Й8б



Валерій Брюссбь

)БРУЧЕНЩ ДАШИ
ч

V к\.

I

ПОВѢСТЬ ИЗЪ ЖИЗНИ 60-ХЪ годовъ

Акпіодерноѳ Общество
„УНИВЕРСАЛЬНАЯ БИБЛІОТЕКА" 
МОСКВА.
2007341194

Типо-литогр. Торг. Домъ «И. Ефимовъ, Н. Желудкова и
Москва, Большая Якиманка, д. 36.

1915.
1.

Пятьдесятъ лѣтъ назадъ торговая часть Мо-
сквы, ея «городъ», еще сохраняла свой старин-
ный характеръ, тотъ, вѣроятно, какой имѣла
она и «до француза». Тамъ, гдѣ теперь узкіе
переулки обставлены величественными зданія-
ми «изъ стали и стекла», гдѣ непрерывными
рядами, заполняя весь проѣздъ, тянутся рес-
сорныя подводы, извозчики на резиновыхъ ши-
нахъ и автомоібіили, гдѣ сквозь зеркальныя окна
видны одѣтые то послѣдней модѣ солидные слу-
жащіе большихъ ^торговыхъ домовъ»,-—НіОЛВѣ-
ка назадъ, въ низенькихъ, мѣстами одноэтаж-
ныхъ. домишкахъ и на безсчетныхъ приход-
ныхъ дворахъ ютились полутемные «лавки» и
«амбары», у дверей которыхъ останавливались
жалкіе московскіе «ваньки» и первобытные
«полки», а въ глубинѣ которыхъ дюжіе «моліод-
цы» или «ребята», въ картузахъ и поддевкахъ,
поджидали покупателей, какъ охотники звѣря.
По большей части, купцы, торговавшіе въ «го-
родѣ». дѣлали въ годъ оборотъ на соіяи ты-
сячъ, но продолжали жить «по старинѣ», до-
вольствуясь сырыми и грязными помѣщеніями,
держа своихъ приказчиковъ «въ черномъ тѣлѣ»
и охотно посѣщая привычные душные трактиры,
съ любимыми хриплыми «машинами». Допустить
какое-нибудь новшеспво, хі&тя бы только пе-
ремѣнить закопченную, потемнѣвшую вывѣску,
хозяевамъ казалось дѣломъ опаснымъ: какъ бы
отъ того не произошла заминка въ торговлѣ
и не сократились барыши.

Все же въ тѣ часы, когда торговля шла пол-
нымъ ходомъ, віся мѣстность между Бѣлой стѣ-
ной и Москвой»-рѣкой имѣла видъ оживленія
величайшаго. На Никольской, Ильинкѣ, Варвар-
кѣ, въ переулкахъ, соединяющихъ эти. улицы,
на Старой площади, ьъ рядахъ,—движеніе, шумъ,
говоръ., не прекращались ни на минуту. Тяну-
лись тяжело-нагруженные возы; суетился и
толкался всякій людъ; рабочіе тащили кули и
ящики; возчики, ругаясь немилосердно, нагру-
жали и разгружали полки; разносчики съ лот-
ками выкрикивали свои товары: хлопали две-
ри мѣнялъ; изъ лавокъ въ трактиры шныряли
шальчипшіи то съ чайниками, то съ судками;
степенно проходили, всѣ въ черномъ, монашен-
ки, собирающія «на обитель» и «на построеніе
>храма»; мелькали какія-то странныя личности
въ поиошеиномъ пальто, пробирающіяся къ зна-
комому «степенству»—посидѣть въ теплѣ, вы-
пить стаканъ чаю и, при удачѣ, выклянчить
«трешницу» или хоть «рубль-цѣлковый». Сце-
ны ежеминутно мѣнялись какъ фигуры въ ка-
лейдоскопѣ. Брань ломовиковъ, звонкіе крики
торгующихъ - въ разпосъ, ропотъ тысячи голо-
совъ, грохотъ тяжелыхъ колесъ по скверной
мостовой, какой-то скрипъ, какой-то стукъ,
трескъ, лязгъ, визгъ.—все смѣшивалось въ не-
прерывный гулъ, который, если бы его услы-
шать издалека, долженъ былъ напоминать жуж-
жаніе огромнаго улья. А надъ всѣмъ этпыъ
міромъ, застывшій п неизмѣнный, стоялъ ха-
рактерный, острый, неопредѣлимый точнѣе за-
пахъ, въ которомъ словно воплощалась самая
сущность мѣстной жизни,—запахъ дегтя, кожи,
рогожи, веревокъ, свѣжей мануфактуры, сырости
и гніенія.

Жизнь въ «городѣ» начиналась рано. Еще
до семи часовъ утра у растворовъ лавокъ со-
бирались молодцы и артельщики, въ ожиданіи,
когда придетъ хозяинъ—«отпираться». Съ его
появленіемъ скрипѣли ржавые замки, раскры-
вались обитыя войлокомъ двери, снимались съ
оконъ деревянные, ставни. Хозяинъ, наскоро пе-
рекрестясь передъ закоптѣлой иконой, посылалъ
мальчишку за утреннимъ чаемъ: болѣе гра-
мотные читали порой «Вѣдомости», другіе, ставъ
за старинную, пузатую, всю залитую чернилами
конторку, прямо начинали пересматривать вче-
рашніе счета и распоряжаться отправкой за-
казаннаго товара. «Настоящіе» покупатели при-
ходили именно по утрамъ; съ ними приходилось
вести длинные переговоры, показывать имъ об-
разцы, долго торговаться о каждой копейкѣ.
Завершались сдѣлки, конечно, въ трактирѣ, за
неизбѣжнымъ чаемъ. 'Если же итти въ трактврь
съ покупателемъ не предстояло, около полудня
мальчишка снаряжался съ судками за обѣдомъ:
приносилъ щи и битки или, когда день былъ
постный, уху съ разстегайчикомъ и рыбу на
конопляномъ маслѣ. Обѣдъ съѣдался въ ком-
наткѣ при лавкѣ, маленькой, полутемной, съ
запыленнымъ и заклееннымъ бумагой окномъ.
Молодцы полдничали гдѣ-либудь въ сторонкѣ,
подъ кипами товара, большею частью всухомят-
ку. Впрочемъ, и среди хозяевъ были такіе,
которые на- обѣды изъ трактира смотрѣли, какъ
на баловство: въ лавкѣ они закусывали тѣмъ,
«что Богъ послалъ»,- въ -ожиданіи домашняго
обѣда,—традиціонныхъ щей и каши.

Послѣ обѣда наступало для обитателей «го-
рода» самое блаженное время—чаепитія и по-
луотдыха, потому что въ эти часы покупатель
не ходилъ. То было время, когда появлялись
въ лавкахъ всякіе темные зпакомцы: люди, безъ
опредѣленныхъ занятій, согласные играть роль
шутовъ при ихъ степенствахъ; дѣльцы, пред-
лагающіе выгодно учесть вегоселекъ или ловко
стребовать деньги съ неплатящаго должника:
случайные пріятеля изъ мелкихъ актеровъ или
литераторовъ, сообщающіе политическія новости
и новости городскія; наконецъ, разнаго рода
проісптели. Съ этимъ народомъ не особенно не-
ремюнились: имъ говорили «ты», ихъ оставляли
часами сидѣть въ комнаткѣ прп лавкѣ, пока
хозяинъ не вернется изъ трактира .иди просто
заблагоразсудитъ заговорить -съ ними, при слу-
чаѣ и прямо объявляли .имъ: «ну. ты что-то
слиткамъ часто сталъ шляться, приходи завтра,
нонче мнѣ недосугъ». По все же эти люди
вносили равнообразіе въ одноцвѣтную жизнь,
въ которой каждый новый день былъ похожъ
на 'предыдущій, развлекали, забавляли, по-
рой приносили нужныя вѣсти, и за эта- ихъ
тили чаемъ, иногда угощали водкой, а въ
исключительныхъ случаяхъ, когда хозяинъ былъ
въ особо благодушномъ настроеніи послѣ выгод-
ной сдѣлки, ссужали п деньгами.

За полдневнымъ отдыхомъ наступала пора
вечерней работы. Опять заходили покупатели,
-опять отсчитывался товаръ и упаковывался для
«отсылки, приказчики бѣгали по сосѣдству по-
лучить маленькій должокъ, писались письма,
фактуры, счета. Лотомъ подходило время под-
счета дневной выручки по торговлѣ врозніщу,
подводились итоги для, деньги изъ ящика кон-
торки, замѣнявшей кассу, переходили въ тол-
стый бумажникъ хозяина. Модлюпно, по ощу-
тимо. за окнами утихалъ .дневной гулъ, Вотъ
бьетъ семь часовъ. Молодцы давно уже ждутъ
«запорки», во «самъ» все медлить; не то, что-
бы онъ надѣялся поторговать еше, просто ему
пріятно показать сдаю власть: пусть подождутъ,
вѣдь я же сижу. Наконецъ, произносится давно
желанное: «Ну, оно, пожалуй, и запирать пара».
Молодцы поспѣшно надѣваютъ 'картузы или шап-
ки, на окна наставляются ставни, въ лавкѣ
сразу наступаетъ темнота. Мѣстная артель, обе-
регающая ночью амбары, запираетъ выходную
дверь и накладываетъ на замокъ печать. Опять
крестятся, прощаются, расходятся, чтобы вер-
нуться завтра.

Скоро тишина наступаетъ во всемъ «городѣ».
«Ряды»-, улицы и переулки замираютъ, смолка-
ютъ, догружаются въ сонъ. На всѣхъ дверяхъ
и растворахъ висятъ большіе старомодные зам-
ки; ставнями съ сердечками задвинуты окна.
Узкіе тротуары 'Опустѣли совсѣмъ: некому и
незачѣмъ итти сюда. Кое-гдѣ видны будочники
и сторожа; норой боязливо пробѣжитъ исхуда-
лая собака; больше—нигдѣ никого. И если из-
возчикъ, выбирая болѣе короткій путь въ За-
москворѣчье, случайно завезетъ сюда москвича,
тому покажется, что онъ попалъ въ сказочный
городъ изъ «Спящей красавицы»: все кругомъ
создано для жизни,—дома, дворы, улицы,—и
нигіѣ нѣтъ людей, камень ,и желѣзо царятъ без-
раздѣльно, луна смотритъ въ узкій просвѣтъ
между крышами на городскую пустыню, и стран-
но дребезжаніе пролетки въ этомъ царствѣ без-
молвія.

II.

Въ привычномъ лязгѣ и грохотѣ торговаго
дня, въ привычной атмосферѣ, пропитанной ха-
рактернымъ запахомъ «города», въ привычной
полутьмѣ отцовской лавки., гдѣ уже третье по-
колѣніе торгуетъ бечевой, веревками, канатомъ,
вязкой, Кузьмѣ мечталось легко и привольно.
Онъ стоялъ за конторкой, тоже пузатой, какъ
больпышсгво такихъ конторокъ, высокой, не-
уклюжей, съ ободранной клеенкой, п дѣлалъ
видъ, что провѣряетъ товарную книгу, но на
самомъ дѣлѣ сладостно перебиралъ въ воспо-
минаніяхъ подробности вчерашняго вечера и
вчерашаяго знакомства. У пріятеля, Лаврентія
Петровича Рыбникова, который теперь служитъ
у сосѣдняго мѣнялы, вчера была вечеринка.
Кромѣ «своихъ», изъ «города» и Замоскворѣчья,
были студенты и ученыя барышни: Лаврентій
мечталъ о само-образованіи и водилъ знаком-
ство съ «интеллигенціей». На вечеринкѣ Кузь-
ма познакомился съ двумя подругами. Фаиной
Васильевной Кукулиной и Еленой Демидовной
Оржанской, дѣвушками лѣтъ по двадцати, и
теперь старался вспомнить каждое сказанное
ими слово, каждую черту жъ лица, особенно
первой—Фаины.

«Дѣвушки интеллигентныя,—говорилъ себѣ
Кузьма, охотно выговаривая мысленно это, еще
новое тогда -слово,—мноіго читали, интере-
суются научными вопросами, мыслятъ само-
стоятельно. Недавно пріѣхали изъ провинціи, а
такъ освѣдомлены обо всемъ. Нѣть, Россія
явно пробуждается, 'Общество стряхиваетъ съ се-
бя спячку, наступаетъ новая пора. Женщина
тоже становится равноправнымъ членомъ об-
щества. Недаромъ раздавались голоса Бѣлин-
скаго, Чернышевскаго, Добролюбова, Писарева».
Кузьма опять испыталъ чувство досады, ког-
да еще разъ приломпиліъ, какъ -онъ былъ не-
ловокъ и ненаходчивъ въ разговорѣ. Фаина спро-
сила его, читалъ ли онъ «Отпы и дѣти» Тургене-
ва. Ну, разумѣется, читалъ н много думалъ о
романѣ, но сразу не нашелъ, что сказать. На-
чалъ .говорить такъ сбивчиво, что, навѣрное, Фаи-
на подумала, не хвастаетъ ли онъ, никогда Тур-
генева не читавъ. Даже имени Базарова Кузьма
не сумѣлъ назвать, а сколько разъ спорилъ о
Базаровѣ и базаровщинѣ съ тѣмъ же Лаврентіемъ!
р «Да и то сказать: откуда мнѣ взять развяз-
ности?—думалъ Кузьма.—Съ папенькой объ чемъ
разговаривать?—онъ, кромѣ «житія святыхъ»
да стариннаго описанія Макарьевской ярмарки,
ничего не читалъ, а о Тургеневѣ, понятно, не
слыхивалъ. Да и одинъ у него сказъ на все:
«Ты, Кузьма,-—дуракъ, пв-ое дѣло—бечева, а не
книги!». Дяденька, Провъ Терентьевичъ. хоть
и необразованнѣе будетъ, да тоже весь его раз-
говоръ о Николаѣ Павловичѣ пли о монасты-
ряхъ; а если о политикѣ заведетъ рѣчь, такъ
французскую имперію республикой -назоветъ.
Только і с-вѣтъ я увидѣлъ, что черезъ Лаврен-
тія, а особливо черезъ Аркадія. Отъ нихъ кое-
какія книжки получилъ, кое съ какими людь-
ми встрѣтился, да издавна ли?—едва подъ. Рань-
ше бывало съ одною Дашей душу отводилъ.
Гдѣ же было мнѣ къ свободному разговору прі-
учиться?».

Напротивъ, съ завистью вспоминалъ Кузьма
статную фигуру Аркадія Липецкаго, не то по-
эта, не то художника, не то актера,- а впро-
чемъ, служившаго пока въ купеческомъ банкѣ.
Высокій, красивый, съ нафабренными и завитыми
усами, одѣтый по модѣ, Аркадій казался Кузь-
мѣ образцомъ изящества. Какъ умѣлъ Аркадій
занимать дамъ! Говорилъ комплименты и па-
радоксы, разсказывалъ чуть-чуть неприличные
анекдоты, декламировалъ стихи своего сочине-
нія, былъ находчивъ, остроуменъ и вмѣстѣ съ
тѣмъ всегда немного грустенъ и загадоченъ.
Аркадій намекалъ, что въ его жизни была ка-
кая-то тайна: не то несчастная любовь, не
то важное политическое дѣло, только онъ дол-
женъ -былъ отказаться отъ открывавшейся
передъ нимъ блестящей карьеры и замуровать
себя въ должности мелкаго служащаго въ банкѣ.
«Да, это—натура талантливая,—-въ сотый разъ
повторялъ про себя Кузьма свое мнѣніе объ
Аркадіи,-—и онъ, разумѣется, не на своемъ
мѣстѣ: онъ изъ тѣхъ, которые могли бы пер-
венствовать. вести другихъ за собою, во вт.
нашей Россіи еще много силъ обречено на то,
чтоібы пропинать даромъ, среда еще н-еблагопрі-
япна для развитія дарованій, по-ра болѣе сво-
бодной жизни едва начинается». Впрочемъ, ду-
мая такъ, Кузьма только повторялъ мысленно
слова, сказанныя ему -однажды самимъ Арка-
діемъ.

Лотомъ мысли Кузьмы перешли на пригла-
шеніе Фаины. Пр-ощажь, она позвала его за-
ходить къ нимъ. «Вы мнѣ симпатичны,—-'ска-
зала она,—и я буду рада познакомиться съ
вами поближе. Приходите, напримѣръ, въ этогъ
четвергъ: будутъ и ваши знакомые, Лаврентій
Петровичъ, Аркадій Семеновичъ, еще кое-кто.
Мы справляемъ повоселье». Кузьма спросилъ,
много ли будетъ парода, думая о томъ, что
падѣть, пе сюртукъ лп (большой споръ при-
шлось ему выдержать съ отцомъ, чтобы добить-
ся позволенія заказать себѣ сюртукъ: «намъ это
не къ лицу», упрямо повторялъ отецъ). Фаинз
отвѣтила, что будутъ «все свои». «Поговоримъ;
поспоримъ,—добавила она,—можетъ быть, стан-
цуемъ. мы не противъ танцевъ».—«Да, стан-
цуемъ,—думалъ по этому поводу Кузьма,—а
ежели я танцовагь не умѣю... Стыдно, безпре-
мѣнно надобно пойти къ танцевальному учи-
телю. Коли .бываешь въ обществѣ, нельзя не
умѣть танцовалъ». Опъ представилъ себѣ, какъ
было бы пріятно обнять стройную фигуру Фаи-
ны и закружиться съ ней въ какомъ-нибудь
такомъ вальсѣ... Да, необходимо выучиться тан-
цамъ. ну, хоть самымъ обыкновеннымъ: кад-
риль, лансье, полька, вальсъ.

Мысли Кузьмы были прерваны окрикомъ
отца:

— Что воронъ считаешь, Кузьма! За дѣло
взялся, такъ, того, въ дѣло и ом-огри. Эдакъ
ты ложку мимо рта пронесешь.

Вздохнувъ, Кузьма вернулся къ товарной кни-
гѣ. «Четыре™ нуровыхъ по двадцати саженъ
столько-то, шестипшуровыхъ по десяти саженъ
столько-то, двойныхъ трехшафтовыхъ столько-то
пудовъ, каната просмоленнаго столько-то пудовъ,
того же столько-то пудовъ столько-то фунтовъ.
Такого-то числа черезъ транспортную контору
получено четырехшнур овыхъ» и т. д. и т. д.

Внутренняя стѣна лавки была завалена ки-
пами съ товаромъ. Когда-то, мальчикомъ, Кузь-
ма любилъ, шаля, лазить по этимъ тюкамъ, во-
ображая ихъ Кавказскими горами. Прямо передъ
конторкой, у боковой стѣны, стояли ящики
и картоны съ вязкой и тонкой бечевой для
розницы: счетъ этого товара приходилось про-
изводить еженедѣльно, чтобы молодцы не взду-
мали утаить лишній четвертакъ. У окна была
старая с-кашья, вродѣ тѣхъ, что ставятъ въ
садахъ: на ней Кузьмѣ, тоже въ дѣтствѣ, слу-
чалось валяться, когда отца не было въ лавкѣ.
За окномъ—все тотъ же видъ, на который Кузь-
ма смотритъ изо дня въ день: лавка помѣщалась
во дворѣ, видны были задніе входы другихъ
магазиновъ, выходившихъ въ переулокъ, и не-
помѣрно-большая вывѣска: «Водогрѣйня». Вотъ
у противоиоложнано окна стоитъ Флоръ Ники-
тычъ и барабанитъ пальцами по стеклу: надо
полагать, нечего ему дѣлать. Вотъ черезъ дворъ
бѣжитъ мальчишка въ громадномъ картузѣ, на-
лѣзающемъ ему на уши и на глаза: это>—тоже
Кузьма, іотъ мѣдника. Какъ же говорили, что
хозяинъ такъ оттаскалъ его за вихры, что
онъ слетъ? Стало быть, оправился. А вотъ
идетъ мать Евфпмія, и отецъ ее завидѣлъ, до-
стаетъ двѣ копейки: такъ поліожено...

Заходили покупатели, такъ, мелкіе. изъ бу-
мажныхъ магазиновъ, купить вязки на рубль,
на нѣсколько копеекъ. Кузьма записывалъ при-
ходъ въ «Общей» книгѣ. Это >онъ завелъ въ
дѣлѣ подобіе бухгалтеріи, съ которой иоявако-
мился по «самоучителю въ шесть дней», и
разноситъ все по книгамъ. Раньше только одна
книга и была: «Дневникъ», да и та велась
со всякими подчистками и помарками, при на-
добности и не приняли бы ея, какъ документъ.
Отецъ объявилъ было, что все это однѣ глу-
пости, нѣмецкіе фокусы, но Кузьма настоялъ
на своемъ, и теперь отецъ самъ доволенъ, что
все сразу видно и можно усчитать... Слѣдовало
бы только хорошій учебникъ достать: а то порой
Кузьма все же не знаетъ, какъ съ разными
книгами справиться...

Въ полдень обѣдали. Изъ трактира принесли
щи суточныя и телятину; запивали домашнимъ
квасомъ. Отецъ, недовольный тѣмъ, что Кузьма
наканунѣ вернулся домой поздно, степенно на-
ставлялъ сына:

— Вотъ что я тѳбѣ скажу, Кузька. Ты,
того, эти В’сжія шгуки брось. Не паше это дѣ-
ло. Дѣдъ твой, покойный Терентій Кузьмичъ,
царство ему небесное, грамотѣ ие зналъ, а маѣ
эво какое дѣло оставилъ. Книжками намъ, оно,
недосугъ заниматься. Обучилъ я тебя грамотѣ,
считать умѣешь, и эго хорошо: другой пе ой-
И5 _

считаетъ. Также, ежели какое прошеніе напи-
сать, самъ сумѣешь, а мы, бывало, этимъ са-
мымъ ходатаямъ сколько потливъ передавати.
Ну, а большаго памъ и не требуется. Киижные-
то люди вонъ безъ штановъ ходятъ, а у насъ,
слава Богу, каждый день и щи и каша- на
столѣ, а здѣсь, гляди, телятиной балуемся. Мнѣ
отъ людей вездѣ почетъ, потому что неоправ-
данныхъ векселей за нами никогда не бывало.
Толковали, старостей меня церковнымъ выберутъ.
Помру я, дѣло тебѣ пощаженною оставлю. Только
смотри, было бы, оно, кому оставлять. А муд-
рить будешь, вотъ помяни мое слово, все на
монастыри откажу, пропадай хоть съ голоду. Не
на то батюшка покойный и я горбомъ нажи-
вали, чтобы потомъ праздношатаямъ разнымъ
разсыпать.

’ Скучно было слушать давно знакомыя слова,
которыя, съ малыми измѣненіями, отецъ повто-
рялъ чуть не ежедневно. Кузьма зналъ, что
отецъ его крѣпко любитъ, какъ единственнаго
сына п, кііиечно. наслѣдства, не лишитъ, пожа-
луй, и все проститъ, что бы онъ, Кузьма, ни
сдѣлалъ. Втайнѣ отецъ даже гордился тѣмъ,
что у него сынъ—'«ученый», читаетъ умныя
книжки, водится съ умными людьми и, глав-
ное, самъ до всего дошелъ, такъ какъ вся учеба
Кузьмы сводилась къ урокамъ приходскаго
дьячка. Ню ужъ таково было положеніе, что
говорить пначе отецъ не могъ: долженъ былъ
бранить книги п тѣхъ, кто ихъ читаетъ. Да и
говорилъ отецъ безъ сердца, просто исполняя
свой родительскій долгъ, какъ онъ его пони-
малъ.

Выслушавъ проповѣдь, Кузьма, вспомнивъ
свое рѣшеніе учиться танцамъ, не безъ смуще-
нія попросилъ:

— Папенька, дозвольте мнѣ взять сегодня
еще пятнадцать рублей.

Безъ разрѣшенія отца Кузьма не смѣлъ
воспользоваться ни копейкой.

— Это на что же? Баловаться, того, хо-
чешь?

Подъ понятіе баловства подходило все, начи-
ная съ покупки книгъ и кончая кутежомъ.
Моіжио было бы солгать, сказать, что надо
угостить товарищей, на что, поворчавъ, отецъ,
вѣроятно., согласился бы. Но Кузьмѣ лгать не
хотѣлось.

— Я папенька, хочу танцевать учиться.
Случается"* въ обществѣ бываешь. Другіе тан-
цуютъ, такъ мнѣ неловко, что не умѣю.

— Танцевать? Да ты что, ре хну лея? Ты
бы вотъ покойному дѣду сказалъ, онъ бы тебѣ
показалъ танцы.

— Вы, папенька, напрасно такъ разсужда-
ете. Въ наше время болѣе не гнушаются тап-
цаічи. Это теперь относится къ числу разум-
ныхъ развлеченій. Многіе очень образованные
люди танцуютъ. Опять же, при дворѣ, сами
знаете, бываютъ балы...

— Нѣть, ты это оставь. Па танцы нѣтъ тебѣ
моего разрѣшенія. При дворѣ тамъ какъ хотятъ,
а намъ это не къ лицу. И мать то же скажетъ.

Отецъ рѣшительно всталъ, запахнулъ полы
и крякнулъ.

— Ну, я пойду, того, чайкомъ побаловаться,
съ кумомъ пообѣщалъ объ 'Одномъ дѣльцѣ по-
калякать. Почитай, дожидаетъ уже. А ты по-
сиди тутъ, неровенъ часъ, кто и нужный зай-
детъ. Тогда, оно, дошли Мишку. А дурь насчетъ
танцевъ изъ талоны выкинь.

Власъ Терентьевичъ степенно вышелъ пзъ
лавки. Излюбленный трактиръ «Михалыча» по-
мѣщался по сосѣдству, такъ что хода до- него
было всего минуты три. Встрѣчные почтительно
кланялись купцу Русакову, зная, что у нето
уже «подкатываетъ къ милліончику»

III.

Когда хозяина іве было въ лавкѣ, пришелъ
Аркадій Семеновичъ: онъ всегда выбиралъ эти
часы, 'чтобы заглянуть къ Кузьмѣ. Хотя уже
наступилъ конецъ октября и дни стояли доволь-
но холодные. Аркадій былъ въ какой-то фан-
тастический крылаткѣ, въ широкополой, скорѣе
лѣтней, шляпѣ. По усы Аркадія были лихо за-
кручены, и лаковыя ботинки сверкали.

— Кузьма, здравствуй! «Твоего» нѣтъ?

— Папенька вышелъ. Садись, Аркадій.

— «Папенька!» Сколько разъ я тебѣ тво-
рилъ. что пора оставить эту купеческую ма-

Обручоя в Даши.	2
неру выражаться! Говори «ятецъ», — гораздо
благороднѣе и достойнѣе. Что ты, мальчишка,
что ли?

— Привычка, Аркадій. Съ дѣтства такъ прі-
«бьгкъ. У насъ всѣ говорятъ «папенька». Но
все ли равно?

— Пѣгъ, не все равно.. Своіе человѣческое
достоинство надо отстаивать во всемъ—и въ
большомъ, и въ маломъ. Сегодня ты назовешь
отца «папенькой», а завтра позволишь ему
тѳбѣ подзатыльниковъ надавать, потому что
сь дѣтства къ этому «лріоібыкъ». Ты съ каж-
дымъ долженъ говорить, какъ съ равнымъ, будь
это твой отецъ или хоть самъ государь импе-
раторъ.

Аркадій, сѣвъ, закурилъ папиросу.

—- Понравилось вчера у Лаврентія?

—• Очень было пріятно.. Самъ знаешь, таксъ
общество не часто пригодится видѣть. Кру-
гомъ— -одна необразованность. А тамъ собрались
люди, которые заняты высшими вопросами. Лест-
но было даже послушать. Какая образованна
эта Фаина Васильевна! Она и Дарвина читала...

Аркадій засмѣялся.

— Я уже видѣлъ, брагъ, что она въ тебѣ
загвоздку оставила. Только берегись, не обожгись
на ней. Опа сумѣетъ закрутить прочно, такъ что
послѣ и не вырвешься.

— Да что ты, Аркадій! Развѣ же я... Я и
думалъ собѣ ничего такото не позволю. Какая
же я ей пара? И говорить съ ней толкомъ не
умѣю, даже совѣстно. Я тоавво объ томъ, что
пріятно было съ такой дѣвушкой встрѣтиться.

— Ладно, прикидывайся! Мошна твоего «па-
пеньки» тоіжіе чего-нибудь стоитъ, всякое образо-
ваніе замѣнитъ. Что, за этотъ годъ сотнягу ты-
сячъ къ прежнимъ въ банкъ присовокупите?
Йоги Власъ Терентьичъ, по старинѣ, деньги въ
чулкѣ и въ печкѣ хранитъ?

Кузьмѣ стало обида» за насмѣшки падъ от-
цомъ, и онъ отвѣтилъ сухо:

— Отцовскія деньги-тше мои. Я пчь не счи-
таю. А у меня, ты самъ видитъ, иной разъ лиш-
няго рубля нѣтъ.

Послѣднія слова Кузьмы заставили Аркадія по-
морщиться. Стараясь сохранить безпечный тонъ,
онъ произнесъ:

—- А, кстати, Кузьма, мнѣ какъ разъ нужно
лишнихъ рублей десять. Будь другомъ, выручи,
братъ. Одну десятку, н я тебѣ ее верну въ суб-
боту.

— Пѣтъ, Аркадій, право, нѣту. Сегодня про-
силъ,-—не датъ.

— А въ конторкѣ? Ключи-то. вѣдь, у тебя.

— Да нетто я йогу брать безъ спросу.

Аркадій посвистѣлъ на какой-то мотивъ,. по-
томъ, мѣняя разговоръ, спросилъ:

— 4 что Дарья Ильинишнаі?

Дарья была двоюродная сестра Кузьмы, дочь
родной сестры Власа Тереигьевича, Марѳы; мать
Дарьи умерла вскорѣ послѣ ея рожденія; отецъ,
скорнякъ, дѣла котораго не пошли, спился съ

2»
кругу и пропалъ гдѣ-то на Хитровомъ рывкѣ;
Дарья жила въ домѣ Русаковыхъ, какъ сирота,
больше па положеніи пріемыша, чѣмъ племян-
ницы. Между Дарьей и Аркадіемъ съ весны за-
вязанья римапъ, и Кузьма всячески покровитель-
ствовалъ ихъ отношеніямъ. Теперь онъ ожидалъ
вопроса Аркадія, зная, что и зашелъ .онъ прежде
всего затѣмъ, чтобы узнать, когда возможно оче-
редное свиданіе.

— Что Даша,—отвѣтилъ Кузьма,—извѣстно,
все то же. Маменька ее шпть заставляетъ, по
хозяйству пріучаетъ, жениховъ выискиваетъ. Па-
пенька подъ сердитую руку каждымъ кускомъ
попрекаетъ. Яевеселое ея житье.

Схвативъ слова «жениховъ выискиваетъ», Ар-
кадій тотчасъ началъ поученіе:

— Какъ не стыдно сознаваться, что кому-то
пріискиваютъ жениховъ! Неужели не прешли тѣ
времена, когда женщины сидѣли у насъ въ тере-
махъ и родители подбирали дѣвкѣ мужа, не спра-
шивая ея согласія! Русская женщина завоевы-
ваетъ себѣ свободу, хочетъ, чтобы бракъ былъ
свободнымъ актомъ ея выбора, и пора бы этимъ
элементарнымъ идеямъ проникнуть и въ вашу
среду! Дарья Ильинишна должна твердо заявить
свою волю, сказать, что она не допуститъ, чтобы
е.ю торговали, какъ кипой вашей бечевы. Именно
такіе индивидуальные акты личвой рѣшимости
и двигаютъ общество по пуги прогресса. Только
въ томъ случаѣ, если каждый изъ насъ въ
своей личной жизни будетъ 'отстаивать свое че-
'ловѣческое достоинство, Россія пойдетъ впередъ
къ раскрѣпощенію, къ сознательной жизни наосъ,
къ истинной культурности.

Такія поученія, которыя Аркадій очень любилъ
произносить, если только находилъ почтитель-
ныхъ слушателей, пересыпанныя иностранными,
не всегда понятными Кузьмѣ словами, прежде
производили на него впечатлѣніе подавляющее.
Но съ недавняго времени, при всемъ своемъ
преклоненіи предъ Аркадіемъ, онъ сталъ отно-
ситься къ нѣкоторымъ его словамъ критически.
Попытался 'Онъ спорить и теперь:

— Тебѣ хорошо говорить. Ты свободенъ, у
тебя есть образованіе. А что будетъ дѣлать
Даша, ежели отецъ да выгонитъ ее изъ дому?
Куда она пойдетъ? Ее ничему не учили, ей
останется съ голода помирать или выйти на
Кузнецкій мостъ.

Аркадій многозначительно возразилъ:

— Дарья Пльинлшна не такъ одинока, какъ
ты говоришь. Во-первыхъ, я надѣюсь, что ты
самъ никогда не откажешься протянуть ей
руку помощи. Во-вторыхъ, она можетъ смѣло
разсчитывать на меня. Познакомившись съ нею
ближе, я оцѣнилъ ея личность. Когда она осво-
бодится отъ предразсудковъ своего крута, она
будетъ достойнымъ членамъ общества. Такимъ
лицамъ надо помогать выбиться пзъ подав-
ляющей ихъ среды...

Послѣ маленькой паузы Аркадій добавилъ:

— А когда я могъ бы повидаться съ Дарьей
И.тьи'шішной? Мнѣ надо было бы съ ней пого-
ворить. Да, кстати, можетъ быть, я дамъ ей
полезный совѣть въ ея положеніи.

Отвѣтъ у Кузьмы уже быль готовъ.

•— Что жъ, Аркадій, я попытаю это устроить.
Приходи завтра, кажъ прошлый разъ, туда, зна-
ешь, къ церкви Косьмы и Даміапа, такъ въ
половинѣ девятаго. Авось, Даша на минутку
урвется. Тамъ и поговорите.

— Хорошо,—медленно произнесъ Аркадій,—
я приду, это—мой долгъ.

Заговорили о другомъ. За бесѣдой не замѣ-
тили, какъ вернулся Власъ Терентьевичъ. Въ
его присутствіи Аркадій сразу потерялъ свою
развязность, всталъ со скамейки, снялъ шляпу.

— Да, братъ. — сказалъ Власъ Терентье-
вичъ,—шапоічку-то снять должно. Икона здѣсь.
Тоже — не басурманъ, поди. Ну, здравствуй,
здравствуй. Тоимо у насъ теперича дѣло есть.
Можетъ, когда другой разъ зайдешь. Кузьмѣ,
оно недосугъ.

— .Извините, Власъ Терентьевичъ, я зашелъ
па минуту. Мнѣ тоже пора въ банкъ. Я самъ—•
человѣкъ работающій.

— Ну это-, того, дѣло. Прощенія просимъ.

— До свиданія, Власъ Терентьевичъ. Про-
щай, Кузьма.

Кузьма стоялъ, покраснѣвъ <отъ смущенія.

— До свиданія, Аркадій! На-дняхъ зайду къ
тебѣ.
Когда Аркадій вышелъ, отецъ угрюмо йю-
смотрѣлъ на Кузьму.

— Не нравится мнѣ, тего, этотъ твой стре-
кулистъ. Не дѣло., ото, въ рабочіе часы по
чужимъ лавкамъ шмыгать. И .опять же, слу-
житъ на хорошемъ мѣстѣ, а во что одѣтъ? Паль-
тишко вѣтромъ подбито. Чай, холодно сердешному.

— Папенька, Аркадій Семеновичъ—человѣкъ
высокообразованный. А на свои костюмъ онъ
не обращаетъ особаго вниманія. Опъ выше этого.

— Ладно. А усы-то, того, у него нафабрены,
и духами, оно, на полверсты отъ него разитъ.

У Власа Терентьевича была привычка чуть
ие въ каждую фразу вставлять словечки «того»
и «оно», которыя въ разныхъ случаяхъ прі-
обрѣтали самый разнообразный смыслъ.

ГУ.

Когда, послѣ запорки, вернулись домой к
сѣли ужинать, Кузьма тотчасъ замѣтилъ, что
Даша чѣмъ-то разстроена. За столомъ она си-
дѣла блѣдная, не поднимая глазъ. Мать съ
особой заботливостью угощала ее:

— Кушай. Да.рью>шка, голодна будешь.

-—• Спасибо, тетенька, мнѣ что-то не хочется-.

Ѣли, по старинному обыкновенію, изъ общей
миски. Кашу запивали тѣмъ же квасомъ, что
и въ .лавкѣ, домашнимъ, приготовленіе котораго
каждую недѣлю были цѣлымъ событіемъ въ
домѣ. Послѣ ужина, въ тотъ день, отецъ не
пожелалъ сыграть со своей «старухой» въ ду-
рачки, чѣмъ тѣшился ежедневно, объявивъ, что
усталъ сегодня, и прямо пошелъ спать. «Оно,
чѣмъ раньше ляжешь, тѣмъ сонъ покойнѣе»,
объяснилъ онъ. Орина Ниловна отправилась .на
кухню—по какимъ-то хозяйственнымъ надоб-
ностямъ, да, кстати, и посудачить съ прислу-
гой, конечно, единственной въ домѣ, молодухой
Аннушкой, своей всегдашней собесѣдницей.
Кузьма и Даша остались одни.

У Кузьмы была своя комната, отдѣльная, гдѣ
стоялъ его шкапъ съ книгами и письменный
столъ, которымъ онъ гордился, какъ патентомъ
на «интеллигентность», и гдѣ на стѣнѣ ви-
сѣли портреты Герцена и Гарибальди. Дашѣ осо-
бой комнаты не дали, хотя и была свободная;
пусть все же чувствуетъ, что она—сирота,
живетъ изъ милости. Спала Даша въ проходной
комнатѣ, вродѣ передней, на двухъ составлен-
ныхъ сундукахъ, впрочемъ, прикрытыхъ необъ-
ятными перинами; въ той же комнатѣ храни-
лись банки съ вареньемъ и соленьями, заготов-
ляемыми лѣтомъ. А' изъ свободной комнаты сдѣ-
лали что-то вродѣ пріемной, неизвѣстно для
кого, такъ какъ тости у Русаковыхъ бывали
лишь дважды въ году—на именины хозяевъ.

Даша прошла въ комнату брата.

— Мнѣ, Кузя, съ тобой поговорить надо-ть.

-— Случилось что?

Даша присѣла около брата и, понизивъ го-
лосъ, заговорила:
— Сего-дня сватать меня пріѣзжали.

— Что ты? Кто?

— Да. сама Ансиса Андреевна, сваха пер-
вѣйшая. Съ тетенькой цѣлый часъ шептались.
Потомъ, значитъ, тетенька меня позвала, сча-
стіе тооѣ, говоритъ, выходитъ.

— Да за кото же?

— А за Степана Флорыча Гужскаго, зна-
ешь, вдовый, толстый такой, рыбой торгуетъ
въ нижнихъ рядахъ, еше па .святой заутренѣ
мы, Господа прости, съ тобой надъ нимъ над-
смѣхались.

— Пошло теоѣ Даша? Да вѣдь ему за пять-
десятъ!

Даша, безъ всякаго перехода отъ спокойнаго
разсказа, начала плакать, всхлипывая.

— То-то оно и есть, Кузя! Да я-то чго же
моту? Тетенька геворитъ: у него капиталъ, и
домъ на Швивой горкѣ. Выдадутъ меня, вотъ
какъ Богъ святъ.

Кузьма вспомнилъ разсужденія Аркадія и за-
говорилъ сердито:

-— Какъ же тебя могутъ выдать постивъ,
твоей воли. Этого и по закону нельзя. Теперь
не такія времена. Скажи прямо, что за старика
не пойдешь. Онъ бить будетъ, пьетъ, это всѣ
знаютъ.

Даша, плана, уткнулась лицомъ въ старин-
ное кресло, на которомъ сидѣла-, и отвѣчала
сквозь слезы:

— Легко тебѣ говорить... Тебя дяденька лю-
битъ... А меня дармоѣдной зоветъ... Имъ бы
только съ рукъ меня сбытъ... Моня и не спро-
сятъ... Прикажутъ итти, и все тугъ...

—- Даша, Даша! Подумай, что ты говоришь!
Или ты все позабыла? Сколько разъ мы съ то-
бой обсуждали вопросъ о бракѣ! Вѣдь ты же
соглашалась, что лучше въ нищетѣ жить, чѣмъ
съ нелюбимымъ человѣкомъ. А тутъ не то, что
нелюбимый, а старикъ, грубый, еле грамотный,
пьяница, двое дѣтей у него. Вотъ сегодня Ар-
кадій...

При имени Аркадія Даша сразу перестала
плажагь, подняла свое залитое слезами лицо и
сказала съ неожиданной рѣшимстью:

— Я, братикъ, изъ-за Аркадія и плачу.
Я въ него влюблена. Не могу итти за другого
Онъ—такой душка.

Кузьма почти разсердится на летгомьтсліе
сестры и возразилъ строго:

— Не въ томъ дѣло, душка Аркадій или нѣтъ.
Ты объясни мнѣ. есть ли у тебя къ нему серь-
езное чувство. Ежели это просто дѣвичья влюб-
ленность, не объ чемъ и хлопотать. Но ежели ты
къ нему дѣйствительно неравнодушна, надобно
это 'обсудить какъ слѣдуетъ. Прежде всего ска-
жи. какъ къ тебѣ относится Аркадій. Отвѣ-
чаетъ ли онъ на твое чувство?

Даша испуганно посмотрѣла на брата: его'
разсудительный танъ смутилъ ее. Потамъ юна
опять начала плакать.

— Почемъ же я знаю, братикъ,—причита-
ла опа, всхлипывая,—оиъ маѣ въ любви объ-
яснился. Только мужчины, вѣдь, обманщики.
Что -имъ •стентъ соблазнить дѣвушку.

— Гію слушай, Даша,—(совсѣмъ гнѣвно воз-
разилъ Кузьма,—вжеліи хочешь говорить серь-
езно, давай, а болтать пустяки пе стоитъ. И
объ Аркадіи нельзя выражаться такъ необду-
манво. Аркадій-—личность Исключительная. Опъ
образовавъ, уменъ, у него самостоятельныя
ныя убѣжденія и честный образъ мыслей. Онъ—
не изъ тѣхъ, которые соблазняютъ. Ежелп онъ
сказалъ тебѣ, что любитъ тебя, ты можешь ему
довѣриться.

Опять понизивъ голосъ, Даша вдругъ спросила:

— А кто онъ такой, ты доподлинно знаешь?
Опъ про себя все чтой-то молчитъ. Иной разъ,
прав<о слово, боязно дѣлается: не бѣглый1'ли?

•—• Какія глупости, Даша! Въ прошломъ Ар-
кадія, дѣйствительно, есть какая-то тайна, но
разумѣется, благородная. Я такъ думаю, что онъ
участвовалъ въ политической партіи и теперь
долженъ скрываться. Онъ  себя называетъ Ли-
пецкимъ, а я слышалъ, что епо настоящая
фамилія—Кургузый.

Даша весело расхохоталась, словно и не пла-
кала минуту навадъ.

— Какъ? Кургузый? Повтори, какъ! Кургу-
зый? Охъ, помру со смѣха! Дарья Ильинишна
Кургузая! Да опъ вовсе не Кургузый, а жердью-
вытянулся. Только какъ же, вѣдь пнъ на служ-
бѣ: въ бапкѣ-то должны знать его настоящую
фамилію!

— Я не люблю разузнавать, объ интимныхъ
подробностяхъ жизни, — 'недовольно отвѣтилъ
Кузьма.—Ежели человѣкъ самъ не говорить о
своемъ прошломъ, значитъ у него на то свои
причина. Надо уважать волю каждаго. И не
въ томъ сейчасъ дѣло.

Кузьма всталъ и началъ ходить по комнатѣ.
Темнѣло, но тратить свѣчи даромъ въ домѣ
не позволялось. Братъ и сестра давно привыкли
вести свои бесѣды въ полумракѣ, чуть смяг-
ченномъ свѣтомъ лампадки, которую Орина Ни-
ловна неукоснительно каждый вечеръ затепли-
вала передъ образомъ въ комнатѣ сына. Вдругъ
Даша спросила:

— что онъ въ Нога вѣруетъ?

Кузьма нервно пожалъ плечами.

— Даша! Когда же ты освободишься отъ
предразсудковъ! Вѣра есть интимное дѣло каж-
даго человѣка. Тебя никто не принуждаетъ от-
казываться отъ религіи, если юна даетъ тѳбѣ
утѣшеніе. Но пора понять, что мыслящій инди-
видуумъ не можетъ вѣрить въ сказки поповъ.
Вѣдь я же давалъ тебѣ прочитать. Наука зна-
етъ законы природы и больше ничего. Ни въ
телескопы, ни въ микроскопы не было усмот-
рѣно Божества. А первобытный человѣкъ, пу-
гаясь грома и молніи и другихъ непонятныхъ
ему явленій, обожествлялъ ихъ. Запомни это
разъ навсегда.
—- Какъ же, Кузя, вовсе безъ Бога-то? Кому
же молиться?

Кузьма остановился передъ Дашей, поглядѣлъ
па пее съ сожалѣніемъ, помолчалъ .и, наконецъ,
вмѣсто длинной рѣчи, которая складывалась въ
его головѣ, сказалъ коротко:

—• Мнѣ пек'сгда сегодня, въ сотый разъ, объ-
яснять тебѣ то, что я уже объяснялъ девяносто
девять разъ. Молись, сколько хочешь, но не срами
себя, спрашивая про другихъ, вѣрятъ ли они въ
Бота. А затѣмъ вотъ что. Я твое порученіе
исполнилъ. Завтра' Аркадій будетъ тебя ждать,
гдѣ ты наказала. Папенька, съ маменькой завт-
ра па имеінинахъ, такъ что тебѣ можно будетъ
выбраться. Воспользуйся этимъ случаемъ и для
того, чтобы понять хорошенько его совѣты.
Ежели уже дошло до того, что тебя сватаютъ,
тянуть больше нечего. Такъ ли, сякъ ли, а
•надобно что-то порѣшить. Теперь ступай къ
себѣ: я хочу дѣломъ заняться, п некогда мнѣ
ивою болтовню слушать.

Даша торопливо вскочила съ кресла:-- она
привыкла повиноваться и во всемъ считать
себя виноватой. Робко, какъ пристыженная,
она пробормотала:

— Да что жъ. Кузя, я пойду... Я только
думала, что не мѣшаю... Я къ тетенькѣ пойду'...

Даша тихонько вышла пзъ комнаты. Кузьма
же сѣлъ за свой письменный стелъ и изъ
ящика, всегда запертаго на ключъ, досталъ
завѣтную тетрадь, на первой страницѣ которсй,
среди росчерковъ, было написано французскими
буквами, но по-русски: «Моі Зоитпаіе ііі
Опеѵпік Козті ѴІаііеѵісЬа Еоизвакоѵа».
Не зажигая свѣчи, при свѣтѣ лампадки, Кузьма
сталъ записывать мелкимъ, старательнымъ по-
черкомъ—также французскими буквами по-рус-
ски —• впечатлѣнія сегодняшняго дня. Кузьма
поставилъ себѣ правиломъ писать въ своемъ
дневникѣ каждый день, и только самыя исклю-
чительныя обстоятельства заставляли его нару-
шать это рѣшеніе.

«Какое необразованіе окружа.'етъ меня—пи-
салъ Кузьма.—Даже моя сестра Даша, которой
я пытаюсь передать здравыя понятія, такъ еще
далека отъ того, чтобы понимать меня. И какъ
пріятно, вырвавшись изъ этой душной среды,
встрѣтить существо, вь которомъ чувствуешь
родственныя струны. Вчера я наскоро записалъ
о своемъ знакомствѣ съ Фаив'ой Васильевной
Кукулипой. Запишу сегодня подробнѣе объ этомъ
знаменательномъ въ моей тусклой жизни со-
бытіи...»

Несмотря на полутьму, перо быстро сколь-
зило по бумагѣ. Кузьма привыкъ писать при
скудномъ освѣщеніи, и «іто не мѣшало ему
повѣрять страницамъ «Журнала» самыя завѣт-
ныя думы. Въ домѣ было тихо. Мысли Кузьмы
были опять съ милой дѣвушкой, которую въ
первый разъ онъ увидѣть наканунѣ и которая,
конечно, не догадывалась, какія пламенныя


строки писались оібъ пей въ затишьѣ одного
'ивъ замоскворѣцкихъ домовъ.

Г.

Осенняя луна серебрила легкую изморозь. Пе-
реулокъ былъ пустыненъ. Стѣны церкви вы-
сились сурово и строго, но оттого только вол-
шейиѣе становился маленькій палисадникъ, съ
деревьями, уже оголенными наступавшей зимой.
і)кна церкви были въ причудливыхъ перепле-
тахъ, п казалось, что внутри, въ темнотѣ есть
кто-то, зорко подсматривающій за тѣмъ, что
дѣлается наружи... Такъ, по крайней мѣрѣ,
чудилась Дашѣ.

Она только-что прибѣжала къ Аркадію, запы-
хавшись и раскраснѣвшись отъ бѣга,

— Аркадій, милочка, прости, что я запоз-
дала чуточку. Тетеньки съ дяденькой дома нѣту,
да я Аннушки боялась: она ехидная, все те-
тенькѣ передастъ. А тутъ, 'какъ на грѣхъ, все
й. вита гакъ вертится; банки де съ огурцами
Кдігоио пересмотрѣть} грѣхъ такой: скисли они
. насъ.

Аркадій въ своей леткой крылаткѣ жестоко про-
.-'рр.іт ожидая Дашу, но, увидѣвъ ее, почти за-
былъ про холодъ. У Даши было миловидное, круг-
іие чч'схр-русское лицо. При лунномъ свѣтѣ она
казалась 'ашсѣиъ хорошенькой. Весело разсмѣ-
‘чип'йсъ на Ьаивныя оправданія дѣвушки, Арка-
дій !нер:зі тротилъ:
— Неужели? Такъ-таки и скисли?

Не дожидаясь 'отвѣта, онъ быстро схв
Дашу и поцѣловалъ прямо въ губы. Дѣі
изъ его рукъ вырвалась.

— Раевѣ же можно1!—проговорила она,

щепная больше неожиданностью, чѣмъ
поцѣлуемъ.—Я же просила васъ этого
.тать.

не

— Почему же нельзя? Пли ты іменя разлк
била?

' — Сами знаете, что я васъ очень люблк
А только нехорошо пользоватыся моей слабостьк
Аркадій увелъ дѣвушку въ глубину церков
наго, двора. Тамъ было темно, и съ улицы ихг
нельзя было увидѣть, если бы даже кто-нибуд
и прошелъ въ это время мимо. Оба. сѣли ні
скамью, и Аркадій, полуобнявъ дѣвушку, любо
ваагся, какъ художникъ, ея милымъ личикомъ
— Я тебя тоже очень люблю,—сказалъ оцъ
примѣняясь къ ея рѣчи,—и потому цѣловаться
мы можемъ, сколько хотимъ. Никакого грѣхг
въ этомъ не будетъ. И ты сама., вмѣсто того
чтобы притворяться испуганной, возьми и по-
цѣлуй меня, потому что тобѣ этого такъ. ж<
хочется, какъ и мнѣ.

'Аркадій опять цѣловалъ Дашу, а она, хотя
и дѣлала видъ, что упорно сопротивляется, Ду-
мала при этомъ съ замирающимъ сердцемъ:
«Совсѣмъ, какъ въ романѣ!»

Когіда Аркадій нашелъ, что достаточно и ска-
зано, и сдѣлано маленькихъ глупостей, объза-
— ззі—

тельныхъ на свиданіи съ дѣвушкой, овъ за-
•оворплъ серьезнѣе:

—• Правда, Даша, что тебя замужъ выдаютъ?

•— Охъ, истинная правда. Уже сваху засы-
лай.

— Вотъ какъ! За кого же тебя прочатъ?

Опустивъ голову, Даша объяснила все.

— Не всякій тоже меия и возьметъ.—^раз-
судительно добавила она-.—Тетенька говаривала,
что' дяденька нриданаго за мной тысячъ двад-
цать да-стъ, такъ по нынѣшнимъ временамъ
на такія деньги но смотрятъ. Извѣстно, конеч-
но, я имъ не родная дочь. Только віптъ Алпа-
товъ, тоже племянницу выдавалъ, та-къ полто-
раста тысячъ чистыми за ней выложилъ и
лавку краснаго товара далъ. Эго каждому
лестно....

Аркадію Даша правилась: нравилась ея на-
ивность, ея молодость, ея адоіровая красота. Пос-
лѣ признаній Даши мелькнула и мысль, что
недурно было бы воашшйова/гь'ся этими двад-
цатью тысячами рублей: деньги не великія, по
и съ ними кое-что начать можно. По тотчасъ
надъ всѣмъ возобладала привычка проповѣдать.,
поучать. Взявъ Дашу за руку, Аркадій загово-
рилъ съ жаромъ негодованія, но стараясь вы-
бирать глова, дѣвушкѣ -понятныя:

-— И не стыдно тебѣ. Даша, говорить о
замужествѣ, какъ о какой-то торговлѣ. Развѣ
ты не понимаешь, что- бракъ—это свободный
выборъ души. Падь твоей личностью хотятъ
Обрч чѳчіѳ Даши.	3


совершить насиліе, распоряжаются твоей буд|
щей судьбой, не спрашивая тебя. Позволю]
чтоібы тебя стлали или продали какому-го ст
рику,—'значитъ по.іверпнуть себя высшему ун
жеяію, какому можетъ подвергнуться женщпп
Ты обязана громко заявить свой протестъ пр
тивъ такого позора! Ты должна возвысить св
голосъ противъ произвола, который готовят
совершить надъ тобой!

Аркадій говорилъ такъ нѣсколько, минутъ,
съ первыхъ же фразъ Даша перестала понима
смыслъ его рѣчи. Она догадывалась только, ч
Аркадій ее стыдитъ, и нашла нужнымъ ти
заплакать. Копда Аркадій, наконецъ, останови
ся, она произнесла, всхлипывая:

— Милочка, Аркаима! Я, главное, пото
страдаю, что безъ тебя мнѣ жизнь постыла «
детъ. Такъ я тебя люблю, что и сказать
возможно. Какъ только я тебя въ первый ра
увидала, такъ и почувствовала, что моя суда
порѣшена, Я безъ тебя жить не моту.

Подлинное чувство мѣшалось въ этихъ с
вахъ съ отголосками лубочныхъ романовъ,
стевляівшихъ любимое чтеніе Даши. Для Арт
дія ея наивное признаніе послужило пре-а
всего поводомъ для новой проповѣди. Затм
ривъ. онъ уже не могъ остановиться, и. вста
со скамьи, инъ продолжалъ свои поученія,
варя съ паѳосомъ, дайте дѣлая жесты, каі
-актеръ на сценѣ (Аркадій былъ постоянны
участникомъ лилбитсль-сжихъ спе-втакл’ей, пр
чемъ всегда игралъ роли первыхъ любовниковъ,
людей высото-благородныхъ п глубт-иес-част-
ныхь).

—• Если ты меня любишь, вообще любишь
кого-нибудь,—©отіклицалъ онъ,—ты не имѣешь
права, нравственнаго права, выходить за дру-
гого! 9то значило бы обманывать мужа еще
до брака! Съ.друтой стороны, уступивъ требо-
ваніямъ самодура-дяди, ты принесла, бы въ
жертву низкимъ предразсудкамъ самое святое,
что есть въ тебѣ: свое первое, чистое чувство!
Я не могу допустить, чтобы на моихъ глазахъ
совершилось такое преступленіе. Я протяіпваю
тебѣ руку, чтобы вывести тебя пзъ того мрака,
въ которомъ ты погибаешь. Я знаю, что въ
моей жизни есть что-то роковое. Я самъ, и
всѣ, кто ко мнѣ приближаются, 'обречены па
страданія. Но пусть лучше ты будешь страдать,
чѣмъ медленно гибнуть вь той тинѣ пошлости,
куда тебя толкаютъ. Смѣло порви съ овнимъ
прошлымъ, скажи твердо, что ты не подчи-
нишься постыдному торту. И ВЫ'ХОДИ на новую
дорогу жизни.!

Дашѣ отъ словъ Аркадія стало такъ жалко
самое себя, что юна заплакала еще горше, уже
вполнѣ искренними слезами. Но изъ всѣхъ при-
зывовъ Аркадія она поняла только, что онъ
приказываетъ ей уйти изъ дома дяди, и спро-
сила жалобно:

— Куда же я пойду? Мнѣ и дѣваться некуда.!

— Куда?'—трагически переопросилъ Арка-

3*
дій.—К'О мнѣ. Твой братъ не откажетъ тебі.
въ поддержкѣ. тоже сдѣлаю все, что бъ
силахъ, чтобы ты могла жить самостоятельно.
Женщина можетъ работать такъ же, какъ муж-
чина. Достаточно она служила прихотямъ муж-
чины: пѵра ей стать съ нимъ рядомъ, какъ
равноправному члену общества. Приходи къ намъ,
и мы примемъ тебя, какъ товарища, какъ
друга, какъ новаго сотрудника въ общемъ дѣлѣ.

Даша прекратила свои всхлипыванія и вдругъ
спросила:

-— А вы, и взаправду меня любите?

— Если я произнесъ это слово «люблю»,
значить эго — правда. Запомни, Даша, что
лгать—это унижать самого себя. Мы не должны
жать изъ чувства собственнаго достоинства.

Съ инстинктивнымъ кокетствомъ женщины
Даша привлекла къ себѣ Аркадія, усадила его
рядомъ съ собой и заговорила быстро-быстро,
словно птица защебетала:

— Аркаша, милочка! Ежели ты меня вза-
правду любишь, такъ я къ тсбѣ приду. Только
мы сейчасъ обвѣнчаемся, гдѣ-нибудь въ дерев-
нѣ, въ лѣсу. Я въ одномъ романѣ читала:
такъ дѣлаютъ. И я тебя буду любить! У тебя
такіе глаза хорошіе, и усы твои мнѣ ужасъ
какъ нпавятся! А потомъ—къ дяденькѣ, и
прямо въ ноги. Вѣдь не звѣрь-же онъ лютый!
Посердится, да и переложитъ гнѣвъ па ми-
лость. Скажемъ: «Власъ Терентьпчъ! повинную
голову топоръ не сѣчетъ. Дашенька въ омутъ
головой была готова,—а это правда сущая,—
на вашей душѣ былъ бы грѣхъ. Лучше благо-
словите насъ, потону что любовь соединила
насъ по гробъ жизни!» Ну, я не умѣю, а ты
разговорчивый. Право слово,—благословитъ!

Аркадій уіже чувствовалъ, что зашелъ слиш-
комъ далеко въ своихъ призывахъ. Сразу утих-
нувъ, онъ слушалъ болтовню Даши не безъ
смущенія. «Ощнако, чѣмъ чортъ не шутитъ,—
успокаивалъ онъ себя, можетъ статься, дѣв-
чоюка права. Все-таки родная племянница. Титу
Титычу своихъ же близкихъ стыдно станетъ.
Двадцать тысячъ—.кушъ не жирный, во надобно
все это обмозговать в.ажъ слѣдуетъ».

— Хорошо, Даша,—сказалъ онъ вслухъ,—
мы объ этомъ поговоримъ послѣ. Пока объяви
только своему дяденькѣ, что насильно замужъ
не пойдешь. А теперь садись поближе.

Аркадію было жалко, что они столько, вре-
мени потратили на разговоры. Можно было не-
долгія минуты свиданія провести веселѣе. При-
влекши къ себѣ дѣвушку, онъ снова началъ
цѣловать ее въ губы, въ щеки, въ глаза, обни-
мая все болѣе и болѣе вольно. Даша не на
шутку смутилась отъ такой ласки, отбивалась
ѣшителыно, твердила, съ укоризной:

— И вовсе вы мепя не любите. Вы меня по-
губить хочете. Для васъ это игрушки однѣ.

«А вѣдь красивая дѣвочка!—повторялъ самъ
себѣ Аркадій.—Дѣйствительно, обидно будетъ,
если достанется она пьяному купцу, который
запретъ ее на кухнѣ. И къ развитію она. спо-
собна: у нея природный умъ, она не боится
предразсудковъ. И вдобавокъ ко всему обѣщано
за ной двадцать тысячъ рублей!»

Въ эту минуту Аркадій почти искренно лю-
билъ Дашу.

Но долго медлить на свиданіи Дашѣ было
опасно: дома легко могли замѣтить ея отсут-
ствіе. Она настойчиво стала прощаться.

— Голубчикъ мой, Аркаша, никакъ больше
невозможно. Неровенъ часъ тетенька вернутся.
Что мнѣ тогда будетъ, и представить—дрожь
беретъ. Нѣтъ, ужъ пусти меня, а я все по-
твоему сдѣлаю: упрусь, не пойду, скажу, за
старика, что вы тамъ хочете! Потому что люблю
я тебя, Аркаша, страсть какъ, прямо—обожаю.

Аркадій поморщился на послѣднія слова Даши.
В.се. болѣе и болѣе казалось ему, что онъ
наговорилъ много лишняго. Но отступать было
не въ его привычкахъ. Да и близость Даши,
развеселившейся, бойкой, красивой, волновала
его.

— Да, да, упрись, Даша,—сказалъ опъ.—
а тамъ щосм'отримъ. что предпринять.

Аркадій проводилъ Дашу до утла. Онп поцѣ-
ловались въ послѣдній разъ, при чемъ Даша
обѣими руками обняла Аркадія за шею. Потомъ
она быстро побѣжала по направленію къ дому,
внизъ по переулку.

Оставшись одинъ, Аркадій постоялъ нѣсколь-
ко мгновеній въ театральной позѣ, покачалъ го-
ловой, какъ если бы отъ былъ въ глубокомъ
раіздумьи, наконецъ, тоже пошелъ, по-степеано
ускоряя шагъ, ежась отъ вечерняго холода. Онъ
былъ недоволенъ собой.

«Размякъ я, какъ мальчишка,—разсуждалъ
отъ.—Навязалъ ееібѣ на шею дѣвку, не сюоіро
раздѣлаешься. Правда .субъектъ преинтересный.
То наивна, какъ младенецъ, то такъ обниметъ,
что опытной кокеткѣ впору. Да и статьями
вышла: плечи круглыя, груди колыхаются, гла-
зенки блестятъ... Конечно, пока я ничѣмъ съ
ней не связанъ; скажу; извините, вы не такъ
меня понята. Но досадно будетъ съ Кузьмой
разсориться: парень полезный, и сейчасъ слу-
чается у него нужное перехватить, а если онъ
оперится, такъ это просто золотое дно будетъ!
Ну, да не робѣй, Аркадій, хуже запутывался,
и то выплывалъ съ успѣхомъ. Голова-то
на плечахъ. Не будь только не въ
мѣру романтикомъ!» («Ромаінтикъ» для Аркадія
быль однимъ изъ самыхъ бранныхъ словъ).

Аркадій мотъ ввплю предаваться своимъ раз-
мышленіямъ, обсуждать всѣ возможности, какія
открывались для него послѣ признаній Даши,
и вспоминать сходные случаи изъ своей прошлой
жизни, богатой любовными пвиключеніями, такъ
какъ путь ему предстоялъ не близкій. Перейдя
черезъ Яузскій масть, Аркадій пошелъ вверхъ по
бульварамъ, скудно освѣщеннымъ керосиновыми
лампами, пробираясь къ центру города. На Куз-
нецкомъ мосту, въ подвальчикѣ, былъ ресто-
ранъ «Венепія», гдѣ въ билліардапй добирались
пріятели Аркадія: онъ любилъ ораторствовать
передъ ними, а кстати надѣялся, что кто-нибудь
изъ нихъ угоститъ его. Ощупанъ въ карманѣ
кошелекъ, Аркадій провѣрилъ его содержимое
и лишній разъ убѣдился въ его скудости. «Семь
гривенъ всего! Подлецъ Кузьма такъ и не далъ
ничего! Ну, авось, Ельчевскій угоститъ: даромъ,
что ли, я прошлый разъ битый часъ излагалъ
ему принципы раціональной эстетики! Небось
онъ тетерь во всѣхъ салонахъ изумляетъ дамъ
своимъ умомъ и познаніями!».

Несмотря на то, что Аркадій давно уже
шаталъ торопливо ему было холодно. Плохонь-
кій обѣдъ изъ кухмистерской, 'съѣденный нѣ-
сколько часовъ навадъ, голода, не насытилъ.
Воспоминанія о полуобѣщаніяхъ, данныхъ Да-
шѣ, упорно возвращались на умъ. Настроеніе
духа Аркадія рѣшительно портилось. Нако-
нецъ, открылись болѣе освѣщенныя централь-
ныя улицы п привѣтливо замигать газъ у
входа въ «Венецію».

«Вотъ пристань, въ которой я стремлюсь
теперь!—почти вслухъ произнесъ Аркадій, съ
трагическимъ выраженіемъ лица (онъ охотно
ирралъ роли и наединѣ).—Вотъ куда привела
жизнь меня, мечтавшаго о тріумфахъ и ова-
ціяхъ! Не по розамъ дожитъ пугъ человѣка,
который смѣетъ мыслить самостоятельно!».
VI.

По обыкновенію, при свѣтѣ лампадки, Кузь-
ма писалъ свой «Журналъ или дневникъ».
На этотъ разъ онъ подробно описывалъ свою
попытку научиться танцамъ. Такъ какъ онъ
писалъ французскими буквами, то могъ не
бояться, что его записки попадутъ въ руки
отца.

«Выпросилъ-таки у папеньки, — писалъ
Кузьма—15 рублей, чтобы учиться тапцо-
вать. Спе]®оначалу ни по чемъ не хотѣлъ
давать, все твердилъ: «Намъ оно не къ ли-
цу». Спасибо маменька подсобила. Теперь, го-
воритъ, вездѣ танцуютъ, вотъ у Семипягаго, на
что первѣйшій купецъ, въ дому танцы быва-
ютъ. Далъ. «Отвяжись», говоритъ.

«Я пошелъ искать учителя. Въ «Вѣдомо-
стяхъ» было объявленіе: «Учите ть бальныхъ
танцевъ Вишневскій. Средне-Кисловскій пере-
улокъ, домъ Архипова». Искалъ, искалъ, на-
силу нашелъ домъ.—«Гдѣ, спрашиваю, танце-
вальный учитель здѣсь живетъ?»—«А это, го-
воритъ, нужно идти прямо, потомъ заворотить
на другой дворъ, и прямо упретесь въ крыль-
цо». Насилу разыскалъ крыльцо, взобрался по
лѣстницѣ, чуть не упалъ: темно и склизко.
Попалъ въ кухню, дальше прошелъ въ залу;
тамъ одинъ ученикъ уже учится, скрипачъ иг-
раетъ, а учитель показываетъ. Меня спрзши-
ваютъ: «Что вамъ угода?»—«Маѣ, говорю, на-
добно танцамъ выучиться».—«Это можно, го-
воритъ, какіе же вы хотите танцы?»—«А сколь-
ко вы берете, чтобы выучить вальсу?»—«Пять
рублей. У меня все равно: французская кад-
риль, лансье, полька, мазурка тромбле, галопъ,
одинаково пять рублей за каждый.»—«Мнѣ,
говорю, къ четвергу нужно.»—'«Можно и къ
четвергу. Сегодня вторникъ, такъ въ два дня
очень можно выучиться. Можно и въ три часа,
ежели хорошенько показать.»—«А меньше пяти
рублей нельзя никакъ?»—'«Да вы разочтите:
скрипачу нужно три рубля дать, себѣ за тру-
ды й на расходы всего два рубля»...

Съ такою же обстоятельностью описывалъ
Кузьма и весь свой разговоръ съ танцевальнымъ
учителемъ и свой первый урокъ. Ему все ка-
залось, что учитель смѣется надъ неловкостью
его деижеиій, и «писаніе урока нѣсколько разъ
прерывалось восклицаніями: «Да гдѣ же мнѣ
было хорошія манеры пріобрѣсти!» или «Какая
ужъ у меня грація, коли цѣлый.. день надъ
конторкой сидишь!» За описаніемъ урока не-
ожиданно послѣдовали стихи, подъ которыми
была поставлена подпись: «Сочинялъ К озимъ
Руосакызъ, 12 октября 1362 года».

Ты предо мпою показалась,
Какъ будто чудная мечта,
И сердцу въ этотъ мигъ казалось,
Что засіяла красота.
Ты не была подобна многимъ,
Тѣмъ дѣтямъ ложной суеты,
Но ты смотрѣла взоромъ строгимъ,
Какъ геній смотритъ съ высоты.

Во второмъ стихѣ Кузьма сначала написалъ
«райская мечта», а въ послѣднемъ—«ангелъ
смотритъ», но лотомъ тщательно зачеркнулъ
эти выраженія и замѣшалъ другими: «рай» и
«ангелъ»—глупые предразсудки.

Тихонько -отворилась дверь, и зашла Даша.

— Но помѣшаю, Кузя?

— Ничего. Поговорить хочешь?

— Надо-гь, Кузя.

Однако заговорить сразу о своемъ дѣлѣ Да-
ша не рѣшилась и, помолчавъ, спросила:

— А вотъ тегя Маргарита намедни разска-
зывала, будто каікой-то колдунъ показывалъ
государю мертвыхъ. Какъ ты думаешь, правда
этс?

— Все эго враки, Даша, никакихъ колду-
новъ не бываетъ.

— Она говорила, будто государю хотѣлось по-
смотрѣть своихъ предковъ, и велѣлъ вызвать
отца своего Николая Павловича. Колдунъ вы-
звалъ, и тотъ будто дотронулся до щеки го-
сударя. Потомъ пожелалъ видѣть Екатерину, и
та погрозила ему пальцемъ. Еще послѣ Петра
Перваго. Колдунъ говоритъ, что хоть и можно,
но очень трудно. И такой онъ показался страш-
ный, что государь упалъ въ обморокъ.
— Напрасно ты слушаешь. Даша, всякія
глупости.

Опять наступило молчаніе. Кузьма былъ не-
доволенъ, что Даша помѣшала ему писать. У
нея же все не хватало духу начать рѣчь о
томъ, за чѣмъ собственно она и пришла.

— Я теперь, Кузя,—сказала Даша,—-читаю
романъ, Зотова 'Сочиненіе: «Цынъ-Кіу-То-нгь, или
три добрыя дѣла духа тьмы»,— очень инте-
ресно. 

—- Тоже, небось, Маргарита принесла? Все
ты вздоръ читаешь. Я же давалъ тебѣ дѣль-
ныя книжки!

— Да, что ты, Кузя: то—«глупость», то—
«вздоръ». Ужъ будто всѣ тебя дурѣе. Скучныя
инѣ, твои дѣльныя книжки-то.

— Скучныя потому, что въ тебѣ пѣть по-
требности развивать себя.

Замолчали въ третій разъ. Кузьма уже го-
товъ былъ сказать Дашѣ, чтобы она не мѣ-
шала ему заниматься дѣломъ, какъ вдругъ онз
заговорила:

—• Я, Кузя, хочу изъ дому уйти.

Нотупясь, Даша слала сбивчиво объяснять
свое рѣшеніе. Въ ея словахъ были отголоски
проповѣди Аркадія, которую она поняла какъ-то
по-своему, собственныя измышленія въ духѣ
прпчитапныхъ ею романовъ и искреннее чувство
тоски и страха за свое будущее. Нѣсколько
рать во время рѣчи Даша принималась всхли-
пывать, такъ какъ, по увѣренію тетеньки, «тла-
за у нея были на мокромъ мѣстѣ». Кузьма
слушалъ сумрачно.

— Какъ я подумаю, братикъ,—тов арила Да-
ша,—что быть мнѣ за этимъ самымъ Гуж-
скимъ, такъ у меня душа перевертывается.
Вѣдь онъ меня бить будетъ. Опятъ же у него
дѣти. Почему я такая несчастная? Аркадій
такъ меня стыдилъ, пересказать нельзя. Онъ
мнѣ говоритъ: «Приходи ко мнѣ, и мы нач-
немъ новую жизнь. Я, говоритъ, безъ тебя
былъ несчастенъ, и очень тебя люблю». Прав-
да, Кузя, такъ и сказалъ. У меня даже духъ
захватило. Оно, конечно, боязно: какъ же су-
противъ дяденьки и безъ благословенія? Да,
Аркадій пообѣщалъ въ деревнѣ повѣнчаться. Те-
перича я и думаю, какъ лучше. Все равно
одинъ конецъ, такъ лучше попытать. А? скажи,
Кузя?

— Прежде всего,—разсудительно’ сказалъ
Кузьма.—постарайся говорить правильно. Что
это за «теперича», «супротивъ», «боязно»; надо
говорить: «теперь», «противъ», «страшно». Зв
твои слова мнѣ передъ другими бываетъ стыдно.

— Эхъ, Кузя! до словъ ли мнѣ, когда впору
руки па с«бя наложить. Тетенька говорила,
что на той недѣлѣ быть 'смотринамъ. Нево-
лятъ меня за старика, а ежели я Аркадія пла-
менно люблю.

Вопросъ былъ серьезный. Кузьма всталъ и
напалъ ходить по комнатѣ. Разговоръ шелъ
вполголоса, чтобы не разбудить родителей, и
такъ же, нплушопогомъ, Кузьма сталъ спраши-
вать Дашу:

— Аркадій сказалъ, что любитъ тебя? Звалъ
уйти къ нему?

— Вотъ тебѣ крестъ, братикъ!

— Подумай, Даша, какая ты ому пара?
Онъ—образованный, личность выдающаяся, у
него высшія стремленія. Можешь ли ты созна-
тельно раздѣлять его взгляды, быть сотрудни-
цей въ его работавъ, поддерживать его? Не ока-
жешься ли ты для него лишнимъ бременемъ.
Можетъ быть, онт. изъ благородства хочетъ по-
мочь тебѣ. Хорошо ли пользоваться такимъ ве-
ликодушнымъ порывомъ души?

Когда нри Дашѣ говорили «страшныя» сло-
ва, сна всегда начинала въ отвѣтъ плакать.
Такъ и теперь, она отозвалась сквозь слезы:

— Вѣдь я его люблю, Кузя! Ужасно буду
любить! Усы у него—просто прелесть!

Кузьма втайнѣ былъ очень польщенъ тѣмъ,
что Аркадій, передъ которымъ онъ все же бла-
гоговѣлъ, избралъ Дашу. Привыкнувъ къ ней
съ дѣтства, Кузьма цѣнилъ въ ней душу искреи-
нюю, легко увлекающуюся, не лишенную свое-
образной поэзіи. Но вмѣстѣ съ тѣмъ Кузьма
считалъ своимъ долгомъ оберечь своего друга
отъ неосторожнаго порыва, внушеннаго, можетъ
быть, излишнимъ благородствомъ.

Долго Кузьма полушепотомъ уговаривалъ Да-
ту не спѣшить съ исполненіемъ своего рѣше-
нія.
— Ежели тебѣ такъ невыносимо игги за-
мужъ за Гужеваго, почему ты ве сказала этого
папенькѣ прямо?

— Сробѣла я. Кузя, очень. И то: дяденька—
мой благодѣтель: всѣмъ я имъ обязана.. Да
и саімъ знаешь: какъ ему перечить? Скажетъ:
уходи на всѣ четыре стороны.

— Полно. Даша, папенька вовсе не такой
самодуръ. Онъ покричитъ, но пойметъ твои
чувства. А ежели и прогналъ бы. такъ вѣдь
все равно ты сбираешься уйти. Можно уйти
и не къ Аркадію. Живутъ другія дѣвушки сво-
имъ трудомъ. И я тебѣ помогу, чѣмъ возможно...

— Пе дѣло ты говоришь !—съ сердцемъ воз-
разила Даша.—'Другія—тѣ; можетъ, ученыя:
уроки даютъ. А я толкомъ и шить не умѣю.
А тебѣ изъ чего мнѣ помогать? Зачастую самъ
рубля не допросишься. Или мнѣ Аркадію довѣ-
риться, или въ Москва-рѣку головой. Такъ-то,
Кузя!

Долгое совѣщаніе закончилось тѣмъ, что Кузь-
ма обѣщался самъ переговорить съ Аркадіемъ.
Надо было, однако, съ переговорами, спѣшить,
такъ какъ сваха тоже настаивала на скоромъ
отвѣтѣ. «Честнымъ пирномъ, да за свадебку»,—
говорила она. намекая, что Гужскій твердо порѣ-
шилъ жениться: будете дѣл’о оттягивать, такъ
онъ и друтую невѣсту найдетъ.

Даша ушла огъ Кузьмы нѣсколько успоко-
енной. Послѣ ея ухода Кузьма долго еще ша-
галъ по комнатѣ. Онъ мечталъ о томъ, что
Даша станетъ женой Аркадія. Въ ихъ домѣ
будутъ собираться умные люди, студенты, ак-
теры, можетъ быть, писатели. Будутъ говорить
объ умныхъ вещахъ, о литературѣ, о театрѣ,
о политикѣ. Кузьма будетъ тамъ свой человѣкъ.
Онъ къ этому, обществу привыкнетъ, переста-
нетъ смущаться... Въ концѣ-іконцовъ вѣдь у
него есть дѣльныя мысли: нашлось бы, что ска-
зать другимъ. Среди гостей будетъ иногда и
Фаина...

Въ мечтахъ Кузьма началъ сочинять длинную
рѣчь, которую ему, можетъ быть, придется
произнести на одномъ изъ такихъ вечеровъ.
Положимъ, заговорятъ объ Островскомъ. Кузь-
ма много надъ нимъ думалъ, читалъ Добролю-
бова... Кузьма іщательно подбиралъ сло-
ва своей будущей 'рѣчи, становился ьъ подхо-
дящія позы («позиціи», указаиныя танцеваль-
нымъ учителемъ), пытался угадать возможныя
возраженія и свои находчивые отвѣты на нихъ,—
все такъ, словно эгу рѣчь ему предстояло про-
изнести завтра...

Поймавъ самого себя на такомъ странномъ
занятіи, Кузьма тутъ же мысленно обозвалъ
себя дуракомъ, опять сѣлъ за свой «Журналъ»
я, въ наказаніе себѣ, написалъ новые стихи:
<і'і
‘ і і

Я пожелалъ извѣстнымъ быть,

Писать и прозой и стихами,
Умно предъ всѣми говорить
И барышень дпвть рѣчами:
Что вотъ-де человѣкъ калюй,
Умно и говоритъ и пишетъ,
А нравомъ скромный и простой.
Не денегъ, а лишь славы ищетъ.
Но мнѣ ль ученыхъ изумлять,
Есть безъ меня поэтовъ много:
Мнѣ бечевой лишь торговать,
Да подводить въ счетахъ итоги!
Подъ этими стихами Кузьма подписалъ: «Сочи-
нено экс'цромлтомъ, Козинъ Руссаковъ, того же
дня и года».	о

VII.

Кузьма боялся прійти къ Фавнѣ Васильевнѣ
слишкомъ рано, такъ какъ слышалъ, что въ
«хорошемъ обществѣ» собираются поздно. Дру-
гіе гости этого правила не соблюдали, и Кузь-
ма, позвонивъ у .дверей пасовъ въ 9, былъ
однимъ изъ послѣднихъ. Маленькая квартирка,
гдѣ жила Фаина со своей теткой, занимавшейся
шитьемъ на магазины, была переполнена. Въ
единственной большой комнатѣ, гдѣ всѣ и рас-
положились, было душно, накурено, шумно. Го-
сти—по большей части студенты и молодыя
дѣвушки, жившія самостоятельно (однѣ учи-
лись акушерству, другія служили въ магазинахъ
и т. д.)—разбились на группы, пили чай ста-
канъ за стаканомъ и,.-спорили ожесточенно.

•—• Спасибо, что пришли,—бросила Кузьмѣ
Фаипа мимоходомъ,—(здѣсь есть и ваши прія-

Обручен'е Даши.	4
тйги Съ остальными знакомьтесь сами. У насъ
просто.

Ф.тина тотчасъ поспѣшила куда-то-. Кузьма
остался одинъ въ незнакомомъ обществѣ. Гла-
зами онъ нашелъ Аркадія, но тотъ что-то кс-му-
то оживленно- доказывать. Неловко добравшись
до свободнаго стула, Кузьма сѣлъ въ утолку,
сталъ прислушиваться къ разговору и поста-
рался принять непринужденный видъ, что ему
удавалось плохо. Ему казалось, что. па него
не обращаютъ вниманія намѣренно, и въ душѣ
онъ мочился своимъ смѣшнымъ положеніемъ:
неуклюжаго, никому ненужнаго гостя въ дурно
сшитомъ сюртукѣ, тогда какъ другіе были въ
простыхъ, домашнихъ костюмахъ. «Господи Бо-
же мой!—думалъ Кузьма.—зачѣмъ я надѣлъ
сюртукъ! вѣдь Фаина говорила мнѣ, что у нихъ—
просто».

Около Кузьмы студенты спорили о- проектѣ
новаго университетскаго устава. Юноша въ оч-
кахъ неувѣренно защищалъ проектъ, но боль-
шинство горячо его оспаривало. Особенно не-
годовалъ студентъ съ гривой нестриженыхъ во-
лосъ, котораго пріятели называли Мишкой; онъ
поносилъ «ретроградность» правительства и пред-
сказывать, что студенты возьмутъ въ свои руки
дѣло своего образованія.

— Довольно насъ водили ва помочахъ!—
восклицалъ онъ,-—-Молодежь сама укажетъ про-
фессорамъ, что они должны читать ей. "ъ
чорту римское право и всякую схоластику! Мы
хотимъ науки жизненной! А для этого универ-
ситетъ долженъ быть въ рукахъ студентовъ:
они. сто истинные хозяева!

Кузьмѣ эти разсужденія были совершенно
чужды, но онъ всячески пытался показать, что
слушаетъ ихъ внимательно, тоскливо чувствуя
свое одиночество.

Съ полчаса Кузьма просидѣлъ, не произнеся
ни слова. Наконецъ, Фаина, замѣтивъ, что го-
сти ея наговорились вдоволь, предложила про-
сить Аркадія что-пибудь алѣть. Ея просьбу под-
держали. Аркадій сначала «поломался», ссыла-
ясь на то, что онь не въ голосѣ, но довольно
охотно взялъ въ руки принесенную гитару.

— Извольте, господа. Я вамъ спою романсъ,
который написалъ вчера, такъ, экспромптомъ,
на слова Лермонтова. Романсъ, можетъ быть, пе
подойдетъ къ общему оживленію, но веселіе—
не моя сфера. Я слипютъ знаю жизнь, чтобы
находить веселые звуки. Въ нѣкоторомъ родѣ,
это будетъ та мумія, которую древніе египтяне
выносили на своихъ пирахъ со словами: те-
птепіо іпогі!

«Господи Боже мой!—подумалъ Кузьма.—какъ
у него все умно выходитъ! Умѣетъ же чело-
вѣкъ во-время и египтянъ помянуть. Мнѣ бы
этого въ жизнь не придумать!» (Несмотря на
весь свой атеизмъ, Кузьма не могъ отрѣшиться
отъ привычки къ божібѣ,—и вслухъ и въ мы-
сляхъ) .

Аркадій взялъ нѣсколько сумрачныхъ аккор-

4*
довъ и запѣлъ не лишеннымъ пріятности ба-
ритовомъ:

Выхожу одинъ я па дорогу,

Сквозь туманъ кремнистый путь блеститъ...

Мелодія, подобранная Аркадіемъ, довольно хо-
рошо подходила къ словамъ стихотворенія, но
пѣвецъ въ своемъ пѣніи какъ-то особенно под-
черкивалъ отдѣльныя выраженія, словно стре-
мился показать, что все, сказанное поэтомъ,
относятъ къ самому себѣ.

Что же мнѣ такъ больно и такъ трудно...

Ужъ не жду отъ жизни ничего я,
И не жаль мнѣ прошлаго ничуть...

Липу своему Аркадій придалъ выраженіе тра-
гическое и, взявъ послѣдній аккордъ, опустилъ
голову, словно подавленный неизмѣримой тя-
жестью скорби. Иные изъ слушателей сааіпло-
дирова ли.

-—• Это вы сами сочинили?—наивно спро-
сила молоденькая дѣвушка со стрижеными во-
лосами.

— Вы спрашиваете о музыкѣ?—поправилъ
ее Аркадій.—Да, я когда-то предавался этому
искусству (Кузьма тотчасъ отмѣтилъ мысленно
красивое слово: «предавался»), но условія моей
□казни таковы, что пришлось олъ него отка-
заться... Лишь иногда просыпается прежнее
влеченіе... И вотъ вчера, когда мнѣ было осо-
бенно грустно, когда по разнымъ причинамъ
вспомнились всѣ разбитыя надежды, сама со-
бой пропѣлась мнѣ эта. мелодія. Я не запи-
сглъ ее... Позабуду ее я, позабудется опа и
всѣми .. И пусть... Такъ, можетъ быть, и надо...

Аркадій медленно подошелъ къ столу, за ко-
торымъ тетка Фаины разливала чай, и попро-
силъ налить тебѣ стаканъ.

Студентъ Мишка съ растрепанными волосами
не выдержалъ и заявилъ громко:

— Ну, если пришлась отказаться отъ музы-
ки, горе еще не велико: забава пріятная, но
совершенно безполезная.

Заспорили о искусствѣ.

— Вы что же, совсѣмъ отрицаете и музы-
ку и поэзію?—'бойко спросила та же барышня
со стрижеными волосами.

Студентъ посмотрѣлъ на нее снисходительно
и отвѣчалъ нехотя, какъ бы стыдясь говорить
столь обшеизвѣстныя истины:

— Не я ихъ отрицаю, а нашъ вѣкъ. Перво-
бытному человѣку естественно было тѣшпть се-
бя пѣснями, плясками и раскрашиваніемъ тѣла.
Съ развитіемъ просвѣщенія человѣчество отка-
залось отъ всего этого, какъ отъ дѣтскихъ по-
гремушекъ. Ребенку свойственно заниматься иг-
рушками, но у взрослаго человѣка есть болѣе
серьезные интересы. Забавамъ онъ предпочи-
таетъ дѣло.

На защиту искусства выступила Фэпна:

— Нѣтъ, Михаилъ Петровичъ, такими сло-
вами вы насъ пе запугаете. Дѣло дѣломъ, а мы
хотимъ и радости въ жизни. Мы здѣсь вовсе
ие фанатики. Почему въ свободное время не
почитать стихи и не послушать музыку, если
это доставляетъ намъ удовольствіе? Вреда отъ
итого нищрму нѣтъ, а радости много.

«Боже! какъ она умно говорить!»—почти
воскликнулъ Кузьма и рѣшился вставить свое
слово.

— Кромѣ того,—•произнесъ онд громко,—есть
стихи съ глубокимъ содержаніемъ. То-естъ, я
хочу сказать, что стихи бываютъ разные... Вотъ,
напримѣръ, Некрасовъ...

Студентъ съ растрепа иными волосами повер-
нулся къ Кузьмѣ, оглядѣлъ его пренебрежитель-
но и, все такъ же. нехотя, какъ бы обронилъ
нѣсколько уничтожающихъ фразъ въ отвѣтъ:

— Ну, если кто-нибудь не умѣетъ писать
иначе, пусть выражаетъ свои идеи въ стихахъ.
Разумѣется, если это—идеи прогрессивныя. Толь-
ко надо полагать, что скоро всѣ научатся пи-
сать языкомъ разумнымъ, не подбирая разныхъ
тамъ риѳмъ, изъ-за которыхъ смыслъ частень-
ко страдаетъ. Хорошъ тоже и вашъ Некра-
совъ. Вотъ у него какая-то тамъ «нарядная»
ѣдетъ «соблазнительно лежа» въ коляскѣ, точ-
но коляска—кровать. А все отъ того, что риѳ-
ма къ слову «ложа» понадобилась.

Случилось такъ, что. всѣ примолкли, слушая
«Мишку», и теперь ждали отвѣта отъ Кузьмы.
Но Кузьма смутился отъ общаго вниманія и
не находилъ словъ. Онъ даже весь покраснѣлъ
отъ волненія. Фаина пришла къ ному на по-
мощь и сказала примирительно:
— Все-таки, господа, Кузьма Власьевичъ
правъ. Можетъ быть, у Некрасова есть неудач-
ныя риѳмы, но онъ дѣлаетъ большое и полез-
ное дѣло. Онъ насъ знакомитъ съ бытомъ на-
рода. А оттого, что опь пишетъ стихами, его
прочтутъ даже тѣ, которые иначе о народѣ ни-
чего не узнали бы.

Споръ о Некрасовѣ продолжался. Но Кузьма
уже не слушалъ его. Вся его душа была испол-
нена благодарности къ Фаинѣ. «Милая!—ду-
малъ онъ,—какъ ловко она меня выпутала.
А я-то тоже! полѣзъ спорить! Сидѣлъ бы ужъ '
въ своемъ углу, ежели двухъ словъ связать не
могу! Подлинно, какъ говорится: съ суконнымъ
рыломъ да въ калачный рядъ!».

Чтобы прекратить споры, Фаина предложила
спѣть еще. На этотъ разъ студентъ-волжанинъ
пропѣтъ «Внизъ по матушкѣ по Волгѣ»,—пѣс-
ню. которая почему-то считалась «прогрессив-
кой», и всѣ подтягивали ему хоромъ. Другой
студентъ пробренчалъ что-то на гитарѣ. Мишка
молча улыбался саркастически. Онъ былъ изъ
числа случайныхъ посѣтителей общества, уже
успѣвшаго сложиться за короткое пребываніе
Фаины въ Москвѣ.

Принесли пиво, и общее оживленіе еше уве-
личилось.

ГШ.

Наколешь, дошло дѣло и до танцевъ. Тан-
цевали также подъ гитару, такъ какъ иноге
музыкальнаго инструмента вь домѣ не было.
Играли на гитарѣ но очереди, и всѣ играли
плохо, но это не мѣшало молодежи веселиться.

Фаина сама пригласила Кузьму на кадриль.

— Вы танцуете, Кузьма Власьевичъ?—спро-
сила она.

— Ката же-съ, Фаина Васильевна. Нынче
всѣ таінщовать обязаны, то-есгь, ежели кто хо-
четъ бывать въ обществѣ. Почему же вы меня
такимъ необразованнымъ считаете.

— Полноте, я ничего такого не думала. Мно-
гіе очепъ образованные люди не танцуютъ.
Итакъ, мы будемъ съ вами танцевать кадриль.
Я уже проспла Аркадія Семеновича быть на-
шимъ визави.

Въ карманѣ у Кузьмы были припасены для
танцевъ перчатки, но не бѣлыя, а цвѣтныя.
Уже послѣ покупки ихъ онъ узналъ, что для
танцевъ нужны бѣлыя перчатки, и это его му-
чило. Однако, онъ съ радостью увидѣлъ, что
молодежи тавцуеть безъ всякихъ перчатокъ, и
благоразумно не показалъ своехъ вовсе. Мучило
Кузьму еще опасеніе, что онъ перепутаетъ всѣ
фигуры танцевъ, и онъ наскоро перебиралъ въ
умѣ наставленія танцевальнаго учителя. Но хи
эти опасеніи были излишни. Танцы шли «по-
домашнему», и танцевальный' учитель пришелъ
бы въ истинный ужасъ, видя, что никакія
позиціи здѣсь не соблюдаются.

За кадрилью были весело: 'смѣялись, обмѣ-
нивались шутками. Даже Аркадій отказался отъ
своего мрачнаго вида и. мѣняясь дамами съ
Кузьмой, острилъ но этому поводу, намекая на
его чувство къ Фавнѣ. Развеселился и Кузьма,
• понявъ, что кь нему вовсе не относятся съ
намѣреннымъ пренебреженіемъ.

Въ перерывѣ между двумя фигурами Фаина
сказала Кузьмѣ:

— Мнѣ надо поговорить съ взми, Кузьма
Власьевичъ. Сядемъ послѣ кадрили въ сторожѣ.

Когда закончился традиціонный ртаікі гопсі
и распорядитель танцевъ объявилъ польку, Фа-
ина усадила своею кавалера за круглый сто-
ликъ и повела дѣловой разговоръ.

— Позвольте, Кузьма Власьевичъ, сказать
вамъ, откровенно, что вы съ перваго знаком-
ства показались мнѣ человѣкомъ очень симпа-
тичнымъ. Все, что вы говорили, было такъ
дѣльно, что я сразу почувствовала кь вамъ
довѣріе. Если и вы ивѣ довѣряете, мнѣ хо-
чется посовѣтоваться съ ваіми объ одномъ дѣлѣ.

Довѣріе отъ нея! отъ Фаины! Могъ ли Кузь-
ма мечтать о большемъ. И смущеніе и восторгъ
разомъ заполнити его душу. Довѣріе вѣдь мо-
жетъ быть началомъ любви, а тогда... Но Кузь-
ма не успѣлъ докончить своей мысли. Замѣ-
тивъ, что Фаина сдѣлала маленькую паузу и
ждетъ ето отвѣта, ѵнъ пробормоталъ:

— Помилуйте, Фаина Васильевна! Да. я за
большую честь почту-съ. Мнѣ, такъ сказать,
лесгно-съ...

И вдругъ добавишь:
— Я вѣдь аикопда не встрѣчалъ такахъ,
пакъ вы. Вы не подумайте что-нибудь, только
я... Каждое ваше слово для меня... Знаете-съ,
съ той поры, такъ я васъ увидалъ, вся моя
жизнь перемѣнилась...

Онъ опять смѣшался, а Фаина весело раз-
смѣялась.

— Вы, кажется, мнѣ комплименты говорите
ели въ любви хотите объясниться! Пожалуй,
слишкомъ быстро!

Дядюшка, Провъ Терентьевичъ, сравнилъ бы
Кузьму въ эту минуту съ варенымъ ракомъ.—
такъ опъ покраснѣлъ, но Фаина смѣялась доб-
родушно. Она не была Красина. У нея было
простое лицо, немного малороссійскаго типа; на
видъ было ей никакъ не меньоіе двадцати
лѣтъ, такъ что особенно юной она не каза-
лась; волосы ея были зачесаны гладко, что
также ее старило. Но смѣялась она совсѣмъ
по-дѣтски, оикрывая бѣлые, блестящіе, здоро-
вые зубы. Переставъ хохотать, она продолжала:

— Вы не сердитесь, милый Кузьма Влась-
евичъ Я ужъ такая хохотушка. А вы такъ
трагически заговорили... Ну, да оставимъ это.
Я лучше вамъ скажу о томъ дѣлѣ, о которомъ
хотѣла съ вами посовѣтоваться.

Дѣло, какъ оказалось, состояло въ томъ, что
Фаина, вмѣстѣ съ нѣсколькими друзьями и под-
ругами, собиралась взять въ свои руки ти-
пографію. У Файлы есть подруга,—Надя Кра-
сикова, а у Красиковой—дядя, владѣющій не-
большой типографіей. Дѣла типографіи шли такъ-
плохо, что владѣлецъ хотѣлъ ее закрыть. Тогда
Надѣ Красиковой и Фаинѣ пришла въ голову
мысль самимъ повести эту типографію. Будетъ
организовано общество па паяхъ. Члены об-
щества будутъ въ то же время и работни-
ками. Дѣлать будутъ все сами: набирать и пе-
чатать книги, принимать заказы и развозить
отпечатанные экземпляры, даже чистить маши-
ны и подметать полы. Всѣ члены, при этомъ,
будутъ между собою .равны, черную работу ис-
полнять поперемѣнно, а барыши дѣлить поровну.

— Подумайте,—говорила Фаина,—какое это
прекрасное начинаніе! Наша типографія будетъ
образцомъ тѣхъ кооперацій, основанныхъ на ра-
ціональныхъ принципахъ, къ которымъ въ бу-
дущемъ должны будутъ перейти всѣ 'промыш-
ленныя предпріятія. Въ неаіъ будетъ устранена
всякая возможность эксплоатаціи чужого труда.
Въ то же время эгимъ, мы откроемъ новую
эру женскаго труда, такъ какъ въ нашей
типографіи женшпна будетъ работать наравнѣ
съ мужчиной. Узнавъ васъ, я сейчасъ же
догадалась, что вп нашимъ дѣломъ заинтере-
суетесь, и рѣшила привлечь васъ къ участію
въ немъ.

Фаина говорила не безъ энтузіазма, хотя,
вѣроятно, повторяла чужія слова, можетъ быть,
Аркадія. Кузьма смотрѣлъ на нее съ .восхи-
щеніемъ. Кто-то въ это время пытался играть
па гитарѣ польку. По маленькой залѣ вертѣ-
лись пары, натыкаясь на стулья. Табачный
дымъ, славно дождевая туча, колыхался
подъ потолкомъ, оклеена ымъ бѣлой бу-
магой. Но молодая дѣвушка, говорившая
такія умныя слова, какъ «кооперація»,
«раціональный», «эксплоатація», была для
Кульмы явленіемъ совершенно новымъ, невидан-
нымъ. Мечта—работать вмѣстѣ съ ней, встрѣ-
чаться съ пей ежедневно за общимъ дѣломъ,
показалось ему мечтой о какомъ-то райскомъ
житія, о какихъ-то блаженныхъ островахъ. Од-
нако, когда Фаина замолчала, Кузьма отвѣтилъ
осторожно:

•—- Чѣмъ же я могу быть вамь полезнымъ,
Фаина Васильевна? Я въ типографскомъ дѣлѣ
ни бельмеса не смыслю. Опять же у меня вре-
мени нѣтъ: слышали вѣрно, что я въ лавкѣ,
при папенькѣ. Мнѣ отлучаться никакъ невоз-
можно. Повѣрьте, Фаина Васильевна, я не толь-
ко что всей душой желалъ бы, но, такъ ска-
зать, за счастіе почелъ бы одно съ вами дѣло
дѣлать. Но вѣдь ежели я отъ папеньки, ска-
жемъ, уйду, мнѣ, можно такъ выразиться, при-
дется ни при чемъ остаться.

Какъ только заговорили о вопросахъ практи-
ческихъ и житейскихъ, Кузьма почувствовалъ
себя болѣе въ своей области. Онъ отвѣчалъ
Фаинѣ довольно связно и складно, хотя и
пересыпалъ свою рѣчь разными вводными сло-
вечками. чтобы придать ей больше почтитель-
ности. Фаинѣ, однако, отвѣтъ Кузьмы, видимо,
понравился. Она досадливо закачала голо-
й и прервала Кузьму:

— Мы понимаемъ, что вы не можете уча-
вовать личной работой. По вы примете уча-
ііе вь дѣлѣ, какъ членъ общества. Для орга-
іинзапіи его нужны деньги, хотя бы неболь-
пія. Вы возьмете пай, будете имѣть всѣ права
Глена общества, но работать мы не будемъ васъ
принуждать.

) — Какъ же такъ?-—возразилъ Кузьма.--Вы,
ажется, сказали, что всѣ члены общества долж-
ы 'одинаково работать?

—- Ну, нѣтъ правила безъ исключенія!—
пять засмѣялась Фаина.

Потомъ опа быстро добавила:

— Я къ вамъ потому обратилась, что мнѣ
ищется привлечь васъ къ нашему предпріятію.
I замѣтила, что вы тяготитесь той средой, зъ
соторой принуждены вращаться. У насъ вы по-
губили бы возможность приложить свои силы
ръ разумному дѣлу. Я къ вамъ чувствую лскрен-
іюто симпатію. Мнѣ будетъ очень пріятно, если
іы также окажетесь въ нашемъ обществѣ.

— А по чемъ будутъ продаваться паи?—
опросилъ Кузьма.

’ — Ахъ, ну каждый внесетъ, сколько мо-
нетъ. Мы начнемъ дѣло скромно. Вы дадите,
"алримѣръ, пятьсотъ рублей,'—'для начала. А
"мъ посмотримъ, можетъ быть, этого и доста-
очно.

! «Пятьсотъ	рублей!—подумалъ	Кузьма.—Я
вотъ на, танцы у папепь-кп насилу 15 цѣлковыхь
выпросилъ!».

Кузьма, однако, не сказалъ этото вслухъ. Не-
ужели сразу разбить менту о близости съ это!
«чудной» дѣвушкой? Да и надо подумать объ ег
предложеніи. Въ концѣ-конповъ имѣетъ же ош
право на какія-нибудь деньги! Вѣдь, съ ма-

лолѣтства день за днемъ онъ работаетъ въ лав-
кѣ. Что-нибудь онъ да выработалъ! Что, ежей
прямо попросить у папеньки: «Дозвольте мЛ
на одно хорошее дѣло взять пятьсотъ рублей»!.
Не на баловство это пойдетъ.	і

Фаина еще поговорила съ Кузьмой, разспрі
шивала о его домашней жизни. про-сила позяг-
копить съ сестрой, о которой слышала- отъ и-
кадія, приглашала бывать у себя запросто. На-
сколько разъ Фаина повторила, что онъ, Кузь-

ма, сразу ей понравился, что она почувст®'('-
вала въ немъ что-то себѣ родственное. Опа да

же стгрО'Сила.

— Навѣрное вы стпхи пишете?

— Пишу,—признался Кузьма, снова покрас-
нѣвъ.	«

— Видите, я догадалась! Вы пе смотрите и"
нихъ (она сдѣлала жестъ въ -сторону «Мишки»]),
что они тамъ говорятъ противъ поэзіи. Это уяр
не ново, вчерашнія слова повторяютъ. А /я
очень люблю стихи. Вы мпѣ принесите св®и

почитать.

Тетка позвала Фаину, слишкомъ долго з; ‘
видѣвшуюся около одного гостя. Кузьма сно.і
остался въ одиночествѣ. Но теперь онъ уже
не безъ гордости посматривать на другихъ, пес-
тѣ тсрсо какъ Фаина удостоила его такого длин-
наго разговора. Вму казалось, что это всѣ за-
мѣтили и перемѣнили къ нему отношеніе. Къ
‘Тому же вскорѣ подошелъ къ Кузьмѣ молодень-
кій студентъ, Фишеръ, выпившій нѣсколько
'больше пива, чѣмъ слѣдовало, и заговорилъ о
необходимости (превратить Россію въ федера-
тивную республику, по образцу Сѣверо-Амери-
канскихъ Соединенныхъ Штатовъ. Кузьма, не
рѣшаясь спорить, поддакивалъ студенту, и тотъ
былъ этимъ вполнѣ доволенъ, восклицая по
временамъ:

•—• Вѣрно, товарищъ! Посему — выпьемъ!
Ѵіѵаі еі геьриЪІіса!

Подъ конецъ вечера возгорѣлся было споръ
между «Мишкой» и Аркадіемъ. То’гнѣе сказать
«Мишка» настойчиво требовалъ, чтобы Аркадій
спорилъ съ нимъ, но тотъ всячески отъ спорз
уклонятся.

— Нѣтъ, чортъ васъ дери,—-требовалъ сту-
дентъ,—вы мнѣ -отвѣтьте прямо: -признаете вы
коммунальное устройство жизни или нѣтъ? Тре-
бую прямого отвѣта: да или нѣтъ!

— Все равно, господа,—отвѣчалъ Аркадій,
сра’раясь обращаться не къ наступавшему на
й-рто оппоненту, а во всему обществу,—какой
бы общественный строй вы ни ввели, страдать
'люди будутъ попрежнему. Ни фурьеризмъ, нч
^соціализмъ пе могутъ сдѣлать счастливыми тѣхъ,
у кота нѣтъ счастія въ душѣ. Сумма ^орестей
во всемъ человѣчествѣ всегда останется ода
и та же.

— Слыхали мы эти мефистофелевскія .сло-
ва,—громовымъ голосомъ возражалъ «Мишка»,-
Это вы отъ «отцовъ», отъ людей 40-хъ годовъ:
Да еще съ прибавкой ихъ же иллюзій о какой-
то «душѣ!» Нѣтъ, наука намъ доказываетъ,
что правильное распредѣленіе человѣческихъ
усилій ведетъ именно къ сокращенію суммы
страданій! Кромѣ, разумѣется, страданій, из-
мышленныхъ, въ «душѣ» помѣщающихся, на
манеръ Гамлета или Рудина. Да-съ!

— Ѵіѵаі еі гезриЫіса!—подхватилъ Фи-
шеръ.

Многіе изъ присутствующихъ были въ столь
возбужденномъ состояніи, что явно уже пора
было расходиться. Аркадій взялъ на себя прудъ
выпроводить гостей. Вообще онъ держалъ себя
въ домѣ, какъ свой человѣкъ. Стали прощать-
ся, но еще въ передней продолжали. спорить о
самыхъ высокихъ предметахъ. Рослый При-;
ходько, одинъ изъ «вѣчныхъ студентовъ», пер
рѳшедшій, кажется, уже на четвертый факуль-
тетъ, энергично трясъ руку Фаины, утѣшая ее’
на прощаніе:	|

— Правильно сдѣлали, что въ Москву пе-
ребрались. Сами поучитесь, и мы у васъ другъ
друга повидаемъ. А что вы, тамъ, стишки лю4
бите и танцуете, такъ это мы вамъ можемя
разрѣшить. Конечно, если только немного. '
Гурьбой вышли на улицу. Оказалось, что
узьмѣ по пути съ этимъ самымъ Приходько,
итоги вмѣстѣ, причемъ студентъ тотчасъ при-
члся критиковать все общество, собравшееся

'Фаины.

— Сама опа—дѣвочка ничего, — сказалъ
въ,.—сухой* ра. немного, по видно, что ость въ
бѣ огонь! Ухъ!

Кузьму, какъ говорится, передернуло отъ та-
нго отзыва, и опъ ничего не отвѣтилъ.

-г- Другая.—продолжалъ Приходько.—тихоня
а, Елена Демидовна, что за весь вечеръ сло-
і не вымадвила, тоже по губамъ пришлась
>і. Да только она уже занята, есть свой су-
рикъ. Мишка нашъ сегодня оплошалъ: вьгды-
іться сталъ. Стучитъ по одному мѣсту, какъ
ітелъ. Фишерка нализался. «Республика» кри-
пъ, а въ университетѣ—первый шпіонъ и на-
ппикь: все инспектору доноситъ. Бить скоро
гото Фишерку будутъ: уже порѣшено. Пріятель
инъ, Аркадій, малый, сь головой, да много въ
;мъ сидитъ этого самаго идеализма: старой
і.’.аски человѣкъ. Въ общемъ отъ него, какъ
гъ козла, ни шерсти, ни молока...

Кузьма былъ радъ, когда на перекресткѣ онъ
огъ попрощаться со своимъ попутчикомъ.

— Захаживайте!—сказалъ	ему, прощаясь,

риходько.

«Какъ бы не такъ!—подумалъ со злобой
узкма,—довольно оъ меня тетки Маргаритки,
гобы судачить!».

Обрученіе Саши.	5
IX.

Сватовство Даши шло быстро; рѣшено было
устроить смотрины, и Власъ Терентьевичъ вы-
далъ 20 рублей на новое платье.

— Смотри, Дашка,—объявилъ онъ,—чтобы
у меня все было тинъ чиномъ, какъ должно.
Степанъ Флорычъ, того, человѣкъ обстоятель-
ный, съ нимъ шутокъ не шути. Разныя тамъ
дѣвичьи увертки, что, молъ, не молодъ, брось.
Мы тоже смотрѣли, когда выбирали. Дѣло у
него свое, хорошее дѣло. Будешь за нпмъ, какъ
у Христа за пазухой.

Даша слушала, поблѣднѣвъ. Слова, подска-
занныя Аркадіемъ, какъ бы душили ее, какъ
бы подступали къ горлу, какъ иногда слезы.
Ей казалось, что она сейчасъ упадетъ на ко-
лѣни и заявитъ: «Воля ваша, дяденька, а толь-
ко я за него не пойду!»—п скажетъ «все».
По привычный страхъ передъ дяденькой востор-
жествовалъ. Она почти сама не знала, какъ
проговорила въ отвѣтъ:

— Вамъ, дяденька, виднѣе, Нетто я супро-
тивъ васъ могу? Я завсегда вамъ, какъ бла-
годѣтелю моему, благодарна. Коли прикажете,
такъ я пойду.

— Ну, то-то,—сказалъ Власъ Терентьевичъ,
вполнѣ удовлетворенный.—И денегъ за тобой
дамъ, словно бы за дочерью, п приданое спра-
вимъ. честь честью, по рядной передамъ. Тетка
тебѣ уже скажетъ: двѣ шубы будутъ, одна,
того, на лисьемъ мѣху. А ежели начнешь ду-
рить, то вотъ тебѣ Богъ, а вотъ порогъ. Слы-
шала?

— Слушаю-ісъ, дяденька.

— Цѣлуй у дяденьки руку-то, дура!—вста-
вила тетка Орина Ниловна, присутствовавшая
при объясненіи.

Даша поцѣловала руку у своего благодѣтеля
и вышла вонъ. Черезъ минуту Даша была у
Кузьмы. Разговаривать надо было шопотомъ, хо-
тя Даша по обыкновенію рыдала.

— Кузя, родной мой, согласилась я! Дядень-
ка эдакъ глядитъ, испужалась я страсть. Какъ
вы прикажете, говорю, такъ и будетъ.

— Зачѣмъ же ты соглашалась?—ѣъ него-
дованіемъ спросилъ Кузьма.—Теперь пеняй на
себя. Слѣдовало прямо сказать, что насильно
замужъ не пойдешь. Какъ же1 тебѣ не стыдно
быть до такой степени въ рабствѣ, что ты
собственнаго мнѣнія высказать не смѣешь!

— Эхъ, Кузя! <самъ-то ты больно востеръ!
Тоже, какъ съ папенькой говорить приходится,
небось хвостъ поджимаешь. А меня стыдишь.

— Что же теперь ты будешь дѣлать?

— Почемъ я знаю. Побѣгу п утоплюсь.

— Это, положимъ, глупости.

— И вовсе не глупости. Увидишь, не то
скажешь.

Братъ съ сестрой шептались долго, а въ
это время Власъ Терентьевичъ, забавляясь со
>	о*
своей старухой игрой въ дурачки, въ старыя-
ире,старыя, всѣ замасленныя карты, также об-
суждалъ будущую судьбу своей племянницы.

— А 'что. Орина,--говорилъ онъ.—я думаю
того, женикъ для Дашки подходящій, а?

Орина -Ниловна, которая за двадцать пять
лѣтъ Замужества привыкла ни въ чемъ не пе-
речить мужу, -и тутъ сочла нужнымъ поддак-
нуть ему:

— Мужикъ правильный, что говорить,-—Но
потомъ добавила робко:—Вотъ лѣтами юнъ, мо-
жетъ статься, не вовсе вышелъ. Дѣвка она
молодая, а Флорычъ—вдовъ, дѣтки у него. Тяж-
ко это будетъ, чужихъ-ютъ няньч-ить. Погля-
дишь это, да жалость беретъ.

— Ну. ты, старуха, этотъ миндаль оставь,—
строго заявилъ Власъ.—Постарѣе, оно крѣпче
будетъ,, не вѣтрогонъ какой. И то разсуди:
вс.е-жъ не родная она намъ. Много за нею дать
намъ не расчетъ. Капиталъ въ однѣ рута ит-
тить долженъ: потому, иначе дѣлу ущербъ. А
безъ денегъ нонѣ не всякій -возьметъ.

Орина помолчала, -подбирая «пятокъ», а за
нимъ «тройку» съ козырнымъ тузомъ, талъ что
старикъ остался въ дуракахъ. Но, ікогда онъ
вновь тасовалъ -колоду, не утерпѣла и попро-
бовала замолвить еще словечко за Дашу:

— Тоже -книжки она пріобыкла читать. Она-
меднясь зашла это я въ ей, она, значитъ,
при лампадкѣ такъ и зачитываетъ... А Флорычъ-
то, слышь, въ ідому книжекъ-то чтобы духу
не было. Тяжко ей, Дашкѣ-то, будетъ.

. Власъ положилъ колоду на столъ, посмотрѣлъ
пристально па жену, сплюнулъ и покачалъ го-
ловни.

— Ну, Орина, была гы дура, дурой и оста-
лась. Ты вотъ онамеднясь видѣла, что Дашка
книжки читаетъ. А куда дѣвка но вечерамъ бѣ-
гаетъ, ты того не видишь? Я, вотъ, говорить
не хотѣлъ. А ужъ коли на то пошло, такъ
скажу: пора дѣвку выдавать, баловаться начала!
Отъ этихъ самыхъ книжекъ. Протянемъ дольше,
худо будетъ!

— Батюшка, Власъ Терентьичъ!—такъ и
взмолилась Орина,—-да что это ты говоришь?
Да какъ же такъ, по вечерамъ бѣгаетъ? Да
откуда-жъ это ты? Да ее, подлую, опосля того
розгой...

—- Знай помалкивай, 'старуха,—'сумрачно от-
вѣтилъ Власъ, берясь опять за карты.—Откуда
знаю, не твоего ума дѣло. Ну, оно, тебѣ ходить.

Игра продолжалась. Проигравшаго бити пач-
кой картъ по носу, почему и сама-я 'игра на-
зывалась «въ носки». Выигравъ, Власъ исправ-
но пользовался своимъ правомъ и щелкалъ же-
ну по носу. Проигравъ, безъ возраженій под-
ставляла. свой нось, и тогда Орина щелкала
мужа, впрочемъ, съ юпаской, больше для вида.
И такая забава происходила почти каждый день,
годъ за годомъ, въ теченіе четверти вѣка, пока
хозяинъ, зѣвнувъ, не объявлялъ:
— Ну. оно, умаялся я. Пора, того, и соснуть.
Крестись, старуха.

Пира «нъ носки» ібыла .едва ля не единствен-
нымъ развлеченіемъ стариковъ. Случалось, ко-
нечно, бывать на семейныхъ торжествахъ, на
именинахъ, крестинахъ, свадьбахъ, похоронахъ,
но только у самыхъ близкихъ родственниковъ,
въ общемъ но чаще, какъ раза три въ годъ.
Вина, не въ примѣръ другимъ обитателямъ «го-
рода», Власъ почги не пилъ, такъ развѣ за
компанію. съ отцомъ благочиннымъ рюмку рус-
ской мадеры. Покойный батюшка, Терентій Кузь-
мичъ, пивалъ много, даже запоемъ 'страдалъ и
чертей на бородѣ ловилъ: такъ зто подѣйство-
вало на Власа, что адъ далъ .себѣ зарокъ не пить,
и свято соблюдалъ его всю жизнь. Въ театрахъ
старики, разумѣется, не бывали. Орина такъ
никогда и не видала, что это за штука такая
«кіатеръ», да и не- пошла бы, если бы даже ей
предложили, «чорта вѣшить». Власъ соблазнил-
ся-таки однажды и полюбопытствовалъ посмот-
рѣть тотъ самый Большой театръ, который при
Николаѣ Павловичѣ горѣлъ, по состоялось это
посѣщеніе театра случайно: знакомый печникъ
задаромъ провелъ, можно было изъ-подъ люст-
ры посмотрѣть, какъ голоногія дѣвки на сценѣ
пляшутъ. Послѣ того зрѣлища Власъ отплевы-
вался съ недѣлю. И, когда Кузьма просилъ
денетъ на театръ, Власъ каждый разъ говорилъ
ему:

-— Что жъ, оно, побалуйся. Токмо, того, не
понимаю я, чего тутъ. Видалъ я этотъ самый
кіатеръ: зазоръ одинъ.

Впрочемъ, къ развлеченіямъ относилось еше
посѣщеніе перпвп. 'Подъ большіе праздники и на
праздники Власъ неизмѣнно отравлялся ко все-
нощной и жъ обѣднѣ, зъ приходскую церковь
Касимы, и Даміана, выстаивалъ всю службу, на
почетномъ мѣстѣ, истово крестился, иногда
вздыхалъ и выговаривалъ вслухъ: «Господи,
поіилуй мя грѣшнаго» (иныхъ молитвъ опъ не
зналъ). При этомъ Власъ искренно любовался
позолотой храма, блестящими облаченіями духо-
венства, питаніемъ зажженныхъ свѣчъ. «Па
благолѣпіе, того, пріятно и поглядѣть!» гово-
рилъ онъ. Конечно, Власу доставляло удоволь-
ствіе и почтеніе, съ какимъ къ пему относи-
лись члены причта и многіе прихожане, но
больше всего привлекало его въ церковь именно
ея пышное, убранство. Власъ уже нѣсколько
разъ жертвовалъ, и сравнительно крупныя сум-
мы, на ук-рашеніе храма, но собирался пожерт-
вовать и еше, «чтобы все, значитъ, какъ вь
самомъ первомъ соборѣ было: ризы, хоругви,
паникадила и прочее, позолочено и блестѣло».
Вотъ, чтобы поторопить Власа съ его пожертво-
ваніемъ, и говорили объ томъ, чтобы избрать
его церковнымъ старостою.

Однако, истиннымъ развлеченіемъ Власа оста-
валась игра «въ носки»... На столѣ докипаетъ
пузатый, ярко вычишенный самоваръ; горитъ
свѣчка въ оловянномъ подсвѣчникѣ; вся обста-
нРвка кругомъ—знакомая, привычна: диванъ и
кресла «подъ красное дерево», купленные по
случаю у знакомаго старьевщика, круглый, хро-
мающій столъ, этажерка сь китайскимъ 'болван-
чикомъ, доставшимся еще отъ отца, съ празд-
ничной посудой, хрустальной сахарницей, объ-
емистыми чашками съ разводами, и надписями
«для дорогого имянинника» или «выпей по
другой»; тутъ же и вся библіотека: старинное
евангеліе, котораго пикто не читаетъ, листов-
ки—житія святыхъ, описаніе Макарьевской яр-
марки, изданіе 1811 года. По крашеному полу
проложены чистые половики. Пахнетъ лампад-
нымъ масломъ и воскомъ,1^ котсрымъ что-то
чистятъ, немного каімфпрой п соленьями, стояв-
шими въ сосѣдней комнатѣ (гдѣ спитъ Даша).
Въ спальной, гдѣ громадная деревянная двух-
спальная постель хозяевъ, въ углу,-—'знамени-
тый «сундукъ^, предметъ насмѣшекъ и зависти
многихъ: Власъ, дѣйствительно, не довѣрялъ
банкамъ и хранилъ свои сбереженія дома, въ
лрппентныйъ бумагахъ, отъ которыхъ отрѣзалъ
купоны, заперевъ дверь комнаты на ключъ и
даже завѣсивъ ее одѣяломъ. Весь этотъ уютъ,
все это благополучіе созданы имъ самимъ, Вла-
сомъ Терентідавичемъ Русаковымъ: еше отецъ его,
покойный Терентій Кузьмичъ, довольствовался
маленькой каморкой при лавкѣ, гдѣ ютился съ
женой и дѣтьми. А Власъ подумываетъ объ томъ,
чтобы я домикъ, гдѣ онъ живетъ, купить въ
свою собственность: послѣдній разъ съ владѣлъ-
цемъ въ четырехстахъ разошлись. Развѣ же не
наслажденіе, въ такой обста-нощѣ, послѣ тру-
доваго дня, длящагося съ семи утра по семь
вечера, играть «въ носки» со своей «старухой»,
съ которой въ мирѣ и правдѣ живетъ Власъ
вотъ уже вторыя четверть вѣка, правда, не
совсѣмъ безъ грѣха (не мало поплакала Орина
при одной молоденькой кухаркѣ, которую Власъ
потомъ вѣдать заагужъ за сапожника), но со-
сѣдямъ на заглядѣніе.

Власъ уже произнесъ сьое обычное:

—' Иу, того, пора и соснуть..

Аннушка стащила съ хозяина тяжелые са-
поги и подала ему на ночь квачу; Орина Ни-
ловна долго молилась передъ .божницей, усердно
бормоча слова, которыя считала за мо-
литвы, но въ которыхъ не было никакого
смысла, потомъ, видя, что самъ уже спиіъ.
пошла «'провѣдать Дашку». Въ проходной ком-
натѣ было темно, по съ улицы, въ пезавѣшен-
ное окно проникало достаточно свѣта: постель Да-
ши, устроенная на 'сдвинутыхъ сундукахъ,
была пуста. Орина Ниловна кинулась туда и
с-вда: Даши не было во всемъ домѣ. Подняли па
ноги Аннушку: та тоже пичето не знала. Орина
разбудила сына. Кузьма угрюмо выслушалъ ‘со-
общеніе матери и такъ же угрюмо заявилъ:

— Вы ее хотѣли выдать замужъ насильно:
вотъ она и ушла изъ дому.

— Сбѣжала? Дашка-то?—всплеснула руками
Орина Ниловна.
— Ну, да, видно, сбѣжала.

Сначала Орина не народила словъ, но лотомъ
запричитала:

— Господи! Господи! стыдъ-то какой! Что жъ
теперича сусѣди окажутъ! Ничью дѣвка изъ
дома сбѣжала! Да самъ-то, убьетъ онъ меня:
дура, скажетъ, старая ие доглядѣла! Да мнѣ бы
сейчасъ сквозь землю провалиться.

—< Поздно плакаться, маменька, — сказалъ
Кузьма,—раньше бы смотрѣли. Неужто вамъ
невдомекъ было, что ей, что за старики итти,
что въ гробъ лечь—юдно. Сами до того ее до-
вели: обрадовались, что больно она кротка,
слово противъ вымолвить не смѣетъ.

— Ужъ ты-то помолчалъ бы!—крикнула на
сына Ирина Ниловна.—Яйца курицу не учатъ
Какъ, оно, теперича съ Власомъ Терентьпчемъ
быть?

Послѣ домашняго совѣта, участіе въ. -которомъ
принимала и Аннушка (кстати сказать, погова-
ривали сосѣди, что и ее' не обошелъ Власъ
своей благосклонностью), было рѣшено, до лоры
до времени, ничего не говорить отцу о побѣгѣ
Даши. Кузьма обѣщалъ съ ранняго утра отпра-
виться на ея поиски. Анпушка поклялась Во-
томъ истиннымъ, что о случившемся въ домѣ
болтать не станетъ. Разошлись за полночь съ
видомъ тайнствевньтмъ, словно заговорщики.
Не было еще 7 часовъ утра, когда Кузьма
звонилъ у подъѣзда того дома па -Кисловкѣ,-
гдѣ Аркадій. Семеновичъ Липецкій, онъ же
Кургузый, .снималъ двѣ «шикарныхъ» комнаты
у 'рижской нѣмки Розы Карловны, которая хва-
лилась тѣмъ, что беретъ жильцовъ только
«очень порядочныхъ». Хозяйка отперла сама,—
должно быть, 'прислуга- была на рынкѣ,—и, за-
видя Кузьму, хотѣла тотчасъ захлопнуть дв-ерь
снова, крикнувъ: «Нѣту дома!» Но Кузьма съ
силой рванулъ дверь и воапелъ-таки -въ прихожую.

Роза Карловна была женщина- невысокая, жир-
ная; пальцы ея вс-еща были унизаны перстнями
съ громадными каменьями. Про нее говорили,
что раньше она промышляла дѣдомъ болѣе при-
быльнымъ, чѣмъ сдача комнатъ внаемъ: прини-
мала у себя молодыхъ, да и не молодыхъ, людей,
желающихъ познакомиться съ «добрыми дѣвоч-
ками». Отъ этой профессіи она сохранила привыч-
ку къ дѣйствіямъ энергичнымъ и рѣшительнымъ.

— Да когда же я вамъ говорю, что госпо-
дина Липецкаго нѣту дома!—почти-что закри-
чала -она, стараясь вновь вытѣснить за дверь
Кузьму, котораго хорошо знала, лакъ частаго
гостя Аркадія.

— Полноте, Роза Карловна!—гнѣвно возра-
зилъ Кузьма.—Какъ нѣту дома? Куда же ему
было уйти такую рань.
— Иу, можетъ быть, опи дома, такъ спятъ
и будить себя не 'приказами, Я—женщина чест-
ная: если мнѣ что-нибудь жилецъ (Приказалъ,
я должна исполнить!

Кузьма провелъ безсонную ночь. Онъ рѣ-
шалъ во что бы то ни 'стало объясниться съ
Аркадіемъ. Противодѣйствіе Розы его раздра-
жало. Онъ, не слушая ея, пошелъ въ пріемную,
снимая на ходу пальто.

— Мнѣ надо видѣть Аркадія Семеновича,—
кратко бросилъ онъ.

— Да что же это такое?—кричала Роза, за-
гораживая ему пугъ.—Да развѣ такъ порядоч-
ные люди дѣлаютъ? Господина Липецкаго нельзя
видѣть.

Но Кузьма былъ уже въ пріемной, рѣзкимъ
движеніемъ отстранивъ въ дверяхъ Розу. Вдругъ,
онъ повернулся къ ней и спросилъ прямо:

— Къ Аркадію вчера пришла барышня? Она
еще здѣсь?

— Ничего такого я не знаю,—все кричала
въ отвѣтъ Роза, впрочемъ, не особенно повы-
шая голосъ.—Это даже очень стыдно съ вашей
стороны тажіе вопросы задавать. Я дворника
позову, если вы не уйдете.

Волна какой-то тупой ярости хлынула въ
душу Куньмы; онъ самъ не зналъ, что спосо-
бенъ на такіе порывы; опять шагнувъ къ по-
пятившейся передъ намъ Розѣ, онъ произнесъ
раздѣльно:

— Подите сейчасъ разбудите Аркадія? Я все
равно добромъ не уйду. Я у васъ тутъ скандалъ
подыму, всѣ проснутся.

Въ это время изъ сосѣдней комнаты послы-
шаілся голосъ Аркадія:

— Это ты, Кузьма?

—- Аркадій, мнѣ необходимо съ тобой пере-
говорить.

— Хорошо, я сейчасъ выйду.

— Весьма неблагородно такъ поступать, и я
этого отъ васъ, Кузьма Власьичъ, никакъ не
ожидала.—прошипѣла, уходя, Роза.

Кузьма остался одинъ и сталъ шагать по
маленькой комнатѣ, именовавшейся пріемной.
Опа была убрана съ нѣмецкой аккуратностью
п съ претензіями на роскошь. На стола-хъ. по-
крытыхъ скатертями съ прошивками, стояли въ
синихъ вазахъ букеты изъ сухой травы; подъ
каждой вазой, такъ же какъ подъ графиномъ,
были постланы вязаныя салфеточки; такія же
салфеточки были приколоты къ спинкѣ дивана.
На стѣнахъ висѣли дагерротипы, фотографіи и
дешевыя литографіи, изображающія виды Шварц-
вальда. На .окнахъ, съ кисейными занавѣсками,,
были разставлены горшки съ лщіідаи. Вся эта
аккуратность была совершенно иного рода, чѣмъ
уютъ въ дамѣ Русаковыхъ. Въ квартирѣ этой
нѣмки, не брезгавшей «прибыльнымъ ремес-
ломъ», чувствовалось какое-то смутное, прелом-
ленное сквозь тысячную призму, стремленіе къ
красотѣ, нѣчто вполнѣ чуждое обстановкѣ рус-
скаго житья, въ которомъ искали прежде, все-
го — тепла, йотомъ-—пакойности, и лишь па
третьемъ и не всегда—чистоты.

Мысли Кузьмы были спутаны. Онъ не сумѣлъ
бы отвѣтить самому себѣ, зачѣмъ опъ пришелъ
къ Аркадію. Конечно, онъ пошелъ искать Дашу,
какъ и обѣщалъ матери, но съ какой цѣлью?
ІТо дорогѣ на Кисловку онъ нѣсколько разъ
задавалъ себѣ вопросъ,- по какому праву -онъ
вмѣшивается въ личное, интимное дѣло 'сест-
ры. Вѣдь всѣ эти разсужденія о правахъ отца,
брата, мужа — старые предразсудки. Женщина
должна быть 'свободна и свободно располагать
своей судьбой. Даша захотѣла жить съ Арка-
діемъ: съ какой стати онъ, Кузьма, будетъ ей
препятствовать. И что онъ возразитъ, если Ар-
кадій, выйдя, скажетъ -ему: «Мы тебя не звали,
зачѣмъ же ты пришелъ?»

Раскрылась дверь, и Аркадій появился. Онъ
былъ въ домашней курткѣ, съ цвѣтной тесьмой
и кисточками на груда, не то-—®ъ архалукѣ,
не то—въ подобіи гусарскаго .мундира. Аркадій
былъ не бритъ, лицо его казалось старообраз-
нѣе, чѣмъ обыкновенно, и, что всего болѣе
изумило Кузьму, было на этомъ лицѣ выраже-
ніе безпокойства, смущенія или досады. Оче-
видно было, что Аркадій разстроенъ, а можетъ
быть, и трусить.

— Здравствуй, братъ!, — обратился Аркадій
къ Кузьмѣ и сдѣлалъ шагъ по направленію къ
нему.

Но совершенно инстинктивно, повинуясь вне-
запно возникшему чувству, Кузьма руки Арка-
дію не подалъ, круто повернулъ въ сторону и
сѣлъ въ кресло. Минуту передъ тѣмъ онъ не
могъ бы предвидѣть, что такъ поступитъ. Но
вдругъ ему показалось нестерпимо—жать руку
этого человѣка и, не подымая на него глазъ,
онъ произнесъ отрывисто:

•— Памъ надо съ тобой объясниться.

Аркадій остановился на полушагѣ, нервно,
немного дѣланно сжалъ губы, но тоже сѣлъ,—
поближе къ двери, чтобы обезпечить себѣ от-
ступленіе,—п сказалъ, стараясь быть развяз-
нымъ.

— Объясниться? Что жъ. давай объясняться.
Авось, что-нибудь и выяснимъ.

Аркадій, дѣйствительно, чувствовалъ себя не-
спокойнымъ. Рѣшительнаго поступка Даши онъ
все же не ожидалъ и, правду говоря, думалъ
теперь лишь объ одномъ: какъ изъ этого «сквер-
наго приключенія» выпутаться. Не безъ боязни
посматривалъ Аркадій на крѣпкіе кулаки Кузь-
мы и ррображалъ: «Сегодня съ нимъ шутки
плохи. Дѣдовская кровь заиграла. Въ сущности
вѣдь олъ—человѣкъ дикій. Безъ разговоровъ
можетъ по физіономіи дать...»

Нѣсколько мгновеній длилось молчаніе; на-
конецъ, Кузьма, преодолѣвъ свое волненіе, спро-
силъ глухо:

— Отвѣчай, Аркадій: Дапіа здѣсь?

Аркадій пожалъ плечами.
—1 Справно было бы скрывать. Гдѣ же ей
быть еще.

— Такъ что же ты намѣренъ дѣлать далѣе?

Внѣшнее спокойствіе Кузьмы ободрило Арка-
дія. Онъ заговорилъ чуть-чуть насмѣшливо:

— Такъ что ты явился ко мнѣ на правахъ
оскорбленнаго брата, защищать честь сестры?
Эхъ, братъ! а гдѣ же всѣ твои хорошія слова
о томъ, что женшина—'Свободна, что въ любви
нѣтъ обязательствъ! Старая закваска сказалась:
если ты—дѣвушка, такъ изволь жить по на-
шему уму-разуму, а не по своему! Такъ?

Аркадій «приводить тѣ самые доводы, которые
раньше приходили въ голову и Кузьмѣ. Но
насмѣшливый тонъ Аркадія раздражалъ Кузьму.
Ему казалось, что для шутокъ сейчасъ вовсе
не время.

— Я только спрашиваю, ’ Аркадій, что ты
дальше намѣренъ дѣлать?

— То-есть когда дальше?—переспросилъ Ар-
кадій, выигрывая время, чтобы приготовить от-
вѣтъ.

— Ты дѣйствительно на ней жениться хо-
чешь?

— Ахъ, вотъ что! Для тебя уже стало важ-
но, обведутъ насъ попы вокругъ аналоя или не
обведутъ!

Кузьма ударилъ кулакамъ по столу. Новый
порывъ гнѣва какъ-то всколыхнулъ его всего.
Разсказывали, что его дѣдъ, Терентій Кузьмичъ,
въ такомъ припадкѣ ярости схватилъ однажды
двухъ дюжихъ мужиковъ за шиворотъ, потрясъ
ихъ, какъ котятъ, и вышвырнулъ изъ лавки.
Такую же ярость внезапно ощутилъ въ себѣ
Кузьма: ему захотѣлось что-то «расшибить»,
«разнести», «сокрушить», какъ пьяному купцу
въ трактирѣ.

— Аркадій! Я съ тобой не спорить при-
шелъ! Мнѣ Даша дорога! Любишь ты ее, пли
только такъ поиграть взялъ, да и бросить?

Аркадій опять «струхнулъ не на шутку»
(какъ потомъ признавался себѣ) и поспѣшилъ
Кузьму успокоить:

—' Перестань шумѣть, что ты! Какъ тебѣ
не совѣстно говорить такія слова? За кого ты
мепя принимаешь? Я Дарью Ильинишну на-
столько уважаю/ что никогда не позволю себѣ
относиться къ ней лгаівоыыслеяно. Конечно, она,
по дѣвической своей экзальтированности, сдѣла-
ла изъ моихъ предложеній такой выводъ, кото-
раго еъ пихъ не заключалось. Я, въ виду того,
что ее насильственно принуждали вступить въ
бракъ, предлагалъ ей свою поддержку на новомъ
поприщѣ жизни. Она же, повидимому, повяла
это въ томъ смыслѣ, что я предлагаю ей раз-
дѣлить свою жизнь съ ея. Конечно, я...

Кузьма не сталъ слушать дальше.

— Стало быть, ты жениться ва гей не
хочешь?

Онъ всталъ п, поблѣднѣвъ, подошелъ къ
Аркадію. У Кузьмы вовсе не было намѣренія
ударить Аркадія или даже угрожать ему, но

Обрученіе Дащч.	6
татъ именно такъ истолковалъ это движеніе.
Тоже накопивъ съ кресла, онъ заговорилъ
быстро:

— Я этого вовсе не говорю... Дарья Ильи-
нишна мнѣ глубоко 'Симпатична... Я нисколько
не отказываюсь... Я только пытался установить
принципіально...

«Разговорчивый» Аркадій вдругъ утерялъ все
свое краснорѣчіе. Такой явный испугъ былъ во
всемъ его обликѣ, что Кузьма смотрѣлъ на него
почти съ изумленіемъ. «Мокрая курица», .ска-
залъ бы дяденька Провъ Терентьевичъ объ Ар-
кадіи въ эту минуту. Сознавая свое .превосход-
ство надъ нимъ, Кузьма спросилъ съ прежней
твердостью:

— Женишься ты на- ней или нѣтъ? По
крайности, будешь съ нею жить, какъ мужъ и
жена, честно?

Аркадій залепеталъ:

— Милый Кузьма, я ни птъ чего пе отка-
зываюсь. Дѣйствительно, обстоятельства такъ
сложились... Мнѣ слѣдовало вчера же убѣдить
Дарью Ильипишну вернуться домой... Если я
этого своевременно не сдѣлалъ, тогда, разумѣет-
ся... Но, видишь ли, Дарья Ильивишна привык-
ла къ жизни съ достаткомъ. У меня же, какъ
ты знаешь, ничего пѣтъ. Жалованье я получаю
грошовое. Дарья Ильинишна мнѣ говорила, что
Віасъ Терентьевичъ даетъ за ней приданое не-
большое... Какъ ты думаешь, можно мнѣ на
него разсчитывать?
Кузьма началъ что-то понимать, и весь гнѣвъ
смѣнился въ его душѣ презрѣніемъ. Отврати-
тельнымъ показался ему этотъ проповѣдникъ
свободной и безкорыстной любви, заговорившій
о приданомъ. Овладѣвъ собой, Кузьма опять
сѣлъ; инстинктивно ему захотѣлось унизить
того, передъ кѣмъ онъ недавно преклонялся.
Кузьма сталъ дѣловито разспрашивать Аркадія,
на какую именно сумму онъ разсчитываетъ.

Аркадій сразу «воспрянулъ духомъ» и охотно
началъ объяснять. Даша говорила ему о
20,000 рублей. Ото, конечно, очень немного.
Состояніе Власа Терентьевича считаютъ до мил-
ліона. Онь могъ бы дать тысячъ 40. Тогда онъ,
Аркадій, основалъ бы одно дѣло, о которомъ
давно мечтаетъ... О, высоко-полезное дѣло, важ-
ное въ общественномъ отношеніи. И Кузьмѣ
нашлось бы. что тамъ дѣлать. Впрочемъ, въ
крайнемъ случаѣ, можно удовольствоваться и
20,000. Необходимо только, чтобы эти деньги
были выданы наличными и немедленно. У Власа
Терентьевича есть купеческая привычка задер-
живать платежи... Что касается Дарьи Пльи-
нишяы, то она разумѣется, будетъ полной хо-
зяйкой и ни въ чемъ не будетъ терпѣть не-
достатка. Онъ, Аркадій, ручается въ этомъ чест-
нымъ словомъ...

Говоря гакъ, Аркадій вѣрилъ, что нашелъ
вѣрный тонъ для объясненія съ Кузьмой. «Съ
купцомъ надо и говорить по-купечески», быстро
сообразилъ онъ. Но Кузьма слушалъ откровен-

6*
ныя заявленія Аркадія съ чувствомъ настоящаго
ооіерзѣиія. Кузьмѣ казалось, что за тѣ полчаса,
что онъ пробылъ въ -этой комнатѣ, онъ сразу
возмужалъ, изъ наивнаго мальчика превратился
въ зрѣлаго человѣка, знающаго жизнь. Словно
какое-то откровеніе сошло на него. И вся школа
плутней и обмановъ, которую съ дѣтства прохо-
дилъ онъ въ лавкѣ отца, не научила его тому
презрѣнію жъ людямъ, какъ зтотъ торгъ Аркадія.

Вдругъ опять вставъ, Кузьма объявилъ:

— Будь покоенъ, Аркадій! Тобѣ-то папенька
копейки не дастъ. Коли ты на это разсчитывалъ,
такъ распростись съ радужными мечтами. Шишъ
тебѣ папенька покажетъ, вотъ что!

Кузьма нарочно говорилъ грубо и, пока Арка-
дій смотрѣлъ на него въ полномъ недоумѣніи,
добавилъ:

— А теперь кликни Дашу. Мы сейчасъ домой
уѣдемъ.

— Я тебя не понимаю, Кузьма,—возразилъ
Аркада.—Ты толькэ-что говорилъ другое. При-
томъ я- не моту позволить тебѣ увезти Дарью
Ильиниііпну. Она отдалась подъ мое покровитель-
ство. Какъ же я позволю увезти ее туда, гдѣ
ее можетъ ждать...

— Что бы ее тамъ ни ждало,—перебилъ Кузь-
ма,—все ей лучше будетъ, нежели съ такимъ...

Кузьма запнулся, но тотчасъ докончилъ:
...прохвостомъ, какъ ты!

Аркадій поблѣднѣлъ отъ оскорбленіи и неволь-
но оглянулся кругомъ, словно желая убѣдиться,
что. въ .комнатѣ болѣе никого нѣтъ. Оправив-
шись, онъ началъ было съ достоинствомъ гово-
рить о томъ, что неблагородно со стороны Кузь-
мы пользоваться выгодами своего положенія, но
тотъ опять перебилъ его:

— 'Кликни мнѣ Да-шу, а не то я самъ пойду
ее искать.

Аркадій поколебался минуту, но потомъ ска-
залъ себѣ:

«Въ концѣ-'концовъ. всего лучше со всѣмъ
этимъ дурацкимъ дѣломъ .развязаться! Чортъ
ихъ всѣхъ побери! Пусть увозитъ! Въ сущности,
каяое мпѣ дѣло, что будетъ дальше!»

Онъ повернулся .было, чтобы игги за Дашей,
но осатпови.тся, нѣсколько приблизился къ Кузь-
мѣ и сказалъ, понизивъ голосъ:

— Между прочимъ, завѣряю тебя, что меж-
ду ничего такого не было. Рагоіе Н’Ьоппеиг,
Я уступилъ Дарьѣ Ильинишнѣ свою спальню, а
саімъ провелъ ночь на диванѣ. Ты вѣришь?

Кузьма не удостоилъ его отвѣта, и Аркадій
вышелъ.

Нѣсколько минутъ Кузьма опять ходилъ взадъ
и впередъ по чистенькой пріемной, убранной съ
нѣмецкой аккуратностью, съ лиліями на окош-
кахъ за кисейными занавѣсками, съ вышитыми
подставочками подъ графиномъ и синими ваза-
ми съ сухой травой на столахъ. Наконецъ, во-
шла Даша, заплаканная, пряча лицо. Кузь-
ма сказалъ ей коротко:

— Даша, ѣдемъ домой.
Даша заплакала пуще, но не возражала. Опа
была уже въ шубкѣ. Кузьма быстро накинулъ
свое пальто. Съ Аркадіемъ онъ не простился.
Они вышли, и Кузьма взялъ извозчика.

Даша спросила только:

— Дяденька знаютъ?

— Лѣтъ, папенька ничего незнаетъ,—от-
вѣтилъ Кузьма,—а ужъ съ маменькой толко-
вать придется: держись!

Больше олн пс обмѣнялись ни словомъ во
всю дорогу.

XI.

На другой день въ лавкѣ, въ тотъ часъ, когда
Власъ Терентьевичъ по обыкновенію «баловал-
ся чайкомъ», Кузьма получилъ письмо. Его
принесъ мальчишка изъ банка, получившій
строгій нажалъ—отдать письмо только самому
Кузьмѣ, «въ собственныя руки». Писалъ Ар-
кадій:

«Любезный Кузьма! Обдумавъ нашъ съ тобой
вчерашній разговоръ, я пришелъ къ выводу,
что мнѣ слѣдуетъ высказаться рѣшительно, да-
бы но подавать невода болѣе ни къ какимъ
недоразуменіямъ. Я душевно уважаю Дарію Иль-
инпішіну, желаю ей всяческаго благополучія и
всегда готовъ содѣйствовать ей, какъ въ дѣлѣ
ея духовнаго развитія, такъ и па всѣхъ попри-
щахъ жижи, па какія опа пожелаетъ вступить.
Эту мою готовность я неоднократно и выражалъ
въ моихъ бесѣдахъ съ многоуважаемой Даріей
Вльинпшной, при нашихъ съ ней случайныхъ
встрѣчахъ. Весьма сожалѣю, если нѣкоторыя
мои выраженія были истолкованы не въ томъ
смыслѣ, какой я пмъ придавалъ самъ, и по-
читаю долгомъ честнаго человѣка заявить, что
со своими услугами я отнюдь пе намѣренъ
навязываться. Если мое содѣйствіе можетъ быть
полезно для многоуважаемой Даріи Ильинишны,
она можетъ располагать мною вполнѣ по «тво-
ему усмотрѣнію. Въ противномъ случаѣ, я
готовъ, дабы предотвратить всякую возможность
дальнѣйшихъ недоразумѣній, немедленно устра-
ниться съ дороги Даріи Пльпнпшны и даю свое
честное слово, что ни въ какой мѣрѣ не явлюсь
для нея помѣхой мри бракѣ, въ который она
намѣревается вступить, какъ я о томъ извѣстил-
ся. Ты достаточно знаешь, что на мое слово
можно положиться твердо, а потому, любезный
другъ Кузьма, я разсчитываю, что ты поймешь
всю чистоту моихъ намѣреній и оцѣнишь всю
прямоту моихъ словъ, а засимъ остаюсь гото-
вый къ услугамъ—Аркадій Липецкій».

Прочтя это письмо, Кузьма не то подумалъ,
не то процѣдилъ сквозь зубы:

— Нѵ нѣтъ, содѣйствіе твое, голубчикъ, ей
полезно не будетъ!

Кузьма спряталъ письмо въ карманъ и въ
угрюмой задумчивости продолжалъ осматривать
все. что его окружало.

Онъ былъ въ лавкѣ одинъ. Отецъ—у Миха-
лыча. Молодцы полдничали въ полутемномъ про-
ходѣ, ведшемъ изъ лавки въ хозяйскую. при-
сѣвъ па пустые ящики: пили чай или быть
можетъ, тайкомъ «сорокоушку». Кипы товара,
какъ обычно, высились у задней стѣны, словно
Кавказскія горы. Въ окно былъ виденъ гряз-
ный дворъ и непомѣрно большая вывѣска: «Во-
догрѣня». Флоръ Никитичъ опять стоялъ у про-
тивоположнаго окна и барабанилъ пальцами по
стеклу. Ничего не перемѣнилось кругомъ; міръ,
знакомый Кузьмѣ съ дѣтства, продолжалъ свое
медленное и тусклое существованіе. Лишь самъ
Кузьма сознавалъ себя инымъ, чѣмъ два дня
назадъ.

О Аркадіи Кузьмѣ не хотѣлось и думать.
Горечь разочарованія въ человѣкѣ, которымъ
онъ такъ долго восхищался, мучила нестерпимо.
«Себялюбецъ, пустословъ, франтъ, ловеласъ,
трусъ», записалъ объ немъ Кузьма въ своемъ
«Журналѣ», и потомъ приписалъ еще: «и под-
лецъ!» Но тѣмъ болѣе хотѣлось думать о Дашѣ
и о самомъ себѣ. При нѣкоторыхъ воспомина-
ніяхъ Кузьма, зажмуривалъ глаза, словно отъ
тѣлесной боли.

Орина Ниловна, несмотря на свои гады и
постоянную приниженность, обошлась съ Да-
шей, при ея водвореніи домой, сурово: она
«отхлестала» Дашу по щекамъ. И Кузьма не
вступился за сестру, стерпѣлъ: надо было удов-
летворить маменьку, чтобы она осталась соучаст-
ницей заговора и ничего пе разсказала огцу.
Даша тоже стерпѣла побои и даже плавала
не больше обычнаго. Она вообще была какъ бы
не совсѣмъ живой, обмершей. Что у нея про-
изошло съ Аркадіемъ въ ту ночь, она такъ
и не разсказала брату. Когда онъ участливо
началъ разспрашивать, Даша отвѣтила настой-
чиво: «Не поминай, братикъ, его: я объ этомъ
человѣкѣ больше ничего слышать не хочу!»
Видно во-время пришелъ Кузьма за сестрой!

«Бѣдная ты! Глупая ты!—думалъ Кузьма,—
развѣсила уши па розсказни этого щеголя! По-
вѣрила, что и взаправду ты ему нужна! Ни-
кому мы не нужны, какое кому до насъ дѣло!
Пусть пропадаемъ, тонемъ, вязнемъ въ нашемъ
болотѣ: туда намъ и дорога. А ежели якшаются
съ нами, то либо затѣмъ, чтобъ взаймы по-
просить, либо потому, что лицомъ дѣвушка
притляпулась. Все у нихъ то же. что и у
насъ: только у насъ—на чис’готу, торгуются
прямо за каждую полушку, а тѣ видимость
дѣлаютъ,-слова ратныя говорятъ, о высокихъ
матеріяхъ разсуждаютъ. Дуракъ я былъ, что
въ правду всего этого вѣрилъ. Нѣтъ, Кузьма!
Покорилась Дапжа, покорись и ты! Тяни ламку,
угодничай папенькѣ, обдувай покупателей, нѣтъ
тебѣ никуда исходу. Жди, покуда самъ хозяи-
номъ станешь, да къ той порѣ, пожалуй, и
у самого за душой ничего, кромѣ алтына, не
останется!». .

Кузьмѣ вспомнились его собственные сати-
рическіе стихи:
Мнѣ бечевоЯ лишь торговать.

Да подводить въ счетахъ итоги!

— На .построеніе погорѣлаго храма, зо имя
Иліи пророка!—тоненькимъ голоскомъ пропи-
щала «монашка», пріоткрывая дверь.

•— Богъ подастъ!—'недовольно отозвался Кузь-
па, котораіо оторвали отъ его думъ.

Но монашка уже втиснулась въ лавку и
обшаривала ее глазами, ища,-, чѣмъ бы пожи-
виться.

— Намъ вотъ бечевочку надибно-бъ, не со-
благоволите ли, благодѣтель, по усердію къ дѣ-
лу Божіему?—пищала монашка, быстро пере-
бирая мотки бечевы, чго лежали въ картонахъ.

Неохотно Кузьма пошелъ отпускать бечеву:
отказывать въ такихъ просьбахъ было не при-
нято. Едва захлопнулъ онъ дверь за монашкой,
опять задребезжалъ самодѣльный .колокольчикъ,
и ввалился въ лазку малый изъ сосѣдней ме-
лочной:

— Шесть вязки, да поскорѣе. Да только,
чтобы не гнилой, какъ позапрошлый разъ. По-
чтеніе Кузьмѣ Власичу.

Кузьма кликнулъ молодца отпустить вязки.
Но потомъ появился приказчикъ отъ Борзовыхъ
получить по счетику; потомъ—представитель
торговаго дома Петровъ и сынъ, что въ Рыбин-
скѣ, узнать, отправленъ ли заказанный товаръ;
затѣмъ—еще кто-то. Завертѣлось колесо повсе-
дневной работы, при которой .каждому посѣти-
телю лавки надо было угодить, съ однимъ по-
смѣяться, съ другимъ поскорбѣть о застоѣ зъ
дѣлахъ, у третьяго освѣдомиться, какъ пожи-
ваетъ супруга. Власъ Терентьевичъ наказывалъ
строго, чтобы покупателей «обхаживали» и «уб-
лажали». «Не то дорого,—говорилъ онъ,—что
ты мальцу, скажемъ, продашь на подтипу, а
то, что, ежели ты его улестишь, онъ, глядь-анъ,
и по втору завернетъ, да на сотнягу прика-
жетъ». И Кузьма, по привычкѣ, пріобрѣтенной
сызмалолѣтства, «обхаживалъ» и «ублажалъ»
приходившихъ, выхвалять товаръ п соболѣз-
новалъ жалобахъ на «плохія дѣла». «Тяни.
Кузьма, лямку!» повторялъ онъ себѣ.

Въ скорости вернулся и отепъ, довольный ка-
кой-то удачей, разспросилъ объ томъ, что безъ
него было, заглянулъ въ книги, похвалилъ сы-
на:

— Валяй. Кузьма! Мы эту зиму, того, ложе,
оборотъ-то тысячъ на четыреста сдѣлаемъ. Вотъ
какъ! Пусть знаютъ Русаковыхъ! Помру я, бу-
дешь ты купецъ первѣйшій въ городѣ. Тебѣ,
«но, будетъ почетъ ото всѣхъ, кланяться бу-
дутъ. «Кто идетъ?»—Кузьма Власичъ Руса-
ковъ.—«А», скажутъ. Токмо одно: баловства
свои оставь, книжки тамъ разныя. Не къ лицу
это намъ...

«Завелъ волынку», уныло подумалъ Кузьма,
слушая наокучисшія поученія: Но тутъ же
мысленно сравнилъ отца съ Аркадіемъ и ска-
залъ себѣ: «А все-жъ, папенька хоть и ку-
пецъ, хоть и учитъ меня обставлять покупа-
телей, а куда благороднѣе этого крикуна. У
папеньки цѣлъ—пажить, опъ этого и не скры-
ваетъ. А тотъ тоже па Даніино приданое обли-
зывался, а дѣлалъ видъ, что Прудона проповѣ-
дуетъ».

А Даша въ это время подрубляла полотенца,
которыя давали ей въ приданое, и тоже тупо
слушала проповѣдь, которую говорила ей си-
дѣвшая рядомъ Орина Ниловна. Послѣ побѣга
Дашу держали какъ бы подъ домашнимъ аре-
стомъ, и тетенька не отпускала ея отъ себя
ни на шагъ. Усадивъ Дашу работать, она сама
помѣстилась тутъ же, со спицами, которыми
вязала варежки, и монотоннымъ голосомъ по-
учала племянницу:

— Ничего, дѣвка, стерпится—слюбится. Мнѣ
тожъ не легко было за самого-отъ итти. По-
читай, недѣлю ревмя ревѣла: знала, что крутъ.
Да и въ жисти мало я развѣ вынесла. Охъ,
дѣвка, всего бывало! По молодости-то самъ на
бабъ падокъ былъ. Что я втѣпоры терпѣла, одинъ
Господь вѣдаетъ. Ну, и бивалъ тоже, случа-
лось, какъ погорячѣе былъ. Сама знаешь, изъ
бѣдныхъ меня взялъ, противу отца, покойнаго
Терентія Кузьмича, пошелъ (царство ему не-
бесное), ну, и вышешалъ, значитъ, на мнѣ, что
не принесла ему ничего. А теперь, глянь-ка,
душа въ душу живемъ. Домъ—-полная чаша.
Все у насъ степенно. Самъ-отъ не пьетъ, въ
церкву Божію ходитъ, намъ отъ другихъ' по-
четъ.- Поживи, и тебѣ то-жъ будетъ. Лдо ста-
ренекъ Степанъ Фтэрычъ-то, робята у него,
да не тужи: брюзглый онъ, хлибкій,—-вдовой
останешься, тутъ тебѣ вся твоя воля.

Доіброжелателпліаія воркотня лилась, какъ
струйка воды изъ источника, ровно, безостано-
вочно: Орина Ниловна говорила, не дѣлая уда-
реній на словахъ, словно бы всѣ имѣли значе-
ніе равное или были безразличны. Даша про-
ворно двигала иголкой, наклонивъ заплаканное
лицо къ самому полотну. Пахло лампаднымъ мас-
ломъ, вискомъ, камфорой п соленьями. Мебель
«подъ красное дерево», въ стилѣ «Николая I»,
лоснилась. По крашеному полу были простеле-
ны чистые поло-внки. Кругомъ былъ уютъ уста-
новившейся жизни, однообразной, тусклой, пре-
допредѣленной обычаями дѣловъ,—'жизни, вы-
ставляющей на видъ всѣмъ огромныя обпазни-
цы. передъ которыми денно и нощно теплятся
неугасимыя лампады, и кроющей въ своихъ
нѣдрахъ, въ заднихъ комнатахъ, и привычный
домашній развратъ «самого со стряпухой», и
столь же привычныя сцены битья жены, и без-
предѣльное одиночество женщинъ, для кпторыхъ
мужъ—только властный «хозяинъ», требующій,
чтобы его «ублажали». И казалось, что прочно
заложены устои этой жизни, что никакія внѣш-
нія бури, никакіе вѣка не свалятъ ихъ и не
откроютъ внутрь доступа для свѣжаго воздуха.
XII.

Въ «Журналѣ» Кузьмы много дней послѣд-
ними строками оставалось его сужденіе о Арка-
діи и ничего не появлялось послѣ краснорѣчи-
ваго слова, выведеннаго французскими буквами:
«і роЛеіи!» Кузьма нарушилъ свое прави-
ло—'писать въ дневникѣ ежедневно, и долгое
время не брался за него. Наконецъ, уже позд-
нимъ ноябремъ, въ «Журналѣ» оказались за-
писанными еще двѣ страницы, которыя должны
были служить заключеніемъ всей тетрадкѣ.
Кузьма такъ и озаглавилъ ихъ «Ерііо^». Вотъ
что стояло въ этомъ «Эпилогѣ».

«Не хочу я, чтобы сей мой дневникъ кон-
чался ругательствомъ, и потому пишу эпилогъ,
или заключеніе. А больше писать въ этой тет-
ради не буду, потому что она мнѣ омерзѣла.
Противно мнѣ взять ее въ руки, ітакъ какъ
много въ ней написано лжи, вольной и не-
вольной.

«Ложь и глупость все, что я здѣсь писалъ
про Аркадія, и правда только послѣднее слово:
подлецъ и есть. Онъ такъ перетрусилъ, что
тотчасъ и изъ Москвы уѣхалъ: перевелся слу-
жить въ Харьковъ. Только напрасно пугался:
ни къ чему его принуждать мы не сбирались.
Да и не пошла бы сама Даша за него, потому
что поняла всю низость его. Даже за Степаномъ
Флоровичемъ Гужскимъ будетъ ей лучше. Вчера
былъ сговоръ и благословеніе. Папенька ихъ
образомъ благословилъ и пообѣщалъ, что дастъ
не двадцать тысячъ, а тридцать, только чтобы
онѣ были положены на имя Даши, для ея и
ея дѣтей. Такъ что печенька даже очень бла-
городно поступилъ, и Даяна, хоть и плакала,
съ судьбой своей помирилась. И Степанъ Фло-
ровичъ тоже пообѣщалъ ей, что не будетъ пре-
пятствовать ей книги читать, а дѣтей, если
пойдутъ они, отдадутъ .учиться въ гимназію.
Можетъ быть, и суждено будетъ имъ жить
лучше, нежели намъ.

«А еще ложь и глупость, что я писалъ о
Фаинѣ. Ей только и нужны были отъ меня
деньги, какъ это скоро все и обнаружилось.
Я къ нимъ зашелъ, такъ какъ она меня при-
глашала, и она опять завела рѣчь, что вотъ,
дескать, надо, чтобъ я въ ихнее общество во-
шелъ и взялъ пай въ пятьсотъ рублей или
два пая вь одну тысячу рублей. Когда же
я Фаипѣ сказалъ, что эдакихъ денегъ у меня
не бываетъ, и весьма серіозно это ей подтвер-
дилъ, она вдругъ разговаривать со мной пере-
стала и объявила, что ей, де, нужда куда-то
поѣхать. А я, дуракъ, послѣ другой разъ навѣ-
дался. Дверь отпирала Елена Демидовна, на
меня эдакъ косо посмотрѣла, буркнула: «Фаи-
ны дома нѣту», и опять дверь захлопнула, прямо
подъ носомъ. Я побрелъ, несолоно хлебавши,
во-свояси, три дня думалъ, послѣ письмо на-
писалъ. Только никакого отвѣта не удостоился
получить. А еще послѣ Лаврентій мнѣ разска-
залъ, ЧТО ОНЪ это доподлинно узналъ, что изъ
Полтавы уѣхала Фаина потопу, что черезчуръ
оскандалилась поведеніемъ, и что у пасъ, въ
Москвѣ, она уже завела себѣ одного, именно
офицера,—и все это Лаврентій вывѣдалъ вѣрно
и мнѣ всѣ имена назвалъ.

«А я себѣ зарокъ далъ: въ чужое общество
не .ходить; сижу, кикъ сычъ, одинъ, и буду
сидѣть. Правъ былъ папенька, говоря: «не къ
лтщу намъ это». Выскакиваемъ мы, думаемъ
не только уму-разуму набраться, но на людей,
такъ сказать, высшихъ интересовъ посмотрѣть
и, по псобтесанности своей, все у нихъ за
чистую монету принимаемъ. Они-то промежъ
себя знаютъ, что ихъ слова—такъ, мякина од-
на, а мы, пока не привыкнемъ, не можемъ этого
въ толкъ взять. Вотъ я и напоролся; и Даша
напоролась. Такъ лучше намъ въ своемъ кругу
держаться: тутъ, по крайности, все намъ по-
нятно. и никто насъ не проведетъ за носъ.
И безпокойства меньше, и для сердца куда легче.

«А все-жъ таки (и ѳто будетъ мое послѣднее
слово въ семъ «Журналѣ») пе должно отчаивать-
ся, ежели одинъ оказался— подлецъ, а дру-
гая—погаіекушка. Свѣтъ не клиномъ сошелся
на двухъ людяхъ. Мое горе-злосчастье въ томъ,
что дороги у меня .къ настоящей интеллигенціи
пѣтъ. Должны гдѣ-то быть и такіе люди,'' кото-
рые не только слова говорятъ, но проводятъ
въ жизнь высшіе принципы. Ежелп въ нашу
эпоху Россія пробуждается, то есть же п эти
ея пробудители, поборники добра и правды. Гдѣ
вы, работники нивы народной, сѣятели знанія
и культуры, я не знаю! Не подняться инѣ до
вашей высоты изъ моей топкой трясины, но
я вѣрю, что вы гдѣ-то стоите, призывая къ
честному дѣлу. И уже есть круги общества,
въ которые не задаромъ упали ваши сѣмена и
которые истинно чтутъ ваши завѣты, только
мнѣ не найти туда входа. Во ежели не мнѣ,
такъ дѣтямъ нашимъ удастся итти по прото-
реннымъ вами тропамъ, и за это навсегда вамъ
будетъ отъ всего русскаго народа великая бла-
годарность п слава. Не потерялъ я вѣры въ
лучшихъ людей и буду этой вѣрой крѣпиться
въ томъ адѣ кромѣшномъ, въ которомъ самъ
обреченъ погибать!».

Кузьмѣ очень хотѣлось закончить свои пате-
тическія восклицанія стихами, но, подумавъ,
онъ отказался отъ этого замысла. «И поэтомъ
быть—не мое дѣло!» сказалъ онъ себѣ, но
сейчасъ же добавилъ: «'Вотъ другое дѣло дѣти
Дашины. ежели они гимназію пройдутъ. Какъ
знать, можетъ- быть, й окажется среди нихъ—
такой поэтъ, что вся Россія восхитится. Жаль
только, что фамилія у него будетъ такая не-
подходящая: Гужскій. Надо будетъ посовѣто-
вать Дашѣ, чтобъ хоть имя выбрала покраси-
вѣе, напримѣръ: Игорь, Валентинъ пли Валерій!».

Обручаніе Даши.

о

- Гадшьвм библіотека —Цѣна новд 10 т -

Обозная. • пьввы раяріімпв драѵат ценя. къ цредстачл. бвіцсловйва

1.	Я'ісдвъ. Кул’плыІжмчхЯорд)*.
Ё Ибсенъ. Вр»ъ иродъ
С. Ибсенъ. Приаядѣвія. *
4. ИбсеяЪ. Гедда Габлврѵ
Б, Ибсенъ. Стромти* Симамъ*
6. Ибсенъ. Ѳялида.

Т^Бьерксаиъ. Саыпп саль. ч. 1
8. Бьерясояъ* Свыше сжлъ, ч. <1.

1 Гаупткшь. Гермъ восходомъ
самоа.

А Шницлеугъ. ВсявжыІ моуяЛ
Парацѳдь&съ. Подруга.

11.	Метершдоъ. Мояка Вай».

П. ПаіябъипахкІЙ. Снѣгъ. *
11 Ибсенъ. Росмѳрсхояьмъ.

М. Гауптманъ. Роза Барвдъ,
.^5, Гауптманъ. Эльга.

16.	Шницлеръ. Сйазяа.

17.	Д'Аннунціо. Дочь’іорЮ.

18.	Жеромскій. Лѣсные отголоскя.

19.	Мстерлмйкъ.Састра Беатриса.
Ю. Джичусъ. Уч калана царабочмш.
2і« Уайльдъ. Саломея.

22. Гауптманъ, 'екшелъ.

23» Гейермансъ. Всѣхъ Скорбящихъ.

24. Пшибышевсжій. Вѣчная сказа*.
21 Гауптманъ. ОдДмоаШ кода.
20-27. Фибихъ. бия деревня.

28. Гофкаястал ,вадьбд Зобегды.*
23» Гофмаясталк. Смерть Тиціана. •.

Вчера.*

Ю. Делле Граціъ Каиг^офа,
21. Д>Кюрель. ШтыЛ куперъ
23-33. «Изъ одного русла». Тогъ I
Сбормааъсыцмдед. &Л)жешка
.34. Ибсемъ. І«гм& «ы. иртъыс,
? проснемся.

81 Гейзе. И*р*в йагдалы.

88. Лемомъ*. Морпжцъ. Руа*. ГДш.
которыя вядіяъ

87. Гауптманъ. Зихвяаь Краденъ.

83. Бегхеръ. Ш-мялъ.

89. Шмнцдеръ.бтаермѵыя душ*. '
43. Леконтъ дтЛмль. ЭрваіВа.

41.	Уайльдъ, Вѣяръ леди Уаждщь
айръ •

42.	Коппъ Сему* Тореял*.

43-44. Блзчфо^ъ Страя* чуичсѵ
<1 Пшябъшег«за{&. Ради счастья.*

И*гъ*

®. Шяѵцяарм. Ооручіпгъ Г^ткъ
47. Мвтврмапж». ^риСвяѵог* д«то-
«Ь. Дрім* в Скявя Борода

41 Д'АжяуѵцІо. С*яь*ѣ* юбм.^)

4^40. Готѵтвакъ» СотчмувшШ а»»
лотолъ.

51. Гауптманъ. Прахдігвкъ міра.

52-53. Ибсенъ: Кесарь  Гадмл**»-
нкиъ I. Отступничество Цвзара.

54-55. Гамсунъ. Панъ

56.	Ш07. Проиыселъ г-ма у&ррахъ

57.	Геббель. Юдиѳь.

58-59. Л'Аннуиціо. Корабль

60.	Верхдрнъ. Монастырь.

61.	’ Стриндбергъ. Отецъ.

62.	Метерлинкъ. Слѣпы*. Сая»
внутри. Непрошенная.

63.	Шоу. Фарисеи.

64.	Гамсунъ. Винторія.,

65.	Лагерлёфъ ЛегѳйД* ОДЯД&
усадьбы.

63. Ибсенъ. Столлы общестеа.

67.	Дрейеръ. Семнадцатнлѣтніе.

68.	Гофмансталь. Женщина въ оккЪ

69? Верхарнъ. Вѣръ.

70. Шниплеръ. Смерть.

71-72. Франсъ. Источвамъ Са>
йлары.

33. Пшибгмшевскій. Пляска люввг
а смерти. Золотое руно. Госсъ

74. Стрипдбергъ. Товарища.*
75-76. Гедбергъ. Іуда.

77.	Зудермавъ. Іоаннъ.

78.	Татиайеръ. Бездна.

79.	Стриндбергъ. ГрдфсаяЮМ*.

80.	Ибсенъ, Даная утка.

81.	Фрапоіг-ь- Сласитал* оравсагв»»
моста.

Метеришкъ. Пааеезъ • йкв»
іандо.

83. Аданъ, вивангія.

34. Флоберъ, иродкща. Сизам№ »
св. Юліанѣ Милостивомъ. Ор*»
стая дрлл

85.	«йпич^яъ. Жвяѵ®**.’

86.	Мерпм». Карменѣ.

87.	Ибсенъ. Маленькій Эйояьфъ*

83. СтрявдЭергъ. Пепелище.

8а Фмбнхъ. борьба 3* мужчмеу.

90. Гпфманиталь. Эдипъ и Сфѵаясъ

93-91 шнвддеръ. Фрау Бери Га^>
вокъ.

93-94. йіеркмэ. Жакерія.

95. Шиллеръ. Часы мазп. •

“6. Тяро. Слава Днмгля.

97.	Шнццісръ. Жена мудроу^

98.	Шннигеръ. Забава. • <

89-300. Гамсунъ. Голодъ
Тпвдшш віМотем.—№ номера іО В

Ъвмм*.  амоі (иііаіш яршат. вена. къ пргдстав.
аа •ам. Глмеукъ. Свести.

>№. Гдмсуьгъ Драма жизив»,
®Ж. д’АмкунцІо. Слава.*
рй-ШГ УаЙАЬДЪ. Портрвп» ДорІЯЯВ
»кв*

Кммакжмъ Маленькія новеллы.

*№*>» Іммсгъ. ЬахнадежнооогибаящіА

911. Эмма Мѣщаночка.

Ибогмъ. борцы >в арестовъ.
Тіѣ Г к асу къ. царица Тамара.
9Ш МІеймгъ, Союзъ молодежь.
Л1-0« >мссорванъ. Сестры.

,0*. ?<>ф«<а*ъ Дожъ а Догаресса. *••

,®а. ГжМяргЪ- балконъ. Тата Уйьраика.
0^-343. Бурже. Ѵчеманъ.

0*. Ѵ*Малъ трастамъ. Тоніоирагвръ.
’ОК дАакунцІо. Дѣвственницы.

Пшибышекскій. День Суда.
>Ж Ямйпъ. Избранныя немалы.
Ю» ГруФшмекІй. Буигъ о др. разса.
,вЛ- .*шъ Лербергъ Памъ.
ФВ-. Штадеръ Графиня Мацца.*
0*-2кь Красмпскік. ирмдіонъ.
ЛИь &удяр«аяъ. Огиа Ивановой мочи.*
да. Рмъдомм. Іо займа гесткнацы
ПМмаарщмцаѣ
0». ^ВМГЪ. Ночныя тѣня.
0» квасъ Ли. Тролль.

Бодмеръ. Марія Стюартъ.
ФИ- Жмеврлинкъ. Синяя гтица*
Войвичъ. Оводъ,
іяь. 8/мммамъ. Радина.*
989, ЭДмышаяекіа. Надъ моремъ-
лувсъ. Чаловѣ жъ въ яурлурѣ идр»
!М& Гвуѵтжаяъ Стрѣлочникъ Тиль,
;ЯВ. Цезарь а Клеопатра.
•30-2Яи Квклермакъ. Мкгеборгъ.
ЯМ. Ояввбышевскій. Синагога Сатаны-
/05* ВЗ. Гаксунъ. Мистеріи.

ыи* 20. Пкрбо. Очагъ.*
ЛП. Пмденцъ. Деревенскіе разсказы.
^Рйй-ѢНѢ Тетмайеръ. Ангелъ смерти.
дм* Ѣй7. Жулмясаій. Эросъ « Псахоя.
У*. Пграіем>. Цвѣта.

ЛЬ. Тшвертмкъ. Рококо.	!

ЯЗѢ Эршмлмъ-Шатріаігъ Нейискіе
ДО*ХТлагерлефъ. Чудеса Амтмхріста.
СЯ. Лмгерлофъ. Легенды. '
ЯЛ4О1» Нѣвмескій. Пасъме адяор»
аяЛаикп человѣка.

©’МВЮ. Ялрбо. Гсмем.

7&т. я’АааггнпІо. ЛвнавокпкА'ъ • во- I

282-285. Уэллсъ, война

286. Батанль. Дѣва наразѵгакіі
287-290..д’Аннунціо. ИясЛил^р
29і. г. Майъ. Злые. -
292*3. Лагерлефъ. Леген^ е
294. Тваяъ- жизнь на Мв&ас-
295» Уайльдъ. Жвнщнкж,х)>

говорить не стдктѵ.*
296-297. Жулавсиій. Кодъ ,
29а Тетмайеръ. Орлицы. \
299. Прево. Жененія лкеь»&
300 Уайльдъ, какъ важно 61

рьеднымъ

301*2. Гдмсуяъ Въ сквіочяоі
303. Гауптманъ. Бобровая шр
304-305. Лоти. Матросъ. ’ ѵ
306. Леыгіель Тайфунъ.

307 Лагерлёфъ. Королевы Г»
.> лэллѣ-

308-309. Стендаль. Чончв » *9
310. Стрнндбергъ Любовь • 1
311-313 Стрнндбергъ. На шхе
314. д ДкнуицІо. Дѣвственно
315. Ибаньесъ. Двойной выстс
316-318. Г- Манъ. Діака.

31Э. Г. Макъ. Фіоренца. .

ПО. Вянничсико. Купля в ДР-
321*3. Роймоятъ. Мужая* І. (О
324. Вьврасомъ когда цаѣтвп
вино.

225. Прево. Замужество Крьаі

326. Бэгь Парижанка.*

327-329. Тетмайеръ Мармж» в:
баго.

330. Уайльдъ. Счастливы* »$га
331. Твэн-ь. Похищеніе бѣлаго
332-335. д°Аннунц!о. Торжество'’
336. Гординъ. Мнрелв
337. Шоу. Ученикъ дьявола.

338.	Гауптманъ. Гвинеи а

339.	Рсийонтъ. Встрѣча я дв

340.	Уайльдъ. Домъ ихъ грача’
яблокъ.

341-344. Гдмеунъ. Новь* .
345. Ммхаэлисъ. Мамочка. V.

246-348. ренье. Первая страсть;
349. ПшибышелскШ. Лиръ шея
350-ъояарше. Женитьба Фиса^
351. Мар то винъ. Войтъ* я
352-354. Г. Мань. Ыаиврм.

355. Свтэлэ. Днт* горя.

356-357. Франсъ. Таксъ-*
35Д. Гординъ. Сатана.

350-60. ршдепомЪ.ТоОѲ гиад^д^

2- 7Ѵ,
врсальная библіотека, Цѣна номера 10 коп.

•И. Ибсенъ. Паръ Гюнт*.

'5. Флоберъ. Саламбо.

і. ондонъ. Любовь п жизкя.

І^Ой. Майнъ-Ридъ. Поліуиы во
бйьиамъ.

Ч ’.Мопяссвнъ.Скмкждияжночи
лЛондонъ. Мужская вѣрность.

-815. Г. Вангъ. Ми иль.

. Ландомъ. Кисла бога смѣютея.

8. Киплингъ. Смѣлые моряки.

I. Уйдя. Степь.

321, А. Франсъ. Подъ прждо-
и'^ХИЫМЬ ВЯЛОМЪ.

. Лондонъ. Сюіа жежщяхи.

-824. Шатобріанъ. Атала. Роже.

. Лондонъ. Послѣдняя борьба.

28. Мопассанъ. Наше сердце.

. Уэллсъ. Страна сліпыгь.

-Янъ Порукъ. Бѣлая одежда.
^838.Р. Киплингъ.Свѣтъ погасъ.

Мольеръ. Мяжмык больной.

831. Франсъ. Ивовый манекенъ.

Г. Андерсенъ. Лѳдянжца.

-839. Михаэлисъ. Книга о любвк.
43. Лондонъ. Морской волкъ.

< Уайльдъ. Преступленіе лорда
Артура Свжнля и др.

848.Лірасекъ. Псоглавцы.

Бирбаумъ. Странныя всторіж.

855. Лондонъ. Мартжнъ Идвнъ.
Стриндбергъ. Дѣтская скалка.

858. Мопассанъ. Разскалы бе-
каса.

Кн. А. Церетели. Башж-Ачукъ.
862. СроковскІй. Анаиронясты.

С:олли-Прюдомъ. Илбраняыя
сто отворенія.

866. Жюль Вернъ.Вокругъ луны.
Макушинскій. Мефистофель.

870. Франсъ. Аметистовый пер-
стень.

872. Бѳрнарденъ де Сенъ
Пьеръ. Поль ж Виргинія.

Гейне. Флорентійскія нота.

877. Аннунціо Невинный.
Мопассанъ. Мадмуаіель Фяфя.

682. Жюль-Вернъ. Вокругъ
съіта въ восемьдесятъ дней.

лФманъ. Нездѣшнее для.

Ьн* Уэллсъ. Первые люди на лунѣ
Бирбаумъ. Студенты.

1 Зрля. Тереіа Раженъ.

891. Мопассанъ. Мяррона.

892-894. Реймонтъ. Вампиръ.

895. Лондонъ. Путь ложяыхъсолжцъ

896-897. Ожешко. Гекуба.

898. Л. Франье. Школьница.

899-900. Лондонъ. Зевъ предковъ.

Ублмдокъ. Тысяча дюжжжъ.

901 Сервантесъ. Ряииоиятъ ж
Кертаджлье. Лвоажвіагъ стекляя.

902-904. Франсъ. Гееиодииъ Вор-
жере въ Парадѣ.

905. Шиллеръ. Коварство ж лмеоиь.
906-907. Абрямов  чъ. Фишка хромо!

908.	Тома. Тетя Фрида.

909.	Мольеръ. Донъ-Жукжъ.

910-912. Лондонъ. Бѣлый клыкъ.

918. Лондонъ. Страшные Солома
новы острова

914. Мопассанъ. Семья  др.

915-916. Сербскій сборникъ.

917.	Тома. Разскалы ирекаіякка.

918.	Ранси. Ралскжлы совы.

919.	Вазовъ. Сосѣдя.

920-921. Лагеря ефъ.Воіяица смерти

923. Бальэакъ. Проданіе.

92В-924.3ангвилль. Мечтателя гетто.

925. Альмквистъ. Мельница яі
Шольяурѣ.

926-927. Мопассанъ. Съ лѣвой рука

928. Лондонъ. Велико* тудо.

929-831. Реймонтъ. Мечтатель.

982. Лондонъ. Потомокъ Макъ-Коя
933-935. Беннетъ. Святая любовь.

936-988. Гансу нъ. Послѣдняя отрада.

989. Лондонъ. Красавица Іи-Вакъ.

940-941. Лондонъ. Дѣти снѣговъ.

942. Мопассанъ. Сестры Роидоли.

948*944. Ванъ-Эйденъ. Маленькій
Іоганнесъ.

945. Франсъ. Скалка е сорочкѣ
946-947. Лондонъ. До Адама.

948.	Мопассанъ. Встрѣча в др

949.	Мопассанъ. Волярадѳиіѳ и др

950-952. Приключенія Мюнхгау-
зена.

958.	Серао. Маленькія дуди.

954-956. Лондонъ. Сынъ солнца.

957-8. Карамзинъ. Избранныя ст»
іотвореяія и рысуждоиіл.

959.	Лермонтовъ. Маскарадъ

960.	Бонна въ русской лирикѣ
Срсяав В. Ходдсева^-
Универсальная библіотека. Цѣна номера 10 й

1021-1024. Прево. Полудѣвы.

1025-1026. Л. Толстой. Казаки.
1027. Л. Толстой. Семѳйпов счастье.

1028-1031. Мопассанъ. Сильна какъ
смерть.

1032.	Гр. А. Толстой. Дни воины.

1033.	Гр. А. Толстой. Архипъ и др.

1034-1036. Гр. А. Толстой. Хромой
баринъ.

1037. Мопассанъ.МиссъГэрріѳтъилр.

1038-9. Толстой. Севастополь.

1040; Купринъ. Бредъ и др.

1041. Купринъ. Орѳнніѳ цвѣты идр.
1043,-1045. Прево. Осень женщины.

1046. Джеромъ. Человѣкъ, который
не вѣрилъ въ счастье и др.

1047-1050. Деледда. Пепелъ.

1051. Ап. Григорьевъ. Веліпсій тра-
гикъ.

1052-1057. Мопассанъ. Милый другъ.

1058. Франсъ. Записки добровольца.
1059-1060. де-Виньи. Неволя и ве-
личіе солдата.

1061. Маринетти. Битва у Триполи.
1062-1063. Л ондонъ. Приключенія ры-
бачьяго патруля.

1064. Франсъ. Семь жѳпъ Синей Бо-
роды.

1065-1069. Келлерманъ. Туппѳль.

1070. Перро, Ш. Волшебныя сказки.

1073. Гусевъ-Оренбургскій. Злой
духъ и др.

1075-1076. Уэллсъ. Чудесное посѣ-
щеніе.

1077. Наживинъ. Па нивѣ народной.
1078-1080. Лондонъ. Сынъ волка.
1081-1085. Лондонъ. Дочь снѣговъ.

1086. Л. Н. Толстой. Набѣгъ.

1087-1088. Кшивошевск’4. Пани
Юлія.

1090-1094. Крашевскій. Борьба за
Краковъ.

1095-1097. Гейерстамъ. Комод-я
.брака.

1098. Уайльдъ. Баллада Рэд"пгсг:'ой
ТІО ьмы.

1099-1100. Стивенсонъ. Странная
истор'л.

1101-1104. Локкъ. Кумиры.

1105. М. Криьидкіи. Молодежь.

1106-1108. Тетмайеръ.Паппа Мэри.

1109. Л. Толстой. Утро помѣщика.

1110-1112. Аннунціо. Дѣва скалъ.

1113. Городецкій. Сутуловскоѳ гнѣ-
здовье.

1114-1115. Мопассанъ. Наслѣдство.

1116. Лондонъ. Алая чума.

1117-1121. Жеромскій. Исторія грѣ-
ха ч. I.

1122-1125. Жеромскій. Исторія грѣ-

ха ч. II.	_

1126-1127. Ш. Диль. ВпзантлІскіТ
портреты т. П, в. 2.	* гч®

1128.	Штейнманъ. Ипфлуэнца. , I

1129.	Пушкинъ-Титовъ УодиндйТ
пый домикъ на Васильевскомъ.

1130-31. Верхарнъ. Собрапіѳ сти-
хова.

1132-33. Линнанкоски. Драма крв&
стьянина.	* В

1135. В. Брюсовъ. Избранные стихи. <
1136-41. Лондонъ. Солнце красное.

1142.	Гринъ. СішП к.скадъ Телда.

1143.	Гринъ. Трагедія плоскогорья
Суапъ.

1144-48. Вангъ. Крахъ.

1149.	Брюсовъ. Обрученіе Даши.

1150.	Чулковъ. Осенніе туманы.

1151-2. Нилъ Лайонсъ. Письма къ
Матильдѣ.

1153-4. Прево. Любувь и сіадостра-

1089. Поэты Бельгіи. Сборникъ. етрастіе.

Подробный каталогъ высылается безплатно.

Заказы не менѣе, чѣмъ на полтора рубля, неволя. Главной Конторо.
(Москва, 4-й Сыромятническій пер. д. 1) наложеннымъ платежомъ.

Тнпо-Лит. Тор. Домъ „И. Ефимовъ, Н. Желудкова п Ко“, Б/ЯкригіГк& д 32.