАДНЫЕ ТЕРРИТОРИИ СССР
И ОСНОВЫ ПОСЛЕВОЕННОГО МИРА
Пока советские народы решали свои судьбы на полях
сражений, вопросы о западной границе СССР и статусе
территорий, недавно составлявших антисоветский «сани¬
тарный кордон», стали предметом продолжительных и
острых дискуссий между участниками антигитлеровской
коалиции. Вторжение гитлеровских войск на советскую
землю 22 июня 1941 года наглядно продемонстрировало
необходимость в создании надежных рубежей на западе
Советской страны и прочных международных гарантий их
нерушимости. Поэтому не случайно, что в своем первом
же послании У. Черчиллю от 18 июля 1941 года, в самый
208
разгар немецкого наступления, И. В. Сталин стал убеж¬
дать английского премьер-министра в том, что для Совет¬
ского Союза граница 1940 года абсолютно необходима.
Констатируя боевые успехи немецких войск, Сталин пи¬
сал: «Можно представить, что положение немецких войск
было бы во много раз выгоднее, если бы советским вой¬
скам пришлось принять удар немецких войск не в районе
Кишинева, Львова, Бреста, Белостока, Каунаса и Выбор¬
га. а в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и
окрестностей Ленинграда» (38, т. 1, 10—11).
Отдавая себе отчет в том, какова роль СССР в войне
с Германией и в отсрочке нападения Гитлера на Англию,
А. Иден, вернувшись в Лондон, стал настойчиво поддер¬
живать требования Советского Союза. Он считал, что
«признание границ, на которых настаивал Сталин, было
небольшой платой за советское сотрудничество во время
войны, даже если это означало бы, что народы Эстонии,
Латвии и Литвы навечно попали бы под господство Рос¬
сии» (62, 109). В этом он получил поддержку посла в Мо¬
скве Криппса и посла в Вашингтоне лорда Галифакса.
Последний официально уведомил заместителя государ¬
ственного секретаря США Самнера Уэллса, что «британ¬
ский военный кабинет принял решение о том, что он со¬
гласен подписать договор со Сталиным, в соответствии с
которым были бы признаны границы Советского Союза
1940 года, за исключением той части, которая касается
нольско-русской границы» (62, 135).
В своем обращении к С. Уэллсу Галифакс подчеркнул,
что Англия не будет обращаться к Соединенным Штатам
с просьбой подписаться под договором, но «просит, чтобы
президент Рузвельт понял причины этого договора и не
осуждал его открыто». Это «крайне обеспокоило как госу¬
дарственного секретаря США Корделла Хэлла, так и за¬
местителя государственного секретаря Самнера Уэллса».
Тем . временем В. М. Молотов 20 мая 1942 года прибыл
в Лондон для подписания договора о взаимопомощи. «Мо¬
лотов -сразу выдвинул максимальные требования: призна¬
14 ЬО. Емельянов
209
ние Англией советских претензий на восточную Польшу
и Румынию, а также Прибалтийские государства». Узнав
об этом, государственный секретарь К. Хэлл «предпринял
яростные действия с целью сорвать подписание договора»
(62, 135-136).
Позиция американского кабинета относительно запад¬
ной границы СССР и заинтересованность США в делах
Польши и Прибалтики в значительной степени объясня¬
лись внутриполитическими соображениями руководителей
этой страны. Характеризуя переговоры между Рузвельтом
и Сталиным по этим вопросам на Тегеранской конферен¬
ции, тогдашний посол США в СССР А. Гарриман писал;
«Президент (Ф. Д. Рузвельт. — Ю. Е.) объяснил, что он
попросил Сталина, чтобы тот навестил его для откровен¬
ного обсуждения американской внутриполитической жиз¬
ни. Он не хотел выдвигать свою кандидатуру, но если
война будет продолжаться, это будет необходимо. Он до¬
бавил, что в США от шести до семи миллионов польско-
американских избирателей, и он не хочет терять их го¬
лоса» (62, 278).
Рузвельт поддержал изменения польских границ, за¬
явив, что он «согласен с точкой зрения маршала Сталина
о необходимости восстановления польского государства».
Однако в ноябре 1943 года Рузвельт не мог объявить
о своей поддержке границы по линии Керзона из чисто
внутриполитических соображений. Президент США прямо
заявил Сталину, что он не может «публично принять уча¬
стие в любой такой договоренности в настоящее время»,
даже следующей зимой. Сталин ответил, что «теперь он
понимает позицию президента».
«Далее Рузвельт заявил о том, что ему следует поду¬
мать об американских избирателях литовского, латвий¬
ского или эстонского происхождения. Президент заявил,
что ему прекрасно известно о том, что три балтийские рес¬
публики в прошлом принадлежали России и вновь вошли
в состав Советского Союза в 1940 году. Он добавил е
улыбкой, что он не собирается воевать с Советским Сонь
210
зом, когда Красная Армия вновь займет эти территории.
Однако важно для того, чтобы удовлетворить обществен¬
ное мнение в Соединенных Штатах и во всем мире, что¬
бы балтийские народы выразили свое право на само¬
определение...»
«Сталин ответил, что при последнем царе, который
был союзником Великобритании и Соединенных Штатов,
балтийские государства не пользовались автономией. Од¬
нако тогда никто не поднимал вопрос об общественном
мнении, и он не понимает, почему он поднят сейчас.
Рузвельт отметил, что ему очень бы помогла публич¬
ная декларация о будущих выборах. Сталин не сде¬
лал никаких обещаний, повторив, что у балтийских на¬
родов будет много возможностей выразить свою волю»
(62, 278).
Воспоминания А. Гарримана свидетельствуют о том,
что Сталин не собирался проводить какой-либо референ¬
дум в Эстонии, Латвии и Литве с тем, чтобы выяснить
желание этих народов оставаться в СССР. Однако ясно,
что и президент США не проявлял серьезной озабочен¬
ности по поводу судеб народов Прибалтики. Совершенно
очевидно, что польский и прибалтийский вопросы беспо¬
коили Ф. Д. Рузвельта главным образом в связи с тем,
как они могли отразиться на его шансах на избрание пре¬
зидентом. Вместе с тем эти замечания президента США
свидетельствовали о способности польского и балтийского
лобби в США оказывать влияние на формирование аме¬
риканской политики в отношении СССР.
Непропорционально большое влияние различных этни¬
ческих групп на политику американского правительства
является существенным фактором, определяющим ее ха¬
рактер. Политическая активность выходцев из той или
иной страны внутри США сложна и противоречива.
Во многом это связано с особенностями формирования
многих этнических групп и их социального состава. При¬
бытие эмигрантов в «Новый свет» означает для многих
изменение их экономического и социального статуса. От¬
14*
211
сутствие у новых обитателей «страны всеобщей демокра¬
тии» качеств, необходимых для того, чтобы получить ра¬
боту, соответствующую той, которую они выполняли на
старой родине (хорошее знание английского языка, обла¬
дание навыками, необходимыми для работника данной
профессии в США, ориентация в социальных и бытовых
традициях американского образа жизни н т. д.), повы¬
шенная конкуренция среди трудящихся, имеющих опре¬
деленную квалификацию, существенно ограничивает их
шансы. Как отмечалось в справочном издании «Латвийцы
в Америке», латвийские эмигранты, которые стали при¬
бывать в США в большом количестве с конца 30-х — на¬
чала 40-х годов, «за немногими исключениями... находили
работу в сфере неквалифицированной рабочей силы... Вне
зависимости от их образования и профессионального опы¬
та они начинали работать дворниками, мойщиками посу¬
ды, строительными рабочими и т. д.» (66, 36).
Представления о бывшей родине, пропагандируемые
внутри США эмигрантами, уже не отражают ее совре¬
менный облик, а в основном соответствуют тем чертам,
которые были типичны для их мировосприятия в момент
выезда, или отвечают реваншистским настроениям эми¬
грантских верхов.
В результате эмигрантские круги становятся не только
хранителями воспоминаний о прошлом покинутой стра¬
ны, но и активными носителями образа жизни, уже не
соответствующего современным реальностям покинутого
ими края, и распространителями призывов к реставрации
дореволюционных порядков.
Парадоксальным образом рост влияния той или иной
этнической общины внутри США благодаря практически
монопольному положению американских средств массо¬
вой информации в формировании мирового общественно¬
го мнения приводит к тому, чго представления о былой
родине эмигрантов, ее проблемах и способах их решений
активно пропагандируются не только в США, но и за их
пределами и прочно внедряются в мировре общественное
212
мнение, оказывая влияние даже на мировоззрение насе¬
ления их бывшей родины.
В то же время для населения покинутой ими страны
эмигранты, особенно те, кто преуспел в США или иной
зарубежной стране, являются прежде всего вольными или
невольными пропагандистами американского образа жиз¬
ни. Это совершенно верно отметил 3. Бжезинский: «Глу¬
бокая популярность Америки во многих странах, таких,
как Италия, Ирландия и Польша, вызвана непосредствен¬
но воздействием на их население многих миллионов род¬
ственников, которые стали американцами. Это усиливает
позитивную привлекательность американского образа жиз¬
ни и создает политические симпатии, которые укрепляют
официальные отношения. Это также позволяет Соединен¬
ным Штатам умышленно использовать это преимущество,
ставя во главе внешнеполитической службы или деловых
организаций американцев с соответствующими зарубеж¬
ными связями» (56, 25).
Помимо несомненно позитивной стороны такого воз¬
действия для развития международного сотрудничества,
межкультурного обмена и взаимопонимания, существует и
негативный аспект влияния этих граждан США на своих
соотечественников. Рассказы «процветающих заокеанских
дядюшек» невольно подогревают эмиграционные настрое¬
ния, особенно среди молодого поколения «старой родины».
При этом бывшие интеллигенты, а теперь добропоря¬
дочные американские трудящиеся, часто доносят лишь по¬
тускневший свет уже угасшей в их душах былой куль¬
туры, но зато вольно или невольно демонстрируют пре¬
имущества «успеха по-американски» с неизбежным отре¬
чением от всего национального и самобытного, ориента¬
цией на чисто бытовые ценности. «Патриотизм» же в
устах такой эмиграции приобретает неизбежно бытовой
оттенок с преобладанием воспоминаний и легенд о былом
материальном процветании старой родины, или характер
упрощенного призыва к восстановлению минймума наци¬
ональной символики (герб, флаг, государь или президент,
213
насколько громких имен и слов на родном языке). «Пат¬
риотический набор» призван оправдать не только довольно
заземленные мотивы, но и глубоко антипатриотическую,
космополитическую направленность пропаганды амери¬
канского образа жизни, объективно нацеленную на воз¬
буждение негативного отношения к своей современной ро¬
дине и желания покинуть ее.
Своеобразная система связей между американским об¬
ществом, этническим меньшинством и бывшей родиной
этой этнической группы нередко деформирует подлин¬
ные национальные интересы США (преувеличивая зна¬
чение какой-либо страны в глазах американцев исключи¬
тельно из-за давления эмигрантского лобби), и наносит
существенный ущерб интересам «старой родины» (про¬
воцируя там усиленную эмиграцию или реставрацию
свергнутых режимов).
Эти особенности роли этнических меньшинств в аме¬
риканском обществе, их отношений со своими соотече¬
ственниками проявлялись и в комплексе проблем, возник¬
ших вокруг новых западных территорий СССР. Эмигрант¬
ские организации, создававшиеся в США в первые годы
войны, имели ярко выраженную внешнеполитическую на¬
правленность. Несмотря на то, что США вели войну про¬
тив Германии в союзе с СССР, в деятельности эмигрант¬
ских организаций доминировали антисоветские настро¬
ения. В 1942 году в Нью-Йорке был создан комитет
с целью «пропагандировать латвийскую националистиче¬
скую точку зрения и противостоять коммунистическим
усилиям». Латвийский посланник в США доктор А. Бил-
манис публиковал издание «Латвия как независимое го¬
сударство», в котором «описывалась советская оккупация
Латвии» (69, 29). Аналогичные комитеты, занимавшиеся
подобной деятельностью, пропагандировали антисоветские
взгляды националистов Литвы и Эстонии.
В 1944 году Латвийская организация помощи вместе
с эстонскими и литовскими группами представили мемо¬
рандум президенту Рузвельту, в котором они просили его
214
не репатриировать в Прибалтику эстонцев, латышей и ли¬
товцев, оказавшихся на территории, освобожденной аме¬
риканцами от фашистов. Под влиянием этих групп в
1945 году был издан приказ командования союзных войск,
в котором говорилось: «Латвийцев, эстонцев, литовцев
нельзя репатриировать в Советский Союз, если только они
не будут настойчиво требовать своего советского граждан¬
ства» (66, 30).
Приток этих беженцев лишь усиливал рост антисовет¬
ских тенденций в политике многих стран Запада. По ме¬
ре того как прибалтийские беженцы стали приобретать
гражданство в новых странах своего пребывания, их оппо¬
зиция признанию советской «аннексии» приобрела вес
среди избирателей в этих странах. «На этих беженцев
приходилось 6 процентов всех эстонцев из довоенного
населения, 8 процентов латышей, 3 процента литовцев и
гораздо большая часть образованной элиты» (69, 112).
Позже, в 1947 году, государственный секретарь США
Джордж Маршалл объявил, что США «не признают
аннексии балтийских государств Советским Союзом».
В том же году началась эмиграция «перемещенных лиц»
из Прибалтики в США. Сенат предоставил им статус эми¬
грантов. Из 200 тысяч латвийцев, покинувших Латвию в
1944 году, около 45 тысяч поселились в США (66, 31).
Кроме того, в США переселились десятки тысяч эстонцев
и литовцев. Некоторые из них активно сотрудничали с
оккупантами во время войны. Многие стали жертвами
нацистской пропаганды. Немало людей уехали из края,
не без оснований опасаясь огульных репрессий вроде тех,
что пришлось пережить многим жителям Прибалтики
накануне 22 июня 1941 года. В любом случае они бы¬
ли носителями антисоветских взглядов, что способство¬
вало усилению давления на правительство США с
целью оказать поддержку подрывным действиям против
СССР.
В 1951 году в Вашингтоне была организована Амери¬
канская Латвийская Ассоциация (АЛА), объединившая
215
135 различных организаций латышей, проживавших в
США. «Информационное бюро» АЛА вело пропаганду
среди населения США на темы «процессов русификации,
религиозного угнетения, этнического подавления народа
Латвии, стремящегося к свободе и самоопределению» (66,
38). Аналогичные организации были созданы и эмигран¬
тами из других Прибалтийских республик.
Однако в 1944 году президент США мог еще не столь
считаться с влиянием избирателей — выходцев из При¬
балтики. К тому же чем больше времени отделяло прези¬
дента США от очередных выборов, тем меньше он мог
придавать значение избирательной конъюнктуре. Через
месяц после четвертой по счету победы Ф. Д. Рузвельта па
президентских выборах, 18 декабря 1944 года, новый го¬
сударственный секретарь США Э. Р. Стеттиниус сделал
официальное правительственное заявление: «Правитель¬
ство Соединенных Штатов неизменно придерживалось по¬
литики, заключающейся в том, что вопросы, касающиеся
границ, должны быть оставлены открытыми до окончания
военных действий. Как сказал г-н Хэлл в своем выступ^
лении 9 апреля 1944 года, «это не означает, что некоторые
вопросы не могут и не должны быть тем временем реше¬
ны путем дружественных переговоров и соглашения». Что
касается будущих границ Польши, то, если взаимное со¬
глашение будет достигнуто Объединенными Нациями, не¬
посредственно заинтересованными в этом, правительство
Соединенных Штатов не имело бы возражений против та¬
кого соглашения, которое смогло бы явиться существенно
важным вкладом в дело ведения войны против общего
врага» (38, т. 2, 174).
В результате вопрос о западной границе СССР был
вновь поднят на Ялтинской конференции. Опять ссылаясь
на «5—6 миллионов лиц польского происхождения», про¬
живавших в США, Ф. Д. Рузвельт заявил, что он лично
«за линию Керзона. С этим, в сущности, согласно, боль¬
шинство поляков, но поляки, как и китайцы, всегда очень
озабочены тем, чтобы «не потерять лицо». По словам
216
Рузвельта, «его положение как президента было бы об¬
легчено, если бы Советское правительство дало полякам
возможность сохранить «лицо». Было бы хорошо рас¬
смотреть вопрос об уступках полякам на южном участке
линии Керзона. Он, Рузвельт, не настаивает на своем
предложении, но хочет, чтобы Советское правительство
приняло это во внимание» (48, 141).
С мая 1942 года мнение Англии о советско-польской
границе также претерпело решительные изменения.
В Ялте У. Черчилль решительно поддержал позицию
СССР по вопросу о советско-польской границе, в том чис¬
ле и относительно ее южного участка. Заявив, что он
«постоянно публично заявлял в парламенте и других ме¬
стах о намерении британского правительства признать
линию Керзона в том виде, как она толкуется Советским
правительством, то есть с оставлением Львова у Совет¬
ского Союза... Он всегда считал, что после той трагедии,
которую перенесла Россия, защищая себя от гермаиекой
агрессии, и после тех усилий, которые Россия приложила
для освобождения Польши, претензии русских на Львов
и на линию Керзона базируются не на силе, а на праве»
(48, 142). Многие противники СССР продолжали и про¬
должают осуждать «недопустимые» уступки Черчилля и
Рузвельта, сделанные ими Сталину в Ялте. Разумеется,
пошлые рассуждения о болезненном состоянии Рузвельта
во время Ялтинской конференции (президент США скон¬
чался через 2 месяца после ее завершения) как о глав¬
ной причине «капитуляции Запада» не могут объяснить
поведение США и Англии. Прежде всего ялтинские
«уступки» вытекали из всех предыдущих переговоров
союзников. Разумеется, в Ялте западные союзники исхо¬
дили из необходимости сохранения боевого сотрудниче¬
ства с СССР не только до полного разгрома Германии, но
и Японии. (О вступлении СССР в войну против Японии
на стороне Англии и США была достигнута договорен¬
ность в ходе Ялтинской конференции.) Однако все артуг
менты, изложенные Рузвельтом и Черчиллем во время
217
официальных и неофициальных переговоров со Стали¬
ным, свидетельствовали о том, что они полностью призна¬
вали справедливость требований СССР, исходящего из
заботы о своей безопасности. Возражения западных лиде¬
ров против изменения границы СССР вытекали из их чи¬
сто внутриполитических соображений. Никаких заявле¬
ний о том, что новая западная граница СССР является на¬
рушением прав каких-либо народов, высказано не было.
(Если не считать сомнений Рузвельта в отношении пере¬
дачи Львова СССР,) Помимо прочего, это отражало ха¬
рактерный для того времени примат интересов великих
держав над интересами малых народов в мышлении госу¬
дарственных деятелей тех лет, в том числе и лидеров
западных демократий.
Результатом Ялтинской конференции было совместное
заявление трех держав по границам Польши: «Главы
трех правительств считают, что восточная граница Поль¬
ши должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями
от нее в некоторых районах от пяти до восьми кило¬
метров в пользу Польши. Главы трех правительств при¬
знают, что Польша должна получить существенное
приращение территории на севере и на западе» (48,
191).
Это решение получило затем подтверждение и в доку¬
ментах Потсдамской конференции. Потсдамская конфе¬
ренция высказалась также за изменение и северного
участка советско-польской границы путем включения се¬
верной части Восточной Пруссии в состав СССР, а ее
южной части — в состав Польши (48, 397).
Решения, принятые в Тегеране, Ялте и Потсдаме,
определив характер послевоенного устройства в мире,
обеспечили международное признание новой западной
границы СССР. Эти решения легли в основу послевоен¬
ного переустройства в Европе и явились гарантией са¬
мого продолжительного периода мира, который когда-
либо знала европейская цивилизация за всю свою исто¬
рию.
218
•ХОЛОДНАЯ ВОИНА»
И АНТИСОВЕТСКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ
Прочность договоренностей, достигнутых в Ялте и
Потсдаме по западной границе СССР, стала подвергать¬
ся испытанию уже через несколько месяцев после окон¬
чания второй мировой войны. Переход от сотрудничества
в годы войны к противоборству между главными держа¬
вами антигитлеровской коалиции был связан, с одной
стороны, с резкими изменениями в Европе в 1944—1945
годах в пользу социализма, что вызвало крайнее беспокой¬
ство в руководстве ведущих держав Запада. Вместо ан¬
тисоветского «санитарного кордона» из стран •— членов
Балтийской Антанты, Варшавского договора 1922 года,
Малой Антанты появился пояс, состоящий из новых со¬
ветских республик, а также стран, в правительства кото¬
рых вошли члены компартий. В Германии и Австрии, за
которые так опасались Берти и Клемансо в связи с угро¬
зой распространения на них «красной заразы» в 1919 го¬
ду, теперь стояли части Красной Армии. Подъем же де¬
мократических сил и влияния коммунистов в Италии,
Франции, Бельгии и других странах Западной Европы, во¬
шедших в состав многих правительств, ставил под вопрос
прочность европейского капитализма.
В то же время появление у США летом 1945 года но¬
вого мощного оружия массового уничтожения — атомной
бомбы — создавало условия для быстрого пересмотра ре¬
шений «большой тройки», которые устраивали западных
союзников до тех пор, пока СССР нес основную тяжесть
войны с гитлеровской Германией и был готов помочь в
победе над милитаристской Японией. 5 марта 1946 года
бывший премьер-министр Англии У. Черчилль, высту¬
пая в городе Фултоне (штат Миссури) в присутствии пре¬
зидента США Г. Трумэна, объявил о том, что Европу
разделил «железный занавес», опустившийся от Балтики
до Адриатики.
Он призвал к объединению сил Запада против СССР и
219
изменению положения за «железным занавесом» (49,
408-411).
Перемена в расстановке сил в мире была отмечена
и бывшйми верноподданными Гитлера, оставшимися на
бывшей оккупированной территории. Таких оставалось не¬
мало, несмотря на их срочное массовое бегство из этих
стран до прихода советских войск, а затем массовые
аресты среди коллаборационистов, проведенные НКВД.
По оценке ?. Мисиунаса и Р. Таагепера, в Прибалтике
«советский контроль над территорией был частичным и
поверхностным. В лесах было много разрозненных групп
немцев, балтийских частей германской армии, литовских
националистических партизан, а также эстонских ветера¬
нов финской армии, которые выступали и против немцев,
и против русских... В период наивысшего подъема в их
рядах участвовало от 0,5 до 1 процента всего населе¬
ния...» В Литве «к весне 1945 года около 30 тысяч воору¬
женных людей бродили в лесах. Косвенные данные по
Латвии позволяют предположить, что в период макси¬
мального нодъема вооруженного сопротивления в лесах
находилось от 10 до 15 тысяч человек... Схожее положение
было и в Эстонии, где лесное братство временами насчи¬
тывало до 10 тысяч человек» (69, 70).
Анализируя состав участников подпольных вооружен¬
ных отрядов в Прибалтике, Р. Мисиунас и Р. Таагепера
отмечают, что «первая волна состояла из вольных или не¬
вольных сообщников Германии и служащих немецкой ар¬
мии, участников антигерманского национального под¬
полья и бывших членов финской армии (в Эстонии)» (69,
80). Совершенно очевидно, что первая группа, упомяну¬
тая двумя авторами, была самой многочисленной в соста¬
ве населения Прибалтики. Ветеранов армии Майнергей-
ма насчитывалось несколько тысяч. Что же касается «ан¬
тигерманского национального подполья», то за время
оккупации их активность ограничивалась распростране¬
нием литературы в своем кругу, и вряд ли эта группа
могла представлять боевую силу.
220
«Вскоре, — по словам двух историков, — к ним при¬
соединились люди, бежавшие от призыва в Красную Ар¬
мию, и дезертиры. Новые пополнения были результатом
недовольства перераспределением земли и других социаль¬
ных перестроек». Социальной базой нелегальных воору¬
женных формирований явились те слои общества, кото¬
рые в наибольшей степени пострадали от преобразований
общества, и прежде всего богатое крестьянство, земли
которого были вновь урезаны после реформы 1945—
1947 годов. Новое перераспределение земли, осуществлен¬
ное после войны, было более радикальным, чем реформа
1940—1941 годов. Максимальные размеры земельных
участков были ограничены 20 га (а не 30 га, как в
1941 году), а земли тех, кто сотрудничал с немецкими
оккупантами, сокращались до 5—7 га. Были разделены
земли тех, кто бежал на Запад (69, 80).
Грубые методы произвола, практиковавшиеся властя¬
ми в те годы, значительно расширяли массовую базу
повстанцев. Вряд ли Р. Мисиунас и Р. Таагепера сильно
преувеличивают, когда пишут о том, что преследования
НКВД и НКГБ в 1944—1945 годах «затронули не только
богатых или германских коллаборационистов. Мишенью
могли оказаться рабочие — социал-демократы... Любой,
кто жаловался на какие-либо стороны советской бюрокра¬
тии или не мог приспособиться к ее требованиям (напри¬
мер» поставщики зерна на селе), становился такой ми¬
шенью. Сочетание случайного и небрежного и действиях
репрессивных подразделений МВД и МГБ, отсутствие
должного порядка фактически делали каждого потен¬
циальной мишенью, особенно из-за того, что Советы рас¬
ценивали каждого, кто пережил германскую оккупацию,
немецким пособником» (69,81).
Большую роль в идейном руководстве повстанческим
движением сыграла католическая церковь. «В Литве ре¬
лигия внесла свои особенности в развитие сопротивления.
Католические общины представляли собой базовую орга¬
низацию, охватывающую большинство населения. Угроза
224
их существованию со стороны Советов сама по себе спо¬
собствовала сопротивлению... Некоторые священники бы¬
ли руководителями подпольного движения в Литве».
Ничего похожего не было в Эстонии и Латвии. Там люте¬
ранская церковь не могла стать духовной и националь¬
ной опорой для сплочения из-за ее вековой связи с бал¬
тийскими немцами. Эта разница, может быть, объясняет
сравнительную силу литовских повстанцев» (69, 81).
Высокий авторитет католической церкви в Литве и
униатской церкви среди части населения Западной Ук¬
раины (а эти церкви заняли непримиримую позицию в
отношении Советской власти) объясняет особое упорство
вооруженного сопротивления в лесах этих регионов, а
также поддержку подполья со стороны части местных
жителей, особенно в деревне. Негибкая атеистическая про¬
паганда, готовность видеть в служителях культа лишь
слепых исполнителей воли Ватикана, нежелание призна¬
вать реальность униатской церкви со стороны советских
властей лишь усиливали антигосударственную деятель¬
ность многих представителей церкви, укрепляли их союз
с сепаратистами.
Помимо призывов католической церкви, большую роль
в поддержании духа вооруженного сопротивления играла
вера в скорый вооруженный конфликт между СССР и
Западом. В частях «Литовского фронта активистов» «ве¬
ра в Запад существенно возросла, когда новость об
атомной бомбе достигла Литвы». Те дни, когда сотни ты¬
сяч жителей Хиросимы и Нагасаки были принесены в
жертву демонстрации атомной мощи США, «6 и 9 авгу¬
ста 1945 года были днями великих надежд для командо¬
вания ЛФА. 20 августа было созвано особое совещание
для того, чтобы обсудить международную обстановку. Его
участники с величайшим интересом выслушали сообще¬
ние Би-би-си о мощи атомной бомбы... Взрыв первой атом¬
ной бомбы вызвал оживленные дискуссии среди борцов
за свободу в Литве. Общий вывод сводился к тому, что
Запад должен представить Кремлю атомный ультиматум
222
и заставить Советы освободить порабощенные страны))
(77, 92).
Вера в неминуемую войну, в ходе которой Советский
Союз мог быть превращен в атомную пустыню, вдохнов¬
ляла бывших солдат и офицеров эсэсовских легионов и
заставляла их упорно ждать новых влиятельных союз¬
ников, которые должны были восстановить досоветские
порядки. «...Людей притягивало в лесное братство ожи¬
дание неминуемой войны между Западом и Советским
Союзом... С этой точки зрения, важно было только про¬
держаться несколько лет... Хотя такая оценка поднимала
боевой дух, это также приводило к тому, что повстанцы
преувеличивали военный аспект борьбы» (69, 82). Создан¬
ная 10 июня 1946 года организация повстанцев ЛЬтвы —
Объединенное демократическое движение сопротивле¬
ния — объявила о борьбе «за мировое правительство и
создание международного демократического государства
благосостояния» (69, 85)...
Надежды на всестороннюю помощь извне способство¬
вали развитию контактов подполья с западными держава¬
ми. Эти связи устанавливались через лиц, выехавших из
Прибалтики после 1941 года и оставшихся за предела¬
ми СССР. «В 1945 году командованию ЛФА удалось уста¬
новить связи с литовскими организациями перемещенных
лиц в Великобритании, Франции, Швеции и Германии.
Представители подполья умели посетить своих соотече¬
ственников, а посланцы организаций перемещенных лиц
пересекали границу и прибывали на родину» (77, 89).
Руководители эмигрантских организаций, среди кото¬
рых преобладали бывшие пособники Гитлера, видели в во¬
оруженной борьбе ЛФА, Украинской подпольной армии
(УПА) и других «армий» возможность восстановить
строй, свергнутый с приходом Красной Армии. Однако в
угоду конъюнктуре они объявляли себя сторонниками за¬
падной демократии и по мере укрепления своих позиций
в странах эмиграции оказывали давление на правитель¬
ства с целью усилить поддержку вооруженному подполью.
223
Эти усилия совпадали с общим направлением в политике
ведущих стран Запада — углублением «холодной войны»
и подготовкой вооруженного нападения на СССР.
Западные спецслужбы установили регулярные связи с
прибалтийским подпольем уже в 1945 году. Один из вид¬
ных лидеров повстанцев Юозас Лукша-Даумантис долгое
время находился на Западе, стремясь добиться уве¬
личения помощи «лесным братьям». В целях рекламы
этого движения им была написана книга «Партизаны за
железным занавесом». Американская разведка забросила
с парашютом обратно в Литву Лукшу и других предста¬
вителей партизан в 1949—1951 годах, где Лукша вскоре
. умер (69, 85).
Литовское подполье создало «Совет республики» и вы¬
брало его президента. Солдаты вооруженных отрядов бы¬
ли объявлены «бойцами свободы». Впоследствии 16 фев¬
раля 1949 года вооруженная организация создала ©вою
структуру под названием «Движение литовских бойцов за
свободу». «Республика была разделена на три военных
округа (Северо-восток, Северо-запад и Неман). В Эстонии
повстанцами руководил Эстонский национальный комитет
с несколькими местными отделениями... Штаб связи лат¬
вийских партизан действовал в Риге на улице Матисс
вплоть до 1947 года» (69,^87).
Стремление сочетать организацию боевых подразделе¬
ний с широкоразветвленным подпольем, способным вес¬
ти разведку, пропагандистскую деятельность среди насе¬
ления, диверсии и саботаж на производстве, террористи¬
ческие акты против советских активистов и меры устра¬
шения нейтральных и * пассивных, было характерно для
деятельности повстанцев в Прибалтике. Группы так назы¬
ваемых «лесных братьев» отличались по размерам, от
800 человек до одиночек, которые прятались в бункерах
около своей фермы или даже под полом своего дома.
«Некоторые «лесные братья» возвращались в города с
Поддельными документами для проведения разведки и
пассивной работы сопротивления или для того, чтобы
224
навсегда оставить лесную жизнь... По мере того как ор¬
ганизованные части повстанцев несли потери, некоторые
из их сторонников переходили к активным действиям,.*
Поэтому невозможно провести точную линию между
повстанцами и неповстанцами. Средняя продолжитель¬
ность участия в «лесном братстве» составляла два года.
За 8 лет интенсивных боев (1945—1952 гг.) в литовском
повстанческом движении участвовало около 100 тысяч
человек. Литовские и эстонские «лесные братства» вклю¬
чали соответственно 40 тысяч и 30 тысяч» (69, 83—84).
Вооруженные отряды совершали диверсии, взрывы,
поджоги административных советских учреждений. Зна¬
чительно реже, да и то на первой стадии своей деятель¬
ности, они вступали в вооруженные схватки с советски¬
ми войсками. Судя по отчету литовского подполья, с
апреля 1945 года по май 1946 года произошло 6 боев с
войсками МВД.
Основным направлением деятельности подполья был
террор против всех, кто поддерживал Советскую власть.
Как признают Р. Таагепера и Р. Мисиунас, «главные уси¬
лия повстанцев и пассивного сопротивления направлялись
на срыв работы администрации... Сотрудников местных
Советов запугивали, их заставляли быть двойными аген¬
тами, и в случае, если они проявляли чрезмерное рвение
в сотрудничестве, их убивали... Для проверки новобран¬
цев «лесные братья», давали им задания — казнить тех,
кто сотрудничал с Советской властью... С 1945-го по
.1952 год было убито от 4 до 13 тысяч лиц, сотрудничав¬
ших с советскими властями или подозреваемых в таком
сотрудничестве». Очевидно, что это очень заниженные
данные. По сведениям, оглашенным на латвийской кон¬
ференции историков в июле 1988 года, за 1944—1952 го¬
ды только в Литве «лесные братья» убили около 25 ты¬
сяч советских граждан. По данным эстонских историков,
только в Эстонии повстанцы убили «несколько сот совет¬
ских людей» всего за 1948 год и начало 1949 года
-(69, 86, 89). Запугивание членов. ВКП(б) и ВЛКСМ в
15 Ю. Емельянов \ 225
Прибалтике приводило к тому, что иные из них «сдавали
свои партийные или комсомольские билеты, или прояв¬
ляли пассивность в своей работе, или отказывались от
нее под угрозой смерти» (69, 87).
Литовское подполье «публично объявило, что оно бу¬
дет сурово наказывать тех, кто примет от советских вла¬
стей землю и скот, который был отнят у фермеров,
имевших участки от 100 акров и менее того» (77, 67),
Массовое устрашение населения постоянным и незри¬
мым наблюдением за каждым словом и поступком чело¬
века и подкрепляемое частыми и беспощадными распра¬
вами со всеми, кто хоть немного отклонялся в своем по¬
ведении от стандарта, устанавливаемого тайными вож¬
дями, деформировало общественное сознание. Характерно,
что психологической обработке населения, в том чис¬
ле за пределами районов боевых действий, «лесные
братья» придавали огромное значение.
Вновь возрожденный орган бывшей Балтийской Ан¬
танты — «Балтии Ревью», создание которого в 1940 го¬
ду было расценено Советским правительством как свиде¬
тельство антисоветского курса режимов Пятса, Ульмани-
са, Сметоны, убеждал в июне 1948 года, что «на Украи¬
не, в Прибалтике, Белоруссии борьба продолжается...
Далекие рейды УПА — в окрестностях Киева, к западу
от Харькова, к северу от Одессы — создают впечатление
о большом восстании на Украине... Большое восстание
должно и может произойти не только на Украине, но
одновременно во всех странах под русской оккупацией»
(72, 24).
Эти планы находили отклик и на Западе. Видный го¬
сударственный деятель США Джордж Ф. Кеннан писал
в 1947 году: «В недрах Советского Союза спрятаны эле¬
менты, которые за одну ночь могут превратить, изменить
состояние этой страны от нынешней мощи до крайней
слабости» (72, 15). 25 марта 1948 года газета «Ди Вельт-
вохе» (Цюрих) опубликовала статью под заглавием
«Украина — забытая баррикада», в которой пропаганди-
226
ррвадась идея восстановления антисоветского «санитар¬
ного кордона» и содержался призыв поддержать антисо¬
ветское подполье.
Все же Запад не мог оказать более действенную по¬
мощь «лесным братьям» без того, чтобы начать воору¬
женные действия против советских войск, стоявших в
Германии, Австрии, Венгрии, Румынии и Польше. Без
разгрома Советской Армии и ее союзников в Центральной
и Юго-Восточной Европе мечта о возрождении «санитар¬
ного кордона» или антисоветской баррикады не имела
шансов на реализацию. Все зависело от готовности США
развязать войну против СССР.
В планах антисоветской войны большое значение при¬
давалось поощрению раскола как среди социалистиче¬
ских стран, так и внутри СССР. Директива СНБ-58,
утвержденная президентом США Г. Трумэном 14 сентяб¬
ря 1949 года, гласила: «Для нас практически осуществи¬
мый курс — содействовать еретическому процессу отде¬
ления сателлитов... Мы должны всемерно увеличивать
всю возможную помощь и поддержку прозападным ли¬
дерам и группам в этих странах. ...Начало или усиление
психологической, экономической и подпольной войны...
сильно увеличит шансы на быстрое и успешное завер¬
шение войны, ибо поможет преодолеть волю врага в
борьбе, поддержит моральный дух дружественных групп
на вражеской территории» (53, 58, 59).
Каждый новый план войны, рождавшийся в недрах
Пентагона, предусматривал все более массированные
атомные бомбардировки СССР. Так, план «Чариотир»
1948 года исходил из необходимости сбросить 133 атом¬
ные бомбы на 70 советских городов в первые 30 дней вой¬
ны и еще 200 атомных бомб в последующие два года
(53, 48).
Однако специальный комитет из высших чинов ар¬
мии, флота и авиации под председательством генерал-
лейтенанта X. Хармона в своем докладе от 11 мая
1949 года пришел к выводу, что, хотя «атомные бомбар¬
15*
227
дировки могут стимулировать диссидентство и надежду
на освобождение от угнетения», они не смогут гаранти¬
ровать успеха (53, 50). Комитет пришел к выводу, что
если даже за первый месяц войны будут убиты 6,7 мил¬
лиона советских граждан, моральный дух русских не бу¬
дет подорван, а воля к борьбе только возрастет. Отсут¬
ствие надежных гарантий легкой победы США в услови¬
ях их атомной монополии сдерживало реализацию пла¬
нов нападения на СССР (53,51). Сомнения в успехе атом¬
ного нападения на СССР в американских военных штабах
возросли после успешного испытания первой советской
атомной бомбы в сентябре 1949 года.
И хотя в 1949 году возросла засылка американской
агентуры в СССР, в том числе и в районы действий под¬
польных вооруженных формирований, Запад не давал
обитателям лесов надежды на скорое начало военных дей¬
ствий на Европейском континенте: Между тем затяжная
вооруженная борьба истощала силы подполья. В специ¬
альном обращении литовского подполья к римскому па¬
пе Пию XII в середине 1949 года содержался призыв к
решительным действиям западных держав, пока СССР
не ликвидировал атомную монополию США: «Обладание
атомной энергией усыпило мир. Скоро большевизм будет
иметь оружие такой же мощности... Нас бросили на
смерть в Ялте и Потсдаме. Теперь повторяют ту же ошиб¬
ку». В случае же отказа Запада забросать СССР атомны¬
ми бомбами «бойцы за свободу» требовали хотя бы радио¬
пропаганды на литовском языке (77, 94). С 1951 года
начались регулярные радиопередачи «Голоса Америки»
на литовском, латышском и эстонском языках (77, 36;
66; 36). 17 августа 1951 года палата представителей
США приняла поправку к закону о взаимном обеспече¬
нии безопасности, внесенную конгрессменом Керстеном,
которая предусматривала выделение средств для лиц из
«Советского Союза, Польши, Чехословакии, Венгрии, Ру¬
мынии, Болгарии, Албании, Латвии и Эстонии или обла¬
стей Германии и Австрии, находящихся под коммунисти-
228
ческим контролем, или других стран, поглощенных Со¬
ветским Союзом». Эти средства предназначались для то¬
го, чтобы «создать из таких лиц национальные элементы
вооруженных сил НАТО или для других целей, когда
соответствующим образом будет решено президентом, что
такая помощь необходима для обороны Северо-Атлан¬
тического региона и безопасности США» (92, 1951,
10471—10473). Поправка Керстена знаменовала собой
беспрецедентное нарушение международного права, ког¬
да без объявления войны страна выделяла средства для
формирования воинских подразделений из граждан чужих
стран для возможных военных действий против этих
стран.
Однако, когда конгресс выделил такие средства, в ле¬
сах, протянувшихся на юг от Финского залива до Кар¬
пат, находилось уже мало лиц, которые были готовы
защищать интересы США и других стран Северо-Антлан-
тического региона. Вооруженные силы украинских и при¬
балтийских националистов таяли. Хотя значительную
роль в поражении УПА и «лесных братьев» сыграли Со¬
ветские Вооруженные Силы, его главной причиной яви¬
лась утрата антисоветским подпольем поддержки среди
деревенского населения.
Несмотря на то, что грубые методы администрации,
нарушения законности вызывали во многих западных рес¬
публиках оппозицию к Советской власти, поражение, ко¬
торое в конечном счете потерпело подполье, было прежде
всего следствием его порочного политического курса. В ка¬
ком бы малопривлекательном виде ни предстала социали¬
стическая система в Прибалтике и Западной Украине,
оуновцы и «лесные братья» не могли предложить никакой
реальной альтернативы, кроме беспощадного террора и
перспективы атомной войны. Это вынуждены признать и
апологеты «лесных братьев» Р. Мисиунас и Р. Таагепера,
которые отмечали, что «повстанцы... проиграли политиче¬
скую борьбу в результате просчета, даже не заметив это¬
го» (69, 90).
229
Кризис подпольного движения в Прибалтике начален
уже в период земельной реформы 1945—1947 годов. Хотя
реформа задела состоятельных крестьян, она вызвала под¬
держку тех, кто от нее выиграл. «У последних теперь по¬
явилась очевидная экономическая заинтересованность в
том, чтобы советский режим сохранялся (иока на коллею-
тиввзацию не очень налегали), даже если это вступало в
противоречие с их национальными, а в Литве и с их рели¬
гиозными чувствами.
«Сопротивление очень энергично выступило против зе¬
мельной реформы... Сила позитивного действия была в со¬
ветских руках. Сопротивление любому советскому меро¬
приятию сначала выглядело в высшей степени патриотич¬
ным, но по мере того, как шли годы, его нельзя было от¬
личить от социального обскурантизма... По мере того как
советский режим держался, все больше и больше людей
пришли к выводу, что стабильная работа и служба гораз¬
до надежнее обеспечивается сотрудничеством. Чем больше
людей сотрудничали, тем больше появлялось мишеней
контртеррора повстанцев, а семьи жертв становились на
сторону Советов. Все больше людей вступало в комсомол
и советскую милицию. По мере того как шансы на победу
повстанцев (с помощью Запада) меркли, их ореол нацио¬
нальных освободителей сменился образом бунтовщиков,
которые нападали и убегали, оставляя гражданское насе¬
ление наедине с разгневанными власть имущими. Люди
устали жить между двумя терроризмами» (69, 91).
Даже повторение в 1947—1949 годах на земле Прибал¬
тики печального опыта коллективизации 1929—1932 го¬
дов, вызвавшего взрыв недовольства в широких слоях кре¬
стьянства Эстонии, Латвии и Литвы, лишь временно сдер¬
жало кризис вооруженного подполья. К весне 1949 года
из Эстонии было депортировано около 60 тысяч «раскула¬
ченных», 50 тысяч — из Латвии, 150 тысяч — из Литвы
(69, 96).
Эти огульные и массовые репрессии вызвали новую
волну беглецов к повстанцам в леса. Однако «депортация
230
и коллективизация 1949 года... явились пирровым им¬
пульсом для повстанческой войны. Система снабжения
партизан была разрушена. Более того, их отношения с
сельским населением приобрели антагонистический ха¬
рактер. Вместо того чтобы полагаться на добровольные
подношения фермеров, повстанцы стали совершать нале¬
ты на коллективизированные скот и зерно, которые по¬
встанцы в своем легкомысленном упоении считали совет¬
ской собственностью. Однако крестьянам надо было вы¬
живать и выполнять неумолимые нормы государственной
сдачи продуктов. Все в большей степени превращая свою
деятельность в борьбу за собственное выживание, «бойцы
за свободу» стали соответствовать ярлыку «бандит», ко¬
торый Советские власти старались приклеить им» (69,
90). В борьбу против «лесных братьев» и УПА все актив¬
нее включалось местное население, создавая отряды са¬
мообороны.
Если сразу после окончания войны какая-то часть на¬
селения видела в вооруженном подполье защитников на¬
циональных интересов, связывала цели этой борьбы с
желанием вернуть мирную стабильную жизнь, то про¬
должение деятельности ЛФА, ОУН и других все больше
показывало их неспособность к созидательной деятельно¬
сти. Это выглядело резким контрастом по сравнению с те¬
ми усилиями, которые прилагало население западных
территорий по восстановлению разрушенного хозяйства.
Одновременно все более очевидным становилось, что Со¬
ветская власть является надежным союзником местного
населения в восстановлении мирной, процветающей жиз¬
ни,, развитии национальной культуры.
Огромная помощь всей Советской страны разоренным
западным территориям машинами, сырьем, топливом,
продуктами питания, промышленными изделиями, само¬
отверженный труд рабочих, инженеров, техников, уче¬
ных, переселившихся с востока в западные районы стра¬
ны, позволили восстановить народное хозяйство Эстонии,
Латвии, Литвы, Молдавии, Западной Украины, Запад¬
231
ной Белоруссии в кратчайшие сроки. Например, уже в
1948 году промышленность Литвы достигла довоенного
уровня.
В этих условиях вооруженное подполье все больше са-
моизолировалось, превращаясь во внутреннюю эмигра¬
цию, не понимавшую реальных нужд и чаяний своих на¬
родов и не могущую предложить им ничего, кроме слепой
ненависти и разрушения. В начале 50-х годов подполье
могло рассчитывать лишь на чрезвычайную помощь
извне. «К 1949 году литовские повстанческие группы уже
не могли парализовать деятельность местных Советов.
В Латвии и Эстонии эта способность была в основном
утрачена к концу 1946 года. К концу 1949 года латвий¬
ское движение сопротивления было в основном разгром¬
лено, хотя даже в феврале 1950 года в боях в Окте в
Курляндии участвовало около 50 повстанцев. В Эстонии
стычки продолжались вплоть до 1953 года» (69, 90)*
Террор «лесных братьев» уже перестал запугивать на¬
селение. Если летом 1946 года в школах и вузах Эсто¬
нии лишь 15 процентов школьников и студентов вступи¬
ли в пионеры и комсомол, то к 1950 году 44 процента
всех учащихся Эстонии были пионерами или комсомоль¬
цами, и даже в Литве таких было 28 процентов (69, 110).
«Численность литовского сопротивления сократилась
до 5, тысяч к концу 1950 года и до 700 к концу 1952 го¬
да, когда объединенное командование прекратило свое
существование, объявив о демобилизации и переходе к
пассивному сопротивлению. Большая часть оставшихся
повстанцев перешла к гражданской жизни с подпольны¬
ми документами, а многие воспользовались амнистией
1955 года. Предложение об амнистии 1956 года свиде¬
тельствовало о том, что повстанцы еще Существовали.
Отдельные аресты и казни продолжались в конце 50-х го¬
дов и даже позже. «Тиеса» сообщала о захвате группы
повстанцев в 1961 году. В 1978 году уцелевший повста¬
нец Аугуст Сабе утопился, чтобы не сдаться в лесах
южной Эстонии. Последний лидер литовского движения
232
Адольфас Рамаускас-Ванагас был убит в 1956 году»
(69, 90).
Переход к «мирным» методам борьбы был крахом на¬
дежд поднять народы Прибалтики на всеобщее восстание
против Советской власти. Однако это означало лишь от¬
срочку в планах сепаратистов. Борьба принимала затяж¬
ной характер. Помимо прочего, требовались годы, чтобы
живые воспоминания о терроре «лесных братьев» забы¬
лись, а образы бандитов померкли. Тогда стало бы уже
легче распространять провокационную легенду о благо¬
родных борцах за дело свободы народов, сражавшихся в
лесах в 40—50-х годах.
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ВОИНА ПРОТИВ СССР
Прекращение вооруженного сопротивления в лесах
Прибалтики и Карпат происходило в то время, когда в
США и других странах Запада усиливались призывы к
«освобождению» всех народов, «порабощенных комму¬
низмом». Штабы империалистических стран приняли уста¬
новку на решительный отказ от принципов послевоенно¬
го устройства и реставрацию довоенных порядков, когда
авангард реваншистских сил, сражавшийся на передовой
линии,, понял обреченность этой борьбы. Это было лиш¬
ним свидетельством крайней нереалистичности политики,
взятой на вооружение правящими кругами Запада в на¬
чале 50-х годов.
Автор «доктрины освобождения» Д. Ф. Даллес стал в
январе 1953 года государственным секретарем США и
пропагандистом активного наступления на страны социа¬
лизма. Неотъемлемым элементом новой политики были
попытки создания вооруженных формирований из населе¬
ния социалистических стран. Одновременно большое зна¬
чение придавалось «психологически-диверсионной войне»,
«тотальному пропагандистскому наступлению».
В начале 1953 года конгресс США принял предло¬
233
женную президентом Эйзенхауэром резолюцию, в кото¬
рой выражалась надежда на то, что «народы, находя¬
щиеся под господством советского деспотизма, должны
будут вновь обрести права самоопределения» (93, 1953,
2, 3). Это активизировало действия законодательных ор¬
ганов США в отношении советских республик.
7 мая 1953 года в своем выступлении в .конгрессе ав¬
тор поправки к Закону о взаимном обеспечении безопас¬
ности Керстен подчеркнул, что «Соединенные Штаты ни¬
когда не признавали насильственное включение незави¬
симых наций Литвы, Латвии и Эстонии в СССР. Мы все
еще поддерживаем дипломатические отношения со сво¬
бодными правительствами балтийских наций, хотя их
родные страны поглощены коммунистическим заговором».
В тот же день палата представителей США по предло¬
жению Керстена приняла резолюцию о создании комите¬
та по проведению расследования выборов, которые состоя¬
лись в 1940 году в Эстонии, Латвии и Литве, и «дру¬
гих обстоятельств, которые привели к включению этих
стран в Советский Союз» (92, 1953, 4849—4851).
Тема пересмотра истории, восстановления довоенного
статуса в бывших странах «санитарного кордона» стала
постоянно звучать во внешнеполитических заявлениях
американских руководителей. Попытки пересмотреть по¬
слевоенное устройство в Европе, изменить советскую за¬
падную границу и социалистический строй на западе
страны исключали возможность добиться поворота к
нормализации отношений между Востоком и Западом.
Именно поэтому столь эфемерным оказался «дух Жене¬
вы», возникший после первой встречи глав правительств
четырех великих держав, Н. И. Булганина, Д. Эйзенхауэ-
ра>, А. Идена и Э. Фора в июле 1955 года в Женеве.
Политика США в это время исходила из возможно¬
сти нанесения сокрушительного поражения социализму.
Курс на скорое свержение существующего строя соот¬
ветствовал и целям контрреволюционной эмиграции. Эми¬
грантские организации в США, в том числе объединив¬
234
шие выходцев из Прибалтики, создали в 1953 году
«Ассамблею порабощенных народов Европы». Ассамблей
стала проводить свои сессии ежегодно в день открытия
сессий Генеральной ассамблеи ООН (66, 45),
Радиопропаганда на темы «освобождения» приняла
широкие масштабы. Внешняя политика США использо¬
вала не только свой технический потенциал радиовеща¬
тельных средств, но и огромный опыт по управлению
общественным сознанием, накопленный у себя в стране.
К этому времени манипулирование массовым сознанием
населения превратилось в одно из важнейших условий
существования современного капитализма. Видный теоре¬
тик-экономист Д. К. Гэлбрайт, обосновавший обязатель¬
ность постоянного формирования потребностей путем
рекламы как для капиталистического рынка, так и для
внутрифирменного планирования, подчеркивал насущную
необходимость создания у населения прочных представ¬
лений о внешнем враге для успешного функционирования
капиталистической экономики.
«Капиталистическая экономика страдает от ограничен¬
ного рынка. Расходы на вооружение... вносят необходи¬
мую коррективу», — утверждал экономист. Оправдание
же огромных расходов на вооружение требовало убежден¬
ной веры населения в том, что над их страной нависла
смертельная угроза извне. Как изящно объяснял Гэлб¬
райт, «фантазия и создание образов играет важную роль
в отношении между индустриальной системой и государ¬
ством». При этом «образы, созданные государством, вос¬
принимаются очень серьезно. Если создан образ страны,
отстающей в техническом отношении в мире, где от это¬
го зависит успех страны, это обеспечит капиталовложе¬
ния в научные исследования и технологическое развитие.
Если создан образ нации, осажденной врагами, ответом
будут капиталовложения в вооружения» (59, 206),
Аналогичные цели и приемы пропаганды были исполь¬
зованы и во внешнеполитической деятельности США.
Для обеспечения экономической и военной победы над
235
миром социализма было решено добиться эффективного
управления общественным сознанием социалистических
стран. При этом стратеги «психологической войны» не
ограничивались пропагандой капиталистического образа
жизни и критикой социализма. Например, авторы теории
«передовой стратегии» Р. Страус-Хюпе, У. Кинтнер,
С. Поссони уже в 1960 году разработали перечень тех
основных лозунгов, которые должны настойчиво внед¬
ряться в общественное сознание населения с целью вы¬
звать их выступления против социалистического строя:
«Ориентация на революцию и реформу может стать глав¬
ной целью действия. Можно, привести несколько приме¬
ров... 1) возврат к правам личности, то есть свободе сло¬
ва, свободе собраний, устранению однопартийной монопо¬
лии; 2) децентрализация советской экономики, то есть
возврат к обладанию собственностью, или же в форме
кооперативов с разделом прибылей, или в какой-то иной
форме; 3) возвращение земли крестьянам, чтобы пере¬
дать их в собственность личную или кооперативов;
4) восстановление прав национальности, включая право
на отделение» (76, 271, 272).
Эти лозунги рассматривались в контексте «смертель¬
ной борьбы» между США и СССР. Авторы «стратегии»
исходили из того, что «главная опасность — в апатии»,
а «приоритетной целью великой американской стратегии
является... сохранение и укрепление нашей политической
системы, а не сохранение мира» (76, 402). Не случайно
вскоре авторы книги стали главными внешнеполитиче¬
скими советниками кандидата в президенты Бэрри Гол-
дуотера, объявившего о своей готовности пойти на риск
термоядерной войны ради достижения победы над СССР.
Требования политических, экономических и националь¬
ных свобод должны были провоцировать конфликты
внутри СССР и других стран социализма.
Планы сокрушения СССР с помощью провоцирования
межнациональных распрей, выдвигаемые сторонниками
агрессивного внешнеполитического курса США, получали
236
широкую поддержку со стороны различных антисоветских
эмигрантских организаций. К этому времени в США и
других странах Запада сформировалась мощная внутри¬
политическая группа, оказывавшая давление на прави¬
тельство с целью добиться от него более активных дей¬
ствий по отбрасыванию социализма к границам 1939 года.
Члены палаты представителей и сенаторы США по
стоянно зачитывали петиции различных эмигрантских ор¬
ганизаций из своих избирательных округов и вносили их
в официальные государственные документы.
Так, по просьбе сенатора Дирксена 23 февраля
1959 года в протоколы конгресса США была внесена ре¬
золюция Литовского совета Чикаго, принятая по случаю
41-й годовщины решения Тарибы от 16 февраля 1918 го¬
да. В резолюции содержался призыв к правительству
Соединенных Штатов «усилить сотрудничество с огромной
потенциальной антикоммунистической силой среди сотен
миллионов порабощенных и использовать все подходя¬
щие средства и меры... чтобы помочь покоренным наро¬
дам координировать свою борьбу за выживание». Резо¬
люция требовала, чтобы правительство США настояло на
«выводе военных и полицейских сил, а также аппарата
коммунистической партии из оккупированных террито¬
рий» (92, 1959, 2523).
Обращаясь к теме западных народов СССР, члены
конгресса постоянно делали экскурсы в историю, интер¬
претируя ее весьма произвольно. В своем кратком описа¬
нии прошлого Эстонии член палаты представителей Мак¬
кормак 24 февраля 1959 года так сравнил обстоятельства
пребывания эстонского народа под шведской и россий¬
ской властью. Эстонцы, заявил конгрессмен, «всегда бо¬
ролись за свою свободу и независимость, и когда они об¬
наружили, что они не могут создать суверенную, незави¬
симую нацию, они поставили себя и свою страну под су¬
веренитет Швеции. Затем в начале XVIII столетия Рос¬
сия покорила их страну, и с тех пор они стали русскими
подданными. В течение более чем 200 лет они терпели
237
автократический режим угнетения царей, но в течение
всего этого времени они держались своих национальных
традиций и хранили один идеал — достижения своей сво¬
боды и независимости». Что же касается истории яосле
1940 года, то, по словам Маккормака, «свобода и незави¬
симость, счастье и радость ушли из Эстонии и несчаст¬
ные эстонцы испытывают муки под властью своих жесто¬
ких коммунистических хозяев». Конгрессмен Маккормак
присоединился «ко всем американцам эстонского проис¬
хождения», выразив надежду, что «их несчастные сооте¬
чественники, страдающие под тоталитарной диктатурой,
когда-нибудь достигнут своей свободы» (92, 1959, 2576).
В своем выступлении 23 февраля 1959 года сенатор
Кучел заявил: «16 февраля 1959 года означает 41-ю го¬
довщину даты, когда Литовский национальный совет
объявил о восстановлении независимой нации. К несча¬
стью, эта свободная и мирная жизнь длилась лишь не¬
сколько коротких лет... Литва продемонстрировала всему
миру в течение поразительно короткого периода свободы
от 1918 до 1940 года, свое право стоять рядом со свобод¬
ными нациями мира» (92, 1959, 2523).
Видимо, по мнению сенатора Кучела и его коллег в
высшей палате конгресса США, режим, установленный
кайзеровскими войсками, беспощадный кровавый террор
против сторонников Советской власти, ликвидация парла¬
мента, установление диктатуры и проповедь фашистской
идеологии итальянского образца — все эти наиболее
яркие черты литовского государства 1918—1940 годов
были очевидными проявлениями соответствия идеалу
свободы, достигнутого Литвой Вольдемараса и Сметоны.
Эти выступления, похожие по своему содержанию и
заполнившие протоколы конгресса США за 45 послево¬
енных лет, неизменно завершались изъявлениями соли¬
дарности США с «порабощенными нациями» и готовно¬
сти прийти им на помощь в свое время. Так, в своем вы¬
ступлении 26 февраля 1959 года член палаты представи¬
телей Бентли заверил «все порабощенные народы за же¬
233
лезным занавесом, что они не забыты и не брошены в их
борьбе против коммунистического рабства».
Словно действуя по совету учителя музыки дона Ба-
зилио из «Севильского цирюльника», бесконечно повто¬
ряя одни и те же утверждения с высокой трибуны кон¬
гресса, внедряя их в правительственную риторику, авторы
версии о «порабощенных нациях» готовили почву для то¬
го, чтобы воплотить ее в официальную политику страны.
Это произошло 9 июля 1959 года, когда конгресс
США принял резолюцию о порабощенных нациях, кото¬
рая стала законом № 86—90. Текст этой резолюции был
подготовлен Львом Добрянским, доцентом Джорджтаун¬
ского университета (Вашингтон).
Резолюция утверждала, что сам факт существования
СССР в его реальных границах и союза социалистиче¬
ских стран является неприемлемым для США:
«С 1918 года империалистическая и агрессивная полити¬
ка русского коммунизма привела к созданию обширной
империи, которая представляет собой зловещую угрозу
для безопасности Соединенных Штатов и всех свободных
народов мира».
Устранение этой «угрозы» требовало «освобождения»
«Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии,
Латвии, Эстонии, Белой Рутении (Белоруссии), Румынии,
Восточной Германии, Болгарии, континентального Ки¬
тая, Азербайджана, Грузии, Северной Кореи, Албании,
Идель-Урала, Тибета, Козакии, Туркестана, Северного
Вьетнама и других».
Соединенные Штаты должны были обеспечить идей¬
но-политическое руководство борьбой в этих странах и на
этих территориях. «Эти покоренные нации обращаются
к Соединенным Штатам, как к цитадели человеческой
свободы, в поисках руководства для достижения их осво¬
бождения и независимости с тем, чтобы вернуть им воз¬
можность пользоваться христианскими, иудейскими, му¬
сульманскими, буддистскими или другими религиозными
свободами, и их индивидуальными свободами», С этой
239
целью предлагалось, чтобы члены конгресса «ясно выра*-
зили этим людям соответствующим и официальным обра¬
зом, что народ Соединенных Штатов разделяет с ними их
стремление вернуть свою свободу и независимость». Резо¬
люция поручила президенту С1НА отмечать «неделю по¬
рабощенных наций» «каждый год до тех пор, пока сво¬
бода и независимость не будут достигнуты порабощенны¬
ми нациями мира» (75, 98—100).
Эта резолюция, подтверждавшаяся затем ежегодно в
течение 30 лет, определила основы политики США как в
отношении СССР, так и всех стран социализма. Утверж¬
денная президентом США 17 июля 1959 года проклама¬
ция провозгласила ежегодное посвящение третьей недели
июля теме «порабощенных наций». Подписывая прокла¬
мацию, Д. Эйзенхауэр призвал «народ Соединенных Шта¬
тов отмечать каждую неделю соответствующими церема-
ииями и действиями», «изучить бедственное положение
наций, порабощенных Советами», и «посвятить себя под¬
держке народов этих порабощенных наций» (75, 100—
101).
Принятие резолюции вызвало крайнее возмущение
Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущева.
Ко всему прочему «неделя порабощенных наций» совпав
да с намеченным на конец июля визитом вице-президен¬
та США Р. Никсона в Москву. Н. С. Хрущев не бе4
основания расценил акцию конгресса как вызов СССР
и провокацию против развития советско-американских от¬
ношений на принципах равноправия и мирного сосуще¬
ствования.
Приезд Р, Никсона в Москву под шум пропаганды
Вашингтона о порабощенных нациях был случайным со¬
впадением. В то же время сенатор Дуглас постарался за¬
верить Советское правительство в том, что антисоветская
направленность резолюции не была случайной. Он за¬
явил: «Советский премьер прав в одном: принятие этой
резолюции — это часть кампании по дискредитации ком¬
мунизма и имеет . цель нанести удар по. коммунизму ш
340
одном из его уязвимейших мест — контроль над различ¬
ными национальными группами» (92, 1959, 10000).
Объясняя эти контрпропагандистские соображения,
руководитель Всеамериканской конференции по борьбе с
коммунизмом Ф. Макнамара подчеркивал: «Москва тре¬
бовала самоопределения во всех частях света в течение
многих лет, постоянно бросая обвинения в колониализме
в отношении западных "держав и требуя, чтобы народ в
Латинской Америке, который якобы порабощен амери¬
канским империализмом, народы Азии, Африки и так
далее получили возможность определять свою форму
правления, получили независимость. И вот, по сути дела
впервые, Соединенные Штаты официально бросили вы¬
зов Хрущеву в этом вопросе. Мы... потребовали, чтобы
он позволил самоопределиться нациям, которые он, ве¬
ликий империалист, поработил» (92, 1960, 16446).
Организаторы кампании стремились также развен¬
чать представление о советских научно-технических до¬
стижениях, объявляя их «потемкинскими деревнями».
Лев Добрянский утверждал, что «хрущевские спутники,
лунники, ракетннки — это средство отвлечь внимание...
от постоянного порабощения более чем двадцати наций
в ваших огромных империях» (92, 1960, 16451, 16453).
Поскольку признание в лице СССР равноправного
партнера лежало в основе развития отношений мирного
сосуществования с США, авторы резолюции о «неделе
порабощенных наций» атаковали политику мирного сосу¬
ществования, энергично проводившуюся советским руко¬
водством во главе с Н. С. Хрущевым, и поддержку этой
политики в США. «После запуска спутника в этой стране
зазвучали странные речи, —говорил Добрянский. —
Их стенания о сосуществовании или взаимном уничтоже¬
нии, урегулировании или войне, эволюции или револю¬
ции, разоружении или гибели и прочие прилипчивые те¬
мы... не являются принципами действия» (92, 1960,
16451).
Идее мирного сосуществования противопоставлялась
16 Ю. Емельянов
241
активная психологическая война против Советского Сою¬
за для достижения военно-политической победы.
«Главная борьба, — подчеркивал Флад, — не в ядер-
ной, военной или экономической области, а скорее в об¬
щей тотальной пропаганде и психологической сфере, охва¬
тывающей все другие отдельные области... Именно в
этом виде войны, которую ведет Москва, а до этого вел
Санкт-Петербург, мы должны сравняться и победить».
Поддержав Флада, член палаты представителей Дорн
посетовал, что «в течение многих лет США были в
обороне». Принятие плана Флада, по мнению Дорна, «за¬
ставило бы Советский Союз за пять минут уйти в оборо¬
ну» (92, 1960,16464). Переход к активному наступлению
означал не только непризнание послевоенных изменений
в Европе, но и игнорирование государственного сувере¬
нитета СССР. Эту особенность резолкщии 1959 года со¬
знавали ее авторы.
Оценивая эффект резолюции через год после ее при¬
нятия с точки зрения внешнеполитической стратегии
США, ее автор Лев Добрянский заявлял; «Эта резолю¬
ция открывает нам много каналов, много измерений в об¬
ласти пропаганды, дипломатии, даже в экономической
области». Л. Добрянский особо подчеркивал возможность
использования межнациональных противоречий для
ослабления мощи СССР: «Большинство ресурсов СССР
сосредоточено в нерусских областях: сельское хозяйстве
на Украине, Туркестане н Грузии, уголь на Украине, и
Туркестане, нефть в Азербайджане и Идель-Урале,
90 процентов марганца в Грузии и на Украине, желез¬
ная руда на Кавказе и Украине... Сорок три процента
вооруженных сил СССР — это не русские» (92, 1960,
16447, 16449). По сути, это означало переход к борьбе,
направленной на раскол Советского Союза, ослабление
его военно-стратегического потенциала путем провоциро¬
вания межнациональной розни и сепаратистских настро¬
ений. При этом речь шла не только о ликвидации социа¬
листического строя, на и Российского государства.
242
Планы раскола Советского Союза и подчинения его
народов власти международных монополий апологеты
обосновывали необходимостью защиты от непрекращаю-
щейся экспансии «Московско-русской империи». Объяв¬
ляя, что большевизм является логическим продолжением
самодержавной идеологии, а политика КПСС вытекает из
практики самодержавия, теоретики русофобии, такие, как
Бжезинский, рассматривали Советский Союз и его пред¬
шественницу — Российскую империю как своего рода
болезнетворную опухоль, постоянно поглощающую окру¬
жающие страны. Произвольно манипулируя статистикой
и историческими событиями, 3. Бжезинский утверждал:
«Русская история — это история непрерывного террито¬
риального колониализма... В течение веков это означало
ежегодное присоединение к Москве территории, равной
по площади Голландии или Вермонту. ...Отличительная
черта имперского движения России определяется связью
между военной организацией российского общества и
территориальным императивом ее инстинкта к выжива¬
нию...» (56, 17).
Поддерживая подобные утверждения, другой предста¬
витель польской эмиграции в США — Р. Смал-Стоц-
кий — видел спасение в революциях порабощенных не¬
русских народов (75, 94).
При этом большие надежды возлагались на то, что
в русском народе найдутся люди, которые поддержат это
движение к распаду страны: «Будем надеяться, что мас¬
сы русского народа достигнут должного уровня христи¬
анской совести и присоединятся к этой революции, чтобы
избавиться от их традиционной империалистической
элиты» (75, 94).
В то же время реалистически мыслящие государствен¬
ные и политические деятели Запада не всегда шли на по¬
воду у тех, кто делал ставку на распад Советского Сою¬
за. Признание военно-стратегического равновесия между
двумя противостоящими блоками, достигнутого ценой
огромных усилий народов СССР и его союзников, было
16*
243
закреплено многочисленными международными соглаше¬
ниями, в которых участвовал СССР, и способствовало
признанию принципа нерушимости европейских границ
к Заключительном документе, подписанном в Хельсинки
в августе 1975 года.
Видный общественный деятель США Д. Кеннан, ко¬
торый в свое время немало способствовал разжиганию
«холодной войны», в 1972 г. с тревогой писал о непомер¬
ном влиянии реваншистских элементов эмиграции на
формирование внешней политики страны: «В нашей стра¬
не есть шумные и влиятельные элементы, которые не
только хотят войны с Россией, но имеют ясное представ¬
ление, ради чего ее нужно вести. Я имею в виду бегле¬
цов и иммигрантов, особенно недавних из нерусских об¬
ластей Советского Союза и некоторых восточноевропей¬
ских стран. Их идея, которой они страстно, а иногда
беспощадно придерживаются, проста — Соединенные
Штаты должны ради выгоды этих людей воевать с рус¬
ским народом, дабы сокрушить традиционное Российское
государство, а они установят свои режимы на различных
«освобожденных» территориях...»
Большие изменения, которые произошли в жизни за*
падных республик СССР, также не позволяли ответствен¬
ным государственным деятелям Запада достаточно актив;
но вмешиваться в дела Советского Союза, обосновывая
это претензиями по поводу угнетения этих народов. Хотя
жалостливые истории, распространявшиеся эмигрантской
пропагандой о тяжкой судьбе народов колониальной им¬
перии, вызывали в сознании жалкие образы полуголод¬
ных людей, живущих в убогих лачугах, одетых в тряпье
и выпрашивающих подаяние, они все меньше вызывали
доверия. Если принять на веру утверждение о том, что
СССР сохранил в неприкосновенности колониальный
строй, то он оказался бы самой оригинальной империей
в мировой истории, где колонии живут и процветают за
счет метрополии, развиваются более быстрыми темпами,
чем народ-«поработитель»*, где «колонизаторы» часто за-
244
кимают самое невыгодное место в социальном отноше¬
нии. Как известно, с 1939—1940 годов, когда, по утверж¬
дениям сепаратистов, западные земли превратились в ко¬
лонии СССР, экономика, социальная сфера и культура
в этом регионе развивалась более высокими темпами,
чем во всем Советском Союзе.
Сведения из ежегодника ЦСУ «Народное хозяйство
СССР в 1982 году» свидетельствуют о том, что в Прибал¬
тике и темпы развития (то есть до начала перестройки)
были, как правило, более высокими, чем по всему Совет¬
скому Союзу, при этом Эстония и Латвия, имевшие уже
и до 1940 года сравнительно высокий уровень развития,
приумножили его. Литва успешно его достигла, начав
с более скромного старта.
Разумеется, нельзя забывать, что бурный рост различ¬
ных видов промышленных производств далеко не всегда
соответствовал интересам населения Прибалтики.
Обострение проблемы загрязнения окружающей сре¬
ды, появление большого количества рабочих из других
республик СССР для работы на вновь открытых заводах,
отражали невнимание к социальным аспектам развития
экономики со стороны ведомств. Однако ускоренное раз¬
витие хозяйства не носило здесь однобокого характера.
Прибалтийские республики не только сохранили, но и
еще подняли высокий уровень развития сельского хо¬
зяйства. Эстония, Латвия и Литва занимали, первые три
места по степени энерговооруженности труда в сельском
хозяйстве, существенно обгоняя соответствующие показа¬
тели до всей стране. В этих же республиках рост рознич¬
ного товарооборота государственной и кооперативной тор¬
говли (включая общественное питание) с 1940 года по
1982 год опережал темпы роста в СССР. В то время как
эти данные для СССР показали прирост в 11 раз, для
Эстонии товарооборот вырос в 13 раз, в Латвии —
в 14 раз, в Литве — в 17 раз (33, 102, 426).
О более высоком уровне благосостояния Прибалтий¬
245
ских республйк свидетельствовал и средний размер вкла¬
де в сберегательные кассы. В 1982 году Литва занимала
первое место в СССР по атому показателю — 1820 руб¬
лей. После Грузии, Армении и Туркмении, занявших вто¬
рое, третье и четвертое места, следовала Эстония
(1398 рублей), а затем Латвия — 1260 рублей. Эти
казатели были выше, чем для СССР в целом (1143 руб¬
ля) и РСФСР (1119 рублей) (33, 414).
Статистика не подтверждает утверждений о томг что
развитие культуры в Прибалтике тормозилось по сравне¬
нию с другими республиками. В то время как библио¬
течный фонд в стране вырос с 1940 по 1982 год в 9,1 ра¬
за (в РСФСР — в 8,1 раза), он увеличился в 10,5 раза
в Латвии, в 12,6 раза — в Эстонии, в 35 раз — в Литве.
По числу книг в библиотеках всех видов Эстония, Латвия
и Литва (29 книг на одного жителя) существенно опе¬
режали общесоюзный показатель (17,4 книги) (33, 476—
477).
Важным показателем развития национальной культу¬
ры является степень распространения музеев. В то время
как в СССР один музей приходился на 160 тысяч чело¬
век, в Литве один музей обслуживал в среднем 90 тысяч
человек, в Латвии — 38 тысяч, в Эстонии — 23 тысячи.
При атом, если посещаемость музеев в СССР в год со¬
ставляла 0,6 чел., то в Латвии — 1,5 чел., в Эстонии -1
1,6 чел., в Литве — 1,7 чел. (33, 484).
Один театр в Советском Союзе приходился на 441 ты¬
сячу человек, а в Литве — на 318 тысяч, в Латвии
на 256 тысяч, в Эстонии — на 167 тысяч. В то время
как в СССР ежегодная посещаемость театров составляла
0,4 на одного человека, в Литве — 0,5, в Латвии — 0,7,
в Эстонии — 0,9. Лишь по ежегодному посещению ки¬
носеансов на одного человека Литва (15) и Латвия (14)
несколько отставали от всесоюзного уровня (16). Эсто¬
ния и тут опережала страну (20). По числу экземпляров
журналов и других периодических публикаций, изданных
на Одного человека, Литва (12,5), Эстония (16,5), Латвйя
246
(22,5) также обгоняли всесоюзный уровень <11,5) (33,
485, 487, 493).
Трудно доказать и тезис о языковой ассимиляции
Прибалтийских республик. В то время как с 1940 по
1982 год число книг и брошюр, изданных на русском
языке, возросло в 1,8 раза, а их тираж — в 4,7 раза, на
латышском языке было издано в 3,9 раза больше книг и
брошюр, а их тираж возрос в 5,2 раза. Для литовского
языка соответствующие цифры — 5 и 5. Для эстонско¬
го — 6—-5,5. (Прирост книг и брошюр на украинском
языке в этот период составил 2,2 процента, а их тираж
вырос в 2,2 раза. Число таких изданий на белорусском
языке возросло на 3 процента, а общий тираж сократил¬
ся на 6 процентов) (33, 490—491).
Даже апологеты сепаратизма были вынуждены при¬
знать, что за десятилетия Советской власти в западных
республиках СССР был достигнут не только существен¬
ный экономический и социальный прогресс, но и огром¬
ные успехи в развитии культуры и национального само¬
сознания. Р. Мисиунас и Р. Таагепера писали в начале
80-х годов: «Прежние наблюдатели преувеличивали куль¬
турную ассимиляцию в Советском Союзе. Отмечая огра¬
ниченную политическую и экономическую автономию рес¬
публик в Советском Союзе, эти наблюдатели недооценили
импульс для национального самосознания, который исхо¬
дил от факта самого существования национальных рес¬
публик, не говоря уже об их вполне реальной культур¬
ной автономии. Прибалтийские нации вполне использо¬
вали свои возможности... Благодаря этому они по
сравнению с 1940 годом существенно увеличили свою
историческую глубину в качестве современных наций.
В 1980 году прибалтийские народы имеют 60 лет, а не
20 лет существования университетов и административных
учреждений республиканского уровня, использующих
родные языки... Этот рост социо-культурной глубины, мо¬
жет быть, является самым важным соображением. Боль¬
шое число молодых прибалтов в 1980 году не видели
247
в дедушках с высшим образованием ничего необычного.
Сорок лет назад это было крайне необычно. Вместо
яростных деклараций, окрашенных сомнениями, о том,
что его соотечественники так же способны, как и пред¬
ставители любой другой нации Запада, прибалты
1980 года принимали такое равенство как самоочевидное»
(69, 261—262).
Однако психологическая война не допускает взвешен¬
ных, трезвых и объективных суждений. Организуемая
группами, думающими лишь о своих корыстных интере¬
сах, деятельность по деформированию общественного со¬
знания связана с игнорированием объективной реально¬
сти и пропагандой односторонних измышлений. В тече¬
ние десятилетий, прошедших после принятия конгрессом
США резолюции о порабощенных нациях, эмигрантские
круги предпринимали многочисленные усилия с тем, что¬
бы сохранять конфронтационное напряжение вокруг за¬
падных территорий СССР. В 1962 году была создана
организация «Американцы — за действия конгресса
с целью освободить балтийские государства». Усилия
этой лоббистской группы увенчались принятием резолю¬
ции № 416 палаты представителей США, в которой под¬
тверждалась позиция Соединенных Штатов о непризна¬
нии насильственного включения балтийских государств
Эстонии, Латвии и Литвы в Советский Союз (66, 56).
13 ноября 1965 года в Нью-Йорке состоялся митинг вы¬
ходцев из Прибалтийских стран, завершившийся маршем
к зданию ООН. Как сообщали авторы сборника «Латвий¬
цы в Америке», «цель демонстрации состояла в том, что¬
бы привлечь внимание к советскому империализму
в Прибалтийских государствах и игнорированию челове¬
ческих прав латвийцев, литовцев,эстонцев» (66,63).Пос¬
ле этого митинга была создана организация «Балтийское
обращение к ООН» (УБА), информационная служба ко¬
торой распространяет пресс-релизы для 85 газет, а так¬
же радиостанций. Эта организация и ее отдел (Батун),
по словам ее руководства, «ведет постоянное наблюдение
248
за деятельностью ООН и проводит тактику лоббизма от
имени прибалтов, когда обсуждаются соответствующие
вопросы, поддерживает постоянные контакты с диплома¬
тами в ООН. Делегации американских прибалтов наносят
официальные визиты в отдельные представительства при
ООН и в саму Организацию Объединенных Наций» (69,
65). Аналогичную деятельность вели и эмигрантские ор¬
ганизации, выступавшие от имени других западных рес¬
публик СССР.
Эта активность постоянно учитывалась всеми, кто раз¬
рабатывал планы военного разгрома Советского Союза.
Б своем сценарии вооруженного конфликта, изложенного
в 1977 году в книге «Третья мировая война. Август
1985 года», военачальники НАТО во главе с генералом
сэром Джоном Хэккетом увидели в потенциале сепара*
тистских движений ту силу, которая сможет пошатнуть
равновесие в случае вооруженного конфликта двух сто¬
рон. В соответствии с этим планом военных действий
«удачный» выбор Белоруссии в качестве «мишени» для
ядерного удара (он был намечен на август 1985 года)
был обусловлен политическими соображениями (хотя, воз¬
можно, учитывалось и направление летних ветров).
По расчетам стратегов НАТО в этом случае «Польша и
Украина смогли бы быстра сделать необходимые выво¬
ды». Массовые забастовки в Польше, внезапные удары
тайных сторонников украинского сепаратизма в сочета¬
нии с антисоветскими демонстрациями в Алма-Ате под
знаком выхода Казахстана из СССР, намеченные на
август 1985 года, должны были добить Советский Со¬
юз (61, 395—396). Следует отметить, что книга была
написана за 3 года до начала движения «Солидарности»
и за 9 лет до декабрьских событий 1986 года в Алма-
Ате.
Автор широко популяризированной на Западе книги
«Доживет ли Советский Союз до 1984 года?» А. Амаль¬
рик считал, что вооруженный конфликт на границах
СССР вызовет рост сепаратистских настроений в нашей
Ш
стране. В этом случае ГДР, воссоединенная с ФРГ, и
другие страны Восточной Европы предъявят территори¬
альные претензии к СССР: «Польша — на Львов и Виль¬
но, Германия — на Калининград (Кенигсберг), Венг¬
рия — на Закарпатскую Украину, Румыния — на Бесса¬
рабию. Не следует исключить возможность того, что Фин¬
ляндия предъявит претензии на Выборг и Печенгу, ...а
Япония... сначала на Курильские острова, затем на Саха¬
лин, а позже... на часть советского Дальнего Востока...
Одновременно резко усилятся националистические тен¬
денции среди нерусских народов Советского Союза, сна¬
чала в балтийском районе, на Кавказе и на Украине, за¬
тем в Центральной Азии и по Волге». Результатом этого
будет «падение режима примерно между 1980 и 1985 го¬
дом... На территории бывшего Советского Союза появятся
границы новых государств... Даже возможно, что Украи¬
на, Прибалтийские республики и европейская Россия
войдут в панъевропейскую федерацию как независимые
единицы» (54, 61, 63, 64).
Эти идеи разрабатывались и популяризировались
людьми, способными оказывать решающее влияние на
формирование внешнеполитического курса Запада. В сво¬
ей книге «План игры. Геостратегические рамки осуще¬
ствления американо-советского соревнования», выпущен¬
ной в 1986 году, 3. Бжезинский предлагал изменить ход
политического процесса внутри Советского Союза и осла¬
бить нашу страну путем провоцирования межнациональ¬
ных противоречий. Бжезинский советовал: «Поощряя не¬
русских требовать большего уважения к их националь¬
ным правам, можно будет постепенно переключить поли¬
тический процесс в Советском Союзе на сложный и
поглощающий внимание вопрос, который лежит в основе
современной политической системы: перераспределение
политической власти. Разумеется, с точки зрения Запада,
более желательно, чтобы этот вопрос стал главной забо¬
той советского руководства, а не экономические реформы,
которые могут усилить способность Советского Союза в
250
соревновании с Соединенными Штатами» (56, 236—237).
Чтобы переключить внимание советских людей от во¬
просов созидательной деятельности на епоры по нацио¬
нальным вопросам, Бжезинский предложил активнее ис¬
пользовать радиопропаганду. При атом он ссылался на
успех радиопропаганды среди населения стран Восточной
Европы. Бжезинский полагал, что передачи западных ра¬
диостанций смогут внедрить в массовое сознание требо¬
вание децентрализации страны. «Децентрализовать
империю — значит распустить ее. Русская элита ин¬
стинктивно чувствует, что любая значительная децентра¬
лизация, даже если она сначала будет ограничена эко¬
номической областью, усилит потенциальные сепаратист¬
ские стремления нерусских, живущих в Советском Союзе.
Экономическая децентрализация неизбежно будет
означать политическую децентрализацию, а политическая
децентрализация станет ступенью к национальной эман¬
сипации... Более мощное национальное самоопределение
внутри Советского Союза неизбежно ослабит как внеш¬
ний великорусский имперский импульс, так и внутрен¬
нюю концентрацию власти в Кремле. Возможно, за этим
последует роспуск великорусской империи», — выражал
надежду Э. Бжезинский (56, 126, 249).
Бжезинский выдвигал планы возрождения Речи Пос-
политой в границах начала XVII века. Он заявлял:
«Разумеется, представление... о великом польско-литов¬
ском содружестве, границы которого проходят к востоку
от Смоленска, охватывая большую часть Украины до
Черного моря, кажется фантазией в современном мире.
Однако это ничего не значит с точки зрения того, как
создаются политико-национальные установки. Патриоти¬
ческая романтика и чувство национального унижения
сливаются для того, чтобы питать историческую вражду,
которая может оставаться скрытой из-за геополитической
необходимости, но может превращаться в силу огромной
взрывной мощи, когда неожиданно открываются новые
возможности» (56, 85).
251
Эти возможности, по оценке борцов за освобождение
«порабощенных наций», стали открываться в конце 80-х
годов по мере активизации выступлений под лозунгами
защиты человеческих прав в различных социалистиче¬
ских странах и западных республиках СССР. К этому
времени многие законодатели стран Запада и сотрудники
международных организаций уже привыкли к появлению
на различных заседаниях, посвященных правам челове¬
ка, постоянных представителей эмигрантских организа¬
ций, выступавших в роли свидетелей по поводу правового
статуса различных групп в СССР. Постоянное присут¬
ствие этих «свидетелей» невольно напоминало ситуацию,
описанную Н. С. Лесковым, когда, как утверждал герой
его рассказа «Владычный суд», на западной окраине Рос¬
сии бродили группы профессиональных свидетелей «по
двенадцати человек, ища работы, то есть пытая везде:
«чи нема чого присягать?»
Открывая 25 февраля 1986 года работу комиссии па¬
латы представителей по проблемам безопасности и со¬
трудничества в Европе, ее сопредседатель сенатор
А. Д’Амато заявил, что лица, которые выступят в каче¬
стве свидетелей, являются «старыми друзьями комиссии.
Они представляют избирательные округа, в которых су¬
ществует глубокая озабоченность по поводу условий
в Восточной Европе и балтийских государствах... Их ак¬
тивность хорошо известна, и мы высоко их ценим» (64,
1). Постоянными свидетелями и друзьями комиссии были
представитель Латвии в Объединенном балтийском аме¬
риканском национальном комитете Гунар Мейерович,
представитель Всемирного конгресса Свободных украин¬
цев Мирослав Смородский, председатель Национального
комитета по правам человека Конгресса русских амери¬
канцев Вера Политис, директор-исполнитель Союза со¬
ветов советских евреев Марк Эпштейн, директор-испол¬
нитель Национальной конференции по советскому еврей¬
ству Джерри Гудмэн.
Постоянные свидетели комиссии вели себя уверенно,
252
категорически настаивая на изменениях во внешней по¬
литике США в угоду интересам организаций, которые
они представляли. В своем выступлении Г. Мейерович
высказал недовольство, что «развитие сотрудничества
в областях экономики, науки и технологии» между
странами Запада и СССР не увязывается с давлением на
СССР в области «прав человека».
Требования Мейеровича и других возымели свое дей¬
ствие. На многочисленных международных форумах
США и другие западные страны постоянно ставили во¬
прос о «вопиющих нарушениях прав человека в СССР»,
. причем проблема «прав человека» прочно увязывалась
с изменением государственного строя в Прибалтике и
других западных территориях СССР. Нагнетание радио¬
пропаганды на эту тему способствовало активизации вы¬
ступлений в Прибалтике и других регионах СССР под
лозунгами защиты прав человека. В ежегодной прокла¬
мации о порабощенных нациях 1987 года, подписанной
президентом Р. Рейганом, говорилось: «Только за по¬
следний год люди поднялись, чтобы потребовать обеспе¬
чения основных человеческих прав в Чехословакии,
Восточной Германии, Венгрии, Польше, Казахстане, Лат¬
вии, Молдавии и среди крымских татар... Все порабощен¬
ные нации желают и просят Пашей особой поддержки...
Мы должны и будем говорить о бедственном положении
порабощенных наций» (92, 1987, 30.7).
В своем выступлении 24 июля 1987 года сенатор
Ригль, подчеркнув, что в США уже 28-й раз проводится
ежегодная неделя порабощенных народов, особо отметил
роль групп контроля за соблюдением Хельсинкского со¬
глашения. «Жизненность группы Хельсинки была ярко
продемонстрирована 14 июня, когда 5000 человек из
Латвии ответили на призыв руководителей группы при¬
нять участие в публичном акте уважения к жертвам де¬
портации балтийских Народов 1941 года» (92, 1987,
10717). Тема нарушений прав человека в современном
советском обществе все в большей степени вытеснялась
253
кампанией вокруг депортаций и договора 1939 года, а
затем пропагандой в пользу выхода из СССР. Данную
цель ставила созданная 15 августа 1987 года «Эстонская
группа», требовавшая публикации протоколов к договору
Молотова — Риббентропа (МРП — АЭГ) (65, 10).
Группа МРП — АЭГ объявила о своем намерении
провести в Таллинне демонстрацию протеста против до¬
говора 1939 года. По словам Мадиссона, «22 августа и
Центральное телевидение и центральная пресса яростно
атаковали наши планы демонстрации... С другой стороны,
письмо 20 американских сенаторов, организованное сена¬
тором Риглем, к Горбачеву и партийным руководителям
в балтийских провинциях, а также сообщения о том, что
эмигранты из Прибалтийских стран планируют действия
солидарности с нами, позволили нам надеяться, что это
предприятие пройдет успешно». Констатируя успешное
проведение митинга в Таллинне 23 августа 1987 года,
Мадиссон подчеркивал: «Крайне невероятно, что все бы
прошло неожиданно гладко, если бы демонстрации не
прошли в других частях мира, если бы международные
средства массовой информации не посвятили бы столько
внимания судьбе прибалтийских народов. По крдйней
мере, 62 газеты в Соединенных Штатах сообщили о де¬
монстрации Иа первой полосе» (65, 9).
Мадиссон заявил, что он и его единомышленники
«полностью сознают, что будущее эстонского и других
балтийских народов зависит от общественного мнения
свободного мира, а также от позиции правительств Со¬
единенных Штатов, Великобритании, Западной Герма¬
нии, Франции и других западных держав. Величайшим
достижением советской пропаганды явилось укрепление
мифа о всесилии Советского Союза и его способности
действовать безнаказанно. Эстонское движение сопротив¬
ления и борцы за свободу надеются, что в будущем бал¬
тийская ситуация привлечет больше внимания в свобод¬
ном мире. Только бескомпромиссная борьба за человече¬
ские права может принести успех. «От имени эстонского
254
движения сопротивления» Т. Мадиссон «искренне по¬
благодарил американский народ, президента Рейгана,
членов сената и палаты представителей за их поддерж¬
ку» (65, 9).
Ход обсуждения в комиссии показывал, что любое
более или менее значительное политическое выступление
в Прибалтике (как и в других западных республиках)
находилось теперь под пристальным вниманием печати и
законодательных органов Запада, пользовалось их все¬
сторонней поддержкой, а действия советских властей
в отношении подобных выступлений немедленно полу¬
чали их оценку.
От имени членов комиссии сопредседатель комиссии
С. X. Хойер заверил выступивших, что ее члены будут
по-прежнему «столь же активны и упорны, так же часто
выступать, как только это возможно, по проблемам бал¬
тийских государств». Американские конгрессмены гаран¬
тировали представителям сепаратистских движений
западных республик поддержку их активности всеми имев¬
шимися в их распоряжении средствами. Это свидетель¬
ствовало о том, что психологическая война, провозгла¬
шенная авторами «доктрины освобождения» и резолюции
о «порабощенных нациях», вступила в конце 80-х годов
в период исполнения основной задачи — конкретных дей¬
ствий по расчленению Советского Союза. Цели, которые
оказались не под силу ЛФА, УПА и другим формирова¬
ниям, теперь пытались осуществить организации, имев¬
шие другие названия, но так же, как и их «лесные»
предшественники, рассчитывавшие на всестороннюю по¬
мощь из-за рубежа.
ПЛАНЫ ОТДЕЛЕНИЯ И СУДЬБЫ НАРОДОВ
Постановка требований о выходе ряда западных рес¬
публик из Союза ССР казалась бы невероятной еще за
3—4 года до событий весны 1990 года. О том, что наша
255
государственная система и политическое мышление во¬
обще не были готовы к ней, свидетельствует хотя бы то
обстоятельство, что процедуру выхода из советской феде¬
рации стали оформлять юридически лишь после решения
Верховного Совета Литвы от И марта 1990 года. Авторы
многочисленных призывов о необходимости решить проб¬
лемы экологии или ликвидировать недавние юридические
ошибки, или осудить беззакония давних лет утверждали
до последнего времени, что их заботят лишь вопросы
окружающей среды, законности и исторической справед¬
ливости.
В принципе нет ничего невероятного в том, что си¬
стема взаимоотношений между народами, сложившаяся
50 лет назад, перестала их удовлетворять. Более того,
учитывая, что формы этих отношений не менялись со
времени поспешных решений в конкретной ситуации
предвоенных лет и под воздействием тогдашнего стиля
руководства, вопрос об их усовершенствовании рано или
поздно мог возникнуть. Можно также допустить, что
сложившийся союз и социалистическая система хозяй¬
ствования стали препятствием для развития некоторых
республик. Вероятно, что если бы такой вывод был сде¬
лан на основе взвешенного анализа прошлого и ^настоя¬
щего, то были бы учтены как объективные реальности
прошлого и настоящего, определившие статус-кво, так я
случайные, временные, давно отжившие моменты. Если
бы решение о разрыве или ослаблении союзных связей*
существовавших в течение полувека, было результатом
глубокого анализа, то оно бы отразило не только нега*
тивные последствия таких отношений, но и их неоспори¬
мое позитивное воздействие на развитие экономики, со¬
циальной сферы и культуры в этом регионе. Подобное
решение учитывало бы не только возможные позитивные
последствия выхода из СССР, но и весьма вероятные не¬
гативные результаты такой акции, связанные с наличием
сложившихся за пять десятилетий устойчивых и разно¬
образных СоЩзныХ связей. Очевидно» что вопросы выхода
256
из СССР справедливо бы сделать предметом широкого
обсуждения среди населения этих республик, так как по¬
добная акция затронула бы многие самые существенные
стороны их жизни. Это особенно важно, так как история
50-летней давности свидетельствует о том, какие долго¬
временные травмы наносят поспешно принятые решения.
Но если тогда многое можно было объяснить условиями
войны, заниженными моральными критериями в руко¬
водстве большинства стран, презрением к правовым сооб¬
ражениям со стороны советского правительства, то ныне,
когда повсеместно декларируются приверженность мора¬
ли и праву, подобная поспешность в переделке границ,
строя и судеб людей была бы особенно вредной. Одновре¬
менно эти вопросы следовало бы подробно обсудить
с правительством СССР, многочисленными организациями
Союза и других республик, поскольку выход из СССР
затронул бы и их интересы. Ничего похожего не произо¬
шло ни до, ни после принятия Верховными Советами
Литвы и Латвии своих деклараций о независимости, и
одобрения Верховным Советом Эстонии декларации о «пе¬
реходном периоде»* Ничего похожего не видно в связи
•в. заявлениями народных фронтов западных республик
вшользу выхода из СССР. л
г* История же пребывания западных республик в СССР
интерпретировалась крайне односторонне. Теперь, рас¬
смотрев отдельные эпизоды из прошлого народов запад¬
ной части нашей страны, можно увидеть определенную
последовательность в оценках этой истории сторонниками
выхода из состава СССР. Все страницы истории, которые
посвящены союзу этих народов с Россией, а затем с Со¬
ветским Союзом, воспринимаются ими однозначно —
как мрачный период угнетения. Все же события в про¬
шлом, которые были связаны с борьбой за отделение от
нашей страны или с успехом этой борьбы, оцениваются
как позитивные достижения.
Очевидно нежелание видеть в дореволюционной ис¬
тории наших народов что-либо, кроме свидетельств цар¬
17 Ю. Емельянов
257
ского деспотизма, свидетельствует о стремлении вычерк¬
нуть из памяти то, что некоторые из этих народов освот
бодились от положения презираемых рабов, оформились
как единые этнические группы, а затем как нации обре¬
ли начала государственности, развили национальную
культуру, находясь в составе России. Попытка предста¬
вить историю после 1939—1940 годов лишь как нескон¬
чаемую цепь беззаконий и злодеяний перечеркивает
упорный труд и огромные свершения народов Прибалти¬
ки, западных областей Украины и Белоруссии, Молдавии
в хозяйственном строительстве и развитии культуры, уни¬
чтожает память о вкладе русского народа и других наро¬
дов СССР в развитие западного края.
Ныне в ряде западных республик за точки отсчета на¬
циональных историй берутся даты, связанные с провоз¬
глашением независимости этих земель буржуазными пра¬
вительствами, подчеркивается историческая и право¬
вая связь с государствами, существовавшими в 1918—
1940 годах, а деятели и организации, которые велц
вооруженную борьбу против Советской власти, восстанав¬
ливаются в" правах и объявляются героями нации. Это»
объясняется стремлением добиться национального само-?
определения и демократического волеизъявления народов
этих республик. Между тем игнорируется, что создание
буржуазных государств было результатом не всенародшх-
го движения народов на западных территориях, а интер¬
венции милитаристского режима кайзера Вильгельма II
и вооруженных сил Антанты, что само существование
новых государств было обусловлено постоянной полити¬
ческой и экономической зависимостью от Англии, Фран¬
ции и Германии, что режимы, которые поддерживались
этими странами, носили ярко выраженный антидемокра¬
тический характер. Совершенно игнорируется, что руко¬
водящие политические силы этих государств затем всту¬
пили в союз с гитлеровскими оккупантами, и многие из
них несут прямую ответственность за политику геноцида,
проводившуюся в 1941—1944 годах на этих территориях.
258
Полностью зачеркивается и то, что в своем стремлении
свергнуть Советскую власть и социалистический строй
эти же политические силы, действуя на территории за¬
падных республик и за их пределами, постоянно исходи¬
ли из необходимости военно-политического поражения
СССР и возможности вооруженного конфликта в масшта¬
бах по крайней мере Европейского континента.
Свидетельством готовности объединить усилия «Саюди-
са» с организациями литовских эмигрантов, в том числе
и с теми, кто запятнал себя пособничеством с нацистски¬
ми оккупантами, было заявление, подписанное в Швеции
6 августа 1989 года представителями «Саюдиса»
(В. Ландсбергис, К. Мотека, А. Бурачас, И. Кудаба),
председателем «Лиги свободы Литвы» А. Терляцкасом,
заведующим идеологическим отделом ЦК КП Литвы
Ю. Палецкисом и бывшим нацистским коллаборациони¬
стом председателем Верховного комитета по освобожде¬
нию Литвы К. Бобядисом. Это заявление гласило: «За¬
слушав сообщения о современном политическом, эконо¬
мическом и социальном положении оккупированной
Советами Литвы, о проблемах культуры, образования и
воспитания молодежи, а также о роли церкви в процессе
возрождения нации и обменявшись с участниками... мыс¬
лями о возможных путях и способах решения этих проб¬
лем, согласились: жизненная цель литовцев всего мира —
восстановление независимого литовского государства!*
О том, что идеология сил, ставших в авангарде дви¬
жения за отделение, не имеет ничего общего с принципа¬
ми демократии и национального равноправия, свидетель¬
ствует и сегрегационная практика новых правительств
некоторых западных республик, такая, как попытки со^
здать непреодолимые условия для лиц неместного про¬
исхождения при найме на работу, получении жилья.
Выпускники русских школ в Литве практически ли¬
шены возможности поступать в высшие учебные заведе¬
ния, так как от них требуют знаний в том объеме, кото¬
рый предоставляют лишь литовские школы. В ПТУ по
17*
259
той же причине нелитовцы могут стать лишь каменщи¬
ками, сантехниками, трубогнутщиками. Если же выпуск¬
ник пожелает получить профессию за пределами литов¬
ского города, он теряет местную прописку, для возобнов¬
ления которой ему потребуется заплатить 18 тысяч
рублей. Это так напоминает порядки на Юге США, уста¬
новленные расистами для негритянского населения и су¬
ществовавшие там до начала борьбы против сегрегации.
Одновременно, ожидая скорой независимости в При¬
балтике, составляют списки «некоренного населения» и
идет подготовка закона о введении смертной казни для
«врагов края».
Как и авантюристический курс сотрудничества с кай¬
зером, Антантой, Гитлером, а затем инициаторами планов
«освобождения порабощенных наций», нынешняя полити¬
ка сторонников отделения опирается на принципы угне¬
тения этнических меньшинств с помощью Запада, а так¬
же планы эксплуатации остальной части Союза ССР, и
даже захвата там жизненного пространства. Осуществле¬
ние программы хозяйственного самообеспечения Эстонии
связывают главным образом с надеждами на то, что
СССР будет оплачивать многочисленные финансовые пре¬
тензии этой республики. Советскому Союзу предлагают
выплатить компенсацию за депортацию эстонцев в 1941
году и 1944—1952 годы, ее «аннексию» в 1940 году, «при¬
вязывание к чужеродной экономической системе» и т. д.
Аналогичными подсчетами заняты в Литве. В случае
реализации этих планов СССР может превратиться
в эстонско-латышско-литовскую колонию.
Кстати, грандиозные суммы «контрибуции», которую
собираются взять лидеры националистических движений
у СССР, дополняются и не менее обширными аннексио¬
нистскими планами. Созданный при Президиуме Верхов¬
ного Совета Литовской ССР «Совет по делам Малой Лит¬
вы» провозглашает Калининградскую область частью
Литвы. На карте, публикуемой в литовских газетах, Ка¬
лининградская область объявлена «Малой Литвой», Ка¬
260
лининград именуется Караляучас, Советск — Тильже,
Неман — Рагайне.
Экспансионистские планы отдельных деятелей выхо¬
дят за пределы государственных границ СССР. Ж. Си-
манавичюс в газете «Республика» за 31 января 1990 года
требует «отрезать от Польши Сувалкские, Аугуставские,
а также другие ... территории». Настаивая на аннексии
Калининградской области, он великодушно предлагает
«разрешить» РСФСР построить «в самой юго-западной
части» Калининградской области порт, который бы со¬
единялся с Белоруссией экстерриториальной автома¬
гистралью и железной дорогой.
Газета «Межойа Литува» {«Малая Литва») не столь
великодушна. В своем первом номере за этот год она
публикует карту европейской территории СССР, разделив
ее на три «зоны интересов»: Эстонии, Латвии и Литвы.
Калининградская область, Западная Белоруссия и Укра¬
ина достаются Литве. Москва входит в латвийскую зону.
Впрочем, отдельные литовские деятели не намерены
делиться со своими прибалтийскими соседями. Словно
следуя совету 3. Бжезинского, литовские картографы по¬
спешили отпечатать карту Великой Литвы, восточная
граница которой проходит по рубежам Московской обла¬
сти и реке Оке. В духе многолетней пропаганды о том,
что отделение западных республик от СССР — это лишь
пролог к скорому распаду великой державы, В. Чепайтис
в газете «Ди Вельт» призывал европейцев не бояться
падения Советского Союза и доказывал, что развал Совет¬
ской страны пойдет на благо «европейского дома». Исто¬
рический опыт показывает, что гибель любого обществен¬
ного образования чревата серьезными последствиями раз¬
нообразного свойства. Даже если такое формирование
устарело и сдерживает общественное развитие, вряд ли
его ликвидация будет легким и безболезненным процес¬
сом, удобным для всех. Так, не симпатизируя ни царской
России, ни Советской республике, выдающийся автор
смелых утопий о преображенном человечестве Г. Уэллс
261
не без оснований бил тревогу в 1920 году, предупреждая
Европу о тяжких последствиях краха России для су¬
деб всего мира.
Следует учитывать, что распад России, мысль о ко¬
тором повергала в панику Г. Уэллса, мог произойти
в мире без ядерных бомб и атомных станций, складов
ракет разного радиуса действия и запасов такого хими¬
ческого оружия, которого еще не знали во времена боев
на Марне. Если даже усиление бесхозяйственности в этом
сложном механизме огромной взрывоопасной силы выво¬
дит из-под ее контроля дюжину современнейших танков,
которые могут решить судьбу строя в малой стране или
конфликта между небольшими государствами, каковы же
станут последствия неконтролируемого распада СССР?
Ненависть к СССР не должна ослеплять настолько, чтобы
подталкивать процесс, последствия которого могут быть
столь же обширны, как вся наша страна. Нет сомнения,
что в случае краха этого грандиозного сооружения под
его обломками могут погибнуть немало других строений,
особенно расположенных поблизости.
Как и в ходе подавления Советской власти в 1918—
1920 годах, в течение гитлеровской оккупации, во время
действий вооруженного подполья в 40—50-х годах, за
реализацию планов разгрома Советской страны придется
заплатить огромные жертвы тем, кого бросят в очеред¬
ной антисоветский поход. О стремлении не бояться нестй
подобные жертвы свидетельствует заявление члена сове¬
та сейма «Саюдиса» А. Ю. Чекуолиса. Определяя прин¬
ципы, которыми он руководствуется в современной ситуа¬
ции, Чекуолис заявил 9 марта 1989 года в своем выступ¬
лении по литовскому телевидению: «В Камбодже... из
пяти миллионов населения два миллиона уничтожили три
миллиона человек. И тут, хотя я понимаю, что это не
очень хорошо звучит, моя позиция твердая — так им и
надо, народ, который не борется, должен быть уничто¬
жен».
Все эти планы аннексий и контрибуций, сумасбродные
262
призывы не бояться распада СССР и жертв в борьбе за
отделение свидетельствуют о полной потере чувства ре¬
ального у сепаратистов. Разумеется, «счета» могут быть
уравновешены контрсчетами, в которых следовало бы
учесть ущерб, нанесенный Советской стране поддержкой,
которая оказывалась правительствами Прибалтийских
стран антисоветским силам в ходе гражданской войны
1918—1920 годов, подрывными действиями против СССР
в годы существования «санитарного кордона», уничтоже¬
нием населения России и Белоруссии в 1941 — 1944 годах
во время действия карательных отрядов из населения
Прибалтики, террором «лесных братьев» и т. д. Однако
вряд ли на таких «счетах» и «контрсчетах» можно стро¬
ить отношения равноправия и добрососедства. Обращение
к подобным расчетам — свидетельство авантюризма се¬
паратистов. Популярность планов сепаратистов в запад¬
ных республиках во многом объясняется распростране¬
нием ложных посулов о том, что их положение суще¬
ственно улучшится, что все выгоды пребывания в СССР
для них сохранятся, но неизмеримо возрастут преимуще¬
ства приобщения к капиталистической экономике Запада.
Популярность этих планов объясняется тем, что прошлое
и настоящее этого края освещается пропагандой в край¬
не одностороннем виде. Это сочетается с созданием обста¬
новки психологического террора и обвинений тех, кто
выступает против выхода из СССР, в измене своей ро¬
дине.
Между тем народы западных республик могут сделать
свой выбор лишь путем взвешенного знакомства с про¬
шлым и реальным положением своего края. Народы
должны реализовать свое право на национальное само¬
определение без давления и подсказок тех, кто уже не
раз в этом веке в погоне за своим успехом приносил
в жертву судьбы миллионов людей западного края.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. А т а м у к а с С. А. Компартия Литвы в борьбе за Совет¬
скую власть. 1935—1940. М., 1961.
2. Берти А. За кулисами Антанты. М.—Л., 1927.
3. Бондарев П. А. Латвия в 1940-м. Рига, 1980.
4. Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной
войны 1941—1945 гг. Рига, 1970.
5. Б р я н ц е в П. Д. Очерк древней Литвы и Западной Рос¬
сии. Вильна, 1891.
6. В а д е р А. В нерушимом союзе. Таллинн, 1967.
7. В а с и л е в с к и й А. М. Дело нйшей жизни. М., 1973.
8. Варславан А. Политика английского империализма в
отношении буржуазной Латвии. Рига, 1966.
9. Восемнадцатый съезд ВКП(б). Стенографический отчет. М.,
1939. .
10. Героический эпос народов СССР. Т. 2. М., 1975.
11. Гришфельд Б. Рабоче-крестьянская фракция латвий¬
ского сейма.
12. Дипломатический словарь. Т. 1. М., 1960.
13. Д риз у ли с А. Л. Латвия под игом фашизма. Рига,
1960.
14. И о н г Луи. Немецкая «пятая колонна» во второй миро¬
вой войне. М., 1958.
15. История Великой Отечественной Войны Советского Союза
1941—1945 гг. (в 6-ти т.). М., 1960—1965.
16. История дипломатии (в 3-х т.). М., 1941—1945.
17. История Коммунистической партии Советского Союза (з
6-ти т.). М., 1967—1975.
18. История Литовской ССР. Вильнюс, 1978.
19. История Украинской ССР (в 2-х т.). Киев, 1969.
20. История Эстонской ССР (в 3-х т.). Таллинн, 1961.
264
21. Калнберзин Я. Латышский народ в борьбе с немец¬
кими захватчиками. М., 1943.
22. К и н г и с е п п В. Э. Под игом независимости. Таллинн,
1955.
23. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях
и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Издание 7-е.
Часть 1. 1898—1924, М, 1954.
24. Куприн А. И. Собр. соч. Т. 9. М., 1964.
25. Куули О. Революционное лето 1940 года в Эстонии.
Таллинн, 1979.
26. Лайсивидас А. Под сапогом Людендорфа. М., 1942.
27. Ленин В. И. Поли. собр. соч., тт. 1—55. М., 1967—1972.
28. Л е н т А. И. Агрессия империалистических держав в
Латвии (1917—1920 гг.). Рига, 1952.
29. Мартинсон Э. Слуги свастики. Таллинн, 1962.
30. Международные отношения после второй мировой войны.
Т. 1. М., 1965.
31. Мерецков К. А. На службе народу. Страницы воспо¬
минаний. М., 1970.
32. Мировая война. 1939—1945 годы. Сборник статей. М., 1957.
33. Народное хозяйство СССР в 1982 году. Статистический еже¬
годник ЦСУ. М., 1982.
34. Нюрнбергский процесс. Т. 1. М., 1954.
35. Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась.
Как империалисты подготовили и развязали вторую мировую
войну. М., 1974.
36. П е л ь ш е А. Я. Немецко-латышские националисты —
злейшие враги латышского народа. Рига, 1945.
37. Первая сессия Государственной думы второго созыва. Сте¬
нографический отчет. Таллинн, 1940.
38. Переписка Председателя Совета Министров СССР с прези¬
дентом США и премьер-министрами Великобритании во время Ве¬
ликой Отечественной войны 1941—1945 гг. М., 1957.
39. Под знаменем Октября. Трудящиеся Эстонии в борьбе за
Советскую власть. М., 1959.
40. Седьмая сессия Верховного Совета СССР. Стенографиче¬
ский отчет. М.; 1940.
265
41. Се я ре О* А. Зависимость буржуазной Эстонии от импе¬
риалистических стран. Таллинн, 1960.
42. Синоде В. Я. Тайная дипломатия. Буржуазная Лат¬
вия в антисоветских планах империалистических держав. Рига,
1968.
43. Советская историческая энциклопедия (в 16-ти т.). М.,
1961-1976.
44. СССР — Германия. Документы и материалы о советско-
германских отношениях с апреля по октябрь 1939 года. Вильнюс,
1989.
45. Сталин И. В. О Великой Отечественной войне. М.,
1946.
46. Сталин И. В. Соч. в 13-ти т. М., 1946—1951.
47. С ы н К а л е в а. Эстонский народный эпос. М., 1949.
48. Тегеран. Ялта. Потсдам. Сборник документов. М., 1971.
49. Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. Политиче¬
ская биография. М., 1967.
50. Файнгауз Д. Д. Американская интервенция в Литве
в 1918—1920 гг. Л.
51. Шильдер Н. К. Император Александр Первый. Его
жизнь и царствование. Т. 2. Санкт-Петербург, 1897.
52. Ш нано в Н. Первый удар. Повесть о будущей войне.
М., 1939.
53. Яковлев Н. Н. ЦРУ против СССР. М., 1983.
54. Ата1пк Ап<1ге1. \УШ 1Ье 5оУ1е1 Итон зитуе ипШ 1984?
Ьопбоп, 1969.
55. Ве1о!1 Мах. ТЬе Рош&п РоНсу о? 5оу1е1 Ризз1а. Уо1. II.
1936—1941. Ьопбоп, 1949.
56. Вггегтзк! 2Ы^ше^у. Саше р1ап. А Сеоз1га1е^1С Ргатечгогк
1ог 1Ье Сопбис! о? 1Ье 115—5оу1е1 СогЦез!. Воз1оп, 1986.
57. ВигпЬат 1оЬп. Соп1аттеп1 ог ЫЬегаИоп? N. V., 1953*
58. Сап* Е. Н. ЗоааНзт т Опе Соип1гу. 1924—1926. Ьопйоо,
1972.
59. Са1ЬгаШ1 I. К. ТЬе Ыеш 1п(1из1г1а1 5Ше. Ьопбоп, 1969.
60. Огозз I. Т. Реуо1и1юп 1гош аЬгоаб. ТЬе 5оу1е1 Согщиз! о!
Ро1апсГз \Уез1егп Шгат апй ЧУез1егп Ве1огиз51а. РппсеЬп, 1988.
61. Наске! ЛоЬп ап<1 оШегз, ТЬе ТЫгс1 Шог1с1 Шаг. Аидиз!
1985. N. У., 1978.
62. Нагптап АуегеН. Зреаа! Епуоу 1о СЬигсЬШ апс! 3{а1т.
1941—1946. N. У., 1975.
63. НШег Ас1о11. Мет Катр!. N. У., 1959.
64. Нитап Ш&Мз апс! Ше С5СЕ ргосезз ш 1Ье 5оу1е! ТЛшоп.
Неапп&з Ье!оге 1Ье Согшшззюп оп ЗесигИу апс! Соорегайоп т
Еигоре. 99-Ш Соп^гезз. 2-д. Зеззюп. РеЬгиагу 25 апс1 27, 1986.
ШазЬтд1оп, 1986.
65. 1тр1етеп1а1юп о! 1Ье Не1зтк1 АссогЛз. ВаШс ШззМеЫз.
Неапгщ ЪеГоге 1Ье Сотгтззюп оп ЗеигЦу апс! Соорегайоп т
Еигоре. 100-Ш Сопдгезз. 1*-з1; зеззюп, Ос1оЬег 6, 1987. ШазЫпд-
1оп, 1988.
66. ЬаМапзт Атепса. 1940—1973, А СЬгопоЬду апс! РасО
Воок. Осеаша, 1974.
67. ЬоззоаузЫ Р. Кгаз‘е ЪаЙусЫе па бгеёге оё бетокгаср
раг 1атеп1агпе] до букШигу (1918—1934). \Угос1алу, 1972.
68. ЬиЪасЬко 1уап 5. Ве1огизз1а ипдег 1Ье ЗоУ1е^ Ри1е. 1917—
1957. Ьехт^1оп, 1972.
69. М1зшпаз РотиаЫ, Таа&ерега Кет. ТЬе ВаШс ЗШез:
Уеагз о! ЭерепЛепсе. 1940—1980. Рппсе(оп, 1980.
70. Раскагё Уапсе. ТЬе №аз1е Макегз. N. У., 1975.
71. Ргипзкппз Лиогаз. ШЬиаша’з Лечуз апд 1Ье Ноккаиз!.
СЫса&о, 1979.
72. КакЬтапу К. 1п Бе!епсе о! 1Ье (ЛкгаГшап Саизе. ^г!Ь
<Эшпсу, 1979.
73. ЗЫгег УШНат. ТЬе ВегНп Б1агу. N. У., 1966.
74. ЗМгег УНШат. ТЬе К1зе апё Ра11 о! 1Ье ТЫгс! КегсЬ. А Шз-
1огу о! N321 Сгегтапу. ЬопсЬп, 1962.
75. Зта1-81оск1 Котап. ТЬе Сарйуе №Иопз. N‘ У., 1960.
76. З1гаиз2-Нире К., Кт1пег XV. Р., Роззопу 3. I. А РопуагЛ
31га1еду 1ог Атепеа. N. У., 1961.
' 77. Таигаз К. V. СиепПа \УагГаге оп 1Ье АтЬег Соаз1. N. У.,
1962.
78. Тау1ог А. Л. Р. ТЬе Огштз о! 1Ье ЗесопЛ ШогЫ Шаг.
N. У., 1961.
79. Уошап N100133. Бег РеИги^ 139 т Ро1еп. ШеззепЬег^. 1958.
267
ПЕРИОДИКА
80. Атмода.
81. Военно-исторический журнал.
82. Волна возрождения.
83. Горизонт
84. Известия
85. Новый мир
86. Правда
87. Радуга
88. Советская Латвия
89. Советская Литва
90. Юрмала
91. А^пнпаз
92. Сопдгеззюпа! Ресогй
93. Оераг1теп1 о! 8Ые ВиПеПп
94. 01е \Уе11
95. НериЬНс
96. Р1агда11е
97. УПшаз Ва1заз
98. \УазЫп&1оп Роз!
АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
99. АВП СССР, ф. 06, оп. 20, п. 20, д. 30, л. 55—61.
100. АВП, СССР, ф. 06, оп. 20, п. 20, д. 30, л. 12—18.
101. АВП СССР, ф. 011, оп. 4, п. 29, д. 102, л. 74—72.
102. АВП СССР, ф. 012, оп. 2, п. 20, д. 205, л. 17—32.
103. АВП СССР, ф. 012, оп. 2, п. 20, д. 205, л. 33—47.
*04. АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 305, д. 2111, л. 178—180.
105. АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 313, д. 2155, л. 83—87.
106. АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 332, д. 2260, л. 100, 126—128.
107. АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 332, д. 2280, л. 143—144.
108. АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 332, д. 2281, л. 100.
109. АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 339, д. 2319, л. 125—126.
110. АВП СССР, ф. 0150, оп. 38, п. 78, д. 16, л. 32—39.
268
111. АВП СССР, ф. 0151, оп. 30, п. 55, д. 2, л. 38—49.
112. АВП СССР, ф. 0154, оп. 32, д. 5, л. 148-162.
113. АВП СССР, ф. 0154, оп. 35, п. 49, д. 1, л. 2-4.
114. АВП СССР, ф. За, д. 133 — Эстония.
115. Партийный архив Института истории партии при ЦК КПЭ
ф. 247, оп. 51, д. 190, л. 91—93.
116. Партийный архив Института истории партии при
ЦК КПЭ, ф. 247, оп. 51, д. 392, л. 4-5.
117. Партийный архив Института истории партии при
ЦК КПЭ, ф. 247, оп. 51, д. 212, л. 3—6.
118. ЦГАОР ЭССР, ф. 247, оп. 51, д. 190, л. 94.
119. ЦГАОР ЭССР, ф. 495, оп. И, ед. хр. 51, с. 101.
120. ЦГАОР ЭССР, ф. 852, оп. 1, д. 49, л. 1.
121. ЦГАОР ЭССР, ф. 949, оп. 1, д. 198, л. 1а.
122. ЦГАОР ЭССР, ф. 1093, оп. 1, д. 144, л. 217—218.
123. ЦГАСА СССР, ф. 33967, оп. 3, д. 1236, л. 290-291.
124. ЦГАСА СССР, ф. 33987, оп. 3, д. 1274, л. 109-110.
СОДЕРЖАНИЕ
О сепаратизме » . * 3
Страницы общей истории 15
«Санитарный кордон» 29
Фашистская угроза . » 55
Советско-германский договор о ненападении 70
Крах Польши 89
Прибалтика: от осени 1939 года до весны 1940 года . . . 105
Июньские революции 130
Провозглашение Советской власти 157
Противоречия новой жизни 168
Под властью свастики 186
Западные территории СССР и основы послевоенного мира . 208
«Холодная война» и антисоветское сопротивление .... 219
Психологическая война против СССР 233
Планы отделения и судьбы народов 255
Емельянов Ю. В.
60 Большая игра : Ставки сепаратистов и судьбы
народов. — М.:Мол. гвардия, 1991. — 268 с.
18ВЫ 5-235-01563-0
Сложные и противоречивые процессы, происходившие на
западных границах СССР в 1939—1940 годах, плохо уклады¬
ваются в популярные версии нынешних сепаратистских идео¬
логов об «оккупации советским империализмом» мирных де¬
мократических государств. Автор рисует действительную
картину запутанных взаимоотношений ведущих европейских
держав, в которые неизбежно оказались втянутыми «малые»
страны, поставленные перед необходимостью сделать выбор
между профашистским или просоветским курсом. В книге
исторически документированно показаны обстоятельства вос¬
соединения народов западных республик с СССР. Адресована
массовому читателю.
0803010300-295
п7ЯГ02\-дп КБ—026—011 —90 ББК 63.3(0)62
ИВ № 7183
Емельянов Юрий Васильевич
БОЛЬШАЯ ИГРА
Заведующий редакцией В. Ильин
Редактор Н. Володина
Художник Ю. Иванов
Художественный редактор С. Курбатов
Технический редактор Т. Шельдова
Корректоры Т. Пескова, Е. Дмитриева
Сдано в набор 09.07.90. Подписано в печать 12.12.90.
Формат 70Х108Уз2. Бумага типографская № 2. Гарнитура
«Обыкновенная новая». Печать высокая. Уел. печ. л. 11,9.
Уел. кр.-отт. 12,25. Учетно-изд. л. 13,0. Тираж 36 000 экз. Цена
70 Коп. Заказ 1198
Типография ордена Трудового Красного Знамени издательско-
полиграфического объединения ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».
Адрес ИПО: 103030, Москва, К-30, Сущевская, 21.
13ВЫ 5-235-01563-0