/
Автор: Балобанова Е. Петерсон О.
Теги: художественная литература сказания предания эпос средневековая европа
ISBN: 5-85549-131-5
Год: 1996
Текст
ВЕНОК СКАЗОК
Серия «Предания седых веков»
ББК 84.4
С59
Ведущий редактор Н. Прохорова
Художник Д Гордеев
ISBN 5-85549-131-5
© Художественное оформление,
иллюстрации Д. Гордеев, 1996
© Подготовка текста издательство
«Аргус», 1996
СОДЕРЖАНИЕ
Введение
7
СКАЗАНИЯ СТАРШЕЙ И МЛАДШЕЙ ЭДДЫ
Видение Гюльви
19
Постройка Вальгаллы
40
Путешествие Тора в Утгард
42
Тор на рыбной ловле с великаном Хюмиром
53
Тор и великан Хрунгнир
55
Тор и великан Гейррёд
58
Песнь о великане Трюме
60
Путешествие Тора за пивным котлом Хюмира
64
Пир у Эгира, или изгнание Локи
65
Песнь о Харбарде
69
Смерть Бальдра и казнь Локи
72
Почему золото называют «выкупом за выдру»
78
Почему зовут золото «ложем Фафнира»
81
Почему зовут золото «наследием Нифлунгов»
83
Почему битву называют «непогодою Хьяднингов
или спутников Хедина»
85
Почему золото называют «мукою Фроди»
86
Почему золото называют «волосами Сив»
88
САГИ
Сага о Вёльсунгах
93
Сага об Одде Стреле
147
Сага о Гуннлауге Змеином Языке
195
Сага о Греттире, сыне Асмунда
223
Введение
Скандинавские народы в начальный период своей ис¬
тории были весьма обособленной группой северо¬
германских племен, объединенных общими верования¬
ми, обычаями и даже языком, так как тот древнесе¬
верный язык, из которого развились впоследствии ны¬
нешние так называемые скандинавские языки — швед¬
ский, датский, норвежский и исландский, до X века на
Севере был языком единым, общим для всей группы
скандинавских народов.
Исландский язык, перенесенный в Исландию в IX
веке переселенцами из Норвегии, вплоть до настоящего
времени остался настолько близок к своему первоисточ¬
нику, что древнейшие скандинавские рукописи до сих
пор вполне доступны пониманию каждого исландца
Датский же язык подвергся сильному влиянию дру¬
гих языков и в значительной степени утратил свой пер¬
воначальный характер. То же отчасти можно сказать
и о шведском языке.
Что касается норвежского языка, то самостоятель¬
ного развития он не имел: до конца XII века на юго-
западе Норвегии он почти не отличается от исландско¬
го, а затем исчезает как язык письменный, сохраняясь
лишь в виде местных диалектов среди сельского насе¬
ления страны; вся же интеллигентная Норвегия сво¬
бодно говорит и пишет на датском языке.
Таким образом, древнейшие памятники скандинав¬
ской литературы, дошедшие до нас, написаны на древ¬
несеверном, или, точнее сказать, староисландском
языке, так как литература на шведском и датском воз¬
никает лишь в конце XIII века, да и то в первые сто¬
летия своего существования преследует только практи-
7
ВВЕДЕНИЕ
ческие цели: это сборники законов, генеалогические за¬
писи, хроники, лечебники и т.п. Древняя норвежская
литература тоже не отличается художественным раз¬
нообразием; хотя в «век саг» в ней и замечается неко¬
торое движение: таково возвращенное на родину влия¬
ние некогда норвежцами же заселенной Исландии.
Поэтому мы, говоря о скандинавском эпосе и скан¬
динавской средневековой литературе, имеем в виду
почти исключительно Исландию.
Исландия долгое время оставалась необитаемой, и
даже о существовании ее почти никто не подозревал
до VIII века от Р. X. По-видимому, первые поселенцы —
ирландские кельты — стали появляться в Исландии
лишь к концу этого столетия.
Кельты издавна были христианами: приверженцы
христианской религии встречаются среди них начиная
с конца II — начала III века; а окончательно христиан¬
ство утвердилось у ирландских кельтов уже в V веке
благодаря проповеди святого Патрика.
Ирландские христиане жили по преимуществу в мо¬
настырях или большими общинами, иногда до двух
тысяч человек. В таких общинах никто не требовал от¬
речения от мира, от мирских забот, от семьи, а потому
встречались женатые иноки и замужние инокини. На¬
стоятель монастыря был в то же время и правителем,
и судьей своего округа, иногда очень большого. Все эти
монастыри и общины были построены по одному об¬
разцу: несколько деревянных хижин с деревянной цер¬
ковью в центре, по большей части срубленной из дуба;
рядом с церковью — башня-колокольня в два этажа:
верхний—для колоколов, нижний—для защиты в слу¬
чае нападения.
Монастыри являли собой и прибежища мудрости:
в их стенах находили себе убежище во времена гонений
8
ВВЕДЕНИЕ
многие ученые, здесь же сохранялись книги и драго¬
ценные рукописи. Ирландские монахи прославились
своей страстью к проповеди, к странствиям с целью
распространения христианства. Они учили не только
слову Божию, но и практическим знаниям—обрабаты¬
вать землю, разводить скот и т.п. Поэтому в ирландские
монастыри начали собираться новообращенные рев¬
ностные христиане из разных государств. Число мона¬
стырей в Ирландии быстро росло, и это обратило на
себя внимание, во-первых, жадных до монастырских
богатств язычников, а во-вторых—римского духовенст¬
ва, очень недоброжелательно относившегося к пропо¬
ведям ирландских монахов в Европе. И вскоре из-за
начавшихся нападений язычников, а также гонений со
стороны римской церкви, им пришлось покинуть свои
монастыри и общины и искать убежища в непроходи¬
мых лесах Шотландии, на ее неприступных высоких
горах. Тогда-то и стали они отправляться на своих не
очень надежных судах к более или менее отдаленным
от Ирландии островам. К этому же времени относится,
вероятно, и открытие ими Исландии.
Разоренные и гонимые, ирландские христиане и на
новых местах вели такую же жизнь, как прежде, но с
той разницей, что теперь им приходилось в большинстве
случаев действовать своими силами и жить уже не об¬
щинами в монастырях, а в одиночку—отшельниками.
Селились они по преимуществу на западных и южных
берегах острова. Следующие за ними поселенцы в Ис¬
ландии —язычники норманны,—встречая отшельников
на этих берегах, называли их папарами. Замечательно,
что столь смиренные, вовсе не воинственные люди сумели
внушить норманнам такой суеверный ужас, что ни один
язычник не решался селиться в том месте, где прежде
жил папар, ибо не чувствовал себя там в безопасности.
9
ВВЕДЕНИЕ
Исландия была открыта норманнами во второй по¬
ловине IX века, и со времени этого ее второго открытия
и начинается, собственно говоря, ее история.
Рассказывают, что фарерский викинг Наддад был
случайно прибит к ее берегам непогодою и из-за снеж¬
ных метелей, которые он застал там, назвал эту землю
Страною Снегов — Снеланд. Следующим посетил Ис¬
ландию швед Гардар: проплыв вдоль ее берегов, он убе¬
дился, что это остров, который с того времени получил
название острова Гардара. Наконец, третьим явился
туда норвежец Флоки. Увидев во фьордах плавучие
льды, он дал острову то самое имя, которое тот носит
и до сих пор: Страна Льдов, или Исландия.
Эти три посещения острова, по всей вероятности,
случились между 860 и 870 годами. Несколько лет спус¬
тя норманны начали уже толпами переселяться на ост¬
ров, и в течение каких-нибудь шестидесяти лет в Ис¬
ландии поселилось столько норвежцев, сколько могла
прокормить эта скудная страна.
Норвежцы, или норманны (северяне), появившиеся
в IX веке в Исландии, жили на своей родине, в Скан¬
динавии, как и все германские племена, небольшими
самостоятельными государствами, в каждом из которых
правил король — конунг. Государства эти, в свою оче¬
редь, распадались на множество еще меньших владе¬
ний, которые управлялись отдельными вождями—яр-
лами и херсирами. Ярлы выходили из наиболее знат¬
ных родов. В тех случаях, когда звание это оказывалось
преимуществом какого-нибудь одного рода, вождь ста¬
новился конунгом.
Но в VIII веке происходит коренная перемена в
этом, издавна сложившемся строе норманнской жизни.
Мы узнаем из ирландских, валлийских, англосаксонских
и франкских источников, что, начиная с конца VIII сто¬
10
ВВЕДЕНИЕ
летия, у берегов Франции, Британских островов, Испа¬
нии и даже Италии начинает появляться много нор¬
вежских и датских кораблей. Ярлы и конунги в Нор¬
вегии стремятся расширить свои владения за счет более
слабых соседей; последние, не желая подчиняться за¬
воевателю, принуждены бежать в новые земли. Не все¬
гда можно было найти убежище где-то поблизости, тем
более что беглецов этих сопровождали обыкновенно
целые военные дружины, а потому им оставался один
только исход: направить свой путь в какие-нибудь от¬
даленные края.
После открытия Исландии весь этот переселенче¬
ский поток хлынул главным образом туда. Переселение
в Исландию предпринималось не целыми племенами
или родами. Переселялись отдельные семьи: муж, жена,
дети, невольники и свободные служители. Пускались в
путь иногда в сопровождении своих знакомых и дру¬
зей, причем бывало, что спутники отставали на пути,
если им представлялся какой-нибудь более привлека¬
тельный способ устроиться. Таким образом, нередко
оказывалось, что члены одного и того же рода частью
оставались в Норвегии, а частью переселялись в Ис¬
ландию. Там они не селились вместе, а рассеивались
по всему острову. Вождь каждой группы переселенцев
мог свободно выбирать себе любое место на острове,
сообразно особенностям местоположения или же ка¬
ким-нибудь приметам, в которых видели указания
богов.
Самый факт присвоения земли совершался весьма
просто: человек, стоявший во главе переселенцев, с го¬
рящим факелом в руке обходил вокруг намеченного
участка и так освящал свое право на землю. Затем в
пределах этого участка он отделял часть земли для себя
и строил там дом и службы, а на остальной земле ce¬
ll
ВВЕДЕНИЕ
лились приехавшие с ним люди, над которыми сам он
являлся вождем, или хёвдингом.
Таким образом Исландия и заселилась постепенно
отдельными семьями и кучками переселенцев — свобод¬
ными землевладельцами, или бондами, между которы¬
ми не было почти никакой связи и которые не состав¬
ляли никакого государства: там не было правителей и
каждый человек жил где хотел. Единственной связью
между людьми был храм. У скандинавов, принадлежав¬
ших к германскому племени, не сложилось особого со¬
словия жрецов — каждый имел право построить храм
и приносить в нем жертвы богам, но не каждый был
в силах это сделать, и храмы, очевидно, строились людь¬
ми наиболее состоятельными и уважаемыми, за кото¬
рыми оставалось право допускать или не допускать в
свой храм остальных. Эти влиятельные люди, становив¬
шиеся тем самым во главе годордов (общин), носили
звание годи. Вскоре они стали судить и распоряжаться
всеми общественными делами, а вблизи храма каждый
из них отводил место для судбища, которое называлось
тингом.
Сначала такие местные тинги являлись первой и
последней судебной инстанцией для решения всякого
рода дел и спорных вопросов. Но в скором времени,
когда оказалось, что местных тингов недостаточно, был
основан общий тинг для всей страны — альтинг, соби¬
равшийся раз в году возле так называемой Скалы За¬
кона у реки Эксары.
Альтинг обыкновенно собирался на четырнадцать
дней. Приехавшие на альтинг жили в палатках или зем¬
лянках, принадлежавших или богатым, могуществен¬
ным хёвдингам, или целому роду, или же, наконец, од¬
носельчанам.
Альтинг соединял в себе как законодательную, так
12
ВВЕДЕНИЕ
и судебную власть. Во главе его, как органа законода¬
тельного, стоял законоговоритель, или «вещатель зако¬
на», который вместе с годи и выборными людьми оп¬
ределял согласно большинству голосов, что гласил закон,
что было издавна в обычае или что должно войти от¬
ныне в обычай. На альтинге принимались и все другие,
частные, постановления, например объявление кого-
либо вне закона, выплата виры (выкупа за убийство
или за нанесенное оскорбление) и т.п.
Должность законоговорителя была учреждена не¬
медленно вслед за учреждением альтинга. Она была вы¬
борной, сначала на неопределенное время, а потом на
три года, после чего, впрочем, этот же законоговоритель
мог быть избран снова Но «вещатель закона» был
именно вещателем или истолкователем закона, но ни
в коем случае не самостоятельным законодателем или
судьей. Он обязан был в течение трех лет прочитать
на альтинге весь закон в присутствии по крайней мере
двоих из выборных людей. Он открывал альтинг, воз¬
вещая всеобщий мир и безопасность.
Политический строй Исландии не изменился и
после принятия христианства Живя уединенной и обо¬
собленной жизнью, исландцы сохранили в наибольшей
чистоте свои племенные отличия. Не участвуя в поли¬
тических бурях остальной Европы, Исландия мирно, но
неуклонно совершенствовала свои юридические поряд¬
ки, и это постепенное развитие законодательства, как
нам кажется, представляет собой главный интерес в
истории острова Ни одна страна не создала такого ве¬
личественного и благородного образа героя-законодате¬
ля, как Исландия в лице Ньяля, но, к сожалению, об¬
ширная сага о нем так тесно связана со специальной
юридической стороной исландского быта и требует
стольких комментариев, что мы не нашли возможным
13
ВВЕДЕНИЕ
включить ее в сборник и ограничились теми подроб¬
ностями о деятельности тингов и роли законоговори¬
телей, какие можно встретить в других сагах: о Гунн¬
лауге Змеином Языке и главным образом в саге о Грет-
тире, сыне Асмунда.
Норвежские переселенцы принесли с собой в Ис¬
ландию и зачатки поэзии, и позже именно исландские
поэты — скальды — оставили нам замечательные образ¬
цы своего мастерства.
Поэзия древних норманнов развивалась в пределах
некой общегерманской литературной традиции. Скаль¬
ды, носители ее, играли роль придворных певцов при
дворах конунгов и знатных людей, и иногда им удава¬
лось стяжать себе громкую славу хвалебными песнями,
различными по объему и форме. Поэтическое искусство
их главным образом состояло в умении пользоваться
особым, крайне своеобразным поэтическим языком,
изобиловавшим риторическими фигурами и особенно
метафорами и сравнениями, известными под именем
кеннингов, что в значительной степени затрудняет те¬
перь чтение этих произведений и делает литературу
скальдов малодоступной для читателей-неспециалистов.
Важнейшие памятники скандинавской литерату¬
ры — это стихотворная и прозаическая «Эдды», причем
последняя, приписываемая исландскому ученому Снор¬
ри Стурлусону (1179—1241), называется также «Млад¬
шей Эддой» по отношению к стихотворной — «Стар¬
шей» (предполагают, что само слово «Эдда» означает
«поэтика»).
Оба этих памятника содержат много загадочного и
необъяснимого. Некоторые исследователи скандинав¬
ской мифологии разграничивают в них первоначальный
древнейший, безусловно народный культ Тора, пред¬
ставляющий одну из ярчайших особенностей северо¬
14
ВВЕДЕНИЕ
германской мифологии, от более позднего, военного
культа Одина и тесно связанных с ним представлений
о Вальгалле и конце мира Поэтому мы сочли себя впра¬
ве ограничиться в нашем популярном издании лишь
весьма немногими песнями, а именно теми, в которых
ярче выступает фигура грозного аса Тора и положение
его среди других асов, причем «Песнь о Харбарде», а
также «Изгнание Локи», по содержанию своему не
вполне подходящие для нашего сборника, мы передали
лишь приблизительно и очень сокращенно.
Стремясь главным образом к ознакомлению чита¬
телей с сюжетами, мы позволили себе при изложении
пользоваться вперемешку стихотворной и прозаической
«Эддой». Первым мы поместили в сборнике «Видение
Гюльви» из прозаической «Эдды» — произведение, ко¬
торое, несмотря на несомненное христианское влияние,
являет собой свод мифологических представлений, весь¬
ма удобный для первоначального ознакомления со
скандинавской мифологией. Вслед за «Видением Гюль¬
ви» мы выделили ряд мифов о Торе из «Старшей Эдды»
и наконец миф о Бальдре.
Затем следует несколько рассказов из «Младшей
Эдды», из той ее части, что носит название «Язык по¬
эзии», служащих разъяснением некоторых поэтических
фигур — кеннигов, встречающихся в поэзии скальдов.
Этими тремя отделами исчерпывается весь материал,
заимствованный нами из стихотворной и прозаической
«Эдды».
Совсем не касаясь героических песен стихотворной
«Эдды», мы предпочли заменить их другим, на них же
главным образом основанным, но более цельным про¬
изведением скандинавской литературы — сагой о Вёль¬
сунгах, относящейся ко второй половине XIII века
Саги, которые мы находим в Исландии начиная с
15
ВВЕДЕНИЕ
конца XII века, — это прозаические произведения, весь¬
ма различные по своему содержанию. Нам известны
саги исторические, мифологические, героические, нако¬
нец саги, пересказывавшие чужеземные сюжеты, как,
например, саги о Персевале, Тристане, Александре Ма¬
кедонском и т.п. Но этот последний род саги—уже
позднейший, появившийся не ранее XIV века.
Для нашего сборника мы старались выбирать саги,
написанные наиболее живо и талантливо, интересные
по своему сюжету, не требующие большого количества
комментариев и, кроме того, имеющие какие-либо
точки соприкосновения с другими литературами, хотя
в то же время непременно рисующие и бытовые ус¬
ловия жизни Исландии. Так, упомянутая уже раньше
сага о Вёльсунгах восполняет одно из весьма важных
звеньев в немецком эпосе о Нибелунгах; в саге о Грет-
тире, сыне Асмунда, прослеживается сюжет, близкий
к тому, что изложен в англосаксонском эпосе о Бео¬
вульфе; наконец, сага об Одде Стреле перекликается с
нашим летописным сказанием о смерти Олега,
Одна только сага о Гуннлауге Змеином Языке не
представляет такой точки соприкосновения с другими
литературами. Это семейно-бытовой роман, героями
которого являются скальды — представители одного из
характернейших типов скандинавского Севера,
Видение Гюльви
ГЮЛЬВИ ЗВАЛИ одного
очень мудрого конунга.
Раз собрался он ехать к
асам, чтобы поучиться
их мудрости, а чтобы
они его не узнали, при¬
нял обличье старика. Но асы оказались
мудрее его: заранее сведали они о его
приезде и приготовились встретить ко¬
нунга чародейским наваждением.
Подъезжая к Асгарду, селению
асов, увидал Гюльви высокий дворец,
кровля которого была выстлана золо¬
тыми щитами. При входе, в дверях,
увидал Гюльви человека, который играл
ножами, подбрасывая их в воздух сразу
по семи штук. Человек этот спросил
приезжего об имени, и Гюльви отвечал,
что зовут его Путником и что пришел
он сюда дикой тропой. Потом попро¬
сился Гюльви переночевать и спросил,
кому принадлежит дворец.
— Дворец этот принадлежит нашему конунгу, — от¬
вечал ему человек, игравший ножами, — и я провожу
тебя к нему, чтобы ты сам мог спросить у него, как
его звать.
Пошел Гюльви вслед за человеком, игравшим ножа¬
ми, и входная дверь сейчас же сама собой затворилась
за ним. Проходя по дворцу, миновал Гюльви множество
комнат и видел в них множество людей — одни погло¬
щены были игрой, другие пили, третьи бились оружием
между собой. Показалось это подозрительным Гюльви,
и стал он осматриваться по сторонам.
— Прежде чем войти в дом, — повторил он себе
старинное мудрое изречение, — следует хорошенько ос¬
мотреть все входы и выходы, потому что неизвестно,
где могли притаиться враги.
Наконец увидал он три почетных скамьи, располо¬
женных одна выше другой, на которых восседали три
мужа.
— Как зовут этих хёвдингов? — спросил своего про¬
вожатого Гюльви.
— Тот, кто сидит на низшем месте, носит имя Хар
(Высокий), тот, кто сидит следом за ним,—Явнхар (Рав¬
новысокий), тот же, кто сидит на самом высоком месте,
носит имя Триди (Третий).
В это время сам Хар обратился к пришельцу и, спро¬
сив, какое у того дело, прибавил, что еда и питье здесь
готовы для Путника, как и для всякого другого.
— Прежде чем сесть за стол, хотелось бы мне уз¬
нать, нет ли у вас в доме какого-нибудь мудрого
мужа, —сказал Путник.
— Никто еще не выходил отсюда, не найдя здесь
человека мудрее себя, — отвечал Хар. — Спрашивай же
нас стоя, как то подобает ученику, а мы будем отвечать
тебе сидя, как то подобает учителю.
И Путник стал задавать им вопросы, а они по оче¬
реди отвечали ему.
— Скажите мне, кто из асов всех старше? — начал
Путник.
— Зовут его Альфёдр (Всеотец), но в Асгарде он
носит двенадцать имен, — сказал Хар.
— Чем он владеет и что он сделал?
— Живет он уже целую вечность, — отвечал Хар,—
и властвует надо всем на свете, большим и малым
— Он создал небо, землю и воздух, — подхватил
Явнхар.
— Он сделал еще больше того, — заговорил Три¬
ди, — он не только создал небо и землю, но создал
также и человека и дал ему жизнь.
— Что же делал он до того, как создал небо и
землю?
— Он жил тогда с великанами, могучими духами
мороза и инея.
— Что было сначала, прежде всего другого?
— Задолго до того, как создана была земля, суще¬
ствовал уже Нифльхейм, царство мрака и холода. В се¬
редине его находился источник Хвергельмир (Кипящий
Котел). На юге же лежал Муспелльсхейм — царство
света и жара, окруженное пламенем, никому не до¬
ступное; черный великан Сурт, вооруженный огненным
мечом, защищает вход в него. В день гибели мира ста¬
нет он во главе злобных духов и пойдет войной на
асов, победит их и мечом своим подожжет мир. Нифль¬
хейм отделялся от Муспелльсхейма страшною бездною
Гиннунга-гап; в бездну эту устремилось из источника
Хвергельмир двенадцать шумных потоков, и по мере
того как потоки эти удалялись от своего источника,
они остывали, и вода в них постепенно превращалась
в лед. Когда льда накопилось наконец так много, что
он не мог уже двигаться, он заполнил всю бездну между
светлым царством и царством мрака и холода. Над гру¬
дами льда скапливался туман и, замерзая, тоже пре¬
вращался в лед, нагромождаясь над бездною слой за
слоем На северном конце эта бездна была вся укрыта
снегом и льдом, и царствовали там метели, бури и не¬
погоды; на южном же конце, обращенном к Муспелльс¬
хейму, было светло от искр, залетавших туда из этого
жаркого царства. Искры падали на снег и иней: снег
и иней таяли, превращались в капли, которые, оживая,
соединялись и приняли наконец образ великана Ими¬
ра. Имир заснул, и из пота его выросли мужчина и
женщина, от которых и произошло все поколение ве¬
ликанов, духов мороза и инея.
— Как же жил Имир? — спросил Путник.
— Вместе с Имиром появилась на свет корова Ау¬
думла, и она-то и питала Имира своим молоком Сама
же она лизала соленые ледяные глыбы, и постепенно,
пока лизала она лед, на льдине показались сначала че¬
ловеческие волосы, потом человеческая голова, и нако¬
нец появился и весь человек по имени Бури. Он был
очень красив, высок и силен. Сын его, Бор, женился
на дочери одного великана и имел трех сыновей: стар¬
шего звали Одином, второго Вили и третьего Be. Это —
асы; они со своими потомками должны были держать
в своей власти всю землю.
Сыновья Бора убили великана Имира, и из ран его
вытекло столько крови, что в ней потонуло все поко¬
ление великанов, кроме одного, который спасся в
лодке со своей женою и всем семейством Он стал
прародителем нового поколения великанов—духов мо¬
роза и инея.
Между тем асы взяли убитого Имира, бросили его
в середину бездны и сотворили из него мир: из крови
его явились моря и воды, из тела — земля, из костей —
горы, из зубов и разбитых костей — скалы и утесы. Из
черепа его создали они небо и, подняв его над землею,
подперли с четырех углов высокими вершинами гор;
под каждой горой посадили они по карлику, которых
назвали: Аустри (Восточный), Вестри (Западный), Нор¬
дри (Северный) и Судри (Южный). Мозг великана под¬
бросили они в воздух, и из него явились облака. Потом
взяли асы искры, вылетавшие из Муспелльсхейма, и ук¬
репили их по всему небосводу для того, чтобы они ос¬
вещали землю. Одни из огней укрепили они неподвиж¬
но, другим предоставили вечно носиться по небу, оп¬
ределив им путь—для того, чтобы по движению их
можно было рассчитывать дни и годы. Из крови, стру¬
ившейся обильным потоком из ран Имира, сделали асы
океан, который окружил землю; по берегам его посе¬
лились великаны, а чтобы защитить людей от их напа¬
дений, возведена была из век великана Имира высокая
стена, и крепость эта получила название Мидгард (Се¬
рединная Ограда).
Сыновья Бора, выйдя на морской берег, нашли там
два дерева; из них создали они мужчину и женщину,
и старший, Один, дал им душу и жизнь, второй—разум
и движение, третий — облик, речь, слух и зрение. Муж¬
чину назвали Аск (Ясень), а женщину Эмбла (Ива); от
них-то и произошел весь род людской, поселенный
асами в Мидгарде.
Для себя в центре мира построили асы прекрасное
укрепленное селение и назвали его Асгардом, или жи¬
лищем асов. Здесь стали жить они со всем своим по¬
томством
В Асгарде есть почетное место Хлидскьяльв: сидя
здесь, Один обозревает все миры, видит все деяния
людей и знает все, что делается на свете.
А еще можно рассказать про то, что в селении ве¬
ликанов жил великан по имени Нарви, и была у него
дочь, которую звали Ночью. В первый раз была она
замужем за Нагльфари (Лишенный Ногтей) и имела
сына, которого звали Ауд (Изобилие); от второго мужа
имела она дочь, Землю; наконец в третий раз вышла
она замуж за Деллинга из рода асов. Сама она была
черная и безобразная; но родился у нее сын, весь в
отца — светлый и прекрасный, и назвали его Днем
Один, призвав к себе Ночь и День, дал им двух коней
и две небесные колесницы для того, чтобы они раз в
сутки объезжали по небу всю землю. И с тех пор ездят
они так друг за другом: Ночь — впереди на своем тем¬
ногривом коне Хримфакси (Инеистая Грива), который
грызет удила и обрызгивает землю пеною, что называют
росой; следом за Ночью несется День, и светящаяся
грива его коня, Скинфакси (Ясная Грива), освещает воз¬
дух и землю.
— Кто же управляет движением солнца и звезд? —
спросил Путник.
— Жил человек по имени Мундильфари, у которого
было двое детей, и дети его были так светлы и пре¬
красны, что он назвал сына Мона (Месяц), а дочь —
Соль (Солнце). Дочь свою Соль выдал он замуж за че¬
ловека, носившего имя Глен (Сияние). Такое высоко¬
мерие рассердило асов, и они похитили с земли брата
и сестру и поместили их на небо. Из огненных искр,
вылетавших из Муспелльсхейма, сделали асы солнце,
чтобы оно освещало их владения, а Соль должна была
править конями, запряженными в солнечную колесни¬
цу. Под дугами у коней привесили по меху с ветром,
чтобы он обвевал скакунов прохладой. Месяц же управ¬
ляет ходом звезд, новолунием и полнолунием Он по¬
хитил с земли двух младенцев, и младенцы эти всегда
следуют за Месяцем, как каждый может видеть с
земли*.
— Быстро несется Соль, — сказал Путник,—так бы¬
стро, словно страшится чего-то. Кажется, не могла бы
она бежать быстрее, даже если бы настигала ее сама
смерть.
— Неудивительно, что она несется так, сломя голо¬
ву, — заметил Хар, — и ты почти прав, говоря, что она
словно бежит от погибели.
— Что же так пугает ее? — спросил Путник.
— Есть два волка, — отвечал Хар, — зовут их Сколль
и Хати (Обман и Ненавистник). Один из них когда-
нибудь настигнет Солнце, а другой — Месяц.
— А кто породил этих волков?
— На восток от Мидгарда есть лес, зовут его Ярнвид
(Железный Лес), и населен он колдуньями. В лесу этом
жила некогда великанша, все потомки которой носят
обличье волка. Эти волки той же породы, и волк Мо¬
нагарм (Лунный Пес), что станет сильнейшим из всех
волков, будет того же племени.
— Какой путь ведет с земли на небо? — спросил
Путник.
— Для этого асы построили мост Биврёст. Люди его
называют радугой. Он трех цветов и очень прочен и по¬
строен искусно — нельзя сделать хитрее. Но как ни про¬
чен он, и он подломится, когда поднимутся войной на
асов сыны Муспелля и поедут по нему на своих конях.
— Почему же асы, которые все совершают согласно
воле своей, не построили моста, столь прочного, чтобы
он не мог подломиться?
— Нельзя винить в этом асов, — отвечал Хар,—
очень хороший мост Биврёст, но ничто не устоит в
мире, когда пойдут войной сыны Муспелля!
* Имеются в виду пятна, видимые на Луне.
— Что сделал Альфёдр, когда строился Асгард? —
спросил Путник.
— Прежде всего собрал он совет, чтобы рассудить
о том, как возвести город, и первым делом выстроен
был дворец с двенадцатью тронами для асов и почетной
скамьей для Альфёдра. Нет на свете лучше построен¬
ного дома: все там внутри и снаружи блестит и сияет,
словно сделано из чистого золота, и люди зовут тот
чертог Гладсхейм (Чертог Радости). Потом был постро¬
ен другой дом, для богинь, столь же высокий, как тот,
что предназначен асам. А в третьем доме поставили
кузнечный горн, потом сделали молот, щипцы, нако¬
вальню и все другие орудия и стали обрабатывать там
руду, камни и дерево, и особенно много ковали руды,
что зовут золотом; всю домашнюю утварь, всю посуду
сделали асы из золота, и наступил век, называемый зо¬
лотым, и длился он, пока не пришли к асам женщины
из страны великанов. Когда все было готово, асы сели
на троны и начали совещаться и прежде всего решили,
что карлики, зародившиеся в теле Имира и до тех пор
червями кишевшие в недрах земли, должны принять
человеческий облик и в таком виде отныне жить в
земле и камнях.
— Где находится место собрания асов? — спросил
Путник.
— Оно возле ясеня Иггдрасиль—там каждый день
собираются асы, вершат суд и возглашают свои решения.
— Что можно сказать об этом месте?
— Ясень Иггдрасиль больше и лучше всех прочих
деревьев: сучья его простираются надо всем миром и
поднимаются выше неба; три длиннейших корня под¬
держивают его, один тянется к асам, другой — к вели¬
канам мороза и инея — туда, где некогда была великая
бездна, а третий — в Нифльхейм: под этим корнем на-
ходится источник Хвергельмир, а дракон Нидхёгг по¬
стоянно сидит у корня и подгрызает его снизу. Из-под
корня же, протянувшегося к великанам, вытекает ис¬
точник, где сокрыты знание и мудрость. Владетеля его
зовут Мимир. Он исполнен мудрости, оттого что пьет
воду из этого источника, черпая ее рогом Гьяллархорн*
(Громкий Рог). Сам Альфёдр приходил к нему и просил
той воды, но не получил ни капли, пока не отдал в
залог своего глаза. Под третьим корнем—священный
источник Урд, место судбища асов, куда каждый день
съезжаются они по мосту Биврёст, отчего и называется
он также Мостом Асов. Асы приезжают на своих конях,
и всех лучше восьминогий конь Одина, Слейпнир; один
только Тор приходит пешком, вплавь переправляясь
через реки Кёрмт, Эрмт и Керлауг, и в ту пору Мост
Асов пылает огнем.
— Разве на Биврёсте горит огонь? — спрашивает
Путник.
— Тот красный свет, что видишь ты в радуге, — это
пылающее пламя,—отвечает Хар. — Великаны взобра¬
лись бы на небо, если бы путь по Биврёсту был открыт
для всякого. Под ясенем у этого источника стоит пре¬
красный дворец. Из него выходят три девы: зовут их
Урд, Верданди и Скульд; они определяют людям судьбу.
Мы называем их норнами. Но есть еще и другие
норны —те, что приходят к каждому младенцу, родив¬
шемуся на свет, и наделяют его судьбою; некоторые из
них из рода асов, другие — альвов, третьи — карлов.
— Почему же норны делят судьбу так неравно? —
спросил Путник. — Одним дают они богатство и долгую
жизнь, другим—жизнь короткую и бедную, тем почес¬
ти— а тем позор?
* В другом месте «Младшей Эдды» (см. стр. 33) говорится, что рог
этот принадлежит асу Хеймдаллю.
— Норны добрые и хорошего рода наделяют сча¬
стливою судьбою; судьба же людей несчастливых—дело
злых норн.
— Что еще можно поведать о ясене?
— Многое еще можно рассказать о нем В ветвях
ясеня живет орел, он обладает великой мудростью. Меж
глаз у него сидит ястреб. Белка Рататоск бегает взад и
вперед по стволу ясеня и переносит брань, которою
осыпают друг друга орел и Нидхёгг. Четыре оленя бе¬
гают среди ветвей ясеня и объедают его листву. У ис¬
точника же Хвергельмир вместе с Нидхёггом ползает
столько змей, что их невозможно даже перечесть. Го¬
ворят, норны, живущие у источника Урд, каждый день
черпают оттуда воду вместе с накопившимся илом и
поливают ясень, чтобы сучья его не сохли и не порти¬
лись, и вода эта так благотворна, что всё, что ни по¬
падает в источник, становится белее молочной пены.
Капли росы, что падают при этом на землю, называют
люди медвяною росою, и ею питаются пчелы. Две
птицы живут в водах Урд; зовут их лебедями, и от
них-то и произошла вся та порода птиц, что носит это
имя.
— Нет ли на небе еще селений, кроме обиталища
норн при источнике Урд?
— Много еще на небе прекрасных дворцов. Есть
дворец, называемый Альвхейм,—там живут светлые
альвы; темные же альвы живут глубоко в земле. Совсем
не похожи они на светлых ни видом своим, ни повад¬
ками: светлые альвы прекраснее солнца, темные же
альвы—чернее смолы. Есть прекрасный дворец Брей¬
даблик (Широкий Блеск), и еще дворец Глитнир (Бле¬
стящий): все стены его, столбы и колонны из червон¬
ного золота, крыша же из серебра. Есть дворец Химин¬
бьёрг (Небесные Горы), он стоит на краю неба, где в
небо упирается мост Биврёст. Есть еще большой дворец
Валаскьяльв, он принадлежит Одину; в одном из залов
его стоит Хлидскьяльв—так называется почетное место,
с которого Один обозревает свои владения. На южном
краю неба стоит дворец, прекраснее и светлее солнца;
зовут его Гимле; он уцелеет и тогда, когда небо и земля
погибнут, и будут вечно жить в том дворце люди хо¬
рошие и праведные.
— Отчего происходит ветер? — спросил после этого
Путник. — Он так силен, что волнует моря и раздувает
пламя, но, как ни силен он, его никто не может уви¬
деть —так удивительно он устроен!
— Я легко могу объяснить тебе это,—отвечал Хар. —
На северном краю неба сидит великан Хресвельг; он
носит обличье орла, и когда он, собираясь лететь, рас¬
правляет крылья, из-под крыльев его вырывается ветер.
— Отчего лето—теплое, а зима—холодная?
— Мудрый человек не должен бы спрашивать нас
об этом, потому что такое каждый может тебе объяс¬
нить. Но если ты столь малосведущ, что до сих пор об
этом ничего не слыхал, то уж лучше спросить о том,
чего не знаешь, чем оставаться невеждою в том, что вся¬
кому следует знать. Отец лета, Свасуд (Ласковый), ведет
безмятежную жизнь и потому его именем называют
все веселое и приятное. Отец же зимы — изменчивый
Виндсваль (Холодный Ветер), а его отец—Васад (Не¬
приятный); и весь их род отличается злобою и жесто¬
костью, оттого и у зимы такой нрав.
— Сколько асов, которых обязаны почитать лю¬
ди? — спросил Путник.
— Есть двенадцать божественных асов, — отвечал
Хар.
— Но не следует также забывать и богинь,—доба¬
вил Явнхар.
— Один — высший и старший из асов, — заговорил
Третий, — он управляет всем в мире, и, как ни могу¬
щественны другие асы, все они служат ему как отцу.
Жену же его зовут Фригг, и она знает все судьбы людей,
хотя никому не открывает их. Одина зовут также и
Альфёдром, потому что он отец всем асам; зовут его
также и Вальфёдром (Отцом Павших), потому что все
павшие в бою воины — его приемные сыны; для них
он построил чертоги Вальгаллы. Много у него есть и
других имен; долго объяснять тебе это и короче сказать,
что случилось так оттого, что каждый народ, живущий
на свете, прославляет его на своем языке и призывает
в своих молитвах.
— Как зовут других асов и что они делают?
— Из них главный—Тор, которого зовут также
Аса-Тор или Эку-Тор; он сильнее всех асов и людей. У
него есть свои владения—Трудвангар (Поля Силы) и
свой дворец Бильскирнир (Неразрушимый); в нем
пятьсот сорок покоев, так что люди не знают большего
дома. У Тора есть два козла и колесница, на которой
он ездит, и козлы возят эту колесницу; оттого-то и на¬
зывают его Эку-Тор (едущий на колеснице Тор). Вла¬
деет он тремя сокровищами: первое—молот Мьёлль¬
нир, с которым хорошо знакомы великаны инея и мо¬
роза, а также и великаны гор; да и неудивительно, по¬
тому что много черепов разбил Тор своим молотом у
их родичей. Другое его бесценное сокровище — Пояс
Силы: как только опояшется им Тор, сила аса вырастет
вдвое. Третье сокровище его, которому нет цены, — же¬
лезные рукавицы; Тор никогда не забывает надеть их,
берясь за свой молот. Нет на свете столь мудрого че¬
ловека, который бы мог перечесть все подвиги Тора, и
мне пришлось бы долго рассказывать тебе о них, чтобы
поведать все, что я знаю.
— Расскажи же мне о других асах, — сказал тогда
Путник.
— Второй сын Одина — Бальдр. Он всех лучше, и
все восхваляют его. Он так прекрасен и светел лицом,
что от него исходит сияние, и нет цветка, который мог
бы белизною сравниться с белизной ресниц Бальдра,
которые белее всех цветов на свете. Он самый мудрый
из асов, самый красноречивый и самый кроткий. Живет
он на небе во дворце, называемом Брейдаблик, и во
дворце этом не может быть ничего нечистого.
Третьего аса зовут Ньёрдом; он живет в Ноатуне
(Корабельный Двор). Ньёрд управляет движением вет¬
ров и укрощает огонь и воды; его надо призывать в
морских странствиях и на рыбной ловле. Он живет в
таком богатстве и изобилии, что может любого наде¬
лить золотом, землями и всяким скотом и имуществом;
об этом и следует его просить. Ньёрд не принадлежит
к роду асов: он родился в стране ванов, но потом ваны,
враждовавшие с асами, заключили наконец с ними мир,
и Ньёрда они уступили асам заложником, а вместо него
взяли заложником аса Хёнира. Жена Ньёрда — великан¬
ша Скади. Только она всегда хотела жить там, где ис¬
стари жили ее отцы: в горах, а Ньёрд стремился к
берегу моря. Наконец решили они, что девять дней
будут жить в горах, а девять — на берегу моря. Но
Скади осталась недовольна и этим. В конце концов она
навсегда переселилась в горы.
У Ньёрда двое детей: сын Фрейр и дочь Фрейя. Оба
они прекрасны лицом и могущественны. Фрейр — слав¬
нейший из асов: ему подвластны дожди и солнечный свет,
а также плоды земные, и к нему хорошо обращаться с
мольбою об урожае, мире и всяком достатке. Фрейя —
славнейшая из всех богинь: когда появляется она на поле
битвы, половина всех павших воинов принадлежит ей, а
половина—Одину. Фрейя владеет большим и прекрас¬
ным дворцом Сессрумнир (Много Сидений), и выезжает
она всегда в колеснице, запряженной двумя котами. Ее
нужно призывать на помощь в любви.
Еще есть ас, зовут его Тюр; он самый отважный, и
от него часто зависит победа в бою, поэтому его следует
призывать всем отважным мужам. Говорят про чело¬
века он смел, как Тюр, когда превосходит он в битве
других людей и не ведает страха При этом Тюр так
умен, что о человеке, превзошедшем других своей муд¬
ростью, говорят также: он умен, как Тюр. Тюра зовут
Одноруким, потому что он лишился руки, когда поло¬
жил ее в пасть волку Фенриру, который ее и отгрыз.
Есть еще ас, которого зовут Браги. Он знаменит
своей мудростью и красноречием; он большой знаток
поэзии. Жену его зовут Идунн; она хранит в ларце яб¬
локи, что вкушают асы, если чувствуют, что начинают
стариться, чтобы снова помолодеть. И так будет до дня
гибели мира
Еще есть ас Хеймдалль; он могуч и непорочен. Хейм¬
далль живет в Химинбьёрге, у самого Биврёста Он —
страж асов и пребывает на краю неба для того, чтобы
охранять мост от великанов гор; он нуждается во сне
еще менее, чем птица; он равно видит все как днем,
так и ночью; он слышит, как растет трава на земле и
шерсть на ягненке; у него есть рог Гьяллархорн, звуки
которого разносятся по всем мирам.
Хёдом зовут аса, который слеп. Он очень силен, но
желали бы асы, чтоб не было нужды даже и упоминать
о нем*.
Видаром зовут молчаливого аса; он силен почти так
же, как Тор, и асы нередко прибегают к его помощи
в нужде.
* См. миф о гибели Бальдра на стр. 72.
Али, или Вали зовут одного из сыновей Одина; он
отважный воин и необыкновенно меткий стрелок.
Улль зовут одного из сыновей Сив, пасынка Тора;
никто не может соперничать с ним в стрельбе из лука
и умении бегать на лыжах. Он красив и владеет всяким
воинским искусством; его надо призывать в единобор¬
стве.
Форсети — сын Бальдра и Нанны, дочери великана
Непа Ему принадлежит дворец Глитнир; к нему обра¬
щаются с жалобами обиженные, и он улаживает все
споры.
Теперь пойдет речь еще об одном асе; многие зовут
его зачинщиком междоусобиц, сеятелем лжи, позором
асов и людей. Зовут его Локи, или Лофт, он сын вели¬
кана Фарбаути, а мать его звали Лаувейя. Локи красив
и пригож собою, но злобен нравом и очень переменчив.
Он превосходит всех хитростью и лукавством Не раз
навлекал он на асов разные беды и тут же спасал их
каким-нибудь лукавым советом Жену его зовут Сигюн,
а сына — Нари, или Нарви.
Была у Локи в стране великанов еще и другая жена,
великанша Ангрбода, и от нее было у Локи трое детей:
первый — Фенрир-волк, второй — Ёрмунганд, Мировой
Змей, третья — Хель. Когда узнали асы о рождении этих
детей в Ётунхейме, стране великанов, и было открыто
им, что им суждено потерпеть от потомства Ангрбоды
множество бед, Альфёдр приказал взять этих детей и
привести к нему. И как только пришли они, взял он
Змея и бросил в глубокое море, и там лежит он, плотно
обвившись вокруг земли, и грызет свой хвост. Хель бро¬
сил Альфёдр в Нифльхейм и дал ей власть над девятью
мирами, чтобы могла она давать приют всем людям,
умершим от болезни и старости. Там у нее много палат,
и все селение ее окружено высокой и крепкой желез-
ной оградой. Сама Хель наполовину синего, наполовину
телесного цвета, и ее можно узнать по ужасному и
дикому ее облику.
Волка асы оставили у себя, и Тюр был столь отва¬
жен, что ходил к нему и носил ему пищу. Когда асы
увидели, как быстро растет Волк, с каждым днем ста¬
новясь все сильнее—между тем как все гадания пред¬
вещали им от Волка погибель, — они изготовили креп¬
чайшие оковы, принесли их Волку и стали упрашивать
его эти оковы примерить. Волк не нашел в том ничего
опасного и разрешил заковать себя. Но едва двинулся
Волк, оковы лопнули. Тогда сделали асы другие оковы,
вдвое крепче, и опять стали упрашивать Волка приме¬
рить их, говоря, как он прославится своей силою, если
и эти оковы не выдержат. Подумал Волк о том, как
крепки должны быть эти оковы, подумал также о том,
что успела еще вырасти за это время его сила, сообра¬
зил, какую он славу стяжает, и позволил надеть на себя
оковы. Но когда асы сказали, что все готово, Волк от¬
ряхнулся, сбросил оковы на землю и изломал их в
куски, так что осколки полетели в разные стороны.
Стали тогда опасаться асы, что им, пожалуй, не удастся
сковать Волка, и Альфёдр послал Скирнира, гонца
Фрейра, к карликам, в страну черных альвов, и приказал
им сделать оковы, носящие с тех пор название Глейп¬
нир. Были они изготовлены из шести сутей: из шума
кошачьих шагов, из женских бород, из корней гор, из
медвежьих жил, из рыбьего дыхания и из птичьей
слюны. И были эти оковы такие же гладкие и мягкие,
как шелковая лента, а между тем ты сейчас услышишь,
сколь были они прочны. Получив оковы, асы поблаго¬
дарили гонца и отправились на озеро, называемое Ам¬
свартнир, на скалистый остров Люнгви, и взяли с собою
Волка. Там показали они Волку шелковую ленту и пред-
дожили попробовать разорвать ее, говоря, что она
должна быть несколько крепче, чем можно думать судя
по ее виду.
— А мне кажется, что не стяжать мне славы, если
я разорву такую непрочную повязку, — отвечал Волк.—
Если же сделана она неспроста и есть в ней какая-то
хитрость, то я сразу могу сказать, что мне не удастся
освободиться из этих оков.
— Не может быть, чтобы ты не мог разорвать
такой мягкой ленты, раз тебе удалось разбить железные
оковы, — отвечали асы.—А если тебе эту ленту порвать
не удастся, значит, нам нечего опасаться тебя, и мы
тотчас освободим тебя сами.
— Если вы свяжете меня так, что я сам не сумею
освободиться, то мне поздно будет просить вас о по¬
мощи, — отвечал Волк — и если уж непременно должен
я примерить эти оковы, то пусть кто-нибудь из вас
положит мне в пасть свою руку, чтобы я знал, что тут
не кроется никакого коварного умысла.
Стали асы поглядывать друг на друга: ни один из
них не решался пожертвовать своей рукой. Наконец
Тюр, вытянув правую руку, положил ее в пасть Волку.
Пробили асы дыру в плоском камне и, взяв конец
ленты, пропустили его через эту дыру, а сам камень
закопали глубоко в землю и привалили сверху огромной
скалой. Вторым концом ленты асы связали Волка, и
так удалось им наконец наложить на него оковы. Волк
же, почувствовав себя связанным, принялся рваться, но
чем сильнее он рвался, тем более крепли его оковы.
Все асы громко смеялись над ним, кроме Тюра, попла¬
тившегося своей рукой: Волк в ярости отгрыз ее, стис¬
нув пасть. Асы взяли меч и, просунув его в пасть Волку,
вонзили меч ему прямо в нёбо, так что кровь потоком
хлынула из пасти. И так лежит он и воет с разверстой
пастью, извергая слюну и пену, и слюна его, превра¬
щаясь в воду, образует реку Вон. Так будет он лежать
до дня гибели мира.
— Злая же доля постигла потомков Локи! — сказал
Путник. — Но почему асы не убили Волка, если знают
они, каких бед нужно от него ждать?
— Асы так чтят святость своего града, — отвечал
Хар,—что не захотели они запятнать его земли даже
и кровью Волка, хоть и гласят пророчества, что он дол¬
жен лишить жизни самого Одина.
— Кто еще, кроме богинь, прислуживает в Вальгал¬
ле: разносит напитки, убирает посуду и сосуды для
пива? — спросил Путник.
— Это валькирии. Их посылает Один во все сра¬
жения, чтобы выбирать обреченных на смерть людей
и решать исход битвы.
Сказал тогда Путник:
— Говоришь ты, что все люди, павшие в битвах за
все время от создания мира, собираются у Одина в
Вальгалле; что же они там пьют и едят? Думается мне,
что людей там, должно быть, великое множество.
— Правду сказал ты, — отвечал ему Хар,—много
воинов там и будет еще больше, но сколько бы ни
было там людей за столами, никогда не истощатся око¬
рока вепря Сэхримнира Каждый день варят его снова,
и к вечеру он всегда бывает опять цел. Андхримниром
зовут повара, который готовит пищу в Вальгалле; котел
же, в котором варят ту пищу, зовут Эльдхримниром.
— А что пьют павшие воины в Вальгалле? Есть ли
там какой-нибудь напиток, не уступающий еде изоби¬
лием, или пьют они просто воду? — спросил Путник.
— Удивляет меня твой вопрос, — ответил Хар. —
Неужели у Альфёдра не найдется ничего, кроме воды,
чтобы предложить конунгам и ярлам? Знай же, что
там, наверху, в Вальгалле, стоит коза, и вместо молока
дает она столько меду, что все воины каждый день
упиваются им допьяна
— Да, великое множество воинов в Вальгалле и ве¬
ликий же должен быть хёвдинг Один, если он повеле¬
вает таким войском. Скажите же мне теперь, что де¬
лают воины в Вальгалле, когда они не пируют?
— Каждый день утром, одевшись, вооружаются они
и, выйдя на открытое место, вступают между собой в
ожесточенную битву, поражая друг друга насмерть — в
том их забава, — но как только подходит время садить¬
ся за пиршественные столы, едут они назад в Вальгаллу,
расходятся по залам и принимаются за еду и питье, и
так будет до дня гибели мира
— Что можете вы рассказать мне о дне гибели
асов? — спросил тогда Путник.
— Когда наступит время гибели асов, Фенрир-волк
освободится от своих оков и Мировой Змей в ярости
устремится на землю; все сыны Муспелля во главе с
великаном Суртом понесутся на конях своих по Бив¬
рёсту, и мост Биврёст подломится под ними. Вигрид
зовут то поле, где произойдет Последняя Битва Хейм¬
далль затрубит в свой рог, созывая асов на битву. Один
спешит к источнику Мимира, чтобы испросить совета
для себя и своего войска Колеблется ясень Иггдра¬
силь —гибель грозит всему миру. Асы вооружаются и
вместе со своими воинами спешат на поле битвы. Пер¬
вым выезжает Один в золотом шлеме и блестящей
броне и с копьем, что зовется Гунгнир. Он бьется с
Фенриром-волком. Рядом с ним бьется Тор, но он не
может прийти к Одину на помощь: ему и самому едва
по силам бороться с Мировым Змеем. Фрейр бьется с
великаном Суртом, и жестока между ними схватка, но
вот Фрейр падает на землю. Мировой Змей поражен
насмерть, но и Тор падает мертвым, отравленный ядом
Змея. Фенрир-волк проглатывает Одина. Но Видар вска¬
кивает на нижнюю челюсть Фенрира-волка, рукою хва¬
тается за верхнюю и разрывает ему пасть. Локи бьется
с Хеймдаллем, и они убивают друг друга. Наконец, ве¬
ликан Сурт поджигает землю, и весь мир горит... Сгорят
тогда небеса, земля, и все боги и люди погибнут.
— Что же будет потом? — спросил Путник. — Оста¬
нется ли хоть что-нибудь от земли и неба?
— Потом поднимется из моря новая земля, зеленая
и прекрасная, — отвечал Хар. — И вернется Бальдр, и с
ним будут жить в той земле сыновья Одина и сыновья
Тора. Два человека укроются от пламени Сурта, и дети
их заселят весь мир.
Ну а теперь мы сможем лишь удивляться, если ты
захочешь расспрашивать нас еще дальше, ибо ни один
человек не вел еще с нами такой долгой беседы.
Тут услыхал Гюльви со всех сторон громкий звон и
стал оглядываться по сторонам, ища выхода, и вдруг
увидал, что стоит в чистом поле под открытым небом,
и нигде нет ни дворца, ни замка! Пошел он назад своим
путем, и пришел домой в свое королевство, и рассказал
там все, что слышал и видел, а после него стало это
передаваться из рода в род.
Постройка Вальгаллы
Было это в самом начале, когда асы только заду¬
мали строить свой город. Явился к ним тогда
один мастер и стал предлагать свои услуги: в три по¬
лугодия брался он возвести стены такие крепкие, чтобы
ничего не могли поделать с ними ни великаны гор, ни
великаны мороза и инея. В награду себе просил он у
асов в жены Фрейю, а вместе с ней — Солнце и Месяц.
Собрались асы на совет, и порешили они заключить
такой договор с мастером: если построит он стены за
одну зиму, тогда асы отдадут ему Фрейю, Солнце и
Месяц. Но если к первому летнему дню хоть что-либо
окажется недоделанным, мастер поплатится за это го¬
ловой; и при постройке не должен он пользоваться
ничьей помощью. Передали асы мастеру эти условия,
и он стал просить только, чтобы ему позволили взять
в помощь коня его Свадильфари, и по совету Локи ему
это позволили.
С первым же зимним днем принялся мастер за дело:
днем строил, а по ночам возил камни на своем коне,
и асы только дивились тому, какие громадные камен¬
ные глыбы привозил этот конь. Казалось, конь исполнял
большую часть работы.
Договор асов с мастером был заключен при свиде¬
телях и скреплен многими и тяжелыми клятвами: так
мастер думал себя защитить на тот случай, если вер¬
нется Тор. А Тор был в то время на востоке и воевал
с великанами.
Проходила зима, быстро подвигалась постройка, и
скоро стены были почти готовы. И были они так вы¬
соки и прочны, что, казалось, никому не взять их при¬
ступом Наконец за три дня до лета осталось только
навесить ворота.
Тогда собрались все асы вместе и стали спрашивать
друг друга, кто посоветовал выдать Фрейю замуж в
страну великанов и обезобразить небо, лишив его Солн¬
ца и Месяца. И все асы разом припомнили, что дал
им коварный этот совет Локи, сын Лаувейи, и поре¬
шили, что заслуживает он лютой смерти, если не найдет
способа помешать мастеру. Испугался Локи и поклялся,
что уладит дело и каменщик не выполнит условия.
В тот же вечер, когда отправился за камнями мастер
со своим конем Свадильфари, выбежала из лесу на¬
встречу коню кобыла, а потом опять бросилась в лес.
Порвал конь удила, погнался за кобылой, а каменщик
за конем, и так гонялись они друг за другом всю ночь.
На следующий день оказалось, что урочная работа не
выполнена, и мастер пришел тогда в такую ярость, на
какую способны только горные великаны. Увидели это
асы и испугались, что приведет он на них великанов
войною, и принялись громко звать Тора к себе на по¬
мощь. Тор тотчас явился, высоко подняв свой молот-
громило Мьёлльнир. И пришлось тут каменщику отка¬
заться от Солнца и Месяца, лишиться владений своих
в стране великанов и поплатиться своей головою: одним
ударом молота Тор снес великану голову, а самого его
бросил в царство туманов — Нифльхейм.
Путешествие Тора в Утгард
Выехал Тор на своей колеснице, запряженной коз¬
лами; поехал с ним также и Локи. Под вечер
завернули они к одному крестьянскому двору и оста¬
лись там ночевать. Вечером взял Тор своих козлов, что
были запряжены в колесницу, и обоих зарезал Потом,
освежевав их, положил мясо в котлы. Когда же кушанье
было готово, Тор и Локи уселись за ужин и пригласили
к столу крестьянина со всей семьей: с женой, сыном
и дочерью. Мальчика звали Тьяльви, а девочку Рёсква.
После ужина расстелил Тор козлиные шкуры по полу
и велел крестьянину и его домочадцам собрать, не по¬
ломав, кости съеденных козлов в эти шкуры. Так они
и сделали. Но сын крестьянина, Тьяльви, взял берцовую
кость и, достав свой нож, пробил ее до мозга.
Переночевав, на рассвете встал Тор и оделся. Захва¬
тив свой молот Мьёлльнир, вышел он из дома и, подняв
молот, сделал знак над костями козлов, и козлы встали
как живые; только один из них хромал на заднюю ногу.
Увидал это Тор и начал бранить крестьянина, говоря,
что напрасно домочадцы его так неосторожно обо¬
шлись с костями козлов: Тор понял, что кто-то сломал
берцовую кость.
Нет нужды даже рассказывать о том—все сами это
знают, — как испугался крестьянин, видя, что Тор гроз¬
но сдвинул брови: от одного взгляда аса едва не упал
он на землю от ужаса. Схватив свой молот, Тор так
сжал его в руках, что даже пальцы побелели. Тут кре¬
стьянин и все его семейство подняли крик и плач и
стали просить пощады, предлагая за охромевшего козла
все свое достояние.
Увидал Тор их испуг, и гнев его поулегся. В знак
примирения взял он детей крестьянина—Тьяльви и Рё¬
скву—к себе на службу, и с тех пор они всегда и всюду
сопровождали его.
После этого, оставив своих козлов, отправился Тор
в Ётунхейм—страну великанов и шел до самого моря.
Переправившись через море, выбрался он на берег вме¬
сте со своими спутниками—Локи, Тьяльви и Рёсквой.
Вскоре подошли они к большому лесу и шли этим
лесом весь день, до самых сумерек. Тьяльви был скор
на ногу, как ни один человек на свете; он нес мешок
Тора, но еды у них в мешке было немного. Когда стем¬
нело, стали они искать себе на ночь пристанища и на¬
брели вдруг на какую-то очень просторную хижину; у
нее не было одной стены — и там-то, около входа, под
крышей, и устроились они на ночлег. Но среди ночи
случилось большое землетрясение, земля под хижиной
задрожала, и весь дом заходил ходуном Позвал тогда
Тор своих спутников, стали они осматриваться и, найдя
по правую сторону хижины вход в пристройку, вошли
туда. Тор встал у входа, спутники же его забились
вглубь. Все были страшно напуганы, и Тор держал на¬
готове свой молот, чтобы защищаться. Всю ночь слы¬
шали они громкий шум. Как только наступил день,
вышел Тор из хижины и увидал неподалеку в лесу спя¬
щего человека далеко не малого роста; во сне он ужасно
храпел Понял тогда Тор, что за шум слышали они
ночью. Подпоясался Тор своим Поясом Силы, и воз¬
росла его сила аса. Но тут великан проснулся и под¬
нялся на ноги, и, говорят, у Тора на этот раз не хва¬
тило-таки духу ударить его молотом Спросил его Тор
об имени, и назвался тот Скрюмиром.
— Мне же, — заговорил великан,—нет нужды спра¬
шивать о твоем имени — и так знаю я, что ты ас
Тор. Скажи-ка, не ты ли уволок куда-то мою рука¬
вицу?
Протянул Скрюмир руку и поднял свою рукавицу
с земли. Увидал тогда Тор, что она-то и послужила им
пристанищем на ночь; за пристройку же приняли они
палец той рукавицы.
Спросил Скрюмир, не желает ли Тор стать его по¬
путчиком, и Тор согласился. Взял тогда Скрюмир свой
дорожный мешок, развязал его и приготовился завтра¬
кать; Тор тоже расположился в сторонке со своими
спутниками. Позавтракав, предложил Скрюмир сло¬
жить всю еду вместе, в один мешок. Тор согласился.
Сложил Скрюмир все припасы в свой мешок и взвалил
его себе на спину. Весь день шел он впереди огромными
шагами. Под вечер он выбрал место для ночлега под
большим дубом
— Я лягу теперь и засну,—сказал Скрюмир Тору,—
а вы возьмите мешок с припасами и поужинайте.
Лег Скрюмир под дубом и сейчас же заснул и гром¬
ко захрапел, а Тор взял его дорожный мешок и при¬
нялся развязывать. Однако, хотя это может показаться
невероятным, надо сказать, что ему не удалось развязать
ни одного узла, не удалось ни одного ремня ослабить.
Видя наконец, что все труды его тщетны, Тор рассер¬
дился, обеими руками схватил свой молот Мьёлльнир
и бросил его в голову Скрюмира.
— Что это за листок упал мне на голову? — спросил
Скрюмир просыпаясь. — Что, вы уже поужинали и уст¬
роились на ночлег?
Тор отвечал, что они сейчас лягут. Отошли они не¬
много и прилегли под другим дубом, но спать, казалось
им, было небезопасно.
В полночь услыхал Тор, что Скрюмир храпит так,
что гул идет по лесу. Встал он тогда и подошел к ве¬
ликану, изо всех сил замахнулся молотом и ударил
Скрюмира прямо в темя: глубоко в голову вошел молот.
Скрюмир тут же проснулся.
— Что это еще? Неужели желудь упал мне на го¬
лову? А что же ты все не спишь, Тор?
Тор поспешно отбежал от него и сказал, что только
проснулся—а было это в полночь—и что можно еще
долго спать, а потом лег снова, поджидая, когда Скрю¬
мира опять сморит сон. Незадолго до рассвета услыхал
Тор, что великан вновь захрапел Встал тогда Тор, подбе¬
жал к великану и что было мочи ударил молотом прямо
в висок—так, что молот засел по рукоять.
Проснулся Скрюмир, потер висок и сказал
— Должно быть, какая-то птица сидит надо мной в
ветвях дерева. Мне показалось, что какой-то сучок упал
мне на голову. Что же ты не спишь, Тор? Уж не пора
ли вставать? Теперь вам уже недалеко до селения, что
зовется Утгард. Слыхал я, как перешептывались вы
между собою о том, что человек я немалого роста, но
если попадете вы в Утгард, то увидите там людей еще
больше меня. Я дам вам один полезный совет: не дер¬
жите себя там надменно — стража нашего конунга Ут¬
гарда-Локи не потерпит заносчивых карапузов! Если хо¬
тите добраться туда, не сбиваясь с пути, держите все на
восток. Мне же путь лежит на север.
Взял Скрюмир дорожный мешок, вскинул его себе
на спину и без дороги зашагал через лес
Тор со своими спутниками пошли по указанной
тропе и шли так до полудня; тут увидали они на поляне
большой город. Им пришлось совсем запрокинуть голо¬
вы назад, чтобы смерить его взглядом Подошли они к
городу и увидали железные решетчатые ворота, запер¬
тые изнутри. Подошел Тор к решетке, но никак не мог
сладить с замком, — и поскольку они непременно хоте¬
ли пробраться в город, пришлось им пролезть между
прутьями этой решетки.
За воротами они увидали большой дворец; а во двор¬
це в зале на двух длинных скамьях сидело множество
великанов очень свирепого вида. Тор со спутниками
подошли к конунгу Утгарда-Локи и приветствовали его.
Недружелюбно посмотрел на них конунг, заскрежетал
зубами и сказал так:
— Теперь уже поздно допытываться, как вы попали
сюда, разве есть еще какой-нибудь путь, которого я не
знаю? Неужели этот карапуз — сам ас Тор? Думал я
раньше, что должен бы ты быть побольше ростом! На
какой же молодецкий подвиг способны твои спутники?
Каждый, кто только приходит сюда к нам, должен вла¬
деть искусством или умением, в котором он превосхо¬
дил бы других.
На это отвечал ему Локи, вошедший последним:
— Я владею одним искусством и готов доказать на
деле, что никто из сидящих здесь не съест еды своей
быстрее меня!
— И то искусство, — отвечал Утгарда-Локи,— и сле¬
дует испытать тебя в этом деле.
И крикнул он, чтобы человек, сидевший на дальнем
конце скамейки, по имени Логи (Пламя) вышел вперед
и вступил бы в состязание с Локи.
Принесли корыто, поставили его на пол посреди
зала и наполнили мясом По концам корыта сели Локи
и Логи и принялись есть мясо каждый со своей сто¬
роны и встретились лицом к лицу как раз посередине
корыта. Оказалось, что Локи съел все мясо, оставив
одни только кости, а Логи съел не только мясо, но
также и кости и даже корыто. И все нашли тут, что
Локи проиграл состязание.
— А ты в какой игре мастер? — спросил Утгарда-
Локи у Тьяльви.
Тьяльви отвечал, что готов бегать взапуски с каждым,
с кем только прикажет Утгарда-Локи.
— Хорошее это искусство, — сказал Утгарда-Локи и
приказал поскорее начинать состязание.
Вышли они все из зала в открытое поле, вызвал Ут¬
гарда-Локи из своей стражи мальчика по имени Хуги
(Мысль) и велел ему состязаться в беге с Тьяльви. По¬
бежали они в первый раз, и Хуги, обогнав Тьяльви,
повернул назад и побежал ему навстречу.
— Надо тебе еще поднатужиться, Тьяльви, если ты
хочешь выиграть игру, — произнес Утгарда-Локи, — но
правду сказать, сюда не заходил еще ни один человек,
который был бы быстрей тебя на ногу.
Побежали они во второй раз, и, когда Хуги, добежав
до конца поля, оглянулся назад, Тьяльви был еще далеко
позади.
— Хорошо бегает Тьяльви, как я погляжу, — сказал
Утгарда-Локи, — но не думаю, чтобы удалось ему выиг¬
рать игру. Пусть же бегут они теперь в третий раз.
Побежали они снова, и на этот раз, когда Хуги, до¬
бежав до конца поля, оглянулся, Тьяльви не пробежал
еще и половины. И объявили тогда, что состязание
окончено.
Спросил наконец Утгарда-Локи, каким искусством
хочет похвастаться перед ними сам Тор: ведь люди рас¬
сказывают так много о его богатырской силе.
Тор отвечал, что всего охотнее стал бы он состя¬
заться с кем угодно в питье.
— Это возможно, — отвечал Утгарда-Локи и, войдя
в зал, приказал подать штрафной рог, из которого при¬
выкла пить его стража. Сейчас же вошел слуга, при¬
служивавший за столом, и подал Тору рог.
— Хорошо пьет тот, кто выпивает этот рог с одного
глотка, — сказал Утгарда-Локи. — Некоторые у нас вы¬
пивают его в два глотка, и нет никого, кто не допил
бы его до дна с третьего раза.
Посмотрел Тор на рог, и показался он ему невелик,
тем более что чувствовал Тор сегодня сильную жажду.
Взял он рог и сделал огромный глоток, думая, что никак
не придется прикладываться к рогу во второй раз. Но
когда он поднял голову, оказалось, что он едва только
отпил от краев.
— Хорошо ты пил, — сказал Утгарда-Локи, — но не
слишком много. Не поверил бы я, если бы мне сказали,
что не в силах ас Тор выпить больше. Я уверен, что ты
пожелаешь попытаться еще раз!
Ничего не ответил Тор, приложился губами к рогу
и стал пить через силу, надеясь на этот раз выпить боль¬
ше. Тут он заметил, что конец рога не поднимается так
высоко, как он бы желал Когда же отнял он рог ото
рта, стало видно, что теперь только открылись края рога
— Что ж это, Тор? — сказал Утгарда-Локи. — Неу¬
жели не можешь ты выпить больше? Если ты прило¬
жишься к рогу еще раз, то постарайся выпить поболь¬
ше, а то мы здесь не станем считать тебя столь великим
героем, каким почитают тебя асы, — разве что ты от¬
личишься еще в чем-нибудь.
Рассердился Тор, приложился к рогу и стал пить во
всю мочь, и убыло тогда воды в роге, хоть и ненамного.
Тогда отстранил он от себя рог и больше пить не за¬
хотел
— Теперь ясно, что этот ас вовсе не так могуч, как
мы думали, — сказал Утгарда-Локи. — Не хочешь ли ты
попытать счастья в какой-нибудь другой игре, Тор?
— Я готов состязаться в любой игре, — отвечал Тор, —
но странным показалось бы мне, если бы дома, среди
асов, такие глотки назвали бы маленькими. Какую же
игру ты мне предложишь теперь?
— Есть здесь у нас мальчишки, — заговорил Утгар¬
да-Локи, — которые сочли бы пустячным делом поднять
с пола моего кота. Я не стал бы об этом и говорить с
асом Тором, если бы не убедился сейчас, что ты не так
могуч, как я думал
Тут появился в зале кот серой масти и очень круп¬
ный. Подошел к нему Тор, подхватил его руками попе¬
рек туловища и хотел было поднять, но кот только вы¬
гнул спину; поднатужился Тор — но кот приподнял
только одну лапу, и ни с места!
— И эта игра окончилась так, как я ожидал, — ска¬
зал Утгарда-Локи. — Мой кот очень велик, а Тор мал
ростом и слабосилен; не справиться ему с нашими ве¬
ликанами.
— Как ни мал ростом я, по твоим словам, — пере¬
бил его Тор, — но пусть любой из вас выходит бороться
со мной: теперь я разозлился!
— Не вижу я здесь никого, кто счел бы стоящим
делом с тобой схватиться, — отвечал Утгарда-Локи, оки¬
дывая взглядом скамьи. — Позовите-ка сюда женщину,
няньку мою, Элли (Старость), пусть поборется с нею
Тор, если хочет; побеждала она людей, которые каза¬
лись мне не слабее Тора
Как только сказал он это, вошла в зал какая-то ста¬
рая женщина, и приказал ей Утгарда-Локи начать борь¬
бу с Тором Нет нужды долго рассказывать: чем сильнее
напирал Тор, тем тверже держалась старуха; когда же
она, в свою очередь, начала напирать на Тора, он едва
мог устоять, а скоро упал на одно колено. Тут подошел
Утгарда-Локи и велел прекратить борьбу, да сказал еще,
что Тору теперь нет нужды вызывать на борьбу кого-
нибудь из великанов. К тому времени совсем стемнело,
и Утгарда-Локи указал путникам их места для ночлега
и обошелся с ними очень радушно.
Наутро, едва рассвело, Тор и его спутники встали,
оделись и начали собираться в обратный путь. Тут при¬
шел Утгарда-Локи и усадил их за стол: не было недо¬
статка в радушном угощении, в еде да напитках. На¬
сытившись, вышли они из-за стола, а Утгарда-Локи
пошел проводить их и сам вывел из дворца за ворота.
Заговорил Утгарда-Локи на прощание с Тором и спро¬
сил, понравилось ли ему путешествие и удалось ли ему
теперь встретить кого-нибудь посильнее себя.
— Не могу я сказать, чтобы не потерпел я у вас
большого унижения, — отвечал Тор. — Знаю я, что вы
будете отныне считать меня слабым, и это мне совсем
не приятно.
— Ну что же, когда вышел ты из нашего города,
я скажу тебе всю правду, — молвил тогда Утгарда-
Локи. — И если буду я жив, сделаю все, что в моей
власти, чтобы ты никогда больше снова не попал к нам.
Да и ныне ты не попал бы к нам, если бы я только
знал, как велика твоя сила. Ты чуть было не причинил
нам великих бед: мне удалось отвратить их лишь с по¬
мощью чар. В первый раз встретился я с вами в лесу,
и, когда пришлось тебе развязывать мой узел, не знал
ты, что он был стянут колдовским железом, а не рем¬
нями, и оттого только ты не мог развязать его. Когда
же потом ты нанес мне своим молотом три удара, из
которых первый же положил бы меня на месте, если б
настиг, я заслонился целой невидимой для тебя горой,
и на ней теперь ты можешь видеть следы своего мо¬
лота —три глубокие пропасти, и последняя всех глуб¬
же. То же было и в состязаниях ваших с моими людь¬
ми: Логи, состязавшийся в еде с Локи, был сам при¬
родный огонь, он не поглотил, а спалил пришедшееся
на его долю мясо, кости и даже корыто. Хуги, который
бегал взапуски с Тьяльви, была моя мысль, и немудрено,
что Тьяльви не мог обогнать ее. Когда же ты принялся
пить из рога и думал, что выпил так мало, — то было
чудо, которому трудно поверить: нижний конец рога
уходил в море, и, когда придешь ты на морской берег,
сам удивишься тому, как много выпил, видя, сколь
убыло в море воды. Теперь это зовется отливом. Назвал
я нетрудным делом поднять моего кота, а между тем
ты всех нас привел в ужас, приподняв с земли одну
его лапку, потому что кот этот был вовсе не кот, а сам
Мировой Змей, плотным кольцом облегающий всю
землю: а тут туловище его поднялось над землей, и он
касался ее лишь головой и хвостом; ты же, приподни¬
мая его, взмахнул рукой чуть не до самого неба. Не
меньшее чудо был и твой поединок с Элли, в кото¬
ром ты не сдавался так долго, да и сдавшись, упал лишь
на одно колено: Элли была сама Старость, и нет и
не будет никого в мире, кто бы не сдался ей наконец,
когда придет его время. Теперь же, скажу я, пора нам
расстаться, и для нас всех будет лучше, если вы не ста¬
нете больше искать встречи со мной.
Выслушав эти речи, схватил Тор свой молот и вы¬
соко замахнулся им, готовясь нанести удар, но Утгар¬
да-Локи исчез; оглянулся тогда Тор на город, собираясь
разгромить его своим молотом, но на месте города уви¬
дал только широкое поле. Повернул он тогда назад и
пошел своим путем-дорогой и шел, пока не добрался
до Трудвангара, своих владений.
Тор на рыбной ловле
с великаном Хюмиром
По возвращении от Утгарда-Локи Тор недолго ос¬
тавался дома и вскоре снарядился в путь вновь.
Он вышел из дому без своих козлов и даже без спут¬
ников, один-одинешенек. Вышел он из Асгарда в об¬
личье юноши и поздно вечером пришел к одному ве¬
ликану по имени Хюмир. У Хюмира нашел он радуш¬
ный прием и остался у него на ночлег.
Поутру Хюмир встал и оделся, собираясь выйти на
веслах в море за рыбой. Вскочил Тор на ноги, живо
снарядился в путь и стал просить Хюмира позволить
и ему порыбачить немного. Хюмир отвечал, что вряд
ли он будет на что-нибудь годен: молод еще и мал и,
вероятно, сильно прозябнет, если Хюмир выйдет так
далеко в море и просидит там так долго, как он привык.
Но Тор сказал, что сам будет грести и постарается уп¬
лыть еще дальше в море, чем Хюмир. Поднялся спор;
Тор так рассердился на великана, что уже схватился
было за свой молот, да вспомнил, что замышлял в дру¬
гом испытать свою силу, и успокоился. Спросил он Хю-
мира, какую возьмут они с собой приманку, и Хюмир
посоветовал Тору приманку для рыбы искать самому.
Огляделся Тор по сторонам и увидал стадо быков, при¬
надлежавшее Хюмиру, выбрал самого крупного быка,
отсек ему голову и понес к лодке. Хюмир же тем вре¬
менем уже успел спустить лодку на воду. Тор взял два
кормовых весла и принялся грести, да так, что лодка
подвигалась необыкновенно быстро.
В скором времени Хюмир сказал, что они уже на том
месте, где он привык ловить камбал, но Тор отвечал, что
еще погребет немного, и снова сильно налег на весла.
Прошло еще сколько-то времени, и Хюмир сказал, что,
пожалуй, дальше рыбачить опасно из-за Мирового Змея.
Однако Тор не переставал грести. Хюмир был очень этим
недоволен. Наконец Тор положил весла и взялся за удочку
с очень большим и крепким крючком. Насадив вместо
приманки бычью голову, закинул Тор удочку в море, и,
надо сказать, что на этот раз польстился на приманку
сам Мировой Змей, которого Утгарда-Локи некогда пред¬
лагал Тору поднять с пола в обличье кота. Мировой Змей,
разинув пасть, проглотил бычью голову, и крючок засел
у него в глотке. Почувствовав это, он рванулся так, что
оба кулака Тора стукнулись о борт лодки. Рассердился
Тор и собрал всю силу аса, чтобы устоять на ногах, но
дно лодки не выдержало и проломилось, и Тору пришлось
упереться ногами прямо в морское дно. После этого Тор
подтянул свою добычу к самому борту. Надо правду ска¬
зать, никто и никогда не видал еще таких взглядов, ка¬
кими обменялись Тор с Мировым Змеем Не моргая,
смотрел на него Тор, и Змей тоже не сводил глаз с аса
и обдавал его своим ядом Рассказывают, что великан
Хюмир при виде Змея и вод, перекатывавшихся через
лодку, изменился в лице, побледнел и затрясся от страха,
и когда Тор уже размахнулся, высоко подняв в воздух
свой молот, великан неверной рукою выхватил нож и
перерезал лесу, протянувшуюся через борт лодки, и Змей
погрузился в море. Тор пустил вслед Змею свой молот и,
говорят, даже размозжил ему голову. Но все-таки Змей
и по сей день жив и лежит на дне моря. Затем Тор
одним ударом по уху сшиб с ног великана, а сам вплавь
пустился к берегу.
Тор и великан Хрунгнир
Поехал раз Тор на восток укрощать великанов, а
Один, на коне своем Слейпнире, отправился в
Ётунхейм и приехал к великану, которого звали Хрунг¬
нир. И спросил Хрунгнир, кто это в золотом шлеме и
на таком чудесном коне скачет по воздуху и по земле?
Один отвечал ему на это, что готов прозакладывать
свою голову, что во всей стране великанов не найдется
подобного коня. Рассердился Хрунгнир и сказал, что есть
у него прекрасный конь, самый быстрый на свете и зовут
его Гульфакси (Золотая Грива). С этими словами вско¬
чил он на своего коня и поскакал вдогонку за Одином
Один скакал так быстро, что не успел оглянуться, как
оказался в Асгарде, а Хрунгнир, которого обуял вели¬
каний гнев, опомнился только когда проскочил в во¬
рота. Когда был он уже у дверей дворца, асы предло¬
жили ему напиться. Он вошел в зал, и ему подали те
две чаши, из которых обыкновенно пил Тор, и он зал¬
пом опорожнил обе. Вскоре напился он пьян, и тут
уж не было недостатка в заносчивых речах: говорил он,
что поднимет с места Вальгаллу и перенесет ее в страну
великанов, разрушит Асгард и убьет всех асов, кроме
Фрейи и Сив, которых увезет с собой. Между тем
Фрейя все подливала ему в чаши, пока наконец он не
выпил весь мед асов. Когда же надоели асам бахвальные
его речи, стали они звать Тора, и Тор сейчас же по¬
явился в зале. В страшном гневе замахнулся он своим
молотом
— Кто позволил великанам пить здесь мед? Кто
пустил Хрунгнира в Вальгаллу? И почему это Фрейя
наполняет ему чаши, точно на пиру асов?
Отвечал Хрунгнир, недружелюбно поглядывая на
Тора, что это Один предложил ему меду и что пришел
он с его позволения.
— Ну об этом ты успеешь пожалеть, прежде чем
выберешься отсюда, — перебил его Тор.
— Мало было бы чести асу Тору, если бы он убил
меня безоружного, — заговорил Хрунгнир, — почетнее
было бы, если бы он согласился биться со мной на краю
земли, в Грьётгарде (Каменные Дворы). И как глупо с
моей стороны, — продолжал он,—что оставил я дома
свой щит и точильный брус! Если бы было при мне ору¬
жие, мы могли бы, пожалуй, хоть сейчас выйти на по¬
единок. А убить меня безоружного — значит поступить
вероломно.
Тор, конечно, не пожелал отказаться от поединка,
и тут же назначили день и выбрали место.
Отправился тогда Хрунгнир своим путем-дорогой и
скакал во весь опор, пока не доскакал до страны ве¬
ликанов. Услышали великаны о предстоящем ему по¬
единке с Тором и призадумались: многое зависело от
того, на чьей стороне останется победа, да мало надея¬
лись они на Хрунгнира, зная, что Тор сильнее его. И
решили они пуститься на хитрость. В Грьётгарде, на
том месте, где должен был произойти поединок, выле¬
пили они из глины огромного великана и вложили ему
в грудь сердце одной кобылы. У самого же Хрунгнира
сердце было, как это всем известно, из твердого камня,
треугольное, как та руна, что зовут «сердце Хрунгнира»;
из камня же была и его голова. Щит Хрунгнира тоже
был каменный, широкий и толстый; а оружием вели¬
кану служил точильный брус.
Тор торопился на поединок, а Тьяльви бежал впе¬
реди него. Подбежал Тьяльви к тому месту, где стоял
Хрунгнир, и сказал:
— Как ты неосторожен, великан! Стоишь, выставив
вперед свой щит, между тем как Тор решил пробраться
в глубь земли, чтобы напасть на тебя снизу!
Швырнул тогда Хрунгнир свой щит наземь и стал на
него, ухватив обеими руками каменный брус. Тут увидал
он молнии и услышал раскаты грома. И увидел Тора,
разгневанного аса: стремительно несся Тор, держа наго¬
тове свой молот, и издали бросил его в голову Хрунгнира.
Взмахнул Хрунгнир своим брусом и бросил его навстречу
молоту; ударился брус о молот и разбился надвое: один
кусок упал на землю, и из него образовались все крем¬
ниевые скалы, другой же попал Тору в голову, так что тот
повалился навзничь. Между тем молот Мьёлльнир попал
прямо в голову Хрунгниру и в мелкие куски раздробил
ему череп. Хрунгнир упал рядом с Тором и при этом
придавил шею Тора ногою. Тьяльви же подбежал к гли¬
няному великану и изломал его в куски. Потом, подойдя
к Тору, хотел было он снять с шеи аса ногу Хрунгнира,
да не осилил. Узнав о том, что случилось, подошли и
другие асы, и все старались сдвинуть с места ногу Хрунг¬
нира, но никому это не удалось. Подошел наконец Магни,
сын Тора и одной великанши; было ему всего лишь три
дня от роду, но он без труда сбросил ногу Хрунгнира с
шеи Тора и сказал только:
— Жаль, отец, что пришел я так поздно! Думаю,
если бы раньше встретил я этого великана, то убил бы
его одним ударом моего кулака!
Поднялся Тор с земли, ласково обнял сына и в на¬
граду подарил ему золотогривого коня Хрунгнира. Один
же видел это и сказал, что напрасно отдает Тор такого
прекрасного коня сыну великанши.
Вернулся Тор в свой дворец в селении асов, а камень
так и остался у него в голове. Отправился он тогда к
чародейке Гроа, жене морехода Аурвандиля Смелого.
Стала она петь над камнем свои заклинания, и почувст¬
вовал Тор, что тот стал понемножку подаваться со своего
места, и, понадеявшись, что скоро избавится от камня
совсем, захотел вознаградить Гроа за излечение и пора¬
довать ее доброй вестью. И рассказал он ей, что был на
севере, по ту сторону вод, отделяющих Ётунхейм от Мид-
гарда, и сам на спине в железной корзине вынес Аур¬
вандиля из страны великанов. Но один палец на ноге
Аурвандиля высунулся из железной корзины и отмерз;
тогда Тор отломил его и забросил на небо: там превра¬
тился палец в звезду, которую называют ныне Палец Аур¬
вандиля. «Теперь недолго уж придется тебе ждать воз¬
вращения Аурвандиля домой», — прибавил Тор.
Но Гроа так обрадовалась этой вести, что забыла
все заклинания — и камень, хоть высвободился из че¬
репа, но так и остался торчать на голове у Тора.
Тор и великан Гейррёд
Много рассказывают о путешествии Тора к Гейр¬
рёду. В тот раз не было у него ни молота Мьёлль¬
нира, ни Пояса Силы, и все это устроил Локи: он ездил
вместе с Тором Случилось так: раз, чтобы развлечься, взял
Локи у Фрейи рубашку из перьев и отправился полетать,
залетел на двор к Гейррёду и опустился на крышу. Гейр¬
рёд же заметил птицу и приказал поймать ее. Слуга, ко-
торого он послал, стал карабкаться по стене: медленно
подвигался он вверх и с большим трудом Локи показа¬
лось это забавным, и он решил не трогаться с места,
пока слуга Гейррёда не преодолеет всех трудностей на
своем пути. Когда наконец слуга уже почти добрался до
Локи, тот вознамерился улететь, но от поспешности ос¬
тупился и был взят просто руками и отнесен к Гейррё¬
ду-великану. Заглянул ему в глаза великан, и догадался,
что перед ним вовсе не птица, и приказал Локи отвечать
на вопросы, но Локи молчал Запер его тогда Гейррёд в
сундук и продержал там три месяца Через три месяца
он его выпустил и опять стал расспрашивать, и Локи
рассказал ему, кто он, и, чтобы выкупить свою жизнь,
поклялся Гейррёду, что заманит к нему Тора без молота,
Пояса Силы и железных рукавиц.
Тор согласился пойти с Локи к Гейррёду, но по дороге
зашел отдохнуть к великанше Грид, матери Видара Мол¬
чаливого. Она одолжила Тору свой собственный Пояс
Силы, железные рукавицы, а также и свой посох, носив¬
ший название Посоха Грид. Пустился Тор в путь и до¬
брался до реки Вимур, величайшей из всех рек на свете.
Подпоясался он Поясом Силы и, упираясь против тече¬
ния Посохом Грид, стал переходить реку; Локи держался
снизу за Пояс Силы. Тор дошел уже до середины реки,
как вдруг заметил, что вода в реке быстро прибывает.
Скоро она начала перекатываться ему через плечи.
Тут Тор увидел, что на скалах, с обеих сторон стес¬
нявших реку, стоит дочь Гейррёда; она-то и устроила
наводнение. Поднял тогда Тор со дна реки большой ка¬
мень и бросил в великаншу, крикнув ей: «Будет в устье
запруда!» И он не промахнулся и попал как раз туда,
куда метил. В один миг он был уже у берега и, ухватив¬
шись за ветку рябины, вылез из воды. Оттого-то и
пошла поговорка: «Рябина—спасение Тора».
Когда пришел Тор в дом Гейррёда, отвели его вместе
со спутником в комнату, предназначенную для гостей.
В комнате этой был один только стул, и Тор сел на
него. Вскоре он заметил, что стул под ним поднимается
к потолку; уперся Тор Посохом Грид в стропила и за¬
ставил стул опять опуститься на пол Тут послышался
треск и крик: под стулом спрятались две дочери вели¬
кана Гейррёда; хотели они погубить Тора, придавив его
к потолку, но вместо того погибли сами.
Вскоре позвал Гейррёд Тора в зал—принять участие
в играх. В зале вдоль стен были разложены большие
костры, и едва вошел Тор, Гейррёд щипцами достал из
огня брусок докрасна раскаленного железа и бросил в
Тора. Тор поймал брусок железной рукавицей и высоко
поднял, так что Гейррёд поспешил укрыться за желез¬
ной колонной. Но Тор с такой силой бросил в Гейррёда
раскаленное железо, которое держал в руке, что оно
пробило железную колонну, и грудь Гейррёда, и стену
и только потом, упав, ушло в землю.
Песнь о великане Трюме
Раз утром проснулся Тор и не нашел около себя
молота. Сильно рассердился он: тряхнул волоса¬
ми, затряслась борода его и стал он шарить руками
вокруг себя по земле.
Закричал он так:
— Послушай-ка, Локи, что я тебе скажу! Случилось
дело неслыханное ни на земле, ни на небе: у аса украли
его молот!
Пошли они вместе на двор к прекрасной Фрейе, и
первым заговорил Тор:
— Не одолжишь ли ты мне, Фрейя, своей рубашки
из перьев, чтобы помочь мне вернуть молот Мьёлль¬
нир?
— Я согласилась бы дать ее тебе, будь она даже из
золота; я дала бы ее тебе, будь она даже из серебра! —
ответила Фрейя.
Полетел тогда Локи — зашуршали перья; покинул он
селение асов и прилетел в страну великанов.
Трюм, властитель великанов, сидел на холме; он на¬
девал золотые ошейники на собак и расчесывал гривы
своих лошадей.
— Что случилось с асами? Что случилось с альвами?
Почему попал ты в страну великанов? — спросил он у
Локи.
— Неладно у асов! Неладно у альвов! — отвечал
Локи. — Не ты ли скрываешь у себя молот метателя
молний?
— Я спрятал молот Тора глубоко-глубоко под зем¬
лею. Никому не достать его оттуда Пусть Тор привезет
мне в жены Фрейю! — сказал Трюм.
Полетел тогда Локи — зашуршали перья; покинул он
страну великанов и прилетел в селение асов. Тор ждал
во дворе и, увидев Локи, закричал:
— Передай мне свои вести сверху, не опускаясь на
землю! Сидя зачастую многого недосказывают, а лежа
всего легче лгут.
— Молот твой держит у себя Трюм, властитель ве¬
ликанов, — отвечал Локи. — Ни за что не отдаст он его,
если не привезешь ты ему в жены Фрейю.
Пошли они повидаться с прекрасною Фрейей и сей¬
час же обратились к ней с такой речью:
— Укройся, Фрейя, покрывалом невесты! Мы пове¬
зем тебя в страну великанов.
Рассердилась Фрейя и фыркнула так, что содрогну¬
лось жилище асов и драгоценное ожерелье Фрейи, вы-
кованное карликами, разлетелось в куски. Наотрез от¬
казалась она ехать в страну великанов.
Испугались асы: как защитятся они от великанов,
если Тор навсегда лишится своего молота? Собрались
все асы на совет и стали думать, как вернуть метателю
молний его молот.
Заговорил тут Хеймдалль, мудрейший из асов, — как
и ваны, он знал наперед все, что должно случиться.
— Укроем Тора покрывалом невесты, не поскупим¬
ся на драгоценные украшения; пусть ключи гремят у
его пояса, и женское платье закрывает ноги; грудь его
украсим драгоценными каменьями, а на голову наденем
нарядный убор!
Заговорил тогда Тор, могучий ас:
— Как бы не стали другие асы звать меня жено¬
подобным, если позволю я надеть на себя покрывало
невесты.
Ему отвечал Локи:
— Прекрати эти речи, Тор! Если не удастся тебе
вернуть молота, то великаны не замедлят поселиться в
жилище асов.
Укутали тогда Тора покрывалом невесты, украшен¬
ным драгоценными бусами, повесили ключи, чтобы гре¬
мели они у пояса; женское платье закрыло его ноги;
грудь украсили драгоценными каменьями, а на голову
Тору надели нарядный женский убор.
Заговорил тогда Локи:
— Надо теперь и мне переодеться, чтобы выдать
себя за твою служанку, а потом мы вместе поедем в
страну великанов.
Живо привели с пастбища козлов и поспешно за¬
прягли их в колесницу: предстояло им бежать быстро.
Сотрясались и рушились горы, земля пылала огнем—
то сын Одина ехал в страну великанов.
Заговорил Трюм, властитель великанов:
— Вставайте, великаны! Устилайте соломой скамей¬
ки: везут мне в жены богиню Фрейю. Много у меня
на дворе коров золоторогих, много черных, без отметин,
быков, много всяких драгоценностей и дорогих оже¬
релий — кажется, недоставало мне одной только Фрейи!
Не успел наступить вечер, как собрались гости, и
тут великаны подали пива. Целого быка, восемь лососей
и все кушанья, приготовленные для женщин, поглотил
Тор и, сверх того, выпил еще три ведра меда.
Заговорил тогда Трюм, властитель великанов:
— Видал ли кто-нибудь, чтобы невеста исправнее
работала зубами? Никогда не видал я, чтобы невеста
больше пила меду.
Близко сидела находчивая служанка и не задумалась
над ответом великану:
— Целых восемь дней и ночей не ела Фрейя, так
не терпелось ей попасть в страну великанов.
Приподнял Трюм покрывало, желая поцеловать не¬
весту, и отскочил на другой конец зала.
— Как же ужасны глаза Фрейи! Мне показалось,
что они мечут огонь!
Близко сидела находчивая служанка и не задумалась
над ответом великану:
— Восемь ночей не спала Фрейя, так не терпелось
ей попасть в страну великанов.
И сказал тогда Трюм, властитель великанов:
— Принесите молот! Положите его на колена не¬
весты, пусть благословит нас сама Вар*.
Увидал метатель молний свой молот, и возликовало в
груди его сердце! Схватив молот в руки, Тор прежде всего
убил Трюма, а вслед за тем истребил и весь его род.
Так вернул себе молот ас Тор, сын Одина.
* Богиня, покровительница брака.
Путешествие Тора
за пивным котлом Хюмира
Могучий и страшный великан Эгир, властитель
моря, был раз на пиру у Одина и пригласил его
со всеми асами к себе в гости. Но наступило уже на¬
значенное время, а Эгир и не думал готовиться к пир¬
шеству. Тогда Тор потребовал, чтобы великан сдержал
слово и хорошенько угостил асов.
— Дело в том, что нет у меня такого большого
котла, в котором я мог бы наварить меду на столько
гостей, — отвечал Эгир.
Но узнали асы, что у великана Хюмира есть гро¬
мадный, в несколько миль глубиною, котел, и Тор вы¬
звался съездить за ним и добыть его для Эгира.
Целый день ехал Тор на восток, пока не добрался до
страны великанов на берегу восточного моря. Остановил¬
ся Тор перед жилищем Хюмира, выпряг своих козлов,
поставил их в стойло, а сам вошел в дом В это время
сам великан Хюмир был на охоте и в доме хозяйничала
его жена, страшное чудовище с девятьюстами головами.
Однако великанша приняла Тора довольно радушно и,
зная, что Хюмир не очень-то любит гостей, пока спрятала
аса за ледяным столбом Поздно вечером вернулся с охоты
Хюмир, весь в снегу, обмерзший ледяными сосульками.
Ласково встретила его жена и осторожно сказала о при¬
езде гостя; Тор все еще прятался за огромным ледяным
столбом, подпиравшим крышу. Посмотрел Хюмир на ле¬
дяной столб, и от взгляда его лед затрещал и весь столб
разлетелся вдребезги, так что Тор очутился лицом к ли¬
цу с великаном Посмотрел Хюмир на него и на молот,
который Тор не выпускал из рук, и пригласил Тора сесть
за стол. За ужином Тор съел двух быков и выпил целую
бочку меду.
На другое утро великан пригласил Тора с собой на
рыбную ловлю. Тор согласился, и они отправились в
море. Вскоре поймали они двух китов. А когда верну¬
лись домой, Тор один на своих плечах вынес на берег
и китов, и лодку.
Стал после этого Тор просить Хюмира одолжить асам
пивной котел, но великан не ответил—он только по¬
смеивался над крошечным ростом Тора: дескать, котла
ему не поднять, пусть попробует сперва сломать чашу,
из которой великан на пирах пил пиво. Засмеялся Тор
и изо всех сил бросил чашу в ледяной столб; лед разле¬
телся вдребезги, но чаша осталась цела и сама вернулась
в руку великана Снова взял Тор чашу и изо всех сил
бросил в голову великана; чаша зазвенела и, упав наземь,
разлетелась на куски. Взял тогда Тор пивной котел, вски¬
нул его на спину и пустился в обратный путь.
Пир у Эгира, или Изгнание Локи
Эгир, получив наконец, как было рассказано, боль¬
шой котел, наварил пива и пригласил к себе всех
асов на пир. Собрались к нему гости: Один с женою
своею Фригг; жена Тора Сив, но самого Тора не бы¬
ло — не вернулся он еще из новой поездки своей на
восток; Браги, сын Одина, с женою своею Идунн; при¬
шел также воинственный и отважный Тюр, однорукий
ас. Пришли и другие асы, пришел и сам коварный
Локи.
У Эгира были прекрасные служители — одного звали
Фимафенг (Ловкий Добытчик), а другого — Эльдир
(Повар). Вместо огня у Эгира блестящее золото осве¬
щало палату; пиво само собою подавалось на стол.
Замок у Эгира был большой, просторный и покойный.
Гости наперебой хвалили порядок и прислугу в доме.
Локи это показалось досадным, и он не вытерпел и
убил служителя Эгира — Фимафенга. Все асы повскака¬
ли со своих мест и подняли страшный крик. Локи вы¬
бежал из замка, но гости не успокоились и преследо¬
вали его, пока он не скрылся в лесу. После этого асы
вернулись к Эгиру и опять принялись пировать. А Ло¬
ки, не слыша более за собой криков, вышел из лесу и
осторожно пробрался назад, во двор замка. Во дворе
он встретил другого служителя Эгира, Эльдира, и начал
с ним разговор.
Локи: Послушай, Эльдир, прежде чем сделаешь ты
хоть еще один шаг вперед, скажи-ка мне, что поделы¬
вают теперь на пиру асы?
Элъдир: Толкуют они об оружии и славных боях,
но никто из асов и альвов не обмолвился о тебе добрым
словом
Локи: Пусти же меня в залы Эгира, чтобы я сам
мог убедиться в этом; насмешками своими я пристыжу
асов, и мутными покажутся им пиво и мед.
Элъдир: Но помни, Локи, что все твое злословие
падет на твою же голову.
Локи: И ты помни, Эльдир, что, сколько бы мы с
тобой тут ни бранились, последнее слово всегда будет
за мной!
Сказав так, Локи вошел в зал. И когда гости, си¬
девшие в зале, увидели, кто вошел к ним, они все вдруг
замолчали.
Локи: Томясь жаждой, вхожу я сюда, свершив дол¬
гий путь, и прошу богов: не даст ли мне кто-нибудь
чудесного меду? Что молчите вы, боги? Разве вы не
хотите мне отвечать? Укажите мне место в зале, за
этим столом, или прикажите уйти отсюда
Браги: Никогда никто из богов не укажет тебе места
в этом зале. Боги сами прекрасно знают, кого допустить
к своему столу.
Локи: И ты то же скажешь, Один? А между тем
когда-то мы заключили с тобой кровное братство и ты
поклялся не касаться губами питья, если оно не под¬
несено нам обоим
Один: Встань же, Видар, и уступи место Локи, чтобы
не пришлось нам здесь, в залах Эгира, выслушивать брань.
Видар встал и подал Локи рог.
Локи: Честь и хвала вам, боги и богини! Честь и
хвала всем, кроме Браги!
Браги: Я с радостью отдал бы и коня, и меч, и дра¬
гоценный свой перстень, лишь бы избавиться нам от
твоих ядовитых речей!
Локи: Никогда не было у тебя ни коней, ни перст¬
ней! Ты первый из всех асов и альвов обращаешься в
бегство, пугаясь вражеских стрел и копий.
Браги: Я думаю, что, если бы не был я ныне у Эгира
в доме, давно снял бы твою голову с плеч!
Локи: Хорошо тебе похваляться, сидя на месте! Пока¬
зал бы лучше себя на деле!
Идунн: Пожалей, Браги, своих близких и не состязайся
с Локи в обидных речах на пиру у Эгира!
Но Локи посоветовал Идунн молчать и начал кле¬
ветать на нее. Тогда Один вступился за Идунн.
Один: Безумно и глупо ведешь ты себя, Локи, и на¬
прасно нападаешь на асов.
Локи: Молчи, Один! И сам-то ты не умеешь решить
толком ни одного боя: разве не случалось тебе отдавать
победу слабейшим? А еще про тебя говорят, что ты
ходишь по дорогам вместе с колдуньями и колдунами,
пугая людей. Некрасивое это занятие!
Вступила в спор Фригг, но Локи и про нее начал
рассказывать обидные сказки. Тут поднялся со своего
места Ньёрд.
Нъёрд: Много можно сказать о нас и дурного, и
хорошего. Странно видеть только, что один из асов
ведет себя как сплетник!
Локи и ему не дал спуску. Все асы, негодуя на Локи,
заступались друг за друга, но у Локи для каждого из них
был готов ответ. Одна только жена Тора, Сив, не всту¬
пала еще в спор, и о ней одной ничего еще не успел
сказать Локи, и вот начал он наконец бранить и ее. Но
тут раздался шум и грохот, сотряслись скалы: это сам
Тор вернулся из похода на восток. Услышал Тор, как
Локи порочит Сив, и страшно разгневался.
Тор: Замолчи, негодяй, если не хочешь, чтобы молот
мой Мьёлльнир навсегда закрыл тебе рот! Или я за¬
брошу тебя на восток, где ты сгинешь!
Локи: Ты лучше бы сделал, если бы не поминал по¬
ходов своих на восток! Раз довелось тебе искать приюта
в пальце рукавицы и спокойно проспать там всю ночь.
Тор: Молчи, негодяй, если не хочешь, чтобы молот
мой Мьёлльнир навсегда закрыл тебе рот! Ни одной
кости не уцелеет в тебе под первым ударом моей пра¬
вой руки!
Локи: Как ни грозишь ты мне своим молотом, а я
все-таки намерен еще пожить. Ты же чуть не умер с
голоду, когда не хватило у тебя силы развязать ремни
великана Скрюмира.
Тор: Молчи же, негодяй! Победитель Хрунгнира
живо отправит тебя к Хель!
Локи: Ни одному из асов не удалось заставить меня
замолчать; тебе только покоряюсь я, Тор, потому что
знаю: ты бьешь наповал!
А ты хорошо угостил нас, Эгир! Но пусть пламя
пожрет и тебя, и твой дом!
Песнь о Харбарде
Возвращался Тор домой с востока и пришел на
берег одного пролива. На другой стороне про¬
лива стоял перевозчик со своей лодкой.
Тор: Что это за мальчишка стоит на той стороне
пролива?
Перевозчик: Кто кричит там, за проливом?
Тор: Перевези меня на ту сторону, и я накормлю
тебя завтраком: есть у меня корзина за плечами, и в
ней лучшая провизия. Перед тем как выйти в путь, я
поел селедки и козлятины и теперь совсем сыт.
Перевозчик: Если ты похваляешься своим завтраком,
словно каким-нибудь подвигом, то, должно быть, ты
сам не из мудрых; по виду ты совершенный бедняк —
идешь босиком, в одной рубахе...
Тор: Причаливай-ка сюда свой челнок, я укажу тебе
удобное место. А чья это лодка?
Перевозчик: Сам мудрый Волк Битвы* приказал мне
держать здесь эту лодку. Ни один мошенник или раз-
* Один. Перевозчик иносказательно говорит о себе самом.
бойник не попадет на этот берег я могу перевозить толь¬
ко честных и хорошо известных мне людей. Если ты хо¬
чешь переправиться сюда, то скажи прежде, кто ты такой!
Тор: Мне нет нужды скрывать свое имя, хотя бы и
на чужой стороне: я сын Одина, брат Бальдра и отец
Магни; ты говоришь с самым сильным из асов, с самим
Тором Но теперь и ты скажи мне свое имя!
Перевозчик: Зовут меня Харбард; я свое имя изредка
скрываю.
Тор: К чему скрывать имя, если нет на тебе никакой
вины?
Харбард: Да если бы за мною и была какая вина, то
уж тебя-то я никак не побоялся бы.
Тор: Неудобно мне перебраться по воде на тот берег,
а то я заставил бы тебя поплатиться за насмешки.
Харбард: Здесь останусь я и тут буду тебя ждать: более
упрямого противника ты не встречал еще со смерти са¬
мого Хрунгнира.
Тор: А между тем я все-таки победил его. А что ты,
Харбард, поделывал в то время?
Харбард: Целых пять лет жил я на острове, что зовут
Альгрён, у добрых жен. Много было там случаев пока¬
зать свою отвагу и силу. А ты что еще совершил, Тор?
Тор: Я убил могучего великана Тьяцци и забросил
глаза его на светлое небо: с тех пор они светят, как
две ярких звезды, и люди не перестают любоваться ими.
А ты чем еще похвастаешься, Харбард?
Харбард: С помощью чар приобрел я власть над кол¬
дуньями и колдунами. Один могучий великан подарил
мне свою волшебную палку, и я лишил его рассудка.
Тор: Плохо же отблагодарил ты его за подарок!
Харбард: Каждый должен заботиться о себе. Ну а
ты что еще сделал, Тор?
Тор: Ходил я на восток, забирался в самые непри-
ступные горы и бился там со зловредными великанами.
Слишком много развелось бы их на свете, если бы я
не уничтожал их время от времени. А что еще совер¬
шил ты, Харбард?
Харбард: Был я на поле брани и отмечал избранни¬
ков; подстрекал людей воевать, не слагая оружия. Одину
принадлежат воины, павшие на поле битвы, Тору же
достаются одни рабы.
Тор: Несправедливо ты поделил бы людей, если бы
дележ был предоставлен тебе!
Харбард: Много силы у Тора, но мало мужества: от
страха да с перепугу залез он в рукавицу и сидел там,
не смея ни чихнуть, ни дохнуть, опасаясь, как бы не
услыхали его великаны.
Тор: Негодяй же ты, Харбард! Если бы мог я пере¬
браться к тебе через пролив, я убил бы тебя на месте!
Откуда только берутся у тебя такие обидные и колкие
речи?
Харбард: Научился я им от людей, что лежат в кур¬
ганах. Однако у тебя ведь неладно дома: недурно бы
поберечь тебе силу для милого друга Сив, который хо¬
зяйничает сейчас там.
Тор: Неправда, ты лжешь! Ты выдумал это для того
лишь, чтобы сильнее меня рассердить.
Харбард: Уверяю тебя, я сказал правду. Напрасно
медлишь ты на пути.
Тор: Зачем же, Харбард, задерживал ты меня так
долго?
Харбард: Не ожидал я, чтобы какой-нибудь пере¬
возчик мог задержать на пути аса Тора!
Тор: Послушай, прекратим раздор! Переправь-ка
сюда свою лодку и перевези меня на тот берег.
Харбард: Поворачивай в сторону, я не стану пере¬
возить тебя.
Тор: Ну так укажи мне хотя бы другую дорогу.
Харбард: Не близкий путь предстоит тебе: сперва
доберись до шеста, а потом до камня. Держись все
левой тропинки, пока не встретишь кого-нибудь из
богов, кто укажет тебе путь в жилище Одина.
Тор: Прощай же! Если встретимся мы с тобой опять,
уж отплачу я тебе за насмешки.
Смерть Бальдра и казнь Локи
Одному из асов, Бальдру Доброму, приснился раз
зловещий сон, предрекавший ему смерть. Когда
рассказал он свой сон остальным асам, собрались они на
совет и решили защитить Бальдра от всякой опасности.
И Фригг взяла клятву со всего сущего на свете —с огня
и воды, железа и других руд, с камней, земли, деревьев,
болезней, животных, птиц, ядов и змей в том, что они
будут щадить жизнь Бальдра. И когда это свершилось и
об этом всем стало известно, затеяли асы с Бальдром
игру: он стоял посреди поля тинга, а все остальные асы
нападали на него — одни стреляли в Бальдра, другие ру¬
били секирами, третьи бросали в него камнями. Но, что
ни делали они, ничто не причиняло ему вреда, и все асы
радовались, считая это добрым знаком
Видел все это Локи, сын Лаувейи, и пришлось это
ему не по нраву. Пошел он в Фенсалир, во дворец
Фригг, приняв личину женщины. Увидев женщину,
Фригг спросила, не знает ли та, что делают асы на тинге.
Женщина отвечала, что все они нападают на Бальдра,
но ничто не может повредить ему.
— Никакое оружие и ни одно растение не может
причинить вреда Бальдру, — сказала Фригг, — со всех
взяла я в том клятву.
— Неужели всё на свете поклялось щадить Бальд¬
ра? — спросила женщина.
— На запад от Вальгаллы, — отвечала Фригг, — рас¬
тет молодой побег, который зовут омелой; он еще
слишком молод, чтобы брать с него клятву.
Услыхав это, женщина сейчас же поторопилась
уйти.
Локи разыскал кустик омелы, вырвал его с корнем
и поспешил на тинг. Там все еще толпились асы, за¬
нятые игрою, и один только Хёд стоял в стороне, по¬
тому что был слеп.
— Почему не метнешь ты чем-нибудь в Бальдра? —
спросил его Локи.
— Потому что я не вижу, где Бальдр, а также и
потому, что я безоружен.
— Делай то же, что делают другие, и окажи Бальдру
такой же почет, — сказал Локи. — Я покажу тебе, где
он стоит, пусти в него вместо стрелы этот прут.
Хёд взял ветку омелы и пустил ее в Бальдра, как
указывал Локи. Стрела попала в цель, и Бальдр мертвый
упал на землю, и было это величайшим несчастьем для
всех асов и людей. Когда Бальдр упал, все асы словно
онемели, потом бросились к нему, чтобы его поднять,
и тут только поняли, что постигла их беда, за которую
нельзя даже мстить, ибо то место было для всех свя¬
щенно. Когда же вернулся асам наконец голос, они под¬
няли великий плач — потому что никто из них был не
в силах выразить в словах свое горе.
Сильнее всех горевал Один: лучше других сознавал
он, как много теряли асы со смертью Бальдра
Наконец стали асы приходить в себя понемногу. За¬
говорила Фригг и спросила, кто из асов так желал бы
вернуть к жизни Бальдра, источник любви и благости,
что согласился бы спуститься по дороге в Хель, и пред-
дожить Хель выкуп, лишь бы она согласилась отпустить
Бальдра домой в Асгард. И вызвался исполнить это Хер¬
мод, быстрый и отважный сын Одина. Вывели Слейп¬
нира, коня Одина, и Хермод, вскочив на него, пустился
в путь.
Тем временем асы подняли тело Бальдра и отнесли
его на берег моря. Там стоял корабль Бальдра — вели¬
чайший из кораблей; приготовив на нем погребальный
костер, хотели асы спустить корабль на воду, но не
могли сдвинуть его с места. Тогда послали они в страну
великанов за одной великаншей по имени Хюрроккин.
Она явилась верхом на волке, взнузданном змеею. Когда
спрыгнула она наземь со своего коня, Один позвал че¬
тырех берсерков* — сильных и неустрашимых бойцов,
одетых в медвежьи шкуры, и поручил им волка вели¬
канши, но даже они были не в силах его удержать,
пока не удалось им свалить его. Между тем великанша
Хюрроккин прошла к кораблю Бальдра и с такой силой
толкнула его, что корабль сразу сдвинулся с места, ис¬
кры посыпались из-под его киля, и вся земля содрог¬
нулась. Досадно стало Тору, в гневе схватился он было
за свой молот и, наверно, размозжил бы голову вели¬
канше, если бы асы не попросили пощадить ее. После
того перенесли на корабль тело Бальдра, и лишь увидела
это жена Бальдра, Нанна, дочь великана Непа, разо¬
рвалось у нее сердце от горя, и она умерла. Тогда и ее
тело перенесли на корабль и разожгли огонь. Когда все
было готово, подошел Тор и, подняв в воздух молот,
напутствовал корабль своим обычным знаком; один
карлик по имени Лит пробегал в это время неподалеку,
и Тор одним ударом ноги бросил его в костер.
Много разного народу сошлось у костра. Первым
* Берсерк — свирепый воин, который в битве приходил в исступление
и делался нечувствительным к боли.
пришел Один, а с ним его жена Фригг, его валькирии
и его вороны. Фрейр приехал на колеснице, запряжен¬
ной вепрем Гуллинбурсти; Фрейя — на колеснице, за¬
пряженной котами. Пришло множество горных вели¬
канов, а также и великанов инея и мороза. Один по¬
ложил на костер свое золотое кольцо Драупнир, обла¬
давшее чудесным свойством: на каждую девятую ночь
из него выпадало восемь таких же колец На костер
возвели и коня Бальдра в полной сбруе.
Теперь надо рассказать о Хермоде. Ехал он девять
ночей такими глубокими ущельями и пропастями, что
ничего не видел, пока не выехал к мосту, перекинутому
через реку Гьёлль; мост этот был вымощен блестящим
золотом Сторожила мост дева по имени Модгуд. Она
спросила, как звать приезжего и какого он рода, и при¬
бавила:
— Накануне по этому мосту проехало до пяти
тысяч умерших людей, а между тем мост не меньше
гудит и под тобою одним Да и лицом ты не похож
на мертвого; зачем же ты идешь сюда, по дороге в
Хель?
— Должен я ехать к Хель, искать у нее Бальдра,—
отвечал Хермод, — не видала ли ты его где-нибудь здесь,
на пути?
Она отвечала, что Бальдр действительно проехал
здесь по мосту через реку Гьёлль и что путь к Хель
лежит по мосту и все вниз.
Поехал Хермод указанной дорогою и добрался до
ворот в Хель. Тут он спешился, затянул коню подпругу,
снова вскочил на него и так пришпорил, что конь на
всем скаку перепрыгнул ворота.
Подъехал тогда Хермод ко дворцу Хель и сошел с
коня. Вошел он в зал и увидал там на почетном месте
брата своего, Бальдра, провел с ним весь день и остался
во дворце Хель ночевать. Наутро стал он просить Хель
отпустить Бальдра домой, рассказывая, какой великий
плач подняли по нем асы.
— Нужно проверить, правда ли так любим всеми
Бальдр, как ты говоришь, — отвечала Хель. — Если всё,
что ни есть на земле живого иль мертвого будет опла¬
кивать Бальдра, то пусть едет он назад к асам, но он
останется у меня, если хоть кто-нибудь откажется по
нем плакать.
Встал тогда Хермод со своего места, и Бальдр вывел
его из дворца и, прощаясь, снял кольцо Драупнир и
послал его на память Одину; Нанна же послала Фригг
свое покрывало и многие другие подарки, а служанке
Фригг, Фулле, золотой перстень.
Поехал Хермод своим путем-дорогою и, приехав в
Асгард, рассказал о том, что видел и что слышал.
Асы сейчас же разослали гонцов по всему свету,
чтобы упрашивать всех и всё оплакивать Бальдра и сле¬
зами выкупить его у Хель. И всё плакало по нем—люди
и звери, земля и камни, деревья и всякие металлы. Но
в то время как гонцы, исполняя свое поручение, обхо¬
дили весь мир, нашли они в глубокой пещере какую-то
великаншу; звали ее Тёкк (Благодарность). Стали они и
ее упрашивать оплакивать Бальдра, чтобы выкупить его
у Хель, но великанша отвечала: «Сухими слезами соглас¬
на я оплакивать Бальдра—пусть Хель удержит у себя
то, что ей досталось!»
Думают, что был это сам Локи, сын Лаувейи, при¬
чинявший асам величайшее зло.
Когда прознали асы об этих словах, они так разгне¬
вались, что Локи поспешил скрыться от них и спря¬
тался в горах. Там построил он себе дом с четырьмя
дверями, чтобы было ему видно на все четыре стороны.
Днем часто обращался он в лосося и плавал в водопаде,
носившем название Франангр. Нередко спрашивал он
себя, сумеют ли асы найти его и поймать в водопаде.
Раз, когда сидел он в своем доме перед огнем, взял он
льняную бечеву и стал связывать ее петлями, как плетут
с тех пор сети. Тут вдруг увидал он, что асы уже не¬
далеко: Один разглядел, где укрылся Локи, сидя на
своем престоле Хлидскьяльв. Локи сейчас же бросил в
огонь свою сеть, а сам кинулся в реку.
Когда асы приблизились к дому, первым зашел
внутрь мудрейший из их спутников, Квасир, и, увидав
в огне пепел сгоревшей сети, догадался, что это снаря¬
жение для ловли рыбы, и сказал о том асам. Асы до¬
стали льняной бечевы и приготовили сеть так, как
видно было по пеплу, а после пошли к реке и закинули
сеть перед самым водопадом Один конец взял Тор, дру¬
гой — все асы вместе и стали тянуть. Но Локи проплыл
вперед, бросился вниз и спрятался между двумя камня¬
ми. Протащили асы над ним сеть и почувствовали, что
там, на дне, прячется кто-то. Вытащили они сеть, зашли
с другой стороны и опять закинули ее. Поплыл Локи
перед сетью, но скоро увидал, что уж близко море, и,
подскочив, перекинулся через один из концов сети и
поплыл вверх по реке, назад в водопад. На этот раз асы
видели, куда он делся; поднялись они опять к водопаду,
Тор остался стоять посреди реки, а остальные вновь по¬
вели сеть к морю.
Увидал Локи, что надо ему или прыгнуть в море, а
это опасно, или же перескочить через сеть; он выбрал
последнее: перескочил через сеть как можно скорее.
Но Тор схватил его, хотя Локи чуть было не выскольз¬
нул у него из рук; Тор успел его удержать лишь у самого
хвоста. Оттого-то тело лосося так суживается к хвосту.
Локи был пойман и не мог ждать себе пощады. От¬
несли его асы в одну пещеру, затем взяли три каменных
плиты и каждую укрепили в земле. Потом захватили
они сыновей Локи — Вали и Нарви — и превратили
Вали в волка. Волк бросился на Нарви и растерзал его.
Тогда асы связали Локи жилами сына его Нарви и по¬
ложили на камни так, чтобы один из них подпирал ему
плечи, другой поясницу, а третий колени. После этого
Скади взяла ядовитую змею и повесила ее над Локи,
чтобы змеиный яд капал ему в лицо. Но Сигюн, жена
Локи, сидит с тех пор подле него и подставляет под
капли яда чашу, и только тогда, когда чаша переполня¬
ется и Сигюн отходит, чтобы вылить яд, капли падают
на лицо Локи и он так рвется от боли, что вся земля
содрогается. Люди зовут это землетрясением Так будет
лежать Локи до дня гибели мира.
Почему золото называют
«выкупом за выдру»
Вот причина того, что золото зовут «выкупом за
выдру». Рассказывают, что однажды три аса от¬
правились обозревать все страны; были это Один, Локи
и Хёнир. Пришли они к некому водопаду, подле кото¬
рого сидела выдра: она поймала лосося и ела его за¬
жмурившись. Тогда взял Локи камень, пустил его в
выдру и попал ей прямо в голову и стал хвастаться,
что одним ударом добыл и выдру, и лосося. Взяли асы
лосося и выдру и унесли с собой. Подошли они к од¬
ному двору и зашли туда. А в том доме жил колдун
Хрейдмар. Был он очень велик ростом и очень могу¬
ществен. Он пригласил асов переночевать; они же ска¬
зали, что у них есть с собою провизия, и показали свою
добычу. Как только увидал Хрейдмар выдру, сейчас же
позвал он своих сыновей, Фафнира и Регина, и сказал,
что Отр (Выдра), брат их, убит, «а вот и те, кто это
сделал». Подошли тогда отец с сыновьями к асам, схва¬
тили их, связали им руки и объявили, что убитая вы¬
дра — то был сын Хрейдмара. Асы предложили Хрейд¬
мару назначить виру за убитого сына и на том поми¬
рились с ним, а уговор скрепили клятвой. С выдры
содрали шкуру, и сказал Хрейдмар, что должны асы
наполнить всю шкуру золотом, и не только наполнить,
но и засыпать ее всю сверху: таково и будет условие
мира
Послал тогда Один коварного Локи к черным аль¬
вам. Пришел Локи к карлику, которого звали Андвари;
в то время Андвари плавал в воде, обернувшись рыбой,
и Локи без труда поймал его и потребовал отдать все
золото, какое только хранилось у Андвари в камнях.
Вошли они в пещеру, и там карлик высыпал перед
Локи все золото, какое только у него было, и это было
несметное сокровище. Лишь одно небольшое кольцо
карлик поспешно прикрыл рукою, однако Локи заме¬
тил это и потребовал, чтоб и кольцо это Андвари отдал
Карлик стал упрашивать Локи не отнимать у него коль¬
ца Но Локи все же отнял его и пошел к выходу. «Коль¬
цо это принесет гибель каждому, кто будет владеть
им!» —крикнул карлик вслед Локи. «Тем лучше!» — от¬
вечал Локи.
Вернулся Локи к Хрейдмару и передал золото
Одину; но как только увидал Один кольцо, оно показа¬
лось ему столь красивым, что он отложил его в сторону,
а остальное золото уплатил Хрейдмару. Один наполнил
золотом шкуру выдры и стал засыпать ее золотом свер¬
ху, а покончив это дело, позвал Хрейдмара, чтобы тот
посмотрел, вся ли шкура покрыта золотом. Подошел
Хрейдмар, осмотрел шкуру, нашел, что один волосок
остался еще непокрытым, и велел и его прикрыть, так
как иначе выкуп будет неполный. Делать нечего, Один
прикрыл волос кольцом и сказал, что теперь «выкуп за
выдру» выплачен сполна. И как только Один взял свое
копье, а Локи свои башмаки, так что им уж нечего
было бояться, Локи сказал: «Пусть же исполнится то,
что предсказал Андвари, и пусть кольцо это приносит
гибель тому, кто им владеет». И теперь, говоря о золоте,
называют его «выкуп за выдру», или «выкуп асов», или
же «металл раздора».
Почему зовут золото «ложем Фафнира»
Взял Хрейдмар золото как виру за убитого сына,
а Фафнир и Регин стали просить, чтобы и им
он уделил часть: за убитого брата. Хрейдмар уделил им
из своего золота по нескольку мелких монет. Но братья
убили отца, чтобы завладеть всем остальным золотом, и
Регин стал просить Фафнира разделить золото поровну.
Фафнир отвечал, что он не для того убил отца, чтобы
делиться золотом с братом, и посоветовал Регину уехать
куда-нибудь, чтобы не постигла его та же участь, что
и Хрейдмара. Затем Фафнир надел колдовской шлем,
наводивший ужас на каждого, кто на него взглядывал,
и взял в руку меч. Регин тоже взял меч и бежал прочь.
Фафнир, забрав все золото, отправился на Гнитахейд-
поле, оборотился драконом, устроил себе логово и не¬
отлучно лежал там на золоте.
Регин же поехал к Хьяльпреку, датскому конунгу, и
нанялся к нему кузнецом Регин взял на воспитание
Сигурда, сына Сигмунда, сына Вёльсунга, и Хьёрдис, до¬
чери Эйлими. Из всех воителей-конунгов Сигурд более
прочих прославлен был родовитостью, силой и муже¬
ством Регин рассказал ему, где лежит на золоте Фаф-
нир, и стал подстрекать захватить золото у дракона И
сделал Регин меч, называемый Грам, который был так
остр, что Сигурд, опустив его в реку, перерезал шерсть,
принесенную потоком к лезвию меча А вслед за тем
Сигурд расколол этим мечом наковальню Регина сверху
вниз надвое.
Потом Сигурд с Регином поехали на Гнитахейд-
поле. Сигурд выкопал яму на тропе Фафнира и засел
в нее. И в то время, как Фафнир полз к воде пить и
оказался над ямой, Сигурд выставил навстречу ему
свой меч, и Фафниру пришла смерть. Подошел тогда
Регин и сказал, что Сигурд убил его брата, и велел ему
вместо выкупа вынуть сердце Фафнира и изжарить его
на огне; сам же Регин приник к земле, напился крови
Фафнира и лег спать. Между тем Сигурд, жаря сердце
Фафнира, подумал, что оно, пожалуй, уже прожари¬
лось, и дотронулся до него пальцем, чтобы посмотреть,
довольно ли оно мягко; сок попал на палец и обжег
его, и Сигурд сунул палец в рот. И едва кровь из серд¬
ца скатилась на его язык, стал он понимать птичий
говор и мог разобрать, что говорили синицы, сидевшие
на дереве:
«Вот сидит Сигурд, — говорила одна, — и жарит
сердце Фафнира; сдается мне, было бы умнее, если бы
он сам съел это сердце!»
«Вот лежит Регин, — говорила другая, — и собирается
обмануть воителя, который так верит ему: чинитель
бедствий замышляет отомстить за своего брата».
Пошел тогда Сигурд к Регину и убил его, а потом,
вскочив на коня своего Грани, поехал к логову Фафнира,
забрал золото, увязал в два узла, привесил их на спину
Грани и так отправился своим путем-дорогою.
Оттого-то и зовут золото «ложем Фафнира», «метал¬
лом Гнитахейд-поля» и «ношею Грани».
Почему зовут золото
«наследием Нифлунгов»
Сигурд ехал, пока не встретил на пути дома, по¬
строенного на горе. В доме этом спала женщина,
одетая в броню и шлем Он вынул из ножен меч и
разрубил ее броню — тогда она проснулась и назвалась
Хильд; но на самом деле звали ее Брюнхильд* и была
она валькирией.
Сигурд поехал дальше и ехал, пока не прибыл к
конунгу Гьюки, жену которого звали Гримхильд, а
детей — Гуннар, Хёгни, Гудрун, Гудню; пасынка Гьюки
звали Готторм. Там прожил Сигурд долгое время, же¬
нился на дочери Гьюки, Гудрун, а Гуннар и Хёгни по¬
клялись быть Сигурду побратимами.
Вскоре поехали сыновья Гьюки с Сигурдом к Атли,
сыну Вудли, просить в жены Гуннару Брюнхильд, сестру
Атли. Она жила в то время на горе Хиндафьялль, а дом
ее был окружен пламенною стеной, и она дала клятву,
что выйдет замуж лишь за того, у кого хватит духу
проехать через это пламя. Вот въехал Сигурд с сыновь¬
ями Гьюки (зовут их также Нифлунгами) на гору, и
Гуннар уже был готов поскакать через пламя, но лошадь
его Готи не решилась броситься в огонь. Тогда поме¬
нялся Сигурд с Гуннаром обликом и именем, потому
что конь Сигурда, Грани, никого не хотел носить на
себе, кроме Сигурда. Вскочил Сигурд на коня своего
Грани и проехал через огонь. В тот же вечер справил
Сигурд свадьбу с Брюнхильд. А ночью он вынул из
ножен меч Грам и положил меж собой и ею. На другой
день расстались они, и Сигурд отдал Брюнхильд сва¬
дебный дар — золотое кольцо, добытое им на Гнита¬
хейд-поле, — то самое, что Локи отнял у Андвари; а у
* В «Старшей Эдде» — Сигрдрива.
нее взял на память другое кольцо. Потом Сигурд вско¬
чил на коня и вернулся к Нифлунгам. Тут снова поме¬
нялся он обликом и именем с Гуннаром, и все они
вместе с Брюнхильд поехали к конунгу Гьюки.
У Сигурда и Гудрун было двое детей, Сигмунд и
Сванхильд.
Случилось раз, что Брюнхильд и Гудрун пошли к
реке мыть волосы. Брюнхильд отошла подальше от бе¬
рега, говоря, что не желает мыть голову той водой, что
стекает с волос Гудрун, потому что муж Гудрун менее
доблестен. Тогда и Гудрун пошла в воду следом за
Брюнхильд, говоря, что в таком случае это ей подобает
мыть волосы в реке дальше от берега, потому что от¬
вагою с ее мужем не сравнится ни один человек в
мире: «он убил Фафнира и Регина и взял себе их на¬
следие». «Более славы в том,—отвечала Брюнхильд,—
что Гуннар проехал через пламенную стену, между тем
как Сигурд не решился на это». Засмеялась Гудрун:
«Неужели думаешь ты, что это Гуннар проехал через
пламенную стену? Я же думаю, что гостил у тебя тот
человек, который подарил мне это кольцо. А золотое
кольцо, что носишь ты на руке, твой свадебный дар,
зовется наследием Андвари, и думаю я, что не Гуннар
добыл его на Гнитахейд-поле». Замолчала Брюнхильд и
пошла домой.
После этого стала она подстрекать Гуннара и Хёгни
убить Сигурда. Но они были связаны с Сигурдом клят¬
вою побратимства и подговорили на убийство Готтор¬
ма, своего брата И Готторм пронзил Сигурда мечом, по¬
ка тот спал А Сигурд, раненный, бросил вслед Готтор¬
му свой меч Грам и разрубил Готторма надвое. Так
погиб Сигурд и трехлетний сын его Сигмунд, которого
они тоже убили. После того Брюнхильд сама взяла меч
и закололась, и ее сожгли в погребальном костре вме-
сте с Сигурдом. Гуннар же и Хёгни завладели насле¬
дием Фафнира и кольцом Андвари и стали править
страною.
Конунг Атли, брат Брюнхильд, женился на Гудрун,
вдове Сигурда, и у них были дети. Конунг Атли пригла¬
сил к себе в гости Гуннара и Хёгни. А они, прежде чем
ехать из дому, спрятали золото, наследие Фафнира, в
Рейне, и с тех пор его так и не нашли. Конунг Атли
собрал свою дружину и вступил в бой с Гуннаром и
Хёгни и взял их в плен. И велел конунг Атли вырезать
сердце у Хёгни, от чего тот и умер. Гуннара же велел
он бросить в яму с ядовитыми змеями. Но Гуннару тай¬
ком передали арфу, и он стал играть на ней пальцами
ног, потому что руки его были связаны, и играл так, что
все змеи заснули, кроме одной гадюки. А гадюка эта
вползла к нему на грудь, прокусила тело против ребер
и повисла на печени и грызла ее, пока он не умер.
Гуннара и Хёгни зовут Нифлунгами и Гьюкунгами, а по¬
тому и золото зовут «сокровищем или наследием Ниф¬
лунгов».
Почему битву называют «непогодою
Хьяднингов или спутников Хедина»
Конунг по имени Хёгни был в отъезде, когда ко¬
нунг Хедин, сын Хьярранди, взял в плен Хильд,
дочь Хёгни. Узнал Хёгни, что враги прошли войной по
его землям и что дочь его увезена в плен, и отправился
он со своими людьми искать Хедина. В Норвегии Хёгни
узнал, что Хедин поплыл на запад; поплыл за ним и
Хёгни до самых Оркнейских островов и подошел к
тому острову, что зовут Высокий: там и стоял Хедин
со своими людьми. Вышла Хильд навстречу отцу и пред-
дожила ему от имени Хедина мир; «...а иначе, — сказала
она, — Хедин приготовится к битве, и тогда не будет
пощады всему твоему войску!» Но Хёгни все же решил
биться. Свидевшись с Хедином, сказала ему Хильд, что
Хёгни не хочет мира, и конунги построили своих вои¬
нов для битвы на берегу острова. Окликнул тогда Хедин
тестя своего, Хёгни, опять предложил ему мир и до¬
стойную виру: много золота. «Поздно ты предлагаешь
мне мир, — отвечал ему Хёгни.—Теперь уже вынул я
из ножен меч—работу карлов, который должен нести
смерть всякий раз, когда его обнажают. Никогда не
дает он промаха и причиняет неизлечимые раны».
Так началась между ними битва и продолжалась
весь день, и только к вечеру конунги вернулись на свои
корабли. Ночью Хильд вышла на поле битвы и чаро¬
действом пробудила от смертного сна всех павших вои¬
нов. Наутро конунги возвратились на поле битвы и
снова вступили в бой, и все убитые накануне воины
продолжали сражаться. И так день за днем возобнов¬
лялся бой и длился до вечера; и каждый день с рас¬
светом вставали мертвые, и поломанное оружие сра¬
сталось. И говорится в песне, что будут так биться спут¬
ники Хедина, Хьяднинги, до дня гибели мира Вот по¬
чему битву называют «непогодою Хьяднингов».
Почему золото называют
«мукою Фроди»
Об этом есть такое сказание: Скьёльдом звали
сына Одина, от которого произошел весь род
Скьёльдунгов. Он жил и правил в стране, что теперь
называется Данией, а тогда звалась Страной Готов. У
Скьёльда был сын Фридлейв, правивший после него.
Сына Фридлейва звали Фроди; он правил после отца,
в то время, когда римский император Август во всех
странах водворил мир. Тогда же родился Христос И
так как Фроди был самым могущественным из всех
конунгов Севера, считают, что это он водворил мир во
всех странах, где говорили на датском языке*, а потому
норманны и называют тот мир миром Фроди.
Конунг Фроди как-то гостил в Швеции у конунга
Фьёльнира. Там купил он двух рабынь, которых звали
Фенья и Менья; то были высокие и сильные женщины.
В те времена были в Дании два мельничных камня,
такие большие, что ни один муж не мог вертеть их.
Мельница эта называлась Гротти и имела такое свой¬
ство: она намалывала все, что ей приказывали. Человека,
подарившего эту мельницу конунгу Фроди, звали Хен¬
гикьёфт**. Конунг Фроди привел своих рабынь к мель¬
нице и велел им молоть золото, мир и благоденствие.
Он не давал им отдыха и даже не отпускал спать. Го¬
ворят, что они сложили и спели песню, что зовут «Пес¬
нью о Гротти», и прежде, чем была окончена та песнь,
они намололи войско викингов против конунга Фроди.
Явился морской конунг Мюсинг; он убил конунга
Фроди и забрал большую добычу. Так наступил конец
миру Фроди.
Мюсинг взял к себе на корабль мельницу Гротти, а
также Фенью и Менью и велел им молоть соль. В се¬
редине ночи рабыни спросили, не тяжело ли кораблю
нести столько соли, но Мюсинг велел им молоть еще.
Помололи они еще какое-то время, и корабль пошел
ко дну, и в том месте, где морская вода устремилась
в отверстие жерновов, возник большой водоворот; от¬
того-то морская вода стала соленая.
* Так назывался раньше древнесеверный язык всех скандинавов.
** Одно из имен Одина.
Почему золото называют «волосами Сив»
оки втайне сыграл злую шутку: срезал все волосы
с головы Сив. Как только Тор увидал это, схватил
он Локи и уже готов был переломать ему кости, да
тот поклялся, что добьется от черных альвов, чтобы они
сделали для Сив волосы из золота, которые росли бы
как настоящие. После этого отправился Локи к карли¬
кам, которых зовут сыновьями Ивальди, и они сделали
такие волосы, и еще сделали корабль Скидбладнир и
копье Гунгнир для Одина. Тут Локи прозакладывал
свою голову карлику Брокку, споря, что брат Брокка,
Эйтри, не сделает еще трех столь же драгоценных со¬
кровищ. Пришли они в кузницу, Эйтри положил в горн
свиную шкуру и велел Брокку раздувать огонь, не пе¬
реставая работать мехами, пока не вынет он из горна
того, что туда положил. Вслед за тем Эйтри вышел из
кузницы.
Брокк взялся за мехи, и вдруг муха села на руку
ему и стала кусать, но он по-прежнему работал мехами,
пока кузнец не вынул из горна выкованной вещи, и
был это вепрь с золотою щетиной.
Потом кузнец положил в горн золото и опять велел
брату раздувать огонь, не выпуская мехов из рук, пока
он не вернется в кузницу. Вышел он из кузницы, и
снова влетела муха, села Брокку на шею и стала кусать
его вдвое сильнее, чем прежде; но он продолжал рабо¬
тать мехами, пока кузнец не вынул из горна золотого
кольца, называемого Драупнир.
В третий раз положил кузнец в горн железо и ска¬
зал, что все пропало, если мехи остановятся хоть не¬
надолго. Снова влетела муха, села Брокку между глаз
и стала кусать веки, и когда кровь залила Брокку глаза,
так что он ничего больше не видел, он, опустив мехи
на землю, быстро взмахнул рукой и прогнал муху. Тут
вошел кузнец и сказал, что чуть было не пропало даром
все, что было в горне. И вынул он из горна молот и,
отдав брату своему Брокку все выкованные сокровища,
просил его отправиться в Асгард, чтобы взыскать заклад.
И вот представили Локи и карлик сокровища, и
собрались асы на совет и решили, что приговор вынесут
Один, Тор и Фрейр. Тогда Локи отдал Одину копье
Гунгнир, Тору—волосы для Сив, а Фреиру—корабль
Скидбладнир и объяснил им свойства этих сокровищ:
копье Гунгнир разит, не зная преграды; волосы, стоит
приложить их к голове Сив, тотчас прирастут; а корабль
Скидбладнир, как только поднимут на нем парус, по¬
лучает попутный ветер, куда бы ни лежал ему путь; по
желанию корабль этот мог складываться, как платок,
и помещался в кожаном кошеле, что носят у пояса.
Выложил тогда и Брокк свои сокровища: Одину дал
он кольцо и сказал, что в каждую девятую ночь должны
выпадать из него восемь колец, равных ему по весу;
Фрейру дал вепря и сказал, что вепрь может бегать по
воздуху и по водам, не останавливаясь, день и ночь
быстрее любой лошади, и даже ночью не сыскать столь
глубокой тьмы в небе, которая не просияла бы от бле¬
ска его щетины. Тору дал карлик молот и сказал, что
молотом можно бить с какою угодно силой и по любой
цели, и молот никогда не даст промаха и никогда не
отлетит так далеко, чтобы не мог он вернуться опять
в руку; а если Тор пожелает, молот сделается так мал,
что его удобно будет спрятать в платье; один только
есть в нем изъян—рукоять его коротка. И решили асы,
что молот—лучшее из всех сокровищ и самое подхо¬
дящее оружие для борьбы с великанами мороза и инея,
и сказали они, что карлики выиграли заклад.
Стал тогда Локи просить, чтобы позволили ему вы-
купить свою голову, но карлы отвечали, что это у них
не в обычае. «Ну так ловите меня!» — крикнул Локи.
Хотел Брокк схватить его, но Локи был уже далеко: у
Локи были башмаки, в которых он мог бегать по воз¬
духу и по водам. Тогда попросил карлик Тора поймать
Локи, и Тор исполнил его просьбу, но лишь только
собрался Брокк отрубить Локи голову, как Локи заспо¬
рил, говоря, что Брокку принадлежит голова, но никак
не шея. Взял тогда карлик ремень и нож и хотел про¬
колоть губы Локи, чтобы зашить ему рот, но как ни
колол он ножом, нож никак не резал! «Пригоднее было
бы тут шило моего брата», — сказал он и не успел по¬
мянуть шила, как оно было уже тут и он без труда
зашил рот Локи. Ремень же, что послужил Брокку для
этого, зовется Вартари, и Локи пришлось порвать себе
губы, чтобы от него избавиться.
I
ЖИЛ НЕКОГДА ЧЕЛОВЕК
по имени Сиги, и, как
говорит о нем преда¬
ние, был он сын Одина.
Соседом его был Скади,
богатый бонд. У Скади
был раб, очень искусный и ловкий.
Случилось как-то, что раб этот
пошел вместе с Сиги на охоту. Целый
день охотились они порознь, и вече¬
ром, когда они сошлись в одном
месте, ясно стало, что раб набил го¬
раздо больше всякого зверья, чем
Сиги. Увидев это, Сиги рассердился:
ему показалось обидным, что какой-то
раб оказался лучшим стрелком, чем
он Завязался между ними горячий
спор, и дело кончилось тем, что Сиги,
бросившись на раба, убил его. Закопав
тело в снег, он вернулся домой и рас¬
сказал, что раб разошелся с ним в лесу
и что с тех пор он его не видал. Но
Скади все-таки заподозрил, что, вероятно, Сиги сам убил
раба. Поэтому он послал своих людей искать убитого, и
вскоре тело раба найдено было в снегу.
Тут всем стало ясно, что убийца—Сиги; он был
объявлен вне закона, и пришлось ему бежать из дому.
Но Один помог ему: дал корабли, чтобы Сиги мог по¬
садить на них своих воинов, и Сиги в скором времени
завоевал себе целое королевство. Там он женился и
стал могущественным конунгом и славным полковод¬
цем; правил он в земле гуннов. У Сиги родился сын
Рерир; он рос дома у отца и был высок ростом, силен
и отважен.
Между тем Сиги успел состариться. У него было
много врагов, и однажды они составили против него
заговор. Выбрав день, когда Сиги, не ожидая нападения,
пировал с небольшой свитою, они привели свое войско,
готовое к бою, и Сиги со всей своей дружиною пал в
схватке. Сына его тогда не было дома, но, узнав обо
всем, он заручился помощью многих могучих вождей
и вернул себе власть над землей гуннов, отомстив убий¬
цам отца.
Став конунгом, Рерир выбрал себе жену, и мно¬
го лет они жили счастливо, и только одно огорчало их:
не было у них детей. Немало молитв возносили они к
богам, прося послать им ребенка Наконец, как рас¬
сказывают, их молитва была услышана Одином и бо¬
гиней Фригг. Не долго думая, призвал Один одну валь¬
кирию, дочь великана Хримнира, дал ей волшебное яб¬
локо и велел отнести его Рериру. Прилетела валькирия
с яблоком к конунгу, который отдыхал на пригорке,
уронила яблоко ему в щит, и конунг сейчас же понял,
что боги решили исполнить его желание. Отнес Рерир
яблоко своей жене, и они разделили его пополам и
съели.
Однако не суждено было конунгу видеть своего
сына: вскоре отправился он в морской поход, дорогой
заболел и умер. Жена его тоже умерла тотчас после
рождения сына. Мальчика же назвали Вёльсунгом.
Когда вырос он, великан, о котором уже было говорено,
послал к нему свою дочь, валькирию, — ту самую, что
принесла яблоко его отцу, и Вёльсунг женился на ней,
и они жили вместе долго и счастливо. Было у них десять
сыновей и одна дочь. Старшего их сына звали Сигмун¬
дом, а дочь — Сигни; были они близнецы и красотою
своей и умом превосходили всех остальных детей Вёль¬
сунга. Но и прочие сыновья конунга выросли крепкими
мужами: сказания о подвигах Вёльсунгов, об их победах,
великой мудрости и искусстве с давних пор недаром
переходили из уст в уста.
Рассказывают, что в память о своем чудесном рож¬
дении конунг Вёльсунг велел построить большой зал,
посреди которого росла яблоня: ствол ее проходил через
отверстие в кровле, а ветви осеняли всю крышу. Яблоню
эту звали детским деревом
II
Сиггейром звали конунга, правившего землей
готов; он был могущественный человек, и многие
славные воины служили ему. Прибыл он к конунгу
Вёльсунгу и посватался к дочери его Сигни.
Конунгу с сыновьями понравилось это предложение.
Дочери же Вёльсунга пришлось оно не очень по сердцу,
но Сигни исполнила волю отца и стала невестой Сиг¬
гейра.
Свадьбу должны были праздновать у конунга Вёль¬
сунга, и он пригласил на пир много знатных гостей.
Все гости собрались в зале с яблоней. Вдоль стен пы¬
лали большие костры. А вечером, когда расселись гости
вокруг костров, вошел в зал никому не известный вы¬
сокий старик; был он босой, в полотняных штанах,
плотно завязанных у колен, в грязном плаще и широ¬
кополой шляпе, в руках у него был меч, и еще рас¬
сказывают, что старик тот был одноглазый. Он подо¬
шел прямо к яблоне и, замахнувшись, всадил свой меч
в ствол по самую рукоять. Никто не решился загово¬
рить со стариком или поклониться ему; и вот он за¬
говорил сам:
— Тот, кто вытащит сей меч из ствола яблони, по¬
лучит его от меня в подарок и тогда сам убедится, что
никогда еще не держал в руках меча лучше этого.
И сказав так, старик вышел из зала, и никто не
узнал, кто это был и куда ушел
Тут все повскакали с мест, желая вытащить меч; но
меч крепко сидел в стволе яблони.
Дошла очередь до сына конунга Вёльсунга, Сигмун¬
да. Взялся он за рукоять и вытащил меч безо всякого
труда. Это был такой отличный меч, что, казалось, никто
никогда не видывал ему равного. Сиггейр тотчас же
захотел купить его и предложил выплатить Сигмунду
золотом тройной вес меча.
— Нет, — отвечал ему на это Сигмунд, — ты мог
взять этот меч раньше, так же, как я; но теперь,
раз он попал в мои руки, ты его не получишь, хоть
бы и предлагал за него все золото, какое только у
тебя есть.
Рассердился Сиггейр и подумал, что этот ответ очень
заносчив. Однако он притворился, будто спор его не
обидел; а сам в тот же вечер замыслил коварную месть,
которую и свершил вскоре.
Сиггейр женился на Сигни и, по обычаю, должен
был оставаться у конунга Вёльсунга, пока длились сва¬
дебные пиршества. Но на другой же день после свадь¬
бы сказал он, что хочет отправиться в свою землю,
пользуясь тем, что дует попутный ветер.
Вёльсунг с сыновьями и не пытался его удерживать,
видя, как твердо решился тот их покинуть. Тогда мол¬
вила Сигни отцу:
— Горько мне уплывать с Сиггейром, и не много
радости найду я в его доме. Чувствую я, что свадьба
эта нам всем принесет величайшее горе, если только
теперь же ты своей волей не заберешь меня от мужа
обратно домой.
— Не пристало тебе говорить так, — отвечал ей
Вёльсунг, — и что бы ни ждало нас впереди, не можем
мы поступить вероломно и должны держаться данного
слова.
Сиггейр между тем совсем уже снарядился в об¬
ратный путь. Но прежде чем подняли на его корабле
парус, пригласил он своего тестя, конунга Вёльсунга, ме¬
сяца через три прибыть в землю готов со всеми сы¬
новьями, взяв с собой столько людей, сколько пристало
ему по чести. Говорил Сиггейр, что хочет вознаградить
родичей за обиду, которую причинил им, так скоро
покинув. Вёльсунг обещал непременно быть в назна¬
ченный день. На том новые родичи и расстались. Сиг¬
гейр поплыл домой со своей женою.
Через три месяца конунг Вёльсунг снарядил три ко¬
рабля, посадил на них лучших воинов и вместе с сы¬
новьями отправился в землю готов. Поздно вечером вы¬
садились они на берег. А Сигни, дочь конунга Вёльсунга,
пробралась к кораблям, отозвала в сторону отца своего
и братьев и рассказала, что замыслил Сиггейр: успел он
собрать к этому дню большое войско, чтобы предатель¬
ски напасть на них.
— Прошу я вас об одном, — сказала она, — поез¬
жайте назад, в свою землю, соберите как можно боль¬
ше людей и возвращайтесь сюда, чтобы отомстить
Сиггейру. А если вы не послушаетесь меня и не по¬
ступите так, как я вам говорю, не избежать вам пре¬
дательства Сиггейра-конунга—в этом вы можете быть
уверены.
Вёльсунг отвечал ей:
— Нет на земле народа, который не прославлял бы
меня за то, что дал я клятву еще во чреве матери ни¬
когда не обращаться в бегство из страха перед огнем
или железом, и за всю свою жизнь ни разу не нарушил
я этой клятвы. Неужели же я нарушу ее теперь, на
старости лет? Рано ли, поздно ли, каждому придется
умереть — этого никто не избегнет. А потому мой
совет — защищаться, а не бежать.
Заплакала Сигни и стала просить отца, чтобы по¬
зволил он ей не возвращаться к Сиггейру, но Вёльсунг
велел дочери идти домой и оставаться при муже, какая
бы судьба ни постигла ее родню. И Сигни вернулась
домой.
А Вёльсунг с рассветом вышел на берег и приказал
своим людям готовиться к битве. Недолго пришлось
им ждать — скоро появился и Сиггейр с огромным вой¬
ском Завязался отчаянный бой. Восемь раз в этот день
проходили Вёльсунги из конца в конец все войско Сиг¬
гейра, рубя направо и налево, и повернули уже было
в девятый раз, но тут счастье изменило им: враги были
чересчур многочисленны, и старый конунг Вёльсунг
погиб вместе со всем своим войском, а десять его сы¬
новей были взяты в плен.
Сигни, узнав, что отец ее пал в битве, а братья осу¬
ждены на смерть, пошла к Сиггейру и сказала:
— Я пришла попросить, чтобы ты не велел убивать
моих братьев, а лучше приказал бы заковать их в ко¬
лоду. Я не прошу тебя даровать им жизнь, потому что
ясно вижу, что ты этого не исполнишь.
— Ты, верно, обезумела, — отвечал конунг,—раз
просишь для своих братьев доли, худшей даже, чем
сама смерть! Но просьбу твою я исполню, потому что
чем дольше и тяжелее станет их предсмертная мука,
тем приятнее будет это для меня.
И он приказал поступить так, как она просила.
Братьев отвели в глухой лес и заковали в колоду, и
пролежали они так в лесу весь день. А в полночь
вышла к ним из чащи большая старая волчица; она
загрызла одного из них до смерти, сожрала его без
остатка и вернулась назад в чащу. На следующее утро
позвала к себе Сигни слугу, на которого могла вполне
положиться, и послала его узнать, что сталось с ее
братьями. Вернулся он и рассказал ей, что умер один
из них. И подумала Сигни, что всех братьев ее ждет
такая же участь, если ей не удастся прийти к ним на
помощь.
Девять раз, ночь за ночью, приходила все та же
волчица и каждый раз съедала по одному из них, и
наконец остался в живых только Сигмунд. А на десятый
день послала Сигни того же верного слугу в лес к Сиг¬
мунду с плошкою меда, приказав смазать медом лицо
Сигмунда и немного положить в рот. Слуга исполнил
все, как ему было приказано, и вернулся домой. Ночью
по обыкновению пришла волчица и собралась было и
Сигмунда загрызть до смерти, да почувствовала запах
меда: принялась она лизать Сигмунду лицо, а затем про¬
сунула свой язык ему в рот. Сигмунд не растерялся,
крепко прикусил ее язык зубами и не выпускал до тех
пор, пока волчица, выбившись из сил, не повалилась
мертвая. А пока боролись они, упиралась волчица но-
гами в колоду, и разломилась колода от этого и Сигмунд
освободился. Говорят, что волчица та была колдунья,
мать конунга Сиггейра, а приняла она обличье зверя с
помощью чародейства.
III
Спасся Сигмунд от смерти и поселился в лесу.
Пришел к нему в лес слуга Сигни, и Сигмунд
рассказал ему все, что произошло между ним и волчи¬
цею, и едва услышала о том Сигни, тотчас же прокра¬
лась она в лес к своему брату, и уговорились они, что
Сигмунд построит себе в лесу землянку и будет до вре¬
мени прятаться там, а Сигни станет приносить ему
все, что нужно: пусть думает Сиггейр, что все Вёльсунги
погибли. Так прошло какое-то время.
У Сигни выросло двое сыновей от Сиггейра, и стар¬
шему исполнилось уже десять лет. Сигни только о том
и думала, как бы отомстить Сиггейру за гибель своих
братьев и отца, и послала она своего старшего сына
к Сигмунду, чтобы тот помог ее брату совершить
месть, когда придет время. Поздно вечером пришел
мальчик к землянке Сигмунда. Тот принял его ласково
и велел испечь хлеб для ужина, а сам ушел в лес за
дровами.
Когда Сигмунд вернулся, то увидел, что мальчик не
замесил теста. Спросил Сигмунд, почему это так, и от¬
вечал мальчик, что ему показалось, будто в мешке,
кроме муки, было еще что-то живое. Понял тогда Сиг¬
мунд, что мальчик недостаточно смел, и рассказал
Сигни об этом
— Ну так убей его, — сказала она,— не стоит ему
больше жить.
Сигмунд послушался ее. А через год то же случилось
и со вторым сыном Сигни.
Третий сын Сигни был сыном самого Сигмунда.
Мальчика звали Синфьётли; во всем вышел он в предков
своих, Вёльсунгов. Ему не было еще и десяти лет, как
Сигни уже послала его в землянку Сигмунда Сигмунд
встретил его ласково и велел замесить тесто, а сам ушел
в лес за дровами. А когда он вернулся, хлеб был уже
готов. Спросил тогда Сигмунд мальчика, не нашел ли
тот чего-нибудь в мешке с мукой.
— Да, мне показалось сначала, что в мешок попало
что-то живое, но я не стал смотреть, что это, и замесил
не разбирая все, что было, — отвечал Синфьётли.
Засмеялся Сигмунд и сказал, что не позволит мальчику
есть этот хлеб, потому что в муке была ядовитая змея.
Когда возмужал Синфьётли, стал Сигмунд брать его
с собой в лес, желая испытать храбрость его и силу, и
всякий раз убеждался, что тот отважен, как настоящий
Вёльсунг.
И вот решил Сигмунд, что пришло время отомстить
за смерть конунга Вёльсунга. Вышел он вместе с Син¬
фьётли из своей землянки и поздно вечером пробрался
во двор конунга Сиггейра и спрятался в сенях за бо¬
чонками с пивом. Сигни знала, где они прячутся, и
вышла к ним; и порешили они, что свершат месть, как
только совсем стемнеет.
А в доме Сиггейра двое маленьких детей конунга
забавлялись тем, что катали по полу золотые кольца и
бегали за ними вдогонку. Случилось так, что одно из
колец закатилось в сени и мальчик выбежал за ним
вслед и увидал подле двери двух высоких, суровых вои¬
нов в полном вооружении. Не помня себя от страха,
выбежал мальчик из сеней, бросился к отцу и рассказал
об этом
Догадался конунг Сиггейр, что дело неладно, и
приказал своим людям сейчас же схватить тех, кто
скрывался в сенях. Завязалась борьба. И хоть Сигмунд
с Синфьётли защищались отчаянно, люди конунга
их одолели числом, и оба они были схвачены и свя¬
заны.
Всю ночь раздумывал конунг Сиггейр, какой самой
мучительной казни предать их, и наутро приказал на¬
валить из земли и камней высокий полый курган, и
внутри перегородить его надвое каменною плитой, и
по разные стороны от нее посадить Сигмунда и Син¬
фьётли: чтобы слышали они предсмертные стоны друг
друга, а не могли оказать друг другу никакой помощи.
Но в то время как рабы наваливали курган, пришла
Сигни с пуком соломы в руках и бросила его Синфь¬
ётли, а рабов просила ничего не говорить о том ко¬
нунгу.
Когда наступила ночь, Синфьётли сказал Сигмунду:
— Сдается мне, что хватит нам пищи на время:
жена конунга бросила мне сюда кусок свинины, завер¬
нутый в солому.
А взяв в руки мясо, он нащупал воткнутый туда
меч и в темноте по рукояти признал меч Сигмунда.
Обрадовались Синфьётли и Сигмунд и сейчас же при¬
нялись ломать мечом разделявшую их плиту, а затем
вместе разобрали курган и выбрались на свободу.
Снова отправились они ко двору Сиггейра, где все
спали глубочайшим сном, и, натаскав дров, подожгли
дом конунга.
Проснулся конунг Сиггейр среди огня и дыма и
стал спрашивать, кто устроил пожар.
— Это мы — Сигмунд и Синфьётли! — тут же отве¬
чали они. — Теперь ты сам видишь, что не все Вёль¬
сунги погибли!
Одну только сестру свою хотел спасти Сигмунд и
звал ее, обещая, что будет она жить отныне с ним в
земле гуннов, окруженная почетом и уважением Но
Сигни отказалась:
— Никогда не забывала я зла, что причинил мне
конунг Сиггейр, и я отомстила ему. Пожертвовала я
для того всем, даже собственными детьми. И так много
сделала я для мести, что дольше мне жить не под силу.
Умру по доброй воле вместе с Сиггейром-конунгом,
хоть неохотно я жила с ним!
И с этими словами она бросилась в пламя. Сигмунд
же собрал войско, снарядил корабли и вместе с Син¬
фьётли вернулся на родину, прогнал конунга, что сел
было там на место конунга Вёльсунга, и сам стал пра¬
вить страною.
IV
Стал Сигмунд могучим и славным конунгом и же¬
нился на женщине по имени Боргхильд. Синфь¬
ётли жил у своего отца. Летом ходил он в викингские
походы и стяжал себе великую славу. Однажды встре¬
тил он очень красивую женщину и пожелал на ней
жениться. А к той же женщине сватался и брат Борг¬
хильд, его мачехи. Уговорились тогда соперники решить
дело на поединке, и вышло так, что Синфьётли убил
своего врага. Боргхильд же не простила пасынку смерти
брата и как-то раз на пиру поднесла Синфьётли кубок
с отравленным питьем Синфьётли выпил и упал на
землю мертвым.
Сигмунд чуть не умер от горя. Взял он на руки
тело своего сына и понес его в лес; наконец пришел
он к берегу фьорда и увидал там человека в маленькой
лодке. Спросил этот человек, не желает ли конунг
переправиться на тот берег, и Сигмунд отвечал ему:
«Да». Лодка была так мала, что не могла вместить всех
троих сразу, а потому решено было, что сначала пе¬
ревезут тело, а Сигмунд пойдет пока в обход по берегу.
Но не успела лодка отойти от берега, как вместе с
перевозчиком исчезла из глаз Сигмунда Тогда вернулся
он домой и прогнал жену, которая вскоре после того
умерла.
V
Жил на свете могучий и славный конунг Эйлими,
и была у него дочь по имени Хьёрдис, и на свете
не было женщины красивее и разумнее ее. Подумал
конунг Сигмунд, что подходит она ему в жены, и поехал
к конунгу Эйлими.
В то же время прибыл туда и Люнгви, сын конунга
Хундинга, и тоже стал свататься к Хьёрдис И вот, не
зная, как ему быть, конунг Эйлими сказал своей до¬
чери:
— Ты благоразумная женщина, и к тому же я обе¬
щал, что ты сама изберешь себе мужа: скажи же, кого
выбираешь ты из двух конунгов, и воля твоя в этом
деле будет моей волей.
— Трудное это дело,—сказала она, — но все же я вы¬
бираю славнейшего, и это—конунг Сигмунд, несмотря
на то, что он уже в летах.
Тогда конунг Люнгви вернулся на свой корабль и
уплыл, а Сигмунд женился на Хьёрдис и, весело от¬
праздновав свадьбу, отправился к себе домой, в землю
гуннов.
VI
Между тем конунг Люнгви со своими братьями
собрал большое войско и пошел на конунга Сиг¬
мунда войною. Прибыли они в землю гуннов и послали
своих вестников предупредить Сигмунда, потому что
считали вероломным нападать на него врасплох. Конунг
Сигмунд отвечал, что охотно выйдет биться с ними, и
стал собирать войско. Жене же своей, Хьёрдис, велел
он взять из дому все сокровища и спрятаться в лесу
вместе с одной служанкой.
Викинги с огромным войском высадились на берег;
конунг Сигмунд затрубил в свой рог, и завязался отча¬
янный бой. Как ни стар был конунг Сигмунд, но все
же бился он очень мужественно и всегда был впереди
своих людей — ни один шлем, ни одна броня не могли
устоять под его рукою; весь день бился он, не раз про¬
ходя из конца в конец все неприятельское войско.
Много сыпалось на него стрел и копий, но норны хра¬
нили его, и он не получил еще ни одной раны. Никто
не мог бы перечесть воинов, павших под его ударами,
и обе руки его были в крови до самых плеч.
Но вот явился на поле битвы человек в широкопо¬
лой шляпе и синем плаще; у него был только один
глаз, а в руке он держал копье. Человек этот пошел
прямо на конунга Сигмунда и бросил в него свое копье;
конунг Сигмунд отстранил копье ударом меча, но при
этом меч его сломался на две части, и с этого времени
счастье изменило ему. Теперь в его войске стал валиться
народ, и много его воинов было убито. Конунг бился
не щадя себя. Но напрасно ободрял он своих людей —
враг наконец-таки одолел, и в битве этой пал и сам
Сигмунд, и тесть его Эйлими, и большая часть их дру¬
жин.
После битвы конунг Люнгви поспешил обыскать
дом Сигмунда, но не нашел там ни женщин, ни со¬
кровищ. Тогда объехал он всю страну, поделил ее между
своими людьми и подумал, что пришел конец роду
Вёльсунгов и нечего больше страшиться.
VII
Ночью прокралась Хьёрдис на поле битвы, про¬
бралась к тому месту, где лежал Сигмунд, и стала
спрашивать его, нельзя ли как-нибудь исцелить его
раны. Но он отвечал:
— Многим случается вернуться к жизни, когда
этого всего менее ожидают, но меня покинуло мое
счастье, и не хочу я залечивать своих ран. Сам Один
больше не хочет, чтобы я взмахивал мечом, и потому-
то меч мой сломался; я побеждал, пока Один желал
этого.
— От всего на свете, кажется, отказалась бы я, лишь
бы только ты мог исцелиться и отомстить за моего
отца! — говорила ему Хьёрдис.
— Не суждено уж мне этого, — отвечал конунг,—
но скоро родится у тебя сын, которого ты должна вос¬
питать хорошо и умело, и он будет лучше и славнее
всех в нашем роду. Береги также обломки меча: из них
еще скуют добрый меч и назовут его Грам; сын наш
будет носить его и совершит им много подвигов, и
память о них не исчезнет, пока стоит мир. Пусть это
служит тебе утешением; я же ослабел от ран и отойду
теперь к нашим ушедшим родичам.
Хьёрдис сидела над ним, пока он не умер.
VIII
Между тем начало светать. Тут увидала она, что
подходит к берегу множество кораблей, и заду¬
мала поменяться со своей прислужницей платьем и
именами, наказав прислужнице выдавать себя за дочь
конунга.
Викинги с кораблей увидели поле битвы, покрытое
трупами, и женщин, бежавших к лесу; поняли они, что
свершились тут важные события, и поспешили сойти
на берег. Войском викингов предводительствовал Альв,
сын датского конунга Хьяльпрека.
Он приказал своим людям догнать женщин, и это
было исполнено. Альв стал расспрашивать пленниц, и
служанка поведала о смерти Сигмунда, Эйлими и дру¬
гих воинов и о том, кто был всему причиной.
Спросил тогда Альв, где спрятаны сокровища Сигмун¬
да, и служанка все ему рассказала; и когда нашли викинги
великое богатство, то показалось им, что ни разу еще не
видали они ни столько золота, ни столько драгоценностей
сразу. Воины перенесли все это на корабли Альва, и Альв
повернул домой, взяв с собой Хьёрдис и ее прислужницу.
В пути он несколько раз заговаривал с женщинами и
примечал все, что они говорили.
IX
Наконец приплыл Альв домой и привез с собой
пленниц. Как-то спросила жена конунга Хьяль¬
прека своего сына:
— Почему более красивая из этих женщин носит
худшие кольца и платья? Не ошибся ли ты, приняв
госпожу за прислужницу?
— И мне кажется, — отвечал Альв, — что душою и
нравом она не рабыня. Когда мы повстречались, то
сразу показала она, что умеет сказать знатным людям
приветное слово. Но мы успеем еще выяснить это
дело.
Раз, когда сидели они все за кубками, Альв завел с
пленницами разговор и спросил у служанки:
— Как узнаёшь ты, что ночь клонится к концу, если
не видно ни звезд, ни луны?
— У меня есть на это примета, — отвечала прислуж¬
ница. — Смолоду привыкла я пить на заре молоко, а
потому и теперь все еще просыпаюсь по-старому в это
время. Вот в чем моя примета.
Улыбнулся Альв и сказал:
— Плохая это привычка для дочери конунга.
Задал он тот же вопрос Хьёрдис, и та отвечала:
— Отец подарил мне золотое колечко особого свой¬
ства: палец мой холодеет от него перед зарей; вот моя
примета.
— Много, должно быть, золота там, где даже слу¬
жанки носят его, — отвечал Альв. — Довольно тебе
скрываться. Если бы ты раньше открылась мне, я с
самого начала принял бы тебя с почетом, как дочь ко¬
нунга.
Тогда рассказала она Альву всю правду, и все его
люди стали оказывать Хьёрдис большой почет как до¬
чери конунга.
И Альв женился на Хьёрдис. А сына ее от Сигмунда
взял к себе на воспитание сам конунг Хьяльпрек, и там
мальчик рос, окруженный заботою и любовью, как
будто был он собственный сын конунга.
X
Мальчика назвали Сигурдом. Воспитателем его был
Регин. Он обучал Сигурда всяким искусствам: об¬
ращению с оружием, стихосложению, рунам и чуже¬
земным наречиям — всему, чему было в то время в
обычае учить сыновей конунгов*.
Раз сказал Регин Сигурду:
— Странным кажется мне, что тебе приходится хо¬
дить пешком, как сыну простого землепашца.
— Я могу распоряжаться всем, что есть у конунга,
и могу брать себе все, что захочу, — отвечал Сигурд.
— Так попроси же у Хьяльпрека коня, — сказал
Регин.
— Он даст его мне, как только я попрошу, — отве¬
чал Сигурд и пошел к конунгу.
Хьяльпрек спросил его:
— Что хотел бы ты получить от меня?
— Коня, чтобы кататься на нем, — отвечал Сигурд.
— Так выбери же себе любого из моего табуна.
На другой день отправился Сигурд в лес и встретил
там незнакомого ему старика с длинною бородой. Ста¬
рик спросил, куда Сигурд идет.
— Иду выбирать коня, — отвечал Сигурд. — Дай мне
добрый совет, какого мне выбрать?
— Давай прежде всего загоним всех коней в
реку, — сказал старик.
Загнали они коней в самое глубокое место реки, и
все кони поспешили выплыть к берегу, кроме одного
жеребца, которого Сигурд и взял себе. Конь был серой
масти, молодой, сильный и красивый; никого еще не
* Девять искусств, которые считались в Скандинавии признаками
совершенства, таковы: знание рун, игра в тавлеи (настольная игра
вроде шашек), кузнечное (ювелирное) мастерство, чтение книг,
лыжи, стрельба из лука, гребля, игра на арфе, стихосложение.
носил он на своей спине. И сказал тогда старик с длин¬
ною бородой:
— Конь этот происходит от Слейпнира; тебе надо
хорошенько выездить его, и он будет служить тебе
лучше всякой другой лошади.
С этими словами старик исчез. Сигурд назвал коня
Грани, и ни до него, ни после него не было на свете
лучшего коня. Старик же, встретившийся Сигурду в
лесу, был сам Один.
XI
В другой раз сказал Регин Сигурду:
— Слишком мало у тебя всякого добра; досадно
мне, что ты бегаешь, одетый как простой поселянин!
Я мог бы указать тебе сокровище, известное мне од¬
ному. Если добудешь его, тебя ожидает такая слава,
какая тебе даже не снилась.
Стал расспрашивать Сигурд, где находится это со¬
кровище и кто стережет его.
— Фафнир в образе дракона охраняет его, — отвечал
Регин, — он лежит на сокровище на Гнитахейд-поле.
Когда ты придешь туда, сам убедишься, что никогда
еще не случалось тебе видеть столько золота в одном
месте; большего богатства не понадобится тебе, хоть
бы ты прожил дольше и достиг большей славы, чем
все конунги на свете.
— Как ни молод я, — отвечал Сигурд, — но слыхал
уже об этом драконе; знаю также и то, что никто не
смеет к нему приблизиться—до того он громаден и
злобен.
— Нет, это совсем не так, — возразил Регин, — о нем
много толкуют, но он нисколько не больше любого дру-
гого дракона: по крайней мере, так подумали бы твои
предки. А ты, хоть и из рода Вёльсунгов, но, кажется,
вышел не в них.
— Может статься, и впрямь мяло наследовал я от
мужества их и ловкости, — отвечал Сигурд, — а все же
тебе нет нужды хулить меня, пока я все еще в детских
летах. Почему тебе так хочется подбить меня на это дело?
— Для того чтобы ты это понял, надо рассказать
одну сагу, — сказал Регин.
— Послушаем, — отвечал Сигурд. И Регин стал рас¬
сказывать так:
— Отца моего звали Хрейдмар. У него было три
сына; старшего звали Фафнир, второго Отр, третий же
был я, и был я из всех братьев меньше. Зато я умел
хорошо ковать железо, серебро и золото. Брат же мой
Отр искусен был в рыбной ловле и в обличье выдры
целые дни проводил в реке; он хватал рыбу ртом, вы¬
носил на берег и весь улов отдавал отцу, и тот очень
много выручал за рыбу. Отр почти всегда ходил в об¬
личье выдры и лишь поздно вечером возвращался
домой и ел всегда один, крепко зажмурившись, потому
что плохо видел на суше. Фафнир был самый большой
и самый свирепый из нас Он всегда хотел забрать себе
все, что ни попадалось ему на глаза.
В том же водопаде, где часто ловил рыбу Отр, жил
карлик по имени Андвари, а потому и самый водопад
звали водопадом Андвари. Карлик жил там в обличье
щуки и питался рыбой. Раз, когда по обыкновению Отр
ловил в водопаде рыбу, к реке подошли Один, Локи и
Хёнир. Брат мой Отр как раз в это время поймал лосося
и, зажмурив глаза, ел его, сидя на берегу. Тогда Локи
взял камень, пустил его в Отра и убил моего брата.
Один со спутниками были очень довольны добычей и
тут же содрали с убитой выдры шкуру. В тот вечер
пришли они к Хрейдмару и показали ему шкуру выдры.
Тут мы схватили их и заставили платить виру за убий¬
ство нашего родича: они должны были не только набить
шкуру, но и сверху засыпать ее всю червонным золотом
Тогда послали они Локи за золотом Он добыл у Ран,
жены великана Эгира, сеть, пошел к водопаду Андвари
и закинул ту сеть, рассчитывая поймать щуку. И не ошиб¬
ся: щука сейчас же попалась. И сказал тогда Локи:
— Что это за рыба, что плавает в воде и не умеет
избежать сети? Дай же мне за себя выкуп — принеси
мне морского пламени*.
— Зовут меня Андвари, — отвечал карлик, — злые
норны издавна присудили мне плавать в воде.
И Андвари выложил перед Локи все свое золото.
Хотел было он утаить одно кольцо, но Локи и его отнял.
Тогда карлик ушел под камень и молвил, что кольцо
это, так же, как и все золото, принесет гибель каждому,
кто им завладеет.
Всего золота вместе с кольцом едва хватило, чтобы
набить и засыпать чучело выдры. Когда это было ис¬
полнено, Локи сказал Хрейдмару:
— Не принесет это золото тебе счастья: из-за него
ты погибнешь.
В скором времени, — продолжал рассказывать Ре¬
гин, — Фафнир убил нашего отца и один завладел всем
сокровищем Золото он перенес на Гнитахейд-поле и,
превратившись в дракона, лежит там и стережет золото
и по сию пору. Я же отправился к конунгу Хьяльпреку
и остался здесь кузнецом Ну вот, теперь ты знаешь,
как случилось, что я лишился и своего наследства, и
виры за брата,
— Да, многого лишился ты, — отвечал Сигурд, — но
покажи теперь свое мастерство и выкуй мне меч, ка-
* То есть золота.
кого не бывало еще на свете, с которым я мог бы
свершать великие подвиги, — и ты увидишь, что я убью
этого дракона.
— Охотно исполню я твою просьбу, — отвечал
Регин, — поверь, что мечом этим можно будет убить
даже Фафнира.
Выковал Регин меч и принес его Сигурду. Тот взял
меч и сказал:
— Плохо выковал ты этот меч, Регин! — Потом за¬
махнулся Сигурд и ударил мечом по наковальне, и меч
разлетелся на части. Отбросил Сигурд обломки и стал
просить Регина выковать другой меч, получше.
Послушался Регин и выковал другой меч.
— Этот должен тебе понравиться, — сказал он Си¬
гурду, — хоть и нелегко угодить тебе.
Попробовал Сигурд второй меч, но и тот разбился
в куски с первого же удара.
Тогда пошел Сигурд к своей матери. Она встретила
его ласково, подала ему пива; сели они и стали разго¬
варивать.
— Правду ли слышал я, — спросил Сигурд, — что ко¬
нунг Сигмунд отдал тебе надвое сломанный меч свой —
Грам?
— Да, это правда, — отвечала она.
— Ну так дай же его мне!
Хьёрдис отдала ему меч. Пошел Сигурд к Регину и
попросил выковать новый меч из этих обломков. Рас¬
сердился было Регин на то, что Сигурд покоя ему не
дает и все заставляет работать, однако пошел в кузницу
и выковал новый меч из обломков, и когда вынул его
из горна, показалось кузнечным подмастерьям, будто
пламя бьет из клинка. Ударил Сигурд этим мечом по
наковальне и рассек ее пополам, а меч не треснул и
не сломался.
— Ну, раз я сделал тебе такой меч, — сказал
Регин, — то и ты должен сдержать свое слово и биться
с Фафниром.
— Конечно, я сдержу слово, — отвечал Сигурд, — но
прежде отомщу за своего отца.
XII
Вскоре после того, как получил Сигурд меч, пошел
он к Хьяльпреку и Альву.
— Прожил я у вас долго и благодарен вам за лю¬
бовь и почет, — сказал он конунгам, — но теперь хоте¬
лось бы мне уехать из этой земли и пойти войной на
сыновей Хундинга, чтобы доказать им, что не вымер
еще род Вёльсунгов. Прошу вас помочь мне в этом
деле.
Те обещали дать ему все, чего он у них ни попросит.
Снарядили они большое войско, и сам Сигурд правил
лучшим кораблем
Пустился Сигурд в путь при хорошем попутном
ветре. Но не прошло и нескольких дней, как налетел
сильный шторм и море стало красно, как кровь. Сигурд
ни за что не хотел убирать парус на своем корабле,
как ни рвало его ветром, — напротив, он приказывал
поднимать парус все выше и выше. И тут поравнялись
они с неким скалистым мысом, и оттуда какой-то ста¬
рик вдруг окликнул их, спрашивая, чье это войско. Ему
отвечали, что вождя зовут Сигурд и что он самый слав¬
ный из всех юных мужей.
— Да, все говорят, что нет никого, кто мог бы срав¬
ниться с Сигурдом, — отвечал старик с мыса. — Хочется
мне, чтобы убрали вы парус на каком-нибудь корабле,
остановились и захватили меня с собою.
Тогда спросили они, как его зовут.
— Хникаром прежде звали меня, когда радовал я
ворона Хугина, — отвечал он, — теперь же зовите меня
Фенгом*.
Тут пристали они к берегу и приняли этого старика
на корабль Сигурда. Тотчас буря утихла, снова подул
попутный ветер, и они быстро понеслись к земле сы¬
новей Хундинга. Но как только подошли они к берегу
той земли, старик, которого приняли они к себе на
корабль, вдруг исчез.
Пошли они по всей земле с огнем и мечом, убивали
людей, жгли селенья и опустошали все на своем пути.
Сбежались бонды и хёвдинги к конунгу Люнгви, рас¬
сказывая о полчище, приведенном из-за моря Сигур¬
дом, сыном Сигмунда из рода Вёльсунгов. Видно, на¬
прасно хвастался конунг Люнгви, что ему больше нечего
опасаться Вёльсунгов. Созвал конунг Люнгви своих
братьев, собрали они огромное войско и пошли на¬
встречу Сигурду. Произошла тут кровопролитная битва,
стрелы и копья так и носились по воздуху, мелькали
секиры, разбивались щиты и лопались брони, и много
воинов полегло в этот день с обеих сторон; а в войске
сыновей Хундинга погибло столько людей, что никто бы
не мог перечесть всех убитых. Да и сами сыновья Хун¬
динга все были убиты Сигурдом
Одержав победу, вернулся Сигурд домой с богатой
добычей, и тут в честь его дан был роскошнейший
пир. Подошел к нему на пиру Регин и заговорил с
ним
— Теперь, отомстив за отца, ты, вероятно, испол¬
нишь свое обещание.
— Конечно исполню, — отвечал Сигурд.
* Хникар— одно из имен Одина; радовать ворона—кормить его тру¬
пами, то есть вести битву; Фенг—одно из имен Одина.
XIII
Вот поехали Сигурд с Регином по долине в ту
сторону, где проползал Фафнир, когда отправлял¬
ся к воде, чтобы пить.
— Как же рассказывал ты мне, Регин, что чудовище
это не больше обыкновенного дракона, а между тем
следы его на земле так велики? — спросил Сигурд.
— Вырой на его пути яму, — сказал Регин, — и, засев
в ней, нанеси дракону удар снизу прямо в сердце: так
ты сумеешь убить его.
— Но что будет со мной, когда вдруг хлынет на
меня вся кровь дракона? — спросил Сигурд.
— Можно ли давать тебе советы, когда ты всего
боишься? Нет, видно, не похож ты на своих предков! —
отвечал Регин.
Сигурд ехал все вперед по долине, Регин же своро¬
тил в сторону и, дрожа от страха, поспешил скрыться
из виду.
Стал было Сигурд по совету Регина рыть себе яму,
но в то время, как занят был он этой работой, подошел
к нему старый человек с длинною бородой и спросил,
что Сигурд делает. Тот рассказал, и тогда старик молвил:
— Не советую тебе так делать; кроме этой ямы,
вырой другие, побольше, чтобы кровь стекала в них.
С этими словами старик исчез, и Сигурд поступил
так, как он ему посоветовал.
Когда пришло время, дракон отправился пить; земля
дрожала под ним, и во все стороны он извергал пламя.
Но Сигурд не испугался и не задрожал от страха. Когда
дракон проходил над ямой, Сигурд вонзил в него меч
по самую рукоять и, выскочив на тропу, дернул клинок
к себе. Из раны кровь хлынула потоком. Чудовище,
почуя, что ранено насмерть, стало биться головой и
хвостом, разбивая все, что ни попадало под удары. Уви¬
дев же своего убийцу, Фафнир спросил:
— Кто ты, кто твой отец и какого ты рода, что
хватило у тебя дерзости поднять против меня оружие?
— Род мой никому не ведом, — отвечал Сигурд,—
зовут меня Дерзким Зверем; нет у меня ни отца, ни
матери, и пришел я сюда один.*
— Если нет у тебя ни отца, ни матери, то каким
же чудом явился ты на свет? — возразил Фафнир. — И
если ты в смертный мой час не хочешь сказать своего
имени, то сознайся по крайней мере, что ты лжец
— Сигурдом зовут меня, — сказал тогда Сигурд, — а
отца моего звали Сигмундом.
— Открою тебе одно, Сигурд, сын Сигмунда, — ска¬
зал Фафнир, — мое золото и мои сокровища приведут
тебя к гибели!
— Всем хочется владеть богатством до последнего
дня своей жизни, смерти же никому не миновать, —
сказал на это Сигурд.
— Это мой брат Регин виновник моей смерти, — про¬
должал Фафнир, — и отрадно мне знать, что он же погу¬
бит и тебя. А сам он пожнет лишь то, что себе приго¬
товил Советую тебе ускакать скорее отсюда, ибо часто
бывает, что раненные насмерть сами мстят за себя.
— Не послушаюсь я твоего совета, — отвечал Си¬
гурд, — а поеду к твоему логову и заберу все золото,
какое только у тебя есть.
— Так поезжай же, — произнес Фафнир, — ты най¬
дешь там столько золота, что из-за него простишься с
жизнью; золото это приводит к гибели каждого, кто
владеет им.
Так умер Фафнир.
* При разговоре с драконом нельзя открывать своего имени, чтобы
не навлечь на себя проклятия.
XIV
Вслед за тем пришел к Сигурду Регин и сказал:
— Слава тебе, господин мой! Великую победу
одержал ты, убив Фафнира, — ни один даже самый
храбрый человек не смел показываться на глаза этому
дракону. Подвига твоего не забудут, пока стоит свет!
Тут замолчал Регин, постоял, устремив глаза в землю,
покачал головой и проговорил в гневе:
— А между тем ведь ты убил моего брата, и вряд
ли можно сказать, что я неповинен в этом деле.
Стал тогда Сигурд отирать о траву свой окровав¬
ленный меч и упрекнул Регина в трусости.
— Даже ты не сумел бы убить дракона, — возразил
Регин, — если бы не выковал я этого меча.
— Когда люди идут в битву, — ответил Сигурд, —
то смелое сердце надежней, чем острый меч.
Тут, взяв свой меч, Регин вырезал сердце дракона,
испил его крови и сказал Сигурду:
— Исполни, пожалуйста, мою просьбу, тебе это ни¬
чего не стоит: возьми это сердце, изжарь его на огне
и дай мне съесть.
Сигурд согласился и, взяв сердце, стал жарить его
на копье, как на вертеле; а потом дотронулся до него
пальцем, чтобы попробовать, хорошо ли изжарилось,
но обжегся и сунул палец в рот. И как только палец,
смоченный кровью дракона, коснулся его языка, Сигурд
стал понимать птичий говор и услыхал, что щебечут
вокруг него в кустах разные мелкие пташки.
— Вот сидит Сигурд и жарит сердце Фафнира; ему
следовало бы самому съесть это сердце, тогда стал бы
он мудрее всех людей на свете, — сказала одна.
— Вот лежит Регин и замышляет обмануть того,
кто ему доверяет, — защебетала другая.
— Сигурду следовало бы отрубить голову Регину! —
заговорила третья. — И тогда все золото досталось бы
ему одному.
— Было бы всего умнее, — сказала четвертая, — если
последовал бы он нашим советам, а после поехал к
горе Хиндафьялль, где спит Брюнхильд-валькирия: от
нее он бы мог научиться многим премудростям. Да,
умно поступил бы он, если бы остерегся Регина: надо
ждать волка там, где он показал свои уши*.
И сказал тогда Сигурд:
— Не потерплю я, чтобы Регин лишил меня
жизни, и уж лучше сам отправлю его по одному пути
с братом
И, вынув меч свой Грам, он отрубил голову Регину.
Потом съел он часть сердца дракона и, припрятав ос¬
тальное, вскочил на коня. По следам Фафнира доехал
он до его жилища и, найдя двери открытыми, вошел
туда. Логово выкопано было в земле, и все двери, при¬
толоки и балки там были железные. Сигурд нашел
кучу золота и много мечей, шлемов, броней и драго¬
ценностей.
XV
Выбрал Сигурд путь к югу, к земле франков, и
ехал не останавливаясь целыми днями. Долго ли,
коротко ли ехал он, но в конце концов приехал к горе
Хиндафьялль. Тут заметил он перед собой на горе яркий
свет, словно бы от большого костра: пламя, казалось,
взвивается языками до самого неба. Но когда подъехал
он ближе, то увидал стену из щитов, над которой раз-
* Пословица, означающая в данном случае: предательский замысел
Регина можно было узнать по его словам.
вевалось знамя. Вошел Сигурд за эту ограду и увидел
спящего воина в полном вооружении. Сигурд снял с
головы его шлем и подивился, ибо то была женщина.
Броня так плотно сидела на ней, точно приросла к
телу. Сигурд разрезал всю эту броню сверху донизу и
по рукавам, и меч его резал железо, как простое сукно.
И сказал тогда Сигурд женщине:
— Пора тебе проснуться, довольно уж ты спала.
— Кто ты, — спросила она, — кто оказался в силах
разрезать мою броню и прогнать мой сон? Уж не Си¬
гурд ли, сын Сигмунда, кто носит на голове шлем Фаф¬
нира и держит в руке меч, принесший дракону смерть?
— Да, я потомок Вёльсунгов, который совершил
этот подвиг, — отвечал Сигурд. — Я слышал, что ты дочь
могучего конунга, и сказывали мне о твоей мудрости,
и хочу я теперь испытать ее.
Тогда рассказала ему Брюнхильд, что бились между
собою два конунга, и один из них был старик и великий
воин Хьяльмгуннар, которому сам Один обещал победу;
а другой воин по имени Агнар был молод.
— Я же убила в бою старика, — продолжала Брюн¬
хильд, — и Один из мести уколол меня сонным шипом,
и с тех пор не могла я участвовать в битвах и заснула
волшебным сном на этой горе.
И попросил ее Сигурд поделиться с ним мудростью
и одарить разумным советом. Брюнхильд согласилась.
Вместе осушили они кубок, и пожелала она, чтобы
слова ее послужили на пользу Сигурду. А потом она
открыла Сигурду тайную мудрость, открыла ему зна¬
чения рун, которые могли приносить победу на поле
битвы, укрощать бурные волны морские, открыла вся¬
кие наговоры, что спасают людей от порчи и колдов¬
ства, помогают исцелять болезни, залечивают раны. Но
никакая мудрость не может спасти человека от злого
рока: мудрость дает людям знание будущего, но изме¬
нить в нем они ничего не в силах.
— На всем свете нет женщины мудрее тебя, — сказал
Сигурд,—дай же мне еще несколько добрых советов.
— Ты так любознателен и умен, — отвечала она,—
что нет препоны к тому, чтобы продолжить мои на¬
ставления. Будь другом для своих близких и не мсти,
если они обидят тебя: лучше терпеливо перенеси обиду.
Остерегайся зла, сторонись замужних женщин, не за¬
тевай ссор на многолюдном сборище: тебя огласят тру¬
сом, и все в это поверят; бейся лучше с каждым один
на один. Если случится тебе проезжать местом, где
живут злые подземные духи, остерегайся их; никогда
не останавливайся на таком пути, даже если застигнет
тебя ночь, потому что подземные духи часто губят не¬
осторожных путников. Когда услышишь слова пьяного,
не спорь с ним, пока не вернется к нему рассудок:
многим принесло это большое горе и даже смерть. Вы¬
ходи на бой с врагами, а не жди, чтобы они сожгли
тебя в твоем доме, и будь верен своей клятве, потому
что страшное возмездие ждет вероломных. Оказывай
почесть умершим, какая бы смерть ни постигла их: от
болезни ли, от оружия ли или в море, — и не оставляй
тела их без погребения. Не доверяйся тому, у кого убил
ты в бою отца, брата или друга, — как бы тот человек
ни был молод, ты всегда можешь найти в нем волка.
О будущем твоем мало могу я сказать — берегись толь¬
ко, как бы не погубила тебя ненависть близких друзей.
— Нет на свете никого мудрее тебя, — сказал Си¬
гурд, — и я клянусь в том, что хочу на тебе жениться,
потому что ты только и пришлась мне по сердцу.
— И я тоже охотно пойду за тебя замуж, — отве¬
чала она.
И они обменялись между собою клятвами.
XVI
Поехал Сигурд своею дорогой. Щит его был око¬
ван червонным золотом и на нем был начертан
дракон, темно-бурый сверху и светло-розовый снизу;
тот же знак носил он на шлеме, седле и броне для
того, чтобы все знали, что он за человек — победитель
дракона Фафнира, Все оружие Сигурда было отделано
золотом. Волосы Сигурда были темно-русыми и ниспа¬
дали ему на плечи; борода — короткая, густая, такого
же цвета, как волосы; нос — с горбинкой, а лицо — ши¬
рокое, с большими скулами. Взор у него был такой
острый, что почти никто не мог выдержать его взгляда.
Сигурд был так широк в плечах, что издали легко
можно было подумать, что это идет не один, а два
человека. Роста был он также необыкновенного, а сила
его была больше, чем рост. Сигурд славился как очень
мудрый человек, он мог предсказывать будущее и по¬
нимал язык птиц, а потому редко случалось, чтобы что-
нибудь застигло его врасплох. Когда на тинге выступал
он вперед и начинал говорить, он говорил так долго,
убедительно и красноречиво, что все соглашались с ним.
Величайшею его отрадой было сокрушать недругов и
помогать друзьям и тешить силу свою великими под¬
вигами. Он был отважен и смел и никогда не испы¬
тывал страха.
Ехал Сигурд на своем коне в полном вооружении,
и Грани легко нес и его самого, и все сокровища. Ехал
Сигурд на юг, за Рейн, к конунгу Гьюки.
Конунг Гьюки был женат на чародейке Гримхильд,
колдовством причинявшей много зла людям. Сыновья
их славились силою и отвагой, а дочь, Гудрун, — своей
красотой.
Раз утром сказала Гудрун своим прислужницам, что
нет ей нынче веселья. Спросила одна из служанок, что
же печалит ее, и Гудрун ответила:
— Приснился мне странный сон, и оттого скорбь
у меня на сердце; разгадай же ты этот сон, раз ты
спросила о нем.
— Расскажи свой сон, — попросила прислужница, —
но не сокрушайся, потому что сны часто предсказывают
лишь непогоду.
— Нет, этот сон не к непогоде, — отвечала Гуд¬
рун. — Приснился мне красивый сокол; он сидел у
меня на руке, и перья его отливали золотом.
— Далеко славишься ты разумом, красотой и об¬
ходительностью, — отвечала ей служанка, — и теперь, ве¬
роятно, придет и посватается к тебе какой-нибудь сын
конунга
— Казалось мне, что на всем свете нет никого пре¬
краснее этого сокола, — продолжала Гудрун, — и за него
была я готова отдать все, что имею.
— Да, выходит, что мужем твоим станет замеча¬
тельный человек, которого ты будешь очень любить.
— И другой еще сон тревожит меня, — молвила
Гудрун, — я не знаю, что означает он, а потому хочу
съездить к Брюнхильд и поговорить с нею: она, верно,
сумеет ответить.
Тогда прислужницы одели и нарядили Гудрун, и
поехала она со своими женщинами во дворец Брюн¬
хильд, что стоял на высокой горе, разукрашенный зо¬
лотом.
— Это, верно, Гудрун, дочь конунга Гьюки, — сказа¬
ла Брюнхильд, когда слуги известили ее, что прибыла
к ней в гости знатная дева. — Сегодня ночью я видела
ее во сне.
Поспешила Брюнхильд навстречу Гудрун и повела
ее в зал, убранный соболями и устланный коврами.
Поднялся тут шум и веселье, но Гудрун была печальна
и сидела молча
Тогда сказала ей Брюнхильд:
— Почему ты грустна? Развеселись же, и, чтобы раз¬
влечься, давай рассказывать друг другу о великих под¬
вигах могучих конунгов.
— Хорошо, давай! — отвечала Гудрун. — Скажи, кто,
по-твоему, был самый великий и могущественный ко¬
нунг?
— Я думаю, что всех могущественнее и славнее
были сыновья Хамунда, — отвечала Брюнхильд, — они
совершили немало смелых дел во время своих походов.
— Да, конечно, это были великие и славные конун¬
ги, — отвечала Гудрун, — но как-то помедлили они всту¬
пить в бой и были сожжены в своем доме. А почему
не называешь ты моих братьев? Ныне, кажется, нет
никого лучше их.
— Конечно, они настоящие викинги, — отвечала
Брюнхильд, — но мало успели еще показать себя, и я
знаю одного человека, который во многом их превос¬
ходит. Это Сигурд, сын конунга Сигмунда; ныне он
самый могучий и славный человек в мире.
— А теперь я расскажу тебе сон, что приснился
мне нынче ночью и сильно тревожит меня до сих
пор, — сказала Гудрун.
— Полно, не огорчайся, — отвечала Брюнхильд,—
живи спокойно среди родичей и друзей, которые ду¬
мают только о том, как бы порадовать тебя.
— Снилось мне, будто я вышла из дома вместе с
другими женщинами, и вдруг увидели мы оленя, пре¬
красного и большого; шерсть его была из золота Мы
все захотели поймать его, но мне одной удалось, и мне
казался олень тот прекраснее всех на свете. Но ты за-
стрелила оленя, и он упал мертвым к моим ногам; и
едва в силах была я пережить это горе.
— Я объясню твой сон, — сказала Брюнхильд. —
Приедет к вам Сигурд, тот самый, кого избрала я себе
в мужья; Гримхильд даст ему волшебного зелья, и,
выпив его, он забудет все, что было прежде, и ты вый¬
дешь за него замуж. Но замужество это принесет нам
всем только одно несчастье.
— Тяжело знать такое наперед, — сказала ей на это
Гудрун и вскоре позвала своих женщин и уехала
домой.
XVII
Между тем Сигурд подъехал на коне своем Грани
к дому конунга Гьюки. Когда въезжал он во двор,
увидал его один из служителей конунга и сказал:
— Уж не из богов ли кто-нибудь приехал к нам? До
того много золота на этом человеке, и сам он так кра¬
сив и широкоплеч, что никогда еще не видал я ему по¬
добного, да и конь его больше всех других коней.
Вышел навстречу Сигурду сам конунг и спросил:
— Кто ты такой, что въезжаешь сюда, не попросив
на то позволения у моих сыновей? До тебя никто еще
не отваживался на это.
— Сигурдом зовут меня, и я сын конунга Сигмун¬
да, — отвечал тот.
— Раз так, мы рады видеть тебя у нас в доме,—
сказал конунг, — и мы постараемся принять тебя как
можно радушнее.
Вошли они в зал, и конунг усадил Сигурда на по¬
четное место; каждый день на пирах все люди конунга
наперебой старались услужить гостю. Скоро Сигурд
подружился с сыновьями конунга Гьюки и неразлучно
проводил с ними целые дни.
Подумала Гримхильд, какое было бы для них сча¬
стье, если бы Сигурд навсегда поселился у конунга
Гьюки и женился на Гудрун. Видела она, что равного
ему нет на свете и лучшей подмоги против врагов им
не сыскать; к тому же было у Сигурда так много золота,
как никому никогда и во сне не снилось. Конунг об¬
ходился с ним как с сыном; сами же сыновья конунга
считали его много выше себя.
Но Гримхильд проведала, как много думает Сигурд
о Брюнхильд, и решилась заставить его позабыть о ней.
Раз вечером, когда сидели все за столом и пили мед и
пиво, жена Гьюки встала, подошла к Сигурду, поклони¬
лась ему и сказала:
— Все мы рады тому, что ты здесь, и желаем тебе
всего лучшего; прими же этот рог и выпей.
Принял он от нее рог и отпил.
— Пусть будет тебе конунг Гьюки отцом, — продол¬
жала она, — я матерью, а сыновья наши братьями, и
вы поклянетесь в этом друг другу! Никто на свете не
посмеет тогда помериться с вами силою!
Пришлись Сигурду слова ее по душе, и, осушив рог,
позабыл он Брюнхильд и все, что было между ними
говорено.
Немало уж времени жил он у конунга Гьюки. Как-
то раз вошла Гримхильд к конунгу и ласково загово¬
рила:
— Приехал к нам величайший воин и живет теперь
у нас; большой подмогою был бы он нам против врагов!
Выдай же за него свою дочь и дай за ней столько при¬
даного золотом, серебром и землями, сколько он по¬
желает, и тогда, может быть, он останется у нас на¬
всегда.
Неловко казалось конунгу Гьюки самому предлагать
свою дочь в жены, однако решился-таки он заговорить
с Сигурдом и спросил, не хочет ли тот жениться на
Гудрун. С радостью согласился Сигурд, и тут побратался
он с сыновьями Гьюки: поклялись они быть друг другу
во всем словно родные братья.
Созвали тогда гостей, и задали великий пир, и от¬
праздновали свадьбу Сигурда с Гудрун.
После свадьбы отправились названые братья в
поход, совершили много отважных и смелых подвигов
и вернулись домой с богатой добычей. Сигурд дал Гуд¬
рун отведать сердца Фафнира, и с тех пор стала она
гораздо печальнее, но зато и гораздо умнее. У них ро¬
дился сын, которого назвали Сигмундом.
XVIII
Прошло немалое время, и однажды Гримхильд
сказала своему старшему сыну Гуннару:
— Теперь, кажется, есть у тебя все, чего душе угод¬
но; одного лишь недостает — жены. А потому хорошо
бы тебе посвататься к Брюнхильд она видная невеста;
а Сигурд пусть едет с тобою, чтобы помочь в этом
деле.
Гуннар согласился и рассказал об этом отцу, братьям
и Сигурду, и все одобрили его намерение.
Вооружились Гуннар и Сигурд и пустились в путь
и долго ехали по горам и долам, пока не приехали к
конунгу Будли, отцу Брюнхильд И конунг Будли сказал,
что охотно выдаст за Гуннара свою дочь, если только
сама она этого пожелает.
Тогда поехали они к Хеймиру, приемному отцу
Брюнхильд, женатому на ее сестре. И Хеймир сказал,
что Брюнхильд будет сама выбирать себе мужа и что
решила она выйти замуж лишь за того, кто проедет к
ней через пылающий огонь, разложенный вокруг ее
жилища.
Поехали они и увидали дом с золотой кровлей, во¬
круг которого горел огонь. Повернул было Гуннар свою
лошадь прямо в огонь, но лошадь не послушалась и
поскакала назад.
— Почему же вернулся ты, Гуннар? — спросил его
Сигурд.
— Лошадь моя не идет в огонь, — отвечал Гун¬
нар. — Уступи мне на время коня Грани.
Сигурд охотно согласился, но и Грани упирался и
не шел в огонь. Чтобы поправить эту беду, решили
тогда Сигурд и Гуннар поменяться обликами, как нау¬
чила их Гримхильд: Гуннар принял образ Сигурда, а
Сигурд — обличье Гуннара Обнажил Сигурд меч Грам
и, пришпорив коня, понесся в огонь. Только почувст¬
вовал Грани шпоры своего господина, как тотчас по¬
слушно поскакал вперед. А огонь между тем поднялся
до неба, земля содрогнулась, высоко взвились пламен¬
ные языки. Никогда и никто не отваживался еще на
подобное дело!
Но вот стал огонь утихать, и Сигурд сошел с коня
и вошел в дом. Там нашел он Брюнхильд.
— Кто ты такой? — спросила она.
— Гуннар, сын Гьюки, — отвечал он. — Я проехал
через волшебный огонь, и теперь ты должна выйти за
меня замуж, потому что отец твой и твой приемный
отец согласились на это, и так же решила и ты сама.
— Не знаю я, право, что и сказать тебе, — отвечала
она.
Сигурд стоял перед нею, опираясь на рукоять своего
меча.
— Если ты согласишься, я подарю тебе много зо¬
лота и всяких сокровищ, — сказал он.
Грустно отвечала ему Брюнхильд со своего престола,
как лебедь с волны; меч был в руке ее, и на голове —
шлем, а сама она была в броне:
— Гуннар! Не говори со мной так, если ты не самый
могучий и смелый из всех людей и не надеешься по¬
бедить тех, кто раньше тебя сватался ко мне. Я же
веду ныне войну с одним могучим соседним конунгом,
и душа моя все еще жаждет битв.
— Довольно уж великих подвигов совершила ты, —
отвечал он ей, — исполни теперь свою клятву— ты дол¬
жна выйти замуж за того, кто проедет к тебе через
огонь.
Делать нечего, пришлось ей признать, что он прав.
Три дня провел Сигурд в ее доме и каждую ночь клал
меж собой и ею обнаженный меч Грам. На прощание
получил он от Брюнхильд кольцо карлика Андвари, то
самое, что сам дал ей когда-то на горе; а взамен подарил
ей другое кольцо из наследия Фафнира. Потом, вновь
проехав через огонь, вернулся он к своему побратиму,
снова поменялись они обликами и, возвратившись к
Хеймиру, рассказали ему, чем кончилось дело.
В тот же день приехала к своему приемному отцу
и Брюнхильд и наедине рассказала ему, как прискакал
к ней какой-то конунг, проехав сквозь волшебный
огонь, и сказал, что явился свататься к ней; конунг этот
назвал себя Гуннаром.
— Но сделать это мог только Сигурд, — продолжала
она, — Сигурд, которому я дала слово тогда на горе и
за которого я хочу выйти замуж.
Хеймир отвечал ей, что теперь ничего не поделаешь,
раз сама она обещала выйти замуж за того, кто проедет
к ней сквозь волшебный огонь.
После этого конунги возвратились домой, и Брюн¬
хильд поехала с ними.
Гримхильд их радостно встретила и благодарила Си¬
гурда за помощь. Не долго думая, приготовились от¬
праздновать свадьбу, и съехалось к ним много гостей.
А когда свадебный пир кончился, вспомнил Сигурд о
клятве, которой обменялся он с Брюнхильд на горе за
оградою из щитов, но не подал виду.
XIX
Случилось, что пошли Брюнхильд и Гудрун к реке
купаться, и Брюнхильд зашла дальше в воду, чем
Гудрун.
— Как удалось тебе зайти так далеко в реку? —
спросила Гудрун.
— В этом, как и во всем остальном, тебе не рав¬
няться со мною, — сказала Брюнхильд. — Отец мой, ка¬
жется, могущественнее твоего, да и муж мой совершил
много смелых подвигов и проехал сквозь пылающий
огонь, между тем как твой муж был слугой у конунга
Хьяльпрека.
Рассердилась Гудрун и отвечала:
— Лучше бы тебе молчать, чем порочить моего
мужа: все говорят, что подобного ему не бывало еще
на свете. Это он убил Фафнира, и он же проехал к
тебе сквозь волшебное пламя, между тем как ты ду¬
мала, что это был конунг Гуннар; он же снял с твоей
руки и кольцо карла Андвари; посмотри — ты увидишь
его у меня на руке.
Брюнхильд узнала кольцо на руке Гудрун и, поблед¬
нев как смерть, пошла домой и во весь вечер не про¬
изнесла ни слова.
Великую беду принес с собою тот день!
Горда была Брюнхильд, и никак она не могла сми¬
риться с тем, что ее муж — не самый великий воин на
свете: победу над Фафниром ставила она выше звания
конунга. Обижало ее, что обманом склонил ее Гуннар
к замужеству. Обижало ее и то, что обманул ее Сигурд,
которому она так верила и считала лучшим человеком
в мире. В отчаянии не знала она, что делать: принялась
было за свою пряжу, но потянула за нить так сильно,
что она разорвалась. Заперлась Брюнхильд у себя, и
никто не решался ни входить к ней, ни говорить с
нею. Так прошло несколько дней.
— Сдается мне, что все это кончится для нас какой-
нибудь большой бедою, — сказал раз вечером Сигурд,
возвратившись домой с охоты.
— Да, удивительно это, — отвечала Гудрун, — вот
уже семь дней, как Брюнхильд спит, запершись у себя,
и никто не решается разбудить ее.
— Не спит она, — отвечал Сигурд, — а скорее за¬
мышляет что-нибудь против меня.
Услыхав это, страшно испугалась Гудрун и залилась
слезами, не зная, как предупредить беду. Брюнхильд
же между тем решилась наконец заговорить с Гунна¬
ром:
— Не могу я жить, зная, что Сигурд обманул меня!
Ты должен отомстить за меня и убить его.
Долго не соглашался Гуннар: Сигурд был его назва¬
ный брат, и не хотелось ему нарушать клятву побра¬
тимства. Но страшней было потерять Брюнхильд; а по¬
тому, позвав своих братьев, он уговорил-таки их вместе
убить Сигурда.
Сигурд же по-прежнему верил им и не подозревал
о коварном замысле; да и не мог он идти против своей
судьбы, не мог продлить свою жизнь хотя бы на один
день против того, что суждено было ему прожить.
Рано утром один из братьев Гуннара, Готторм, про¬
крался в комнату, где спал Сигурд, и, сонного, пронзил
его мечом Пробудился Сигурд от раны, успел-таки еще
схватиться за меч свой Грам и, бросив меч в спину
убийцы, положил того на месте. А вслед за Сигурдом
был убит и сын его, Сигмунд.
Горько рыдала Гудрун, когда, проснувшись, увидела
она, что Сигурд убит. Но и Брюнхильд месть ее не
принесла отрады. Взяла она все свои сокровища и раз¬
дала их на память служанкам, а затем, когда, по обы¬
чаю, приготовили для Сигурда большой погребальный
костер и зажгли его, Брюнхильд сама бросилась в пламя
и сгорела с Сигурдом вместе.
Так погибли все потомки старого конунга Вёльсунга.
XX
Велико было отчаяние Гудрун, потерявшей разом
и мужа, и сына. Убежав из дома, долго скиталась
она по лесам: хотела попасться волкам навстречу и рада
бы была умереть.
Наконец пришла она к дому одного из соседних
конунгов и нашла там себе приют. Три с половиной
года прожила Гудрун там, сидела за пяльцами, выши¬
вала подвиги и забавы великих воинов и понемногу
уже начала утешаться в своем горе.
А Гримхильд тем временем стала уговаривать сы¬
новей помириться с Гудрун, заплатив виру ей за смерть
мужа деньгами и разными драгоценностями. Согласи¬
лись братья, снарядились в путь с величайшей роско¬
шью и поехали к Гудрун.
Долго не хотела Гудрун их слушать, но Гримхильд
напоила ее волшебным питьем, и Гудрун тотчас забыла
все свое горе и согласилась вернуться домой.
И стала уговаривать ее Гримхильд выйти замуж за
могущественного конунга Атли, брата Брюнхильд, ко¬
торый правил землей гуннов. Обещала Гримхильд своей
дочери, что щедро одарит ее конунг Атли золотом, вся¬
кими драгоценностями и дорогими коврами, соткан¬
ными искусными гуннскими женами. Очень не хоте¬
лось Гудрун выходить замуж за конунга Атли, но Грим¬
хильд умела настоять на своем, и Гудрун наконец со¬
гласилась.
Мужчины сели тогда на коней; женщин посадили
в повозки и тронулись в путь. Земли конунга Атли были
очень далеко. Целых семь дней ехали они сухим путем,
потом еще семь дней на кораблях, а затем семь дней
снова сухим путем, пока не приехали наконец ко двор¬
цу Атли. Конунг Атли заранее сговорился с братьями
Гудрун, и к приезду ее созвал гостей, и приготовил пир,
на котором и отпраздновали свадьбу.
Не охотой выходила Гудрун замуж, и мало радости
и счастья видела она в жизни своей с конунгом Атли.
Время шло, а дружбы меж ними не было.
Стал размышлять конунг Атли о том, куда могли
деться несметные сокровища и золото Сигурда; знать
про то мог только конунг Гуннар да его брат, Хёгни.
Конунг Атли созвал своих людей на совет, чтобы обсу¬
дить это дело. И решили они прибегнуть к хитрости
и пригласить братьев в гости к конунгу Атли и здесь
убить их.
Прослышала Гудрун об этом коварном замысле, и
сильно испугалась, и начертала руны, предупреждая
Гуннара об опасности, а еще взяла золотое кольцо,
прикрепила к нему волчий волос и поручила послам
Атли передать кольцо ее братьям; но старший посол
дорогой подделал руны так, чтобы по ним выходило,
будто Гудрун сама приглашает братьев ее навестить.
Гуннар принял послов радушно, приказал в их честь
разложить большие костры и усадил послов с собою
за стол. Тут передали они ему приглашение конунга
Атли.
— Конунг Атли, — сказали они, — приглашает вас к
себе и обещает подарить вам много щитов и шлемов,
мечей и броней, золота и платья, людей и лошадей,
земель и угодий.
Подивились братья таким словам.
— Странно мне, что он предлагает нам золото,—
сказал Гуннар своему брату. — Ведь все наследие Фаф¬
нира принадлежит теперь нам, и ни у кого нет столько
золота, сколько у нас.
— И я тому же дивлюсь, — заметил Хёгни.—Думаю,
неблагоразумно было бы ехать к нему! Вот кольцо, пе¬
ревязанное волчьим волосом: может быть, Гудрун про¬
ведала, что волчью мысль затаил против нас Атли, и
прислала кольцо, чтобы предупредить нас.
Тогда показал им посол руны, начертанные будто
бы Гудрун. Пир же тем временем продолжался. Жены
братьев, обе очень разумные и красивые женщины,
подносили вино и пиво.
Когда конунги захмелели, посол начал вновь угова¬
ривать их:
— Конунг Атли становится стар для того, чтобы са¬
мому защищать свои земли; сыновья же его еще малые
дети. Потому и желает он залучить вас к себе и поручить
вам править его владениями.
Братья не могли уже соображать ясно; предложение
показалось им теперь очень лестным; да и не могли
они идти против своей судьбы и в конце концов обе¬
щали приехать.
Когда все улеглись спать, Костбера, жена Хёгни, при¬
нялась рассматривать руны и скоро разглядела, что они
подделаны, и исхитрилась разгадать то, что было выре¬
зано сначала. Тогда разбудила она своего мужа и ска¬
зала:
— Ты собираешься уехать из дома, но это неблаго¬
разумно. Ты ошибаешься, если думаешь, что сестра при¬
глашает тебя: я прочитала руны и поняла, что вам грозит
гибель. Вероятно, кто-нибудь подделал руны из веролом¬
ства. Теперь, Хёгни, послушай, какой сон приснился мне:
будто ворвался к нам в дом бурный поток и поломал
здесь все балки.
— Вы, женщины, часто всего боитесь, — отвечал ей
муж, — я же не жду никакого зла и думаю, что Атли
примет нас хорошо.
— Еще снилось мне, будто ворвался сюда другой
поток; страшно бушевал он здесь, поломал балки и раз¬
дробил ноги вам, братьям. Уж этот сон должен что-
нибудь означать.
— Река, что приснилась тебе, вероятно, обозначает
богатые хлебные поля, — отвечал он, — а когда идем мы
полем, часто закрывают нам ноги высокие стебли.
— Еще снилось мне, — продолжала она,—что заго¬
релось покрывало на твоей постели и что огонь про¬
бивается через крышу.
— Знаю я, что это значит, — отвечал он, — платье
наше валяется здесь без призора и, вероятно, как-ни¬
будь загорится.
— Еще снилось мне, будто ворвался сюда белый
медведь, сломал почетную скамью, на которой всегда
сидит конунг, и, подняв передние лапы, пошел на нас
с угрожающим видом, и все мы страшно перепугались.
— Вероятно, надо ждать бури и непогоды, — отве¬
чал ей муж, — белые медведи всегда снятся к непогоде.
— Орел, казалось мне, влетел к нам в зал и обрызгал
всех нас кровью.
— Ну это, конечно, к большой битве: орлы во сне
всегда обозначают сечу. Но разве редко случается нам
тешиться боем? Нет, конунг Атли не поступит с нами
вероломно.
На том и кончился их разговор.
На другое утро братья с небольшой дружиною собра¬
лись в путь. Но простились они с остальными своими
воинами, как перед смертью; и весь народ провожал их
с плачем и рыданиями до самых кораблей.
— Великую беду, должно быть, принесет нам твое
посольство, — сказал один из воинов старшему послу.
— Клянусь вам, что я говорю правду, — отвечал
посол, — и пусть завладеют мной все злые духи, если я
лгу!
Видно, не страшно было ему накликать на себя злых
духов!
— Ну так счастливый вам путь! — сказала Костбера.
Тут простились они и пошли на корабли.
Принялись они грести с такой силою, что у кораб¬
лей поломались кили, а у весел рукоятки и уключины.
А высадившись на берег, они даже не привязали своих
кораблей. Затем сели они на коней и долго ехали тем¬
ным лесом И вот они въехали наконец в крепость,
закрылись за ними ворота, и тогда сказал им посол:
— Ну, теперь подождите здесь, пока я поищу де¬
рева, годного на то, чтобы приготовить вам виселицу.
Заманчивы были слова мои, когда я приглашал вас сюда,
но скрывалась за ними хитрость.
— Не пытайся этим напугать нас, — отвечал ему
Хёгни. — Ты и сам не уйдешь от беды! — И сказав так,
он нанес послу удар секирой и положил его на месте.
Повернули они ко дворцу, где Атли строил уже свое
войско, готовясь к битве.
Врагов разделяла теперь только одна изгородь.
— Добро пожаловать к нам! — заговорил Атли. —
Отдайте мне все золото, принадлежавшее когда-то Си¬
гурду, потому что после его смерти должно было оно
перейти к Гудрун.
— Никогда ты не получишь этого золота, — отвечал
Гуннар, — а если сейчас вступишь в битву с нами, то
увидишь, что дорого мы продадим свою жизнь.
Завязался отчаянный бой. Весть об этом дошла до
Гудрун. Вышла она из дворца и обняла своих братьев.
Это было последнее их свидание.
— Надеялась я, что удастся мне удержать вас дома,
но, видно, никому не избежать своей судьбы! Стоит ли
мне пытаться помирить вас с Атли? — спросила она.
Но братья решительно отвечали:
— Нет!
Увидала она, что трудно приходится в бою ее ро¬
дичам, надела броню, взяла меч и стала биться рядом
со своими братьями; она бросалась вперед смелее лю¬
бого из мужчин.
Было уже за полдень, а бой не прекращался. Много
людей потерял конунг Атли, но все еще ободрял тех,
что уцелели. Сыновья Гьюки бились так грозно, что
Атли убежал и спрятался во дворце. А бой продолжался
и многим еще стоил жизни. Наконец братья потеряли
всех своих воинов и вдвоем бились против врагов. И
дело кончилось тем, что оба были взяты в плен и заклю¬
чены в темницы.
Пошел тогда конунг Атли к Гуннару и стал допы¬
тываться, где спрятаны сокровища.
— Прежде чем открыть это, должен я видеть
окровавленное сердце моего брата, — сказал ему Гун¬
нар.
Приказал тогда Атли вырезать сердце у Хёгни и по¬
казал Гуннару.
— Теперь только я один знаю, где схоронено золо¬
то! Слушай же, Атли, золото мое скорей достанется
Рейну, чем попадет в руки гуннов!
Разгневался конунг Атли, видя, что от Гуннара ему
ничего не добиться, и приказал бросить его на съедение
змеям.
После этого пошел конунг Атли, гордый своей по¬
бедою, к Гудрун и предложил ей за смерть родичей
виру: столько золота и драгоценных украшений, сколь¬
ко она пожелает.
— Никогда и ничем не вознаградить тебе меня за
смерть братьев, и никогда уже не видать мне в жизни
никакой отрады, — сказала она. — Не осталось у меня
теперь другого господина, кроме тебя. А потому я
прошу тебя созвать побольше гостей, чтобы справить
тризну по Хёгни и Гуннару.
С тех пор стала она ласкова со своим мужем, но
только для виду — иное под этим скрывалось. Наступил
день тризны, которую справляла Гудрун по своим
братьям, а конунг Атли по своим убитым воинам, и
пировали на тризне той с большим великолепием и
пышностью. Но Гудрун ни о чем не могла думать,
кроме своего горя и мести. У Хёгни остался сын по
имени Нифлунг, который тоже хотел отомстить ко¬
нунгу Атли, и Гудрун была рада найти в нем помощ¬
ника.
После пира, когда конунг Атли крепко заснул, на¬
пившись пива и меда, Гудрун с Нифлунгом прокрались
к нему в комнату и закололи его мечом. Потом Гудрун
подожгла дворец, который сгорел весь дотла, и все люди
конунга Атли погибли в пламени.
Вёльсунги и Гьюкунги, как рассказывают старые
люди, были самые отважные и могучие люди в мире.
Так завершается эта сага
Рождение и юность Одда
ЖИЛ В ХРАФНИСТЕ* ЧЕЛО-
век по имени Грим, по
прозвищу Бородатый.
Так прозвали его за то,
что щеки его совсем за¬
росли волосами. Грим
был сыном Кетиля Лосося. Было у
Грима много скота и всякого добра,
и с благодарностью принимались со¬
веты его не только соседями, но и
всеми людьми далеко в окрестностях.
Был он женат, и жену его звали Лоф¬
теной. Она была родом из Вика**.
Получил Грим известие из восточ¬
ной стороны, что умер тесть его, Ха¬
ральд. Лофтена была единственной
его дочерью, и приходилось ей те¬
перь отправляться туда, чтобы полу¬
чить после отца скот и деньги. Грим
* На западном побережье Норвегии.
** В Ослофьорде, на юго-восточном побережье
Норвегии.
так любил свою жену, что собрался плыть вместе с
нею. Выждав попутного ветра, вышли они в море на
двух кораблях и скоро прибыли в Берурьёд*. Тут оста¬
новились они на ночь и послали человека поискать им
пристанища.
Жил там богатый бонд Ингьяльд со своей женою,
и был у них один сын, Асмунд, красивый мальчик, по¬
дававший большие надежды. Как только узнал Ингь¬
яльд о том, что подошли к берегу корабли Грима, по¬
ехал он Гриму навстречу и пригласил к себе в дом
вместе с теми из спутников, кого тот пожелает с собой
взять, и Грим охотно принял его приглашение.
Вот приехали они к Ингьяльду, и Лофтену провели
в женскую половину дома, а Грима в зал, усадили его
там на почетное место и стали угощать всем, что только
было лучшего в доме.
И между тем, пока оставались они в доме Ингь¬
яльда, родился у Лофтены мальчик, большой и краси¬
вый, и назвали его Оддом Вскоре после рождения Одда
Грим сказал, что пора им трогаться в путь. Ингьяльд
потребовал тогда вознаграждения за свои хлопоты.
Грим нашел это основательным
— Выбери же себе в награду, что ты пожелаешь, —
сказал он, — потому что много у меня разных драго¬
ценностей и скота.
— Немало скота и у меня самого; но я хочу за¬
ключить с вами большую дружбу и потому прошу от¬
дать мне вашего Одда на воспитание, и я буду забо¬
титься о нем как о своем собственном сыне.
— Это сын Лофтены, и без ее позволения на это
я не согласен, — сказал Грим.
Но Лофтена слышала их разговор.
* На юго-западном побережье Норвегии.
— Мое желание таково, — сказала она, — чтобы хо¬
зяин получил то, о чем просит.
Поплыли Грим и Лофтена со своими спутниками
дальше на восток, а Одд остался в Берурьёде.
Грим, пробыв на востоке, в Вике, столько времени,
сколько было ему нужно, сел на свои корабли и поплыл
назад в Храфнисту, не останавливаясь на этот раз в
Берурьёде, добрался до своих владений и поселился там
по-прежнему в своем доме.
Между тем Одд рос себе в Берурьёде и был самым
высоким и красивым юношей не только во всей Нор¬
вегии, но и в других землях. Он отличался всеми доб¬
лестями, какие только можно себе представить. И Ас¬
мунд тоже был прекрасный юноша и всегда был готов
служить Одду. Ни за что не хотел Одд ни участвовать
в играх, ни стричь овец, как другие мальчики, но зато
они с Асмундом были искусны в стрельбе и умели вести
разумную беседу, потому что Ингьяльд был мудрый че¬
ловек и учил их этому. Ингьяльд во всем отдавал пред¬
почтение Одду перед Асмундом.
Одд верил только в собственную свою мощь и силу
и не хотел совершать жертвоприношений богам, хотя
Ингьяльд считал это достойным и важным делом.
Как-то раз Одд попросил, чтобы приказал Ингьяльд
убить черного козла и содрать с него шкуру, и так и
было сделано. Потом велел Одд изготовить лук гораздо
больше и крепче, чем у других людей, а из шкуры козла
сделал себе колчан для стрел.
Одд обычно носил пурпурную рубаху, туго стяну¬
тую поясом, и нарядные штаны и башмаки; на голове
он носил золотую повязку, колчан за плечами и лук в
руке; кроме этого, не было у него никакого другого
оружия.
Каждому старался он дать полезный совет и всем
желал добра. Так дело шло, пока не исполнилось Одду
двенадцать, а Асмунду пятнадцать лет. И был тогда Одд
так силен, что вряд ли нашелся бы хоть один человек,
который мог бы поспорить с ним в силе.
Пророчество
Жила женщина по имени Хейд, и была она проро¬
чица и колдунья, и знала как прошедшее, так и
будущее. Она странствовала по всей стране, и все люди
приглашали ее, чтобы она предсказала им их судьбу.
При ней всегда было тридцать рабов — пятнадцать
юношей и пятнадцать девушек, помогавших ей во
время ее чародейства. Раз случилось ей проезжать не¬
подалеку от дома Ингьяльда.
Рано утром проснулся Ингьяльд и пошел туда, где
спали молочные братья, и, подняв их на ноги, сказал:
— Я хочу послать кого-нибудь из вас сегодня по
одному делу. Поезжай ты, если хочешь, — прибавил он,
обращаясь к Одду.
— Куда же это? — спросил Одд.
— Надо пригласить сюда на пир колдунью.
— Я не поеду, — сказал Одд, — по-моему, совсем не
нужно, чтобы она сюда приезжала. И если ты непре¬
менно велишь мне ехать, то я поеду куда-нибудь в дру¬
гое место.
— Ну так приходится ехать тебе, Асмунд, — сказал
Ингьяльд.
Поехал тогда Асмунд с четырьмя спутниками к кол¬
дунье и пригласил ее в Берурьёд. Обрадовалась колдунья
этому приглашению и в тот же вечер приехала туда
со всеми своими людьми. Сам Ингьяльд вышел к ней
навстречу и ввел ее в дом, где было уже все готово для
пиршества.
Но Одд не желал показываться на глаза колдунье и
не выходил к гостям
Условился Ингьяльд с колдуньей о том, что этой
ночью она совершит большое гадание. Вечером вышла
она со своими людьми из дома, и никто из них не
ложился спать, и всю ночь совершали они свои чары.
На другое утро встал Ингьяльд и пошел расспросить
Хейд, удалось ли гадание.
— Прежде чем предсказать вашу судьбу, — сказала
она,—мне надо увидеть вас всех. Каждый из вас по
очереди должен подходить ко мне и просить меня от¬
крыть ему будущее.
— Мы все сядем перед тобой на скамьи, — сказал
Ингьяльд, — и поочередно будем подходить к тебе.
Прежде всего спросил ее Ингьяльд о благоприятной
погоде и о зиме, и она открыла ему то, о чем он спра¬
шивал.
Потом подошел он к ней и сказал:
— Ну а теперь я хочу узнать свою судьбу!
— Да, — отвечала она,—тебе приятно будет узнать
ее! Ты проживешь в Берурьёде в большом почете до
глубокой старости.
Тогда Ингьяльд отошел от нее, и к Хейд прибли¬
зился Асмунд.
— Хорошо, что ты подошел ко мне, Асмунд, — ска¬
зала она—Ты станешь великим воином, но твой путь
лежит далеко от дома, и не придется тебе дожить до
глубокой старости.
Выслушал это Асмунд и пошел на свое место.
Так подходили к ней один за другим все люди, и
каждому предсказывала она, что суждено ему в жизни.
И все радовались ее предсказаниям
— Кажется, все уже подходили ко мне, — сказала
она наконец.
— Да, кажется, это так.
— А кто же лежит там, в соседней комнате, под
периною? — спросила она. — Сдается мне, это какой-ни¬
будь бессильный старик.
Сбросил с себя перину Одд, сел на постели и сказал:
— А между тем, как ты сама видишь, это муж,
полный сил, который хочет лишь одного — чтобы ты
молчала и не заботилась о его судьбе. Знай, что не верю
я ни одному твоему слову; а если ты не оставишь меня
в покое, то я ударю тебя.
— Тебе следовало бы спросить меня о своей судь¬
бе; я должна ее тебе открыть, а ты должен меня вы¬
слушать.
Сказав так, Хейд запела какую-то таинственную
песню.
— Вот, что это значит, Одд, — объяснила она. — Ты
проживешь дольше других — целых триста лет, и объ¬
ездишь много земель и морей, и всюду, куда ни прие¬
дешь, слава твоя будет расти. Путь твой лежит далеко
отсюда, но умрешь ты в Берурьёде. Стоит здесь в ко¬
нюшне конь серой масти с длинной гривой по имени
Факси, и этот конь причинит тебе смерть.
— Рассказывай сказки свои старым бабам! — крик¬
нул Одд и, вскочив с места, подбежал и ударил колду¬
нью прямо в лицо, так, что кровь полилась на пол.
Стала звать своих слуг колдунья и приказала им тот¬
час же собираться.
— Я хочу уехать отсюда как можно скорее! — кри¬
чала она — Лучше было мне совсем никуда не ездить,
чем заехать в такое место!
— Побудь еще на пиру, — уговаривал ее Ингь¬
яльд, — а потом я одарю тебя подарками.
— Выкладывай скорее свои подарки, они будут
вирою за обиду, — отвечала ему Хейд, — и я сейчас же
отправлюсь в путь со своими людьми.
Пришлось сделать так, как она хотела. Получила она
подарки от Ингьяльда и, не дожидаясь конца пира,
уехала.
Одд и Асмунд убивают коня
Спустя какое-то время Одд позвал с собой Ас¬
мунда, и пошли они туда, где стоял конь. Наки¬
нули они на него узду и повели коня к берегу моря,
в холмы. Там вырыли они яму глубиной почти в два
человеческих роста и, убив коня, бросили его туда.
Потом завалили молочные братья эту яму такими боль¬
шими камнями, какие только было им под силу под¬
нять, и насыпали еще сверху много мелких камней и
песку, так что над могилой коня встал высокий курган.
И сказал тогда Одд:
— Не может исполниться теперь предсказание кол¬
дуньи о том, что конь этот причинит мне смерть.
Совершив все это, вернулись они домой.
Одд отправляется в странствия
Настал день, когда пришел Одд, чтобы поговорить
с Ингьяльдом, и сказал так:
— Я хочу, чтобы ты оснастил мне корабль!
— Что будешь ты с ним делать? — спросил Ин¬
гьяльд.
— Я желаю пуститься на нем в путь, покинув твою
землю.
— А кто поплывет с тобой? — снова спросил его
Ингьяльд.
— Мы поплывем вдвоем с Асмундом.
— Но я не хочу, чтобы он странствовал долго,—
заметил Ингьяльд.
— Он вернется домой не раньше, чем я, — отвечал
ему Одд.
— Этим ты причинишь мне большое горе!
— Так я отплачу за то, что ты пригласил сюда кол¬
дунью.
— Ничего не поделаешь, — сказал тогда Ингь¬
яльд, — все будет устроено так, как ты хочешь.
Стали молочные братья собираться в путь. Ингьяльд
снарядил для них двенадцативесельный корабль и все
хорошенько приладил на нем, а затем пожелал Одду
и Асмунду счастливой жизни. Гребцы взялись за весла,
и корабль отошел от берега.
— Куда мы поплывем? — спросил Асмунд, и Одд от¬
вечал ему, что прежде всего хочет побывать у своих
родичей в Храфнисте.
— Далекий путь предстоит нам, и тяжело будет
грести так долго, — заговорил Одд, как только вышли
они в море. — Теперь самое время показать мне, какого
я рода: дед мой, Кетиль Лосось, всегда имел попутный
ветер, куда бы ни плыл.
Поставили они парус, и тотчас подул самый лучший
попутный ветер и понес их на север. Вскоре пристали
они к берегу в Храфнисте и пошли к дому Грима. За
спиной у Одда был его колчан, а в руках лук, и Асмунд
тоже захватил с собою свое оружие.
Как только узнал Грим об их прибытии, вышел он
к ним навстречу со всеми своими домочадцами и стал
упрашивать молочных братьев остаться у него.
— Нет, я хочу разыскать прежде своих родичей,
Гудмунда и Сигурда, — отвечал ему Одд, — слыхал я, что
собирались они плыть в Бьярмаланд*.
— Хотелось бы мне, чтобы вы прожили со мною
хоть эту зиму, — уговаривал его Грим.
Но Одд не согласился, и Грим должен был уступить.
Гудмунд был родной брат Одда, только годами двумя
его младше, а Сигурд — племянник Грима, сын его се¬
стры, и оба они были отважные юноши. Поехал тогда
Грим вместе с Оддом к тому острову, где у Гудмунда
с Сигурдом были уже приготовлены два корабля. Ок¬
ликнул Одд с берега своих родичей, и они очень обра¬
довались ему.
— Дело в том, — закричал им Одд, — что мы с моим
молочным братом хотим отправиться в странствия вме¬
сте с вами!
— Невозможно теперь уладить это, — отвечал ему
Гудмунд, — мы сообща приготовились к плаванию и за¬
паслись едой, питьем и всем прочим Мы не можем
принять на корабль того, кто не внес своей доли. По¬
терпи, брат, поплывем вместе следующим летом, если
к тому времени не пройдет еще у тебя охота.
— Хорошо сказано, братья! — отвечал им Одд. — Но
может статься, что к следующему лету мне уже не
будет нужды в корабле под вашим водительством!
— Ну а теперь тебе никак нельзя поплыть с на¬
ми, — снова отвечал ему Гудмунд.
— Да никто и не станет вас больше об этом про¬
сить, — сказал Одд.
Вернулся Одд со своим отцом домой. Грим приготовил
ему почетное место рядом с собою, а следующее отдал
Асмунду. Хозяйка дома, Лофтена, встретила их радостно
и радушно и задала в честь их роскошный пир.
* Страна, заселенная финским племенем пермью (бьярмами), у вос¬
точных и южных берегов Белого моря.
Сон Гудмунда
Теперь надо рассказать о Гудмунде и Сигурде.
Просидели они со своими кораблями уже с пол¬
месяца, и все не было им попутного ветра. Но вот
случилось раз ночью, что Гудмунд стал беспокоен во
сне, и все кругом говорили, что следовало бы его раз¬
будить; но Сигурд ответил, что лучше дать Гудмунду
случай воспользоваться сном*.
— Что приснилось тебе? — спросил Сигурд Гудмун¬
да, когда тот проснулся.
— Приснилось мне, будто мы вот так же стоим
под островом с двумя кораблями, — отвечал Гудмунд,—
и вдруг увидел я белых медведей, кольцом залегших
вокруг, а перед нашими кораблями торчала из-под воды
голова самого большого и страшного зверя. И предста¬
вилось мне, что зверь этот непременно бросится на
корабли и потопит их.
И сказал тогда ему Сигурд
— Большое значение имеет твой сон! Зверь, при¬
снившийся тебе, — это душа родича нашего Одда**. Он
мстит нам, и, думаю я, это он не дает нам попутного
ветра за то, что мы отказались взять его с собой.
— Так как же нам быть? — спросил Гудмунд.
— Надо пригласить его с нами в плавание, — отве¬
чал Сигурд.
— Но теперь, пожалуй, он уже не захочет плыть
на корабле под нашим водительством, — заметил Гуд¬
мунд.
— Тогда придется нам уступить ему один совсем
снаряженный корабль.
* Сигурд, очевидно, предполагал, что этот сон — вещий.
** Скандинавы представляли себе душу человека совсем независимым,
отдельным от него существом, по большей части имевшим облик
какого-нибудь зверя.
Порешив так, сошли они на берег и поспешили
домой к Гриму, застали там Одда и стали приглашать
его в плавание. Но Одд отвечал, что теперь уже с ними
не поплывет.
— Вместо того чтобы совсем не плыть с нами,
лучше возьми себе один из наших кораблей со всеми
припасами! — сказали они ему.
— Ну, тогда я согласен плыть, потому что сам я и
так готов, — отвечал Одд.
Прощание с Гримом
Собрались они в путь, и сам Грим проводил их
до кораблей и на прощание сказал Одду:
— Я хочу подарить тебе эти три стрелы. Называ¬
ются они Подарок Гусира; Кетиль Лосось получил их
от самого Гусира, финского конунга. Замечательны они
тем, что после выстрела сами собою прилетают назад
к стрелку и притом никогда не дают промаха.
Взял Одд у отца стрелы и увидел, что они с золотым
оперением
— Хороший подарок сделал ты мне, отец, — сказал
он, — и большое тебе за него спасибо!
Тут они простились и разошлись.
Взошел Одд на свой корабль и приказал поднять
якорь. Сначала взялись они за весла, но, как только
отошли от берега, Одд распорядился, чтобы поставили
парус; сейчас же подул попутный ветер, и они поплыли
на север, к Финнмарку*. Там ночью стали они на якорь
недалеко от берега и разглядели неподалеку от моря
несколько финских землянок. Как только наступило
* Земля финнов, северная часть Скандинавского полуострова, Лаплан¬
дия.
утро, отправился Гудмунд со своими людьми на берег
и разграбил все землянки, потому что были там одни
женщины, мужчин же никого не было дома. Хотелось
попасть на берег и людям Одда, но он запретил им
покидать корабль.
Вернулся Гудмунд на корабль и стал уговаривать
Одда отправиться вместе с ним грабить землянки на
следующее утро, но Одд отказался и отвечал, что пред¬
почтет утром поднять парус и пуститься в дальнейший
путь.
Так они и сделали, и о плавании их ничего больше
не говорится, пока не прибыли они в Бьярмаланд и не
вошли со своими кораблями в реку Вину*.
Пленение кравчего
Как только наступила ночь, сказал Одд своим
людям:
— Как вы думаете, что нам теперь делать?
Они попросили, чтобы он решил это сам.
— В таком случае, — сказал он, — мы сядем с Ас¬
мундом в лодку и поплывем к берегу, чтобы посмот¬
реть, кто там живет.
Так они и поступили и, выйдя на берег, пошли в
глубь страны, находя дорогу по вехам. Было очень
темно, но все же разглядели они перед собой большой
дом и, подойдя к дверям, увидали, что внутри дома
светло и нет почти ни одного темного уголка. Много
мужей сидело там на скамьях, стоявших вдоль стен, и
все эти люди веселились и пили.
— Понимаешь ли ты что-нибудь в том, что они
говорят? — спросил Одд.
* Северная Двина.
— Не более, чем в птичьем щебете, — отвечал ему
Асмунд, — а ты понимаешь что-нибудь?
— Приметил я здесь одного человека, — проговорил
Одд, — который подает питье сидящим на скамьях, и
сдается мне, что должен он говорить на нашем языке.
Теперь ты подождешь меня у дверей, а я войду в дом.
Вошел Одд в комнату и остановился около стола,
на котором хранилась посуда. Здесь было всего темнее,
потому что стол стоял далеко от огня.
Понадобилось кравчему подойти к столу с посудой;
и тут Одд схватил его и забросил себе на плечо. При¬
нялся тогда кравчий кричать, что схватил его какой-то
злой дух. Повскакали со своих мест бьярмы и бросились
было на помощь к кравчему, но Одд уже вынес его из
дома и скрылся у них из глаз.
Вернулись Одд с Асмундом на корабль и принесли
пленника. Одд посадил его рядом с собою и стал рас¬
спрашивать.
— Выбирай, — сказал Одд, — или ты будешь отве¬
чать мне на моем языке, или же я закую тебя в цепи.
— Спрашивай меня, о чем хочешь,—сказал кравчий.
— Скажи мне, какого ты рода и как долго прожил
здесь?
— Прожил я здесь несколько лет, а родом я нор¬
вежец.
— Скажи, где нам искать здесь добычи, — продол¬
жал спрашивать Одд.
— Стоит на берегу реки Вины могильный курган,
и весь он сложен из земли и денег туда приносят землю
и серебро всякий раз, как умрет кто-нибудь из здешних
людей.
И сказал тогда Одд Гудмунду:
— Мы пойдем ночью к могильному кургану, а вы
караульте здесь этого человека, чтобы он не убежал
После этого сошел Одд на берег и направился к
кургану.
А Гудмунд с Сигурдом, оставшись на корабле, по¬
садили кравчего между собою; но он, выбрав удобную
минуту, спрыгнул-таки с корабля в воду. Погнались бы¬
ло за ним, но он успел выплыть на берег и скрылся в
лесу.
Приготовление к битве
Надо теперь рассказать об Одде и его спутниках.
Выбравшись на берег, разыскали они могильный
курган и разрыли его.
— Пусть каждый берет здесь ношу себе по си¬
лам, — сказал Одд.
Было это рано утром; только-только начинало све¬
тать.
— Не видишь ли ты чего-нибудь? — спросил Одд
Асмунда.
— Я ничего не вижу, — отвечал Асмунд, — а ты что
видишь?
— А я вижу, что много людей выходит к нам из
леса, и думается мне, что, вероятно, Гудмунд упустил
кравчего, а он теперь ведет на нас бьярмов.
— Как же нам быть? — спросил Асмунд.
— Ты с нашими людьми вернешься к реке, — ска¬
зал Одд, — и спрячешься за тем пригорком над рекою:
там приготовитесь вы к битве, привязав добычу себе
на спину.
Так и сделали. Сам же Одд побежал в лес, срезал
себе огромную дубину и поспешил вернуться к своим
Подошли бьярмы, и Одд скоро увидел среди них
кравчего.
— Зачем ты изменил нам и привел на нас бьяр¬
мов? — крикнул ему Одд издали.
— Они хотят выбрать место для торга с вами.
— Чего им от нас нужно?
— Хотят они выменять у вас ваше оружие.
— Но мы этого не хотим!
— Ну тогда придется вам защищать свою добычу
и жизнь — за этим-то мы сюда и пришли.
— Пусть будет так, — сказал Одд.
И сказал он тогда своим людям:
— Постараемся, чтобы после битвы не осталось ле¬
жать на земле никого из наших; пусть каждый из нас,
найдя мертвого, бросит тело в реку, чтобы не напустили
на нас бьярмы чар заклинаниями над телами наших
мертвецов.
Битва и возвращение на корабли
Скоро бьярмы подошли к ним совсем близко.
Тогда Одд, схватив обеими руками свою палицу,
напал на них, и много людей полегло под его ударами.
Асмунд тоже не отставал от него, и много бьярмов
было положено на месте, а остальные бежали. И велел
тогда Одд своим людям собирать добычу и брать се¬
ребро и оружие. Так они и сделали.
Вернулся Одд со своими людьми к кораблям и уви¬
дел, что корабли уже тронулись с места.
— Что это? — сказал Одд.—Тому может быть две
причины: или Гудмунд желает поставить корабли так,
чтобы берег заслонял их от ветра, или родичи наши
нас обманули, когда мы меньше всего этого ожидали!
— Этого не может быть! — сказал Асмунд.
— Сейчас мы все узнаем, — сказал Одд. Поспешно
побежал он к лесу, влез на высокое дерево и развел на
его вершине огонь. Сделав это, он вернулся к своим.
Тогда увидели они, что две лодки отошли от кораблей
и направились к берегу; они узнали в лодках своих
людей, и скоро Одд встретился с родичами на кораблях.
Плавание в страну великанов
Вскоре пустились они в обратный путь, захватив
с собой всю добычу. Ничего не рассказывается
об их плавании до тех пор, пока не достигли они Финн¬
марка. Здесь, как и в первый раз, стали они на якорь
и вечером улеглись спать. Но ночью вдруг разбудил их
такой громкий треск, какого они никогда не слыхивали.
— Что это может быть? — стал спрашивать Одд Гуд¬
мунда и Сигурда, и тут снова послышался грохот, а
потом и еще — гораздо сильнее.
— А как думаешь ты, брат мой Одд, — сказал Гуд¬
мунд, — что может предвещать это?
И сказал Одд:
— Слыхал я, что, когда два разных ветра несутся
друг другу навстречу, то, как только они сталкиваются,
раздается сильный треск. Теперь надо ожидать непо¬
годы: вероятно, финны насылают на нас бурю за то,
что мы ограбили их.
Тогда накинули они на корабли прочные пояса* и
приготовили все, что было нужно ввиду предсказания
Одда. Затем подняли они якоря. Почти тотчас же разра¬
зилась буря, и была она так сильна, что чуть-чуть не по¬
топила их; притом не было никакой возможности грести.
Буря свирепствовала, не утихая, целых двадцать дней.
* Пояса, которыми корабль перевязывался поперек, сдерживали
доски, не давая им разойтись.
— Сдается мне, за то, что мы ограбили финнов, —
проговорил Одд, — они не отпустят нас отсюда, пока
мы не выкинем за борт все их добро.
— А как же вернется к ним то, что мы сбросим
за борт? — спросил Гудмунд.
— А вот увидим, — сказал Одд.
Так и сделали: достали взятую у финнов добычу и
сбросили за борт. Упав в воду, финские сокровища
стали раскачиваться на волнах взад и вперед, пока не
попали в корзину, появившуюся невесть откуда, — и,
подхваченная ветром, взвилась эта корзина в воздух и
скрылась из виду. По мере того как все это соверша¬
лось, тучи начали расходиться, море успокоилось, и
вскоре увидали викинги перед собою берег. Все люди до
того были утомлены, что ни на что уже не годились,
и только один Асмунд мог еще помогать Одду. Стали
они рассуждать о том, что это за земля.
— Думается мне, попали мы очень далеко, на
самый северный край света, — сказал Одд. — Судя по
тому, что рассказывают в сагах мудрые люди, должна
это быть земля великанов. Но люди наши совсем уто¬
мились, а потому, думаю я, не остается нам ничего
другого, как сойти на берег и отдохнуть.
Тогда постарались они подойти как можно ближе
к земле, правя прямо на видневшийся впереди неболь¬
шой мыс. Одд посоветовал остановиться здесь, потому
что гавань казалась хорошей, а недалеко от берега рос
большой лес.
— Прежде чем сойти всем на берег, — сказал
Одд, —надо кому-нибудь в лодке переправиться туда
и посмотреть, что это за земля.
Так они и сделали и скоро поняли, что это большой
привольный остров, совсем необитаемый. Было на нем
много зверья в лесу, много китов и тюленей, на берегах
много птичьих яиц и всякой птицы. Осмотрев остров,
вернулись викинги к своим спутникам.
Стал Одд уговаривать своих людей, чтобы были они
осторожнее:
— Пусть каждый день по двенадцати человек с ко¬
раблей наблюдают за островом; мы же займемся охо¬
той и рыбной ловлей и запасем провизии.
Раз, когда отправились они на охоту, застигла их в
лесу ночь, и увидали они большого лесного медведя.
Пустил в него Одд стрелу из лука и не дал промаха.
Так и убили они этого медведя. Тогда велел Одд, сняв
с медведя шкуру, набить ее и, всунув распорки в чучело,
посадить его на задние лапы; в раскрытую же пасть
велел он положить плоский камень, чтобы можно было
разводить там огонь.
Битва с Гнейп
Раз сидели они поздно вечером на кораблях и
вдруг приметили на острове великанов.
— Любопытно мне посмотреть, — сказал Одд,—что
это за люди такого огромного роста, и хочется мне,
Асмунд, подобраться к ним поближе на лодке.
Так они и сделали: сели в лодку, подошли к острову,
подняли весла и стали прислушиваться. Тут услыхали
они, что один великан говорит громким голосом:
— Вы знаете, что какие-то бородатые дети появи¬
лись на нашем острове и убивают наших зверей и вся¬
кую другую дичь. У них есть медведь, в глотке которого
горит огонь. Теперь я созвал вас сюда совещаться о
том, как нам помешать им. Вот золотое кольцо, и отдам
я его тому, кто возьмется погубить пришельцев.
Тут увидали они, что поднялась на ноги огромная
женщина.
— Не медля должны мы исполнять твои приказа¬
ния, о конунг великанов! — заговорила она. — Если ты
хочешь, я выполню все сама.
— Хорошо, Гнейп, — сказал конунг, — возьми на се¬
бя это дело. А теперь разве не видите вы, что два бо¬
родатых младенца в лодке стоят под крутым берегом
и слушают наш разговор? Вот я дам им себя знать!
И Одд увидал, что полетел к ним с берега камень.
Поспешил он тогда отойти в сторону со своей лодкой,
но вскоре полетел к ним второй камень, а вслед за
ним и третий.
— Ну, надо нам скорей уходить от острова, — сказал
Одд, и они поспешили вернуться к своим людям.
Вдруг они увидали, что женщина догоняет их вплавь,
каждым взмахом рук с силой рассекая воду. Была она
огромного роста и одета в платье из звериных шкур,
и показалось им, что никогда еще не видели они такой
безобразной женщины. В одной руке у нее была боль¬
шая железная палка. Тогда Одд прицелился и пустил
в великаншу стрелу, но Гнейп отвела стрелу чарами, и
та пролетела мимо.
Взял тогда Одд одну из стрел Гусира, натянул тетиву
и спустил ее. Стрела попала прямо в глаз великанше,
а потом, вырвавшись из раны, прилетела назад к тетиве
лука.
— Да, эта стрела пострашнее: с ней я не могу бо¬
роться! — сказала великанша.
Пустил тогда Одд вторую стрелу конунга Гусира, и
произошло то же самое.
— Видно, приходится мне повернуть назад, — ска¬
зала Гнейп.
Повернула она назад, слепая на оба глаза.
Великаны в горе
Хочется мне теперь, Асмунд, вернуться на берег,
чтобы посмотреть на жилище Гнейп, — сказал
Одд, и они вернулись на берег; у Одда были его лук и
стрелы, у Асмунда его оружие.
Взобрались они на гору, стали осматривать ее со
всех сторон и увидали пещеру в горе, а в ней огонь,
ярко освещавший вход. Много сидело там на обеих
скамьях всяких троллей, великанов и великанш, страш¬
ных и безобразных. Никогда Одд и Асмунд не видали
еще ничего подобного.
— Где служитель наш? — заговорил один из велика¬
нов.
— Вот и я, — отозвался тот, — только принес я тебе
недобрые вести.
— Какие вести?
— А такие, что дочь твоя Гнейп вернулась домой
слепая на оба глаза, которые прострелили ей стрелами.
— Этого надо было ожидать, — сказал великан.—
Она задумала погубить Одда со спутниками, хотя было
предсказано Одду, что он проживет дольше других
людей. Знаю я также, что финны загнали его корабли
к нам, чтобы мы погубили его; но теперь вижу я, что
это нам не по силам, и дам его кораблям бурный ветер,
который вынесет их отсюда, А за то, что Одд ранил
дочь мою Гнейп стрелой Гусира, надо дать ему имя, а
потому пусть называется он теперь Оддом Стрелой.
Вернулся Одд к своим спутникам и рассказал им, что,
ослепив великаншу Гнейп, он получил за то новое имя.
— Финны наслали бурю, что принесла нас сюда,
великаны же пошлют бурный ветер, который вынесет
нас отсюда, а потому нам надо готовиться в путь, —
сказал Одд.
Так и поступили они и с большим старанием приго¬
товились к буре. И налетел тогда ветер еще сильнее преж¬
него, а вместе с ним мороз и метель, и снова пришлось
им бороться с бурей двадцать дней и двадцать ночей,
прежде чем попали они опять к берегам Финнмарка.
Ничего больше не рассказывается об их странствии
до самого возвращения в Храфнисту.
Грим встретил их с большой радостью и упросил
Одда остаться у него на зиму со всеми своими людьми.
И Одд согласился на это и провел всю зиму дома.
Битвы с викингами
Весело проводил время Одд зимой в доме Грима,
а весной стал упрашивать своего отца снарядить
ему три корабля и указать викинга, с которым мог бы
он помериться силами. Грим указал ему жившего на
востоке викинга Хальвдана, у которого было наготове
целых тридцать кораблей. Выслушал его Одд и отпра¬
вился с тремя кораблями против тридцати кораблей
Хальвдана.
Хитростью победил Одд Хальвдана и, проведя все
лето у берегов Норвегии, под осень вернулся на север
в Храфнисту и опять провел зиму у Грима. Весной снова
стал он просить Грима указать ему викинга, с которым
он мог бы сразиться. И сказал ему Грим, что на юге
живет викинг Соти, у которого сорок кораблей. Пус¬
тился Одд в путь, добрался до кораблей Соти, убил его
самого и, вернувшись домой к Гриму, снова всю зиму
провел у отца.
Прошло с полгода, и Одд вновь стал собираться в
путь. Было у него теперь уже пять кораблей. На этот
раз Грим указал ему двух могучих викингов — Хьяль-
мара и Торда. Было у них пятнадцать кораблей и по
сто человек дружины на каждом; жили они у швед¬
ского конунга Хлодвера и каждый год летом выходили
в море.
Добрался Одд со своими спутниками до указанного
ему места и поставил свои корабли в небольшой бухте,
скрываясь за скалистым мысом. По другую сторону мыса
стояли пятнадцать кораблей Хьяльмара и Торда
Приказал Одд своим людям разбить палатки на ко¬
раблях, а сам с Асмундом переправился на берег и сейчас
же взобрался на высокий мыс, чтобы осмотреться.
Палатки Хьяльмара и Торда были разбиты на суше,
и сами они тоже были на берегу. Долго смотрел на
них с мыса Одд и сказал:
— Сдается мне, что этих людей не испугаешь и что
трудно застать их врасплох. Делать нечего, придется
нам встретиться с ними утром.
Так они и сделали, и как только рассвело, отпра¬
вился Одд на берег для разговора с Хьяльмаром. Тогда
и Хьяльмар, видя на берегу вооруженных людей, тоже
вооружился и пошел им навстречу, а подойдя ближе,
спросил, кто они такие. Одд сказал ему свое имя.
— Не ты ли несколько зим тому назад был в Бьяр¬
маланде? Зачем ты приехал сюда? — спросил Хьяльмар.
Отвечал Одд:
— Хочу я узнать, кто из нас двоих больший викинг.
— Сколько же у тебя кораблей?
— У нас пять кораблей и по сто человек на каждом,
а сколько у вас?
— У нас пятнадцать кораблей, — сказал Хьяль¬
мар, — и по сто человек на каждом, а потому мы уст¬
роим так: десять кораблей не станут принимать участия
в битве, биться же будем один против одного.
Построили они своих людей, и началась битва, про-
должавшаяся весь день, и ни одна сторона не уступила.
Заключили они на ночь перемирие, а наутро битва на¬
чалась снова и опять продолжалась до ночи — и снова
кончилась ничем Вновь заключили они перемирие на
ночь, и тогда Торд заговорил с Оддом, предлагая сой¬
тись поближе и стать друзьями.
— Это мне нравится, — отвечал Одд, — только не
знаю я, что скажет на это Хьяльмар.
— Хочу я, чтобы вы признавали тот же закон ви¬
кингов, который был принят у меня и раньше, — сказал
Хьяльмар.
— Прежде чем согласиться, должен я еще знать,
что это за закон, — отвечал Одд.
И Хьяльмар заговорил:
— Ни я, ни люди мои не хотим ни есть сырого
мяса, ни пить крови. Есть много людей, которые за¬
кручивают мясо в материю, потом бьют его и после
этого считают пригодным в пищу, но мне кажется, что
это волчья еда. Я не хочу обирать купцов или береговых
жителей более, чем это необходимо в походе, и не по¬
зволяю обижать и грабить женщин.
— Очень нравится мне твой закон, — сказал Одд, —
всему этому согласен я подчиняться.
Так соединил Одд свои силы с силами Хьяльмара и
Торда, и с тех пор все походы они совершали вместе.
Плавание в Ирландию. Смерть Асмунда
С наступлением осени простился Одд с Асмундом
и другими своими спутниками, которые поплы¬
ли домой, а сам прогостил зиму у Хьяльмара, при дворе
шведского конунга Хлодвера, где все оказывали Одду
величайший почет. Весной снова соединились они с Ас-
мундом. Было у них теперь уже двадцать кораблей.
Прежде всего захватили они Оркнейские острова,
потом отправились в Шотландию и, пробыв там два
года, захватили много шотландских земель. Наконец ре¬
шили они плыть в Ирландию. Силы их все росли, и
было у них теперь целых шестьдесят кораблей.
В Ирландии они захватили немало добра и скота.
Во всех битвах Асмунд всегда был неразлучен с Оддом.
Раз как-то сидели Асмунд и Одд на пригорке: они
часто ходили одни и не брали с собой никого из своих
людей. У Одда, по обыкновению, в руке был лук, а за
спиною колчан со стрелами. Вдруг услыхал Одд крики в
лесу, а вслед за тем пролетела стрела, и Асмунд упал на
землю, раненный насмерть. Никогда еще не знавал Одд
такого горя. Прикрыв Асмунда чем было можно, поспе¬
шил он в ту сторону, откуда вылетела стрела. Вскоре уви¬
дал он в лесу большую поляну и там множество людей —
мужчин и женщин. Предводительствовал у них муж в
платье из драгоценной материи; в руке у него был лук.
Одд взял одну из стрел конунга Гусира и, натянув свой
лук, убил этого человека, и стрела сейчас же вернулась
назад. Одд продолжал стрелять и убил еще троих. И тогда
все люди бежали с поляны и скрылись в лесу.
Ольвор
После смерти Асмунда охватило Одда великое
горе, и он решил всеми силами вредить ирланд¬
цам. Выбрался он в лесу на тропинку и пошел по ней,
а там, где лесная чаща преграждала путь, он вырывал
кусты вместе с корнями. Вдруг показалось ему, что один
куст сидит в земле не так плотно, как другие. Он по¬
дошел к нему и, осмотрев хорошенько, нашел под ним
прикрытый дверкою вход. Одд поднял ту дверь и спус¬
тился в подземелье, где увидел семь женщин, из кото¬
рых одна была красивее всех. Тут Одд взял ее за руки
и захотел вывести из подземелья.
— Оставь меня, Одд, — сказала она.
— Откуда знаешь ты, что зовут меня Оддом? —
спросил он.
— Как только вошел ты сюда, я сейчас же узнала
твое имя. Я знаю также и то, что с тобою тут Хьяльмар;
и должна я сказать, что нет у меня никакой охоты
отправляться с тобой на корабль.
Тут подошли остальные женщины и собрались было
защищать ее, но она велела им отойти.
— Хочу откупиться от тебя, Одд, — сказала она, —
с тем только, чтобы ты оставил меня в покое.
— Не нужно мне от тебя ни скота, ни денег, —
сказал Одд.
— Тогда я сошью для тебя рубашку.
— У меня их и так довольно.
— Эта рубашка будет особая: шелковая и вышита
золотом В ней ты не будешь знать холода ни на воде,
ни на суше; ни огонь, ни море не причинят тебе смер¬
ти, и никакое железо не сможет ранить тебя. А пере¬
станет тебя охранять рубашка только в том случае, если
ты обратишься в бегство. Но для того, чтобы я могла
приготовить ее, ты должен уехать отсюда.
— А когда она будет готова? — спросил Одд.
— Ровно через год, в этот же самый день, когда солн¬
це будет стоять на юге, мы встретимся с тобою в лесу
на этой поляне.
— А чем заплатите вы мне за смерть Асмунда?
— Неужели мало тебе, что ты убил моего отца и
трех моих братьев?
— Ну, будь по-твоему, — отвечал Одд.
Вернувшись на корабль, рассказал он о смерти Ас¬
мунда, и Хьяльмар предложил Одду остаться еще на
время в этой земле с тем, чтобы сжечь все селенья и
перебить людей.
Но Одд сказал, что намерен пуститься в путь при
первом попутном ветре. Подивились викинги, однако ре¬
шили поступить так, как он хочет; но прежде они по¬
хоронили Асмунда и насыпали над ним высокий курган.
На следующий год по желанию Одда собрались ви¬
кинги в новый поход в Ирландию. Когда подошли они
к берегу, Одд сказал, что он хочет отправиться по делу
один, без провожатых. Упрашивал его Хьяльмар позво¬
лить и ему тоже пойти, но Одд настоял на своем.
Выбравшись на берег, пошел он в лес и разыскал
ту поляну, где должна была встретить его Ольвор, дочь
конунга; но оказалось, что ее там не было.
Одд уже рассердился было, как вдруг услыхал стук
колес и, оглянувшись, увидел, как подъехала Ольвор. С
ней было много людей.
Увидев Одда, Ольвор сказала:
— Не хочу я, чтобы ты думал, будто бы не испол¬
нила я того, что обещала.
— А где же рубашка? — спросил Одд.
Показала Ольвор рубашку, и та оказалась ему как
раз впору.
— Чем могу я отплатить тебе за подарок? — спросил
Одд. — Он стоит гораздо больше, чем я ожидал.
— После смерти моего отца народ выбрал меня
правительницей, — отвечала Ольвор, — и теперь хочу я,
чтобы ты поехал со мною и прогостил у меня три года.
Согласился на это Одд. Согласился и Хьяльмар про¬
жить с Оддом три года в Ирландии. А когда истекло
это время, пришлось Одду с Хьяльмаром снова пус¬
титься в странствия.
Викинг Сэмунд
Немало сражений выдержал Одд; не раз прихо¬
дилось викингам биться с сильными и много¬
численными врагами. Случалось, что было у них меньше
кораблей и людей, но они всегда оставались победите¬
лями. Новые утраты потерпел Одд: в одном из сраже¬
ний погиб его друг Торд, а в другом — Хьяльмар, и ос¬
тался Одд только втроем со своими родичами, Гудмун¬
дом и Сигурдом. Пришлось ему ехать в Швецию, чтобы
рассказать там конунгу Хлодверу о гибели его викингов.
Все в Швеции были огорчены этой вестью, и конунг
Хлодвер уговорил Одда остаться у него, чтобы охранять
его землю, как это делал прежде Хьяльмар.
Рассказывают, что раз как-то летом направился Одд
со своими десятью кораблями и со всеми своими людь¬
ми в Гаутланд*. Там встретил его викинг по имени
Сэмунд. То был искусный воин, отличавшийся необык¬
новенным ростом и силою. Всю свою жизнь провел
Сэмунд в морских походах. Было у него много больших
кораблей, и он сейчас же со всеми своими людьми
вступил в битву с Оддом.
У Одда было гораздо меньше людей, чем у Сэмунда,
а потому к вечеру он один остался в живых на своем
корабле. Тогда, пользуясь темнотой, спрыгнул он в море
и поплыл прочь от корабля. Но один из викингов Сэ¬
мунда увидел это и, взяв дротик, пустил вслед Одду и
ранил его в ногу. Вспомнил тогда Одд, что рубашка
Ольвор не может уберечь от беды, если он обратится
в бегство, и, повернув, поплыл назад к кораблю. Увидев
это, викинги сейчас же схватили его, сковали ему ноги
и, сняв тетиву с лука, связали за спиной руки. Сэмунд
приставил к нему стражу, а остальных своих людей
* На юге Швеции.
отпустил спать и сам тоже ушел в свою палатку. Многие
воины Сэмунда ночевали на берегу.
Когда все войско заснуло, Одд заговорил со сторо¬
жившими его людьми.
— Вот бедные люди, — сказал он, — стерегут меня,
и нечем им даже позабавиться. Устройте-ка так, что¬
бы один из вас развлекал других песнею или сказкой,
а если хотите, то я и сам буду петь для вас.
Они охотно согласились на это и попросили его
спеть что-нибудь. И Одд тут же начал петь и пел до
тех пор, пока они все не заснули. Тогда увидел он около
себя топор и перетер тетиву, связывавшую ему руки,
а после без труда освободился и от оков. Пошел он
искать свои стрелы и, разыскав лук и колчан, бросился
в воду, выбрался на берег и поспешил скрыться в лесу.
Миновала ночь, и наутро решил Сэмунд убить Одда,
но оказалось, что стража спит, а Одд исчез.
Еще несколько дней оставался Сэмунд в Гаутланде,
и Одд сумел пробраться в его палатку, стоявшую на
берегу, и убить его; после чего, захватив большую до¬
бычу, вернулся он назад ко двору шведского конунга
Хлодвера и спокойно прожил там всю зиму.
Плавание Одда в Средиземное море
и кораблекрушение
Раз весною послал Одд на север, в Храфни¬
сту, своих людей: он приглашал к себе Гудмун¬
да и Сигурда, чтобы вместе отправиться в чужие
земли.
Слава Одда была уже так велика, что все иноземные
конунги спешили принять его и угостить как можно
лучше. На следующее лето отправился он со своими
людьми в Грецию, а оттуда поплыл в Сицилию, где в
то время уже жили христиане. Был там один мона¬
стырь, и правил им аббат по имени Хуго; то был очень
мудрый человек. Узнав, что приехали в его землю языч¬
ники из северной страны, этот почтенный аббат пошел
повидаться с ними и вступил в разговор с Оддом. Много
говорил он о славе Божьей, а Одд заставлял его все это
разъяснять.
Стал аббат упрашивать Одда креститься, но Одд
сказал, что надо ему прежде посмотреть христианское
богослужение. На следующий день Одд со своими
людьми отправился в церковь, и там услышали они
звон колоколов и прекрасное пение. Снова заговорил
аббат с Оддом и спросил, как понравилось ему бого¬
служение. Одд отвечал, что очень понравилось, и по¬
просил позволения прожить в монастыре зиму. Аббат
согласился.
Незадолго до Рождества появились в Сицилии раз¬
бойники и стали грабить страну. Аббат Хуго вновь
пошел переговорить с Оддом и стал просить его осво¬
бодить землю от этих злодеев. Одд согласился и собрал
свою дружину. Той же зимою объехал он все греческие
острова и захватил там много сокровищ.
Совершив это, Одд снова вернулся на остров Сици¬
лию и тут принял крещение от аббата Хуго, а вместе
с Оддом крестилось и все его войско.
Весной отправился Одд в Иерусалим, но дорогою
поднялась такая страшная буря, что все корабли его
были разбиты. При этом погибли все его люди, и только
он один выплыл на берег, ухватившись за какой-то об¬
ломок. Однако колчан со стрелами, который Одд всегда
носил при себе, уцелел.
Одд у конунга Гейррёда*
Долго странствовал Одд из страны в страну и на¬
конец попал в неизвестную ему землю. Там
нашел он в лесу маленькую хижину и пожелал в ней
отдохнуть. Был на нем большой плащ, как у странников,
а в руках — колчан и лук. Перед хижиной Одд увидал
седого человека небольшого роста, который колол
дрова. Человек этот поздоровался с Оддом и спросил,
как его имя. Одд назвался Видферуллем.
— А как зовут тебя, человек? — спросил он.
— Меня зовут Йольв, — отвечал тот. — А ты, веро¬
ятно, хочешь здесь переночевать?
— Да, хочу.
Вечером Видферулль достал из-под своего плаща
нож —очень красивый и украшенный золотыми коль¬
цами. Хозяин взял этот нож в руки и стал рассматривать.
— Не хочешь ли ты, чтобы я подарил тебе этот
нож? —спросил Видферулль.
— Очень был бы рад, — отвечал хозяин.
Вот переночевали они эту ночь. А когда проснулся
Видферулль на следующее утро, Йольва уже не было в
доме.
— Муж мой хочет, чтобы ты еще погостил у нас, —
сказала жена хозяина.
— Хорошо, — сказал Видферулль.
После полудня вернулся домой и муж, и тогда жена
собрала им обед и накормила. Хозяин положил перед
собой на стол три каменные стрелы, украшенные бо¬
гатой резьбой.
— Хорошие у тебя стрелы, — сказал Видферулль.
* Страна конунга Гейррёда, о которой говорится в этой саге, как
предполагают, находилась в Греции. Оттуда Одд предпринимает
поход далеко на север, в Бьялкаланд, то есть страну белок или
пушных зверей.
— Да, они хороши, и я хочу подарить их тебе!
— Хороший это подарок; только не знаю я, зачем
мне могут понадобиться каменные стрелы.
— Может статься, Одд, — заговорил хозяин,—что
стрелы эти послужат тебе тогда, когда подведут стрелы
конунга Гусира.
— Так ты знаешь, что меня зовут Оддом?
— Да, — отвечал хозяин.
— Тогда, может статься, ты знаешь и то, что гово¬
ришь, — сказал Одд, — а потому я беру эти стрелы и
благодарю тебя. — И Одд положил стрелы в колчан.
Узнав от Иольва, что страной этой правит конунг
Гейррёд, решил Одд отправиться к его двору.
Пошли Одд с Иольвом к жилищу конунга. Гейррёд
пировал в это время вместе со своими воинами. Сидели
они все в просторном зале, по длинным стенам которого
стояли скамьи. Конунг Гейррёд сидел за столом; по одну
его руку сидела дочь его, Силькисив, по другую—совет¬
ник его и воспитатель его дочери Харек; два лучших
воина, Сигурд и Сьёльв, сидели на скамье напротив.
Одд с Йольвом вошли в зал и поклонились конунгу.
— Что это за человек в плаще? — спросил конунг.
Одд сказал, что зовут его Видферуллем
— Из какой страны ты родом? — опять спросил ко¬
нунг.
Видферулль ответил, что этого он не может сказать.
— Много лет уже не видал я своей родины и все это
время жил в лесах, а теперь пришел сюда, чтобы просить
позволения прожить здесь зиму, — прибавил он.
— Может быть, ты владеешь каким-нибудь особым
искусством? — спросил конунг.
— Не больше других людей.
— Я дал слово,—сказал конунг,—что буду кормить
только того, кто может на что-нибудь пригодиться.
— Со временем увидишь, государь, — отвечал Вид¬
ферулль, — что и я на что-нибудь пригожусь.
— Может быть, лишь на то, чтобы таскать дичь,
которую подстрелили другие, — заметил конунг.
— Может статься, и так, — сказал Видферулль.
— Посмотрим, — решил конунг и указал ему самое
последнее место за столом.
Простившись с Йольвом, пошел Одд к указанному
ему месту. Там сидели двое человек из дружины — бра¬
тья Ингьяльд и Оттар. Они позвали Одда к себе.
— Садись между нами, — сказали они, — мы охотно
принимаем тебя.
Так он и сделал; потом снял свой колчан и положил
его себе под ноги. Принялись Ингьяльд и Оттар рас¬
спрашивать его о новостях, и оказалось, что он умеет
толково рассказать о каждой земле. Но больше никто
из дружинников конунга не слышал их разговора.
Между тем решил конунг завтра выехать на охоту.
— Мы должны встать завтра пораньше, — сказал
Ингьяльд.
— А что будет завтра? — спросил Одд.
— Собирается конунг на охоту со всей своей дру¬
жиной.
Легли они спать, а на следующее утро рано подня¬
лись товарищи Одда и стали его будить, но никак не
могли добудиться. Не захотели Ингьяльд и Оттар по¬
кинуть его, и кончилось тем, что конунг со своей дру¬
жиной пустился в путь без них.
Поздно проснулся Одд, и братья тотчас же стали
его укорять за то, что он так долго спал. Говорили они,
что теперь, вероятно, на их долю уже не осталось в
лесу никакой дичины.
— А хорошие ли стрелки люди конунга? — спросил
Одд.
— Самые лучшие стрелки на свете, — отвечали ему
Ингьяльд с Оттаром.
Набросил Одд на плечи свой плащ, а в руки взял
посох и пустился в путь. Не успели спуститься с горы,
как показалась дичина; Ингьяльд и Оттар поспешили
натянуть луки, выстрелили, но не попали в зверя.
— Ну, оплошали же вы, — сказал им Одд, — попы¬
таюсь-ка я.
Взял он у одного из них лук и сразу так туго натянул
тетиву, что лук переломился.
— Теперь ясно, что сегодня нам не видать дичи, —
сказал Ингьяльд.
Но Одд стал утешать их и достал из-под плаща свои
стрелы. Никогда еще в жизни не видели Ингьяльд и
Оттар таких красивых стрел. Достал тогда Одд свой
лук, натянул тетиву и пустил стрелу. Видели стрелу мно¬
гие дружинники конунга, но никто из них не мог по¬
нять, откуда эта стрела прилетела. Так спустил Одд все
свои шесть стрел и настрелял много дичи, и ни разу
не дал промаха. Воины же конунга убили мало дичи
на этот раз.
К вечеру вернулись они все домой и сели по своим
местам, а перед конунгом положили на стол все стрелы,
вынутые из убитых животных, для того чтобы он видел,
как кто отличился: все стрелы были с пометками.
Взял конунг одну из стрел Одда и говорит своей
дочери:
— Посмотри, какая красивая стрела.
Подошел тогда Одд к конунгу и признался, что эта
стрела — его. Взглянул на него конунг и сказал:
— Должно быть, ты хороший стрелок.
— Далеко от того, господин, — отвечал Одд, — при¬
вык я только, живя в лесах, стрелять себе на обед вся¬
кую дичину и птицу.
— Возможно! — отвечал конунг. — А может статься
также, что ты не тот, за кого себя выдаешь.
После этого взял Одд свои стрелы и положил об¬
ратно в колчан.
Раз вечером, когда конунг ушел к себе спать, подо¬
шли Сигурд и Сьёльв к дверям, близ которых сидели
братья Ингьяльд и Оттар, и поднесли им два рога креп¬
чайшего питья. Те выпили, и воины поднесли им еще
по второму рогу.
— Ну а товарищ ваш, человек в плаще, верно, уж
спит? — спросил Сьёльв.
— Да, — отвечали братья, — он полагает, что это
умнее, чем напиваться до беспамятства.
— А может статься, — сказал Сьёльв, — что он боль¬
ше привык жить в лесах и стрелять дичь для своего
пропитания, чем проводить время с богатыми людьми.
А хороший ли он пловец?
— О, да! — отвечали они. — Он весьма искусен как
в этом деле, так и во всяком другом
Воспользовались Сигурд и Сьёльв тем, что братья
несколько опьянели, и взяли с них слово, что друг их
Видферулль завтра выйдет на состязание в плавании.
Взяли они в залог у Ингьяльда и Оттара два кольца,
чтобы служили они наградою победителям Сам конунг
и его дочь должны были присудить награду.
На другое утро, проснувшись, вспомнили братья, что
обещали они за своего товарища, испугались и поспе¬
шили рассказать обо всем Одду.
— Неумно поступили вы, — заметил он, — потому
что я едва держусь на воде.
Огорчились Ингьяльд и Оттар и хотели уж было
отказаться от данного слова, хотя бы им пришлось по¬
платиться при этом своими кольцами. Но Одд удержал
их. Подумал он и сказал, что, так и быть, попробует
потягаться с воинами в умении плавать, и послал из¬
вестить конунга о состязании.
Конунг приказал трубить в трубы и созывать всех на
берег, и когда все собрались, трое пловцов бросились в
воду. Добравшись до глубокого места, воины схватили
Видферулля и увлекли его вниз и долго держали под
водой; наконец они выпустили его и вынырнули на по¬
верхность, чтобы отдохнуть. Затем собрались они напасть
на него еще раз, но Видферулль сам поплыл им навстречу,
поймал обоих за руки, увлек вниз и держал под водой
так долго, что они чуть не захлебнулись. Когда же они
наконец вынырнули, у обоих воинов пошла носом кровь,
и пришлось им сейчас же выйти на берег. Видферулль
же долго еще плавал как ни в чем не бывало.
— Хороший ты пловец, Видферулль, — сказал ему
конунг, когда Видферулль вышел на берег.
— Да, господин! — отвечал тот. — Пожалуй, я при¬
гожусь вам не только на то, чтобы ловить разную дичь.
— Может статься, — сказал конунг.
Люди пошли по домам; ушел и конунг со своей
дружиной и сильно тревожился он, думая, кто бы мог
быть этот человек.
Дочь конунга передала Одду кольца как победителю,
но он не захотел оставить их у себя и возвратил Ин¬
гьяльду. Конунг же, разговаривая как-то наедине с до¬
черью и Хареком, просил их как-нибудь разузнать, кто
таков этот зимний гость. Они охотно обещали испол¬
нить его просьбу.
Вечером, когда конунг ушел к себе спать, Сьёльв и
Сигурд, захватив два рога, пошли к Ингьяльду и Оттару
и стали угощать их. Когда те выпили, воины принесли
им два новых рога и стали допытываться, почему не
участвует в общих пирушках человек в плаще. Может
быть, он не умеет пить?
На это Ингьяльд сказал, что, напротив, никто не
может выпить столько, сколько выпьет Видферулль.
Стали они спорить и наконец порешили, что на сле¬
дующий день воины будут состязаться в питье с Оддом,
и Ингьяльд поручился своей головой в том, что стран¬
ник одолеет всех.
Проснувшись на следующее утро, вспомнил он все,
что было, и рассказал Одду. Очень был недоволен Одд
тем, что случилось, и тем, что прозакладывал Ингьяльд
свою голову, да еще из-за такого пустяка, — но, делать
нечего, согласился.
Конунг, узнав, что вечером будет состязание в питье,
позвал свою дочь и воспитателя ее, советника своего
Харека и наказал, чтобы они наблюдали за странником
хорошенько: вероятно, на этот раз удастся что-нибудь
узнать о нем.
После того как ушел конунг к себе, дочь конунга
и Харек сели поближе к Одду. Тогда встали со своих
мест Сьёльв и Сигурд, взяв два рога.
— Послушай, странник, — сказал Сьёльв Одду, —
сдается мне, и я готов поклясться в том Богом, в ко¬
торого ты веришь, что есть у тебя еще другое имя,
кроме Видферулля!
— Да, — отвечал Одд, — и если вам так хочется уз¬
нать мое другое имя, то я скажу вам меня зовут Оддом.
— Ну, это имя не лучше первого, — заметил Сьёльв
и, подав ему рог, сказал: — Одд! Не разбивал ты панци¬
рей в битве, когда победили мы конунга вендов, когда
отступало их войско, одетое в шлемы, и гремел бой!
Сигурд же подал Одду второй рог и тоже сказал:
— Одд! Ты не участвовал в битве, когда поражали
мы насмерть людей конунга вендов; четырнадцать раз
был я ранен, ты же в это время выпрашивал милосты¬
ню по деревням
Сказав это, вернулись они на свои места, и Одд, в
свою очередь наполнив два рога, встал, подошел к ним
и заговорил, обращаясь сначала к одному, потом к дру¬
гому:
— Вы, Сьёльв и Сигурд, должны выслушать меня:
я отплачу вам за ваши дерзкие речи. Знаю, что вы ва¬
лялись в кухне, не совершая подвигов и не проявляя
отваги; я же в это время бился с врагами в Греции,
убивая разбойников.
Сказав так, Одд вернулся на свое место, и все они
стали пить из своих рогов. Затем Сигурд и Сьёльв снова
встали и опять подошли к Одду, и Сьёльв проговорил:
— Ты, Одд, только ходил от двери к двери и уносил
с собою крохи; я же один вынес разбитый щит из
битвы при Ульвсфелле.
Сьёльва сменил Сигурд; он укорял Одда за то, что
не было его в битве в то время, как воины Гейррёда
окрасили свои мечи кровью сарацин.
А Одд в ответ упрекал их в том, что они сидели
дома, когда он бился в Бьярмаланде с бьярмами и с
великанами.
Долго продолжали они так угощать друг друга, сопро¬
вождая каждый новый рог похвальбою, в которой сла¬
вили какой-нибудь свой подвиг и старались унизить про¬
тивника, причем на долю Одда приходился двойной счет
рогов и речей, потому что ему приходилось состязаться
разом с двумя соперниками. Так он по очереди расска¬
зывал обо всех своих подвигах, совсем не думая о том,
что, кроме Сьёльва и Сигурда, его слушали еще и дочь
конунга, и воспитатель ее Харек Сигурду и Сьёльву давно
уже нечем было похвастаться перед Оддом, а тот все
продолжал говорить и угощать их. Наконец они совсем
опьянели и не могли пить больше. Но Одд долго еще
продолжал пить один и перечислял свои подвиги.
Тогда дочь конунга и Харек встали со своих мест и
удалились: они недаром просидели здесь этот вечер.
Когда на следующее утро конунг встал и оделся, к
нему вошли его дочь и Харек и рассказали все, что
произошло ночью. Теперь они знали, кто этот человек:
судя по тому, что они слышали, это мог быть только
Одд Стрела.
Вечером, когда конунг и его воины сели за столы
и подняли кубки, конунг послал за Видферуллем и по¬
дозвал его к своему столу.
— Теперь мы знаем, что ты — Одд Стрела, — сказал
конунг, — а потому сбрось это платье, странник, и не
скрывайся больше: мы давно уже приметили значки
на твоих стрелах.
— Будь по-твоему, государь, — отвечал Одд и, сбро¬
сив с себя платье странника, явился в пурпурном каф¬
тане, с золотыми запястьями на руках.
— Садись и пей за нашим столом, — сказал ему ко¬
нунг.
Но Одд отказался расстаться со своими соседями,
рядом с которыми просидел всю зиму. Тогда конунг
помог делу, распорядившись, чтобы Ингьяльд и Оттар
заняли места рядом с Хареком и день и ночь состояли
при Одде служителями.
— Как это так? Такой человек, как ты, и не
женат! — сказал раз Харек Одду. — Не хочешь ли ты
жениться на моей воспитаннице, дочери конунга? Для
этого надо только исполнить одно опасное дело.
— Что это за дело? — спросил Одд.
И Харек отвечал:
— Есть конунг по имени Альв-язычник, который
правит страной, называемой Бьялкаланд, землей белок;
есть у него жена по имени Гюда и сын Видгрип. Ко¬
нунгу нашему надлежит получать дань с этой земли,
но они давно уже ничего не платят ему, а потому обе¬
щал наш конунг выдать свою дочь за того, кто сумеет
заставить их платить дань.
— Поговори с конунгом и его дочерью, — сказал
Одд, — не согласятся ли они дать это поручение мне.
Дело сладилось, и конунг обещал Одду выдать за
него свою дочь, если исполнит Одд то, за что берется.
Поход в Бьялкаланд
В скором времени собрал конунг свое войско и
передал его Одду, который тотчас же снарядился
в поход.
Прибыл Одд с войском в Бьялкаланд. Но конунг
Альв с сыном заранее проведали обо всем, собрали свое
войско, снарядились на войну и послали к Одду людей,
вызывая его на битву. После этого сошлись они в на¬
значенном месте.
У Альва было гораздо больше людей, и начался
ожесточенный бой. Одд сидел на пригорке и видел, что
люди его валятся, как молодые деревья. Сильно дивился
он такой битве, а также тому, что не видно нигде ни
Альва, ни сына его Видгрипа.
Был при Одде человек, которого звали Хаки; был он
служителем дочери конунга, и она-то и пожелала, чтобы
Хаки сопровождал Одда на войну. О человеке этом го¬
ворили, что мог он видеть гораздо дальше своего носа.
Одд подозвал его к себе и спросил:
— Отчего люди наши валятся, как молодые дере¬
вья? Я совсем не нахожу эту битву такой жестокой.
— Разве ты не видишь троих, что всюду носятся
неразлучно: Гюду с Альвом и Видгрипа, их сына? —
спросил Хаки.
— Разумеется, я их не вижу, — отвечал Одд.
— А посмотри-ка из-под моей руки!
Посмотрел Одд из-под руки Хаки и увидел, как но¬
сятся те трое по полю битвы. Гюда — впереди всех, раз¬
махивая кровавой метлой; где ни ударяла она этой мет¬
лой, всюду валился на землю убитый человек; где ни
появлялась она, всюду воины обращались в бегство.
Когда же в нее саму летели камни и стрелы, она от¬
водила их ладонью, и ничто не причиняло ей вреда
Альв и Видгрип следовали за нею и рубили направо и
налево обеими руками. В это время они были в самой
середине войска Одда.
Сильно разгневался Одд, увидев это, и собрался было
сам броситься в битву, но как только он отошел от
Хаки, так сразу вновь перестал видеть Гюду, Альва и
Видгрипа Тогда снова подбежал он к Хаки и сказал:
— Прикрой-ка меня своим щитом, я буду стрелять
в них.
Так они и сделали.
Достал Одд одну из стрел конунга Гусира и выстре¬
лил в Гюду. Она услыхала свист стрелы и отвела ее
ладонью, и стрела упала, не ранив ведьмы. Выпустил
Одд все стрелы конунга Гусира, и все они попадали в
траву.
— Вот и сбылось предсказание Йольва, что изменят
мне когда-нибудь стрелы конунга Гусира, — сказал
Одд, — надо теперь попробовать каменные стрелы.
Взял Одд каменную стрелу и выстрелил в Гюду из-
под руки Хаки. Услыхала Гюда свист стрелы и подста¬
вила ладонь; стрела прошла через руку, попала в глаз
и вылетела через затылок. Пустил Одд вторую стрелу,
а за нею и третью — и Гюда повалилась наземь мертвая.
Тогда бросился Одд на Видгрипа и убил его; Альв же,
видя это, обратился в бегство и побежал в свой город.
Тут скоро стемнело, и с наступлением ночи войска ра¬
зошлись.
На другое утро приказал Одд людям своим разы¬
скивать и хоронить убитых и уничтожать повсюду язы¬
ческие капища, а сам поспешил к городу. Городские
ворота охранял сам Альв. Увидев Одда, стал укорять
его Альв за то, что сжег Одд храмы и жертвенники, и
грозил ему гневом богов. Но Одд отвечал, что готов
только смеяться над разгневанными богами: они бес¬
сильны, даже не сумели спастись от огня.
— Пора вам перестать приносить жертвы этим
злым духам! Я же верю в одного только истинного Бо¬
га! — сказал Одд.
Тут он схватился с Альвом, и стали они биться на
мечах; но на Одде была его рубашка, а на Альве особый
панцирь, и оба они были неуязвимы. Тогда взял Одд
свою дубину, ударил Альва по голове и разбил ему шлем
и череп.
Так подчинил Одд Бьялкаланд конунгу Гейррёду и,
обложив эту страну данью, с огромной добычей вер¬
нулся назад.
Вскоре после того конунг Гейррёд заболел и умер,
и Одд велел насыпать над ним высокий курган, и не¬
мало рогов было опорожнено на поминках Гейррёда
и на свадьбе Одда.
Одд возвращается в Норвегию
Мало задумывался Одд о том, что когда-то пред¬
сказала ему колдунья. А потому наступил день,
когда решился Одд плыть в Норвегию посмотреть, что-
то сталось теперь с владениями его в Храфнисте.
Пыталась жена отговаривать Одда, просила не ду-
мать об этих далеких владениях, раз он и без того
теперь правит обширной богатой землей, но Одд на¬
стоял на своем и отправился в путь с двумя кораблями
и с двумя сотнями воинов.
Прибыв в Храфнисту, узнал он, что землями его вла¬
деют по-прежнему его родичи. Они встретили Одда ра¬
душно и долго не могли надивиться его годам.
Погостив у своих родичей какое-то время, Одд пре¬
доставил им в полную собственность свои земли и по¬
плыл обратно на юг.
Смерть Одда
Когда проплывали корабли мимо Берурьёда, ска¬
зал Одд своим спутникам:
— Мне так хочется посмотреть селение, где жили
мои приемные родители, что мы уберем паруса и вы¬
садимся на берег.
Так они и сделали.
Пошел Одд со своими людьми туда, где было селение,
и стал рассказывать им, где стоял прежде каждый дом
Проводил он их и на то место, где было у него с Ас¬
мундом стрельбище. Проводил их Одд и туда, где учились
они плавать, и рассказывал им, как все это было. Там,
где прежде был прекрасный ровный откос, нанесло те¬
перь ветром много земли. Одд сказал:
— Уйдем отсюда, здесь нечего смотреть: есть у меня
предчувствие, что я умру в Берурьёде.
После этого стали они поспешно спускаться вниз
по камням, и в то время как шли они по узкой тро¬
пинке, Одд ушиб обо что-то ногу и остановился.
— Обо что это ушиб я ногу? — сказал он.
Стал он раскапывать землю копьем, и все увидели
в земле череп коня. Выползла оттуда змея, подползла
к Одду и ужалила его в ногу пониже щиколотки. И
от яда ее распухла у Одда вся нога и бедро.
Увидел Одд, что случилось, и велел он своим людям
нести себя вниз, на берег моря, а когда они пришли
туда, Одд сказал:
— Ну, теперь пойдите и вырубите мне каменную
гробницу, а другие пусть посидят здесь со мной и вы¬
резают руны, записывая песнь, что сложу я на память
своему потомству.
И стал он слагать песнь, а они вслед за ним вырезали
руны.
— Разумным людям много можно порассказать о
моих странствиях; это же странствие — последнее. Про¬
щайте! Торопитесь спуститься вниз и сесть на корабли;
я же должен остаться здесь. Отвезите добрый привет
Силькисив и нашему сыну: я больше уж не вернусь
туда.
Умер Одд, и, как говорит предание, был он самым
могущественным человеком из всех людей, равных ему
по рождению.
Похоронив Одда, поплыли его люди домой, на юг,
и рассказали Силькисив его песнь. Она ответила, что
ожидала такой вести.
После этого стала она сама управлять страной вме¬
сте со своим сыном—очень знаменитый человек вышел
со временем из него.
I
ЖИЛ ЧЕЛОВЕК ПО ИМЕНИ
Торстейн, сын Эгиля.
Он жил в Борге, в Ис¬
ландии. Был он могуще¬
ственный хёвдинг, чело¬
век богатый, разумный,
кроткий нравом, и положиться на
него можно было во всем Не отли¬
чался он ни особенным ростом, ни
особой силою, как отец его Эгиль,
но все же был человек необыкновен¬
ный, доброжелательный и всеми лю¬
бимый. Торстейн был хорош собой,
у него были светлые волосы и пре¬
краснейшие глаза
Он был женат на Йофрид, до¬
стойной и сильной женщине. Иоф¬
рид исполнилось восемнадцать лет,
когда женился на ней Торстейн, но
она была уже вдова, и дочь ее от пер¬
вого брака, Хунгерд, воспитывалась в
доме отчима
Раз с моря вошел в устье реки Гувы корабль. Хозяином
его был норвежец, богатый, разумный и уже пожилой
человек Торстейн поехал на берег как хёвдингу, ему над¬
лежало указать кораблю место и назначить цену товарам
На зиму Торстейн пригласил хозяина корабля к себе.
Приезжего звали Бергфинн. Всю зиму он был очень не¬
разговорчив, хотя и любил иногда толковать сны.
Когда наступила весна, спросил раз Торстейн, не по¬
желает ли Бергфинн поехать вместе с ним к горе Валль¬
фелль, где жители Борга собирались на тинг: Торстейн
прослышал, что там завалились стены его землянки.
Бергфинн согласился, и они вместе выехали из дома.
Приехав на место, они принялись за работу, рас¬
чистили землю и подняли стены. Погода стояла теплая,
и скоро Торстейн и его гость устали и прилегли от¬
дохнуть на полу. Торстейн заснул, и сон его был очень
тяжел; а Бергфинн не спал: он сидел подле Торстейна,
но не будил его. Проснувшись, Торстейн вздохнул. Берг¬
финн тогда спросил его, что такое ему приснилось и
отчего он спал так тревожно. Но Торстейн отвечал, что
на сны не стоит обращать внимания.
Вечером, когда возвратились они домой, Бергфинн
вновь стал расспрашивать Торстейна о том, что тот
видел во сне, и Торстейн отвечал ему:
— Если я расскажу тебе свой сон, ты должен бу¬
дешь истолковать его.
Бергфинн сказал, что, конечно, он это сделает.
Тогда Торстейн рассказал сон:
— Мне приснилось, будто бы я дома в Борге. Я
взглянул вверх и увидел на крыше дома красивую мо¬
лодую лебедь, и казалось мне, что то была моя лебедь
и я ее очень любил. Потом увидел я большого орла,
прилетевшего со стороны гор. Он подлетел к лебеди,
сел рядом с нею и стал с ней ласково заговаривать, и
показалось мне, что ей это нравилось. Тут рассмотрел
я, что орел этот был с черными глазами и железными
когтями, и казалось мне, что он задорен и бесстрашен.
Потом увидел я другую птицу, летевшую с юга. Это
тоже был большой орел Он тоже опустился на крышу
дома около лебеди и захотел привлечь лебедь к себе.
Но едва успел прилететь этот второй орел, как первый
страшно рассердился, и начали они драться и дрались
долго и ожесточенно. Драка их кончилась тем, что оба
они, мертвые, повалились с крыши, каждый в свою сто¬
рону. А лебедь все сидела на крыше, повесив голову. И
тогда увидел я еще птицу, летевшую с запада: это был
сокол Сел он рядом с лебедью и был с нею ласков и
приветлив, и оба они полетели вместе в одну сторону.
И тут я проснулся. Но это, разумеется, сон, не стоящий
никакого внимания,—добавил Торстейн. — Он, может
быть, предвещает лишь непогоду: в воздухе столкнутся
ветры, налетевшие с тех сторон, откуда прилетели орлы!
— Не думаю, чтобы это было так, — отвечал Берг-
финн.
— Ну тогда постарайся разгадать сон и скажи мне,
что он означает!
И норвежец так объяснил сон Торстейна:
— Эти хищные птицы обозначают могучих, вели¬
ких людей. У жены твоей родится девочка, необычайно
красивая, и ты будешь очень ее любить. Но с тех сто¬
рон, откуда, как казалось тебе, прилетели орлы, придут
великие мужи и станут свататься к твоей дочери, и
оба полюбят ее и будут за нее биться друг с другом.
Оба они лишатся из-за нее жизни. Потом придет тре¬
тий муж с той стороны, откуда прилетел сокол, и за
него выйдет она замуж. Ну, вот я и разгадал твой сон,
и ты увидишь, что все будет так, как я сказал.
Торстейну не понравилось такое истолкование сна.
— Нехорошо и не по-дружески разгадал ты мой
сон, — сказал он, — и уж, конечно, ты не мастер разга¬
дывать сны.
— Погоди, сам увидишь, что я прав, когда все это
сбудется, — отвечал норвежец.
После этого Торстейн стал холодно относиться к
Бергфинну, и, когда наступило лето, тот поехал дальше
своим путем-дорогою, и о нем больше не упоминается
в этой саге.
II
Наступило лето, и Торстейн собрался на тинг, а
уезжая, сказал Йофрид, своей жене, что если ро¬
дится у нее теперь девочка, то должна она бросить
ребенка на произвол судьбы; если же родится мальчик,
то оставить его дома.
Йофрид отвечала Торстейну:
— Это недоброе дело для такого человека, как ты,
и не пристало так поступать столь богатому хёвдингу.
— Ты знаешь мою волю, — отвечал ей Торстейн, —
и знаешь, что плохо будет, если ты не исполнишь моего
приказания.
В языческие времена существовал в Исландии обы¬
чай, по которому люди, жившие в бедности, выносили
из дому и оставляли на произвол судьбы своих детей;
но и тогда уже это считалось дурным поступком
Вскоре родилась у Йофрид девочка необыкновенной
красоты. И тогда позвала Йофрид своего пастуха и ска¬
зала ему:
— Возьми моего коня, оседлай его и отвези этого
ребенка на запад, к Торгерд, дочери Эгиля, которая
живет в Хьярдархольте. Попроси ее воспитать дитя так,
чтобы Торстейн ничего не узнал об этом. Дитя это мне
так дорого, что у меня не хватает духу бросить ее на
произвол судьбы. Вот тебе в награду три марки сереб¬
ра, а в Хьярдархольте Торгерд посадит тебя на корабль
и снабдит всем, что необходимо в пути.
Пастух сделал так, как она просила, передал ребенка
Торгерд, а после уехал в Норвегию, и о нем больше
не упоминается в этой саге.
Когда же Торстейн вернулся домой с тинга, Иофрид
сказала ему, что родилась девочка и что ее бросили на
произвол судьбы, как он велел, а человек, пасший овец,
бежал неизвестно куда.
— Ты хорошо сделала, — отвечал ей Торстейн и взял
себе другого пастуха.
Прошло шесть лет. Раз поехал Торстейн на запад в
гости к своему зятю Олаву Павлину, одному из самых
могущественных хёвдингов запада. Как и надо было
ожидать, Торстейна приняли там очень хорошо. Одна¬
жды во время пира, когда Олав был занят разговором
с другими людьми, Торгерд, сидя на почетном месте,
беседовала с Торстейном, указывая на девочек, сидев¬
ших на скамье напротив:
— Что скажешь ты об этих маленьких девочках, брат?
— Они мне все очень нравятся, — отвечал он, — но
одна из них гораздо красивее всех остальных. Она столь
же красива, как Олав, но цветом волос и чертами лица
похожа на нас.
— Правду сказал ты, брат: она вышла в наш род;
но не могла она наследовать красоты Олава, потому
что она не его дочь.
— Как это так, разве она не твоя дочь? — спросил
Торстейн.
— Правду сказать, брат, эта красивая девочка твоя
дочь, а не моя.
Тут рассказала она ему все, как было, и просила не
сердиться на Йофрид за то, что та сделала.
— Теперь уже поздно упрекать вас обеих, — отвечал
Торстейн, — что суждено, того, видно, не миновать. К
тому же девочка эта мне очень понравилась, и я рад
столь красивой дочери. Как же ее зовут?
— Зовут ее Хельгой, — отвечала Торгерд.
— Хельга Красавица! — произнес Торстейн и сказал
сестре:—Теперь ты должна снарядить ее в путь, потому
что она поедет со мной домой.
Вскоре после того Торстейн, получив богатые по¬
дарки, вернулся домой и привез с собой Хельгу, которая
с тех пор жила и воспитывалась у родителей, любимая
отцом, матерью, родичами и друзьями.
III
Жил в то время на реке Хвите Иллуги, прозванный
Черным. После Торстейна Иллуги был самый
могущественный хёвдинг в той стороне: он владел об¬
ширными землями и всегда был надежной опорой
своим друзьям. Был он женат на Ингибьёрг. У Иллуги
и Ингибьёрг было много детей, но только о некоторых
из них рассказывается в этой саге. Одного из их сы¬
новей звали Хермунд, а другого — Гуннлауг. Оба они в
то время были на возрасте и оба подавали большие
надежды. О Гуннлауге рассказывают, что был он высок
ростом и силен, были у него светло-русые волосы, чер¬
ные глаза, небольшой нос, и вообще он был очень
хорош собою. При этом славился он как великий
скальд, любил сочинять язвительные стихи, за что и
получил прозвище Змеиный Язык. Хермунд был сдер¬
жанным и больше походил на хёвдинга, чем Гуннлауг.
Когда исполнилось Гуннлаугу двенадцать лет, стал
он просить отца, чтобы тот снабдил его всем нужным
для странствий: захотелось ему побывать в чужих зем¬
лях и посмотреть нравы и обычаи других людей; но
Иллуги отказал сыну. Однако в скором времени, выйдя
рано утром из дома, Иллуги увидел, что клеть отворена
и на двор вынесены шесть мешков и несколько седел.
Не успел он подивиться этому, как увидал человека,
выводившего из конюшни четырех коней: то был Гунн¬
лауг, его собственный сын.
— Что это значит? — спросил Иллуги.
Гуннлауг отвечал, что все это понадобится ему в
пути.
— Не пробуй спорить со мной и не пытайся уехать
из дому прежде, чем я позволю тебе! — сказал Иллуги
и снова запер все седла и мешки в клеть.
Тогда Гуннлауг поехал прочь с пустыми руками и к
вечеру добрался до Борга, где Торстейн предложил ему
переночевать. Гуннлауг был очень рад и рассказал Тор¬
стейну, что произошло между ним и отцом Торстейн
сказал, что Гуннлауг может жить в Борге сколько захо¬
чет. Гуннлауг остался у Торстейна, учился у него зако¬
нам и заслужил общее уважение. Гуннлауг часто забав¬
лялся с Хельгой игрой в шашки, и вскоре они полюбили
друг друга, как это и обнаружилось впоследствии. Они
были почти одних лет.
Хельга была так красива, что самые сведущие люди
утверждали, будто во всей Исландии не нашлось бы в
то время девушки красивее ее. Особенно славились ее
золотистые волосы, такие длинные и густые, что могли
бы закрыть ее всю, с головы до ног. Говорили, что ни
близ Борга, ни далеко кругом не было лучшей невесты.
Раз как-то, когда мужчины собрались в Борге, Гунн¬
лауг сказал Торстейну:
— Одному еще ты не обучил меня: не сказал, как
надо сватать невесту.
Торстейн отвечал, что это нетрудно, и рассказал все,
что должно сделать и что надо сказать при этом отцу
невесты.
— Ну, посмотрим теперь, так ли я все это понял, —
сказал Гуннлауг. — Вот я возьму тебя за руку и сделаю
вид, будто я сватаюсь к дочери твоей, Хельге!
— В этом, пожалуй, нет нужды, — заметил было
Торстейн, но Гуннлауг схватил его за руку и стал уп¬
рашивать.
— Ну хорошо, — согласился Торстейн, — но пусть
все люди в моем доме знают, что это ты сделаешь толь¬
ко для вида и что слова твои не будут иметь никакого
значения.
Тогда Гуннлауг выбрал себе свидетелей и посватался
к Хельге, а потом спросил, правильно ли он все это
сделал.
Торстейн отвечал, что он исполнил все как следует,
и случай этот очень всех позабавил.
IV
Жил в то время в Исландии человек, которого
звали Энундом. Жил он на юге и был там годи.
Сыновья Энунда—Хравн, Торарин и Эйндриди — все
были славные юноши, подававшие большие надежды,
однако Хравн, казалось, превосходил братьев во всем
Был он высок ростом, силен и красив и хорошо сочинял
стихи. Возмужав, пустился он в странствия, и стал тор¬
говать в чужих землях, и всюду, куда ни приезжал он,
его встречали с большим почетом
Гуннлауг Змеиный Язык в течение шести лет жил
попеременно то в Борге, у Торстейна, то у своего отца
Иллуги.
И стал Гуннлауг снова просить отца снабдить его
всем нужным для путешествия.
— Ну, теперь желание твое будет исполнено, — отве¬
чал Иллуги. — Теперь ведь ты уже не таков, как раньше.
Иллуги купил для Гуннлауга половину корабля, что
стоял в то время в устье реки Гувы, и один родич Иллуги,
Торкель, собрался и поехал к кораблю, чтобы помочь в
погрузке, между тем как сам Гуннлауг проводил все свое
время в Борге и гораздо охотнее беседовал с Хельгой, чем
работал с купцами. Раз пригласил его Торстейн съездить
в горы, на луга, где паслись его лошади. Гуннлауг сейчас
же на это согласился. Отправились они в путь и доехали
до первого пастбища, где пасся один конь, очень краси¬
вый, но совсем еще не объезженный. Торстейн предло¬
жил Гуннлаугу взять себе этого коня в подарок; но тот
отвечал, что лошади ему не нужны, раз он уходит в море
и отправляется в чужие страны.
— Отчего не предложишь ты мне того, что мне
больше всего хочется получить? — добавил он.
— Что же это такое? — спросил Торстейн.
— Это Хельга Красавица, твоя дочь, — сказал Гуннлауг.
— Ну, об этом еще надо подумать, — отвечал Тор¬
стейн, и заговорил о другом, и они повернули домой.
— Все же хотелось бы мне узнать, как думаешь ты
ответить на мое сватовство? — продолжал допытываться
Гуннлауг.
— То была только шутка, о которой я забыл и ду¬
мать, — отвечал Торстейн.
— Нет, это было не в шутку, а совсем серьезно,—
возразил Гуннлауг.
— Надо, чтобы сперва ты сам хорошенько узнал,
чего хочешь, — продолжал Торстейн. — Разве не собрал-
ся ты в чужие края? Зачем тогда ты ведешь себя так,
будто бы намерен остаться здесь и жениться? Вы с
Хельгой не пара: ты ее не стоишь, потому что ты так
непостоянен. Я не могу принять твоего сватовства
— Много же думаешь ты о себе и о своей дочери,
если не соглашаешься выдать ее за сына Иллуги Черного!
— Если бы ты был такой человек, как твой отец, то
ты, конечно, не получил бы отказа, — отвечал Торстейн.
Долго еще уговаривал Гуннлауг Торстейна, но так
ничего и не добился.
На следующее утро поехал Гуннлауг к отцу и стал
просить его съездить в Борг, помочь со сватовством к
Хельге.
— Какой безрассудный ты человек, — отвечал ему
Иллуги, — сам собираешься в чужие страны, а дома за¬
теваешь сватовство. Я уверен, что все это будет не по
нраву Торстейну.
— Я решился ехать за море во что бы то ни ста¬
ло, — отвечал Гуннлауг, — но и сватовства я не брошу, и
ты должен поехать со мной в Борг.
Делать нечего, поехал Иллуги в Борг с одиннадцатью
провожатыми, и Торстейн принял его очень хорошо.
Рано утром на другой день сказал Иллуги Торстейну,
что нужно им переговорить наедине. Торстейн пред¬
ложил отойти на пригорок, находившийся неподалеку
от дома. Так они и сделали, и Гуннлауг тоже пошел с
ними.
Иллуги начал говорить так:
— Гуннлауг, сын мой, сказал мне, что без моего ве¬
дома посватался он к твоей дочери Хельге, и теперь я
хотел бы знать, чем кончится это дело. Ты сам знаешь,
какого он рода и на какое наследство может рассчи¬
тывать после моей смерти. Я ничего не пожалею, лишь
бы получить твое согласие.
— Одно только мне не по сердцу в Гуннлауге, — от¬
вечал Торстейн, — он очень непостоянен. Что ж, так и
быть, из дружбы к тебе я готов обещать Хельгу твоему
сыну, но с оговоркой: она будет считаться невестой его
три года, пока он странствует по чужим краям, чтобы
узнать там нравы и обычаи почтенных людей. Но если
через три года он не вернется домой или же не полю¬
бится мне тогда его нрав, я буду свободен от своего слова.
На том они и порешили.
Иллуги поехал домой, а Гуннлауг отправился на свой
корабль. При первом попутном ветре подняли они
парус и вышли в море. Вскоре приплыли они к берегам
Норвегии и стали на якорь в устье реки Нид. Там они
высадились на сушу.
V
Норвегией правили тогда ярл Эйрик и брат его
Свейн. Как раз в то время при дворе их жил
Скули, брат Хельги Красавицы. Он пользовался там
большим уважением. Прибыв ко двору Эйрика, Гунн¬
лауг чуть было не попал в беду, потому что сейчас же
затеял ссору с одним из дружинников ярла и сочинил
язвительные стихи, чтобы отомстить за насмешку.
Затем разгорячился он и дерзко заговорил с самим
ярлом. Дело кончилось тем, что только благодаря за¬
ступничеству Скули ярл Эйрик отпустил Гуннлауга с
миром, запретив однако когда-либо возвращаться в
Норвегию.
Скули вывел Гуннлауга на морской берег. Там у при¬
стани стоял снаряженный английский корабль, готовый
к отплытию, и Скули уговорил мореходов взять на ко¬
рабль Гуннлауга и его родича Торкеля. Но имущество,
которое вез Гуннлауг с собою, ему пришлось оставить
в Норвегии.
Долго плавали они по морям и наконец к осени
повернули на юг, пристали к пристани в Лондоне и
вытащили свой корабль на берег.
В Англии правил тогда конунг Адальрад. Гуннлауг
поспешно пошел к конунгу и, как подобало, почтитель¬
но приветствовал его. Конунг стал расспрашивать гостя,
какого он рода и из какой страны приехал, и Гуннлауг
отвечал ему всю правду.
— Я предпринял такой дальний путь и искал встре¬
чи с тобой, государь, потому что я сочинил в твою
честь хвалебную песнь и очень желал бы, чтобы ты ее
выслушал.
Конунг согласился.
Сказал Гуннлауг хвалебную песнь, и она так понра¬
вилась конунгу, что тот подарил Гуннлаугу пурпурный
плащ, отороченный дорогим мехом, и принял скальда в
свою дружину. Гуннлауг провел при его дворе целую зиму
и пользовался большим почетом За это время привелось
ему сослужить английскому конунгу большую службу.
Был тогда там один викинг и разбойник Торорм, сильно
обижавший жителей, и был он такого роста и такой
силы, что никто не решался выступить против него.
Раз как-то, выйдя из дому рано утром, Гуннлауг
встретил этого разбойника
— Послушай-ка, норманн, — крикнул ему викинг, —
одолжи-ка мне немного денег!
— Неблагоразумно отдавать свое достояние незна¬
комым людям, — отвечал ему Гуннлауг.
— Я возвращу тебе деньги в назначенный день,—
настаивал викинг.
— Ну хорошо, тогда я, пожалуй, дам тебе денег в
долг, — согласился Гуннлауг.
После этого Гуннлауг пошел к конунгу и рассказал
ему обо всем, что случилось.
— Неосторожно поступил ты, — отвечал ему ко¬
нунг. — Викинг этот — известный разбойник, с кото¬
рым лучше не связываться. Я возвращу тебе то, что
ты ему отдал!
Но Гуннлауг отвечал:
— Плохо, если твои дружинники позволяют разбой¬
никам безнаказанно отнимать у себя имущество и добро.
Вскоре Гуннлауг вновь встретил викинга Торорма и
потребовал уплаты долга. Торорм наотрез отказался.
Тогда Гуннлауг сказал, что вызывает Торорма на поеди¬
нок, если викинг не возвратит денег через три дня.
Засмеялся викинг:
— Никто, кроме тебя, не решался здесь вызывать
меня на поединок — так плохо приходилось тем, кто про¬
бовал это раньше. Но хорошо — я готов во всякое время.
На этом они и расстались.
Сильно опечалился конунг, узнав о том, что случи¬
лось, потому что викинг Торорм обладал даром одним
взглядом притуплять всякое оружие.
— Послушайся по крайней мере моего совета, —
сказал конунг, — возьми вот этот меч и бейся им, но
перед боем покажи Торорму другой.
Поблагодарил Гуннлауг конунга и принял от него меч.
Перед началом поединка викинг попросил Гуннлау¬
га показать меч. Гуннлауг достал свой меч и показал
ему, между тем как меч конунга был спрятан у него
под рукою. Посмотрел разбойник на меч и сказал: «Не
боюсь я этого меча», — а сам сейчас же нанес удар и
чуть не рассек щит Гуннлауга. Гуннлауг тем временем
успел схватиться за меч конунга и занес его над раз¬
бойником; викинг стоял совершенно спокойно и не
думал прикрываться щитом Тогда Гуннлауг с первого
же удара убил викинга наповал, и конунг был очень
рад, что Гуннлауг освободил страну от такого злодея.
Когда наступила весна и корабли начали вновь пла¬
вать по морским волнам, Гуннлауг стал просить конунга
отпустить его в новое странствие.
— Трех конунгов и двух ярлов должен я посе¬
тить, — сказал Гуннлауг, — так обещал я отцу Хельги.
Но я вернусь к дарителю злата* прежде, чем понадоб¬
люсь ему в битве.
— Пусть будет так, скальд, — сказал конунг и на¬
градил Гуннлауга золотым кольцом, а на прощание взял
с него слово, что следующей осенью Гуннлауг вернется
в Англию.
Гуннлауг отправился на север и прибыл в Дублин.
Там правил в то время конунг Сигтрюгг, сын Олава.
Он был еще очень неопытен, потому как только не¬
давно вступил на престол.
Гуннлауг сейчас же пошел к конунгу и почтительно
приветствовал его. Конунг принял его милостиво.
— Я сложил о тебе хвалебную песнь, государь, и
прошу тебя выслушать ее, — сказал Гуннлауг.
— Я охотно выслушаю тебя, — сказал конунг, — по¬
тому что до сих пор никто еще не слагал обо мне
никакой песни.
Когда Гуннлауг сказал песнь до конца, конунг ос¬
тался так доволен ею, что пожелал щедро наградить
скальда.
— Как наградить мне этого скальда за его песнь? —
спросил конунг хранителя казны.
— Как думаешь ты сам, государь? — отвечал тот.
— Достаточно ли будет, если я дам ему два торго¬
вых корабля? — спросил конунг.
— Более чем достаточно: другие государи награж-
* Конунгу.
дают скальдов какой-нибудь драгоценностью — добрым
мечом или золотыми кольцами.
Тогда конунг приказал подарить скальду новое пур¬
пурное платье, вышитый золотом кафтан и прекрасный
меховой плащ; сверх того он дал ему тяжелое золотое
кольцо.
Гуннлауг поблагодарил конунга и, погостив недолго,
поплыл к Оркнейским островам.
Оркнейскими островами правил в то время ярл Си¬
гурд. Гуннлауг явился к нему, приветствовал и просил
позволения сказать небольшую хвалебную песнь в его
честь.
Сигурд, который всегда был очень милостив к ис¬
ландцам, охотно выслушал Гуннлауга и в награду за хва¬
лебную песнь дал ему секиру, выложенную серебром,
и просил остаться при дворе. Гуннлауг поблагодарил за
подарок и приглашение, но сказал, что остаться не
может: лежит ему путь на восток, в Швецию.
После того сел он на один торговый корабль и вско¬
ре прибыл в Конунгахеллу. Родич Гуннлауга Торкель
все время странствовал вместе с ним. Тут вышли они
на берег, Гуннлауг и Торкель, взяли проводника и
пошли в Западный Готланд. Они пришли в один тор¬
говый город, называвшийся Скарар.
Правителем был там в то время ярл Сигурд—че¬
ловек уже в летах.
Гуннлауг и ему сказал хвалебную песнь, что сложил
в его честь. Сигурд охотно выслушал его, щедро награ¬
дил и просил перезимовать в Скараре.
На праздник середины зимы ярл Сигурд созвал к себе
множество гостей. Прибыли к нему с подарками и послы
от ярла Эйрика из Норвегии. Сигурд принял их ласково
и указал им место за столом рядом с Гуннлаугом.
Праздник прошел шумно и весело.
Под конец готландцы стали уверять, что нет на свете
ярла лучше и славнее Сигурда; норвежцы же считали
своего ярла Эйрика гораздо лучше. Долго спорили они
и наконец с обеих сторон выбрали судьей Гуннлауга.
Гуннлауг сказал так:
— Великий человек ваш ярл, если вы, посохи валь¬
кирий*, говорите о нем, что побеждает он бурные
волны; но и Эйрик нередко справлялся с морскими
валами, когда он носился по бурному морю на своем
водяном коне**.
Так решил Гуннлауг спор, и все остались очень до¬
вольны, особенно же норвежцы. Вернувшись домой,
они рассказали об этом Эйрику, и тот велел объявить,
что Гуннлауг теперь беспрепятственно может вернуться
в Норвегию.
Когда миновала зима, Сигурд дал Гуннлаугу провод¬
ника, и вскоре Гуннлауг и Торкель благополучно прибыли
в Швецию и дошли до Уппсалы, где правил Олав, сын
Эйрика — богатый, знатный родом конунг, любивший
всякую пышность и великолепие. При дворе его жил в
то время другой исландец — скальд Хравн, сын Энунда.
Гуннлауг явился к конунгу Олаву и приветствовал
его. Конунг стал расспрашивать Гуннлауга о его роде-
племени и, узнав, что гость родом исландец, обратился
к Хравну, спрашивая, не знает ли Хравн, что это за
человек.
Хравн, высокий и красивый, поднявшись со своего
места, ответил, что это достойнейший человек из луч¬
шего рода Исландии.
— Так пусть же займет он место с тобою рядом, —
сказал конунг.
— Я сложил хвалебную песнь в твою честь, государь,
* Воины.
* * На корабле.
и хотелось бы мне, чтобы ты ее выслушал, — сказал
Гуннлауг.
— Не теперь, — отвечал конунг, — я выслушаю ее в
другое время.
Пошел Гуннлауг на указанное ему место и сел рядом
с Хравном. Они разговорились, стали рассказывать друг
другу о своих странствиях и скоро совсем подружились.
Но вот спустя несколько дней оба они, и Гуннлауг, и
Хравн, вновь стали просить конунга выслушать песни,
которые каждый из них сложил в его честь. Конунг
согласился, и тогда заспорили они о том, кто будет
говорить первым. Долго спорили они, и ни один не
хотел уступить другому.
— Когда это бывало, — говорил Гуннлауг, — чтобы
мой отец шел позади твоего, как лодка следует за ко¬
раблем? Никогда не бывало этого, не будет и впредь
между нами.
— Покажем же знание приличий, — предложил
Хравн, — и предоставим конунгу самому решить, кто
из нас скажет первым.
— Пусть первым говорит Гуннлауг, — сказал конунг.
Сказал Гуннлауг свою торжественную хвалебную
песнь, и обратился тут конунг к Хравну, спрашивая,
какого тот мнения о песни.
— Государь, — сказал Хравн, — песнь эта напыщенна
и нехороша, как и нрав самого Гуннлауга.
— Теперь, Хравн, очередь за тобою, — сказал конунг.
Сказал Хравн свою песнь, и конунг спросил, что ду¬
мает об этой песни Гуннлауг.
— Песнь эта так же прекрасна, как и сам Хравн,
но незначительна, — отвечал Гуннлауг. — В ней есть не¬
достаток: это простая короткая песнь без припева,
будто конунг недостоин длинной хвалебной песни, сло¬
женной по всем правилам искусства.
— Не будем больше говорить об этом, — сказал
Хравн. — Наступит еще день, когда мы сведем с тобой
счеты, — добавил он, и они расстались врагами.
Вскоре после того Хравн уехал, получив щедрые по¬
дарки от конунга Олава, и летом же прибыл в Ислан¬
дию. Родичи встретили его с большой радостью, и эту
зиму провел он дома.
VI
Летом на альтинге встретились два родича—зако-
ноговоритель Скафти и скальд Хравн. И сказал
тогда Хравн:
— Помоги мне, друг, посвататься к Хельге, дочери
Торстейна.
— Да разве она не сговорена уже за Гуннлауга?
— А разве не истек уже срок их уговора? — возра¬
зил Хравн. — К тому же Гуннлауг теперь так зазнался,
что вряд ли и помнит об уговоре.
— Что же, попробуем сделать так, как ты жела¬
ешь, — отвечал Скафти.
Отправились они к Торстейну, и тот принял их хо¬
рошо. Тогда Скафти заговорил:
— Вот Хравн, родич мой, просит тебя выдать за
него дочь твою Хельгу. Род его ты сам знаешь, а также
его богатство и мужество: знаешь, как сильны здесь его
друзья и родня.
— Она уже раньше просватана за Гуннлауга, — от¬
вечал Торстейн, — и я хочу держаться данного слова.
— Разве не прошли уже те три зимы, что были
условлены по вашему уговору?
— Да, — отвечал Торстейн, — но остается еще лето;
летом он может вернуться в Исландию.
— А если он не вернется и к концу лета, — про¬
должал Скафти, — какой ответ ты нам тогда дашь?
— Будущим летом мы снова встретимся здесь, —
сказал Торстейн, — и тогда видно будет, а теперь не к
чему об этом говорить.
На том они и расстались, и каждый поехал к себе
домой, но ни для кого уже не было тайной, что Хравн
сватается к Хельге.
Гуннлауг же и этим летом не вернулся в Исландию.
Ровно через год Хравн и Скафти возобновили свое
сватовство.
— У меня немного дочерей, — отвечал Торстейн, —
и я не хотел бы, чтобы одна из них стала причиной
распри, а потому лучше повидаюсь прежде с Иллуги
Черным.
Но и сам Иллуги не мог не признать Торстейна
свободным от слова, данного его сыну.
Вернулся тогда Торстейн к Скафти и, по обычаю,
просватал невесту с уговором, что свадьба будет от¬
празднована в начале зимы, если Гуннлауг не вернется
домой и этим летом.
Между тем время шло, а Гуннлауг не возвращался,
и Хельга сильно сокрушалась и горевала, узнав о слове,
данном ее отцом Хравну.
Гуннлауг же, помня свое обещание, вернулся к
Адальраду, конунгу Англии, и провел у него всю зиму.
Весной Гуннлауг попросил у конунга позволения уехать,
но тот сказал, что дружиннику не пристало покидать
своего конунга в тяжелую годину: на Англию как раз
в то время хотели напасть датчане, и пришлось Гунн¬
лаугу остаться у Адальрада до следующего лета. Но и
тогда конунг отпустил его только после летнего солн¬
цеворота; да по дороге еще пришлось Гуннлаугу заехать
в Норвегию, а там все корабли, отправлявшиеся в Ис-
ляндию, давно уже ушли в море! С трудом удалось ему
наконец найти один корабль, принадлежавший исланд¬
цу Халльфреду, который еще не успел отплыть.
Халльфред охотно согласился принять на свой ко¬
рабль Гуннлауга, и как только подул попутный ветер,
пустились они в путь. Дорогою Халльфред спросил
Гуннлауга, слышал ли тот, что Хравн сватался к Хельге
Красавице. Гуннлауг отвечал, что доходили до него кое-
какие слухи, но больше ему ничего не известно.
Тогда Халльфред рассказал все, что знал об этом деле,
и даже то, что многие говорили, будто бы Хравн ре¬
шительно ни в чем не уступит Гуннлаугу.
Гуннлауг же всю дорогу слагал песни, посвященные
Хельге.
VII
В Исландию прибыли они недели за две до дня,
назначенного для свадьбы, пристали у северных
берегов и принялись выгружать свои товары.
Но случилось, что жил тут человек по имени Торд,
который затевал кулачные бои со всеми приезжими
купцами и почти всегда побивал их. Пришлось биться
с ним и Гуннлаугу. Гуннлауг подшиб ему обе ноги, так
что Торд навзничь повалился на землю. Но при этом
и у Гуннлауга подвернулась нога, и он тоже упал
— Может быть, не больше посчастливится тебе и
в другом случае, — сказал Торд.
— В каком же? — спросил Гуннлауг.
— В твоем деле с Хравном, если он успеет жениться
на Хельге Красавице. Я слышал летом, что дело это уже
совсем решено.
Гуннлауг ничего не ответил Нога его сильно рас-
пухла, но все же он вместе с Халльфредом и остальными
спутниками пустился в путь.
Домой он приехал вечером, в ту самую субботу,
когда праздновалась свадьба, и хотел было сейчас же
ехать в Борг. Отец и все родичи стали его отговаривать,
но он и слышать не желал о том, чтобы остаться дома.
Однако упорство его ни к чему не привело. Нога так
болела, что Гуннлауг не мог двинуться с места.
Между тем люди в Борге сидели за свадебным
пиром, и все видели, что невеста очень тиха и печальна.
Недаром, видно, говорится: что смолоду запомнится, то
не скоро забудется. Так было и с нею.
Спустя какое-то время до Хельги дошло известие о
возвращении Гуннлауга. Она пришла в такое отчаяние,
что Хравн был принужден отвезти ее обратно к отцу.
Той же зимой назначена была и другая свадьба—
Хунгерд, падчерица Торстейна, дочь Йофрид, выходила
замуж. Свадьбу праздновали у Торкеля, родича Хунгерд,
и он между прочими гостями пригласил к себе и Ил¬
луги Черного с сыновьями.
Вот наступил день свадьбы. Иллуги стал снаряжаться
к отъезду, но Гуннлауг сидел на скамье и не думал
собираться.
— Что же ты не собираешься, сын? — спросил его
Иллуги.
— Я вовсе не намерен ехать, — отвечал Гуннлауг.
— Напрасно, тебе непременно надо поехать, — воз¬
разил Иллуги, — не позволяй себе так сокрушаться. Сде¬
лай вид, будто ты забыл обо всем этом деле. Так будет
приличнее для мужа. А невест на твой век хватит.
Гуннлауг послушался и вместе с отцом поехал на
свадьбу. На пиру Иллуги с сыновьями сидели на по¬
четном месте по одну сторону стола; Торстейн, зять
его Хравн и родичи жениха—напротив них, по другую.
На поперечных скамьях сидели женщины. Тут же си¬
дела и Хельга рядом с невестой.
Когда кончился свадебный пир и гости стали гото¬
виться к отъезду, Гуннлауг заметил, что Хельга стоит
одна, подошел к ней, и они долго разговаривали.
— Нет больше мне радости в жизни, — сказал Гунн¬
лауг, — напрасно отец твой так мало ценил мои слова.
Это он да твоя мать виноваты во всем.
На прощание Гуннлауг подарил Хельге драгоценный
плащ, который получил от английского конунга в на¬
граду за свою песнь.
Потом Гуннлауг вышел во двор, где наготове стояли
лошади, вскочил на одну из них и во весь опор по¬
мчался к тому месту, где был в это время Хравн, так
что тому пришлось посторониться.
— Зачем ты меня сторонишься, Хравн? — прогово¬
рил Гуннлауг. — Сейчас я не думал вредить тебе. Но ты,
конечно, сам знаешь, что ты сделал
— Не пристало нам с тобой драться из-за женщины.
Поверь, на свете немало столь же прекрасных девушек.
— Может быть, только мне так не кажется, — воз¬
разил Гуннлауг.
Тут подбежали к ним Иллуги с Торстейном и на
этот раз предотвратили ссору.
VIII
Миновала зима, и летом съехались все на альтинг;
приехал и Иллуги с сыновьями, и Торстейн, и
Энунд.
Однажды, когда на альтинге закончился разбор тяжб,
Гуннлауг подошел к Скале Закона, просил слова и сказал
— Тут ли Хравн, сын Энунда?
Тот отозвался со своего места.
— Ты знаешь, что отнял у меня невесту, — продол¬
жал Гуннлауг, — и вступил со мной в открытую вражду.
По этой причине я вызываю тебя здесь, на альтинге,
через три дня на поединок.
— Этого вызова я ждал от тебя, — отвечал Хравн, —
и готов биться с тобой, когда только ты пожелаешь.
Все их друзья были очень недовольны тем, что слу¬
чилось, но вызов Гуннлауга сочли законным, и делать
было нечего.
Утром третьего дня Гуннлауг и Хравн вооружились
и отправились к месту поединка, на остров посередине
реки Эксара.
Брат Гуннлауга Хермунд держал ему щит, а Хравну
держал щит один из его родичей. Раненый мог тремя
марками серебра откупиться от поединка.
Хравн имел право на первый удар, потому что он
был вызван на поединок. Он попал по верхнему краю
щита Гуннлауга. Удар был так силен, что меч сломался,
и обломок его, отлетев, слегка ранил Гуннлауга в щеку.
Сейчас же подбежали отец Гуннлауга и другие люди.
— Я объявляю Хравна побежденным, потому что
он лишился оружия, — сказал Гуннлауг.
— А я объявляю тебя побежденным, — ответил
Хравн, — потому что ты ранен.
Тогда Гуннлауг разгорячился и сказал, что поединок
еще не окончен. Но на этот раз им больше не дали
драться, а на следующий день на альтинге был принят
закон, навсегда запрещающий поединки в Исландии.
Когда альтинг закончился, все разъехались по домам,
и на зиму Гуннлауг вернулся к отцу.
Раз как-то Гуннлауг утром спал долго и проснулся,
когда в доме уже никого не было.
Но вот дверь открылась, и вошли двенадцать воо¬
руженных воинов и с ними Хравн, сын Энунда.
Гуннлауг мигом вскочил и схватился за оружие.
— Напрасно, — остановил его Хравн, — я не за тем
пришел сюда Ты вызвал меня на поединок на альтинге,
а потом не захотел признать спор наш решенным, и
я предлагаю тебе нынче летом еще раз биться в Нор¬
вегии, где родичи наши не смогут помешать нам.
— Ты говоришь как прилично мужу, — отвечал
Гуннлауг, — и я охотно принимаю твой вызов. Пока же,
прошу тебя, будь у меня гостем.
Но Хравн отказался и тотчас же уехал.
Весной отплыли они из Исландии в разное время,
так и не условившись, где в Норвегии им предстоит
биться. Гуннлаугу пришлось долго разыскивать Хравна,
и все выходило так, что к вечеру он приходил на то
место, откуда Хравн ушел на заре.
Наконец Гуннлауг решился ехать, не останавливаясь
даже ночью, лишь бы настичь Хравна и догнал-таки
его на берегу моря, на мысе Динганес.
Спутники Гуннлауга и Хравна не захотели остаться
от поединка в стороне и тоже решили сражаться.
С Гуннлаугом были еще два проводника, которых
дал ему ярл Сигурд.
— Сядьте здесь и наблюдайте за нашей битвой,—
сказал им Гуннлауг, — чтобы потом было кому расска¬
зать о поединке нашим родным.
Началась битва; спутник Гуннлауга, Торкель, бился
с Хравном; Гуннлаугу же пришлось одному биться про¬
тив двух родичей Хравна — Грима и Олава. Но бой про¬
должался недолго: скоро Гуннлауг положил на месте
Олава и Грима, а Торкель был убит Хравном. Тогда
Гуннлауг и Хравн продолжали битву один на один.
Долго бились они, и наконец Гуннлауг ранил Хравна
в ногу.
— Ну, теперь я не хочу больше биться с тобой,
когда ты лишился ноги, — сказал Гуннлауг.
Но Хравн отвечал:
— Может быть, я был бы еще на что-нибудь годен,
если бы мог я добыть хоть глоток воды.
— Пожалуй, я принесу тебе воды, — отвечал Гунн¬
лауг, — но обещай мне, что ты не воспользуешься этим,
чтобы напасть на меня.
Хравн обещал, и Гуннлауг, сбегав к ручью, принес
воды в своем шлеме. Хравн же, протягивая левую руку
к воде, правой рукой схватил меч, ударил Гуннлауга по
голове и нанес ему очень большую рану.
— Коварно ты поступил со мной, между тем как
я поверил твоему слову, — сказал Гуннлауг.
— Правда твоя, — отвечал Хравн. — Я сделал так по¬
тому, что не в силах уступить тебе Хельги.
Тут поединок возобновился, и они дрались, не помня
себя от ярости, пока Хравн не упал на землю мертвым.
Гуннлауг тоже умер, прожив еще три дня, и перед
смертью он сложил песнь о том, как сражался за Хельгу.
В то же лето, прежде чем вести о поединке дошли
в Исландию, Иллуги Черный увидел вещий сон. При¬
снилось ему, будто Гуннлауг вошел в дом весь окровав¬
ленный и рассказал о своей битве с Хравном В ту же
самую ночь подобный сон приснился и Энунду, только
ему явился его сын Хравн. После этого страшная вра¬
жда разгорелась между двумя родами, и Иллуги с Хер¬
мундом жестоко отомстили Энунду.
Торстейн, сын Эгиля, впоследствии вновь выдал
замуж свою дочь Хельгу за скальда, которого звали Тор¬
кель. Хельга мирно жила со своим вторым мужем, но
не любила его — она никогда не забывала Гуннлауга и
до самой смерти горевала о нем, и часто подолгу сидела
одна, глядя на драгоценный плащ, который некогда ей
подарил Гуннлауг на память.
Переселение
предков Греттира
в Исландию
IX ВЕКЕ ЖИЛ В НОРВЕ¬
ГИИ человек по имени
Энунд — храбрый ви¬
кинг, нередко ходив¬
ший в далекие морские
походы. По матери был
он родом из Уппланда*, а родичи его
со стороны отца все больше были из
Рогаланда и Хёрдаланда**. Было у
Энунда пять боевых кораблей, хоро¬
шо снаряженных для дальнего пла¬
вания. Не раз нападали они на Геб¬
ридские и Баррские острова и однажды
встретились в море с пятью кораблями
ирландского конунга Кьярваля. Силы
казались равными, и завязался горя¬
чий бой. Много воинов пало с обеих
сторон, но дело кончилось все-таки
тем, что конунг Кьярваль бежал на
одном корабле, а Энунду досталась
* Область в центральной Норвегии.
** Области на юго-западе Норвегии.
богатая добыча. Захватив остальные корабли Кьярваля,
викинги провели зиму на Баррских островах, а потом
три лета совершали набеги оттуда на Шотландию и
Ирландию.
Тем временем в Норвегии начались смуты и меж¬
доусобицы. Сын Хальвдана Черного, Харальд Косматый,
прозванный так за длинные нечесаные волосы, который
сначала был конунгом в Уппланде, стал понемногу под¬
вигаться на север, одерживая победы над соседними
конунгами, а потом пошел войной и на юг, подчиняя
себе все земли, лежавшие на его пути. Но когда дошел
он до Хёрдаланда, навстречу ему двинулось большое
войско во главе с Ториром Длиннолицым, за которого
стояли лучшие люди этих земель. Было это как раз в
ту осень, когда Энунд со своими викингами вернулся
с запада домой в Норвегию. Узнав, в чем дело, они
тотчас же примкнули к войску, собравшемуся против
конунга Харальда, и просили поставить их в том месте,
где бой будет всего жарче. Битва произошла в Рогалан¬
де, во фьорде, который называется Хаврсфьорд. Это
была одна из самых отчаянных и кровопролитных битв,
когда-либо случавшихся в Норвегии, и о ней рассказы¬
вается во многих сагах. Там бились люди со всей стра¬
ны, и много воинов из других земель, и множество
викингов. Долго длился бой: обе стороны совершали
чудеса храбрости; но трудно было устоять против ко¬
нунга Харальда.
Энунд поставил корабль свой рядом с кораблем То¬
рира Длиннолицего, как раз посреди всего флота. Ко¬
нунг Харальд сам напал на корабль Торира, потому что
Торир славился как берсерк, отважный и непобедимый.
Между ними завязался ожесточенный бой. Наконец ко¬
нунг призвал на помощь своих берсерков — их не брало
никакое оружие и никто был не в силах остановить
их. Торир отчаянно защищался, пока не был поражен
насмерть на своем собственном корабле; а все осталь¬
ные воины на корабле были убиты либо бежали. Тогда
люди конунга Харальда перерубили канат, связывавший
корабль Торира с другими кораблями, и, выведя этот
корабль из битвы, поставили позади.
Покончив с Ториром, воины конунга Харальда на¬
пали на корабль Энунда Энунд сам стоял на носу и
отважно бился. И сказали тогда люди конунга: «Вот
человек, который все лезет вперед; оставим же ему на¬
всегда память о том, что он был в бою!» А в это время
Энунд, став одной ногой на борт корабля, занес меч и
готовился нанести удар, ибо один из врагов направил
в него свое копье. Отводя копье, Энунд отклонился не¬
много назад, и другой воин нанес ему удар по ноге,
пониже колена, и совсем отсек ногу. Энунд не мог боль¬
ше продолжать бой, да к тому же и люди на его ко¬
рабле были почти все перебиты. Друзья перенесли
Энунда на корабль к человеку по имени Транд. Транд
тоже бился против конунга Харальда, и корабль его
стоял бок о бок с кораблем Энунда. Но тут все, кто
сражался против конунга Харальда, обратились в бег¬
ство, и Транд вместе с другими поставил парус и по¬
спешил уйти на запад, спасаясь от погони.
Энунд в скором времени выздоровел, но с тех пор
всегда ходил на деревянной ноге, отчего и получил про¬
звище: Энунд Деревянная Нога
Среди викингов, странствовавших в то время по за¬
падным морям, было немало знатных и известных
людей, которых конунг Харальд выгнал прочь из Нор¬
вегии. Он забрал себе все их земли и объявил вне закона
всех, кто только бился против него. Особенно славился
среди викингов Гейрмунд Черная Кожа Он тоже владел
некогда обширными землями в Хёрдаланде, но не уча-
ствовал в битве против конунга Харальда, потому что
был в викингском походе и ко времени битвы не успел
вернуться домой. Оправившись от ран, Энунд и Транд
пришли к нему и спросили, не намерен ли Гейрмунд
попытаться вернуть себе земли в Хёрдаланде. Они хо¬
тели предложить ему помощь, ибо и сами владели не¬
когда в Норвегии немалыми землями; к тому же Энунд
был знатного рода и очень богат. Но Гейрмунд отвечал,
что могущество конунга Харальда ныне столь велико,
что не может быть речи о том, чтобы силой отвоевать
у него что-нибудь и тем стяжать славу; поступать же
в слуги к конунгу и выпрашивать то, что раньше при¬
надлежало по праву, Гейрмунду не хотелось: он пред¬
почитал попытать счастья где-нибудь на стороне.
Простившись с Гейрмундом, Транд и Энунд отпра¬
вились искать пристанища на Гебридских островах, где
повстречали многих своих друзей. Между прочими
встретили они одного норвежца по имени Офейг Грет-
тир. Был он из знатного норвежского рода, но во вре¬
мя смут, поднявшихся при конунге Харальде, бежал на
Гебридские острова вместе с племянником своим Тор¬
модом Древко и со всеми слугами и домочадцами.
С тех пор Офейг и Тормод жили походами на Шот¬
ландию и другие западные земли. Энунд и Транд, встре¬
тившись с Офейгом и Тормодом, сдружились с ними,
потому что в те неспокойные времена люди радовались
каждому приезжему из Норвегии как воскресшему
другу.
Энунд бы постоянно не в духе. Транд заметил это
и стал допытываться, что у того на сердце. В ответ
Энунд сказал:
— В отчаянной схватке получил я великую рану.
Наверное, люди теперь смотрят на меня с презрением
— Напрасно ты так думаешь,—отвечал ему Транд, —
тебя все уважают как отважного человека. По-моему, тебе
самое время жениться, и в этом я готов тебе дать совет.
— Конечно, — сказал Энунд, — я доказал свою храб¬
рость, но все же теперь мне трудно найти хорошую
невесту.
— У Офейга есть дочь по имени Эса, — сказал
Транд, — и если хочешь, я просватаю ее за тебя.
Энунд не возражал, и вскоре завели они об этом
речь и с Офейгом Тот согласился, ибо знал Энунда как
человека знатного и богатого. «Хотя земли его в Нор¬
вегии ныне немногого стоят», — прибавил он. Догово¬
рились, что Офейг даст своей дочери в приданое одно
только движимое имущество, так как и за его земли
в Норвегии никто бы не дал ни гроша Вскоре после
того Транд просватал за себя дочь Тормода Древка Обе
девушки должны были ждать своих женихов три года
С тех пор Энунд и Транд каждое лето ходили в ви¬
кингские походы, а зимовали на Баррских островах.
Когда миновали условленные три года, отпраздно¬
вали две свадьбы. Транд с Энундом поселились на Геб¬
ридских островах и решили, что у них теперь во всем
будет одна судьба Так прошло несколько лет.
Отец Транда Бьёрн был родом из Гаутланда. Он при¬
нужден был бежать оттуда, потому что поссорился с
зятем тамошнего конунга и убил его. После долгих ски¬
таний Бьёрн нашел наконец безопасный приют в Нор¬
вегии у одного человека по имени Эндотт Ворона Там
проводил он зиму, а летом отправлялся в викингские
походы. Бьёрн был отважный и смелый викинг и скоро
разбогател, и Эндотт Ворона выдал за него свою дочь
Хельгу, которая и стала матерью Транда
Но вот умер Бьёрн, и как только узнал об этом херсир
Грим, посаженный в той земле конунгом Харальдом,
явился он к Эндотту и потребовал выдать наследство,
оставшееся после Бьёрна, в казну конунга, потому что
конунг считался законным наследником всех иноземцев:
Бьёрн родом был не норвежец, а сын его Транд плавал
где-то за морем, на западе. Но Эндотт Ворона сказал, что
намерен отдать все наследство внуку своему Транду, и
Грим вынужден был уехать, не получив ничего.
Транд, прослышав о смерти отца, сейчас же собрал¬
ся в Норвегию, и Энунд Деревянная Нога вызвался
плыть с ним вместе. В то же самое время Офейг Грет¬
тир с Тормодом Древко решили переселиться со свои¬
ми семьями и людьми в Исландию.
А Транд с Энундом поплыли на восток, к Норвегии,
при таком свежем попутном ветре, что прибыли к Эн¬
дотту Вороне, прежде чем кто-нибудь успел проведать
об их отплытии. Эндотт встретил Транда приветливо
и радушно и сейчас же рассказал обо всем, что вышло
у него с Гримом:
— Думаю, лучше тебе получить имущество, остав¬
шееся после Бьёрна, вместо того чтобы попало оно в
руки слуги конунга Думаю я также, что Грим не пре¬
минет отомстить нам за это, если сумеет. Поэтому за¬
бирай наследство и уезжай отсюда скорее в какую-ни¬
будь другую страну.
Транд обещал поступить так, как советует Эндотт.
Садясь на корабль, он спросил Энунда, не хочет ли тот
отправиться с ним в Исландию. Энунд отвечал, что ему
бы хотелось прежде навестить своих родичей и друзей
на юге Норвегии.
— Тогда нам придется расстаться, — сказал Транд. —
Но я желал бы, чтобы ты помогал здесь, в Норвегии,
моим родичам: Грим станет мстить им за то, что мне
удалось скрыться. А теперь я отправляюсь в Исландию
и надеюсь, что и ты вскоре туда приедешь.
Энунд обещал, и они тепло простились друг с другом
Транд благополучно прибыл в Исландию, где Тормод
Древко принял его очень радушно, и Транд выстроил
себе дом к западу от реки Тьёрса
Энунд отправился на юг, в Рогаланд, и тайком посещал
своих родичей и друзей. Тут узнал он, что конунг Харальд
завладел его достоянием и отдал его дом одному человеку
по имени Харек, своему подручному. Тогда Энунд в ноч¬
ное время напал на Харека врасплох и убил его. Энунд
забрал в своем доме все, что сумел унести, а дом сжег.
Зимой Энунд скрывался в разных местах.
Той же осенью херсир Грим убил Эндотта Ворону.
Но жена Эндотта Сигни ночью перенесла на корабль
все имущество и вместе с сыновьями Асмундом и Ас-
гримом бежала к своему отцу. Весной Энунд, узнав об
убийстве, отправился к Сигни и спросил, какой помо¬
щи она ждет от него. Сигни отвечала, что ей хотелось
бы, чтобы Энунд отомстил Гриму за это убийство.
Энунд согласился и, условившись с сыновьями Эндотта,
послал разведать, что намеревается делать Грим Ока¬
залось, что Грим собирался задать летом большой пир,
на который пригласил ярла Аудуна. Тогда Энунд с сы¬
новьями Эндотта тайно ото всех прокрался к жилищу
Грима; они подожгли дом, сожгли самого Грима, а вме¬
сте с ним еще почти тридцать человек и забрали много
всякого добра. После этого Энунд скрылся в лесу, а
братья сели в лодку и отплыли подальше от того места,
ожидая, что будет. Ярл Аудун, согласно уговору, приехал
на пир, но не нашел уже Грима. Созвав своих людей,
ярл Аудун провел там целых три ночи, но ничего не
узнал ни об Энунде, ни о его сотоварищах. Ночью ярл
с двумя своими людьми спал в комнате под самой кры¬
шей. Энунд, разведав обо всем этом хорошенько, послал
за братьями и, когда те явились, спросил, предпочитают
ли они стоять во дворе на страже или напасть на ярла
Братья выбрали последнее. Они выбили дверь и ворва¬
лись в комнату ярла. Асмунд схватил тех двоих, что бы¬
ли с ярлом, и с такой силой швырнул их вниз, что чуть
не положил на месте. Асгрим же напал на ярла, требуя
с него виры за убийство отца: ведь это Аудун присо¬
ветовал Гриму домогаться наследства Бьёрна и помогал
ему потом при убийстве Эндотта. Ярл начал было от¬
некиваться, говоря, что у него нет при себе денег, и
просил отсрочить плату, но Асгрим приставил к его
груди копье, и тогда ярл отдал цепь, которую носил на
шее, три золотых кольца и свой златотканый плащ. Ас-
грим взял драгоценности и дал ярлу прозвище Заяц.
После этого братья поспешили во двор, где ждал их
Энунд. Тут выбежали люди на помощь ярлу, и про¬
изошла отчаянная схватка.
Энунду нельзя было больше оставаться в Норвегии,
и, кое-как прожив зиму, скрываясь то у того, то у другого,
Энунд с Асмундом решили весной бежать в Исландию.
Плавание было тяжелым, южный ветер отнес их
корабли далеко к северу. Они подошли к берегам Ис¬
ландии севернее мыса Лангнес. Посоветовавшись, они
поплыли вдоль берега, но тут вдруг налетела буря с
юго-востока; на корабле Энунда сломало рею, так что
ему пришлось спустить парус, и буря вновь унесла его
корабль в открытое море. Асмунд же благополучно вы¬
садился на берег и поселился на реке Южная Глера.
Через несколько лет прибыл в Исландию и брат Ас¬
мунда Асгрим и поселился на Северной Глере.
Несколько дней и ночей корабль Энунда носился по
воле ветра. Наконец ветер стих, и Энунд повел корабль
к берегу. Тут к ним от берега подошла десятивесельная
лодка, в которой сидели шестеро человек, и люди из
лодки спросили, кто на корабле старший. Энунд назвал
себя и спросил, вся ли земля здесь по берегу уже занята.
Они отвечали, что есть еще немного свободной земли в
глубине фьорда. Энунд стал тогда советоваться со своими
спутниками, подвигаться ли им дальше на запад, или же
взять землю, которую им указали. Люди Энунда поже¬
лали сперва осмотреться. Они поплыли в глубь фьорда и
остановились в небольшой бухте. Тут спустили они лодку
и на веслах пошли к берегу.
Жил там в то время богатый человек по имени Эйрик
Петля. Он пригласил к себе Энунда и вызвался показать
ему свободные земли. Они переправились через залив
до того места, где кончались владения Эйрика, и Эйрик
сказал:
— Вот, отсюда ты можешь видеть те земли: они про¬
стираются от моей границы вплоть до земель Бьёрна.
Посмотрел Энунд: гора, покрытая вечным снегом,
возвышалась там чуть не над самым берегом фьорда.
— Неужели ради этого рисковал я жизнью среди
морских волн? Неужели ради Кальдбакки (Холодной
вершины) покинул я родичей и друзей и свои тучные
поля и пастбища? — воскликнул он.
— Не ты один многое потерял в Норвегии, — сказал
Эйрик — Но что делать? По-моему, все лучшие земли уже
заняты, и я не советую тебе уезжать отсюда. А я обещаю
уступить тебе часть удобной земли из моих владений.
Энунд согласился. Он взял себе земли возле Кальдбак¬
ки, а также и землю, уступленную ему Эйриком Берег
моря считался общим: в то время волнами выкидывало
на берег так много бревен, китов и всего другого, что
каждый брал что хотел и что ему было нужно.
Сначала Энунд построил себе дом возле Кальдбакки
и поселился там с многими своими людьми; но стада
его быстро росли, и вскоре он поставил еще двор в
Рейкьяфьорде, на земле, уступленной ему Эйриком. Тут
прожил он спокойно много лет.
У Энунда и Эсы было два сына — Торгейр и Офейг
Греттир. Эса умерла вскоре после рождения младшего.
После ее смерти Энунд женился во второй раз, и у
него родился еще один сын, Торгрим, прозванный за
раннюю седину Седоголовым.
После смерти Энунда сыновья его продолжали жить
вместе. Сначала все шло мирно, но потом начались у
них распри с соседями за землю, уступленную Энунду
Эйриком Им удалось удержать за собой все эти земли,
но смуты и неурядицы продолжались, и в одной из
схваток Офейг Греттир был убит.
Вскоре после того Торгрим с Торгейром разделили
хозяйство: Торгейр взял себе земли, а Торгрим всё дви¬
жимое имущество и переселился в Мидфьорд, где купил
двор Бьёрг. Жену Торгрима звали Тордис, и у них был
сын, Асмунд. Асмунд был очень умный, высокого роста,
сильный человек с прекрасными волосами, но, как и
отец, он поседел очень рано, за что получил прозвище
Седоволосый.
Торгрим прилежно занимался домашним хозяйст¬
вом и заставлял работать и всех своих домочадцев. Ас¬
мунд работал неохотно, а потому отец постоянно был
им недоволен. Когда Асмунд возмужал, то стал просить
отца снарядить его для плавания за море. Торгрим от¬
вечал, что не может дать сыну многого, но все же снаб¬
дил его кое-чем для начала. Асмунд пустился в путь,
завел торговлю в разных странах и скоро разбогател. В
Норвегии он женился и решил было обосноваться там
навсегда, но жена его умерла вскоре, жизнь на месте
ему надоела. Он поручил тогда своего малолетнего сына
Торстейна заботам родни, а сам вновь пустился стран¬
ствовать по морям, снова завел торговлю, разбогател
еще больше и прославился.
Раз случилось ему в Исландии войти со своим ко-
раблем в залив Гуннаватн, где в то время хёвдингом в
долине Ватнсдаль был Торкель Разгребала. Торкель,
узнав о том, что приплыл Асмунд, отправился на берег
и пригласил Асмунда к себе. Это было вскоре после
того, как в Исландию прибыли епископ Фридрек и
Торвальд сын Кодрана*. Торкель, человек очень умный,
принял тогда неполное крещение**, и примеру его по¬
следовали многие люди.
У Торкеля в доме жила его воспитанница Асдис,
внучка по матери того самого норвежца Офейга Грет¬
тира, о котором рассказывалось раньше. Асмунду на¬
доели уже его странствия: ему хотелось жениться и
навсегда поселиться в Исландии, и он посватался к
Асдис, которая была и богата, и хорошего рода. Торкель
охотно согласился на эту свадьбу, ибо знал Асмунда
как человека богатого и умного.
Вскоре после женитьбы Асмунда Торгрим Седого¬
ловый умер, и Асмунд принял наследство и поселился
в Бьёрге.
Юность Греттира
Асмунд Седоволосый показал себя в Бьёрге пре¬
красным хозяином, и в окрестностях все очень
уважали и любили его. Было у него два сына: Атли и
Греттир и две дочери—Тордис и Раннвейг. Атли был
старший и был общителен, приветлив и кроток нравом
Греттир же был неразговорчив и неприветлив и очень
драчлив. Отец его Асмунд его недолюбливал, а мать
очень любила. В детстве Греттир рос медленно, но когда
* Епископ Фридрек и Торвальд сын Кодрана прибыли в Исландию
из Норвегии проповедовать христианство в 981 году.
** Такие люди могли общаться и с язычниками, и с христианами, а
веру выбирали ту, какая им больше нравилась.
возмужал, он стал красивым, ладно сложенным мужем
с красно-рыжими волосами и широким лицом, покры¬
тым веснушками. Когда исполнилось Греттиру десять
лет, Асмунд сказал сыну, что пора приняться за дело.
— Уж не знаю, гожусь ли я на это! — сказал Грет¬
тир, однако спросил, что за дело.
— Ты будешь пасти моих домашних гусей, — отве¬
чал Асмунд.
— Не важное это дело и приличное дураку, — за¬
метил Греттир.
— Сумеешь справиться с этой работой, тогда мы
с тобою лучше поладим, — сказал ему на это Асмунд
С того дня Греттир принялся стеречь гусей. Было
их счетом пятьдесят голов и при них множество гусят.
Но в скором времени Греттиру надоело гонять гусей,
к тому же гусята постоянно отставали. Это очень сер¬
дило Греттира, потому что он был нетерпелив.
Как-то один нищий бродяга нашел гусят мертвыми
на лугу, а гусей с перебитыми крыльями. Было это осе¬
нью. Привели на то место Асмунда, и он спросил Грет¬
тира, кто убил птиц Греттир с усмешкой отвечал, что
всех гусей перебил он сам
— Что ж, больше тебе не придется сражаться с
гусями! — сказал Асмунд.
— Вот это по-дружески — помешать человеку со¬
вершать дурные поступки! — сказал Греттир.
— Надо позаботиться о том, чтобы приискать тебе
другое занятие.
— Многое знает тот, кто берется за разные дела, —
отвечал Греттир.
Вскоре Асмунд предложил Греттиру пасти лошадей.
— Ну эта работа, кажется, будет мне больше по
вкусу, — заметил Греттир.
— Ты должен поступать так, как я тебе скажу,—
продолжал Асмунд. — Есть у меня кобыла, которую зовут
Кингала; она так умна, что заранее знает, какая будет
погода и когда реки выйдут из берегов, а потому можно
всегда сказать без ошибки, что готовится метель, если
Кингала не хочет идти на пастбище. Тогда оставляй ло¬
шадей в конюшне. А так выгоняй их на горные тропки,
как придут холода. Хотелось бы, чтобы ты лучше спра¬
вился с этой работой, чем с той, что была поручена тебе
раньше.
— Холодная это работа и приличная мужу, — сказал
Греттир, — но, по-моему, негоже во всем полагаться на
лошадь. Насколько я знаю, никто еще никогда этого
не делал.
Принялся Греттир пасти лошадей, и так время шло
до праздника середины зимы. У Греттира не было хо¬
рошей одежды; и он еще не успел закалиться и стать
нечувствительным к холоду, а потому руки и ноги его
на ветру коченели. Но, как бы сурова ни была погода,
Кингала ни за что не хотела возвращаться домой, пока
не станет совсем темно. И задумал наконец Греттир от¬
вадить ее от того, чтобы ходить на пастбище. Раз рано
утром отправился он в конюшню и, вскочив на спину
лошади, прорезал ей вдоль спины кожу и понемножку
стал сдирать ее ножом Лошадь отчаянно билась, ударяя
в стену копытами, и сбросила было Греттира на землю,
но тот ухитрился-таки снова ее оседлать и спустить ей
шкуру до самого крупа. Потом он, по обыкновению,
выгнал лошадей на пастбище. На этот раз Кингала не
искала травы, а все обнюхивала спину и наконец, не
выдержав холода, вернулась в стойло. Греттир запер ло¬
шадей в конюшне и пошел домой.
— Где же лошади? — спросил его Асмунд.
— Они уже вернулись, — отвечал Греттир.
— Ну, надо ждать метели, — заметил Асмунд.
Но ночь прошла спокойно и никакой метели не
было. То же самое повторилось и на второй, и на тре¬
тий день.
Видя, что лошади не хотят пастись, Асмунд обеспо¬
коился и поутру сам пошел в конюшню.
— Не было нынче зимой больших морозов, но ло¬
шади, как видно, пострадали, — заметил Асмунд. — Но
ты, Кингала, конечно, здорова, — добавил он.
— Все может статься: и то, чего ждешь, и то, чего
не ожидаешь, — сказал Греттир. Асмунд провел рукой
по спине своей любимой лошади и вдруг заметил, что
шкура поползла под его рукой.
— Уж, верно, это Греттир всему виною, — сказал
Асмунд, хотя и не мог понять, что произошло.
Греттир усмехнулся, но ничего не ответил.
В те времена на каждом дворе строили большой
теплый дом, где зимой постоянно поддерживался огонь;
здесь обыкновенно сидели по вечерам, тут же расстав¬
лялись столы для еды, тут же и спали. Днем в теплом
доме сидели женщины и пряли шерсть.
Рассерженный, страшно бранясь, пошел Асмунд
домой и, входя в сени, услыхал, как хозяйка говорит:
— Ах, хоть бы мой сын хорошо пас лошадей!
— Вот так штуку сыграл со мной Греттир! — сказал
ей Асмунд. — Он содрал шкуру с моей Кингалы!
— Уж и не знаю, что мне больше не по душе, —
отвечала хозяйка, — то ли что ты все поручаешь ему
какое-нибудь дело, то ли что он всегда одинаково дурно
исполняет его!
— Ну больше этого не будет, — сказал Асмунд, — но
тем хуже для него!
Так прошло какое-то время. Асмунд велел убить Кин¬
галу. Греттир продолжал проделывать свои штуки, но о
них не рассказывается в саге. Греттир вырос и стал высок
ростом. Он сам не знал, как велика его сила, потому что
ничего не делал и не любил даже в шутку бороться со
сверстниками; всего охотнее сочинял он песни, но больше
хулительные. Он не сидел с другими у огня и обыкно¬
венно бывал нелюдим и несловоохотлив.
В те времена в Мидфьорде среди юных мужей был
обычай поздней осенью, уже после заморозков, соби¬
раться для игры в мяч на льду. Во время игры каждый
старался выбрать себе противника, равного по силе и
ловкости. Игра продолжалась несколько дней, и все
люди в Мидфьорде от души веселились.
Старший брат Греттира Атли, отправляясь на празд¬
ник, уговорил ехать туда и Греттира, а тому исполни¬
лось всего только четырнадцать лет. Стали расставлять
играющих, и противником Греттира оказался Аудун,
который был на несколько лет его старше. Аудун пе¬
ребросил мяч через голову Греттира, так что тот не
сумел поймать его, и мяч откатился по льду далеко в
сторону. Греттиру показалось, что Аудун хочет над ним
посмеяться, и он рассердился, но пока сдержался. Под¬
няв мяч, он вернулся на место и тут, изловчившись,
так ударил своего противника по лбу, что до крови
рассек ему бровь. Началась драка: противники с яро¬
стью схватились и стали бороться. Силы казались не¬
равны: Аудун был старше Греттира и притом очень
силен. Тем не менее Греттир долго не сдавался, и тогда
только люди начали догадываться, что Греттир на самом
деле гораздо сильнее, чем все думали раньше. Наконец
Греттир упал, и Аудун, упершись коленом ему в живот,
принялся его бить. Тут подбежал Атли с товарищами;
дерущихся растащили, однако не без труда.
— Вам нет нужды держать меня, как бешеную со¬
баку, — сказал Греттир, — только раб мстит сразу, а
трус — никогда.
Но люди постарались не допустить ссоры, тем более
что Аудун и Греттир приходились друг другу родичами.
Их помирили, и игра продолжалась по-прежнему.
Годи в долине Ватнсдаль был в то время известный
и всеми уважаемый хёвдинг Торкель Разгребала, при¬
емный отец Асдис и закадычный друг Асмунда. У Тор¬
келя был обычай каждый год ездить в Бьёрг, чтобы
погостить у Асмунда. Так же поступил он и этой вес¬
ной. Асмунд и Асдис приняли Торкеля как можно ра¬
душнее. Три дня прогостил Торкель у Асмунда, и за
это время успели они перетолковать о многом Между
прочим спросил Торкель у Асмунда, что думает тот о
своих сыновьях и полагает ли, что из них выйдут хо¬
рошие, почтенные люди. Асмунд отвечал, что, по его
мнению, из Атли выйдет предприимчивый, предусмот¬
рительный и богатый человек
— Словом, человек стоящий, похожий на тебя, —
сказал Торкель. — Ну а что скажешь ты о Греттире?
— О нем могу я сказать с уверенностью только
одно: из него выйдет человек сильный, но своевольный.
Против меня он, конечно, ожесточен и причиняет мне
много хлопот.
— Право, плохой это знак, зять мой, и обещает
мало хорошего, — заметил Торкель. — А как будет с
нашей поездкой на тинг нынче летом?
— Я становлюсь стар и тяжел на подъем, — отвечал
Асмунд, — хотелось бы мне остаться дома.
— Не хочешь ли ты, чтобы Атли поехал со мной
вместо тебя?
— Не думаю, чтобы я мог обойтись без него дома
и по хозяйству, — отвечал Асмунд, — но вот Греттир ни¬
чего дома делать не хочет, а между тем он умен и,
надеюсь, с твоей помощью сможет исполнить за меня
на тинге все, что требуется по закону.
— Что ж, делай как знаешь, — сказал Торкель.
Немного погодя Торкель снарядился в путь. С ним
собралось больше пятидесяти человек, потому что ехали
все, кто жил в его годорде. По пути они заехали в
Бьёрг, и тут присоединился к ним Греттир, сын Ас¬
мунда. Они поехали к югу по взгорью, но вскоре так
утомились, что решили остановиться на ночлег, разнуз¬
дали коней и, не снимая с них седел, пустили пастись
на траву, а сами улеглись спать. Когда они проснулись,
был уже совсем день, и, видя это, они тотчас принялись
разыскивать своих лошадей. Греттир нашел свою ло¬
шадь последним. В то время было в обычае, чтобы каж¬
дый, отправляясь на тинг, возил для себя съестные при¬
пасы в мешке, который, по обыкновению, привязывал¬
ся у седла. Лошадь Греттира, катаясь по траве, пере¬
вернула седло, и мешок с провизией отвязался и упал
Греттир никак не мог отыскать его. Вдруг увидал он
неподалеку какого-то человека. Греттир подошел к нему
и спросил, кто он такой. Незнакомец отвечал, что он
работник из долины Ватнсдаль и что зовут его Скегги.
— Я еду вместе с Торкелем, — прибавил он, — но, к
несчастью, седло на моей лошади перевернулось, и я
потерял мешок с провизией.
— Хуже нет — быть в беде одному, — отвечал Грет¬
тир, — я тоже потерял свой мешок; давай же искать
вместе!
Принялись они вместе искать свои мешки, и вдруг
Скегги бросился в сторону и поднял мешок из густой
травы. Греттир спросил, что тот нашел
— Мой мешок с провизией, — отвечал Скегги.
— Ну кто знает еще, твой ли? — возразил Грет¬
тир. — Покажи-ка мне его! На свете так много вещей,
похожих одна на другую.
Скегги отвечал, что свой мешок не отдаст никому.
А Греттир тоже ухватился за этот мешок, и они при¬
нялись вырывать его друг у друга
— Удивительно! — заметил Скегги.—Ты, кажется,
думаешь, что только тот и дорожит своей честью, кто
богат, могуществен и родовит, как ты.
Греттир отвечал, что дело не в чести и знатности,
а в том, чтобы каждый получил свое.
— Жаль, что тут нет Аудуна, чтобы придушить тебя,
как тогда, во время игры в мяч! — воскликнул Скегги.
— Ну ладно, ладно! — отвечал Греттир. — Как бы то
ни было, а уж ты-то меня не придушишь!
Тогда Скегги выхватил секиру и замахнулся на Грет¬
тира, но Греттир успел схватиться за рукоять ее выше
того места, за которое держался Скегги, и потянул се¬
киру к себе, так что Скегги тотчас выпустил ее из рук.
Тогда Греттир обрушил эту секиру на голову Скегги, и
тот, мертвый, повалился на землю. Греттир, подняв
мешок с провизией, перекинул его через седло и по¬
спешил нагнать своих спутников.
Торкель ехал впереди всех и ничего не знал о том,
что произошло. А между тем спутники его хватились
Скегги и, когда Греттир подъехал, спросили, не знает ли
он, что случилось.
Греттир отвечал:
— Великанша бурана* напала на Скегги; я сам это
видел.
Всполошились спутники Торкеля.
— Не мог же великан унести человека средь бела
дня! — говорили они.
— Вероятно, дело было иначе,—сказал Торкель по¬
молчав. — Сдается мне, что этого человека Греттир убил
сам. Но что могло быть тому причиной?
Тогда Греттир рассказал, как все произошло.
* Секира.
— Быть беде, — сказал Торкель.—Дело это, конечно,
будет обсуждаться на тинге, потому что Скегги при¬
надлежал к хорошему роду. Я выплачу за убийство виру;
что же до объявления убийцы вне закона, то я ничего
не могу тут поделать. Выбирай, Греттир, поедешь ли
ты теперь на тинг, или повернешь обратно.
Греттир предпочел все-таки ехать на тинг.
На тинге наследники Скегги начали тяжбу об убий¬
стве. Торкель взял на себя выплату виры, но Греттир
был объявлен вне закона и на три года изгнан из Ис¬
ландии.
Возвращаясь с тинга, хёвдинги остановились отдох¬
нуть на горе у реки Следас. Там Греттир поднял с земли
камень, который и до сих пор называется Греттиров
Подым и лежит в траве. Многие ездили потом смотреть
этот камень, и все очень удивлялись, как такой юный
муж мог поднять такую скалу.
Греттир вернулся домой в Бьёрг и рассказал, что с
ним случилось. Асмунд холодно выслушал его и сказал,
что из Греттира, верно, выйдет большой смутьян.
У Асмунда был друг, Хавлиди, живший на берегу
реки Белой. У Хавлиди был свой корабль, и он нередко
отправлялся за море торговать в чужих землях. Поздней
осенью он входил в реку Белую и ставил корабль свой
на зимовку.
Когда Греттир вернулся с тинга, Асмунд попросил
Хавлиди принять его сына к себе на корабль и при¬
сматривать за ним во время пути.
— Слыхал я, что с сыном твоим трудно ладить,—
отвечал ему Хавлиди, — но так и быть, ради нашей ста¬
рой дружбы я согласен принять к себе Греттира.
Греттир стал собираться в путь.
Асмунд ничем не захотел снабдить его на дорогу,
кроме съестных припасов да платья. Греттир упрашивал
отца дать ему хоть какое-нибудь оружие, но Асмунд
отвечал на все его просьбы:
— Ты никогда не слушался меня, и я сомневаюсь,
на пользу ли послужит в твоих руках оружие, если я
его тебе дам, а потому ты его от меня не получишь.
— Кто ничего не сделал, тот не заслужил никакой
награды, — заметил на это Греттир.
Отец и сын простились довольно холодно. Многие
желали Греттиру счастья в пути, но немногие — скорого
возвращения. Одна только мать вышла из дому, чтобы
проводить его, и перед тем как проститься, сказала:
— Не так снарядили тебя в дорогу, сын мой, как
прилично то человеку твоего рода; особенно же недостает
тебе доброго оружия, а мне сдается, что оно понадобит¬
ся-таки тебе.
С этими словами Асдис достала из-под плаща пре¬
красный меч.
— Меч этот принадлежал некогда Ёкулю, моему де¬
ду, — продолжала она, — а до него — его предкам, и всем
им он приносил победу. Теперь я передаю его тебе!
Греттир поблагодарил мать за подарок и сказал, что
для него это лучше любого сокровища. Потом они рас¬
стались: Асдис пожелала сыну счастья и удачи, и Грет¬
тир пошел своим путем-дорогою.
Хавлиди принял Греттира приветливо. Корабль был
готов к отплытию, и, как только подул попутный ветер,
они вышли на веслах в море, а потом, потеряв берег
из виду, поставили парус.
Греттир устроился на корабле под большой лодкой
и все время лежал там, не желая исполнять вместе с
корабельщиками никакой работы, и отказывался пла¬
тить, когда другие что-то делали за него. Путь им лежал
прямо к югу. В открытом море было довольно бурно,
на корабле же была течь — он с трудом выносил боль-
шую волну, а потому корабельщикам приходилось туго.
Греттир же принялся сочинять про своих спутников
насмешливые песни, и корабельщикам это, конечно,
сильно не нравилось. Раз как-то погода выдалась осо¬
бенно ветреная и холодная, и мореходы стали просить
Греттира помочь им: «потому что у нас коченеют руки»,
говорили они.
— Тем лучше, — отвечал Греттир, не трогаясь с
места. Он ничего не хотел делать и все время проводил
в разговорах с женой кормчего. Мореходы были злы
на него за все это, а особенно за его насмешки.
Плавание было долгим и тяжелым; течь на корабле
все больше давала о себе знать, и люди Хавлиди совсем
выбились из сил. Наконец сам Хавлиди подошел к Грет-
тиру и сказал ему:
— Полно валяться — кораблю приходится плохо, и
даже женщина говорит, что пора бы тебе приняться
за работу.
Греттир сейчас же вскочил и побежал на корму, где
люди вычерпывали воду, и спросил, не может ли чем-
нибудь помочь им
— Вряд ли выйдет какой-нибудь толк из твоей по¬
мощи, — отвечали ему.
— Ну, все же лишние руки не помеха, — возразил
Греттир.
Тут вступил в дело Хавлиди и попросил корабель¬
щиков принять Греттира к себе.
В те времена воду на кораблях отливали бадьями —
работа не из легких, ведь тот, кто ее исполнял, был
принужден подолгу стоять в воде в промокшем на¬
сквозь платье. Обыкновенно один человек черпал воду,
а двое его помощников по очереди опорожняли бадьи
за борт. Корабельщики поручили Греттиру наполнять
бадьи водой и подавать их из люка. Греттир начал ра-
ботать с таким проворством, что помощники, не в
силах поспеть за ним, скоро совсем замучились, и на
смену им стали четыре человека. Но Греттир работал
неутомимо и под конец восемь человек едва успевали
опорожнять бадьи, которые он подавал. Так Греттир
помог корабельщикам вычерпать из корабля всю воду.
С этого дня мореходы переменились к Греттиру:
они поняли, как он силен, и говорили, что ему, видимо,
предстоит совершить нечто великое; да и сам Греттир
с тех пор помогал мореходам во всем, что только от
него ни требовалось.
В тумане их отнесло далеко на восток. Раз ночью
корабль вдруг наскочил на подводный камень и повре¬
дил себе дно. Поспешно спустили лодку, посадили туда
женщин и уложили все, что можно было захватить с
корабля. Неподалеку виднелся небольшой островок, и
они за ночь успели перевезти туда все свое добро. Как
только стало светать, корабельщики, которые раньше
уже плавали в этих водах, осмотревшись, сказали, что
попали они к берегам Норвегии. Между ними и бере¬
гом лежал еще остров — Харамарсей, принадлежавший
человеку по имени Торфинн сын Кара. Торфинн был
могущественный хёвдинг.
Когда совсем рассвело, с острова увидали купцов,
потерпевших кораблекрушение. Сейчас же дали об
этом знать Торфинну, и он послал в море на помощь
купцам свой собственный корабль. Так сами купцы и
часть их имущества были спасены. Но корабль их
пошел ко дну.
Торфинн принял в свой дом всех потерпевших ко¬
раблекрушение, и они прожили у него целую неделю,
пока не просушили свои товары. Затем купцы поехали
на юг Норвегии, и о них больше не упоминается в
этой саге.
Греттир остался у Торфинна на зиму и вел себя
очень тихо, был молчалив и неохотно сопутствовал Тор-
финну, когда тот днем выходил из дому на прогулку.
Торфинну это не нравилось, однако он не отказывал
гостю в крове и пище. Сам Торфинн был веселый че¬
ловек и любил, чтобы и другие веселились с ним вместе.
Греттир часто уходил из дому один и гостил у со¬
седей Торфинна. Недалеко от двора Торфинна жил че¬
ловек по имени Аудун, с которым Греттир скоро очень
подружился. Греттир бывал у Аудуна каждый день и
просиживал до позднего вечера. Раз вечером, собираясь
идти домой, увидал Греттир яркий огонь на мысочке
к северу от двора Аудуна.
— Это что там такое? — спросил он Аудуна. Аудун
отвечал, что гостю нет большой нужды знать это.
— В нашей стране люди сказали бы, что такой свет
указывает клад, — заметил Греттир.
— А я думаю, что лучше и не спрашивать, кто за¬
жигает такой огонь; ничего хорошего из того выйти
не может.
— Все же мне хотелось бы это знать, — настаивал
Греттир.
— На мысу том стоит курган,—заговорил тогда
Аудун, — он очень велик и воздвигнут на крепких балках.
Под ним погребен отец Торфинна, Кар Старый. Прежде
отец и сын владели всего лишь одним двором на острове.
Но с тех пор как Кар умер, он стал выходить из могилы
и распугал всех поселян, кроме работников Торфинна,
так что теперь Торфинн владеет всем островом
Греттир остался доволен тем, что узнал, и сказал:
— Я пойду туда завтра утром. Приготовь, пожалуй¬
ста, все, что нужно, чтобы разрыть курган.
— Я не советую тебе туда ходить, — заметил Аудун. —
Я уверен, что Торфинн возненавидит тебя за это.
Но Греттир решил все-таки попытаться. Миновала
ночь, и Греттир с Аудуном, захватив все, что нужно,
рано утром пошли к кургану.
Греттир принялся за работу и копал землю без пе¬
редышки, пока не докопался до сруба. К тому времени
день начал уже клониться к вечеру. Добравшись до
сруба, Греттир пробил в нем дыру. Аудун умолял его
не спускаться в курган, но Греттир просил только по¬
держать веревку. «Я уж докопаюсь до того, кто там
живет!»— говорил он.
По веревке Греттир спустился в курган: там было
совсем темно, и воздух был очень тяжелый. Пришлось
подвигаться вперед ощупью. Он нащупал скелет лоша¬
ди, потом наткнулся на скамью, на которой сидел че¬
ловек. В подземелье сложены были целые горы серебра
и золота, а маленький ящичек, набитый золотом, слу¬
жил могильному жителю скамейкой для ног. Греттир
забрал все добро и понес было к веревке, которую дер¬
жал Аудун, но по дороге кто-то крепко схватил его за
шиворот. Греттир выпустил из рук клад и обернулся.
Это был сам могильный житель. Они схватились и при¬
нялись биться. Все, что ни задевали они в борьбе, раз¬
леталось вдребезги. Могильный житель больше нападал,
Греттир же сначала лишь защищался, но потом, видя,
что дело плохо, пустил в ход всю свою силу. Ни один
из них не щадил другого. Так добрались они до места,
где стоял лошадиный скелет, и тут боролись долго и
упорно. Наконец могильный житель упал навзничь, и
при этом послышался такой треск и шум, что Аудун
выпустил из рук веревку, полагая, что Греттир погиб.
Греттир же, выхватив из ножен меч Ёкуля, одним уда¬
ром отсек голову своему врагу и, собрав золото и се¬
ребро, пошел к веревке. Но веревка упала к его ногам,
едва он дотронулся до нее, потому что Аудун от страха
убежал прочь. Пришлось Греттиру карабкаться к вы¬
ходу на руках. Он привязал к веревке все сокровища
могильного жителя и вытянул их за собою.
Забрав клад, Греттир пошел прямо во двор Торфин¬
на; там все сидели уже за столом, и Торфинн, сердито
взглянув на Греттира, сказал:
— Неужели у тебя такие неотложные дела, что ты
не считаешься с обычаями других людей?
— Немало мелочей остается на поздний вечер,—
отвечал Греттир, выкладывая на стол все, что он добыл
из кургана. Там было сокровище, от которого Греттир
не в силах был отвести глаз, — меч, лучше которого, ка¬
залось ему, он никогда еще ничего не видел Узнав меч,
Торфинн нахмурился — то была семейная драгоцен¬
ность, никогда еще не выходившая из его рода.
— Откуда достал ты это добро? — спросил Торфинн.
— Я добыл его из кургана, и думаю, там уже ничего
не осталось ценного на долю других бойцов, — отвечал
Греттир.
— Вижу я, что тебя нелегко испугать, — никто до
тебя не решался раскапывать этот курган. Но я думаю,
что мало приносит пользы имущество, если его зары¬
вают в землю или хоронят в курганах, и не буду тебя
упрекать за то, что ты сделал, тем более что ты принес
мне весь клад. Но где взял ты этот прекрасный меч?
Греттир отвечал, что и меч он добыл там же, в тем¬
ном кургане, и стал просить, чтобы Торфинн позволил
ему оставить этот меч себе.
— Хорошо, но прежде чем я отдам тебе меч Кара, —
сказал Торфинн, — ты должен совершить какой-нибудь
необыкновенный подвиг. Отец мой при жизни ни за что
не соглашался уступить это оружие даже мне.
— Нельзя знать наперед, кому меч лучше послу¬
жит, — отвечал Греттир.
Торфинн спрятал сокровище, а меч повесил над
своей постелью.
Так дело шло до самого праздника середины зимы,
и за все это время не случилось ничего примечатель¬
ного.
В то время правил в Норвегии ярл Эйрик, сын Ха¬
кона Летом собрался он плыть в Англию, в гости к
своему родичу, конунгу Кнуту Могучему. В Норвегии
же оставлял он своего малолетнего сына Хакона, пору¬
чив и сына, и всю страну своему брату ярлу Свейну.
Но перед тем как отправиться в путь, ярл Эйрик собрал
на совет всех своих хёвдингов и богатых бондов, чтобы
обсудить с ними законы и порядки в стране.
Все согласились, что страшное зло причиняют стра¬
не разбойники и берсерки, принуждающие почтенных
людей биться с ними один на один из-за денег или
другого имущества, тем более что по тогдашним зако¬
нам за убитого в поединке не платилось никакой виры.
Поэтому ярл Эйрик запретил все поединки в Норвегии
и объявил вне закона всех грабителей и берсерков, тво¬
ривших такие бесчинства. Торфинн, сын Кара с острова
Харамарсей, усердно поддерживал это решение, потому
что он был человек умный и близкий друг ярла.
Никто не заслужил в то время худшей славы, чем
два брата викинга: одного из них звали Торир Брюхо,
а другого Эгмунд Злобный. Они казались выше и силь¬
нее всех других людей. Оба они были берсерками и,
придя в ярость, никого не щадили. Они похищали жен¬
щин, грабили и разоряли все, что ни попадалось им на
пути, — и ярл Эйрик объявил их вне закона во всей
Норвегии. За это всех более ратовал Торфинн, а потому
они и считали себя его заклятыми врагами.
Праздник середины зимы Торфинн собрался встре¬
чать в Норвегии. Он пригласил туда, на свой двор, мно-
гих друзей. Взрослая дочь Торфинна была в то время
больна, а потому не могла ехать с ним и осталась дома;
осталась дома с ней вместе и ее мать и еще восемь
слуг. Торфинн уехал в сопровождении тридцати человек.
В первый день праздника погода стояла ясная и тихая.
Греттир почти весь день прохаживался по берегу, глядя
на корабли, плывшие то на юг, то на север, потому
что каждый спешил туда, где ждал его пир. Дочь Тор-
финна настолько уже поправилась, что тоже вышла с
матерью прогуляться. День клонился к вечеру, когда
Греттир увидал корабль, державший путь прямо на ост¬
ров. Корабль был невелик, и от штевня до штевня вдоль
всего борта его установлены были щиты, и так плотно,
что край одного прикрывал край соседнего; а над водой
корабль был весь покрашен.
Люди на корабле гребли изо всех сил и правили
прямо в гавань Торфинна Едва подошел корабль к бе¬
регу и килем своим коснулся дна, как все, кто был на
корабле, разом спрыгнули в воду. Греттир насчитал две¬
надцать человек, и показалось ему, что намерения их
не миролюбивы.
Викинги подняли свой корабль и вынесли его на
берег. Потом побежали они к тому месту, где стоял в
сарае большой корабль Торфинна Для того чтобы спус¬
тить на воду этот корабль, Торфинн созывал не менее
тридцати человек; а эти двенадцать мигом выволокли
его на прибрежную гальку, а в сарай поставили свой
корабль. Греттир смекнул, что люди эти задумали явить¬
ся незваными в дом к Торфинну. Он пошел к ним
навстречу, приветливо поздоровался и спросил, кто они
и как звать их предводителя.
Человек, к которому он обратился, сразу же ответил,
что зовут его Торир по прозвищу Брюхо; с ним брат его
Эгмунд и другие сотоварищи.
— Надеюсь, — сказал Торир, — что хозяин ваш, Тор¬
финн, слыхал про нас; да, может быть, он и сам дома?
— Вам, конечно, повезло, — отвечал им Греттир,—
если только вы те самые люди, за кого я вас принимаю.
Хозяин со всеми свободными людьми уехал из дому и
вернется не раньше, чем кончатся праздники. Дома
только хозяйка с дочерью да работники, а потому на
вашем месте я воспользовался бы случаем, чтобы от¬
платить Торфинну за непрошеную услугу, а вместе с
тем и повеселиться: есть в доме и пиво, и всякое другое
хмельное питье.
Торир молча выслушал Греттира, а потом сказал Эг¬
мунду:
— Не правда ли, все вышло, как я говорил? Я со¬
всем не прочь отомстить Торфинну. А этот человек,
кажется, довольно словоохотлив, и нам нетрудно будет
узнать у него все, что нам нужно.
— Каждый — хозяин своего слова, — сказал Грет¬
тир, — пойдемте со мною в дом, и я позабочусь, чтобы
вас там хорошо встретили и угостили.
Братья поблагодарили и приняли приглашение.
Греттир сам за руку ввел Торира в дом Казалось, Грет¬
тир был очень разговорчив и весел Хозяйка тем вре¬
менем украшала все к празднику и развешивала по
стенам занавесы. Услыхав речи Греттира, она остано¬
вилась посреди комнаты и спросила, кого это прини¬
мает он так радушно.
— Хозяйка, — отвечал он, — гостей этих следует
встретить получше: это бонд Торир Брюхо и его один¬
надцать сотоварищей; они намерены провести здесь
праздники, и это очень кстати, потому что пока у нас
было совсем мало народу.
— Я вовсе не считаю их за бондов и почтенных
людей, — отвечала хозяйка, — это величайшие разбойни-
ки и злодеи: я охотно отдала бы большую часть своего
добра, только бы не видать их здесь! Так-то отплачи¬
ваешь ты Торфинну за то, что он принял тебя, потер¬
певшего кораблекрушение, нищего, и всю зиму обра¬
щался с тобой как со свободным!
— Чем укорять меня, лучше бы ты сняла с гостей
мокрое платье, — перебил ее Греттир.
Между тем все женщины, какие были в доме, ис¬
пугались и разбежались и в страхе попрятались по
углам; Греттир же принялся сам снимать с гостей мок¬
рое платье и оружие.
— Ну а теперь, я думаю, пора бы вам сесть за стол
да приняться за пиво! — сказал он разбойникам. — Вы,
вероятно, порядком устали.
Берсерки охотно приняли его предложение. И Грет¬
тир сам побежал в погреб и принес им крепчайшего
пива Разбойники действительно устали и с жадностью
пили пиво большими глотками, а Греттир знай только
подливал им да подливал да рассказывал разные забав¬
ные истории. Гости развеселились, и в доме стоял шум
и гам от их голосов.
— Никогда еще не встречал я незнакомца, который
умел бы так хорошо принять нас, — сказал Торир. — По¬
слушай, какой награды попросишь ты за свои услуги?
— Я вовсе и не думал о награде, — отвечал Грет¬
тир, — но если и правда хотите вы наградить меня, то,
уезжая отсюда, примите меня к себе в сотоварищи.
Хоть я и слабее любого из вас, все же, надеюсь, не буду
помехой вам в ваших великих делах.
Берсерки обрадовались и пожелали сейчас же скре¬
пить союз клятвами, но Греттир посоветовал им не то¬
ропиться, потому что «пьяный человек — сам не свой».
Так время шло да шло. На дворе уже смеркалось, и
разбойники наконец начали понемногу отставать от пива
— Пойдемте со мной, — сказал Греттир, — я покажу
вам кладовые Торфинна.
Они согласились, и он повел их к высокой клети,
стоявшей во дворе и построенной из крепких бревен.
Наверх, в кладовую, нужно было подниматься по лест¬
нице. Дверь кладовой запиралась тяжелым замком
Тем временем берсерки сильно захмелели и, с трудом
держась на ногах, подталкивали Греттира то в одну, то
в другую сторону.
Греттир ввел разбойников в кладовую, а сам, слегка
сторонясь и уворачиваясь, словно для смеха, незаметно
выбежал из кладовой, захлопнул за собой дверь и запер
ее на замок. Сначала берсерки не обратили на это вни¬
мания: подумали, что дверь захлопнуло ветром. У них
был при себе огонь, и они стали рассматривать сокро¬
вища Торфинна.
А Греттир побежал домой и стал кликать хозяйку,
но та была так напугана, что долго не отзывалась.
— Нам попались пленники! — крикнул наконец
Греттир. — Скажи, нет ли тут в доме какого-нибудь ору¬
жия?
— Оружие есть, да не знаю, на что оно тебе,—
отвечала она.
— Об этом мы после поговорим, а теперь пусть
каждый делает, что может, а то поздно будет.
— Над постелью Торфинна найдешь ты копье
Карка Старого, — сказала хозяйка, — и еще его шлем, и
кольчугу, и добрый меч: оружие это сослужит тебе
службу, лишь бы храбрость не изменила тебе.
Греттир схватил шлем и копье, опоясался мечом и
поспешно выбежал из дому. Хозяйка же кликнула слуг
и приказала им бежать вслед за Греттиром; но только
четверо решились вооружиться, а другие четверо не по¬
смели и выглянуть во двор.
Берсерки тем временем спохватились, увидели, что
дверь заперта, и принялись ломать стены. Им удалось-
таки отодрать несколько досок и выбраться в сени, а
оттуда на лестницу.
Тут прибежал Греттир. Берсерки пришли в исступ¬
ление и завыли, точно собаки. Греттир, изловчившись,
бросил копье прямо в Торира, как раз в то время как
тот собрался перепрыгнуть через перила. За Ториром
стоял Эгмунд, и длинный наконечник копья, который
вышел у Торира между лопаток, поразил Эгмунда в
грудь. Оба брата полетели вниз головой мертвые. Ос¬
тальные разбойники стали тогда перескакивать через
перила, защищаясь всем, что только попадалось им под
руку, но Греттир их встречал—кого мечом, а кого копь¬
ем Тут только прибежали к нему на помощь четверо
вооружившихся работников — они, видите ли, все ни¬
как не могли поделить между собою оружия.
Шестерых берсерков положил Греттир на месте; ос¬
тальные шестеро побежали к морю, надеясь спастись
на своем корабле, и стали защищаться веслами. Очень
трудно было Греттиру биться одному против шестерых,
а работники Торфинна, не думая о погоне, вернулись
домой и принялись хвастаться своими подвигами. Хо¬
зяйка послала было их искать Греттира, но они не
пошли.
Между тем Греттир убил еще двоих разбойников;
четверо попытались спастись бегством, но двоих Грет¬
тир настиг в амбаре, на дворе Аудуна. Долго обороня¬
лись они, однако дело все-таки кончилось тем, что Грет¬
тир убил их обоих. Сам он к этому времени совсем
уже выбился из сил.
Стояла глубокая ночь; поднялась метель, и Греттир
вернулся домой, увидев огонь, который хозяйка зажгла
в окне верхней горницы, чтобы Греттир не заблудился.
С радостью встретила она Греттира у дверей своего
дома.
— Ты совершил великий подвиг и спас меня и весь
дом от большой беды! — сказала она. — Мы и не знали,
что ты такой силач. Весь дом теперь к твоим услугам —
распоряжайся, как знаешь. Я не сомневаюсь, что Тор-
финн щедро наградит тебя, когда возвратится.
— Не нужно мне никакой награды, — отвечал Грет¬
тир, — но я согласен распоряжаться домом до возвра¬
щения хозяина, и, надеюсь, теперь вы можете спать
спокойно, не опасаясь разбойников.
Вечером Греттир пил мало и спал не снимая ору¬
жия. Чуть стало светать, собрал он людей и отправился
разыскивать тех берсерков, что накануне сбежали. Не
скоро, уже за полдень, нашли их мертвыми за каким-то
камнем: оба умерли от холода и ран.
Убитых перенесли на берег моря и там похоронили;
затем все разошлись по домам. Жители острова не
могли нарадоваться, что Греттир избавил их от такой
напасти.
Миновали праздники, и Торфинн стал собираться в
обратный путь, щедро одарив подарками своих гостей.
Никаких слухов о викингах до него не доходило. При¬
ближаясь к своему острову, он с удивлением увидел на
берегу корабль. Вглядевшись пристальнее, Торфинн
признал в нем свой собственный большой корабль.
— Причаливайте скорее, — сказал он своим людям,—
сдается мне, что хозяйничали тут недруги.
Торфинн первый спрыгнул на берег и побежал к
корабельному сараю. Там увидал он корабль берсерков
и тотчас узнал его.
— Боюсь, здесь случилось такое, что я охотно отдал
бы весь остров и все свое добро, лишь бы этого не
случилось! — сказал Торфинн. — Здесь хозяйничали вели-
чайшие злодеи Норвегии — Торир Брюхо и Эгмунд
Злобный. Кажется, их приняли не очень радушно, но
все же я не совсем доверяю этому исландцу.
Между тем Греттир не спешил выходить к кораблю,
чтобы встретить Торфинна.
— Пусть потревожится хозяин немного о том, бла¬
гополучно ли у него дома, — говорил Греттир.
Наконец хозяйка выпросила-таки у Греттира позво¬
ление выйти на берег; сам же он ни за что не хотел
тронуться с места.
Увидев жену и дочь, Торфинн очень обрадовался, и
хозяйка тотчас рассказала ему, какую услугу им оказал
зимний гость и какое выказал при этом мужество.
Подумал Торфинн, выслушав ее рассказ, и сказал:
— Правду говорят люди, что долго надо испытывать
человека, прежде чем судить о нем. Но где же Греттир?
Узнав, что Греттир остался дома, Торфинн пошел к
нему, обнял и поблагодарил за все, что тот сделал.
— И еще скажу я тебе то, что мало кто скажет
своему другу, — произнес Торфинн. — Желал бы я,
чтобы и ты тоже когда-нибудь нуждался в помощи.
Тогда ты увидел бы, что способен я сделать, помогая
тебе. А иначе вовек не отблагодарить мне тебя за твое
благородство. Гости у меня сколько найдешь нужным,
и люди мои будут оказывать тебе величайшее уважение
и почет.
Всю зиму провел Греттир у Торфинна, и тот при¬
нимал его как лучшего своего друга. Своим подвигом
прославился Греттир по всей Норвегии и особенно в
тех местах, где берсерки наделали всего больше бед.
Весной Торфинн спросил Греттира, что намеревается
тот теперь предпринять. Греттир отвечал, что он хотел
бы поехать на север, в Вагар, когда там откроется торг.
Торфинн предложил ему взять сколько нужно товаров
и денег, но Греттир отказался и взял ровно столько,
сколько надо было на дорогу. Провожая Греттира на
корабль, Торфинн отдал ему величайшее свое сокрови¬
ще — меч Кара Старого и просил сразу же приезжать
на Харамарсей, если потребуется помощь.
В Вагаре многие весьма почтенные люди принимали
Греттира очень радушно, прослышав о его подвиге. Все
приглашали Греттира погостить, но он отказывался, на¬
мереваясь зимой вернуться к Торфинну. Греттир купил
себе место на торговом корабле, принадлежавшем од¬
ному уважаемому человеку по имени Торкель. По пути
Греттир заехал к Торкелю в дом на короткое время и
скоро так с ним сдружился, что согласился остаться у
него на всю зиму.
В тот год у Торкеля зимовал один его дальний родич
Бьёрн — человек заносчивый и дерзкий. Мало кто мог
с ним ужиться, и с Греттиром они не очень-то ладили.
Бьёрн любил по вечерам затевать со своими прия¬
телями шумные игры на берегу моря. Шум этот, ве¬
роятно, и разбудил медведя, расположившегося непо¬
далеку на зиму в своей берлоге. Медведь стал выходить
из берлоги и задирать скот, принадлежавший Торкелю.
Дело дошло до того, что Торкель собрал своих людей
и отправился разыскивать медвежью берлогу. Они
нашли ее в скалах на самом берегу моря. Медведь жил
над высоким обрывом, и только одна очень узкая и
опасная тропа вела к его берлоге; внизу же весь берег
был усеян острыми камнями. Весь день медведь про¬
водил в берлоге, а по ночам выходил за добычей.
— Ну, если берлога найдена, то я начинаю охоту, —
сказал как-то раз Бьёрн; однако Греттир сделал вид,
будто не слыхал его слов.
Раз вечером, не сказав никому ни слова, Бьёрн
вышел из дому и пошел к медвежьей берлоге. Медведь
заметил его и принялся страшно рычать. Бьёрн лег на
тропинку, которая вела к берлоге, закрылся щитом и
стал поджидать, когда медведь пойдет на промысел. Но
медведь все медлил; Бьёрн же, лежа в своей засаде, до
того захотел спать, что не выдержал и заснул. А медведь
спустя какое-то время решился-таки выйти из берлоги
и выбрался на тропинку. Подойдя к Бьёрну, он схватил
лапой его щит и сбросил вниз на камни. Бьёрн про¬
снулся, мигом сообразил, в чем дело, вскочил на ноги
и пустился бежать что было мочи и едва-едва ушел от
медведя. Он хотел скрыть от всех то, что произошло,
но оказалось, что приятели подсматривали за ним. На¬
утро разыскали они щит Бьёрна, и пришлось Бьёрну
вытерпеть немало насмешек и шуток по этому поводу.
На праздник середины зимы Торкель с семью спут¬
никами отправился на медведя. Пошли с ним и Бьёрн,
и Греттир. На Греттире был меховой плащ, и перед
тем, как напасть на медведя, он снял этот плащ и по¬
ложил у тропы. Нелегко оказалось одолеть медведя в
берлоге: охотники могли только колоть его копьями,
но он хватал наконечники зубами и все копья переку¬
сывал Бьёрн больше подзадоривал других нападать на
медведя, а сам держался в сторонке, избегая опасности.
А потом он вдруг схватил меховой плащ Греттира и
бросил в берлогу. Охотникам так и не удалось в тот
день выгнать медведя на тропу. Делать нечего, повер¬
нули домой. Тут только Греттир хватился плаща, стал
его искать и наконец заметил, что медведь в берлоге
подмял его под себя.
— Кто это из вас так пошутил надо мной? — спро¬
сил Греттир у своих спутников.
— Кто это сделал, тот не побоится признаться,—
отвечал Бьёрн.
— Невеликий подвиг, — заметил Греттир.
На обратном пути Греттир приостановился, чтобы
поправить на ноге тесемку; Торкель хотел подождать
его, но Греттир просил не делать этого.
— Неужели вы думаете, что Греттир так бросит
свой плащ? — сказал Бьёрн. — Он, конечно, сейчас в оди¬
ночку убьет медведя, с которым мы ввосьмером не
справились. Тогда и правда можно будет сказать, что
Греттир достоин своей громкой славы. Сегодня же я
что-то не заметил, чтобы он выказал большую храб¬
рость.
— Уж не знаю, чего сам ты стоишь, — заметил Тор¬
кель, — но, думаю, что тебе не равняться с Греттиром
в храбрости. Лучше остерегайся и не оскорбляй его.
Бьёрн отвечал, что знает сам, что ему говорить и
когда,
Греттир же между тем обнажил меч, продел руку
в кольцо на его рукояти и повернул назад к медвежьей
берлоге. Как только медведь увидел перед собой чело¬
века, он в ярости вскочил на задние лапы и пошел на
Греттира, конечно, собираясь одним ударом лапы сбро¬
сить его с обрыва вниз.
Но Греттир, видя это, взмахнул мечом и отсек мед¬
ведю лапу. Медведь заревел от боли, поднял другую лапу
и опять приготовился напасть на Греттира А на по¬
врежденную лапу он захотел опереться, да не сообра¬
зил, что она теперь стала короче, и упал прямо на руки
Греттира Греттир схватил медведя за уши и держал
его так, чтобы помешать зверю кусаться. Потом Грет¬
тир сам говаривал, что никогда сила его не подвергалась
такому тяжелому испытанию, как в тот раз, когда он
держал медведя за уши. Тропинка была очень узка,
медведь стал сильно рваться, и оба они с Греттиром
полетели вниз с обрыва, а так как медведь был тяжелее
Греттира, то упал первым на камни и сильно разбился,
Греттир же упал на него и остался цел. Вскочив на
ноги, он тут же схватился за меч и поразил медведя в
сердце.
После этого Греттир забрал из берлоги свой плащ,
изодранный в клочья, захватил с собой отрубленную
медвежью лапу и пошел домой.
В доме Торкеля все уже сидели за столом. Когда
вошел Греттир, многие засмеялись, увидев на нем лох¬
мотья вместо плаща. Подойдя ближе, Греттир бросил
на стол лапу.
— Ну, что ты теперь скажешь, Бьёрн? — спросил
Торкель. — Не хочешь ли предложить Греттиру виру за
то, что ты его так оскорблял?
— В таком случае дело вряд ли кончится добром, —
отвечал Бьёрн.
— Хотелось бы мне, Греттир, чтобы ты не мстил Бьёр¬
ну, — заговорил Торкель, — а чтобы вознаградить тебя за
обиду, я сам готов выплатить тебе виру сполна, как
за убийство свободного человека с тем только, чтобы ты
не считал больше за Бьёрном никакой вины.
— Ты мог бы с большей пользой потратить свои день¬
ги, — перебил его Бьёрн. — А мы с Греттиром лучше
решим это дело единоборством.
— Об одном только попрошу я тебя, Греттир, — ска¬
зал тогда Торкель, — ради меня, не причиняй Бьёрну ни¬
какого вреда, пока ты живешь в моем доме.
— Пусть будет так, — отвечал Греттир.
Пока тем дело и кончилось, и Греттир отказался
принять виру от Торкеля за обиду, которую он потер¬
пел от его родича.
Весной Греттир снова поехал в Вагар. Они с Торкелем
расстались добрыми друзьями. Бьёрн же поплыл в Анг¬
лию с кораблями, порученными ему Торкелем. Там про¬
вел он все лето, закупая для Торкеля разные товары, и
к осени отправился домой. А Греттир в Вагаре осенью
сел на торговый корабль и поплыл на юг. В Трандхейм¬
ском фьорде* купцы стали на якорь в небольшой гавани
и раскинули свои палатки прямо на корабле. Тут с юга
в гавань вошел другой корабль, и люди с этого корабля
сошли на берег, а Греттир с купцами решили пойти к
ним навстречу. Вдруг Греттир увидел среди приезжих
Бьёрна. Греттир сказал:
— Как хорошо, что мы с тобой встретились: теперь
мы сведем счеты. Посмотрим, кто-то из нас двоих
лучше сумеет постоять за себя.
— А я уже и думать забыл об этом, — отвечал
Бьёрн, — но если нужно, я охотно выплачу тебе виру,
какую ты пожелаешь.
Греттир отвечал, что теперь поздно толковать о вире,
и Бьёрн, видя, что не удастся избежать битвы с Грет¬
тиром, стал готовиться к поединку. Бой продолжался
недолго: Бьёрн был ранен, упал на землю и умер. А
спутники Бьёрна вернулись на свой корабль и поплыли
на север, чтобы известить обо всем Торкеля.
— Можно лишь удивляться, что этого не случилось
раньше, — сказал Торкель, выслушав их рассказ, и сей¬
час же поехал в Трандхейм повидаться с ярлом Свей¬
ном
Греттир же поспешил к Торфинну и рассказал, что
произошло между ним и Бьёрном
— Я рад, что могу показать себя твоим другом,—
отвечал Торфинн, — прошу тебя, живи в моем доме,
пока все не уладится.
Греттир поблагодарил и принял его приглашение.
В то время в дружине ярла Свейна был брат Бьёрна
Хьярранди. Узнал он о смерти Бьёрна и пришел в силь¬
нейший гнев и попросил у ярла суда над Греттиром
* На северо-западе Норвегии.
Ярл обещал Хьярранди свою поддержку и послал к Тор¬
финну гонца, требуя к себе на суд и самого Торфинна,
и Греттира. Торфинн и Греттир тотчас пустились в путь.
В Трандхейме ярл созвал тинг и призвал на него
Греттира и Хьярранди. Но Хьярранди отказался от вся¬
кой виры.
— Я не согласен торговать своим братом, — сказал
он, — или я сам погибну так же, как мой брат, или же
отомщу за его смерть.
Тогда начал ярл разбирать тяжбу и убедился, что
Бьёрн сам много раз оскорблял Греттира; Торфинн же
вызвался уплатить Хьярранди такую виру, какую только
назначит ярл Торфинн сказал длинную речь и напом¬
нил, какую великую услугу оказал Греттир людям на
севере, избавив их край от страшных берсерков.
— Правду говоришь ты, Торфинн, — сказал наконец
ярл, — Греттир избавил наш край от большого зла, и
потому я считаю приличным для Хьярранди получить
виру, тем более что Греттир так славится своей мощью
и храбростью.
Но Хьярранди по-прежнему отказывался от всякой
виры.
На том дело пока и кончилось. Но Торфинн, опа¬
саясь за жизнь Греттира, поручил родичу своему Арн¬
бьёрну всюду сопровождать Греттира и никогда не
оставлять его одного.
Случилось раз, что Греттир с Арнбьёрном вышли
прогуляться по улицам города. И когда проходили они
мимо каких-то ворот, оттуда вдруг выбежал Хьярранди
и замахнулся на Греттира секирой. Греттир не ожидал
этого и отскочить не успел, но Арнбьёрн заметил опас¬
ность и толкнул изо всех сил Греттира в спину, так
что тот упал на колени. Поэтому Греттир избежал смер¬
ти: удар пришелся ему по лопатке, а затем секира за-
дела руку, скользнула по боку и так крепко засела в
земле, что Хьярранди не сразу сумел ее вытащить. Тем
временем Греттир схватился за свой меч и одним уда¬
ром отсек Хьярранди руку по плечо. Тут подбежали
люди Хьярранди, числом пятеро, и разом напали на
Греттира и Арнбьёрна, и завязалась жаркая схватка.
Но продолжалась она недолго: Греттир с Арнбьёрном
скоро перебили своих врагов, и только один как-то
спасся и побежал жаловаться ярлу.
В гневе ярл на следующий же день собрал тинг.
Туда явились и Греттир с Торфинном. Ярл обвинил
Греттира в убийстве; Греттир признал обвинение спра¬
ведливым, но сказал, что должен был защищать свою
жизнь.
— И сам я тоже был ранен в схватке,—добавил он
— Жаль, что тебя не убили, — сказал ярл, — потому
что ты сохраняешь свою жизнь ценой гибели многих
людей.
У ярла в то время жил исландец по имени Берси;
он дружил с Греттиром с детства. Берси с Торфинном
приступили к ярлу с просьбой не изгонять Греттира
из страны и пощадить его жизнь. Ярл, хоть и не очень
охотно, наконец уступил им, поручился за безопасность
Греттира до весны, а весной приказал ему и Торфинну
явиться в Тунсберг* где жил Гуннар, брат Хьярранди
и Бьёрна
Весной Греттир с Торфинном отправились в Тунс¬
берг и застали там ярла. Тут же Греттир встретил брата
своего, Торстейна по прозвищу Дромунд, о котором
уже было рассказано, сына Асмунда от первой жены.
У Торстейна был в Тунсберге собственный дом. Греттир
рассказал брату о своем деле, и Торстейн обещал по¬
мочь, но советовал остерегаться Гуннара
* На юго-востоке Норвегии.
Между тем Гуннар узнал о том, что Греттир приехал
в Тунсберг, и стал искать случая убить его. Но Греттир
жил у Торстейна и редко выходил на улицу, избегая
попадаться Гуннару на глаза.
Раз Греттир сидел в одном доме и пил пиво, как
вдруг кто-то снаружи так навалился на дверь, что про¬
ломил ее, и в дом вошли четверо вооруженных му¬
жей — это был Гуннар с тремя сотоварищами. Они на¬
пали на Греттира. Греттир схватил свое оружие, бросил¬
ся в угол комнаты и стал защищаться, прикрываясь щи¬
том и отбиваясь мечом Так он убил одного из людей
Гуннара, а после выступил из угла и стал нападать на
остальных; те понемногу отступали к дверям, но скоро
пал и второй из Гуннаровых сотоварищей; третий хотел
было проскочить в дверь, но споткнулся о порог, и не
скоро сумел подняться на ноги. Гуннар, прикрываясь
щитом, шаг за шагом медленно отступал перед Гретти¬
ром, а тот рьяно на него нападал. Наконец Гуннару уда¬
лось-таки спиной пройти в дверь, но руки и щит его еще
были в сенях, и тогда Греттир, ударив мечом сверху, отсек
ему сразу обе руки; Гуннар повалился навзничь, и Греттир
нанес ему смертельный удар. Тем временем последний из
людей Гуннара, оставшийся в живых, поднялся наконец
на ноги и побежал прямо к ярлу.
Ярл Свейн разгневался еще пуще прежнего и тотчас
же созвал тинг. Узнав об этом, Торфинн с Торстейном
собрали всех своих родичей и друзей и явились на тинг
всей толпой. На этот раз ярл был в таком гневе, что
не хотел даже слышать о вире.
— Ты берешься защищать плохое дело, Тор-
финн, — говорил он. — Греттир убил одного за другим
трех братьев, столь благородных, что они не желали
продавать один другого. Я не могу допускать беззакония
в стране и брать виру за подобные злодеяния.
Напрасны были и просьбы друга Греттира, Берси.
Наконец выступил вперед Торстейн Дромунд и за¬
говорил с большим красноречием.
— Что побуждает тебя так стоять за Греттира? —
спросил ярл.
— Мы — братья, — отвечал Торстейн.
— Я этого не знал, — сказал ярл. — Ты заступаешься
за своего брата, как подобает честному и благородному
человеку, но мы уже твердо решили не брать виры за
это убийство, и потому Греттир должен будет умереть.
Сказав так, ярл повернулся и ушел, не желая больше
никого слушать.
Тогда Торфинн с Торстейном и со всеми остальны¬
ми своими сторонниками вернулись домой и стали го¬
товиться к битве.
Узнав об этом, ярл кликнул свою дружину и повел
ее к дому Торстейна. Там перед воротами встретили
их сторонники Греттира. В первом ряду стоял сам Грет¬
тир, Торфинн, Торстейн и Берси, и с каждым из них
было немало вооруженных мужей.
Ярл велел выдать Греттира, не доводя дело до битвы.
Они же вновь предложили выплатить виру, но ярл не
хотел и слышать об этом.
— Тебе будет нелегко убить Греттира, — заявили
тогда Торфинн с Торстейном, — мы все разделим его
судьбу и ляжем костьми, прежде чем ты до него до¬
берешься.
— Да я и не намерен щадить вашей жизни, — от¬
вечал ярл.
Дошло уже почти до битвы, когда приступили к
ярлу многие благоразумные люди и стали упрашивать
его не вступать в бой.
— Подумай, скольких людей лишишься ты, прежде
чем удастся тебе взять Греттира, — говорили они.
Тогда решил ярл, что они правы, смягчился и пошел
на мировую. Торфинн и Торстейн были согласны на
все, лишь бы ярл обещал Греттиру безопасность и мир.
Ярл долго не желал их слушать, но наконец дело
все-таки сладилось, и он обещал Греттиру безопасность,
но с условием, что тот при первой возможности от¬
правится назад к себе в Исландию; за убитых же была
выплачена очень большая вира. Никто из тех, кто под¬
держивал Греттира, не был потом в милости у ярла
Свейна; но дело это очень прославило их всех, а в осо¬
бенности Торфинна.
Братья Торстейн и Греттир расстались большими
друзьями, и Греттир уехал вместе с Торфинном и гостил
у него, пока тот не купил ему места на одном купеческом
корабле, отплывавшем в Исландию. На прощание Тор-
финн подарил Греттиру много добрых подарков: одежду,
расписное седло и уздечку и просил заезжать снова, если
Греттиру приведется опять быть в Норвегии.
Бой Греттира с Гламом
Прошло три зимы с тех пор, как Греттир уплыл из
Исландии, и вот он вернулся назад. За это время
он успел так прославиться своей силой и храбростью,
что, казалось, с ним теперь никто не мог бы сравниться.
Асмунд принял сына очень радушно. Хозяйством в
Бьёрге теперь заправлял Атли. Братья хорошо поладили
между собой: Греттир жил дома, ездил в гости к ро¬
дичам и соседям. Но настоящего дела себе он не нашел,
и его удручало, что не на чем ему как следует испро¬
бовать свою силу. Своему старому врагу Аудуну Греттир
уже отомстил: они сошлись с Аудуном в единоборстве,
а потом помирились.
В долине Торсэлудаль жил человек по имени Тор¬
халль. Еще прадед Торхалля поселился в этих местах.
Жену Торхалля звали Гудрун. У них было двое детей —
сын Грим и дочь Турид; оба уже почти взрослые. Тор¬
халль был богат: в тех местах ни у кого не было столько
овец и коров. Он был не очень знатен, но все считали
его хорошим хозяином Одна только беда сокрушала
его: на хуторе завелась какая-то нечисть, и ему было
очень трудно найти подходящего пастуха для своих
овец. Уже многих спрашивал он, как ему быть, но
никто не мог дать достойного совета.
У Торхалля были хорошие лошади, и не проходило
лета, чтобы он не ездил на тинг. Раз летом на альтинге
отправился он к законоговорителю Скафти, сыну То¬
родда: тот славился своим умом и рассудительностью
и охотно наделял благоразумным советом каждого, кто
к нему обращался. И вот, как уже сказано, пошел Тор¬
халль в землянку Скафти. Скафти принял его хорошо
и спросил, что нового.
— Я пришел к тебе за советом, — отвечал ему Тор¬
халль.
— Не такой уж я хороший советчик, — заметил
Скафти, — но все равно скажи мне, в чем дело!
— Дело в том, что я никак не могу найти себе
подходящего пастуха: с одними беда приключается, а
другие сбегают со службы. Дошло уже до того, что я
никого не могу найти, кто согласился бы пасти моих
овец!
— Должно быть, на твоем хуторе завелась нежить,
раз люди не идут к тебе в пастухи; но я знаю одного
человека, который, вероятно, к тебе пойдет. Зовут его
Глам; он родом из Швеции и явился сюда прошлым
летом. Он высок ростом и очень силен, но вообще
молва о нем идет недобрая.
Торхалль сказал, что это ему все равно, лишь бы
пастух хорошо справлялся со своим делом Скафти от¬
ветил, что если уж такой человек, как Глам, не в силах
будет пасти овец, то от других Торхаллю тем более
ждать нечего. Торхалль поблагодарил за совет и ушел
Все это случилось в самом конце альтинга.
Собираясь домой, недосчитался Торхалль пары ча¬
лых коней и пошел сам их разыскивать: ведь он не был
по-настоящему знатным хёвдингом. Пошел он вверх по
реке на юг и тут увидал человека, который вышел на¬
встречу ему из лесу. Человек этот вел лошадь, навьючен¬
ную хворостом Торхалль, подойдя ближе, спросил не¬
знакомца об имени, и человек отвечал, что зовут его
Глам. Он был высок ростом и необычен с виду: у него
были большие голубые глаза навыкате и волосы серые,
как волчья шерсть. Не по себе стало Торхаллю, но тут
смекнул он, что это тот самый человек, о котором го¬
ворил Скафти.
— На какую работу ты всего пригоднее? — спросил
Торхалль Глама. Тот отвечал, что хорошо пасет овец в
зимнее время.
— Возьмешься ли ты пасти моих овец? — спросил
Торхалль. — Мне на тебя указал Скафти.
— Служба моя только тогда принесет тебе поль¬
зу, — заметил Глам, — если я все буду делать по-своему,
потому что я бываю очень сердит, если что не по мне!
— Ну, для меня это неважно, — сказал Торхалль,—
мне хотелось бы, чтобы ты поступил ко мне на службу.
— Охотно, — отвечал Глам, — только скажи, нет ли
тут какой-нибудь загвоздки?
Торхалль признался, что на хуторе завелась нечисть.
— Я не боюсь привидений, — сказал Глам, — и, раз
так, то, пожалуй, пойду к тебе еще охотнее.
— Тебе понадобится смелость, — предупредил Тор-
халль, — и сила твоя, конечно, тоже сослужит хорошую
службу.
Тут они уговорились обо всем подробно и решили,
что с начала зимы Глам поступит на службу к Торхаллю.
Прошло все лето, а Торхалль не получал никаких
вестей от своего пастуха, и никто ничего не слыхал о
нем. Однако в назначенное время Глам сам явился в
Торсэлудаль. Торхалль принимал его хорошо, но все
остальные люди на хуторе терпеть его не могли, и осо¬
бенно его не выносила хозяйка. Глам принялся за свое
дело и справлялся на совесть: голос у него был такой
сильный и грубый, что овцы сейчас же его слушались.
В долине Торсэлудаль была церковь, но Глам никогда не
ходил туда, никогда не читал молитв и не верил в Бога.
С Гламом вообще было трудно поладить, и люди его не
любили.
Так время шло, пока не наступил канун Рождества
В этот день Глам встал очень рано и потребовал себе
еды. Хозяйка отвечала:
— В такой день христиане обычно не едят: завтра
первый день Рождества, и сегодня положено поститься.
— Полно, хозяйка, — отвечал он, — я не нахожу, что¬
бы люди стали теперь лучше, чем прежде, когда никто
ни о чем таком и не думал; напротив, по-моему, люди
были гораздо умнее, когда их называли язычниками; а
ты давай-ка мне еды, а не болтай.
— Вот увидишь, сегодняшний день не пройдет тебе
даром за твои безбожные речи, — предупредила его хо¬
зяйка. Но Глам приказал ей нести еду, а иначе, мол,
ей же будет хуже. Хозяйке поневоле пришлось усту¬
пить.
Наевшись досыта, Глам вышел из дому да еще и
выругался на пороге.
Воздух был тяжелый и туманный, изредка пролетали
хлопья снега, и со всех сторон чудился людям какой-то
вой и шум Время шло, и погода все более портилась.
Довольно долго ясно слышали голос пастуха, скли¬
кавшего овец; но к вечеру голос его стал доноситься
слабее. Наконец пошел сильный снег и разыгралась на¬
стоящая метель. Люди собрались на вечернюю молитву,
потом наступила и ночь, а Глам все не возвращался
домой. Поговорили о том, не пойти ли его искать, но
за дверями бушевала буря и стояла такая непроглядная
тьма, что нечего было и думать о поисках. Глам не
вернулся ни ночью, ни на следующий день.
Наутро, как только отошла церковная служба,
пошли искать Глама. Овец, забитых метелью, нашли
частью в торфяниках да болотах, частью в горах, где
они искали защиты от непогоды. Наконец в верхнем
конце долины нашли вытоптанное место: камни были
выворочены из земли, точно тут происходила какая-то
борьба; а невдалеке на земле лежал Глам Он был мертв,
и тело его совсем посинело и сильно раздулось: людям
показалось, что Глам стал величиной с быка, и все, кто
увидел его, содрогнулись от ужаса. Попытались было
перенести его в церковь, но с трудом смогли дотащить
тело только до середины пути. Тогда они вернулись
домой и рассказали обо всем Торхаллю. Тот спросил,
отчего бы мог умереть Глам Они отвечали, что видели
громадные кровавые следы, уходившие от того места,
где происходила борьба, в горы, возвышавшиеся над
долиной. Поэтому люди решили, что злой дух, давно
уже поселившийся здесь, убил Глама, но во время борь¬
бы сам получил тяжелую рану и тоже умер. С этого
времени он больше никогда никому не являлся.
На второй день Рождества вновь попытались пере¬
везти тело Глама в церковь, и все шло хорошо, пока
путь был под гору, но как только спустились на равни-
ну, лошади встали и дальше не захотели двинуться ни
на шаг. На третий день отправился к телу вместе с дру¬
гими и пастор, но в этот раз тело Глама искали целый
день и нигде не могли найти его. А когда пастор ушел,
тело тотчас же отыскалось. Поняли люди, что Глама им
не похоронить по-христиански, и закопали его на том
месте, где он лежал.
Вскоре после того начали замечать, что Гламу не ле¬
жится спокойно в могиле, и было от этого много бед,
потому что люди, видевшие его, или лишались чувств,
или же сходили с ума. После Рождества люди видели
Глама у самого дома Торхалля, и многие тогда в страхе
бежали прочь. А Глам стал по ночам поднимать такой
шум и стук на крыше, что все балки в доме скрипели
и трещали; нередко бывало, что видели его и среди бе¬
ла дня.
Никто не решался больше ходить в верхний конец
долины — в горы, хотя бы и по очень нужному делу, и
все окрестные жители считали это большим несчастьем.
Весной Торхалль нашел новых слуг и построил но¬
вый дом и службы, и, пока солнце стояло высоко на
небе, Глама видели гораздо реже.
Так прошло время до дня середины лета. Тем же
летом приплыл в Исландию корабль и бросил якорь в
заливе Гуннаватн. На корабле этом был человек по
имени Торгаут, родом чужеземец, высокого роста, а
силой — с двоих мужей. Был он человек свободный и
желал поступить к кому-нибудь на службу, потому что
был беден. Торхалль поехал к кораблю, увидал там Тор¬
гаута и спросил, не хочет ли тот поступить к нему на
службу. Торгаут отвечал, что охотно пойдет к нему, и
прибавил, что ему нет разницы, какую работу делать.
— Ты должен наперед знать, — заметил ему Тор¬
халль, — что это место не для труса — столько нечисти
появилось в долине в последнее время. Я говорю тебе
это, потому что не хочу обманывать.
— Не думаю, что я испугаюсь, если доведется встре¬
титься с привидением, — отвечал Торгаут, — и, конечно,
не откажусь от места из-за таких пустяков.
Они скоро обо всем столковались, и Торгаут обя¬
зался зимой пасти овец Торхалля. Миновало лето, и
как только наступила зима, Торгаут принялся за свое
дело. Все его очень любили. Глам стал опять появляться
на хуторе и поднимал шум на крыше. Торгаут же толь¬
ко смеялся и приговаривал:
— Этому малому следовало бы подойти поближе,
если он хочет испугать меня.
Торхалль уговаривал его быть осторожней в речах.
— Лучше было бы вам не встречаться, — говорил он.
— Что за жалкие трусы живут на хуторе, — отвечал
Торгаут. — Не можешь же ты думать, что я тотчас по¬
валюсь мертвым, как только заговорят о Гламе.
Так время шло, пока не наступил канун Рождества
Утром того дня пастух, как всегда, пошел к овцам
— Дай-то Бог, чтобы с тобой ничего не случи¬
лось! — крикнула ему вслед хозяйка
— Не беспокойся об этом, милая, — отвечал Торга¬
ут, — зато будет вам о чем рассказывать, если я не вер¬
нусь домой.
И Торгаут выгнал овец из стойла Погода стояла хо¬
лодная, сильно вьюжило. Торгаут всегда возвращался
домой в сумерки, но в этот вечер он не пришел в обыч¬
ное время. Люди собрались на молитву, а его все не
было. Торхалль хотел было послать кого-нибудь поис¬
кать пастуха, но люди отказались идти в ночь, в лапы к
нечисти.
В день Рождества после службы пошли искать Тор¬
гаута. Прежде всего направились к тому месту, где был
похоронен Глам, потому что все думали, что он виноват
в этом новом несчастье. Так и оказалось: у могилы
Глама они нашли пастуха со сломанной шеей и пере¬
битыми костями. Торгаута без труда перенесли в цер¬
ковь и похоронили. А Глам с тех пор сделался так могуч,
что все люди сбежали от Торхалля, и остались на хуторе
только хозяин и хозяйка.
У Торхалля долгое время смотрел за коровами один
старик. Торхалль ни за что не хотел с ним расстаться,
ценя его добрый нрав и усердие. Да и сам пастух не
желал уходить: видел, что добро Торхалля пойдет пра¬
хом, если некому будет о нем позаботиться.
После зимнего солнцеворота раз как-то утром
пошла хозяйка в хлев подоить коров — было уже совсем
светло, потому что никто не решался выходить из дому
до света, кроме пастуха, встававшего вместе с зарей.
Подойдя к хлеву, хозяйка услыхала громкий шум и
ужасный рев. С криком вернулась она в дом, уверяя,
что в хлеву происходит что-то ужасное. Пошел тогда
сам хозяин и, войдя в хлев, увидал, что все коровы
бросаются друг на друга и поднимают друг друга на
рога. Долго оставаться там было нельзя, и он поторо¬
пился перебежать из хлева в амбар, но по дороге за¬
метил, что пастух лежит на спине, головой в одно стой¬
ло, а ногами в другое. Подошел к нему хозяин и увидел,
что пастух мертв.
После этого Торхалль не мог больше оставаться на
своем хуторе и уехал, забрав с собой все, что было
возможно, и остаток зимы прожил у разных своих дру¬
зей и родичей. Глам же перебил у Торхалля весь скот
и бродил по долине, разоряя один двор за другим.
Никому нельзя было теперь появляться в долине на
лошади или с собакой — Глам тотчас же убивал и со¬
баку, и лошадь. По весне, во время высокого солнца,
Глам немного притих, и Торхалль задумал вновь посе¬
литься в своем доме. Но осенью Глам опять принялся
за свое и особенно изводил дочь Торхалля, так что она
наконец умерла от страха. Что ни пробовали делать,
все было напрасно, и люди говорили, что вся долина
Торсэлудаль, наверное, будет разорена, если в скором
времени не найдется кого-нибудь, кто сумел бы побе¬
дить Глама.
Эту зиму Греттир намеревался провести дома, в
Бьёрге, но поздней осенью поехал погостить на север,
к дяде своему с материнской стороны, Ёкулю, сыну
Барда. Ёкуль радушно принял Греттира, и тот провел
у него три ночи. Тогда на севере много говорили о
Гламе, и Греттир обстоятельно расспросил Ёкуля обо
всем, а Ёкуль отвечал, что всё, что ни рассказывают о
привидении, сущая правда.
— Скажи мне, родич, уж не думаешь ли ты поехать
в Торсэлудаль? — спросил Ёкуль.
Греттир отвечал утвердительно.
— Не следовало бы тебе этого делать — сказал
Ёкуль, — неизвестно еще, благополучно ли сойдет это
тебе с рук, а между тем родичи твои понесут большую
потерю, если ты лишишься жизни. Мы находим, что
никто из молодых мужей не может сравниться с тобой.
Что же до Глама, то, боюсь, о таких, как он, сказано:
недобрый человек всегда приносит несчастье.
Но Греттир объявил, что все же поедет в долину
Торсэлудаль и сам посмотрит, что там творится.
— Вижу, мне не удержать тебя, — сказал Ёкуль.—
Но помни, что не зря говорится: одно дело доблесть,
а другое — удача.
— Несчастье легко постигает как одного, так и дру¬
гого, — отвечал Греттир,—думай лучше о том, что ждет
со временем тебя самого.
— Возможно, мы оба мало можем предвидеть бу¬
дущее, — отвечал Ёкуль, — и никто из нас не в силах
остеречься беды.
На этом они и расстались, очень недовольные пред¬
сказаниями друг друга.
Поехал Греттир в долину Торсэлудаль, и Торхалль
встретил его очень радушно. Греттир сказал, что желает
переночевать у него в доме, если Торхалль не против.
Торхалль отвечал, что будет ему за это очень благо¬
дарен.
— Но в последнее время, — прибавил он, — мало
кому приходила охота ночевать здесь. Ты, верно, слы¬
шал уже о том, что здесь происходит, и мне не хотелось
бы, чтобы из-за меня приключилась с тобой какая-ни¬
будь беда. Даже если ты сам и выберешься отсюда цел,
то лошадь потеряешь наверняка.
Греттир сказал, что достанет себе другую лошадь,
если потеряет эту. Торхалль очень обрадовался такому
ответу.
Лошадь Греттира заперли на крепкий замок в ко¬
нюшне. Вечером все улеглись спать, и в эту ночь никто
не видал на хуторе Глама.
— Дело, кажется, сладилось, — сказал Торхалль ут¬
ром, — обыкновенно Глам каждую ночь поднимает шум
и стук на крыше и даже взламывает двери, как ты сам
можешь видеть.
— Одно из двух, — отвечал Греттир, — или Глам
унялся ненадолго, или ушел совсем Я проведу здесь
еще ночь и посмотрю, что-то будет.
Пошли они взглянуть на лошадь Греттира и увидели,
что с ней ничего не случилось. Это тоже показалось
хозяину добрым знаком Переночевал Греттир у Тор¬
халля и вторую ночь, Глам снова не появился, и Тор¬
халль совсем обрадовался. Опять пошли взглянуть на
лошадь Греттира. Но на этот раз замок в конюшне
оказался сломан, а лошадь с перебитыми костями и
поломанными ногами лежала у самых дверей. Торхалль
сразу рассказал Греттиру, как обстоит дело, и стал уго¬
варивать его уехать как можно скорее, чтобы спасти
свою жизнь: «Ты идешь на верную смерть, ожидая
здесь встречи с Гламом».
— Раз я лишился лошади, то по крайней мере хочу
видеть того, кто проделывает здесь эти штуки, — на¬
стаивал Греттир.
— Мало же будет тебе в том корысти, — заметил
хозяин, — но я-то, конечно, рад, что ты остаешься.
Миновал день, и вечером все улеглись спать. Греттир
не захотел раздеваться и одетый лег на скамье как раз
против постели Торхалля. У него был плащ; один конец
его Греттир обмотал вокруг ног, другой накинул на голову,
а сам смотрел между складок плаща. Подле скамьи был
один крепкий столб, и Греттир уперся в него ногами.
Наружная дверь дома давно уже была разбита в щепы,
и из обломков ее кое-как смастерили новую дверь; пе¬
регородка, отделявшая спальню от сеней, тоже была вся
поломана; постели были сдвинуты со своих мест. Весь
дом казался нежилым и выглядел очень зловеще. По
ночам в спальне горел огонь. Прошла уже треть ночи,
когда Греттир услыхал на дворе громкий шум. Потом
услышал он, как кто-то взобрался на крышу и поднял
там такой стук, что все балки в доме заскрипели и за¬
трещали. Так дело шло довольно долго. Когда же стук на
крыше затих, Греттир услыхал, что кто-то, спустившись
с крыши, пошел к дверям Греттир видел, как отворилась
дверь и как чудовище просунуло в дом голову; и голова
эта показалась Греттиру огромной и безобразной. Глам
осторожно подвигался вперед; пробравшись в дверь, он
выпрямился, и его голова оказалась почти под самой кры-
шей. Глам подошел к перегородке, отделявшей жилую
половину дома от сеней, положил руки на верхнюю балку,
перегнулся через нее и заглянул в комнату. Хозяин совсем
притих: ему-то показалось, что дело зашло довольно да¬
леко, когда он только заслышал шум во дворе. Греттир
тоже не шелохнулся.
Глам заметил какой-то узел, лежавший на скамье,
и, пройдя через спальню, подошел к Греттиру и крепко
ухватил его за плащ. Греттир уперся ногами в столб, и
Гламу не удалось сдвинуть его с места Еще раз, и уже
гораздо сильнее, дернул Глам за плащ, и опять без ус¬
пеха В третий раз Глам обеими руками так сильно
рванул за плащ, что приподнял Греттира и посадил его
на скамье; плащ же разорвался пополам, так что каж¬
дый из них удержал свою часть. Посмотрел Глам на
лоскут, оставшийся у него в руках, и подивился, не
понимая, кто это сумел вырвать из рук его половину
плаща А Греттир тем временем забежал Гламу за спину
и обхватил его руками за пояс. Чудовище же схватилось
за руки Греттира, и они стали бороться.
Столбы в доме так и повалились, а за ними обру¬
шилось все, что они подпирали. Глам старался вытащить
Греттира из дома, но Греттир изо всех сил упирался
ногами. Наконец Гламу удалось вытащить его из спаль¬
ни, и тут борьба пошла у них не на жизнь, а на смерть.
Глам хотел вытянуть Греттира во двор, но Греттир ви¬
дел, что, как ни трудно бороться с Гламом в доме, во
дворе будет еще труднее, а потому сопротивлялся что
было сил И когда были они уже у самых дверей, Глам
подтянул Греттира совсем плотно к себе. И тут Греттир
уперся ногами в камень, служивший порогом, навалил¬
ся всей своей тяжестью на врага—и Глам полетел за¬
тылком вперед из дверей. Падая, Глам задел плечами
за притолоки так, что все бревна обрушились. Греттир
упал на него. По небу бежали рваные облака. Когда
Глам опрокинулся на спину, луна как раз вышла из-за
облаков, и вдруг Глам вытаращил на нее глаза Греттир
сам говорил потом, что один только раз в жизни по¬
чувствовал он ужас — когда взглянул в глаза Гламу. Силы
оставили Греттира, и он не мог вытащить меч и лежал
словно мертвый. И тогда Глам, превосходивший своей
колдовской силой всех других выходцев с того света,
сказал ему вот что:
— Много ты приложил труда, Греттир, чтобы со
мной встретиться, и встреча наша будет тебе на беду.
Знай, что пока ты достиг лишь половины той силы и
мощи, что суждены были бы тебе, если бы ты со мною
не встретился. Не в моей власти лишить тебя силы, ко¬
торая уже при тебе; а она велика, и еще многие на себе
это познают. Но я сделаю так, что ты никогда не ста¬
нешь еще сильнее. До сих пор приобретал ты славу
своими подвигами, но впредь будешь ты вовлечен во
многие смуты, многих людей убьешь, и будешь ты вне
закона, и все, что ни предпримешь ты, принесет тебе
лишь несчастье. Я насылаю на тебя проклятие: ты ста¬
нешь отныне бояться одиночества и темноты, и это
приведет тебя к смерти.
Едва успело чудовище договорить, как сошла с Грет¬
тира напавшая на него слабость; он достал меч и от¬
рубил Гламу голову.
Тут вышел во двор и хозяин: пока Глам говорил, он
успел одеться, но не решался приблизиться, пока Грет¬
тир не убил врага. Торхалль восславил милость Божию
и сердечно поблагодарил Греттира Затем они поспе¬
шили сжечь тело Глама, положили пепел в мешок и
зарыли его в землю в таком месте, где нечего было
делать ни человеку, ни скотине.
Потом вернулись они домой. Это было уже на рас-
свете. Греттир лег отдохнуть, потому что ни рук ни ног
не чувствовал от усталости. А Торхалль созвал людей
из соседних дворов и всем показывал и рассказывал,
как и где все происходило. Все дивились такому подвигу
и говорили, что никто во всей стране не сравнится с
Греттиром в силе и храбрости.
Торхалль отблагодарил Греттира, подарив хорошего
коня и нарядное платье, потому что собственное платье
Греттира изорвалось в битве.
Покончив это дело, Греттир вернулся зимовать
домой в Бьёрг.
После битвы с Гламом нрав его нисколько не улуч¬
шился, и даже напротив: он стал еще вспыльчивей и
обижался по пустякам; а еще он стал бояться темноты
и никуда не смел ходить один, как только начинало
смеркаться.
Путешествие Греттира в Норвегию
к конунгу Олаву
Ранней весной, перед началом альтинга, в Ислан¬
дию пришел из Норвегии корабль. Привез он
немало новостей, и всего замечательнее была весть о
том, что сменилась в Норвегии власть: ярл Свейн бежал
после битвы при Несе, и Олав, сын Харальда был про¬
возглашен конунгом
О конунге Олаве рассказывали много необыкновен¬
ного, а кроме того, говорили, что он с почетом прини¬
мает в свою дружину каждого, кто в чем-нибудь отли¬
чился. То были добрые вести, и многие молодые мужи
возымели сильное желание плыть в Норвегию. Собрал¬
ся к конунгу и Греттир, сын Асмунда, надеясь снискать
себе на службе у Олава почет и славу.
К тому времени Асмунд так постарел, что даже не
вставал с постели и сдал хозяйство и все свои дела на
руки Атли, потому как младший сын его Иллуги был
еще совсем дитя.
Греттир купил себе место на одном торговом корабле
и стал собираться в путь. Как и в первый раз, он не брал
с собой ни больших денег, ни снаряжения. А на том же
самом корабле, на котором должен был отплыть Греттир,
купил себе место и человек по имени Торбьёрн Путе¬
шественник Торбьёрн не ладил с Греттиром, и они давно
уже враждовали друг с другом Не раз за спиной Греттира
Торбьёрн угрожал ему и насмехался над ним, но до от¬
крытой стычки между ними пока все-таки не доходило.
Друзья не советовали Торбьёрну плыть с Греттиром на
одном корабле, но Путешественник стоял на своем Он
подъехал к кораблю, когда тот был почти совсем готов
к отплытию. Греттир давно уже был на месте.
Торбьёрн подъехал к кораблю поздно вечером, когда
мореходы собирались ужинать и все мыли руки. Увидев
Торбьёрна, корабельщики приветствовали его и спро¬
сили, что нового. Он не нашел ничего лучшего, как
сказать, что Асмунд из Бьёрга, по слухам, умер. Многие
заметили, что одним хорошим человеком стало меньше.
— Но скажи нам, отчего же он умер? — спрашива¬
ли корабельщики.
— От сущего пустяка, — отвечал Торбьёрн, — он,
словно собака, задохнулся в печном дыму. Да беды боль¬
шой в том нет — ведь он давно уже выжил из ума.
— Неприлично говорить так о таком человеке, —
заметили купцы, — и Греттиру это, конечно, не понра¬
вится, если он тебя услышит.
— До Греттира мне нет дела, — отвечал Торбьёрн, —
пускай он повыше замахивается мечом, если хочет,
чтобы я его боялся.
Греттир же слышал все, от слова до слова, но не пре¬
рывал Торбьёрна; а когда тот замолчал, Греттир сказал:
— Одно предскажу я тебе, Путешественник: ты-то
уж ни в коем случае не задохнешься в печном дыму,
как собака, и весьма возможно, что не придется тебе
дожить до глубокой старости, если ты будешь смеяться
над ни в чем не повинными людьми!
— Я тебя не боюсь и не намерен сдерживать свой
язык, — отвечал Торбьёрн, — а ты, сдается мне, разгова¬
ривал скромнее, когда тебя спасли от Аудуна, с кото¬
рым ты подрался при игре в мяч.
Греттир тут же ответил:
— Часто из-за лихих неуместных речей месть на¬
стигала людей очень быстро, хотя многие из них го¬
раздо менее твоего заслуживали смерти.
— Я сейчас не ближе к смерти, чем раньше, — про¬
говорил Торбьёрн.
— Предсказания мои обычно сбываются скоро, и
так же случится на этот раз, — заметил Греттир, — бе¬
регись, а не то будет поздно!
С этими словами Греттир замахнулся мечом Тор¬
бьёрн хотел было отвести меч рукой, но клинок отсек
ему кисть, а затем удар пришелся по шее, и голова
скатилась с плеч.
Купцы нашли, что Греттир наносит молодецкие
удары и что такие люди как нельзя более годятся на
службу конунгу. Они не очень-то сожалели о смерти
Торбьёрна, потому что он был сварлив и насмешлив.
Вскоре после того подняли они якорь и к концу
лета прибыли в Норвегию. Там Греттир купил себе
место на торговом корабле, отправлявшемся на север,
в Трандхейм, где в то время жил конунг Олав.
В Исландии жил человек по имени Торир из Гарда.
Был он весьма уважаемый хёвдинг, нередко плавал за
море и вел большую торговлю. У него было два сына,
Торгейр и Скегги, — оба юноши, подававшие большие
надежды.
В то самое лето, когда Олав взял власть в Норвегии,
пришлось быть в Норвегии и Ториру, и случилось так,
что ему удалось заслужить дружбу и покровительство
конунга и его епископа Сигурда. После этого Торир
решил послать в Норвегию своих сыновей с тем, чтобы
конунг принял их в свою дружину.
Поздней осенью сыновья Торира бросили якорь в
одной гавани южней мыса Стад и остановились там
на несколько дней. У них было с собой много припасов,
и они пускались в путь только в благоприятную погоду.
В то же время и Греттир, как уже было сказано,
плыл с купцами на север вдоль берегов Норвегии. Дело
было уже в начале зимы. Немного южней мыса Стад
застигла их на пути буря с метелью и сильным моро¬
зом; с большим трудом поздно вечером пристали они
наконец к берегу, и им удалось вытащить на сушу все
свое добро и провизию. Мороз же стоял жестокий, и
купцы, опасаясь за свое здоровье и жизнь, жаловались
и сокрушались тем, что у них нет огня. Но вот насту¬
пила ночь, и заметили они яркий огонь по ту сторону
пролива. Собрались было переправиться за огнем в
лодке, но побоялись бури и не решились и заспорили,
есть ли человек на свете, который бы сумел переплыть
пролив и принести огня. Греттир до тех пор больше
молчал, но тут заметил, что в старые годы, наверное,
нашелся бы такой человек. Купцы отвечали, что от этого
им не легче, раз теперь нет никого, кто взялся бы за
такое дело.
— Уж не думаешь ли ты сам принести нам огня? —
спросили они. — Недаром ведь говорят, что сильнее
тебя нет человека во всей Исландии!
— Не великое дело принести огня, — отвечал Грет¬
тир, — но сомневаюсь я, что награда будет под стать
услуге.
— Мы честные люди и сумеем отблагодарить тебя!
— Я вижу, как это для вас важно, и потому попы¬
таюсь, — сказал Греттир, — но я предчувствую, что для
меня это добром не кончится.
Они стали его уверять, что это не так. Тогда Греттир
сбросил с себя почти все платье, оставив лишь плащ и
сермяжные штаны. Подобрав плащ, он подпоясался
лыком, захватил с собой бочонок и прыгнул в море.
Он переплыл пролив и вышел на берег. Там увидал он
дом, из которого доносились шум и громкие голоса.
Он пошел к дому. Дом этот служил приютом для мо¬
реходов, застигнутых бурей, а потому в нем всю ночь
поддерживался огонь, чтобы указывать путь кораблям,
проходившим в виду берега. Сыновья Торира и их спут¬
ники уже несколько дней ночевали здесь, выжидая,
когда утихнет буря и подует попутный ветер. Их было
двенадцать человек, и все они сидели за столом и пили.
В доме было припасено много соломы, а на полу раз¬
веден был большой костер.
Греттир рассмотрел все это в открытую дверь. Он не
знал, кто эти люди, но все же решился войти к ним в
дом Промокшее платье на нем замерзло и одеревенело,
и потому он казался еще больше и шире в плечах. Увидев
его, те, кто был в доме, испугались, подумав, что явился к
ним какой-то великан. Повскакав со своих мест, они при¬
нялись бить его чем попало и даже пылавшими голов¬
нями, так что искры разлетались по всему дому. Но Грет-
тиру тем не менее удалось-таки захватить огня и благо¬
получно вернуться к своим спутникам.
Те очень обрадовались и стали громко хвалить его
за мужество и отвагу и утверждали, что равного ему
нет на свете. К утру непогода миновала, и купцы с
зарей стали готовиться в путь. Они решили, что надо
поблагодарить людей, от которых добыли они огня, и
узнать, кто они такие. Купцы отвязали корабль и на
веслах переправились на тот берег. Но тут вместо дома
нашли они только кучу пепла да много обгоревших
человеческих костей, и им стало ясно, что дом вместе
со всеми людьми сгорел дотла. Они спросили, уж не
Греттир ли был причиной такого несчастья, и приба¬
вили, что это величайшее злодейство.
— Ну вот и оправдалось мое предчувствие. Плохую
получу я от вас награду за мои труды! — сказал только
на это Греттир.
Где бы ни останавливались по дороге купцы, всюду
рассказывали они о том, что Греттир сжег этих людей.
Вскоре стало известно, что сгоревшие были сыновья
Торира из Гарда, и купцы прогнали Греттира со своего
корабля и не захотели иметь с ним никакого дела.
Молва о его злодействе быстро распространилась, и
никто ни в чем не желал теперь Греттиру помогать.
Греттир понял, что дела его плохи, и решил ехать прямо
в Трандхейм, где находился конунг. А тем временем и
до конунга успела уже дойти весть о злодействе.
Раз, в то время как конунг сидел в своем совете,
вошел к нему Греттир и поклонился.
— Ты ли это, Греттир Могучий? — спросил конунг.
— Да, так зовут меня, — отвечал Греттир, — а сюда
пришел я потому, что надеюсь на помощь конунга.
Меня преследует злая хула, а сам я считаю себя неви¬
новным.
— Не знаю, удастся ли тебе оправдаться, хотя и
возможно, что ты неумышленно сжег этих людей, —
отвечал конунг и приказал рассказывать без утайки все
как было.
Греттир рассказал все и прибавил, что все люди
были живы в то время, как он, захватив огня, выбежал
из дома.
— Позволь же теперь мне доказать свою невинов¬
ность любым способом, какой только укажет мне
закон.
— Хорошо, попробуй! — отвечал конунг. — Если ты
невиновен, то выдержишь испытание раскаленным же¬
лезом.
Греттир остался доволен таким решением и начал
поститься, готовясь принять Божий суд.
В назначенный день конунг с епископом и многими
другими людьми отправились в церковь. Пришел в цер¬
ковь и Греттир, и все, кто смотрел на него, находили,
что он не похож на других ни наружностью, ни ростом,
ни силою. И вот, в то время как Греттир проходил по
церкви, подскочил к нему какой-то мальчишка злодей¬
ского вида и сказал так:
— Удивительные обычаи в этой земле: здесь люди
зовут себя христианами, а оставляют гулять на свободе
злодеев, разбойников и воров, да еще пускают их в цер¬
ковь и допускают к суду Божьему! Вот — злодей, сжег¬
ший ни в чем не повинных людей, и ему позволено
оправдаться. Это ли не беззаконие!
И мальчишка подбежал к Греттиру поближе, стал
указывать на него пальцем, корчить перед ним рожи
и осыпать бранью. Греттир рассердился и не смог со¬
владать с собой. Он размахнулся и ударил мальчика
кулаком по уху; и тот сразу упал замертво. Никто не
знал, откуда взялся этот мальчишка и что с ним потом
стало. Думают, что то был злой дух, посланный на по¬
гибель Греттиру. В церкви поднялся страшный крик, и
конунгу доложили, что человек, который должен был
пронести в руках раскаленное железо, учинил в церкви
драку. Конунг Олав поспешил к тому месту и, увидев,
что случилось, сказал:
— Видно, большое преследует тебя несчастье, Грет-
тир. Теперь тебе нельзя принять Божий суд, хотя все
уже было готово к тому. Трудно будет тебе победить
свою злую долю.
— Было время, когда я надеялся заслужить у тебя
честь и почет, конунг, — отвечал Греттир, — теперь же
желаю я лишь поступить к тебе на службу. Думаю, что
между твоими людьми найдется немало таких, что ус¬
тупят мне в отваге и мужестве.
— Знаю я, что немногие могут сравняться с тобой
в силе и храбрости, — сказал на это конунг, — но несча¬
стье, преследующее тебя, велико, и из-за этого я не
могу принять твоей службы. Я позволяю тебе перези¬
мовать здесь где хочешь; но летом ты должен вернуться
в Исландию, потому что тебе суждено сложить свою
голову там.
После этого Греттир отправился на юг Норвегии, в
гости к брату своему Торстейну Дромунду, в Тунсберг.
Торстейн встретил его очень ласково и стал расспра¬
шивать о новостях и о битве с Гламом.
— Много великих подвигов совершил уже ты,
родич, — сказал он, выслушав рассказ Греттира, — и ве¬
ликая слава ожидает тебя, лишь бы только не пресле¬
довало тебя твое злосчастье!
— Что сделано, того не переделаешь, — отвечал на
это Греттир.
У Торстейна Греттир прогостил всю зиму, а как
только наступила весна, он купил место на корабле,
отправлявшемся в Исландию.
Братья распрощались дружески и сердечно, но во
всю свою жизнь никогда уже больше не встретились.
Греттир и Торбьёрн Бычья Сила
В Исландии жил человек по имени Торбьёрн
Бычья Сила, родич и друг Торбьёрна Путешест¬
венника, Торбьёрн Бычья Сила тоже с давних пор не
ладил с Греттиром и, узнав о смерти Торбьёрна Путе¬
шественника, пришел в сильнейший гнев и пригрозил
страшной местью как самому Греттиру, так и всем его
родичам.
Отец Греттира Асмунд все то лето пролежал боль¬
ной. Почувствовал он, что конец его близок, созвал
своих родичей и сказал, что желает, чтобы после него
Атли был хозяином в доме и над всем имуществом
— Но сдается мне, наступает для Атли тяжелое
время, — проговорил Асмунд, — а потому прошу всех
моих родичей по мере сил помогать ему. На Греттира
у меня надежды мало. Он силен, но боюсь, что придет¬
ся ему больше бороться со своими невзгодами, чем по¬
могать родне. Третий же сын мой, Иллуги, — еще дитя,
хотя и обещает со временем вырасти в славного мужа,
если только доживет он до зрелых лет.
Вскоре после этого Асмунд умер. Его похоронили в
Бьёрге, где он сам построил церковь.
Атли оказался прекрасным, заботливым хозяином
он держал много работников и умел всегда вовремя
запасти все, что было нужно в хозяйстве.
В конце того же лета задумал он купить вяленой
рыбы у людей с мыса Снефелльснес. По дороге заехал
он к зятю своему Гамли, сыну Торхалля, и брат Гамли
Грим отправился вместе с ним за рыбой. Они накупили
много вяленой рыбы и, навьючив семь лошадей, повер¬
нули домой.
Торбьёрн Бычья Сила проведал об их поездке. Как
раз в то время гостили у него два брата, Гуннар и
Торгейр, и он подговорил их засесть на дороге и под¬
караулить Атли, когда тот будет возвращаться домой.
Братья охотно согласились — они и сами хотели бы
отомстить Греттиру, с которым у них были давние
счеты.
Произошла стычка; Атли с Гримом только защища¬
лись, но дело все-таки кончилось тем, что оба брата
были убиты, а Атли с Гримом, перевязав свои раны,
благополучно добрались домой.
Грим, а также и два зятя Атли всю эту зиму провели
в Бьёрге. С ними было достаточно людей для того,
чтобы каждому оказаться на своем месте, если это по¬
надобится, и всю зиму шли в Бьёрге пиры и забавы.
Торбьёрн Бычья Сила был очень недоволен всем,
что случилось. Он решил начать тяжбу об убийстве Гун¬
нара и Торгейра и обвинить Атли и Грима Те ответили,
что братья сами устроили засаду и напали первыми.
Тяжба должна была разбираться на местном тинге, а
пока обе стороны исподволь подбирали себе сторон¬
ников.
Всего больше народу прибыло на тинг с Атли, по¬
тому что его родичи были многочисленны и могуще¬
ственны. Друзья Торбьёрна и Атли вступились в дело,
стараясь привести его к примирению.
Все знали, что Атли хороший человек, никого ни¬
когда не обижавший, но храбрый, когда это нужно, и
Торбьёрн понял, что ему будет всего умней согласиться
на примирение. Дело кончилось тем, что за каждого
из братьев была присуждена половинная вира, полагав¬
шаяся за убийство свободного человека, — половина
виры снималась из-за того, что Гуннар и Торгейр пер¬
выми напали на Атли.
Атли остался доволен таким решением дела, а Тор¬
бьёрн — нет. Но как бы то ни было, они разъехались
с тинга, заключив мировую. Однако дело на том не
кончилось.
Был у Торбьёрна работник по имени Али, ленивый
и нерадивый. Раз задал ему Торбьёрн много дела, грозя
побить, если Али не исполнит все как должно. Али за¬
дорно отвечал, что не чувствует никакой охоты рабо¬
тать. Торбьёрн рассердился, бросил его наземь и избил.
Тогда Али убежал от него и бежал на север, через горы,
к Мидфьорду, и не останавливался, пока не прибежал в
Бьёрг. Атли был дома и спросил Али, в чем дело. Тот
отвечал, что ищет службы.
— Ты не из работников ли Торбьёрна?
— Между нами всегда были нелады, — отвечал
Али, —я служил у него недолго, да и то все время был
недоволен, а на прощание Торбьёрн чуть не задушил
меня. Туда я не вернусь ни за что. Правду сказать,
Торбьёрну не так легко находить себе работников, как
тебе: на тебя-то я стану работать охотно, если ты возь¬
мешь меня.
— У меня и так довольно работников, — отвечал
Атли, — и мне нет охоты сердить Торбьёрна. Да и во¬
обще, я не думаю, чтобы ты был хороший работник,
и советую тебе вернуться домой.
— По доброй воле я этого не сделаю, — отвечал Али.
Он переночевал в Бьёрге, а утром отправился вместе
с другими на работу и работал, точно у него было сто
рук. И так продолжалось до конца лета. Атли никогда
не заговаривал с ним, но, видя его усердие, не отказывал
ему в пище.
Между тем до Торбьёрна дошли вести о том, что
Али бежал в Бьёрг. С двумя своими людьми поехал он
в Бьёрг, чтобы переговорить с Атли. Атли вышел к нему
навстречу и поздоровался с ним
— Опять, Атли, стараешься ты подновить старую
обиду: зачем ты принял к себе на службу моего работ¬
ника? Это бесчестный поступок, — заговорил Торбьёрн.
— Я вовсе не думал, что он у тебя на службе,—
отвечал Атли, — и я, конечно, не стану его удерживать,
если ты мне докажешь, что он твой слуга, но я не
намерен силком выгонять его из моего дома.
— Делай как знаешь; но помни, я требую, чтобы
ты мне его выдал, потому что я запрещаю ему у тебя
работать. И вот что скажу я тебе: я приеду сюда еще
раз, и неизвестно, расстанемся ли мы тогда такими же
друзьями, как теперь.
— Что ж, посмотрим, что будет, — отвечал Атли.
Торбьёрн уехал, а Атли позвал к себе Али, переска¬
зал ему весь разговор и просил поскорее уйти из Бьёрга.
— Правду, значит, говорит пословица: знатные люди
первые изменяют в нужде, — отвечал Али. — Не ожидал
я, что ты прогонишь меня после того, как я все лето
чуть не убивался, работая на тебя! Скорее думал я найти
в тебе защитника. Но так всегда бывает на свете! А
теперь, раз ты не хочешь помогать мне, так пусть лучше
убьют меня здесь, у тебя на глазах.
Жаль стало его Атли, и не хватило у него духу вы¬
гнать Али из дому.
Так прошло время до начала сенокоса. Незадолго
до дня середины лета поехал Торбьёрн Бычья Сила в
Бьёрг. На голове его был шлем, на боку—меч, а в руках
копье с широким заостренным концом Весь день шел
дождь. Работники Атли убирали сено; других послал он
на рыбную ловлю, а сам был дома с несколькими людь¬
ми. Торбьёрн приехал в Бьёрг около полудня. Он был
один и подъехал прямо к дверям Двери оказались за¬
перты, во дворе же никого не было. Торбьёрн посту¬
чался и спрятался за дом так, чтобы его нельзя было
увидеть, выглянув из дверей. В доме услыхали, что кто-
то стучится, и одна служанка пошла посмотреть, кто
это. Торбьёрн видел, как она приоткрыла дверь, но не
показался ей, потому что иное было у него на уме.
Служанка между тем вернулась в комнату. Атли спро¬
сил, кто стучался, и она отвечала, что никого во дворе
не видела. Не успела она договорить, как Торбьёрн
опять сильно постучал в дверь.
— Вероятно, человек этот хочет видеть меня и го¬
ворить со мной; но я сомневаюсь, чтобы он явился
сюда с добрыми намерениями, — сказал Атли; пошел
сам и отпер дверь, но тоже никого не увидел.
Дождь лил как из ведра, а потому он не вышел во
двор, но, упершись в дверные косяки руками, высунулся
наружу и стал оглядываться по сторонам. Тут Торбьёрн
подбежал к дверям и копьем пронзил его в грудь. Атли
только проговорил: «Теперь все больше в ходу такие
широкие наконечники», — и повалился ничком на по¬
роге. Выбежали из дома женщины и нашли его уже
мертвым А Торбьёрн вскочил на своего коня и, объявив
об убийстве*, повернул домой.
Атли был похоронен рядом с отцом Все сожалели
о его смерти, потому что был он и мудр, и всеми
любим Никто не уплатил виры за убийство Атли, да
никто и не требовал ее — по закону вести эту тяжбу
надлежало Греттиру, когда он вернется. Все поносили
Торбьёрна за то, что он сделал, но он тем не менее
спокойно и безмятежно сидел у себя дома.
Тем же летом в Исландию пришел торговый ко¬
рабль и принес вести о странствиях Греттира, и среди
прочего о пожаре и гибели сыновей Торира. Торир из
Гарда, узнав об этом, пришел в сильнейший гнев и
* Убийца должен был в тот же день объявить на ближайшем дворе
о совершенном убийстве, иначе оно считалось позорным и убийца
не имел права откупиться вирой.
вознамерился отомстить Греттиру за своих сыновей. С
многочисленными сторонниками он поехал на альтинг
и начал там тяжбу о сожжении. Торир настаивал, что
за свое злодейство Греттир должен быть объявлен вне
закона во всей Исландии. В то время законоговорите¬
лем был Скафти, и он отвечал:
— Это поистине великое злодейство, если все про¬
изошло так, как говорят слухи; но если слушаешь толь¬
ко одну сторону, всегда знаешь лишь полуправду, по¬
тому что многие здесь рады очернить Греттира Я не
хочу, чтобы Греттира объявили вне закона сейчас, пока
его нет в Исландии.
Но Торир был властолюбив и притом хёвдинг и
стоял на самой дружеской ноге с остальными хёвдин¬
гами. Он с большим жаром повел тяжбу, и друзья Грет¬
тира ничего не смогли поделать: Торир добился того,
что Греттир был объявлен вне закона во всей Исландии.
Тут же оценив голову Греттира, Торир поехал домой.
Все находили, что в этом случае восторжествовала сила,
а закон был попран, но никто уже не мог изменить
решения альтинга
К концу этого лета Греттир возвратился в Исландию.
Тут и узнал он о смерти отца и брата и о том, что
сам он объявлен по всей стране вне закона Говорят,
что при этом он ничуть не пал духом и, казалось, по-
прежнему был доволен и весел.
Раздобыв себе хорошую лошадь, поехал Греттир к
Гриму, сыну Торхалля. Там наслушался он вестей о
Мидфьорде: Грим подробно рассказал обо всем и не
забыл сказать, что за Атли до сих пор не уплачено виры.
Греттир недолго прогостил у Грима он не хотел,
чтобы весть о его возвращении опередила его самого.
Они простились, и Грим предложил Греттиру свою по¬
мощь, если тому в ней будет нужда
— Но я не могу предложить тебе крова и приста¬
нища; не хочу, чтобы и меня самого объявили за то
вне закона, — добавил он.
— Ты говоришь как прямодушный и благородный
человек, — отвечал Греттир, — и похоже на то, что со
временем мне будет очень нужна твоя помощь.
Греттир поехал домой не прямой дорогою, а в объ¬
езд, горами, и приехал в Бьёрг ночью, когда все уже
спали. Не спала только Асдис, его мать.
Обойдя вокруг дома, Греттир вошел через заднюю
дверь, о которой никто не знал, кроме своих, и ощупью
пробрался к постели матери. Асдис услышала, что кто-
то подошел, и спросила, кто это. Он назвал себя. Асдис
поднялась с постели и обняла его.
— Здравствуй, милый сын мой! — заговорила она со
вздохом. — Мало радости вижу я от своих сыновей:
один — тот, кто был мне опорою и поддержкой, — убит;
ты объявлен вне закона, как какой-нибудь разбойник; а
третий так молод, что еще ни на что не годен.
— Есть старая поговорка: меньшую скорбь всего
легче утешить большею скорбью. Не одни деньги уте¬
шают в утрате близких: я думаю, что смерть Атли не
останется без отмщенья, и неизвестно еще, кто одер¬
жит верх — я или мои враги, — отвечал Греттир.
Она думала так же.
Какое-то время Греттир жил в Бьёрге тайно, так
что об этом мало кто знал, и старался разведать, что
делается в округе. Вскоре узнал он, что Торбьёрн Бычья
Сила дома и с ним немного работников, потому что
сенокос уже почти кончился.
Раз, выбрав хорошую погоду, Греттир поехал к Тор¬
бьёрну. Он добрался до его дома к полудню и посту¬
чался. Какие-то женщины отворили дверь и приветст¬
вовали его — они его не знали. Он спросил Торбьёрна.
Ему сказали, что Торбьёрн с сыном ушли в луга вязать
сено. Торбьёрн был человек работящий и почти никогда
не сидел без дела.
Расспросив обо всем, Греттир простился с женщи¬
нами и поехал по дороге к хутору Рейкир, где работал
Торбьёрн. По одну сторону дороги вплоть до самых
гор простирались обширные луга — сенокосы Торбьёр¬
на. Сено было разложено на решетчатых подставках, и
Торбьёрн с сыном и с одной женщиной связывали сено,
чтобы везти его домой. Торбьёрн работал, отстегнув меч.
Он прислонил его и свой щит к готовой уже вязке, но
при мальчике оставалась его секира.
— Вот подъезжает к нам какой-то человек; оставим
пока сено и постараемся узнать, что ему нужно! — ска¬
зал Торбьёрн, заметив Греттира.
Греттир соскочил с коня: он был в шлеме, на боку
висел меч, за спиной — щит, а в руках он держал боль¬
шое, выложенное серебром копье. Он присел наземь и
вытащил гвоздь, крепивший наконечник, чтобы Тор¬
бьёрн не мог бросить копья обратно.
— Этот человек очень высок и широкоплеч, — ска¬
зал Торбьёрн, — и я или совсем не умею распознавать
людей издали, или же это Греттир, сын Асмунда. У не¬
го, конечно, есть веские причины, чтобы искать встречи
с нами. Однако встретим его мужественно и не выка¬
жем страха. Попробуем сладить с ним: я нападу на
него спереди, ты же напади на него сзади и ударь се¬
кирой его между плеч—тебе нечего бояться его, ведь
он будет к тебе спиною.
Ни у Торбьёрна, ни у мальчика не было шлемов.
Между тем Греттир подошел ближе и, наметившись, бро¬
сил в Торбьёрна копье. Но наконечник копья еще слабее
сидел на древке, чем он думал, и, соскочив в полете, упал
на землю. Торбьёрн успел схватить свой щит и, закры-
ваясь им, обнажил меч и приготовился к нападению.
Греттир тоже выхватил меч, но тут заметил у себя за
спиной мальчика, вооруженного секирой. Тогда Греттир
взмахнул мечом и так сильно ударил мальчика по голове,
что тут же убил его. Тут Торбьёрн, подбежав, нанес Грет-
тиру удар мечом, но Греттир успел прикрыться щитом,
а сам с новым взмахом меча разбил щит Торбьёрна Удар
пришелся Торбьёрну по голове, и он повалился навзничь.
Греттир же сел на коня, поехал на хутор Рейкир и объ¬
явил об убийстве отца и сына
Вернулся Греттир в Бьёрг и рассказал своей матери
все, как было. Это известие порадовало ее.
— Но здесь начало всех твоих бед и скитаний,—
прибавила она — Нет никакого сомнения, что вблизи
родичей Торбьёрна тебе нельзя оставаться долго. Зато
они знают теперь, что и ты умеешь сердиться!
— Долго ждал мщения Атли, но теперь он отмщен
вполне, — сказал Греттир.
— Что же думаешь ты теперь делать?
— Думаю я погостить у друзей и знакомых в Вест¬
ланде*, потому что, если останусь здесь, навлеку на тебя
беду.
Греттир собрался в путь, и мать и сын нежно про¬
стились.
Греттир вне закона
Покинув Бьёрг, Греттир поехал к своему зятю
Гамли, сыну Торхалля и подробно рассказал ему
все, как было.
— Советую тебе избегать пока встреч с родичами
Торбьёрна и для того поскорее уехать из этих мест, —
* Западная Исландия.
сказал ему Гамли,—мы же поддержим твою тяжбу об
убийстве Атли.
Греттир поехал дальше на запад, к Торстейну, сыну
Кугги, своему родичу, и провел у него большую часть
осени.
Но в скором времени родичи Торбьёрна проведали,
где живет Греттир, и стали собирать против него
людей. Однако Гамли прознал об этом и успел преду¬
предить Греттира. Тогда Торстейн послал Греттира к
Снорри Годи, который жил в Тунге, и советовал про¬
сить у Снорри поддержки, а если тот откажет, ехать
дальше на запад к Торгильсу, сыну Ари, к холмам
Рейкхольт.
— Он, верно, пустит тебя перезимовать, — сказал
Торстейн, — и держись лучше западных фьордов, пока
все не уладится.
Поехал Греттир к Снорри Годи и стал просить у
него убежища
— Я слишком стар, чтобы держать у себя объяв¬
ленных вне закона без крайней на то нужды, — сказал
Снорри.—Я замолвлю за тебя слово на тинге, если это
поможет делу; приюта же ищи в другом месте.
Простился с ним Греттир и поехал дальше на запад.
Наконец добрался он до холмов Рейкхольт и стал про¬
ситься к Торгильсу на зиму. Торгильс отвечал, что еда
Греттиру, конечно, найдется, как и всякому свободно¬
му человеку; «но она далеко не из лучших», прибавил
он. Греттир сказал, что будет доволен и тем, что есть.
— Есть еще и другая трудность, — продолжал Тор¬
гильс,—я позволил перезимовать здесь двум побрати¬
мам Торгейру и Тормоду; оба они слывут смутьянами
и забияками, и я не знаю, как вы поладите. Ты можешь
жить у меня, если хочешь, но я не потерплю, чтобы
вы вредили друг другу.
Греттир сказал, что никогда еще не обижал никого
первым, особенно против воли хозяина.
Так же переговорил Торгильс и с побратимами, и все
так уважали его, что никто никому не смел сказать у
него в доме ни одного обидного слова Но дружбы между
Греттиром и побратимами все-таки не было; и особенно
плохо ладили между собой Греттир с Торгейром
Торгильсу принадлежали острова во фьорде за
мысом Рейкьянес. На одном из этих островов пасся у
Торгильса прекрасный бык, которого надо было пере¬
везти на берег до праздника середины зимы. Побрати¬
мы вызвались перевезти этого быка с острова, но им
не хватало для того еще одного человека Греттир спро¬
сил, не возьмут ли побратимы его с собою, и те охотно
согласились. Они отправились втроем на десятивесель¬
ной морской лодке.
Погода стояла холодная, и дул сильный северный
ветер. Они подняли парус и пустились в путь. Непогода
разгулялась еще пуще, но они подошли-таки к острову
и поймали быка Греттир спросил тогда побратимов,
что они предпочитают: перенести ли быка с берега в
лодку, или держать лодку — у острова был сильный при¬
бой. Они попросили его держать лодку. Греттир сошел
в воду и стал у середины лодки с наружного борта по
плечи в воде — и держал лодку так крепко, что та даже
не качнулась. Торгейр с Тормодом подняли быка и пе¬
ренесли его в лодку с берега Вновь сели они на весла
Тормод на переднюю скамью, Торгейр посередине, а
Греттир задним Между тем ветер крепчал. Они были
уже далеко от островов, посреди фьорда, когда Торгейр
сказал «Задний отстает».
— Этого не бывает, когда в середине гребут хоро¬
шо, — отвечал Греттир. Тут Торгейр начал так сильно
грести, что сломал уключины.
— Покажи-ка, как ты гребешь, пока я поправлю
весло, — сказал Торгейр, и Греттир налег на весла. А
когда Торгейр вновь стал грести, весла Греттира до того
избились, что сломались, ударившись о борт лодки. Тор-
мод заметил, что лучше бы грести не так сильно, но
зато ничего не ломать. Греттир схватил тогда два ле¬
жавших в лодке бревна, пробил ими в бортах две дыры
и принялся грести с такой силой, что все судно трещало
и скрипело.
Но лодка была очень хороша, а гребцы — люди уме¬
лые, и им удалось-таки благополучно добраться до бе¬
рега Греттир спросил побратимов, хотят ли они сами
вытащить лодку на берег и поставить ее на подставки,
или же отвести домой быка Они выбрали первое. Они
подняли лодку, до половины залитую водой и обледе¬
невшую изнутри и снаружи, перенесли ее на берег и
поставили на обычное место. Греттир повел быка Но
бык был очень тучен, скоро устал, не захотел идти даль¬
ше и уперся на дороге. Побратимы же прошли прямо
домой. «Где же Греттир?» — спросил их Торгильс. Они
рассказали, где и как его оставили. Торгильс послал
людей ему на помощь. На дороге они увидали человека,
который нес на спине быка. Это Греттир принес быка
домой. Подивились все, видя, как могуч Греттир, а Тор¬
гейр с этого дня стал завидовать его силе.
Раз, вскоре после праздника середины зимы, Грет¬
тир пошел один купаться в горячем источнике. Торгейр
узнал об этом и сказал Тормоду:
— Пойдем туда и посмотрим, что будет делать
Греттир, если я нападу на него, когда он пойдет с ис¬
точника
— Не по душе мне эта затея, — сказал Тормод, —
ничего хорошего у тебя не выйдет.
— Все-таки я хочу попытаться, — сказал Торгейр.
Торгейр спрятался под обрывом с секирой наготове
и подкараулил Греттира, когда тот шел с источника.
— Правду ли говорят люди, Греттир, что ты никогда
не уклоняешься от битвы? — спросил Торгейр.
— Этого я еще не знаю наверняка, — отвечал ему
Греттир,—но от встречи с тобой я уж точно не уклонюсь.
Торгейр взмахнул секирой. Но Греттир схватил его
и изо всей силы бросил наземь и держал, не выпуская
из рук.
— Неужто ты будешь стоять и смотреть, как он
душит меня? — закричал Торгейр Тормоду.
Тормод схватил Греттира за ноги и хотел было от¬
тащить от Торгейра, но не смог.
У Тормода висел на боку меч, и он хотел уже его
выхватить, но тут пришел хозяин Торгильс и попросил
их держать себя смирно и оставить в покое Греттира
Побратимы сейчас же послушались его и обратили все
дело в шутку. Потом люди немало дивились тому, как
это Торгильс сумел удержать в страхе и послушании
целую зиму таких задорных и буйных людей.
В начале весны все они разъехались. Этим летом на
альтинге Тородд Обрывок Драпы, брат Торбьёрна
Бычья Сила, начал тяжбу о его убийстве, потому что
на местном тинге он не решился об этом заговорить:
там у Греттира было слишком много родичей и друзей.
Тогда родичи Греттира обратились к законоговори¬
телю Скафти за советом, и Скафти сказал, что видит
законное основание для того, чтобы не дать этой тяжбе
ход; а что же касается Атли, то за него, конечно, должна
быть выплачена полная вира как за свободного чело¬
века. Обе тяжбы были переданы на решение выборным
судьям Большинство судей находили, что одно убийство
искупает другое.
Узнав об этом, Скафти пошел к выборным судьям
и стал спрашивать, на чем основано их решение. Они
отвечали, что считают убитых равными друг другу. И
Скафти спросил:
— Что раньше случилось — Греттир ли был объяв¬
лен вне закона, или Торбьёрн был убит?
Тогда высчитали, что Греттир был объявлен вне за¬
кона на альтинге, а Торбьёрн был убит уже по окон¬
чании альтинга, неделю спустя.
— Сдается мне, что сделали вы ошибку, разбирая
тяжбу против человека, который уже ранее того был
объявлен вне закона, — сказал судьям Скафти.
— Против кого же я должен тогда вести тяжбу? —
спросил Тородд.
— Ну, это ты сам решай, — отвечал Скафти, — да
помни, что родичи Греттира не пожалеют ни своего
имущества, ни хлопот, лишь бы снять с Греттира об¬
винение.
На альтинге Тородда приговорили уплатить за убий¬
ство Атли две сотни марок серебром. Тут Снорри Годи
предложил родичам Торбьёрна не платить виры, а вза¬
мен согласиться с тем, чтобы Греттир не считался более
объявленным вне закона. Снорри прибавил, что Грет¬
тир, по его мнению, будучи вне закона, наделает много
бед.
Родичи Греттира поддержали Снорри, говоря, что
никаких денег не нужно, лишь бы Греттир получил
мир. Тородд тоже решил, что так будет всего умнее;
но Снорри еще посоветовал им спросить, согласен ли
на это Торир из Гарда.
Однако тот даже слышать об этом не желал, как
его ни уговаривали. Делать нечего: зять Греттира Гамли
принял на сохранение деньги, внесенные Тороддом; а
сам Тородд не получил никакой виры за брата своего
Торбьёрна.
Снорри находил, что глупо оставлять вне закона че¬
ловека, который может причинить много зла, и думал,
что многим предстоит еще поплатиться за это. Затем
все поехали с альтинга по домам.
Между тем Греттир пришел в долину Ватнсфьор¬
ддаль, где жил хёвдинг Вермунд. Он был в то время на
альтинге. Греттир начал здесь грабить чужие дворы: у
кого отобрал оружие, у кого платье, у кого съестные
припасы. Так, добыв себе наконец доброго коня, он
смело подвигался вперед, не думая об опасности. Он
поехал на летние пастбища и прожил там несколько
дней, ночевал в лесу и никого не боялся.
Но пастухи приметили его и пошли по дворам в
долине, рассказывая, что встретили они поблизости че¬
ловека, от которого, кажется, нечего ждать добра. Тогда
поселяне собрались вместе, числом до тридцати, и за¬
сели в лесу, приказав пастухам разведать, когда будет
всего удобнее напасть на Греттира. И однажды, в то
время как Греттир спал, они подкрались к нему и стали
держать совет, как им быть, чтобы взять Греттира, а
самим при том не понести урона. Наконец они реши¬
ли, что десять человек бросятся на него и будут его
держать, а остальные пока его свяжут. С разбегу они
бросились разом на Греттира, но Греттир отряхнулся,
и все они покатились от него прочь, так что он успел
встать на колена. Тут они набросили ему на ноги ве¬
ревки. Греттир отбивался ногами с такой силой, что
двое бондов замертво повалились на землю, но осталь¬
ным удалось-таки его одолеть и связать. Тогда стали
они советоваться, что с ним делать.
Сначала просили одного бонда, который был поза¬
житочней прочих, подержать у себя Греттира до поры
до времени. Но тот отвечал, что у его работников много
дел и поважнее, чем стеречь Греттира. Просили другого:
«Прими Греттира к себе и обращайся с ним хорошо,
пока не вернется с альтинга Вермунд. А хочешь, отвези
Греттира на соседний двор, да только смотри, чтобы
он у тебя не сбежал, так что оставь его связанным».
«Мне не по силам держать Греттира у себя, —отвечал
тот,—да и взяли вы его не на моей земле; сдается, все
это принесет мне больше неприятностей и хлопот, чем
чести, а потому я отказываюсь наотрез». Так перебрали
они всех хозяев, и каждый находил отговорку.
Толковали-толковали бонды между собою и наконец
решили поставить в лесу виселицу да и повесить Грет¬
тира. Но тут, пока шумели и кричали они на опушке
леса, увидели они вдруг в долине трех всадников; один
был одет в цветное платье. Они сейчас же догадались,
что это Торбьёрг, дочь Олава Павлина, жена Вермунда.
Она ехала на свои летние пастбища. Торбьёрг была
отважна душой и всюду славилась своим умом Когда
Вермунд бывал в отъезде, она справляла за него все
дела в округе и за него вела суд и расправу. Увидев
толпу, она поехала туда. Бонды ее учтиво приветство¬
вали.
— Что это у вас тут за судбище? — спросила она. —
Что это за человек с толстой шеей, который лежит тут
связанный?
Греттир назвал себя и поздоровался с нею.
— Что понудило тебя, Греттир, нарушать мир и
спокойствие этих людей? — спросила она.
— Не всегда можно остеречься на пути, — отвечал
Греттир,—да к тому же надо ведь мне где-то быть.
— Но было бы большим несчастьем, если бы таким
людям удалось не только поймать тебя, но и лишить
жизни! — сказала Торбьёрг. — Как решили вы поступить
с ним? — спросила она у бондов, стоявших подле нее.
Те отвечали, что решили его повесить.
— Согласишься ли ты исполнить мои условия, если
я подарю тебе жизнь? — спросила она Греттира.
— Чего потребуешь ты от меня?
— Ты должен поклясться никого больше не грабить
в этой долине и не мстить никому из поймавших тебя.
— Будь по-твоему! — сказал Греттир.
Тогда велела она его развязать, и Греттир сам гова¬
ривал после, что никогда еще твердость духа его не
подвергалась такому тяжелому испытанию, как в тот
раз, когда ему пришлось сдержаться, чтобы не отколо¬
тить своих обидчиков.
Торбьёрг пригласила его к себе и велела дать ему
лошадь. Он поехал с ней в ее дом в Ватнсфьорддале и
жил там до возвращения Вермунда, и хозяйка очень
хорошо с ним обходилась. Торбьёрг весьма прослави¬
лась этим поступком Вермунд, вернувшись домой с
тинга, нахмурился было, увидев Греттира, и спросил у
жены, зачем она принимает в доме объявленного вне
закона Торбьёрг рассказала ему все, как было.
— Зачем даровала ты ему жизнь? — спросил Вер¬
мунд.
— На то у меня было две причины, — отвечала Тор¬
бьёрг. — Во-первых, люди станут считать тебя еще боль¬
шим хёвдингом, раз у тебя жена отважилась на такое,
а во-вторых, Греттир и сам не маленький человек.
— Ты умная и рассудительная женщина, — сказал
Вермунд, — и я благодарю тебя за то, что ты сделала.
Стал Вермунд расспрашивать Греттира, как это
таким жалким людишкам удалось захватить и связать
такого силача. Греттир охотно рассказал ему все, как
было.
— Тебе предстоит нелегкая жизнь, — сказал Вер¬
мунд, — и пусть это послужит тебе уроком: впредь ос¬
терегайся врагов. Мне нет охоты держать тебя в своем
доме, навлекая гнев многих могущественных людей, а
потому я советую тебе искать приюта у твоих родичей.
Хотя, я думаю, мало кто согласится принять тебя.
Уехав от Вермунда, Греттир пытался просить при¬
станища у многих бондов, но у всех находился повод
ему отказать. Поздней осенью Греттир поехал на юг,
к Торстейну, сыну Кугги. Торстейн принял его радушно
и пригласил к себе на зиму, и Греттир охотно принял
его приглашение. Но весной окрестные жители сведали,
что Греттир живет у Торстейна, и начали собирать про¬
тив него людей. Тогда Торстейн посоветовал Греттиру
искать себе убежища в другом месте. «Но если никто
не примет тебя, возвращайся ко мне», — сказал он Грет¬
тиру на прощание.
Греттир опять поехал на юг и ехал все морским
берегом, не появляясь в селениях без крайней нужды.
Случилось ему раза два заехать по пути к своим роди¬
чам — все принимали его радушно, расспрашивали с
большим участием, но никто не хотел, чтобы Греттир
гостил подолгу.
Летом Греттир поехал на север. Там ему поневоле
приходилось грабить проезжих, так как иначе было почти
невозможно добыть пропитание. Раз увидал он проезжав¬
шего по дороге всадника. Человек этот был высокого
роста и ехал на прекрасной лошади с уздечкой, украшен¬
ной металлическими бляхами. В поводу он вел вторую
лошадь, навьюченную поклажей. Капюшон у этого чело¬
века был надвинут на самые глаза, так что нельзя было
рассмотреть его лица. Греттиру понравились и лошадь, и
бывшая на ней кладь; он подошел к проезжему, поздо¬
ровался с ним и спросил, как его зовут.
— Зовут меня Лофт, — отвечал тот, — а ты, вероятно,
Греттир Могучий, сын Асмунда? Скажи же мне, куда
ты направляешься?
— Не знаю пока, — сказал Греттир, — но хочу спро¬
сить тебя, не пожелаешь ли ты уступить мне кое-что
из твоей поклажи?
— С какой стати уступлю я тебе свое добро? Что
дашь ты мне взамен?
— Разве не слыхал ты, что у меня не в обычае пла¬
тить за то, что я беру? Однако люди находят благора¬
зумным уступать мне свое имущество.
— Ставь такие условия тем, кому это нравится, я
же не намерен ничего уступать тебе даром! А теперь
пусть каждый из нас отправится своей дорогой. — С
этими словами Лофт пришпорил лошадь.
— Нет, мы с тобой не расстанемся так скоро! —
воскликнул Греттир, хватая лошадь Лофта за повод
обеими руками. Но Лофт с такой силой дернул поводья,
что Греттир выпустил их. Посмотрел Греттир себе на
ладони и подумал: ну и сила же должна быть у этого
человека!
— Кто ты на самом деле и куда ты едешь? — спро¬
сил он Лофта
— Зовут меня Халльмунд, а еду я туда, где стоит
мой дом, — отвечал проезжий.
— Трудно будет найти твое жилище, если ты не
расскажешь яснее.
— Не скрою я от тебя своего жилища на случай,
если вздумаешь ты навестить меня: живу я за ледником
Бальёкуль.
На том они и расстались. Греттир видел, что человек
этот был сильнее его.
Опять поехал Греттир на юг, и заехал к Скафти, и
попросил у него поддержки. Отвечал ему Скафти:
— Дошло до меня, что ты стал разбойничать и
силой отнимать чужое добро, что совсем не к лицу
человеку такого рода Если бы ты не разбойничал, легче
было бы выступить в твою защиту. Я законоговоритель
в этой стране, а потому неприлично мне принимать у
себя объявленных вне закона и тем самому нарушать
закон. А потому мой совет тебе — ехать туда, где тебе
не будет нужды посягать на чужое имущество.
Греттир отвечал, что и сам желал бы того же, но
при этом прибавил, что не в силах оставаться один в
темноте.
— Трудно тебе придется, — отвечал ему Скафти,—
но все равно никому слишком не доверяйся, чтобы не
повторилось того, что было в Ватнсфьорддале: доверчи¬
вость не раз приводила людей к смерти.
Поблагодарил Греттир за совет и под осень поехал
на север, на взгорье Арнаватнсхейд. Там, выбрав удоб¬
ное место, построил он хижину; потом добыл лодку
и сеть и стал ловить рыбу для своего пропитания, по¬
тому что ни за что не хотел больше жить разбоем Но
одинокая жизнь была ему тяжела: он очень боялся тем¬
ноты.
Когда другие объявленные вне закона, скитавшиеся
в тех горах, узнали, где поселился Греттир, они стали
заходить к нему, надеясь найти поддержку.
В то время был вне закона один человек из Норд-
ланда* по имени Грим. Нордландцы подкупили его,
чтобы он убил Греттира, и посулили, что за это добь¬
ются на тинге пересмотра той тяжбы, которая была
против Грима Грим согласился. Отправился он к Грет-
тиру и стал просить у него приюта
— Не вижу, какой прок тебе жить у меня,—отвечал
Гретгир,—да к тому же на вас, бродяг, нельзя полагаться.
Я предпочел бы жить один, если бы это мне не было
так тяжело. Но учти: кто будет жить здесь со мной, дол¬
жен исполнять всякое дело, какое ни приведется.
* Северная Исландия.
Грим сказал, что готов на все, лишь бы Греттир его
пустил, и Греттир наконец его принял Грим жил у
Греттира до самой зимы и все поджидал удобного слу¬
чая, чтобы убить его.
Греттир не доверял ему и ни днем, ни ночью не рас¬
ставался с оружием Грим все не решался на него на¬
пасть. Раз утром Грим вернулся с рыбной ловли и, войдя
в хижину, нарочно стал громко топать, чтобы прове¬
рить, спит ли Греттир. Тот лежал тихо, не шевелясь. Меч
висел у Греттира над изголовьем Подумал Грим, что не¬
чего ждать более удобного случая: он шумел так, что
Греттир непременно проснулся бы, если бы спал не
очень крепко. Но Греттир не пошевелился. Грим под¬
крался к его постели, снял со стены меч и уже занес
его для удара, как Греттир одной рукой схватил меч, а
другой — Грима за плечо и с такой силой бросил его
наземь, что тот был готов испустить дух.
— Так вот чего ты добивался! — воскликнул Греттир
и убил Грима на месте.
С тех пор Греттир решил больше не принимать к
себе объявленных вне закона и всю зиму прожил один,
хотя страх темноты сильно мучил его.
Узнал наконец и Торир из Гарда о том, где скры¬
вается Греттир, и стал раздумывать, как бы убить его.
В то время объявлен был вне закона за убийство один
человек по имени Торир Рыжая Борода, необыкновен¬
ный силач. Торир из Гарда послал за ним и стал под¬
говаривать убить Греттира Могучего. Рыжая Борода от¬
вечал, что такое легче сказать, чем сделать, потому что
Греттир умен и осторожен.
— Все же попытайся,—уговаривал его Торир, — так
докажешь ты свою храбрость и твердость духа. А я
постараюсь, чтобы тяжбу против тебя пересмотрели на
тинге и наделю тебя деньгами и всяким добром
Тогда Рыжая Борода согласился.
Торир объяснил ему, что и как нужно сделать, и
после этого Рыжая Борода отправился в восточную
часть Исландии, чтобы Греттир не заподозрил, что они
с Ториром сговорились. К Греттиру Рыжая Борода
явился на следующую осень и стал проситься к нему
на житье. Греттир сперва отказывался, припоминая
Грима.
— Ты, конечно, прав, — отвечал ему Рыжая Боро¬
да, — но я, когда убивал и бесчинствовал, всегда делал
это открыто, и никогда еще никто не обвинял меня в
низости и вероломстве — ты сам это знаешь. Я думаю,
что каждый из нас только выиграет, если мы соеди¬
нимся. Можешь сначала испытать меня, и если хоть
что-нибудь будет не так, гони меня прочь!
— Хорошо, — отвечал Греттир, — но помни, что тебе
грозит смерть, если я заподозрю тебя в предательстве.
Торир сказал, что он на это согласен, и Греттир
принял его к себе на службу. Торир работал за двоих
и исполнял все, что ни приказывал Греттир. Никогда
еще не жилось Греттиру так хорошо и покойно с тех
пор, как он объявлен был вне закона. Но он по-преж¬
нему был очень осторожен, и Торир все не находил
удобного случая, чтобы напасть на него.
Два года прожил Торир у Греттира, и ему уже на¬
чинала надоедать такая жизнь.
Раз весной, ночью, когда Греттир и Торир спали,
поднялась сильная буря. Греттир проснулся и спросил,
на месте ли лодка. Торир поспешно встал, пошел к
лодке, разбил ее в щепы и разбросал обломки по берегу,
точно их раскидало бурей.
— Плохо дело, дорогой друг, — сказал он, вернув¬
шись в хижину, — бурей разбило в щепы нашу лодку
и унесло далеко в озеро наши сети.
— Достань же их, — сказал Греттир, — ведь лодку
разбило по твоей вине.
— Все могу делать я, что доступно человеку, — от¬
вечал Торир, — но только не плавать. Ни разу еще не
просил я тебя помочь мне, да и теперь не стал бы
просить, если б мог обойтись без твоей помощи.
Греттир встал, захватил свое оружие и пошел к озе¬
ру — туда, где берег заканчивался обрывистым скали¬
стым мысом; по одну сторону мыса был такой глубокий
омут, что даже у самого берега нельзя было достать
дна.
— Теперь прыгни в воду и вытащи сети, да кстати
и покажи, как ты плаваешь, — сказал Греттир.
— Я уже говорил тебе, что не умею плавать, — воз¬
разил Торир, — а твои храбрость и мужество куда по¬
девались?
— Я могу достать сети, — отвечал Греттир, — да
только ты-то смотри не отплати мне вероломством —
ведь я тебе доверяю!
— Неужто способен я на такую низость?! — вос¬
кликнул Торир.
Тогда Греттир сложил свое оружие на берегу, сбро¬
сил платье и поплыл за сетями. Собрав сети, вернулся
он с ними назад, выбросил их на берег и сам стал ка¬
рабкаться на скалу. Но тут Торир схватил меч и, взмах¬
нув им, подбежал к обрыву, чтобы нанести удар, —од¬
нако Греттир откинулся назад, навзничь бросился в воду
и как камень пошел ко дну. Торир остался стоять на¬
клонившись и смотрел на воду, ожидая, когда Греттир
выплывет, чтобы помешать ему выйти на берег. Но
Греттир проплыл под водой вокруг всего мыса и вышел
на берег позади Торира. Этого Торир не ожидал Не
успел он опомниться, как Греттир поднял его в воздух
и с такой силой бросил наземь, что Торир выпустил из
рук меч. Тогда Греттир, схватив меч и не произнеся ни
слова, отрубил ему голову.
С тех пор Греттир никогда больше не принимал к
себе никого из объявленных вне закона, хотя было ему
очень трудно оставаться одному в темноте.
Пришло время альтинга, и тут Торир из Гарда узнал
о смерти Торира Рыжей Бороды. Едва альтинг закон¬
чился, собрал он восемьдесят человек и поехал к тому
месту, где жил Греттир, чтобы напасть на него и убить.
Но Грим, сын Торхалля, узнал об этом и успел преду¬
предить Греттира, чтобы тот был настороже.
Вот как-то увидал Греттир на дороге всадников, на¬
правлявшихся к его жилищу, и поспешил засесть в ко¬
роткой расселине между двумя скалами. Торир подъе¬
хал к скалам и приказал своим людям напасть на Грет¬
тира одновременно с двух сторон. Ущелье было так
узко, что Греттир без труда защищал его с одного конца
и только дивился тому, что никто не нападает на него
со спины. Бой продолжался, и многие из спутников
Торира были уже убиты, другие же ранены, а они все
еще ничего не добились.
— Слыхал я, что Греттир славится своей силой и
храбростью, но не знал я, что он такой чародей, — ска¬
зал Торир. — Теперь же я вижу ясно, что он колдун,
потому что с тыла у него валится вдвое больше людей,
чем спереди. Это может сделать лишь сведущий в кол¬
довстве великан или тролль, а не человек!
И он приказал своим людям прекратить битву и
отступить.
Удивился Греттир тому, что его враги отступили, и
пошел в глубь ущелья посмотреть, в чем дело. Там уви¬
дал он человека огромного роста. Человек этот стоял
прислонившись к скале, весь в крови, покрытый рана¬
ми. Греттир спросил, как его имя, и тот отвечал, что
зовут его Халльмунд. «А чтобы ты вспомнил меня по¬
лучше, — добавил он, — скажу только, что это я несколь¬
ко лет назад так сильно дернул уздечку, что ты выпустил
ее из рук. Теперь, кажется, я вознаградил тебя за при¬
чиненную тогда ссадину!»
— Правда твоя, — отвечал Греттир, — ты поступил
благородно, и я бы хотел хоть как-нибудь отблагодарить
тебя.
— Я думаю, что тебе уже надоело тут жить, и хочу,
чтобы ты поехал в мой дом со мною, — сказал Халль¬
мунд.
Греттир согласился, и они вместе отправились на
юг, к леднику Бальёкуль. Халльмунд-полутролль жил там
со своей дочерью в обширной пещере. Греттир прого¬
стил у них почти до конца лета и сложил песню, в
которой прославлял Халльмунда.
К концу лета Греттир собрался в путь, чтобы пови¬
даться со своими друзьями и родичами, и Халльмунд
отпустил его, но просил наведываться почаще.
Жил в то время на реке Хит человек по имени
Бьёрн — такой могущественный, всеми уважаемый хёв¬
динг, что все боялись ссориться с ним. Бьёрн нередко
принимал к себе объявленных вне закона. Приехал к
нему и Греттир, и Бьёрн принял его очень хорошо,
потому что предки их были добрыми друзьями. Греттир
попросил у Бьёрна убежища и поддержки. Бьёрн от¬
вечал, что ныне у Греттира столько врагов, что всякого,
кто предоставит ему убежище, самого непременно объ¬
явят вне закона.
— Но ты можешь рассчитывать на мою помощь,
если не будешь трогать людей, находящихся под моей
защитой.
Греттир отвечал, что согласен на такое условие, и
Бьёрн рассказал ему, что как-то приметил в горах, к
западу от реки Хит, одно место, где человеку нетрудно
было бы защищаться, если взяться за дело с умом
— Тут в горах есть сквозная пещера, — сказал он, —
вход в нее виден с дороги, которая проходит внизу, но
к пещере этой приходится взбираться по такому кру¬
тому склону, что вряд ли кому-нибудь это удастся, если
ловкий человек обороняется наверху. По-моему, это хо¬
рошее место; к тому же оттуда можно ходить за при¬
пасами на побережье, — добавил Бьёрн.
Греттир сказал, что охотно последует совету Бьёрна,
раз тот обещает ему свою помощь.
Отправился Греттир в горы, разыскал пещеру и по¬
селился в ней, завесив вход серой шерстяной тканью:
с дороги это было незаметно, и казалось, будто в скале
сереет отверстие. Все необходимое он добыл себе в се¬
лении. Окрестные жители находили, что к ним явился
опасный гость.
В то время жил там же, на побережье, Торд, сын
Кольбейна. Он был во вражде с Бьёрном, и Бьёрн не
слишком печалился, видя, что людям Торда дорого об¬
ходится соседство с Греттиром С Греттиром же Бьёрн
виделся часто и состязался с ним в борьбе и плавании,
и всегда оказывалось, что оба они почти равной силы.
Они построили на реке Хит каменный мол, который
уцелел и до нашего времени и ни ледоход, ни разлив
его не снесли.
Целое лето уже жил Греттир в горах, и никто не
нападал на него, хотя сам он успел уже многих огра¬
бить. Да и трудно было что-либо против него предпри¬
нять, потому что жилище Греттира было неприступно
и потому что Греттир был в дружбе с ближайшими
своими соседями.
Жил в то время человек по имени Гисли. Был он
человек сильный и всегда ходил в великолепных одеж-
дах. Ни у кого не было такого оружия и такого платья,
как у него, и он похвалялся этим повсюду. Да и вообще
он был большой хвастун. Он вел торговые дела и ходил
в далекие морские странствия.
Через год после того, как Греттир поселился в горах,
вернулся Гисли из дальнего плавания и вошел со своим
кораблем в устье реки Белой.
Торд, сын Кольбейна, поехал взглянуть на корабль,
и Гисли принял его очень радушно и предложил свой
товар.
— Правда ли, — спросил он при этом Торда, — что
тебе никак не удается прогнать отсюда разбойника, ко¬
торый тебе досаждает?
— Да я пока что не пробовал, — отвечал Торд, — но
люди считают, что нелегко будет его отсюда прогнать,
и поэтому лучше с ним и не связываться.
— Немудрено же, что трудно тебе сладить с Бьёр¬
ном, раз ты не в силах прогнать Греттира, — заметил
Гисли. — А я буду зимовать слишком далеко отсюда,
чтобы помочь делу.
— Поверь мне, с Греттиром шутки плохи! — возра¬
жал Торд
— Не толкуй мне об этом, пожалуйста, — говорил
Гисли, — в морских походах моих мне случалось бывать
и не в таких переделках. Лишь бы привелось мне с
ним встретиться, а уж я показал бы, чего стою я сам
и мое оружие.
Торд заметил на это, что тот, кому удастся убить
Греттира, получит большую награду: прошлым летом
Торир из Гарда еще повысил цену за его голову.
— Каждый готов сделать все ради денег; не меньше
других и мы, купцы. Но сохраним наш разговор в
тайне, чтобы Греттир не знал, что я собираюсь напасть
на него.
Торд одобрил его замысел.
Но на этот раз оказалось, что и деревья имеют уши:
разговор их услыхали люди, дружившие с Бьёрном, и
передали ему все от слова до слова. Бьёрн же вскорости
повидался с Греттиром и, в свою очередь, обо всем ему
рассказал.
— Вот случай тебе показать свое мужество, и осо¬
бенно хорошо было бы, если бы тебе удалось наказать
Гисли, не убивая его.
Греттир усмехнулся, но ничего не сказал.
Осенью, когда овцы вернулись уже с летних паст¬
бищ, Греттир отправился на промысел и отогнал себе
четырех баранов. Поселяне узнали об этом и погнались
за ним. Он подходил уже к своему жилищу, когда они
его настигли. Всего их было шесть человек. Они пыта¬
лись сначала перехватить баранов, не трогая самого
Греттира. Но Греттир схватил двух нападавших и сбро¬
сил их под гору, так что оба рухнули замертво. Видя это,
остальные оробели и сочли за лучшее отступить. Грет¬
тир же взял баранов, связал попарно их за рога, вскинул
на плечи и пошел своей дорогой.
Гисли оставался около своего корабля, пока корабль
его не был установлен на зимовку. У Гисли было много
дел и хлопот, а потому его отъезд затянулся до зимы.
Наконец пустился он в путь. На второй день пути при¬
ходилось проезжать мимо гор, среди которых поселил¬
ся Греттир, и утром Гисли сказал своим двум спутни¬
кам:
— Наденем сегодня цветное платье, чтобы лесные
бродяги видели, что мы не какие-нибудь нищие.
Все трое так и сделали. Проезжая мимо пещеры
Греттира, Гисли сказал:
— Рассказывали мне, что разбойник этот живет
там, наверху, меж горных вершин, и что туда довольно
трудно взобраться; но мне сдается, что он сам спустится
к нам сюда, чтобы взглянуть на наши сокровища.
Спутники его отвечали, что Греттир обыкновенно
так и делает.
В этот день Греттир проснулся рано утром. Погода
была холодная — подморозило и ночью выпал снег.
Греттир увидал трех всадников, подъезжавших с юга,
увидал пышные наряды и изукрашенные щиты, свер¬
кавшие на солнце. Догадался Греттир, кто это может
быть, и показалось ему, что недурно было бы отобрать
у них кое-что из имущества; взял он свое оружие и бе¬
гом стал спускаться с горы. Услыхал Гисли, как покати¬
лись камни из-под ног Греттира, и сказал спутникам:
— Вот спускается с горы человек; он велик ростом
и направляется прямо к нам. Покажем же себя храб¬
рыми людьми: тут ждет нас славная добыча!
— Человек этот сам должен знать, на что он идет, —
заметили они, — пусть же будет так, как он желает.
Они соскочили с коней и взялись за оружие. Тут
подбежал Греттир и схватился за узел с платьем, при¬
вязанный к седлу Гисли.
— Вот это беру я себе, — сказал он, — я часто до¬
вольствуюсь малым.
— Этого не будет, — отвечал Гисли, — разве ты не
знаешь, с кем имеешь дело?
— Знаю хорошо, но мне все равно—я не делаю раз¬
личий между людьми, когда речь идет о такой безделице.
— Может быть, для тебя это и безделица, — отвечал
Гисли, — да мне-то нет охоты терять свое добро. Напа¬
дем-ка на него, друзья, и посмотрим, чего он стоит!
Греттир несколько отступил и стал спиной к камню,
стоявшему у дороги. Сначала он только защищался, но
вскоре заметил, что Гисли далеко не так храбр, как
говорила о нем молва: он поощрял и подзадоривал
своих спутников, сам же все время держался позади.
Очень скоро Греттиру надоел бесплодный бой: он
взмахнул мечом и сразу же положил на месте одного
из спутников Гисли; а затем с жаром стал нападать на
оставшихся. Гисли постепенно был принужден отсту¬
пить к самому подножию горы. Тут был убит второй
его спутник.
— По тебе не скажешь, чтобы ты совершал когда-
нибудь чудеса храбрости, какими ты похваляешься, —
заметил Греттир, — очень уж плохо защищаешь ты
своих сотоварищей!
— С чертом вообще трудно сладить! — отвечал тот.
Еще раза два взмахнули они мечами, и Гисли, бросив
оружие, пустился бежать. Греттир побежал за ним сле¬
дом, но держался пока поодаль. Чтобы бежать быстрее,
Гисли сбросил с себя всю одежду, и на нем ничего не
осталось, кроме исподнего платья. Он совсем уже вы¬
бился из сил Греттир же все время бежал за ним, не
отставая, но и не нагоняя его. По дороге поднял он
длинный прут. Гисли не останавливался, пока не добе¬
жал до горной речки, такой полноводной в то время,
что ее нельзя было перейти вброд. Однако Гисли не
задумываясь готов был уже броситься в воду, да тут
Греттир настиг его и, схватив, повалил на землю.
— Ты ли это тот самый Гисли, что искал встречи
с Греттиром, сыном Асмунда? — спросил Греттир.
— Я уже с ним встретился, да только не знаю, как-
то мы разойдемся. Оставь себе все, что взял у меня, а
меня отпусти!
— Боюсь, так ты, пожалуй, не запомнишь всего, что
я хочу сказать. Надо тебя поучить немножко.
С этими словами Греттир пустил свой прут гулять
по спине и бокам Гисли; тот только и знал, что уво¬
рачиваться, бросаясь то на спину, то на один, то на
другой бок Избив его хорошенько, Греттир его отпус¬
тил. Гисли вскочил на ноги, бросился в воду и поплыл
на ту сторону. Ночью, совсем выбившись из сил, до¬
брался он до ближайшего жилья и пролежал там целую
неделю, потому что все тело у него распухло. Греттир
же, отпустив Гисли, повернул домой и забрал по дороге
все, что Гисли успел побросать, а потом сложил песню,
в которой славил свою победу.
Весной, когда Гисли собрался вернуться на свой ко¬
рабль, он строго-настрого запретил провозить что-либо
из своего добра мимо гор Греттира, потому что там,
говорил он, поселился сам черт. Гисли поехал на ко¬
рабль берегом, у самого моря. С Греттиром он никогда
уже больше не виделся, а люди с тех пор перестали
считать Гисли достойным мужем, и о нем больше не
упоминается в этой саге.
Две зимы провел Греттир в своих горах. На третью
зиму собралась против него большая толпа поселян, на¬
терпевшихся и обид, и убытков от его грабежей. Они
напали на Греттира в то время как он с двумя спут¬
никами гнал к себе в пещеру стадо овец. Греттир увидел
врагов и понял, что остается ему только или обратиться
в бегство, или же дорого продать свою жизнь. Он вы¬
брал последнее и с таким жаром напал на врагов, что
лучшие люди их один за другим попадали под его
мечом.
— Довольно! — закричали наконец поселяне. — Пре¬
кратите битву! Он перебьет всех наших лучших бойцов!
Тут они отступили, потому что в стычке этой легло
на месте десять человек, пятеро были тяжело ранены
и никто не ушел невредимым. Берег реки, где проис¬
ходила битва, и теперь еще называется Косой Греттира.
Еще одну зиму провел Греттир в своей пещере. Но
вот раз встретил его Бьёрн.
— Плохие вести дошли до меня, — сказал Бьёрн.—
Тебе нельзя дольше здесь оставаться: ты даже у меня
перебил родичей и друзей. Но пока ты тут, я сдержу
слово и не стану преследовать тебя.
Греттир оправдывался, говоря, что ему приходилось
защищать свою жизнь.
— А все-таки, — прибавил он,—мне тяжело, что ты
сердит на меня.
Бьёрн отвечал, что этого теперь уже не изменишь.
Тогда Греттир покинул свою пещеру. Он поехал к
другу своему, Халльмунду, и прожил у него до конца лета.
Осенью перебрался Греттир в Гейтланд—чуть ли не
самую неприступную и гористую часть Исландии. Он от¬
правился на Гейтландские ледники и шел все на юго-
запад вдоль ледников. У него был с собой котелок и ог¬
ниво. Говорят, что шел он таким путем по совету Халль¬
мунда, которому были известны в горах все тропы. Грет¬
тир шел все дальше и дальше, пока не добрался до
длинной и узкой долины, закрытой ледниками со всех
сторон. Откосы ее заросли травой и низким колючим
кустарником Греттир спустился в долину. В глубине ее
он нашел горячие источники и подумал, что, верно, под¬
земный огонь здесь не дает ледникам сомкнуться. По дну
долины в песчаных берегах протекала небольшая речка.
Солнце в долину почти не заглядывало, но зато там пас¬
лось бесчисленное множество овец, и Греттир никогда
еще не видывал таких сытых и жирных.
Он решился тут поселиться и построил себе хижину.
Кормился он овцами и находил, что каждая из них
больше по крайней мере двух обыкновенных. Каждый
день в сумерки в верхнем конце долины слышались
пастушьи оклики, и тогда все стадо поспешно убегало
туда. Греттир рассказывал потом, что долина эта при¬
надлежала одному полутроллю по имени Торир и что
сам Греттир жил там с его ведома и позволения. По
имени этого полутролля Греттир и долину назвал До¬
линой Торира.
Греттир прожил там целую зиму, и за всю зиму с
ним ничего не случилось. Под конец Греттиру до того
надоела такая жизнь, что он не мог выносить ее больше
и ушел из долины на юг, прямо через ледники.
Выйдя из ущелья, он загородил вход в него плоским
камнем, пробив в нем небольшое отверстие; он говорил
потом, что, приставив глаз к этому отверстию, можно
видеть ущелье, что ведет в Долину Торира.
Все лето и всю следующую зиму провел он на юге
и на востоке Исландии и заходил ко всем уважаемым
людям, но никто не хотел дать ему убежища на долгое
время. Наконец перебрался он опять в Нордланд и жил
там, скрываясь в разных местах.
Вскоре после того, как Греттир ушел со взгорья Ар¬
наватнсхейд, поселился там один человек по имени
Грим. Он поселился в хижине Греттира и ловил в озере
много рыбы. Халльмунду показалось досадно, что Грим
занял место Греттира, и он решил как-нибудь навре¬
дить Гриму. Случилось раз, что Грим поймал сотню рыб,
отнес их домой, но наутро не нашел ни одной рыбеш¬
ки. Подивился он этому, пошел опять на рыбную ловлю
и на этот раз принес домой две сотни рыб. И с этой
рыбой произошло то же: на следующее утро от нее не
осталось и следа. На третий день Грим поймал еще
больше рыбы и всю ночь не ложился спать — смотрел
через щель в двери, не подойдет ли кто-нибудь к хи¬
жине. Миновала полночь, и вдруг услыхал Грим за две¬
рью тяжелые шаги. Тогда он схватил свою секиру и
выбежал посмотреть, кто это там ходит. Он увидал че¬
ловека громадного роста, который нес за спиной боль¬
шую корзину. Подойдя к хижине, незнакомец поставил
корзину на землю, огляделся по сторонам и, никого не
приметив, стал бросать в эту корзину рыбу. Скоро кор¬
зина наполнилась доверху. Рыбы было так много, что
Гриму казалось, ни одна лошадь не в силах была бы
ее увезти. Незнакомец нагнулся, чтобы забросить кор¬
зину за спину, и тут Грим подбежал к нему, замахнулся
секирой и ударил пришельца по шее. Тот быстро вы¬
прямился и пустился бежать с корзиной на спине. Грим
побежал за ним следом
Так добежали они до ледника Бальёкуль, где незна¬
комец вошел в пещеру. В пещере горел огонь. У огня
сидела женщина очень высокого роста, но довольно
красивая. Грим слышал, как она, приветствуя отца, на¬
звала его Халльмундом. Тот сбросил наземь свою тяже¬
лую ношу и громко застонал.
— Отчего ты в крови? — спросила женщина, и он
отвечал:
— Вижу теперь, что никто не должен слепо пола¬
гаться на свою силу: в день смерти удача нам изменяет.
Она стала расспрашивать его, и он рассказал ей все,
как было.
— Теперь послушай, что я пропою тебе, — попросил
он, — в песне я расскажу о своих деяниях, ты же возьми
деревянный брусок и вырезай за мной руны.
Она так и сделала, и едва Халльмунд допел свою пес¬
ню, как силы покинули его. Так умер этот верный друг
Греттира.
Незадолго до того, как Греттир вернулся в Нордланд,
Снорри Годи прогневался на своего сына Тородда Раз¬
ное рассказывали о причинах их ссоры, но дело кон¬
чилось тем, что Снорри прогнал Тородда из дому и
запретил ему возвращаться, пока он не убьет кого-ни¬
будь из объявленных вне закона Делать нечего, отпра¬
вился Тородд странствовать по лесам и долинам. Раз
заехал он к вдове по имени Гейрлауг: знал он, что пас¬
тухом у нее служит отрок, объявленный вне закона за
то, что нанес увечье одному человеку. Войдя в дом, То¬
родд спросил у вдовы, где ее пастух.
— Он теперь на пастбище с овцами, — отвечала
она, — а зачем он тебе нужен?
— Я хочу убить его, — отвечал Тородд, — потому что
он объявлен вне закона.
— Мало чести принесет это такому мужественному
человеку, каким ты слывешь. Я скажу тебе, как лучше
выказать свою храбрость, раз уж пришла тебе такая
охота.
— Как же? — спросил Тородд.
— Тут, наверху, в горах, живет Греттир, сын Асмун¬
да, — вот где стоит тебе показать отвагу, — отвечала она.
Тородд поехал указанным путем и скоро увидел осед¬
ланного коня, пасшегося на лугу, а неподалеку — человека
высокого роста и в полном вооружении. Тородд прямо
к нему направился. Греттир поклонился и спросил, кто
он такой. Тородд назвал свое имя и прибавил:
— А почему ты не спрашиваешь о том, что привело
меня сюда?
— Потому что это не имеет для меня большого
значения, — отвечал Греттир. — Лучше скажи мне, уж не
сын ли ты Снорри Годи?
— Так и есть! Теперь же надо нам с тобой испы¬
тать, кто из нас двоих одолеет другого.
— Ну, в этом не может быть никакого сомнения:
разве ты не слыхал, что из схватки со мной мало кто
выходил невредимым?
— Это я знаю и все-таки хочу попробовать.
Тут Тородд вытащил меч и с большой горячностью
напал на Греттира Греттир ограничился тем, что отво¬
дил удары щитом, даже не поднимая меча Так про-
должалось некоторое время, и Греттир не получил ни
одной царапины. Наконец Греттир сказал:
— Прекратим эту глупую игру: победы надо мной
тебе, конечно, не одержать!
Но Тородд продолжал нападать на него.
Наконец Греттиру это надоело. Он вдруг обхватил
рукой Тородда и посадил его рядом с собою на землю.
— Ты видишь, что я не боюсь тебя и могу сделать
с тобой все что хочу, — сказал Греттир, — но я боюсь
седовласого старика, твоего отца советы его хоть кого
ставили на колени. А тебе впредь следует выбирать себе
дело по силам: не таким детям биться со мною.
Убедившись, что с Греттиром не поспоришь, Тородд
угомонился, и они расстались. Поехал Тородд домой, в
Тунгу, и рассказал отцу, что произошло между ним и
Греттиром Снорри улыбнулся и сказал:
— Вот тут и видна между вами разница: ты напал
на него, и он мог бы сделать с тобой все что хотел; но
он был так благоразумен, что не убил тебя. И хорошо
сделал, потому что я вряд ли оставил бы тебя неот¬
мщенным Я не забуду этого, если когда-нибудь при¬
дется мне принять участие в его деле.
Видно было, что Снорри доволен тем, как Греттир
обошелся с Тороддом. После этого Снорри Годи всегда
стоял на стороне Греттира.
Греттир на острове Дрангей
Вскоре после той встречи с Тороддом Греттир по¬
ехал в Бьёрг и тайно прожил там некоторое
время. Тогда он уже боялся темноты до того, что никуда
не решался ходить, как только начинало смеркаться.
Мать предложила ему остаться дома
— Но это, конечно, ненадолго, — прибавила она, —
потому что число врагов твоих быстро растет.
— Не хотелось бы мне причинять тебе беспокой¬
ство, — отвечал Греттир, — но я, кажется, скорее умру,
чем буду продолжать долее жить один.
Брату его Иллуги было в то время уже пятнадцать
лет, и он слышал весь разговор.
Греттир рассказал матери, что недавно заходил к
одному человеку по имени Гудмунд Могучий и тот дал
ему добрый совет:
— Лучше всего тебе поселиться в таком месте, где
не придется тебе каждый день опасаться за свою
жизнь. В море, в Скагафьорде, лежит остров Дрангей.
Он такой крутой и скалистый, что нельзя вскарабкаться
на него без веревочной лестницы. Если бы только тебе
удалось пробраться туда, то я не знаю, кто был бы в
силах тебя оттуда прогнать, и я думаю, там бы ты был
в безопасности: лишь не забывай убирать лестницу. И
не доверяйся никому, кроме себя самого: так трудно
распознавать людей!
Этому совету и собирался последовать Греттир; только
бы удалось ему найти человека, на которого он бы мог
положиться и который согласился бы поселиться с ним
— Я поеду туда с тобой, милый брат, — сказал Ил¬
луги, — правда, я мало чем смогу тебе быть полезен, но
я буду верен тебе и не покину тебя, пока ты жив. К
тому же, если я буду с тобой, то меньше стану за тебя
тревожиться.
— Ты именно тот, кому я был бы всего более
рад, — отвечал Греттир, — и если матушка согласится,
то мы поедем из дому вместе.
— Уж и не знаю, как обойдусь я без Иллуги,—
сказала на это Асдис, — но что же делать: ты не можешь
долее оставаться один, Греттир, а потому надо как-ни-
будь тебе пособить. Тяжело мне расставаться навсегда
с вами, дети мои, но все же даю я свое согласие, лишь
бы хоть как-нибудь облегчить участь Греттира.
Обрадовался Иллуги ее словам, потому что почитал
для себя за счастье поехать с Греттиром.
Мать дала им с собой много денег, и они начали
собираться в дорогу.
Провожая их из дому, Асдис сказала:
— Вы расстаетесь со мной навсегда, дети мои, и
погибнете вместе: никому не миновать своей судьбы.
На Дрангей едете вы искать счастья, но найдете там
только смерть. Берегитесь же вероломства и предатель¬
ства. В бою лишитесь вы жизни, но мне снились стран¬
ные сны: берегитесь колдовства и чародейства — это
страшнее всего.
Говоря так, она горько плакала.
— Не плачь, матушка, — сказал ей Греттир, — если
умрем мы в бою, люди, по крайней мере, скажут, что
у тебя были сыновья, а не дочери. Прощай же!
Тут они расстались.
Братья повернули на север. На пути побывали они
у многих своих друзей и родичей и только к началу
осени добрались до Скагафьорда.
К концу долгого их пути похолодало и пошел силь¬
ный снег. Греттир ехал, откинув на плечи капюшон,
как он делал всегда, в любую погоду. Вдруг на дороге
показался худощавый, высокого роста человек, очень
плохо одетый. Человек этот поклонился им, и они спро¬
сили друг друга об имени. Братья сказали свои имена,
а он назвался Торбьёрном. Он был одинок, свободен,
не любил работать; вообще же он был большой бахвал,
и люди за громкую и крикливую речь прозвали его
Глаумом — Горланом. С братьями встретился он как
старый знакомый и сейчас же принялся болтать, пе-
ресказывая всякую всячину об окрестных жителях. Это
забавляло Греттира, и он охотно поддерживал разговор.
— Не нужен ли вам человек, который исполнял бы
при вас разную черную работу? — спросил наконец Тор¬
бьёрн. — Я бы пошел служить к вам.
Братья отказались было, но Торбьёрн настаивал, и
кончилось тем, что он уговорил их взять его с собою.
На другой день подъехали они к морю и зашли на
двор Рейкиум. Хозяином там был работящий, зажиточ¬
ный человек; звали его Торвальд. Греттир отвел его в
сторону, сказал, что хочет поселиться на острове Дран¬
гей, и просил помочь перебраться туда.
— Ну, это, пожалуй, не понравится здешним жи¬
телям, — сказал Торвальд.
Он долго еще отнекивался, но Греттир сунул ему в
руку набитый деньгами кошелек Асдис, и Торвальд со¬
гласился. Приказал он трем своим работникам приго¬
товить лодку и ночью, при лунном свете, переправил
Греттира, Иллуги и Торбьёрна на остров. От двора Тор¬
вальда до острова было всего ближе: одна миля.
Осмотрев остров, Греттир остался доволен: наверху
росло много травы, а берега были до того высоки и круты,
что не было никакой возможности взобраться на остров
без веревочных лестниц. И стоило только убрать верхнюю
лестницу, как уже никто не сумел бы туда вскарабкаться.
Местные жители держали на этом острове своих овец и
баранов, и теперь там было стадо в восемьдесят голов.
Летом на остров прилетало множество птиц.
Там-то и поселился Греттир, надеясь обрести нако¬
нец покой и отдых. К тому времени он прожил уже
вне закона около шестнадцати лет.
Когда Греттир поселился на острове Дрангей, по бе¬
регам Скагафьорда жило много весьма уважаемых хёв¬
дингов. Жил там человек по имени Хьяльти — один из
самых богатых и славных хёвдингов в Исландии. Был у
него брат, Торбьёрн Крючок, человек строптивый и не¬
уживчивый, большой силы и высокого роста. Отец их
Торд уже немолодым человеком женился во второй раз,
и мачеха была не в ладах со своими пасынками, особен¬
но с Торбьёрном. Случилось как-то, что Торбьёрн сидел
дома над игральной доскою, а мачеха, проходя мимо,
сделала ему замечание. Торбьёрн, разозлившись, ответил
ей дерзко и грубо; схватив с доски одну из фигурок, она
хотела было ударить ею пасынка по щеке, но попала
шпеньком ему в глаз и выколола его. Тогда Торбьёрн
бросился на нее и так избил, что она заболела и вскоре
умерла. Случай этот не улучшил нрава Торбьёрна. Не
желая жить долее с отцом и братом, он выстроил соб¬
ственный дом на берегу залива Видвик.
На реке Брейда жили два брата — два Торда; оба
они были очень кроткого нрава, хотя и необыкновен¬
ные силачи.
Жили там и еще многие зажиточные люди, и все
они имели свою часть на острове Дрангей и никто из
них не намеревался продавать своей доли другому.
Самая большая часть принадлежала Торбьёрну и Хьяль¬
ти, потому что они были тут всех богаче.
Незадолго до осеннего солнцеворота собрались все
эти люди перевезти с острова своих овец. Сообща ос¬
настили они корабль и каждый выделил по одному или
по два работника. Вот приблизился корабль к острову,
и увидели они, к удивлению своему, что по скалам раз¬
гуливают какие-то люди. Подумали они, что это, на¬
верное, какие-нибудь мореплаватели, потерпевшие ко¬
раблекрушение. Они подошли на веслах к тому месту,
где были прикреплены веревочные лестницы, но люди,
разгуливавшие по скале, поспешили убрать их. Люди
на корабле удивились еще больше, заговорили с незна-
комцами и стали спрашивать, кто они такие. Греттир
назвал себя и своих сотоварищей.
— Кто же перевез вас на этот остров? — спросили
хозяева.
— Помог нам тот, у кого была своя лодка; мне был
он друг, а вам — вряд ли! — отвечал Греттир.
— Нам бы только забрать овец, что пока еще целы,
мы, так и быть, ничего не потребуем от тебя в уплату
за тех, что ты уже успел заколоть, и, кроме того, мы
готовы перевезти всех вас на берег.
— Великодушное предложение! — воскликнул Грет¬
тир. — Но всего лучше, если каждый из нас удержит за
собой то, чем успел завладеть. Я никуда не двинусь с
этого острова, пока жив: у меня не в обычае отдавать
то, что однажды попалось мне в руки.
Приумолкли хозяева овец — опасный человек, каза¬
лось им, поселился на их острове. Они еще много чего
не скупясь предлагали Греттиру, но тот стоял на своем,
и им пришлось-таки вернуться домой ни с чем Они
рассказали всем людям в округе, какой хищный волк
поселился на острове. Люди толковали об этом всю зи¬
му, но все равно не сумели придумать, как прогнать
Греттира.
Прошла зима, и весной люди отправились на тинг на
мыс Гегранес. Как всегда, туда съехалось много народу,
отчасти по делу, отчасти для удовольствия: там было-таки
немало любителей повеселиться. Греттир же, который
всегда был в большой дружбе с ближайшими своими
соседями и всегда щедро делился с ними добычей, узнал
от них, что начался тинг и все люди уехали туда. Тогда
Греттир сказал своим, что отправится на берег за при¬
пасами, а Иллуги и Глаум пусть остаются дома. Иллуги
это показалось неблагоразумным, но он не стал перечить
брату. Греттир же, поручив им хорошенько охранять ле-
стницы, переправился на берег. На берегу об этом никто
не подозревал, и Греттир раздобыл все, что ему было
нужно.
Узнав, какое на тинге веселье, Греттир захотел там
побывать. Достал он себе самое плохое, старое платье и,
переодевшись, явился на тинг как раз в то время, как
молодые мужи, покончив дела, собирались приняться за
игры. Кто-то предложил побороться, помериться силами,
и все охотно на то согласились. Сыновья Торда взялись
устраивать игры; Торбьёрн Крючок и тут, как и везде,
верховодил: приказывал, кому хотел, выступать на борьбу,
а тех, кто отказывался, выталкивал вперед насильно. Сна¬
чала боролись самые слабые бойцы, а потом стали выхо¬
дить люди посильнее. Наконец пришло время кому-ни¬
будь выступить против одного из Тордов, о которых уже
шла речь, но охотников не находилось.
Тогда, обойдя всех, Торбьёрн Крючок приметил вы¬
сокого, крепкого человека, лица которого он не мог рас¬
смотреть ясно под капюшоном Человек этот неподвижно
сидел на земле. Торбьёрн схватил его за плечо и попы¬
тался было поднять незнакомца на ноги, но тщетно.
— Никого еще не было мне так трудно сдвинуть
с места, как тебя, — сказал он. — Кто ты такой?
— Зовут меня Гостем, — отвечал человек.
— Если ты можешь как-нибудь позабавить нас, то
мы очень рады такому гостю, — сказал Торбьёрн.
— Все может измениться в самое короткое время,—
отвечал Гость, — мне здесь все незнакомо, а потому лучше
мне и не вмешиваться в вашу игру.
— Зато как было бы хорошо, если бы ты, чужой
человек, вздумал чем-нибудь нас позабавить! — загово¬
рили люди.
— Чего же вы от меня хотите?
— Мы хотим, чтобы ты поборолся с кем-нибудь.
— Теперь я уже отвык от таких игр, но было время,
когда это меня забавляло.
Видя, что Гость не совсем отказывается, люди при¬
ступили к нему еще настоятельней.
— Если уж вам так хочется видеть меня побитым
в борьбе, то, так и быть, я исполню ваше желание, но
с одним условием, — отвечал Гость, — пусть обещают
мне мир и безопасность здесь, на тинге, и на моем
пути домой.
Они охотно согласились на такое условие, и один
человек по имени Хавр в таких словах обещал Гостю
безопасность и мир:
— Обещаем безопасность и мир незнакомцу, что на¬
ходится здесь среди нас и носит имя Гостя. Все годи,
бонды, все, кто может носить оружие, все люди на тинге
на мысе Гегранес, все, кто назван и кто не назван, откуда
бы они ни пришли, — все мы обещаем чужеземцу, кото¬
рый назвался Гостем, безопасность и мир на все время,
пока он участвует в наших забавах, пока остается здесь
с нами, а также и на обратном пути его к дому, сухим
ли путем он поедет, или водою, верхом, в повозке ли,
или под парусом Я обещаю ему безопасность и мир и
за нас самих, и за родичей наших, за друзей и всех близ¬
ких, кто ни были бы они — женщины или мужчины, рабы
или рабыни, отроки или взрослые люди. Да будет негодяй
и предатель тот, кто нарушит такой мир, да будет он
изгнан людьми и да лишится он царства Божия; нигде
да не потерпят его среди людей и пусть повсюду гонят
его, где только люди охотятся на волков, христиане мо¬
лятся в храмах, язычники почитают капища; всюду, где
горит огонь, где растет трава, где младенец призывает
мать, где родит земля, где корабли носятся по волнам,
где сверкают щиты, где светит солнце, где лежит снег,
где странствует финн, где растет сосна, где летает сокол;
всюду, где есть небо, где селятся люди, где реки стремятся
к морю, где сеют люди рожь; да будет отлучен он от
церкви христиан, и да гонят его и язычники, и пусть не
будет у него ни дома, ни крова и никакого пристанища,
кроме ада. Должны мы встречаться с Гостем мирно и
на словах и в помыслах наших, где бы ни привелось: в
горах ли, или у моря, на корабле или на лыжах, в долинах
или на ледниках, пешими или на коне—всюду должны
мы обходиться с ним дружелюбно, как отец с сыном
Мы даем руку друг другу в том, что будем соблюдать
мир и все, что было здесь сказано, и призываем в сви¬
детели Бога, всех добрых людей и всех, кто слышал здесь
мои слова
— Хорошо сказано, — сказал Гость,—теперь погля¬
дим, как вы сдержите слово. А я уж постараюсь поза¬
бавить вас как умею.
С этими словами он снял плащ и верхнее платье,
и все посмотрели на него с изумлением, и многим стало
не по себе. По росту и по сложению все сейчас же
признали в нем Греттира, сына Асмунда Все вдруг при¬
тихли, и Хавр понял, что он поступил неблагоразумно.
Люди начали перешептываться между собой и укорять
друг друга, особенно же доставалось Хавру.
— Скорей скажите мне, что вы затеваете, и не за¬
ставляйте меня ждать полураздетым,—сказал Греттир. —
Поверьте, плохо будет, если вы нарушите свое слово.
Тогда Хьяльти, сын Торда, сказал:
— Глупо поступили мы, но все равно мы не изме¬
ним своему слову и не нарушим мира, который сами
же установили. Пусть Греттир с миром идет куда хочет,
пока не вернется с тинга к себе домой. Но после того
мы будем свободны от своего обещания.
Все были благодарны Хьяльти за то, что он говорил
как настоящий хёвдинг. Но Торбьёрн Крючок промолчал
Было решено, что один из братьев Тордов должен
бороться с Греттиром. Первым вышел младший Торд
и изо всех сил навалился на Греттира, но не смог сдви¬
нуть его с места. Тогда Греттир, поймав его сзади за
пояс, приподнял и перебросил назад через голову; Торд
тяжело грохнулся на землю.
После этого послали против Греттира вместе обоих
братьев. Борьба была очень упорной, и это зрелище
всем понравилось, а когда бойцы разошлись, все их бла¬
годарили. Люди нашли, что сила Греттира не меньше
общей силы обоих братьев; а каждый из братьев был
силен, как два крепких мужа.
Греттир недолго пробыл на тинге и вскоре вернулся
на остров Дрангей, и Иллуги радостно его встретил.
Летом менее зажиточные поселяне, имевшие свою
долю на острове, стали уговаривать сыновей Торда вы¬
купить у них весь остров себе во владение. Хьяльти
отказался, потому что бонды ставили условием, чтобы
тот, кто купит остров, или убил Греттира, или же про¬
гнал его оттуда Поэтому Хьяльти тоже уступил свою
часть Торбьёрну, и тот получил остров в полную свою
собственность чуть не даром.
В конце лета Торбьёрн вооружил своих людей, сел
с ними на корабль и отправился к острову. Греттир с
сотоварищами своими появился на скале и заговорил
с Торбьёрном Торбьёрн потребовал, чтобы Греттир по¬
кинул остров, но тот отказался.
— А я, может быть, тебе еще пригожусь, если ты
это сделаешь, — сказал Торбьёрн, — потому что хозяева
отдали мне весь этот остров.
— Тем лучше, — отвечал Греттир, — идти против
всех людей в Скагафьорде мне было, быть может, опас¬
но, но с тобой-то одним мы еще поборемся, тем более
что тебя, как и меня, здесь не очень-то любят. Я с
острова не двинусь. Советую тебе впредь даже не тру¬
диться плавать сюда — мое решение твердо.
— Всему свое время, — возразил Торбьёрн, — и в
конце концов ты кончишь худо.
— Ну это мы еще увидим.
На том они и расстались.
Уже целых два года жили Греттир, Иллуги и Глаум
на острове Дрангей. За это время успели они перебить
всех овец, кроме одного барана, пестрого, с большими
рогами, такого ручного, что он бегал повсюду за ними
чуть не по пятам, и это их очень забавляло. По вечерам
он подходил к их хижине и терся рогами о двери.
Вообще говоря, на острове им жилось недурно: там во
множестве водилась всякая птица, и у братьев не было
никакого другого дела, кроме охоты и сбора птичьих
яиц. В одном терпели они недостаток — в топливе, а
потому посылали работника своего на берег собирать
выкинутые морем щепки и доски. Глауму скоро надо¬
ело это занятие, и он стал нерадив к своему делу, по¬
стоянно ворчал и бранился. Глаум же должен был по
ночам поддерживать огонь, что было для них очень
важно, потому что без лодки они не смогли бы вновь
добыть огня с берега, если бы этот погас.
Но раз ночью случилось-таки, что Глаум недоглядел
и огонь погас. Греттир страшно рассердился и грозил
побить Глаума за такую оплошность. Тот принялся жа¬
ловаться на свою несчастную жизнь и на то, что за
каждую малость или бранят его, или грозят ему нака¬
занием Стал Греттир советоваться с Иллуги, как им
быть. Иллуги предлагал подождать, пока не подойдет
к острову какой-нибудь корабль, но Греттир решил от¬
правиться на берег вплавь. Иллуги долго уговаривал
брата не делать этого, но Греттир стоял на своем.
Погода держалась хорошая, и вечерами было совсем
тихо. Греттир собрался плыть: накинул плащ, подпоясался
и прыгнул в море. Прилив помогал ему, и вскоре после
заката он добрался до двора Рейкиум. Торвальд дал Грет¬
тиру огня, а затем перевез на лодке обратно на остров.
Когда стало известно, что Греттир проплыл милю
от острова Дрангей до берега, бывшие владельцы ост¬
рова стали приступать к Торбьёрну, требуя, чтобы тот
выполнил условие и прогнал Греттира или же убил его.
В то же лето приплыл в Скагафьорд один корабль;
на корабле был молодой человек по имени Хэринг, сла¬
вившийся своим умением лазить по горам и взбираться
на самые недоступные кручи. Он остановился у Тор¬
бьёрна и прожил у него до осени. Хэринг стал угова¬
ривать Торбьёрна поплыть на остров, чтобы убедиться
на деле, действительно ли скалы так круты, что взо¬
браться на них нет никакой возможности. Торбьёрн
отвечал, что если бы Хэрингу удалось взобраться на ост¬
ров и убить или хотя бы ранить Греттира, то награда
не заставила бы себя ждать.
Опять снарядил Торбьёрн корабль и, подойдя к ост¬
рову, высадил Хэринга, а сам на корабле обогнул остров,
подошел к тому месту, где были укреплены лестницы,
и заговорил с Греттиром. Торбьёрн вновь потребовал,
чтобы Греттир покинул остров. Греттир опять отказал¬
ся, и так долго бранились они, осыпая друг друга на¬
смешками и оскорблениями. Иллуги молча стоял
рядом, не вступая в их перебранку. Вдруг, оглянувшись,
заметил он, что прямо на них бежит какой-то человек
с секирой. Это был Хэринг ему удалось-таки вскараб¬
каться на скалу. Увидев братьев, стоявших к нему спи¬
ною, Хэринг решил напасть на них.
— Вот бежит к нам человек с секирой и, кажется,
с враждебными намерениями, — сказал Иллуги своему
брату.
— Напади же на него сам, — сказал Греттир, — а я
пока постерегу веревки.
Но едва повернул Иллуги навстречу Хэрингу, как
тот поспешил обратиться в бегство. Иллуги преследовал
его до самого обрыва, и Хэринг, не помня себя от стра¬
ха, прыгнул прямо с обрыва вниз и так разбился, что
у него не осталось ни одной целой кости. Место это с
тех пор стали звать Прыжок Хэринга.
Иллуги вернулся к Греттиру и рассказал, что случи¬
лось. Тогда Торбьёрн поспешил собрать своих людей и
вернуться домой.
— Два раза уже плавал я на остров, — сказал Тор¬
бьёрн, — и оба раза напрасно. Попытаюсь-ка в третий
раз, но если опять потерплю неудачу, то, боюсь, при¬
дется мне навсегда оставить Греттира в покое. Однако
что-то говорит мне, что недолго осталось ему жить на
острове.
Еще одну зиму Греттир спокойно прожил на ост¬
рове Дрангей. В эту зиму умер законоговоритель Скаф¬
ти, сын Тородда, и это было большой потерей для Грет¬
тира, потому что Скафти обещал добиться прощения
для него, как только исполнится двадцать лет с того
дня, как Греттир объявлен был вне закона; а Греттир
жил вне закона уже девятнадцатый год. Весной умер
другой друг Греттира — Снорри Годи.
Следующим летом родичи Греттира заговорили на
альтинге о том, что срок наказания Греттира истекает,
потому что скоро пройдет двадцать лет с того времени,
как он объявлен был вне закона. Враги же его говорили,
что Греттир с тех пор успел совершить не одно новое
преступление, а потому и наказание нужно продлить.
Законоговоритель на альтинге был новый — Стейн,
сын Торгеста. Он был человек очень умный и в деле
Греттира хотел поступить осторожно и беспристрастно.
Он приказал выяснить точно, когда исполнится двадца¬
тый год с тех пор, как Греттира объявили вне закона,
и Торир из Гарда дознался, что Греттир вернулся в
Исландию лишь под осень, а значит, объявленным вне
закона его надо считать не с весны, а с конца лета: и
выходило по такому счету, что Греттир прожил вне
закона всего восемнадцать лет и девять месяцев.
Тогда законоговоритель объявил, что никто не дол¬
жен быть вне закона долее двадцати лет, даже если он
успел совершить за это время новые преступления, но
никто не может быть и освобожден от наказания
ранее, чем истекут полные двадцать лет. Так что друзь¬
ям Греттира ничего не удалось для него сделать на этом
альтинге, и они возложили все надежды свои на буду¬
щее лето.
Между тем жителям Скагафьорда было досадно, что
через год Греттир уйдет от них безнаказанно, и они
стали еще настоятельнее приступать к Торбьёрну
Крючку, требуя, чтобы он или отказался от острова,
или же убил Греттира.
Смерть Греттира
Жива была еще кормилица Торбьёрна Крючка.
Была она уже очень стара и мало на что годна,
как казалось людям. В молодости слыла она большой
чародейкой и колдуньей, потому что люди в Исландии
тогда еще были язычниками. Но это было давно, а ныне
все думали, что она совсем забросила это дело. Да,
видно, правду говорит пословица: к чему привыкнешь
смолоду, не позабудешь и в старости.
Торбьёрн Крючок нередко ходил за советом к своей
старой кормилице. Так было и на этот раз. Пришел
он посоветоваться с нею, как быть с Греттиром, кото¬
рый ни за что не хочет покинуть остров.
— Опасно заниматься колдовством нынче, — сказа¬
ла она, — но мне терять нечего — я и с постели-то еле
встаю. Попробую помочь тебе, но с условием, что ты
будешь во всем меня слушаться.
Торбьёрн согласился.
Миновала уже большая часть лета, и однажды, когда
выдался погожий день, старуха велела Торбьёрну при¬
готовить лодку, чтобы плыть на Дрангей, — она хотела
сама взглянуть на Греттира и его сотоварищей: убе¬
диться, насколько счастье на ее стороне.
Неохота было Торбьёрну вновь плыть на Дрангей,
где два раза уже он потерпел неудачу, но, делать нечего,
приготовил он десятивесельную лодку и, захватив с
собою старуху, отправился на остров с одиннадцатью
людьми.
Греттир со своим братом по обыкновению прогули¬
вался по скалам Торбьёрн заговорил с ним и опять пред¬
ложил уйти с острова Греттир вновь отвечал отказом.
Пока они разговаривали, старуха, плотно укрытая и
закутанная, неподвижно лежала на корме лодки. Услы¬
шав, что Греттир никак не желает идти на уступки,
старуха слегка приподнялась и сказала:
— Вот — люди стойкие и отважные, но счастье по¬
кинуло их. Ведь ты предлагаешь им много хорошего,
Торбьёрн, а они отказываются от всего: плохо кончают
люди, не умеющие пользоваться тем добром, которое
само дается им в руки. Желаю тебе, Греттир, впредь
набраться ума, но знай, что тебе остается жить здесь
гораздо меньше того, что ты уже прожил.
Вздрогнул Греттир, когда услыхал эти слова
— Что за дьявол сидит у них в лодке? — восклик¬
нул он.
— Сдается мне, это старая ведьма, мамка Торбьёр¬
на, — отвечал Иллуги.
— Черт возьми эту колдунью! Теперь нам надо
ждать всего худшего, — сказал Греттир. — Никогда еще
не был я так поражен, как сейчас. Я уверен, что ее
колдовство принесет нам несчастье. Но пусть же и она
сохранит память о том, что побывала здесь!
С этими словами он поднял довольно большой ка¬
мень, бросил его в старуху и перебил ей бедро.
— Не следовало тебе этого делать, — заметил Иллуги.
— Не ругай меня, — отвечал Греттир, — я жалею,
что не попал ей в голову. Наша жизнь, конечно, стоит
ее жизни.
Видя, что старуха ранена, Торбьёрн, не говоря ни
слова, повернул домой.
Старуха заболела и пролежала в постели целый
месяц, но потом бедро срослось и она опять начала
понемножку бродить около дома.
Осенью, недели за три до начала зимы, потребовала
она, чтобы перенесли ее на берег моря.
— Зачем это тебе? — спросил Торбьёрн.
— Хочу я заняться одним пустяшным делом, — от¬
вечала старуха, — но многое может зависеть от этого
пустяка.
Торбьёрн перенес ее на берег моря. Там принялась
она бродить взад и вперед, пока не нашла обрубка брев¬
на такой величины, что человек мог бы снести его на
плечах. Велела она перевернуть бревно на другую сто¬
рону, и оказалось, что та сторона совсем черная, словно
обгорелая. Приказала она выровнять эту сторону и
ножом сама начертала на ней какие-то руны, обрызгала
их своей кровью и пробормотала над ними заклинания,
обходя бревно против солнца. Потом она приказала
бросить бревно в море. Ветер дул на берег, но бревно,
брошенное в воду по ее приказанию, быстро поплыло
прочь и скоро совсем уплыло из залива.
На следующий день братья бродили по берегу, со¬
бирая топливо. Они были в духе и веселы. На западном
конце острова нашли они выкинутый морем суковатый
обрубок дерева.
— Вот отличное полено, — сказал Иллуги, — отнесем
его домой!
Но Греттир оттолкнул бревно ногой.
— На погибель нашу послал его нам недобрый че¬
ловек, — сказал он и, подняв бревно, бросил его опять
в море.
На другой день вновь нашли они то же бревно, и
уже гораздо ближе к веревочным лестницам. Греттир
опять бросил его в море, говоря, что это бревно никак
нельзя брать домой. Но слуге своему они не сказали о
том ни слова.
Время было уже позднее, шел дождь при сильном
ветре, и братья не выходили из дому, а за дровами по¬
слали работника. Уходя, Глаум выругался, жалуясь, что
они мучают его, посылая за дровами в такую непогоду.
Но едва успел он спуститься на берег, как тут же, у
самой лестницы, нашел то самое бревно и, взвалив его
себе на плечи, принес домой и с грохотом бросил наземь.
— Это Глаум принес что-то, — сказал Греттир, —
надо пойти посмотреть.
Взял он в руки топор и вышел.
— Ну вот, я сделал свое дело, — сказал Глаум, — те¬
перь сделай же ты свое и расколи это бревно.
Рассердился Греттир и, взмахнув топором изо всех
сил, ударил по бревну, даже не рассмотрев его как сле¬
дует. Топор соскользнул, и удар пришелся Греттиру как
раз по правому колену и глубоко его ранил. Посмотрел
тогда Греттир на бревно и сказал:
— Злой дух победил, и вот начало наших несчастий:
это то самое бревно, которое я два раза уже бросал
назад в море. Два раза был ты причиной беды, Глаум:
в первый раз, когда дал погаснуть огню, и во второй
раз, когда принес к нам в дом это злосчастное бревно;
в третий раз ты будешь причиной нашей смерти.
Иллуги перевязал брату рану. Греттир потерял мало
крови, спал хорошо, и на третий день рана, казалось,
совсем зажила.
— Не думаю, чтобы рана твоя причинила нам
много хлопот, — сказал Иллуги.
— Хотелось бы, чтобы было так, — отвечал Грет¬
тир, — но я жду всего худшего.
С вечера они заснули спокойно, но около полуночи
Греттир начал метаться и стонать.
— Что с тобою? — спросил Иллуги.
— У меня ломит ногу, — отвечал Греттир, — вероят¬
но, рана открылась.
Они засветили огонь и сняли повязку. Нога распухла
и посинела, а рана стала на вид хуже, чем была сначала.
Греттир не мог лежать спокойно и всю ночь провел
без сна. Наутро он сказал:
— Мы должны быть готовы к тому, что болезнь
моя просто так не пройдет, потому что причинена она
чародейством, — это старуха мстит мне за тот удар кам¬
нем. Но что сделано, того не переделаешь! Будем же
впредь осторожнее: эта ведьма с Торбьёрном на том
не остановятся. Послушай, Глаум, — продолжал он,—
тебе поручаю я сторожить лестницы — не забывай уби¬
рать их по вечерам: это очень важно для нас. Но пре¬
дупреждаю: тебе не миновать беды, если ты нам изме¬
нишь.
Снаружи уже несколько дней бушевала буря с прон¬
зительным холодным ветром Греттир каждый вечер
справлялся о лестницах, и Глаум каждый раз отвечал
одно и то же:
— Кого можно ждать в такую непогоду? Уж не
думаешь ли ты, что кто-нибудь так жаждет убить тебя,
что готов ради этого рискнуть даже своей жизнью? В
такую бурю сюда не доберешься. Верно, отвага и му¬
жество совсем покинули тебя, раз тебе кажется, что
нам все угрожают смертью.
— Время еще покажет, кто из нас двоих отваж¬
нее, — возражал Греттир, — теперь же, хочешь ты или
нет, а иди сторожить лестницы.
Между тем рана болела все сильней и сильней, и
наконец уже нельзя было сомневаться, что Греттир при
смерти. Иллуги ухаживал за ним день и ночь, забыв и
думать обо всем прочем
Так прошла целая неделя.
Торбьёрн Крючок тем временем жил себе дома, до¬
садуя лишь на то, что никак не удается ему убить Грет¬
тира.
Но вот через неделю после того, как старуха кол¬
дунья пустила в море бревно, пришла она к Торбьёрну
и спросила, не хочет ли он еще раз наведаться на ост¬
ров.
Торбьёрн отказался было, сетуя на непогоду, но ста¬
руха уговорила его.
— Тебе нечего бояться бури, — говорила она, — по¬
думай: если я сумела наслать порчу на Греттира, я же
смогу и обуздать эту бурю.
Наконец Торбьёрн решился. Взял он надежный ко¬
рабль, набрал себе восемнадцать человек сотоварищей
и вышел в море. Все отговаривали его, видя, что он
решается в такую непогоду пуститься в путь.
Но старуха оказалась права: не успели они отойти
от берега, как буря утихла и подул попутный ветер.
Когда приблизились к острову, Торбьёрн увидел, что
лестницы на месте, а на скале никого нет.
— Вероятно, тут что-то случилось,—сказал Тор¬
бьёрн, — поспешим же взобраться наверх, пока никто
не проведал, что мы здесь.
Они поспешно взобрались по лестницам и наверху
нашли человека, спавшего глубоким сном Это был Глаум
Торбьёрн разбудил его и узнал от него обо всем Глаум
так перепугался, что даже и не пытался что-либо утаить.
— Хорошо, что ты ничего не скрыл от нас, — сказал
Торбьёрн, — иначе мы убили бы тебя на месте. А все-
таки ты негодяй и предатель, ведь позорно предавать
своих хозяев.
Люди Торбьёрна оставили Глаума на скале, избив
как собаку.
В доме Греттир беспомощно лежал на своей посте¬
ли. Ему было так плохо, что Иллуги не мог ни на шаг
отойти от него.
Вдруг услыхали они громкий стук в дверь.
— Наш баран стучит о косяк рогами, родич, — ска¬
зал Иллуги.
— Что-то он стучит слишком громко, — заметил
Греттир.
И тут дверь подалась и упала. Иллуги, поспешно
схватив меч, бросился защищать вход и бился так му¬
жественно, что люди Торбьёрна никак не могли его
обойти. Тогда Торбьёрн с несколькими людьми взобрал¬
ся на крышу, разобрал ее, и они проникли в дом сверху.
Греттир мог стоять только на коленях, но все-таки пы¬
тался защищаться копьем, а потом мечом Враги нано¬
сили ему рану за раной. Видя это, Иллуги прикрыл его
своим щитом и защищал с такой силою и отвагой, что
даже враги пришли в восторг, и Торбьёрн приказал
окружить Иллуги щитами и взять живым. Они так и
сделали. Иллуги ранил всех, кто на него нападал, а троих
убил. Когда Иллуги схватили, Греттир уже совсем не
мог защищаться и лежал ничком Торбьёрн Крючок
трижды ударил его мечом по шее, прежде чем ему
удалось отсечь Греттиру голову.
Торбьёрн сказал Иллуги:
— За твое мужество я дарую тебе жизнь, если ты
поклянешься не мстить никому из нас.
Иллуги ответил:
— Ты совершил подлость, когда решился прибег¬
нуть к колдовству, и еще одну подлость, когда поднял
меч на умирающего. Вы одолели Греттира не в честном
бою. Я клянусь, что большего недруга, чем я, не будет
у тебя, покуда я жив.
Тогда Торбьёрн приказал обезглавить Иллуги на рас¬
свете*
Обоих братьев похоронили там же, на острове.
Так кончил свою жизнь Греттир, отважнейший из
мужей, когда-либо живших в Исландии. Было ему тогда
сорок четыре года. Когда он убил Скегги, ему было всего
лишь четырнадцать лет от роду. С тех пор слава его все
росла, пока не привелось ему встретиться с Гламом, и
тогда ему было двадцать лет. Двадцати пяти лет он объ¬
явлен был вне закона и так прожил еще целых девят¬
надцать лет, и за это время храбрость его не раз под¬
вергалась тяжким испытаниям. Всегда твердо держался
он своего слова и своей веры и хотя предвидел заранее
большую часть своей судьбы, но ничего не мог изменить
в ней. Торстейн Дромунд, брат Греттира, отомстил за
него Торбьёрну Крючку, которого разыскал в Миклагар¬
де**: так не мстили ни за какого другого исландца.
* Убивать ночью считалось позорным.
** Константинополь.
Тексты готовились по изданиям:
Die prosaische Edda im Auszuge nebst Volsungasage und
Nomagests-thöttr. Herausg. von Ernst Wilken.
Die Lieder der alteren Edda (Saemunder-Edda). Von Carl
Hildebrand.
Altnordische Saga-Bibliothek Orvar-Odds Saga. Herausg. von
Boer. Halle 1892.
Altnordische textbibliothek Gunnlaugs Saga Ormstungu.
Herausg. von E. Mogk Halle 1886.
Nordiske Oldskrifter udgivne af det nordiske Literatur-
Samfiimd. XVI. Grettis Saga ved G. Magnusson og G. Thor-
darson. Kjobenhavn. 1853 —1859.
Литературно-художественное
издание
СОКРОВИЩЕ НИФЛУНГОВ
Предания Скандинавских народов
средневековой Европы
в пересказах
Е. Балобановой, О. Петерсон
Редакторы Н. Прохорова, 3. Метлицкая
Художественный редактор Н. Антонов
Технический редактор А. Берникова
Корректоры Е. Самолетова, Е. Тарариева, Л. Хохлова
Компьютерная верстка Н. Шумилиной
ЛР № 061591 от 07.09.92
Подписано в печать 05.02.96. Формат 84x108/32.
Бумага офсетная. Гарнитура Лазурского.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 18,48.
Тираж 10 000 экз. Заказ 2242.
Издательство «Аргус». 127018, Москва, Октябрьский пер., 32;
телефоны:
отдел сбыта: (095) 232-00-30,
секретариат: (095) 289-22-98.
АООТ «Тверской полиграфический комбинат»
170024, г. Тверь, проспект Ленина, 5.
Сокровище Нифлунгов: Предания Скандинав-
С59 ских народов средневековой Европы в пересказах
Е. Балобановой, О. Петерсон / Художник Д. Горде¬
ев. — М: Аргус, 1996. — 352 с.: ил. — (Венок Сказок.
Серия «Предания седых веков»).
ISBN 5-85549-131-5
Страшные и трагические древние сказания о страстной
любви, кровопролитных битвах, схватках с драконами и чудови¬
щами, включенные в книгу, не оставят равнодушными ни взрос¬
лых читателей, ни детей.
ББК 84.4