Автор: Соколов Ю.   Соколов Б.  

Теги: поэзия   фольклор   устное народное творчество  

Год: 1926

Похожие

Фольклор Тверской губернии. Сборник Ю.М. Соколова и М.И. Рожновой. 1919-1926 гг

Былины в записях и пересказах XVII-XVIII веков

Карельское народное поэтическое творчество

Героический эпос народов СССР. Том 1

Текст 
                    жш
1/1
If іы


БОРИС и ЮРИИ СОКОЛОВЫ
ПОЭЗИЯ ДЕРЕВНИ
РУКОВОДСТВО ДЛЯ СОБИРАНИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ
УСТНОЙ СЛОВЕСНОСТИ
HOBA^I IVfOCTKJB^*
V


БИБЛИОТЕКА „ВЕСТНИКА ПРОСВЕЩЕНИЯ“
БОРИС и ЮРИЙ СОКОЛОВЫ
/
ПОЭЗИЯ ДЕРЕВНИ
РУКОВОДСТВО ДЛЯ СОБИРАНИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ
„НОВАЯ МОСКВА“
19 26


Отпечатано в 5 типо-лито-
графии „Моспо лигр аф'‘і
Мыльников пер., д . 14, в
количестве 5.000 экземпл
Мосгублит No 10402,


Посвящается
академи ку Сергею Федоровичу
Ольденбургу.


ПРЕДИСЛОВИЕ
Семнадцатилетний опыт собирания; и изучения фольк­
лора, преподавание русской устной словесности в Универ­
ситетах и других ВУ З’ах и организация, особенно за по­
следние пять лет1, этнографических и фольклористических
экспедиций— преимущественно' со студенческой молодежью-—
дали авторам этой книжки некоторое правое предложить (ее
в виде руководства для начинающих собирателей произве­
дений устной поэзии. Руководство это рассчитано к а студен­
ческую молодежь и вообще любителей народной поэзии, а
главным образом, н а м е с т н ы х культурных работников
деревни— народных учителей, агрономов, врачей, избачей
и др. лиц, которые интересуются или могут заинтересоваться
увлекательным делом собирания сокровищ необ’яшого устно-
поѳтичѳекюго богатства, каким владеет наша деревня.
Авторы этой книжки сознательно стремились: не превра­
щать ее в; сухую программу-вопросник, а щ е л и своей
целью в форме связных очерков изложить основные за­
дачи и приемы собирания произведений устного творчества,
наметить главные вехи в работе начинающего собирателя-
фольклориста. Согласно этому, две первые главы прэдла-
гаемой книжки говорят1 о задачах собирания и изучения
устной рловееноети й об основных 'формах организации
собирательского дела, а ^д в е другие подробно рассматри- и
ваюг вопрос о приемах Щ 'технике научной записи устных
произведений, о наблюдении над живыми носителями уст­
ного творчества, над социальной средой и бытом, обусло­
вливающими распространение и существование этих произ­
ведений. В помощь сюбирателю-фольклористу авторы счи-
5


тали необходимым дать некоторые основные библиографи­
ческие указания, могущие ориентировать его в имеющихся
главных печатных материалах по фольклору и основных
научных исследованиях.
В виде приложений помещаются дополнительные крат­
кие программы: 1) по собиранию диалектологических све­
дений и 2) по записи музыкального фольклора. Предлагае­
мые в настоящей книжке методические указания по со­
биранию произведений устной словесности, приводимые при­
меры и библиографические справки базируются на материа­
ле русского (великорусского) фольклора., но авторы пола­
гают, что это руководство может быть также, в основных
своих принципах и указаниях, использовано и в работах
по собиранию фольклора других народностей СССР.
Признавая мало целесообразной и продуктивной изолиро­
ванную работу местныхі отдельных собирателей внѳ их
связи с научными учреждениями и) организациями, авторы
книжки горяча рекомендуют им устанавливать, по возмож­
ности, 'единение как о местными краеведными учреждениями
и обществами, т ак и с соответствующими центральными. В
Москве такими учреждениями, куда можно было бы обра­
щаться за научными советами и куда можно; направлять; соби­
раемые материалы, являются: 1) Государственная Академия
Художественных Наук (Фольклорная подсекция) — ули ­
ца Крапоткина (бьшш. Пречистенка), д. No 32; *2) Обще­
ство Любителей Естествознания, Антропологии и Этногра­
фии (Этнографический отдел)— Ильинские ворота, Политех­
нический Музей; 3) Общество Любителей 'Российской Сло­
весности при 1-м Московском Государственном Универ­
ситете— Моховая, Университет; 4) Центральный Музей На­
родоведения— Воробьовское шоссе, д. No 2; в Ленинграде:
1) Всесоюзная Академия Наук. Отделение русского' языка
и словесности— В:. О. Университетская набережная; 2) Рус­
ское Географическое Общество (Этнографический отдел— и
его Сказочная комиссия;)— Демидов пер., 8; 3) Государствен­
ный Русский Музей— Этнографический отдел.
Составители настоящей книжки были бы очень благо­
дарны местным собирателям за присылку им вопрѣсов, све­
дений и материалов по. фольклору (Адрес: 1) Москва, Во-
робьевское шоссе, д. No 2. Государственный Централь-


л и й Музей Народоведения. Проф. Б. М. Соколову; или
2) Москва, Красная площадь, д. No 2— Государственный
Исторический Музей. Проф. Ю. М. Соколову).
Настоящую книжку, обращенную прежде всего) к местным
работникам'- краеведам, составители позволяют себе по­
святить глубокоуважаемому академику Сергею Федо­
ро вичу Ольденбургу, воодушевленному деятелю' со­
временного краеведения, виднейшему знатоку восточного
и европейского фольклора.
!>. и 10. Соколовы.
1


Глава I
Устная словесность
Задачи изучения и собирания
Революция так сильно встряхнула всю) сграну, так мно­
го из прежнего разрушила и столько нового создала, что
старый менделеевский призыв к «познанию России» стал
звучать по-иному: громче, явственнее и настойчивее. Ото­
рванность от культурных стран и, поэтому, необходимость
отбиваться, полагаясь ли ш ь на свои' собственные силы, ог
окружившего республику врага, второй фронт— борьба с
экономической разрухой, осложненной ужасами голода, за­
тем (третий фронт— 'борьба с невежеством, национальны®
вопрос, заостренность проблемы о взаимоотношениях города
и деревни, приведшая к лозунгу «лицом к деревне»— все
эти самые основные этапы революционной жизни неотвязно
требовали всесторонне и глубоко изучать страну. От­
сюда небывалый, в дореволюционную эпоху невозможный,
расцвет краеведения. Без краеведения, оказалось, нельзя
обойтись при разрешении к ак хозяйственных и политиче--
еких, т ак и национальных или педагогических вопросов.
Всем известно, какое видное место отведено краеведению в
школьной работе.
Мы, изучая культуру того или другого народа, того или і/
другого класса, никогда не проходим мимо такого яркого
выразителя этой культуры, как художественная литера­
тура. Такое значение должна иметь) для нас и деревенская
поэзия, пу сть она осуществлялась— и до сих пор в значи­
тельной мере осуществляется— не в письменной, а в устной
форме.
,
9


Нам могут сказать, что мы, приводя подобные утвержде­
ния, как бы ломимся в открытую' дверь. Но, к великому
нашему сожалению, упрек этот будет несправедлив. Во
всяком случае, все значение народного поэтического слова
еще далеко на осознано. Если, скажем, чисто художествен-«
ная высота народной песни или сказки более или мѳнэѳ
признается самыми широкими кругами, то обществен­
ная роль 'той жіѳ самой песни, сказки, легенды, пословицы
и т. д. недостаточноі уяснена. Такому осознанию мешало
много' 'О бстоятельств: и роль старорежимной цензуры, не
пропускавшей в литературные и научные сборники резких
социальных тем, отражавших недовольство угнетенного
класса, и односторонность романтических идеалистиче­
ских взглядов, господствовавших в науке в течение дол­
гого времени. Научные теории в течение почти первых
двух Третей X I X века уводили собирателей и исследователей
фольклора в туманную даль, заставляли ингересоватьря
прежде всего «стародавнею стариною», мифами, религиоз­
ными преданиями и совершенно игнорировали то, что в
. устной поэзии бывало не только пережитком старины, а
живым откликом на современность.
Лишь в самое последнее время, особенно за годы рево­
люции, тесная связь устной поэзии с реальной жизнью,
политической и экономической, стала отчетливо сознаваться
нѳ одними епециалиетами-иеследователями, но также об­
щественными деятелями, партийными организациями, жур­
налистами и т. д.
! \ По произведениям так называемой народной словесности,
по песням, сказкам, легендам, можно! проследить все этапы
мировой бойни, к ак они отражались в психике и творчестве
серой многочисленной солдатской массы, все переживания
в годы революции, гражданской войны, хозяйственной раз­
рухи, голода, и постепенного восстановления экономиче­
ской и политической силы страны.! Что с особенным инте­
ресом приходится отметить, так это осознание общественно
политической роли народной новой песни или рассказа
>. самими исполнителями. Известны за время граждан-
\ ской войны случаи, когда варьируемая на свой специальный
) лад частушка служила агитационным политическим целям.
I Так, например, распространен был целый цикл частушек,
ю


начинавшихся словами: «Ох, яблочко», и содержавших, всебо
либо сатиру, либо вообще задорный выпад прош в враждеб­
ной стороны. В моменты наибольшего напряжения борьбы
пение подобных частушек подвергалось преследованию теми,
против кого частушка была, направлена. Об этом говорят
предостерегающие песенки:
„Ох, яблочко,
Сбоку светится,
Кто про яблочко споет,
На три месяца“.
или:
„Ох, яблочко,
Куда котишься?
В Чека попадешь—
Не воротишься“.
В Одессе, применительно к местным условиям, в 1919 г.
частушку варьировали так:
На Алиаз попадешь—
Н е воротишься.
Частушка, с тем же началом про яблочко, попадая в
ряды красных, изменялась, в соответствии с задачами мо­
мента на фронте.
Ох, яблочко,
Разрумяно е,
У Врангеля
Рожа пьяная.
Ошибочно было бы, однако, думать, что только одна ча­
стуш к а откликается на современность, на злобу дня, на
политические события. Такому! жіе воздействию реальной
действительности, напоминающей о себе всем и каждому,
подвержена и современная сказка, и новая легенда.
Кто во время мировой войны был на фронте, сидел в око­
пах, лежал в лазаретах,— знает, какую роль в подобной об­
становке играло меткое устное слово,', и как ярко отражались
в устных рассказах настроения я вся психология ужасной
войны. Необходимо было бережно собирать весь этот мате­
риал, такой красочный, могущий сослужить великую
слзокбу будущим историкам нашей бурной апоіхи. Ре­
волюционный взрыв дал зачастую такие невероятные co­
ll


чет ани я в складе жизни, что они собой загмили многие
фантастические домыслы прежнего времени. Что прежде ка­
залось 'трудно осуществимой! мечтой, то воплотилось в
реальных фактах. С этой точки зрения, например, очень
любопытны рассказы, возникшие еще в эпоху крепостного
права. В них нередко встречались, резкие и ядовитые са­
тирические картины барского быта, быта духовенства:
В них отмечалась нараставшая ненависть к крепостному
строю и старому порядку. Тщательно подобранные рассказы]
про бар и про духовенство, расположенные, насколько это
возможно, в исторической перспективе, помогли бы многое
уяснить из крестьянских настроений X IX века. Опять, к
сожалению, приходится отметить, что подобных рассказов
собрано было сравнительно немного. Громадная масса бес­
следно пропала. Но все же, не мало таких рассказов можно
еще услышать и записать от стариков.
Революционная эпоха усилила это социальное направле­
ние в устной поэзии, дала ему простор. С особенной охотой
было воспринято! оно творческой молодежью деревни и завода.
На наших глазах гражданские мотивы! народной песни и
народной сатирической сказки слились с агитационными
моментами. Не даром агитационная литература впитала много ✓
элементов из народного устного творчества: вспомним
«агитки Бедного Демьяна», частуш ки комсомольцев, анти­
религиозные рассказы и песенки безбожников.
Но консервативная, может1 быть, пожилая, а может быть,
и кулацкая часть деревни по-своему откликнулась на рево­
люцию, создав бесчисленное количество легенд об аягихри-
стах-болыневиках, о наступающем конце мира, о жесто­
ком наказании безбожников, позволивших себе нарушить
покой святых мощей, о комиссарах, запечатывавших церкви,
о раскаянии и обращениях безбожников «на правый путь
веры», о пятиконечной звезде, как антихристовой печати,
ит.д.,ит.д.
Все, что могла, припомнить услужливая память религиоз­
ного человека, слышавшего эсхатологические рассказы*; Б и ­
блии и Апокалипсиса, все, что сталось от тенденциозной
проповеда до-революционного духовенства,— все это бурно
хлынуло а ріуйло устной легерды, которая, ві этом случае яр:;о
отражает- психологию' определенных гр уп п крестьянства.
12


Итак, вся пестрая, разноголосая, противоречивая жизнь
революционной ломки отразилась в своенравных формах
устной словесности.
Еще сильнее, полнев и ярче, чем политическая жизнь,.,
вырисовывается в народных песнях и сказках быт— как
домашний, т ак и общественный, как старый, т ак и новый.
Новые формы брака (расписка у комиссара, вместо старого
венчания в церкви, или на ряду с ним), облегченный по­
рядок развода, и в силу этого какая-то мода на разводы;
новые костюмы (галифе, френч, брюки клёш); изменения
в обычной еде, пайки, потребиловка,, спекуляция, мешечни-
чество, столкновение интересов города и деревни, заимство­
вание деревней городской культуры в одежде, пище, до­
машней утвари— все ото нашло самый разнообразный ог-
клик и в частушке, и в новой песне, и в сказке, и в легеінде,
I и в анекдоте.
^
.
Повторяем, устная словесность можег быть раосматри-
J ваема, как живая и поэтическая летопись быстротекущей
Жйз'ни. В этом ее общественное значение. Она облегчаел
понимание народных настроений и тех перемен, которые
происходили и происходят в народном .быту...
В художественном отношении устная словесность
издавна .привлекала внимание ученых, ■ поэтов и вообще
всех, кто интересуется искусством. Такие ученые, как
Александр Веселовский и Потебня, широко использовали
к ак раз именно произведения устной словесности для своих
общих теоретических построений. У стная поэзия многое
разъясняет в сложных вопросах о происхождении поэзии
вообще и о факторах, управляющих ее развитием. Но не
только, так сказать, истоки поэтического .творчества осве­
щаются изучением устной словесности. Она в своей много­
вековой истории сама, впигала в себя столько раз­
нообразных культурны х воздействий, что представляет
собой далеко не элементарный организм^Кстати, на осно­
вании научных изысканий за последнее время, приходится
решительно отбросить романтический взгляд на устную
поэзию, к ак на хранительницу исконных крестьянских
«начал». Нельзя упускать из виду, что многое из сохра­
няемого в памяти современных крестьянских певцов,— не
13


крестьянского происхождения. В древности над созданием
устных произведений— песен, сказок, преданий— потруди­
лись представители/разных классов: и военный класс дружин-
новечешго периода русской истории, и служилое сословие
позднейших времен, и церковные люди, и казачесігво, и,
наконец, крестьянство. Очень большое число т ак назы­
ваемых «народных» произведений (былин, исторических пе­
сен) приходилось на долю профессиональных художников
слова, в древней Руси, бродячих певцов, аргистов-сво-
мopохов, обслуживавших своим искусством самые разно­
образные слои, начиная от царского дворца, кончая кре­
стьянской хатой. Вообще, художественный профессионализм
в древней Руси был широко распространенным явлением.
Помимо скоморохов, мы знаем и} до сих пор существующих
профессиональных певцов духовных стихов, так называе­
мых калик-перехожіих, профессиональных плакуш , исполни­
тельниц похоронных и свадебных причитаний.
Помня это, ужіе априорно можно предполагать в устной
поэзии наличие сирого разработанных, весьма совер­
шенных и искусных художественных приемов. С разви­
тием за. последние годы интереса к^ научной теоретической
поэтике, надо полагать, еще сильнее углубится изучение!
формальной поэтики устной словесности. Здесь есть ш и ­
рокое поле для наблюдений в области композиции, эв­
фонии, ритмики, иконологии (научноі-пюѳігических обра­
зов) И- т . д. В устной поэзии— в песнях, сказках, послови­
цах, поговорках, загадках—таи тся много еще нераскры­
тых своеобразных художественных приемов, которым могут
позавидовать и самые лучшие поэты современности. Правда,
исследование всех этих приемов осложняется тем, что
устное поэтическое слово в значительной своей части свя­
зано с музыкой, с напевом.’ Вопрос о связях между словес­
ным текстом и музыкальным мотивом— лишь ставится. и
еще очень далек от разрешения. Правильному его разре­
шению нередко мешают несовершенные приемы записи. Мы
обладаем многочисленными сборниками словесных текстов,
.без музыкальных приложений, имеем несколько! сборников
ног» без; точной записи слов песни, и т . д. При отсутствии
■строго записанного материала, конечно, и теоретическая
разработка его чрезвычайно затруднена.
•14


Художественная ценность устной поэзии ярко иллюстри- аі
руется живым влиянием іее наі книжную поэзию. - Русские
поэты, начиная с автора Слова о Полку Игорево и кончая
Есениным и Маяковским, прибегали к живительному родни­
к у устной поэзии, черпали из него и образы, и ритмы, ка-
Яѵдый раз находя в нем вое новые и новые переливы'. В свою
очередь, и устная поэзия не оставалась безучастной к поэ­
зии книжной. В' песнях и сказках, пословицах и загадках
то и дело встречаешься или в фразой, или с сюжетом, или с
образом, почерпнутыми из книги. И не надо' думать, что
эта взаимная связь устной словесности и поэзии книжной
характерна лишь для новейшего времени.' Убеждение, что
устная поэзия и книжная, эта— две враждебные друг другу
стихии, явилось в результате всех тех романтических взгля­
дов, которые господствовали в науке в начале и середине
X IX века.
Пристальное изучение формальных особенностей устной
поэзии в связй с той средой, где она; распространяется и
создается, в связи, с местными; географическими и к ультур­
ными условиями, может быть, приведет нас к уяснению
различных школ, направлений и пошибов, которые могли
существовать иі в древнем словесном искусстве подобно
тому, как они существовали, например, в древней русской
живописи.
Очередным вопросом является вопрос об эволюция
устной поэзии на протяжении столетий и ближайших
десятилетий. В каком направлении устное творчество
развивается, какие мотивы, сюжеты и ритмы отмирают,
какие рождаются вновь? Все эти] вопросы лишь с огромным
трудом поддаются разрешению, главным образом, из-за не­
достатка материала, собранного за прошлые годы. Несмотря
на видимое обилие разнообразных фольклорных сборников,
исследователям то и дело приходится досадовать на несисте-
матичность записей, на их отрывочность и неполноту.
Нельзя не подчеркнуть большого значения устной поэзии
в педагогическом отношении. Как природоведение в
школе базируется в настоящее время почти исключительно
на собственных наблюдениях учащихся, т ак же и уразуме­
ние ■ явлений поэтического! слова ц уяснение известных
закономерностей в его развитии должны приобретаться
15


путем прямых наблюдений. Эго непосредственное обраще­
ние к живому поэтическому материалу, взятому во всей его
конкретности, во всей его связанности с окружающей бы­
товой, экономической и общекультурной жіизныо, — сослужит
во много раз большую службу, чем одно штудирование
учебников и научных книг. Неотрывность деревенской по­
эзии от быта,. от социальной жизни дает и для понимания
более сложных явлений из области литературы необходимые
предпосылки, проверенные, а, не взятые на веру. Мы. не
можем здесь не обратить внимания на; эту методологи­
ческую ценность изучения фольклора. На анализе
устной роевда в разрезе социологическом— значительно легче
показать нерасторжимую связь поэтического творчества и
социальной жизни, чем это достигается на разборе произ­
ведений великих ‘ писателей, где момент индивидуаль­
ный занимает неизмеримо^ больше места, и где непосред­
ственная связь с социальной жйзнью в значительной мерз
затушевана, где, во всяком случае, ее приходится вскры­
вать весьма сложными приемами. В педагогическом отно­
шении важно и то, что при рекомендуемом сейчас комплекс­
ном методе преподавания, устная словесность, в силу своей
непосредственной связанности с бьттом и природой, может
быть с большой продуктивностью использована в общей
согласованной работе школы, особенно провинциальной,
близко стоящей к деревне, а тем более в подлинно деревен­
ской. Все комплексы, скрепляемые краеведческим подхо­
дом, найдут в устном поэтическом материале и яркую иллю­
страцию, и существенный материал,— независимо от того,
что является основным ядром в данном комплексе: жизнь
ли, природа и ли культурно-хозяйственная деятельность
человека.
Для развития наблюдательности, пытливости, активности
учащихся исследовательская и собирательская работа по
фольклору может быть прекрасным средством.
В деле эстетического и литературного воспитания, в
привитии вкуса к художественному, меткому слову, к соч­
ному живому языку, устная деревенская поэзия дает всегда
богатый материал.
О том, какими способами использовать в школьной ра­
боте все то ценное, чгоі можно извлечь из широкого и зу-
16


нения устной поэзии, здесь нет возможности говорить.
Подробнее освещены эти вопросы в статье Ю. Соколова
«Изучение народной словесности в школе» (Преподавание
литературы в школе. Методический сборник под редакцией
А. М. Лебедева. М. 1922 г.) , а также в аналогичной статье
того же автора в «Вестнике Просвещения», 1925 г. , М 4.
Литературоведческие методы, выявившиеся и заострив­
шиеся за последние годы в русской науке о художественном
творчестве, из них о-собенно два, друг с другом зачастую
борющиеся,— метод социологический, в частности марксист­
ский, и метод так называемый формальный,— в области х у­
дожественного фольклора могут найти самое широкое при­
менение. При этом, на устно-поэтическом материале может
быть с особенным успехом доказано, что между обоими!
способами рассмотрения художественных проблем нет прин­
ципиальной и практической непримиримости. Фольклорный
материал, как указано было выше, обладающий чертами
нередко изумительной словесной техники, имеющей свою
многовековую историю, в то же время настолько явно
обусловлен факторами социальной жизни, что невозможно
в у год}' лишь одному подходу забывать о другом. Строго
и последовательно проведенный анализ) формальный ни в
коем случае не сможет устранить необходимости т у г жѳ
социологически об’яенить рассматриваемые худож^ественныа
явления. Поэтические образы зачастую вытекают из жизни
окружающей природы, из бита, ритмы обусловлены часто
характером работы или обрядовых движений, композиция
произведений нередко подсказана бытовым фактом (см. хотя
бы строение заговора., воспроизводящего в слове совершаю­
щееся действие; большие размеры былин, обусловленные ,
медлительной и однообразной работой; вопросно-ответная
форма свадебных ш утливых прибауток, подсказанная осо­
бенностями свадебного обряда., где строго обозначены две
тяжущиеся стороны: родня жениха и невеста1, и многое
другое).
С точки зрения исторической поэтики, занимаю­
щейся вопросами происхождения поэтических форм, устная
словесность как русская, т а к и других национальностей,
населяющих СССР, имеет исключительное значение.
2 Поэзия деревни.
17


Мы па тфоетранс і ве-.СССР можем еще нашюдагь н элемен­
тарнейшие формы первобытной поэзии, и произведения, от­
ражающие собою вкусы средневековья, и высочайшие до­
стижения современного- искусства. Народная память сохра­
нила по традиции юічень многое из прошлого', но- вместе р
тем народное воображение беспрерывно создавало' новое.
В результате— в России можно, так сказать, брать живьем
материал, иллюстрирующий самые различные этапы в раз­
витии художественной мысли. Между тем, более передовые
в общекультурном отношении народности западной Европы
не могут представить для научных наблюдений такого богат­
ства поэтических форм. Для проверки своих теоретических
заключений ученым нередко приходится там прибегать лишь
к свидетельству письменных памятников или к поэзия дру­
гих стран.
Революция и войны, мировая и гражданская, на наш их
глазах ускорили темп изменений в фольклоре.
Ускоренный темп изменений в бытовом укладе, естествен­
но, отозвался чувствительно' и на устной поэзии, так
тесно связанной с бытом и этим бытом обусловленной.
В революции обнажились те социальные основы, на которых
устная поэзия создавалась, яснее стали те пружины, ко­
торые ею двигали. Перегнулись и по-иному перестроились
эти пружины,— изменился и облик устного: творчества. Не­
которые поэтические формы стали отмирать с исключитель­
ной быстротой. Спрос, например, на духовные стихи, рас­
певавшиеся слепцами-каликами, сократился, сократилось и
число их исполнителей, судорожно торопившихся искать
нового' репертуара. Новые события политической жизни
затмили собою все, что по памяти знало крестьянство из
прошлого; естественно, стал пропадать интерес к историче­
ской старине: на Украине мы видели катастрофическое,
падение числа, бандуристов— певцов народных дум (таких
певцов известно сейчас не более пяти), на далеком Севере
стали еще реже и глуше звучать былины, те былины, ис­
точник которых, судя по сборникам Рыбникова, Гильфер-
динга, Маркова, Григорьева, Оячукова, казался неистощи­
мым. Положение с северными сказителями, высокохудожест­
венными носителями былевой поэзии, стало настолько кри ­
тическим, что' выдвигается острая необходимость принять
18


государственные меры к охране, в интересах научных й
художественных, этого- народного достояния.
Но- в срочном массовом собираний и изучении нуждаются
не только старинные ж.анры (эпические, лирические, обря­
довые). Нѳ в м-еныне-й 'Степени (с точки й р е щ щ общественной,
даже в большей) необходимо в самом широком масштабе
поставить собирание тех произведений устного слова, о
которых ш ла выше речь, когда мы говорили об обіцестветі-
ном значении народной, поэзии, я которые важны для ха­
рактеристики нашей эпохи.
Между 'тем, многие песни и рассказы, быстро возникая,
быстро же исчезают, сослужив свою службу отобразителя
злободневных интересов и настроений. Если в б-время не
собирать эти рассказы и песенки, из которых многие бывают
однодневками, то будут затрачены яркие и красочные до­
кументы, художественные свидетели революционных лет.
Не говорим уже о том, что в, подобных живых откли­
ках на события нередко проявляется много остроумия,
находчивости и звуковой красоты...
Когда мы, фольклористы, призываем к массовому со­
биранию произведений народного, устного творчества, не­
редко приходится нам слышать замечания, что- при таком
собирании неизбежно громадное число повторений, многое
уже окажется записанным] раньше, для науки, следова­
тельно, большая часть материала нѳ будет иметь значения.
Но эти возражения неосновательны. И вот по какой причине.
Во всяком художественном произведении, во-первых, де-
нѳн не сюжет, а ©го конкретн^т разработка. Сюжетов в ми­
ровой поэзии сравнительно! небольшое число, произведе­
ни й же художественных—миллионы. Каждая новая раз­
работка традиционного сюжета содержит в себе и новы?,
ценности, то в ізвуковом, то в {композиционном, то> в идеоло­
гическом отношениях. Так Ін в устном творчестве само­
стоятельный интерес может1 представлять каждый вно-вь
записанный вариант известной уже песни, сказки, ле­
генды. В нем непременно -обнаружится, в той или другой
•степени какая-нибудь художественная особенность. Во-вто­
рых, каждая новая запись про ливаец свет на вопрооо степени
популярности данного произведения поэзии. В научном от­
ношении чрезвычайно важно- выяснить, гак сказать, геогра-
2’
19


фичѳское распространение каждого фольклорного явления.
Например, детальное изучение вопроса о том, в каких обла­
стях России исполнялись народные былины, поставило и
помогло разрешить ряд существенных вопросов— о судьбах
устной поэзии в прошлом, об условиях, содействующих
развитию или способствующих, наоборот, отмиранию былин.
Как бы вѳлики ни казались собранные учеными устно-
поэтические материалы, вое жіѳ, при более близком рассмо­
трении отдельных фактов, приходится обычно с большой до­
садой констатировать громадные пробелы. На очереди стоит
сводка воего собранного материала, его каталогизирова­
ние и картографирование.
Было бы очень заманчиво составить фольклористические
карты, подобные картам этнографическим И диалектологи­
ческим. При таком способе подытоживания собранных ма­
териалов удастся отчетливее определить те районы, в ко­
торых нужно произвести дополнительные розыскания. Пра­
вильный, верно поставленный учет достигнутых результа­
тов будет содействовать и большей планомерности в даль­
нейшей собирательской работе. Каждый вариант ценен не
^ только сам по себе, как новая разновидность произведения,
и не только как показатель распространенности его, а т а к­
же, как новое средство, облегчающее научную работу по
восстановлению первоначального вида песни или сказки.
Например, научная разработка вопросов о том, какую форму
или содержание имела та или другая былина,— строилась и
строится, главным образом, на сравнительном изучении со­
бранных вариантов. Путем сопоставления деталей! удается
выяснить, какие черты являются позднейшими напластова­
ниями, какие 'более ранними, и, наконец, что в былине
можно счесть за основное ядро. В этом направлении очень
плодотворно разрабатывалась история былин исторической
школой ак. Вс. Ф. Миллера и его учеников. Итак, нужно
бояться не перепроизводства в собирательской работе, а ее
недостаточной систематичное ги. Говоря о роли вариантов
,и возражая против опасения] собирательских изли­
шеств, мы должны обратить внимание читателей на те
стороны в устной поэзии, которые оставались в тени в
научных работах прежнего времени. Здесь считаем нуж ­
ным особенно подчеркнуть три момента: 1) роль творче-
20


скоп личности, 2) значение местных условий быта и природы.
3) классовую психологию творцов и исполнителей.
Проблема творческой личности была одним из
тех рычагов, которые двигали литературоведческую мысль
в течение, по крайней мере, двух столетий. Эта проблема
разрешалась и разрешается по-разному отдельными на­
правлениями в научной методологии и художественной кри-
T i i K e N ö a очень редкими исключениями, творческая личность
автора рассматривалась, как нечто весьма существенное
п ри попытках уяснить себе поэтическое творчество или
поэтическое произведение. Вдавалась ли история литера­
туры потебнианского толка в психологизм, опрівделяла ли
марксистская критика классовую природу творчества, ‘ста­
рались ли так называемые формалисты описать характер­
ные особенности стиля, манеру того и л и другого автора—
они всегда в с е ж е имели, в конце-кюицов, в виду эту
творческую конкретность, индивидуальность. В отношении
же устной словесности в течение многих десятилетий
царил взгляд, да и теперь еще многими разделяется, что
будто бы устное творнес-тво— исключительно коллективное,
массовое, безличное и ‘будто бы оно существенно отличается
от письменного, или, как выражались учебники, «искусствен­
ного» творчества. В таких рассуждениях коренится, конечно,
явная ошибка. Природа поэтического творчества, в основ­
ном, -везде и всегда одна и та же. Речь может итти о боль­
шей или меньшей степени силы в проявлении индивидуаль­
ного начала, но, по существу, уже априорно' нельзя предпо­
лагать полную безличность народной поэзии., Индивидуаль- „
ность в крестьянской среде, может быть, не достигает той
яркости, которая присуща представителям других классов,
но только человек, смотрящий сверху своего собственного
исключительного индивидуализма, может рассматривать де­
ревню как какую-то сплошную, однообразную серую массу.
В начале и середине X I X в., под влиянием романтических
идей, «коллективное начало», или, как тогда называли, «хо­
ровое начало«, стремились возвести в категорию какой-то
«народной души», идеализировали это безличное творчество,
противоставляя его извращенному индивидуализму Евро­
пы и русской интеллигенции. Но постепенно и в науке, и
в литературе такое идеализирование «народа» или, наоборот,
21


огульнее отрицание за. ним положительных качеств стало
уступать место трезвому и отчетливому отношению. Реа­
листы-художники, исходя из наблюдений над конкретной
действительностью, все более и болееі стали вырисовывать
индивидуальные образы крестьян, отличающихся каждый
своим .духовным складом, взглядами, вкусом, пристрастиями,
талантами. Лев Толстой, правда, уже в старости,— может
быть, возражая против своей собственной, раньше слишком
обобщенной характеристики мужика (например, в образз
Платона Каратаева из «Войны и мира»)— говорил: «Мы при­
выкли часто всех мужиков соединял^ в одно собиратель­
ное!— «народ» и относиться с уважением к этому собира­
тельному. И за, этим нонягием «народ» мы часто не видим Ла-
риюна, Ивана, Петра— живых людей» (Дневник А. Б . Голь­
денвейзера). Вот именно живыми людьми, а не какими-то от­
влеченными носителями «хорового начала» и безличного твор­
чества нужно считать и авторов, и художникев-ислолни-
тѳлей народных песен и рассказов. Странно было бы думагь,
что создание устных поэтических произведений совер­
шается без всякого участия того лица, которое это произве­
дение исполняет перед слушателями, добиваясь успеха,
сочувствия, какого-то воздействия на них. Если же отрицать
за исполнителями песен и сказок наличие творческого на­
чала, тоі мы (никогда не сможем ответить на вопрос,— а кто же
является авторами всех этих миллионов песен и сказок? Со­
вершенно об’ективные наблюдения над устным поэтическим
творчеством о несомненностью устанавливают, чтси устная у
поэзия находится в беспрерывном созидании.' Многое в на­
родном репертуаре создается талантливыми поэтами, еще
больше творчески перерабатывается из того, что унаследо­
вано в поэтической традиции. Устный способ раепростра-
.
нения создает1 иногда впечатление механической передачи,
в действительности же, при большой внимательности к
устным произведениям, обнаруживается значительная доля
творческой работы у попа лица, которое традиционную бы­
лину или сказку передает.
Вначале интерес к творческой личности возник у иссле­
дователей по отношению) к сказителям былин. Собиратели бы­
лин— известные Рыбников и Гильфердинг— снабдили тексты
собранных ими старинных эпических песен' биографиями и
22:


характеристиками сказителей и тем облегчили работу по
выяснению особенностей, присущих манере каждого скази­
теля. Уже в X X в., тог же прием был применен и прикре­
плен к собиранию сказок. В Настоящее время он обязателен
при всякой собирательской работе, касается лй она сказоч­
ного или песенного творчества,.
Творческая роль народного художника выясняется теперь
вееі с большей и большей; очевидностью, 'При таком внимании
не только к произведению, но* и к личности творца-испол-
нителя, получается возможность отчетливее разрешать
вопросы, связанные с теоретическими проблемами по психо­
логии, поэтической форме и социальной среде.
Не менее важно при собирании; и изучении произведений
устной словесности обращать внимание на все то, что
так или иначе может связать поэтическое произведение с
местным краем, в котором произведение записано. 'Само
произведение может много дать для понимания края, его
языка, быта,—с другой стороны, природа местного края, его
экономический строй, его культура об’ ясняг такие черты
произведения, которые вне явлений местной жизни так и
останутся непонятными. Повторяем— устная поэзия вне быта,
вне природы, вне связи с окружающей действительностью не
моядаг быть рассматриваема. Параллельно с собиранием чисто
фольклорного материала нельзя не игти к изучению со­
циальной среды. При этом приходится настаивать; чтобы
изучение этой среды более детализировалось, чем обычно
это делалось в общих очѳцрках, какими иногда собиратели-
фольклористы предваряли свои сборники. Необходимо к де­
ревне присма:гриваться пристальнее, входя во внутреннюю
жизнь села, наблюдая те социальные группировки, столкно­
вение которых и создает эту жизнь. У нас в фольклорной
литературе авторы ограничивались слишком беглыми ука­
заниями на социальную дифференциацию дерев­
ни, т ак что более тщательное социологическое изучение
собранного фольклорного материала чрезвычайно затруд­
няется. Между тем было1 бы весьма интересно рассмо'греть,
насколько отличается и в темах, и в формах творчество
отдельных груп п сельского' населения, находящихся в раз-,
личных, экономических и культурных условиях. К сожале­
нию, до сих пор фольклорная работа в этом направлении
23


лишь в зачатке. Но, при более точно собранном и более бо­
гато комментированном поэтическом материале, подобные
вопросы смогут найти в будущем очень отчетливое раз­
решение.
Таковы, в общем, широкие задачи, стоящие на пу ти
собирания и изучения фольклора, обусловленные его х у ­
дожественной и общественной сущностью.
Нам уж© приходилось говорить выше, что традиционная
устная поэзия, в конце-концов, обречена на вымирание.
Основная причина этого— постепенное изменение быта, ее
питающего. Наблюдая процессы в устной поэзии, мы у ста ­
навливаем, как на наших глазах, например, традиционные
свадебные песни в местностях, открытых сильному воз­
действию городской цивилизации, забываются, глохнут. В
других местах свадебные песни еще поются, но они уже
оторваны от обряда, а это несомненный показатель их
скорого забвения. С ослаблением различных бытовых на­
выков, неминуемо исчезает спрос на похоронные плачи,
на духовные стихи, на многие формы)-заговоров, так тесно
связанных с церковной молитвой.
Самое разрушительное действие на традиционную устную
поэзию оказывает грамотность. Проникновение книги в
деревню насыщает деревню новыми произведениями, дает
в руки молодежи сборники стихов, вначале— песенники.
Правда, на первых порах наблюдается как бы борьба
между книгой и устной песнью, книжные стихотворения
очень часто распеваются! (половина печатных песенников
содержит именно стихотворения, воспринятые деревнею в
качестю песни), нередко такие стихотворения подвергаются
народной переработке в духе традиционной поэтики устной
песни. Но, в конце-концов, на это не зачем закрывать
глаза, устная поэзия неизбежно заменится письменною.
Мы недавно, особенно в первые годы революции, наблю­
дали неимоверный рост1 письменного стихотворчества нѳ
только в городе, но и в| деревне. Это увлечение стихотвор­
чеством приняло какой-то стихийный характер. Все ре­
дакции провинциальных и столичных газет, журналов были
завалены присылавшимися со всех концов СССР' опытами
поэтов-еамоучек. Если эти произведения самоучек совсем
24


далеки от какого-либо художественного значения, то с
точки зрения обще-культурной они должны представлять
большой интерес.
Однако, если устная поэзия, сойдя со своих бытовых
устоев, подобно тому, к ак эго произошло! в Западной Ев­
ропе, будет1 постепенно уступать свое господствующее место
поэзии письменной, то она едва ли исчезнет совершенно.
Она утратит свое бытовое значение, но в деревню все же
вернется на ряду с другими эстетическими развлечениями,
на которые будет .спрос в деревне по мере развития ху ­
дожественной культуры. Народная поэзия будет занимать
видное место в репертуаре хоровых кружков, вокальных
концертов, школьных вечеров. Все это будет проводиться
в общем плане строительства, культуры в стране. Нечто
подобное мы видим теперь в Германии, Финляндии, Эсто­
нии, Латвии и в других странах. Иаіродная поэзия, оторвав­
шись от бытовой основы, все же Продолжает играть роль
художественно-воспитательную.
Что же нужно сделать, чтобы выполнить стоящие перед
собирателями устного творчества- задачи? Как и во вся­
ком большом деле,"*прежде всего требуется о р г а н и з о в а н-
ность. Собирателям-одиночкам, любителям устного твор­
чества, необходимо' объединиться. Необходим самый точный
учет всех, кто ведет собирательскую работу. Центральным и
провинциальным, особенно' краеведческим научным обще­
ствам, нужно поддерживать связь как с собирателями, так и
друг с другом. Широко нужно поставить взаимную инфор­
мацию. Необходимо' издание программ, руководств. Громад­
ную роль сыграли бы теперь фольклористические журналы.
25


Глава II
Организационные формы собирания
фольклорного материала
В настоящей главѳ считаем необходимым остановиться
на характеристике двух основных форм собирательской де-
. ятельности: на меітодахстационарноми эвенѳди-
'
ЦI! ОДП ОМ.
Наиболее желательный и плодотворный метод, конечно—
метод стационарный, -то-сеть способ исследования ин­
тересующих .явлений в течение продолжительного времени
в одном и том же месте. Этот способ особенно пригоден для
краеведов. Работа краеведа-сюбярателя в своем родном
крае дает ему возможность производить длительное наблю­
дение над изменениями в местном фольклоре. Вопросы об
эволюции поэтического творчества могут с наибольшим
успехом разрешаться путем накопления именно таких на­
блюдений.
Местный работник-краевед может учесть при этом мель­
чайшие факторы, которые влияют на поэтическое творчество,
на его репертуары, на темы, тенденции, формальные особен­
ности. Местному собирателю-фольклористу должны быть
отчетливо видны те бытовые, классовые, вообще социальные
явления, а также те нюансы в самом фольклорном материа­
ле, которые не могут не ускользнуть от внимания приезжего
специалиста.
У фольклориста, работающего стационарным способом,
есть еще чрезвычайно важное преимущество перед приез­
жими исследователями. Население хорошо его знает, сч и ­
тает своим человеком и поэтому. охотнее будет отзываться
26


на его расспросы. Всякий же чужой человек, конечно, лишь
с трудом, далеко не сразу, может добиться подобного к
себе отношения. К тому жіе, он нѳ в состоянии по несколь­
ку раз проверять свои наблюдения, что, наоборот, вполне
доступно местному работнику.
Лучший залог успешности работы— наблюдение и 'соби­
рание исподволь, когда наблюдатель предоставляет окру­
жающей бытовой жизни течь так, как она течет изо дня
в день. Местный фольклорист в таком случае получает воз­
можность обрисовать условия бытования поэтического твор­
чества в неизмененных и неискаженных чертах. От уменья
наблюдателя будет зависеть поставить себя в такие отно­
ш ени я к населению, которые бы ни в какой степени не
могли бы внушить деревне какие-либо подозрения, не заста­
вили бы сколько-нибудь применяться ко вкусам и взглядам
собирателя, не лишили бы каждого возможности чувство­
вать себя самим собою.
Кто с наибольшим успехом может стать собирагелэм-
краеведом? Конечно, лица, знающие край и в то же время
достаточно образованные и развитые, чтобы понимать куль­
турное и научное значение фольклористической работы. Это
в первую голову—учителя, клубные работники, работники
изб-читален, агрономы, врачи, кооператоры, партийные ра­
ботники и T'. д.
По характеру своей деятельности, всем этим лицам при­
ходится быть в постоянном общении с местным населением,
и естественно, что наблюдения, производимые ими, могут
быть чрезвычайно разнообразны и интересны.
Но больше всего может фольклористам дать, как и всегда,
народный учительJ).
Народный учитель имеет всегда перед глазами богатый
этнографический материал в лице учеников своей школы. '
Но эти же школьники всегда в состоянии обогатить учи ­
теля сведениями и о местном говоре, и о местной устной
поѳзии. Вовлечь учащи хся в дело изучения устной по­
эзии, заинтересовать их собиранием песен, сказок, легенд,1
пословиц, на основании собранного материала Дать уче­
никам возможность ярче осознать себя в окружающем быте,
!) См., напр., статьи Ю. М. Соколова „Наука и учитель“ и „Еще-о .'
науке и учителе“— в „Народном Учителе“, 1924 г. NoЛ» 4 и 9.


в традиционных навыках и революционных новшествах—
благодарное, живое и завидное дело сельского учителя.
Именно, положение народного учителя завидное— он всегда
располагает армией рассказчиков, которые в состоянии на­
толкнуть его на любопытные факты.
Если школа обслуживает не одно селение, а несколько,
то у учителя есть возможность делать сопоставления быта
и творчества одной деревни и другой, направляя внимание
ребят на эти сопоставления и побуждая их к отыскиванию
носильного для них об’яенения подобных различий. Разли­
чия в языке, сопоставленные с различиями в быте и устном
творчестве, могут послужить благодарной темой для крае­
ведческой работы исторического, этнографического, лингви ­
стического характера *).
Но может ли иметь научную, ценность широкое участие
школьников в фольклорной собирательской работе? Пере­
оценивать научную значимость школьной работы по со­
биранию и изучению вообще каких бы то ни было явлений
жизни, а не только фольклорных,— конечно, не следует,
но ведь так же приходится относиться вообще ко всякому
научному материалу, собираемому пе ученым-сиециалЦотом.
Всегда в таких случаях можно* натолкнуться на непонят­
ность записи, на непонятоеть того- или другого наблюденного
факта, на вольное или невольное искажение. Однако, если
бы всю собирательскую работу возложить на одних только
ученых, живущих преимущественно' в больших городах, а
непосредственной и постоянной работы в деревне не веду­
щих, то наука (в частности, фольклор, этнография и диа­
лектология) были бы почти совсем лишены материала.
Кому неизвестно, что, например, большая часть народно­
поэтических материалов по русским говорам собрана Ака­
демией Наук от народных учителей, отвечавших на малые
и большие диалектологические программы Акад. Наук. Боль­
шая часть поэтических материалов, образовавших знаме-
менитые сборники песен П. И. Шейна («Великорусе», «Ма­
териалы по изучению северо-западного края»), опягь-таки
•) См. 10. М. Союлов. „О преподавании народно!словесности в школе“.
Доклад, прочитанный на Всероссийском с'езде преподавателей русского
языка 1917 г. Перепечатан в сб. „Преподавание литературы в школе“, под
ред. А . Лебедева.
28


прислана была Ш ейну, по его просьбе, Народными учите­
лями. Не мало собрано в разные годы эпиграфического,
фольклорного и диалектологического материала также уча­
щимися разных школ. Пусть в этих записях нередко встре­
чаются недочеты, пусть зачастую нѳ соблюдаются строго
научные требования, тем не менее, именно этот массовый ма­
териал и лег в основу наших знаний о богатствах устного
поэтического творчества. Сообщаемые школо^ (учителями
и руководимыми ими школьниками) сведения, по крайней
мере, говорили о степени распространенности того или дру­
гого произведения, о характере местного поэтического репер­
туара, о наиболее излюбленных темах и жанрах.
То жіе с полным правом может быть отнесеіно и к дру­
гим культурным деятелям деревни, к клубным работ­
никам, работникам изб - читален, библиотекарям, предста­
вителям советских и партийных организаций. Каждому из
них доступен для наблюдения тот или другой уголок де­
ревенской жизни, каждый может подметить интересные»
факты и, собрав их в известной системе, сообщить тем,
кто вплотную занимается вопросами этнографии и фольк­
лора. Для об’единения фольклористической работы на ме­
стах, для придачи ей большей планомерности и строгости,
необходимо шире развернуть деятельность краеведческих
организаций, начиная о самых низовых, постепенно восходя
к уездным, губернским, областным и центральным. Мест­
ные научные краеведческие общества или кружки,, имея в
своем составе лиц, специально занимающихся вопросами
фольклора и этнографии, должны руководить работою оди­
ночек-любителей местного поэтического творчества., собирать
их для научных бесед, вести с ними переписку, помогать им
путем выезда с ними к месту работы.
Местное краеведческое общество должно вести учет та­
ких фольклористов-собирагелей, посылать им на места за­
просы, программы, снабжать их научной литературой, при­
нимать от них собранные ими материалы для хранения,
а по возможности, и для опубликования. Исключительное
значение имеет это опубликование в печати материала,
собранного местными любителями. Несколько образцов мест­
ного поэтического творчества всегда (говорим по многократ­
ным нашим наблюдениям) пробуждают к себе внимание на-
29


Обленил, ярче пропагандируют Идею собирания, поднимают
художественное самосознание деревни, особенно если книж ­
ка снабжается точными указаниями, где, от кого и кем
были песни, сказки и пр. записаны. При этом, краеведче­
ским организациям, а также отдельным собирателям для
успешности работы необходимо поставить за правило: обя­
зательно посылать такие книжки на места записи тем
народным певцам и сказочникам, которыми напечатанный
материал был сообщен. Каждая такая книжка, после своего
появления в деревне, дает многопроцентный барыш: на
помощь собирателю идут все, каждый спешит спеть или
рассказать особенное, редкостное, разыскать в памяти уже
почти совсем забытое. ■
Краеведческие организации могут принимать и другие
меры к пропаганде идей собирания и изучения устной
поэзии. Большую помощь стой идее можно оказать устрой­
ством публичных бесед, лекций, особенно же показательных
концертов, вечеров художественного рассказывания, с п ри ­
влечением местных носителей народной поѳзии: певцов, рас­
сказчиков, музыкантов и т. п.
Печатные сборники образцов местного поэтического! твор­
чества. концерты местных певцов и музыкантов, вечера рас­
сказывания местных сказочников— все это средства, наиболее
успешно ведущие к основной цели: вовлечь в работу по собира­
нию и изучению фольклора не только культурные верхушки
деревни, но и само крестьянское население. В последи No ••
годы приходится, к великой радости, наблюдать численный
рост любителей устного поэтического творчества в самой
крестьянской среде. У нас есть целый ряд знатоков народной
песни, сознательно занимающихся, прежде всего для удо­
влетворения ' С в о и х собственных эстетических запросов, изуче­
нием художественного фольклора своего родного края— де­
ревни, волости, уезда. Как на один из наиболее показатель­
ных примеров укажем на крѳстьянина-хуіоряшіна, живущего
близ деревни Дор. Оелищенской волости, Бронницкого уез­
да, Московской г . , — Петра, Глебовича. Ярко ва, знающего свыше
500 народных песен своего края, ходившего по деревням
своего уезда нередко со специальной целью разучивать
песни, записывать старинные у стариков и, забирая и х в свою
громадную память, тем воскрешать их от забвения. Пес
30


вями П. f . увлекся с 10 лет, сохраняет глубокую отрасль
к ним и до наших дней, когда ему уже пошел шестой
десяток. Никто и ничто не может удержать страстного лю­
бителя народной песни от проявления этой страсти. Мно­
гим москвичам знакома фигура этого широкоплечего румя­
ного бородача, с приплясыванием и помахиванием руками,
исполняющего деревенские песни, к сожалению, уже доста­
точно охрипшим голосом. (Петр Глебович много лег тому
назад сорвал голос, состязаясь -с кем-то в своем искусстве).
Или вот еще пример. Ві .слободе Капустный - Яр, Ца-
ревского уезда, Астраханской губ., живет 60-летний кре­
стьянин Лука Алексеевич Пшеничный, в свое время про-
славленный по своей округе певец, по свидетельству его
сына, поэта Ф. А. Пшеничного, до сих пор увлеченный разу­
чиванием народных песен и рассказов, которых он знает
неисчислимое множество.
Опираясь на сознательных любигелей устного творчества
в крестьянской же среде, можно рассчитывать на большой
успех широкой работы по собиранию фольклорных произве­
дший . Необходимо с особенным вниманием отнестись к. раз­
ного рода культурным начинаниям и организациям дере­
венской, революционной молодежи* к ее клубам, театральным,
музыкальным и литературным кружкам. В недрах самой ©той
молодежи бурлит новая жизнь. Эта же молодежь поможет
научной исследовательской работе, ставящей себе задачей—
изучѳниеійак прошлого поэтического богатства, т ак и ростков
новой художественной культуры. Во всяком случае, обра­
щение к организациям деревенской молодежи в наших ра­
ботах всегда давало плодотворные результаты.
Если мы и отдаем предпочтение стационарному методу
изучения фольклора, длительным, постепенным и деталь­
ным наблюдениям в одном я том же пункте, о многократной
поверкой добытых результатов, тем не менее, мы считаем
совершенно необходимым, на ряду с такой стационарной ра­
ботой, рекомендовать и иной способ собирания фольклорного
материала— п у т е м экспедиций.
Обширность задач, выдвигаемых современностью в изуче­
нии фольклора, недостаточная, вместе с тем, теоретическая
подготовленность местных работников, чрезвычайно малое
31


количество руководств по собиранию— заставляют произво­
дить собирательскую работу также силами культурных цен­
тров. Экспедиции, это— наиболее распространенная и оправ­
давшая себя на практике форма такой работы.
В прежнее дореволюционное время собирательская ра­
бота из центра производилась путем поездок одного—двух,
изредка, трех— четырех лиц. Так, вое наиболее известные
экспедиции на север за былинами были произведены соби­
рателями поодиночке: Рыбниковым— в 1860— 61 г . в Оло­
нецкой губернии, Гильфердингом— в 1871 г . — там же,
А. Д. Григорьевым— в 1899, 1900 и 1901 годах в При­
морье, в Пинежоком и Мезенском краях, Архангельской
губернии, А. В. Марковым— на Зимнем берегу— в 1899
и 1900 г., Н. Е. Ойчуковым— в 1901 г. в Печорском крае.
Лишь в 1901 году упомянутый А. В . Марков повторил
свою поездку на север вместе с Б. А . Богословским и
А. А. Масловым, из которых последний принимал участи е
в качестве специалвета-музыканга, Синкретичноеть народ­
ной поѳзии, ее неразрывная связь с музыкой не раз заста­
вляли фольклориста - словесника работать рука об руку с
этнографами-музыкангами. Так Ф. М. Истомин, по поруче­
нию Русского Географического Общества,, свои поездки по
северным губерниям производил то в компании с Г. О. Дют-
шем (в 1886 г.), то с С. М. Ляпуновым (в 1893 г.) . Если
сам фольклорист-собиратель был в то время музыкантом-
этнографом, то поездка, большею частью, совершалась им
одним. Так, замечательный «Сборник великорусских песен
в народной гармонизации» был составлен Е. Линевой, п у ­
тешествовавшей по Новгородской и другим губерниям в оди­
ночку.
В 1908 году совершал свои специальные поездки за сказ­
ками по Пермской и Вятской губ. неутомимый собиратель
народного творчества проф. Д. Н. Зеленин. В 1915 году
один произвел обследование фольклора по Верхней Лене
проф. М. К. Азадовский.
Итак, это— все путешествия в одиночку, или в компа­
нии со оиециалистами-музыкантами. Иным фольклорисгам-
словесникам компаньона-музыканта. заменял собою фонограф
(например, А. Д. Григорьев, собравший три больших тома
былин, сделал 90 фонографических записей).


Работа нас обоих но собиранию фольклора в 1908—9годах
зафиксирована в сборнике «Сказки и песни Белозер­
ского края» (М. 1915 г. ) . Мы также пользовались фоно­
графом.
В последней книге питатель найдет описание тех усло­
вий, среди которых приходилось работать еобиратеВДм-
фольклофрсгам- в дореволюционной деревне, и rex трудно­
стей, какие норой приходилось им испытывать ог боязни
и недоверия населения.
Условия работы собирателя-этнографа в наше время,
после революции, несмотря на многие сложные моменты;
на отголоски гражданской войны, на взбаломученносгь на­
строений на местах,— стали, говоря вполне об’ октивно, зна­
чительно иными, да и сама работа получила возможность
принять иные, более жизненные формы.
По крайней мере, эго впечатление вынес один из нас из
опыта этнографической работы в Саратовском крае и экспе­
диционной работы в Вотской и Марийской автономн. обла­
стях, это же впечатление вынес другой— из опыта экспеди­
ционно-собирательской работы в Тверской, Московской и
Владимирской губерниях.
Прежде всего, нужно отметить отношение новой власти
на местах к научной работе. Сознание важности краевой
исследовательской работы и необходимости ее развития в
целях познания края, стремление поддержать культурные
местные начинания, в частности Университета и ученых ор­
ганизаций, признание полной целесообразности открытия и
поддержки таких научно-просветительных учреждений, как
областной и уездный музеи,— постепенно, где больше, где
меньше проникают из центра на места.
Если таково отношение новой власти, то изменилось отно­
шение и самого деревенского населения к приезжим этно­
графам. Моментов скрытой и явной подозрительности и не­
лепых измышлений, как те, с которыми мы сталкивались во
время этнографических путешествий по деревенской Руси
.в дореволюционные годы, теперь встречается, воі всяком слу-
чае, меньше. Правда, бывали случаи, когда в новой де­
ревне, еще до раз’яснений и бесед, собирателей готовы были
принять то за бандитов, то за телефонщиков .(установщиков
телефона), то за продотряд, то за цирк, но эти измышления
3 Поэзия деревни.
33


скоро1 испарялись. Конечно, старою поколение, особенно
старухи, и теперь создавало столь обычные в прежнее
время легенды, что пришедший в глуш ь этнограф нѳ кто
иной, к ак антихрист. За антихриста раньше на севере
принимали А. Д. Григорьева, за ведьму (у ней были
вставные золотые зубы— важный обличающий признак)— со ­
бирательницу песенных напевов Линеву, за «не людей»—
нас обоих (из-за большого' нашего сходства друг с другом).
Так и теперь— в одном из сел Петровского уезда, Саратов­
ской губ., одна старуха упорно настаивала на том, что руко­
водитель экспедиции— «антихрист», а его студенты и ст у­
дентки— антихристовы апостолы. Уверенность ее возросла,
когда из рассказов о руководителе она узнала обего возраста,
который, по ее мнению, тот же, в каком Христос пошел
учить людей, и в каком должен прими антихрист. «А
разве не антихрист? Сказано1 про него, что будет он со
(своими апостолами ходить по земле, будет все высматривать,
все выспрашивать, что* люди делают, что говорят, что едят
и на чем сидят. До всего ему еще дело будет». Еще более
! она уверилась в пришествии антихриста, когда наблюдала
( за ним, спрягавшись в церкви за колонны, а он, пользуясь
тем, что вое ,из церкви вышли крестным ходом, стал знако­
миться е иконами: «надел на глаза стекла и стал все
иконы обнюхивать». Но главное, по-втюряем, эти легенды
как-то быстро улетучивались, в значительной мере потому,
что современная деревня уже не та, в ней больше возмож­
ности быстро раз’яснить недоразумение, и, кроме того,
теперь бесконечно больше среди крестьянского населения
людей бывалых, много видавших, т ак или иначе прикоснув­
шихся к культуре, более сознательных, которые вышучивали
подобный указанному вздор и нелепицу и раз’ясняли одно­
сельчанам истинную суть дела, насколько ее понимали.
Чрезвычайно 'отрадным фактом являлаеь почти повсеместная
готовность содействовать нашей работе, помочь нам в оты­
скании нужных нам людей и предметов, в побуждении
своих родственников и соседей к сообщению интересующих
на,о сведений и произведений устного творчества. Во вся­
ком случае, таких фактов, какие помнятся нам по Белозер­
скому краю в 1908 и 1909 годах, когда старуха-мать от­
таскивала свою дочь от фонографа за косы, из-за боязни
34


общения с нечистой силой, или напастей со' стороны поли­
ции— таких фактов за последние по-револіоциоиныѳ годы,
ни мы, ни наши товарищи 'не встречали. А между .тем
в исследованных нами местах, особенно в указанных уездах
Саратовской губ., находится но мало таких глухи х углов,
какие не уступят нашему северу.
Преодолев все препятствия, неожиданно вставшие сте­
ною между вами и деревенским населением, которое васі
интересует, вы постепенно начинаете входить во вкус ра­
боты, вовлекая в нее и всю деревню. Но вот т ут-то и кроется
все неудобство экспедиционного способа.
Только вы создали услови я' необходимые для продуктив­
ной работы, только вы установили между собою и деревней
то доверчивое отношение, при котором лишь и возможна
работа, как вам приходится сниматься с места и напра­
вляться дальше, чтобы выполнить намеченный вами марш­
рут. Охватить весь об’ем местного фольклора в коротко©
время при одном— двух работниках, конечно1, не удается.
Краткосрочные экспедиции не должны поэтому задаваться
целью дать такую всеобъемлющую картину жизни фольк­
лора в избранном для исследования крае, как эго можно
сделать при стационарной работе. Такие экспедиции могут
иметь большую ценность и давать значительные резуль­
таты, когда цель экспедиции точно определяется каким-
нибудь 'Специальным заданием. Так, например, можно по­
ставить себе целью собирание исключительно былин, как
это делали в своих путешествиях Марков, Григорьев', ■Гиль-
фердинг, или только сказок, как, например, Зеленин, или
былин и сказок, как Ончуков. Следить же сразу за всеми
видами народно'-по'этического творчаства одному— двух со­
бирателям часто не под сил у; экспедиционная работа в таком
случае рискует оказаться поверхностной, особенно если
у собирателей нет достаточного опыта, а также сноровки/
быстро записывать за певцом или сказочником.
I
Вот почему нам кажется, что более обильные резуль­
таты должны давать эксподиции коллективные.
Считаем возможным рекомендовать и пропагандировать этот
способ собирания ввиду того, что он был многократно нами
проверен на опыте. Экспедиции эти проводились нами с
з-
35


участием студентов ВУЗ’ов а) и молодых научных ра­
ботников.
'Такой способ собирания представляется во многих отно­
шениях и удобным и целесообразным. С точки зрения пе­
дагогической— он дает возможность слушателям В У З’ов (это
же применимо к старшим группам школ I I ступени) изучить
тѳ явления фольклора, быта и языка, теоретические све­
дения о которых они получили в ВУЗ’ах. О точки зре­
ния научной целесообразности— такая экскурсия может быть
произведена под непосредственным руководством ученого
специалиста, в то время как одиночные поездки или экскур­
сии малыми отрядами, конечно, большею частью не могут
таким руководством воспользоваться: у руководителя не-
хватило бы на это ни сил, ни времени. При коллективной
же экспедиции профессор или вообще ученый специалист-
руководитель может дать неизмеримое количество всяческих
указаний и по технике собирания, и по выбору об’октов на­
блюдения, и по систематизации работы.
Кстати говоря, все такие экспедиции совершаются при
наличии самых минимальных материальных средств. Все,
конечно, работают бесплатно-.
Единственно на что тратятся
деньги (помимо расходов на, приобретение ^экспонатов, этноі-
графических и музейных материалов), это— на питание. В
июле месяце 1923 года на питание 25 человек, участни ­
ков экспедиции по Петровскому уезду, Саратовской губер-
!) Так, в 1920 г. под руководством Ю. М. Соколова была совершена
поездка студентами Тверского Педагогического Института в Сгариц-
кнй уезд, Тверской губернии; в 1923 году повторена поездка в тот же
уезд, но с несколько видоизмененным маршрутом; в 1923 же году сту­
дентами 1-го Московского Университета и Государственного Института
Слова—в Бронницкий уезд, Московской губернии (к упомянутому выше
крестьянину П. Г. Яркову), в 1924 году студентами 1-го МГУ, И нсти-
та Слова и Высшего Литературного Художественного Института имени
В. Я . Брюсова—в Переяславль-Залесский, Владимирской губерния; в
1925 г. большая экспедиция в Верхне-Моложский край—сев. уезды Тверской
губ. Под руководством Б. М. Соколова в 1920 г, со студентами Саратовского
Государственного Университета—экспедиция в Хвалынский уезд, Саратов­
ской губернии, а в 1923 году в Петровский уезд той же губернии, при
чем обследовали материальную культуру, быт и фольклор не только вели­
корусского населения, но и татарского, м ордовсю го и чувашского; в 1925 г.—
этнографическая экспедиция Центрального М узея Народоведения по изуче­
нию мари и вотяков, в Марийскую и Вотскую автоном. области.
36


нии, тратилось ежедневно не более 5—10 коп. в день на
человека. Способ передвижения во всех наш их экспеди­
циях, главным образом, был пеший. Пользование крестьян­
скими подводами, помимо того, что это обходилось бы до­
рого, было нежелательно по одному тому, что затруднять на­
селение в рабочую пору нецелесообразно! и вредно для
дела. Таким путем было- пройдено до 200 верст в каждую
из Саратовских экспедиций. На тех же осно-ваниях произ­
водились) в 1920, 1923, 1924 и 1925 г. и Тверские экспедиции.
Экспедиция, в которой принимают участие 30— 40 чело­
век, может несравненно полнее охватить фольклорные бо­
гатства избранной местности, чем в состоянии это сделать
собиратель - одиночка или же небольшой экспедиционный!
отряд.
!
Коллективная экспедиция, если не дает— в противополож­
ность стационарной работе местных краеведов— длительных
наблюдений над динамикой фольклорной жизни, то позво­
ляет иногда в очень короткий срок учесть полно и ш и ­
роко статическое состояние фольклора ві определенный мо­
мент в избранном для наблюдения пункте.
Но эта полнота сведений и широта наблюдений могут
быть, конечно, достигнуты лишь при правильной органи­
зации экспедиции и при соблюдении внутренней дисципли­
ны ее участниками.
.
!;
Перед поездкой должны быть детально проработаны пла­
ны ее, точно определено ее главное дело, правильно распре­
делены задачи между ее участниками. Непременно нужно
ставить экспедицию так, чтобы участники предварительно
ознакомились ю существующей научной литературой о крае,
куда экспедиция направляется. Такая предварительная под­
готовка дает возможность быстрее ориентироваться в инте­
ресующих вопросах на месте наблюдений.
Весьма желательно снестись заранее с местными науч­
ными организациями с тем, чтобы получигь ог них необ­
ходимые указания,— где, Іна что и на кого следует обратить
особенное внимание. Большую помощь могут оказать местные
краеведы в сближении экспедиции е населением. Местные
краеведы всегда могут указать в деревнях лиц, к кото­
рым: следует обращаться за, содействием.
37


Приехавши на место, конечно, также необходимо сразу
же войти в общение с краеведами и вести работу рука об
руку с ними. Вспоминается, между прочим, та неоцени­
мая помощь, которая была оказана в 1924 году студенче­
ской экспедиции в Переяславль - Залесский уезд заведую­
щим местным краевым музеем М. И. Смирновым. Восполь­
зовавшись ого указаниями, экспедиция смогла ознакомиться
с новыми любопытными явлениями в области Переяславль-
ской этнографии и фольклора.
Также чрезвычайно важно, еще предварительно, устано­
вить тесную связь с местными школами всех типов и с
учительством.
Не можем не отметить того большого' и горячего содей­
ствия, какое оказывали участникам Саратовских экспеди­
ций руководящие органы народного образования (ГУБОНО,
УОНО, отделы национальностей, уездные отделы Раб-проса)
И сами учителя. Из уезда заранее сообщалось местным уч и ­
телям о маршруте передвижения, о сроке, говоря громко-,
«прибытия» (пешим хождением) экспедиции, передавались
просьбы о содействии ее работам.
Школьные- помещения, летом пустующие, охотно пре­
доставлялись для экскурсантов, а сами местные учителя де­
лались активными участниками этнографической работы.
Особенно' нужно отметить тот пошлине радушный, сердеч­
ный прием, какой оказывали молодым этнографам учителя
национальных меньшинств в какой - ниб-удь глухой чуваш ­
ской, татарской или мордовской деревне, кстати говоря,
пользующиеся значительно большим авторитетом среди своих
односельчан и обычно значительно -органичнее вошедшие
в советское строительство деревни, чем их русские го-варищи
(по крайней мере, по нашим впечатлениям). Обычно в во­
лостное село приходили к нашему приезду все учителя во­
лости, вступали в самую тесную связь с участниками экспе­
диции, старались войти ві наши интересы и давали много ин­
тересных сведений. Учителя просили провести с ними беседы
по особенно живым для них вопросам о новых методах пре­
подавания, оі краеведческом: принципе в школе и на, отдель­
ные темы местного краеведения.
Незадолго до экспедиции, когда точно будет установлен
список участников и определено' время и средства, какие
38


можно затратить на поездку, должно* быть устроено совеща­
ние, лучш е несколько, в которых руководитель должен
вновь напомнить участникам экспедиции об ее целях и споі-
собах еѳ осуществления. При этом должны быть строго и
окончательно распределены роли и обязанности. Все должны1
знать весь к ру г вопросов, подлежащих изучению на месте,,
но, кроме того, каждый должен выбрать, в соответствии со
своей теоретической подготовкой и научными интересами,
ряд конкретных задач, которыми он будет специально зани­
маться во время экспедиции. Вот такое равномерное распре­
деление специальных задач и может обеспечить полноту
и широту в собирании материалов. Приезжая на место на­
блюдений, в очень короткий срок можно набрать столь боль­
шое1 количество сведений, что впоследствии потребуется
много месяцев для их систематизации и научной разра­
ботки.
;
При распределении задач между участниками экспедиции
обычно образовываются груп пы специалистов но тем или
другим вопросам фольклора и этнографии. Так, ряд лиц
объединяется интересом преимущественно к обрядовой по- :
эзии, ряд других— интересом к сказкам, ряд третьих— кзаго- |
ворам, четвертых— к частушкам и пр.
Если задачи экспедиции объединяют интересы к фольк­
лору о Интересами к материальной этнографии и быта, то ж;е
происходит и в области изучения материального быта и
иетсірии местности: одни берут на себя задачу изучения и
описания народного жилища, другие— одежды:, третьи— сель­
скохозяйственных орудий, четвертые—местных кустарных
промыслов, пятые— пищи и пр.
Такие группировки, помимо того, что обеспечивают пол­
ноту материала в избираемой области, дают возможность
добиваться более проверенных текстов, чем это удается сде­
лать, когда запись производят собиратели-одиночки.
Прибывшая в деревню экспедиция разбивается на неболь­
шие ячейки, быстро превращая деревню в какую-то живую
лабораторию. В одиом конце группа студентов записывает
частушки, неподалеку другая группа занята записыванием
свадебного обряда, дальше третья записывает старинную
песню, при этом специалисты переводят мотив песни на
ноты. По окончании песни записи сверяются, и таким обра-
39


зом 'достигается довольно точный текст. Одиночка - собира­
тель добьется точности, лишь заставляя по нескольку раз
песню повторить. Всякое повторение обычно вызывает недо­
вольство, расхолаживает певца. Ві коллективной же записи
работа одном собирателя корректируется работой товарищей
по экспедиции. Итак, коллективная экспедиция дает и боль­
шую полноту и большую точность, чем экспедиция одино­
чек-собирателей.
В смысле контакта с населением, наибольшего резуль­
тата добивались мы, если в деревню являлись с певческим
хором, который устраивал до деревням концерты. Программа
концертов обычно бывала тесным образом связана е народ­
ным творчеством, включая в свой состав, главным образом,
народные песни в гармонизации известных композиторов
или жіе песни, записанные эгнографами-музыкантами.
Такого рода концерты, дававшиеся в первый же день
приезда экспедиции в село, имели огромный успех, соби­
рали население не только одного- села,, но и всей округи.
Концерт сопровождался лекцией - беседой на тему о народ­
ном творчестве, о народном искусстве, о народной песне.
В, связи о этим население очень быстро и легко усваивало
идею и цель фольклорного собирания. Искусство— лучшее
средство сближения, и фольклористы в короткое время ста­
новились друзьями, их деревня обычно не выпускала, их
повсюду приглашали, и им с большой охотой пели. Осо­
бенно большое^ впечатление производило, если где-либо наш
хор н црограмму концерта включал пе^ни, записанные в со­
седних деревнях, уже нами обследованных, а еще сильнее
действовало, при повторении экспедиции, исполнение песен,
записанных в том же месте, несколькими годами раньше.
В, этих жіѳ целях очень важно, бывало, перед сходом,
перед всей огромной деревенской толпой отметить и ск у с­
ство местных певцов и певиц, выделив особенно' талантли ­
вых, пригласив их продолжить своим исполнением концерт,
данный нами. А для того, чтобы разохотить их, придать им
смелости, не мешает иногда предложить всей собравшейся
деревне (иногда в 500— 1000 человек) подхватить т у или
другую знакомую ей наш у песню (в репертуар концерта
всегда необходимо включать две—три песни, популярные
в крае, исполнение их всегда вызывает в дальнейшем на.
40


соревнование местных певцов). Такой могучий хор может на­
столько захватить всех, ог старого до малого, что иногда с
этого момента в деревне поднимавгея какая-то песенная
стихия. Деревню тогда не уймешь: целый день и всю ночь
по деревне о одного края в другой перекатывается песня за
песней. А раз песенная стихия пробуждена— фольклори­
сту-собирателю приходится только поспевать, чтобы не у пу ­
стить чего-либо интересного. Песню уже не разыскиваешь—
она сама идет к тебе.
На ряду с концертами и стоящими в связи с ними бе­
седами о народном творчестве, о задачах экспедиции,—
можно' устраивать литературно-художественные вечера, ве­
чера художественного рассказывания (они очень нравятся
крестьянам, привыкшим к у с т н о м у творчеству).
Но и научно-просветительные беседы и лекции могут
встречать очень сочувственный отклик у населения. Так
в Саратовском крае, где причудливо перемешались поселки
то русских, то мордвы, то татар, то чуваш, то немцев-кюло-
нистов, громадный интерес вызывали лекции и беседы по
вопросам: местной этнографии, местной истории, истории
колонизации. Ведение такого рода бесед существенно облег­
чалось тем, что в составе экспедиции, напр., в Хвалын-
ский уезд, помимо руководитедя-фольклориета и этнографа,
были специалисты— языковед, археолог и историк местного
края, а 'также в обеих экспедициях (в Хвалынский и Петров­
ский уезд) студенты из нацмена (мордвины, татары и чува­
ш и ). В поездке по Петровскому уезду, помимо студентов—
словесников и историков, были кончающие студенты— юрист
(для изучения обычного Ирака) и студентка-медичка (для
изучения народной медицины). Научные беседы бывали
иногда очень продолжительны; часто читались доступные
лекции по образовательным предметам, наиболее близким
к нашим задачам, а затем т у т же велись расспросы кре­
стьян об их местных преданиях, по истории заселения дан­
ной местности, по вопросам быта и т. д. Обычно такие не-
прицужденныѳ беседы вызывали горячий откли к местного
населения. Часто какой-нибудь старожил, путем наводя­
щих вопросов вызванный на разговор, являлся наст
изустным Нестором-летописцем, и его речь о про*
судьбах местности, о жизни дѳдов, о крепостно


слушалась односельчанами с исключительным вниманием.
Обычно тут1 ж;ѳ создавались импровизированные песенные
выступления, сыпались -указания на тех лиц, какие могли
бы быть нам особенно« полезны в сообщении научных свз-
дений. Здесь жіе заводились знакомства. Обычно во время
такой беседы руководитель просил (собравшихся раз’яснить
у себя ПО' избам цель приезда экспедиции и оказывать
ей содействие. Во время экспедиции 1923 года участники
еѳ на таких собраниях раз’яеняли и популяризировали идею
Всесоюзной Сельеко-Хозяйственной Выставки, пользуясь для
этого демонстрацией выпущенных плакатов' раздачей ли ­
стовок и пропето наглядного материала, тем более, что
одной из главных задач этой этнографической экспедиции
было собирание бытовых экспонатов для Выставки. Осо­
бенный интерес представляли беседы в селениях с инород­
ческим населением— чуваш, татар, мордвы или мари и во­
тяков в экспедицию 1925 г. На таких собраниях не мало
приходилось говорить «о судьбах этих национальностей, о
важности и ценности изучения их прошлой и настоящей
жизни. Общее наше впечатление таково, что этими своими
национальными вопросами население интересуется даже
в самых г л у х и х углах. Местных жителей радуѳг сам факт
сочувственного интереса к ним, и мы должны сказать, ч ю
нигде так быстро не воспринималась задача этнографа, как
в этой не русской среде.
Подобные экспедиции, сопряженные о культурно-просве­
тительной работой, в которой принимает участие большое
количества более или менее подготовленных лиц, оставляют
посла себя на долгое время глубокий след. И вот здесь не­
обходимо опять ■со всей настойчивостью подчеркнуть, что
собиратель-исследователь, побывавший в том или ином крае
и пробудивший в местном населении культурный интерес,
ни в коем случае не должен порывать в дальнейшем св я ­
зи с краем, должен подогревать дроб'удившийся интерес
путем переписки, присылкой краеведческой и фольклорной
литературы и т. д. и, во всяком случае, по опубликовании
собранных в том крае материалов, изданные книги непре­
менно посылать в деревню.
Так жіѳ нужно поступать и с фотографическими сним­
ками, произведенными в деревне. Необходимо помнить, чго
42


Каждая присланная в деревню фотографическая карточка—
новое звено, соединяющее фольклориста с населением, залог
возможных фольклорных корреспонденций из деревни к со­
бирателям.
Весьма желательно участие в научных экспедициях му­
зыкантов, певцов, чтецов-декламаторов, рассказчиков, во­
обще представителей артистического мира. Они в состоянии
сильно облегчить фольклористу подход к населению.
Но участие артистов в фольклорной экспедиции жела­
тельно не только в тех целях, чтобы облегчить доступ к на­
селению, привлечь его внимание и сделать понятным цели
экспедиции. Участие художников, артистов имеет и само
по себе научное значение. Фольклорист - словесник или
фольклорист-этнограф на каждом ш агу встречается о необ­
ходимостью зафиксировать такие стороны устного поэтиче­
ского творчества, которые о большим трудом поддаются за­
креплению на бумаге. Как описать мимику, жесты, инто­
нацию певцов и рассказчиков? Каи подметить вое это, а под­
метить, сохранить и передать другим? Ведь один голый текст
песни, бее соответствующей записи интонации, артистиче­
ских приемов исполнения и т. д .— не точен, как и текст
песни без нот. Для восприятия и передачи народного у ст ­
ного творчества во всей его полноте и целостности, помощь
представителей художественного мира весьма желательна
и даже необходима. Так как неизвестно, когда еще выра­
ботаны будут научно совершенные технические способы,
записи нюансов в художественном исполнении, то сотруд­
ничество артисгов-худо жнико в в фольклорной работе сейчас
может сыграть крупную роль.
Заканчивая свои замечания ю коллективных экспедициях,
мы считаем нужным указать, что весьма желательны по­
вторные экспедиции в т е же места., где эти экспедиции
были. Это дает возможность, во<-первых, проверить еще раз
собранные материалы и их дополнить и, во-вторых, позволяет
уясни ть процессы, изменяющие народное творчество в т у или
другую сторону, подметить то направление, в котором эво­
люция устной поэзии в данном крае совершается.
По окончании экспедиции необходимо сразу же сделать
отчетное собрание, в котором каждый из участников дол­
43


жен отчитаться в собранном материале, дать его характе­
ристику и носильную оценку.
Через некоторое еще время (неделю, две) все участни ки экс­
педиции должны свои материалы в систематически подобран­
ном и на,чисто переписанном виде доставить руководителю,
у которого материалы должны быть т у т же зарегистриро­
ваны с соблюдением всех правил относительно дат и раз­
ных других условий. Только тогда экспедиция может сч и ­
тать, свою работу законченной. Нет ничего опаснее, как
оставлять материалы в неразборчивом и черновом виде
сколько-нибудь продолжительное время: многое может за­
быться, исказиться, неправильно истолковаться.
Итак, стационарные и экспедиционные методы не исклю­
чают, а взаимно дополняют друг друга. Если один (стацио­
нарный) имеет преимущества углубленной и методической
работы в небольшом районе;, то другой (экспедиционный)
дает возможность охватить более обширный район, произ­
вести разделение труда между собирателями и сильнее про^-
буждать в деревенском населении интерес к задачам соби­
рания фольклорного материала.
44


Глава III
Как записывать произведения устной
словесности
От правильности и надежности сделанных фольклорных
записей в значительной мере зависит обоснованность и проч­
ность научных выводов исследователя. Легко представить
себе, насколько ученый исследователь заинтересован в стро­
гой фактичности подлежащего' 'его изучению фольклорного
материала. От неполноты и неточности записей индуктив­
ные заключения его могут оказаться построенными на зыб­
кой почве, чему имеется не малое количество! печальных
примеров.
Этнограф-собиратель, сознающий свою ответственность
перед наукой, имеет полное право смотреть на свой
труд собирателя, как на достойное и важное научное дело.
Если он не всегда моіжіѳт дать себе отчет, для каких на­
учны х исследований и обобщений послужат делаемые им за­
писи, то он должен помнить, что наука в своих задачах
беспредельна, и что вое больше и больше всплывают1на по­
верхность новые вопросы, новые проблемы, новые подхо­
ды, предусмотреть которые часто 'бывает невозможно. В этом
отношении труд добросовестного, строго относящегося к сво­
ему делу собирателя этнографических и фольклорных фактов,
зафиксированных в их полноте и точности, окажется по
своим результатам более прочным и долговечным, чем
даже научные выводы исследоватѳля-теоретика. Последний,
волей - неволей, 'особенно- в такой грудной и текучей по сво­
ему существу, научной области, как фольклор, большею
46


частью принужден прибегать к, догадкам и гипотезам, ко­
торые зависят1ог априорных предпосылок или господствую­
щих в ту или другую эпоху научны х устремлений и пред­
расположений. Но гипотезы огмирают, факты же остаются.
Поэтому, чем больше фактичности собиратель - фольклорист)
достигает в своих записях, тем более застраховывает он их
от преходящих научных увлечений. Достаточно вспомнить,
что какая-нибудь былина об Илье Муромце и Соловъе-Раз-
бойнике подвергалась различным толкованиям в зависимо­
сти от сменявших друг-друга научных теорий. Мифологи
видели в ней отражение солнечного мифа, ориенталисты ви­
дели в ней отражение восточного эпоса, фольклористы исто­
рической школы разбирали ее,, к ак отражение русской исто­
рической действительности. Какие бы подходы1 ни делала
бы Н | а у к а ,, отстраняя старые или создавая новые гипотезы,—
записанные тексты былин, несмотря Н а борьбу и смену н ау ч­
ных школ, оставались всегда в нетронутом виде, и значение
их не утрачивалось.
Как же должен поступать ообиратель-фольклориог, чтобы
его записи устных произведений отвечали современным тре­
бованиям науки? Нам кажется, что эти требования науки
могут быть выражены всего на всего в трех простых словах:
от научной записи фольклора требуется соблюдение пол­
ноты, точности и об’ ективно'сти. Соблюдая эти
правила, и поверяя ими свои записи, фольклорист-собиратель
может 'считать свой труд правильным, целесообразным и
научно ценным. В этих правилах находятся ответы на
вопросы: ч т о собирать и в а. к собирать. Остановимся на
каждом из1 этих правил.
Требование полноты в записях сразу определяет ш и ­
роту захвата в работе фольклориетачэдбирателя. Его должно
интересовать в устном творчестве в с е его неиечерпаемоеі
содержание. Собиратель-фольклорист, ставящий перед собой
задачу зафиксировать все то, что поет и рассказывает!
народ, не может делать пристрастных выборок, иначе оо- |
бра.нный материал, благодаря своей неполноте, не сможет
дать целостного представления о подлинном, бытующем
или бытовавшем запасе словесного народного творчества.
Разумеется, это требование— записывать все словесное по­
этическое богатство народа— не должно быть понято так,


что им исключаются специальные работы собирателя и
даже 'Организации целых экспедиций по собиранию отдель­
ных видов фольклора, например, былин, или сказок, или
песен. Здесь мы говорим о принципиальной стороне .дела:
есть -Ли такие виды устного словесного творчаства, ка­
кие недостойны того, чтобы быть записанными для науч­
ного изучения? Разумеется, нет.
Не надо забывать, чтоі, изучая устное творчества, м ы изу­
чаем словесное искусство многомиллионных масс, и полнота
его постижения будет зависеть от полноты собранного мате­
риала. Нельзя по- отдельным, разрозненным и случайным
материалам, например, по записям из одной какой-нибудь
Олонецкой или Рязанской губернии, давать характеристику
устной словесности всех вели коруссов , т ак как слишком
вѳлики различия по отдельным территориям и этническим
группам внутри единой народности. Из одного этого ясно,
как неосновательны и даже наивны замечания, какие прихо­
дится иногда слышать от мало еще сведущих лиц: «к чему
делать новые записи, когда как-будто чуть не вое перепи­
сано' и издано в различных этнографических сборниках и
журналах?»
Это происходит от недостаточного понимания природы
устного творчества и тех научны х задач, какие ставит себе
фольклорист-исследователь. «Нужно ли и зачем записывать
то, что уже записано?»— вот недоуменный вопрос, какой
часто приходится слышать от новичка-собирагѳля. Начинаю­
щий собиратель прежде всего ищет каких-нибудь раритетов,
редкостных произведений, каких никто еще из этнографов
не- записывал и не слыхивал, и часто, по нѳзнанью, бывает
искренно огорчен, если найдет уже напечатанной ту или
другую песню или же сказку, какую он считал своим
«открытием». Бывали такие случаи, чго, убедившись в
известности записанных фольклорных сюжетов., собиратель
готов был махнуть рукой на свой труд и чуть неі уничтожить
свою запись. Еще чаще бывает так, что при собирании начи­
нающий этнограф опускает тот материал, какой ему кажется
общеизвестным, а потому «неважным», и записывает только
то, что ему кажется неизвестным, а потому «важным». Не­
чего говорить, насколько случайны здесь понятия «изнестно-
47


сти» и «важности», и как от такого субъективизма страдает
полнота и научная ценность собираемого материала.
Всякому этнографу-собирателю, в том числе и фолькло­
ристу, нужно с самого начала отучить себя от пристрастия
к одному лишь редкостному, исключительному.
Этнография изучает не редкости, не экзотику, а подлин­
ный материальный и духовный быт народа в его типичных
видах. Тоже и фольклорист в отношении устного творчества.
Гоняясь лишь за «исключительным», можно просмотреть
главное, существенное, типовое. Дез «типичного— обычного»
нельзя понять и даже определить «исключительного».
Местные этнографы особенно часто страдают отсутствием
интереса к записи «обычного» для их местности, забывая,
что эти обычные для них явления другому могут быть со­
вершенно неизвестны. Уж из-за одного этого нужно при­
учать себя описывать и записывать «обычное и знакомое»
со всей полнотой и детальностью, как бы ставя себя в по­
ложение человека, видящего и слышащего это впервые.
В отношении каждой местности важно знать, какой там
фольклорный репертуар: уже одно только наличие здесь
того или другого произведения, хотя бы, например, былины,
доставляет ученому исследователю ценные данные для его
научных построений. Изучая район распространения того
или другого устного произведения, м о ж » ставить проблемы
о п утях странствования No 0 и проникновения и даже о
месте его зарождения. Таким образом, одно констатирование
того, что произведение бытует в крае, уже дает материал
для научных заключений.
Нужно уметь оценить всю научную важность вариантов
устных произведений, и тогда «сомнение»— нужно л и за­
писывать то, что уже было записано—' О т п а д а е т сама собой.
I Несмотря на стремление народа петь «как пелась», не­
смотря на поговорку «из песни слово не выкинешь», устное
творчество никогда не застывает в неподвижных формах,
а всегда, подвержена изменению. Отсюда понятно, что ка­
ждое устное произведение, будь то -песня или, тем более,
сказка-, в устах разных певцов или сказочников, особенно
в разное время и в разных местах, всегда будет варьиро­
ваться.
48


Отсюда мы можем понять всю ценность, какою обладают
записи новых вариантов, даже в том случае, если песня
или сказка хорошо уже известна. Пытливому исследователю
точно записанные варианты дают единственный по своей
ценности материал для научных ,воссозданий _ (реконструк­
ций) древнего вида песни или любого произведения фольк­
лора и для представления о его последующих изменениях.
Производится это путем внимательного сличения вариан­
тов, уяснения их 'О б щ и х коренных черт и лежащей в основе
песни композиции, художественного задания и направлен­
ности. Но запись вариантов важна еще для решения во­
просов об отражении личнооти носителя поэтического твор­
чества в последнем, об отражении местных черт быта и
природы, о законах приспособления традиционного произве­
дения к новой социальной и этнической среде, о путях
распространения, о районе бытования изучаемого устного
произведения и, наконец, д л я постижения законов п о э т и к и ,
художественных приемов и техники народного' словесного
искусства, облегчающих работу памяти и уясняющих спо­
собы устной передачи традиционных, порой многовековых
произведений.
Из сказанного следует, что собиратель-фольклорист, стре­
мясь все к той же •полноте фольклорного материала, не
должен становиться на точку зрения субъективных оценок.
Часто для науки имеют безусловное значение .произведения,
плохо сохранившиеся, разложившиеся или разлагающиеся.
Не говоря про то, что в данном случае важен факт быто­
вания того или другого; произведения в изучаемой местно­
сти, запись произведений в их разрушающейся форме мо­
жет дать интересные заключения по вопросам о процессах
жизни устного творчества, его изменениях и его распаде.
Конечно, это не должно означать, что, при наличии цвету­
щей традиции фольклора в данной местности, при недо­
статке времени у собирателя, он должен отказываться от
записи наиболее выдержанных и полносочных в своей форме
произведений, а без разбору заниматься записью всего того,
что попадется под руку. Разумеется, более важной для на­
уки явится запись наиболее совершенных в своей форме
устных произведений, записанных из у ст лу чш и х носителей
устного поэтического творчества в данной местности, я
4 Поэзия деревни.
49


собиратель, естественно, должен будет обратить на этих
лиц преимущественно© внимание.
Однако веем сейчас сказанным мы хотели бы предосте­
речь еобирателя-фольклориета от игнорирования в своих
записях таких произведений, какие на первый взгляд ему
могут показаться плохими и недостойными внимания.
Субъективность оценки может лишить научного исследо­
вателя ценного материала.. Часто даже разложившийся ва­
риант иного произведения сохраняет1 две - три подробности,
имеющие исключительно важный смысл для научных за­
ключений. Так при изучении былин иной раз плохой ва-
ріиагг иного произведения сохраняет' две—три подробности,
или замирает, неожиданно давал интересные застрявшие
в нем штрихи, идущие от глубокой древности и уже стер­
шиеся, может быть, в лучших по своей форме вариантах,
записанных в Исландии нашего эпоса— на севере.
Таким образом подчеркиваемая нами необходимость стре­
миться к полноте собираемого фольклорного материала, те-сно
связывается с требованием объективности собирателя в
выборе материала для записи и в самом способе записывать.
Вѳ только не надо поддаваться субъективным оценкам «хо­
рошей» или «плохой» сохранности произведения, но тем бо­
лее нельзя давать перевеса своим личным вкусам, пристра­
стиям и привычкам.
Бывали эпохи в нашей науке,, особенно в первое время,
когда народное творчество считалось нелепым созданием
«подлой черни» (Болтин), когда ученый, приводя «несколько
отрывчонков от наших подлых, но коренных стихов», счи ­
тает нужным просить «читателя не зазрить, но извинить»
за самый факт цитации из народного творчества (Тредья-
ковекий).
Даже в эпоху уже научного отношения к устному твор­
честву суб’ективизм научных исследователей и собирате­
лей приводил почти к полному игнорированию бытовых
мотивов и отражений современности в народном творчестве,
отыскивая лишь архаичные пережитки и доисторические
воззрения народа. Этим обстоятельством и, конечно, обще­
политическими и классовыми тенденциями, в частности
цензурой, надо об’яснигь относительно малое проникнове­
ние в течение долгого времени в печать, устных народных
50


произведений, окрашенных едкой социальной сатирой на
бар и духовенство, которою т а к богат русский фольклор.
Многим еще памятно презрительное отношение фольклори-
стов-еобирателей к новым формам устного творчества, на­
пример, к частушкам, в которых видели лишь свидетель­
ство вырождения народной поэзии и «развращающего влия­
ния города и фабрики». Ясно, что современный фолькло-
I риет-собиратель должен воспитать в себе максимальную
I об’ективноеть в своем стремлении дать подлинную кар­
тину жизни фольклора в наше время во всей его полноте
и разнообразии.
К чи слу тех же вопросов должен быть огнеоен вопрос—
нужно ли записывать «неприличные» произведения или
«неприличные» слова в отдельных произведениях. Если
собиратель имеет перед собой строго научную задачу, то
ответ ясен сам собой. Нельзя быть этнографом, изучающим
быт и народное 'творчество во всей их правдивой полноте,
и, в то же время, закрывать глаза и у ш и на г© явления
жизни, какие считает он «неприличными». Вполне возможно,
что, когда перед собирателем встанет' вопрос о напечата­
нии юобраінных и м материалов, может1 быть, придется по
разным причинам исключить для печати некоторые из этих
материалов, но П р и правильной организации хранения
фольклорных записей и образовании при научных централь­
ных и краевых учреждениях фольклорных архивов, о чем
мы будем говорить ниже, эти «непечатные» материалы
могут быть сделаны доступными для интересующегося ими
исследователя.
Обобщая вопрос о необходимости соблюдать объективность
и полноту в собирательской работе, мы должны подчерк­
нуть, что научное отношение к этому делу, должно: исклю­
чать какую-нибудь преднамеренную нарочитость в. выде­
лении одних моментов перед другими, если это не оправ­
дывается бытовой действительностью, одинаково как и фа­
рисейское замалчивание «неприятных» для собирателя явле­
ний и фактов. Этнография— фольклор в частности,— пре­
жде всего на ука о жизни и быте народа и его творчестве.
Уловить и охватить подлинные факты этой жизни и твор­
чества— вот задача описательной этнографии и фольклора;
дать их такими, как они есть, без искажений, преувеличе-
51


нвд я упущений, во всей их полноте и непосредственности,
в подлинных условиях их существования.
Полнота в записи отдельного произведения должна вы­
разиться в записи целого произведения от начала до конца
без каких-либо п р о п у с к у и о соблюдением всех необходимых
сведений об условиях бытования этого произведения в и зу­
чаемой местности.
Достичь этого можно п р и ”соблюдении третьего из у ка ­
занных правил записывания—точности.
Точность делает запись научной и отличает ее от люби­
тельской, дилетантской. Только при соблюдении точности
фольклорная запись превращается в подлинный научный
• документ и надежный источник для исследователя. Отсут­
ствие точности в записях у целого ряда собирателей, осо­
бенно в прошлое время, лишило эти записи полновесной
значимости, и заставляет сейчас привлекать их к изучению
лишь с целым рядом оговорок.
Ненаучная запись, характеризуется наличием переделок
собирателем, изменением и исправлением текста на свой
вкус. Большим злом является в любительских записях
стремление к нарочитой стилизации «под народ», отчего
устное произведение, перегруженное формами и оборотами
«народного стиля» в таком неумеренном количестве и такой
комбинации, выдает с головой вею его искусственность.
Этим стремлением к «украшению» стиля страдали записи
многих прежних собирателей, особенно из числа писателей-
беллетристов типа В. И. Даля (Казака Луганского). Но
даже ученые собиратели середины X I X в., в том числе из­
вестный собиратель сказок А. Н . Афанасьев, довольно легко
относились к изменению точной формы фольклора, и «наво­
дили стиль» на казавшиеся им неудачными или мало на­
родными тексты.
Мы уже не говорим о полной недопустимости подделок
народных произведений, чем стяжал себе печальную славу
один из .первых русских еобярателей-фодьклористов— Саха­
ров (30 годы XIX ст.) . ТакжіѲ надо признать совершенно
бесцельным и ненаучным составление так называемых «свод­
ных» текстов из нескольких записей, к чему прибегали мно­
гие старые собиратели и издатели памятников устного твор­
чества, как, например, Киреевский, Бессонов, Афанасьев
52


и другие. Все то, что сказано выше о ценности -каждого
варианта самого по себе, о том индивидуальном колорите,
который каждый вариант носит, а также основные выводы,
вытекающие из утвержденного нами требования точности
записи, достаточно ясно объясняют бесполезность И всю про­
извольность сводного текста.
Передача одного голого сюжета, вне его словесного офор­
мления, даваемого тем и ли другом певцом или сказочни­
ком, у которого сделана запись, убивает всю художеотвен-
ную значимость этого произведения. Именно в словесной
форме, в стилистическом своеобразии, пре-жде всего про­
явится творческая индивидуальность носителя устной
поэзии. В Прежнее время, еще в 50 годах, когда проблема
личности в народном творчестве не выдвигалась совсем, а
все внимание исследователей было сосредоточено: на отыски­
вании в сюжетах мифологических основ «общеарийского» и
«общеславянского» народного наследия, даже такой ученый,
как А. Н. Пыпин, мог говорить, что «от изложіѳния (т.- е.
записи) сказки должно быть исключено все, в чем выра­
жается произвольная манера одного человека», а собиратель
должен «иметь целью достигнуть до нормального' вида про­
изведения и поэтому не должен дорожить тем, что приба­
влено: рдним человеком». То-ееть А. Н. Пыпин говорил
как раз обратное тому, на чем так настаивает современная
наука в области фольклора,. Именно в стиле, при всем его
«общенародном» характере, при всей его традиционности, и
выражается та творческая сти хия отдельного певца или
сказочника:, какая вливает новую жизнь в древнее произ­
ведение и делает его полносочным.
Уловить эт у индивидуальную стихию можноі лишь при
условии точности записи. Подобным же образом, ли ш ь при
этом условии, мы можем отмечать бытовые и географические
отражения и приспособления сюжета. Наконец, только точ­
ная запись, сохраняющая подлинный маетнМй язык и все
специфические обороты речи, может сохранить и присущий
этому произведению его подлинный колорит1.
Постараемся наметить средства к соблюдению точности
в записях произведений устной словесности.
Прежде всего надо совершенно исключить обыкно­
вение записывать «по памяти».
53


Запись должна производиться непосредственно из уст
певца или рассказчика,. Запись «по памяти» может делаться
лишь в исключительных случаях, когда нет возможности /->
сделать непосредственной записи, например, в пути, где-
нибудь в темноте на ночлеге и пр., но всякая такая запись
непременно должна быть оговорена и при издании материа­
лов должна быть выделена в особом приложении или
дополнении.
Для достижения максимальной точности в записях на
первый взгляд может показаться наиболее подходящим
механическое записывание, например, при помощи фоногра­
фа или 'Стенографии.
Роль фонографа, несомненно, очень большая в практике
современного этнографа - фольклориста и особенно этнографа-
музыканта. Фонограф может передать все оттенки произ­
ношения, напева,,интонации, ритма, и при записи музыкаль­
ных текстов фонограф является незаменимым.
Но запись фонографом обычно ограничивается песнями, и
то бывает практически трудно записать фонографом всю
длинную песню, например, былину. Для записи напева обык­
новенно ограничиваются лишь записью части песни. В при­
менении к сказкам и другим рассказам запись фонографом
очень важна для фиксации манеры рассказывания, егоі рит­
ма, и особенно интонации и произношения, но запись фоно­
графом всей длинной сказки: обычно технически неудобна,
принуждает менять валики и все время держать сказочника
в искусственном напряжении, заставляя его говорить в трубу
фонографа, невольно отвлекаться от сказки к «хитрой ма­
шине» и тем нарушать естественность рассказывания.
Пользование стенографией мож:ет также оказаться целе­
сообразным, но, как мы сейчас увидим, стенография не в
состоянии удовлетворить требованию фонетической записи,
то-ееть записи, которая стремится точно передать говор рас­
сказчика или певца, с соблюдением его фонетики, морфо­
логии, синтаксиса и ударений. Условные знаки стеногра­
фии, давая сокращенное письмо, нѳ могут, по своему суще ­
ству, дать точного отображения народной речи. Стеногра­
фическая запись, достигая быстроты записывания, стирает
черты народного говора. Научная современная запись уст ­
ного произведения обязательно требует соблюдения макси­
54


мальной точности нѳ только в содержании, стилистической
форме, но и в диалекте того лица-, у которого производится
запись. Таким образом-, механизация записывания не может
иметь полного применения е работе зтнографа-фольклориста.
Запись этнографическая требует большого развития вни­
мания и сознательности у записывающего'. Стремясь к точ­
ности, он должен фиксировать все подробности и оттенки
содержания, стиля и интонации. Этнограф вообще должен
приучать себя к наибольшей наблюдательности, зоркости
и внимательности, чтобы от него не ускользали детали.
Больше того, — как увидим, ему надо стремиться к записы­
ванию не только того, что и как сообщает1 ему, народный
пѳвец или рассказчик, но> и того, как реагирует' слушаю­
щая его аудитория. Развитие внимательности и наблюдатель­
ности дается не сразу, и здесь большую роль играет на­
вык и упражнения. Очень часто, из своего личного опыта
и из наблюдений над работой начинающих этнографов, при­
ходилось убеждаться, как относительно' быстро', при нали­
чии желания и сознания необходимости быть точным в за­
писях, после первых неуверенных и неудачных опытов, ра­
бота начинает спориться и собиратель сам все больше и
больше начинает вырабатывать свои навыки в технике за-
писи, в ее точности и быстроте.
Дело этнографа - фольклориста при производстве запи­
сей очень осложняется многими побочными обстоятельства­
ми и подводными камнями.
Здесь мы не будем уже повторять того, какие препят­
ствия возникают в работе собирателя из-за недоверия де­
ревни к чужому человеку, от ее стыдливости или боязни,
от неудобства внешней обстановки записывания в тесноте,
духоте, иногда почти в темноте. Но еегь подводные камни,
лежащие в самом существе тогоі словесного художествен­
ного материала, какой является предметом записывания.
Этнограф-фольклорист должен стремиться к воспроиз­
ведению устного произведения в том непосредственном
виде, как оно бытует в устах народа, и точнее, как оно вы­
ходит из у ст данного певца или рассказчика., от котором
производится запись. Собиратель ни в ко-ей мере не дол­
жен нарушать своей работой естественный ход пения или
сказа. Поэтому абсолютно не должно разрешаться переспра­
55


шивание, иначе рассказчик сбивается с нити своего пове­
ствования, утрачивает свое увлечение, нарушает темп, инго-
нацию и выразительность и, в конце - концов, охладевает
к рассказу. Точно т ак же необычайно дурно влияет на рас­
сказчика или певца медленность записи собирателя, заста­
вляющего рассказчика выжидать, пока он допишет фразу.
Рассказчик начинает утомляться и потому сокращать и ком­
кать свое повествование, а то подделываться под чуждый
ему тон, в стремлении сказать «по образованному». Собира­
тель во время записывания гіе должен допускать о своей
стороны каких-нибудь замечаний, тем более скептицизма
к содержанию, снисходительной улыбки и вообще чего - ни ­
будь такого, что может смутить или как-нибудь развлечь,
отвлечь певца или рассказчика. Идеалом для собира­
теля надо считать такое состояние сказителя или певца,
когда он в своем увлечении забывает совершенно о соби­
рателе и о том, что за ним ведется запись. Собиратель
должен стремиться к сдаданйю непосредственности в обста­
новка и самом процессе пения или сказа.
Во время записывания, когда встречаются непонятные
слова и выражения, собиратель ограничивается подчерки­
ванием их и уж е затем, когда запись окончена., спрашивает
об их ,смысле и дает пояснения в примечании внизу или
после текста. Часто собиратель, особенно начинающий, ѳіцѳ
не приобретший навыка, в быстроте записывания, не успе­
вает записать того или другого слова или конца фразы.
В таком случае опять-таки нужно избегать спрашивать
певца или сказочника, оставить пустое место или строч­
к у и затем по окончании записи перечитать вслух перед
рассказчиком все произведение и восстановить со слов пове­
ствователя .пропущенное. Ошибочным было бы проверять
запись, заставляя повествователя вновь пересказать уже за­
писанное произведение. Уже не говоря ііро то, что этоі по­
вторение чрезвычайно утомляет рассказчика или певца, де­
лает оказывание для него скучным, надо иметь в виду, что
ни один рассказчик (в большинстве случаев и певец) никогда
в точности не повторит уж е сообщенного. Это вытекает из
самой природы устной передачи, как мы видели, далеко не
механической, а всякий раз имеющей известный момент сво­
бодного творчества. Для научных заключений чрезвычайно'
56


важно наблюдать, какие изменения вносит хотя бы ска­
зочник при повторении своего репертуара. Для этого
интересно делать повторные записи, но о п я ть - таки пове­
рять сделанную запись новым пересказом нельзя. В повтор­
ных воспроизведениях песни, в особенности лирической,
текстуальных уклонений меньше, т ак как словесный ма­
териал там более крепко связан ритмом и музыкальным
напевом, но и здесь, как легко заметить, собиратель не
может ожидать полного тождества при повторных исполне­
ниях даже одним и тем же лицом.
Так как записать словесный текст песни с голоса, т.-е.
во время пения, часто бывает очень трудно, особенно при]
быстром напеве, то можно рекомендовать сначала прослу-|
шать песню, не записывая ее, уловить деление ее на с т и х и і
затем произвести запись с пересказа., а потом тщательно вы-''
верить записанный текст «с голоса», внося все детали, все
вставные словечки (ох, эх) и пр. О1 технике записывания
разных видов песен будет говориться ниже особо. Научное
значение имеет только запись песни о голоса., так как вся­
кий пересказ песни ломает ее ритм и всю стилистическую
песенную структуру.
‘ Точность и научность записи произведений устного твор­
чества требует передачи не только содержания и стилисти­
ческой формы во всех деталях, но и передачи на. письме са­
мого народного говора. Здесь задача этнографа - фольклори­
ст а объединяется с задачами филолога-лингвиста. Необходи­
мость производить фонетическую* (го-еоть точную звуко­
вую) запись фольклора диктуется не только стремлением
использовать работу ообирагѳля-фольклсриага одновременно
для разных научных заданий и специальностей, ч іо тоже
имеет немаловажное значение при относительной малочислен­
ности ученых си л , — но и самым существом фольклора.
Само произношение, живая звучащая речь налагает свой
особенно заметный отпечаток и создает своеобразный колорит
в произведениях устного творчества, которые дрежде всего
предназначены для слуха, а не для глаз. Все вопросы о так
называемой звуковой инструментовке устных произведений,
являющейся существенным элементом устной поэзии, все
бесконечные внутренние и конечные созвучия, рифмы и
ассонансы могут быть осознаны лишь при фиксации жи­
57


вого народного говора, и совершенно пропадут,'если мы бу­
дем воспроизводить устное произведение литературным про­
изношением. Чрезвычайно важным и безусловно необходи­
мым является внимательное отношение к ударению и точ­
ное обозначение его, особенно1 в случаях его отклонения от
обычного литературного'. Обязательным является обозначение
ударения в словах местных, мало известных. Отсутствие обо­
значений .ударения грозит пошлым искажением всего дей­
ствительного ритма и нарушением художественной формы
произведения. А между тем, игрой и прихотливой подвиж­
ностью ударений . обусловливается часто характерная сущ ­
ность художественной формы устной поэзии, тесно связан­
ной с музыкальной основой. Еще Ан. Григорьев указывал
на такой пример песни, где одно и то же слово в одной и
той же строчке помещено с тремя различными ударениями.
Это в пеоне.: «Размолодчики, все молоденькие»:
Разнесли мысли, ох да, по чистым полям,
По зеленым, по зелёный, зеленым лугам.
С такими случаями в фольклоре мы встретимся на к а­
ждом ш агу. Так, точнее воспроизведение' народных посло­
виц и поговорок немыслимо без точного обозначения места
ударений.
Требование фонетической записи, пред’являемое к соби-
рателям-фольклориетам, может вызвать своего рода испуг,
особенно у начинающих работников. Точная диалектическая
запись требует не только навыка, но и некоторых техниче­
ских знаний, например, о способах обозначения тех или
других звуков. Кроме того, в широких кругах общества
еще очень слабы познания в области живой речи. Слишком
велик гипноз якобы, тождества буквы и звука, правопи­
сания и произношения. Обычно мало отдают себе отчета,
как в действительности говорят окружающие, да и сам со­
биратель,— так ли, как ото обозначается в обычном письме,
и ли иначе? И в этой области изучения живого говора от
этнографа - фольклориста требуется особенное развитие вни­
мания, наблюдательности и вслушивания.
Знание диалектологии— науки, Изучающей живые наре­
чия и говоры— является совершенно естественным и необхо­
димым для этнографа-фольклориста, имеющего дело- с уст-
58


ним (то-есть звучащим) словесным материалом. Однако
не следует1 преувеличивать трудности в усвоении основ­
ных знаний в области диалектологии и в приобретении
навыков и приемов фонетической записи. Некоторые пер­
воначальные указания в области диалектологии мы счи­
таем небесполезным дать в приложении и привести там би­
блиографию тех пособий, какие могут оказаться полезными
для начинающего1 работника. Считая, что фонетическая за­
пи сь фольклора может отвечать наибольшим требованиям
точности, мы не можем вое же не признать возможности
известных отступлений для работ эшографа-фольклориста.
Точная фонетическая запись часто требует большого коли­
чества особых значков, что затрудняет как самую технику и
быстроту записи и само чтение текста, |так и возможность п е­
чатания в не епециальтю-фщіоілагических изданиях. Поэтому
нередко в записях фольклористов допускается применение
обычной правописной формы! д ля некоТоірых звуковых явлений,
какие совпадают в данном местном говоре о распространен­
ным литературным произношением, в о эти отступления от фо>-
нетической передачи должны быть собирателем обязательно
оговорены. Например, возможна не обозначать явлений ас­
симиляции согласных,, свойственных литературному и всем
великорусским говорам. Можно писать «сделать», хотя
всюду произносится «зделать», также можно не отмечать
перехода звонкого согласного' в глухой в конце слона, как
опять-таки общее явление (п исат ь: гриб, завод, хогя зги
слова произносятся, как грип, завот и т. д .) . В тех говорах,
где ш ипящие произносятся твердо, как и в литературном
произношении,— можно сохранять обычное правописание, но
оговорив это. Например, писать можно— мужик, нашел,
д а ё ш ь , хотя эти слова произносятся, как мужык, нашол,
даёш . Впрочем, эти и тому подобные отступления or фо­
нетической ‘транскрипции не должны считаться правилом:
во всяком случае, еще раз / повторяем, что чем точнее
запись, тем она приобретает большую научную значимость.
Для более ясного представления о местном говоре и си­
стематизации его особенностей чрезвычайно желательно со­
ставление очерка народного говора на основании сделанных
наблюдений. В таком очерке особенно удобно поместить ха­
рактеристику проведенного собирателем способа фонѳгиче-
59


окой записи и тех условных обозначений или отступлений,
какие собиратель делал. Для облегчения работ1по составлению
такого очерка, в приложении мы даем краткую программу
до собиранию диалектологических сведений, а также об­
разцы способов точной и приблизительной записи.
После того, как мы наметили основные принципы и спо­
собы записывания фольклорного1 текста, перейдем к указа­
ниям тех дополнительных сведений, какие должны сопро­
вождать всякую фольклорную {запись, стремящуюся удовле­
творить современные научные запросы. Всякая научная за­
пись получает свое .значение только при точной д а т и- \
ровке. Всякая «беспаспортная» запись лишается своего
научного веса, так как в ней отсутствует документальность.
Такая запись включается в разряд сомнительных или во
всяком 'случае неточных. Здесь происходит то же самое,
что с музейными предметами, лишенными пояснений или
так называемых «легенд», в которых были бы обозначены
принадлежность предмета к определенной национальности,
местности, назначение, название, время бытования и проч.
Нечего говорить, что в научном отношении такой «бэзле-
гендный» предмет утрачивает свое значение и становится
часто лишним музейным балластом.
Чем полнее документиротан собирателем тот или другой
текст записи, чем больше дано о> нем точных сведений, тем
более он становится научно интересным и важным. Конечно',
пояснения собирателя должны быть строго отделены от са­
мого текста, большинство же из них должны предварять или
сопровождать запись.
Обязательными для каждой научной записи должны
быть указания: где, когда, от кого и кем сделана
данная запись.
В обозначении места записи должны быть указаны назва­
ния селения (села, деревни, хутора, выселок и т. д.), во- j
лоети, уезда и губернии. Здес-ь важно точно указать рассто­
яние от ближайшего' культурного центра., от пристани, стан­
ции железной дороги.
Обозначение времени записи чрезвычайно важно для
суждений об эволюции .народного творчества, о процессах
изменений, какие происходят в его жизни, и о те-х насло­
ениях, какие накладывает ,на него та или другая эпоха.
60


Обозначать нужно не только год, го> месяц и число. Труда
на ото потребуется немного, а 'точная документальность
пригодится прежде всего собирателю, для восстановления в
памяти тех или других фактов его работы.
Из всего предыдущего изложения видно, какое значение
современная фольклорная наука придает изучению лично­
сти носителя народного творчества., будь то ска­
зитель, сказочник, певец, знахарь, воплѳнница, и пр. Поэтому
обозначение, от кого, со слов кого производилась т аи ли дру- .
гая запись,— является ’безусловно (обязательным. Внизу ка­
ждого теиста должны быть, помимо места и времени записи,
помечены фамилия, имя, отчество, возраст того лица, ог кого
запись была произведена. Очень 'интересно, было бы отме­
чать, если сказитель, или певец не запамятовал, от кого,
когда и где было «перенятою, то-есть усвоено, данное произ­
ведение. Это важно для решения вопроооів об устной поэти­
ческой традиции данной местности и об источниках образова­
ния -местного фольклорного репертуара. Для тех же целей
интересно, если окажется возможным, обозначить, ка,к дав­
но появилось это произведение в данной местности. Если
певец или рассказчик затруднится обозначить это определен­
ными годами, то важны бы были и такие отметки: «исстари»,
«наши деды пели», «в моей молодости», «в германскую вой­
ну», «в революцию».
При обозначении лица, со слов которого производилась
запись, важно отметить, откуда родом данное лицоі, если оно
нѳ является коренным жителем изучаемой местности. Осо­
бенно приходится обращать на это внимание, когда запись
производится у женщин, часто «взятых в семью» из дру­
гой деревни. Такое указание может нередко объяснить осо­
бенности словесно-поэтического репертуара, манеры пения
или сказа, а также произношения, какими выделяется это
лицо из среды односельчан.
Так к ак обычно у отдельного певца дли сказителя соби­
ратель записывает не одно, а несколько, порой даже обиль­
ное количество, устных произведений, то, помимо обязатель­
ных сейчас указанных отмѳіок при каждом записанном
тексте, чрезвычайно желательно' собрать наивозможно пол­
ное количество биографических сведений об этом лице и
дать, насколько позволили время и условия наблюдений,
61


обстоятельную характеристику его к ак личности и к а к масте­
ра пения или рассказывания. Для этого необходимо* соби­
рать материал об его жизни и делать отметки своих наблю­
дений за ним, чтобы затем, на основании этих данных, со­
ставить его биографиюи указаннуюсейчас характери-
сіти к у, какие затем могут сопроводить все сделанные оіт него
наийси.
При составлении подобной биографии того или другого
носителя устного творчества собиратель прежде всего должен
вносить то общие сведения, о которых только что ш ла речь,
это—указания фамилии, имени, отчества,, места жительства,
места и года рождения данного лица. В* биографическом
очерке безусловно важным является определение социаль­
ного происхождения, степени зажиточности, экономического
состояния данного лица.
Особенно при современном расслоении деревни, важность
указания этих признаков сама собой ясна. Сознательный
подход к носителям народного творчества и к самому их
творчеству, будь то передача традиционных произведений,
(сказок, песен, и пр.) или новых их индивидуальных со­
зданий, например, частушек, .сатирических песен, стихотво­
рений и пр., безусловно, дает для исследователей возмож­
ность сделать важные и серьезные заключения о фольклоре.
Давая биографию1 того или другого сказочника или певца,
если нельзя исчерпать в записях собирателя все богатство
известного ему фольклорного материала, нужно, во всяком
случае-, постараться дать возможно более полный перечень
его репертуара. Помимо указанной сейчас цели, запись и
учет репертуара, то-есть об’ема и характера фольклорного
запаса данного лица, могут стать предметом интересных
работ по сравнительному изучению репертуаров отдельных
лиц и по осознанию всего фольклорного* материала, бытую­
щего в данной местности, тем более, что мы уже указывали
на іто, как важно для исследсивателей.знать степень и район
рвдщроістра,пения каждого устногоі произведения.
Усвоение тех или других произведений отдельным лицом
как бы подчиняется законам «естественного подбора», по­
коящимся на. психологической, а идя глубже— на социоло­
гической почве. Задача собирателя при составлении биогра­
фии народного поэта и состоит в том, чтобы дать об’ектив-
62


ный материал для уяснения этой почвы. Давая биографию,
и характеристику отдельного носителя народного творче­
ства-, собиратель естественно должен сообщать данные об
условиях его воспитания, о занятиях, о главенствующих
интересах.
Обязательным и крайне важным должно явиться ук а­
зание— грамотно или неграмотно данное лицо, и, уже непре­
менно, должны быть отмечены те случаи, когда то или
другое произведение усвоено данным лицом из книжки (или
путем самостоятельного чтения или от слушания чтения \
другим лицом). Кстати сказать, при исключительной вос­
приимчивости и памятливости неграмотных крестьян, чему
можно привести массу прямо поразительных примеров, со­
биратель в своих расспросах не можіег удовлетвориться
только сведениями о неграмотности и успокоить себя,
что записанное от ѳтого лица произведение не взято из
книжки. Однако, !тут же мы должны предостеречь собирателя
от полного игнорирования в своих записях произведений
книжного характера. Если рассказывание или пение в на­
роде, к ак мы видели, не является чисто механическим
процессом, а носит в себе все элементы творчества, то ясно,
что книжное произведение в народных устах подвергается
интересным изменениям, а для вдумчивого исследователя
оно может послужить важным материалом для интересных
заключений о природе, психологии и поэтике устного твор­
чества. Взаимовлияние устного и книжного творчества идег
ив глубокой древности, а нем ближе к нашему времени, чем,
при росте образования, сказывается вое сильнее и сильнее.
Отмечая главные занятия интересующего его лица, соби­
ратель - фольклорист. должен выяснить, в какой мере эти
занятия обусловливают собой жизнь и бытование у ст но м
творчества,.
Некоторые виды занятий, подсобных промыслон и проі-
фессий отдельных народных девцов, сказителей, сказочни­
ков, как, например-, рубка леса, плетение сетей, ловля ры­
бы, охота, портняжье ремесло и т. п., особенно благоприят­
ствуют развитию склонности к слушанию и сообщению уст­
ного творчества и обусловливают развитие поэтических и;
музыкальных навыков у лиц, наиболее е этими занятиями
связанных, тем более у профессионалов. Уже не раз от-
63


мечено собирателями, в какой мере то или другое занятие, у
профессия или ремесло, отражаются на сюжете, подробностях
стиля у носителей народного творчества.
Желательно, чтобы наблюдательность оо-бирателя-фольк-
лорисга направлялась и в эту сторону.
Одни из сказочников и песенников— юмористы, другие—
фантасты, иные— реалисты-бытовики и т. д. Основная на­
правленность словесного творчества того- или другого пред­
ставителя устной поэзии стоит в тесной связи со складом
его характера и даходит себе выражение в репертуаре, т е ­
матике, в стиле, в манере оказывания или пения. Поэтому
в описании жизни и личности носителя народного
творчества нужно умегь найти слова, чтобы дать, может
быть, краткое, но достаточно вернее определение и описа­
ние его духовного склада, основных интересов и склонно­
стей, привычек, манеры держаться, отношения к другим
лицам. Интересно также отмечать отношение к нему окру­
жающей среды. При составлении биографии и характеристи­
ки собиратель не должен вносить излишнего суб’екгивизма,
должен воздерживаться от поверхностных оценок, но вместе
с тем надо опасаться превратить биографию в казенный
опросный лист или анкету. Моясно пожелать, если для соби­
рателя окажется возможным, описать жизнь того или другого
лица с его же слов, как это, например, прекрасно сделало
Е. В. Барсовым, давшим биографию знаменитой вопленницы
Ирины Федосовой. Грамотных носителей народного творче­
ства можно просить дать свою собственную автобиографию.
Ценность этого материала ясна сама собой. Биографический
очерк было бы желательно иллюстрировать фотографическим
снимком или зарисовкой характеризуемого- лица. Разумеется,
личность характеризуемого лица интересует ообиратейя-
фольклорисга не сама по себе, а в целях жизненного и на­
учного понимания того- словесно-поэтического богатства, но­
сителем и 'творцом которого он является.
Большой интерес должны представить наблюдения над
формой речи, формами словесного- выражения мыслей у дан­
ного лица. Важно было бы сделать наблюдения, насколько
обычная разговорная речь окрашивается в образные или
ритмические формы, какие особенности личного- стиля мож­
но уловить в сообщаемых произведениях, отметить наибо­
64


лее излюбленные выражения, образы, обороты. Очень ден­
ными были бы наблюдения и характеристика манеры пове­
ствования у сказочника или пения у певца. Желательно
указать те замечания, какими он начинает и сопровождает
свое изложение, особенности интонации, способы привле­
чения внимания и обращение к ' слушателю, темп повество­
вания, т е позы, жесты и мимику, какими сопровождает свой
сказ или пение народный исполнитель.
Не менее важны наблюдения дад тем, как тот или дру­
гой певец или сказочник относится к содержанию излагае­
мого им произведения, верит ли он в реальность иаобра-
ягаемо-го, относится ли он к нему серьезно или шутливо-,
наконец, как смотрит он на устное- народное творчество: при­
дает ли какую-нибудь ему ценность или считает1баловством
и интересуется им так, от1 нечего делать. На ряду с этим
интересно отмечать взгляд тех лиц, у которых производится
запись фольклора, на дело собирателя - фольклориста и
оценку этого дела. Вполне уместным было бы найти спо­
собы уяснить, какое конкретное содержание вкладывает на­
родный рассказчик в тот или другой поэтический образ;
например, как представляет он себе лешего, водяного, бо­
гатыря, ковер - самолет и пр-очие обр-азы фантастических ска­
зок, легенд п преданий. Для этого- в иных случаях можно
предложить нарисовать самому рассказчику воображаемый
образ и тогда, по этому, может быть, наивн-о-му рисунку,
можно себе значительно больше уточнить народное предста­
вление, т ак как -словесный образ может быть насыщаем
разным конкретным содержанием, в зависимости от тех или
других ассоциаций.
Наблюдения этнографа - фольклориста не должны ограни­
чиваться только одними рассказчиками, певцами и другими
носителями народно - поэтического- творчества, -его- внимание1
должно распространяться и на изучение деревенской «а у д и-
тори и». В этой области сделано -очень немного-.
Эта сторона
обычно ускользала с поля зрения собирателя, а между тем
наблюдение над тем, как реагирует аудитория, на песню,
сказку и т. п . , может многое добавить и уяснить в нашем
знании устной словесности и ее отдельных видов, степени
интереса к ним в народе.
5 Поэзия деревни.
65


Поэтому было бы очень важно отметать те оценки, ка­
кими сопровождают рлушатели тот или другой рассказ или
песню, вариации этих оценок, в зависимости от принадлеж­
ности к той или другой социальной группе, к полу, возра­
сту и т. п . Те замечания, какие вырываются у слушателей
во время рассказывания или пения: восклицания, выраже­
ния . восторга, удивления, одобрения, порицания. (ох, как \
здорово! и, т . п .) желательно вписывать в текст записи,
выделяя эти отметки заключением их в скобки или каким
другим способом. Желательно также давать характери­
стику того, как деревня относится к произведениям фольк­
лора, к его носителям и собирателям— ценит ли или от­
рицает, одобряет'или осмеивает. Конечно, и здесь не бывавг
единства, а потому интересно сделать наблюдения, как отно­
сятся старики, молодежь и дети, лица различных социаль­
ных группировок, грамотные и неграмотные и т. д. Особенно
важно отмеічать наличие таких лиц в деревне (а теперь
Их не мало), какие сознательно относятся к делу соби­
рания устного Творчества и не только о-казывают содействие
собирателям, но и сами непосредственно этим зани­
маются.
Работа собирателя - фольклориста тесно соприкасается
(фактически об’единяется) с работой этнографа., изучающего
все стороны народного быта, разнообразные явления мате­
риальной и духовной культуры народа. Вести изучение
произведений устного творчества, оторвав ого от быто­
вой основы, от этнографических наблюдений, не только не
целесообразно, но и фактически невозможно. Поэтому от
этнографа - фольклориста, хотя и сосредоточивающего свое
преимущественное внимание на собирании произведений уст ­
ного творчества, все же желательно получать сведения о. дру­
гих сторонах местной этнографии: о жилищах, оде-)
жде, пище, орудиях и продуктах производства, главных и
добавочных занятиях и промыслах, о средствах и способах
передвижения, о бытовом общественном и семейном укладе,
о юридических быгежых устоях, о местном обычном праве,
народной медицине, степени развития образования, о к у ль ­
турных достижениях, наконец, о тех изменениях и сдвигах
в народной местной жизни, какие произведены революцией.
Очень важным организующим моментом в работе соби-
66


рателя, как я вообще- в этнографии, является ведение д н о в-
\ ника. Этот1 -дневник в виде особой книжки должен быть
неразлучен с собирателем. В: него он должен вносить свой
маршрут, делать отметки о всех своих наблюдениях, вно>-
сить побочные сведения о носителях народного творчества,
о тех лицах, какие ему указываются, как полезные в его
работе, о знатоках фольклора в округе, о своих встречах,
об отзывах, характеризующих отношение населения, от­
мечать для памяти моменты народного творчества и быта,
на какие ему еще предстоит обратить внимание в дальней-
нейшей работе. Наконец, в этом дневнике собирателю сле­
дует подводить итоги прюделаннрщ^за день работы. Такой
дневник рекомендуется ют времени до времени прочитывать1
для Іуяснения того, вое ли сделано, что намечалась, ие
произведены ли те или иные упущения и' какие коррективы
предстоит внести в работу.
-Такой дневник необходим для
последующей систематизации материала и для составления
тех сопровождающих фольклорные записи -очерков и по­
яснений собирателя, ю которых .говорилось выше.
После того, как были намечены основные правила и ме­
тоды производства записей памятников устной ; словесно­
сти, а также указаны дополнительные наблюдения и све­
дения, какие желательно иметь от фольклориста - собира­
теля о записанных им произведениях, іо носителях творче­
ства, об их народной «аудитории» и, наконец, оі социаль­
ной среде и бытовом укладе местного населения, считаем
необходимым остановиться еще на некоторых вопросах
вдешней техники записи, какими, может быть, мо­
лочными они бы на первый взгляд ни представлялись.
Необходимость соблюдения максимальной точности во вся­
кой претендующей на научность записи устного творчества,
вплоть до сохранения всех мелочей и даже передачи осо­
бенностей говора, недопустимость переспрашивать и преры­
вать рассказчика или пѳвца требует особенной быстроты
в техйике з-аписываДия. Быстрота эта достигается навы­
ком и тренировкой. Начинающему и -еще неопытному соби­
рателю можно рекомендовать, прежде чем отправиться на
работу, поупражняться в записывании своей и чужой раз­
говорной речи, лекций ораторов или лучш е всего со чте­
ния вслух, чтобы иметь затем возможность сделать проверку
67


точности’ записанного. Для. быстроты записывания возможно
допускать некоторые сокращения, часто повторяющихся
слов в том, конечно, случае, если нет вариации в их
произношении.
Для записи лучше всего пользоваться: тетрадями в чет­
верть листа. Каждую тетрадь отмечают номером и дают ка­
ждой 'из них, по заполнении их, оглавление. Для быстроты
записывания удобно писать не на обороте страницы, а прямо
на следующем листе. В интересах же экономии бумаги,
можно прибегать к следующей мерз: когда печенные стра­
ницы тетради исписаны, следует перевернуть тетрадь и
писать вновь на оставшихся четных страницах.
Чтобы не задерживать рассказчика и не прерывать его
повествования для очинки карандаша, желательно иметь
при себе 5— 6 очиненных заранее карандашей для смены.
Надо приложить все усилия к ‘тому, чтобы п е р е писк а
собранных материалов не откладывалась на. продолжительное
время. Переписка должна производиться вскоре же после
произведенных работ по записыванию, пока все полученные
впечатления еще живы в памяти. Одинаково- вскоре же
нужно стараться составлять, на основании собранного- ма­
териала и сделанных отметок, те обобщающие очерки,
биографии и характеристики, о которых говорилось выше.
В интересах предстоящей обработки, систематизации со­
бранного фольклорного' материала’ и возможных его пере­
распределений, необходимо переписывать каждое произве­
дение (на отдельных листах, на одной стороне. Крупные
произведения 'естественно займут несколько, а то и много
листов, а потому их нужно скреплять, но но сш ивать в
тетрадку. Переписывать - лучш е не на больших листах,
а на четверках, и, во всяком случае, весь материал пере­
писывать на ли стах: одного формата. Внизу каждого пере­
писанного произведения нужно -обязательно и неуклонно
делать те отметки, (от кого, где, когда и кем это- произве­
дши е записано), о которых говорилось выше.
Это важно, например, при подборе вариантов одного и
того же произведения, которые естественно-, 'вели системати­
зация и классификация материала пойдет не по сказочни­
кам или певцам, а по видам произведений, должны итти
друг за другом. Для всяких возможных поверок и справок,
68


особенно при корректурной правке, важно при каждом пере­
писанном произведении обозначать карандашом Ns и стра­
ницу той черновой тетради, в которую это приияиедашм
было записано непосредственно из уст певца или рассказчика.
Систематизация собранного фольклорного материала
может быть различна, в зависимости от тех задач и тех
принципов, какими руководится тот или другой собиратель,
редактор, издатель. Но мы считаем возможным сделать не­
которые указания о разных принципах систематизации и
наметить примерный план краеведного сборника произве­
дений устной словесности, записанных в одной местности
или к ра е''й охватывающих собой все разнообразие видов
местного фольклора.
В издании памятников фольклора установились, собствен­
но говоря, два принципа классификации записанного мате­
риала. Один принцип, более обычный и старый, состоит
в том, чтобы класифицировать материал по родам и видам
фольклора, в их пределах по темам и сюжетам, помещая
варианты одних и тех же произведений друг за другом.
(См. сборники Киреевского, Шейна, Соболевского и др.).
Удобство применения этого принципа состоит в легкости
нахождения тех произведений, какие ближайшим образом
Интересуют1 того или другого исследователя.
Другой принцип классификации применен был впервые
к былинам собирателем А. Ф. Гильфердинном в 1871 г.
(см. его обширный сборник «Онежские былины») и затем
неизменно соблюдался всеми позднейшими собирателями
былин, к ак Марков, Григорьев, Ончуков, и собирателями
сказок (см. сборники Ончукова, Зеленина, бр. Соколовых),,
а также в последние годы был применен к причитаниям
(ем. сборник М. К. Азадовекого «Ленские причитания»).
Состоит он в расположении<еобранно’го материала по испол­
нителям устного творчества.
Классификация материала по отдельным носителям твор­
чества, а не по сюжетам или темам, диктуется тем значе­
нием роли личности в устном творчестве, о котором так
много говорилось выше. Обычно перед текстами, записанными
от одного лица, в сборниках, построенных по такому прин­
ципу, помещается его биография и характеристика, соста­
вленные собирателем.
69


Этот принцип размещения материала по исполнителям
устного творчества, безусловно', нужно считать наиболеэ
рациональным, и он все больше и больше входит в прак­
тику. Однако, можно* настаивать на примененио его не ко
всему фольклорному материалу, а только к тем видам
устного творчества, в которых индивидуальный момент за­
нимает особенно видное место, как в былинах, особенно в
сказках, в причитаниях и т. п . Но применять этот1принцип
систематизации памятников фольклора к таким видам твор­
чества, какие по- своему существу подлежат коллективному
исполнению, как, например, обрядовая календарная и семей­
ная поэзия и даже лирические песни, особенно хороводные,
игровые, беседные и проч., исполняемые хором,— уже имеет
меньший смысл. Поэтому в сборниках синтетического' ха­
рактера, охватывающих более или менее все разнообразие
видов устного творчества, естественно прибегать к комби­
нации обоих указанных выше принципов. В- основу положить
деление по родовому и видовым признакам (например, «эпи­
ческая поэзия», внутри которой будут помещены сказки,
былины, духовные стихи и т. д.), а. в пределах некоторых
видов, особенно при условии, , если эти виды достаточно
обильно представлены в записях собирателя, провести рас­
пределение по «индивидуальному» признаку. Так, напри­
мер, в таком синтетическом сборнике отдел сказок может
быть построен по сказочникам, отдел причитаний— по во-
пленницам и т. п . Для 'того, чтобы не получилось впечатле­
ния хаотичности, вследствие применения обеих систем, а
также для удобства справок, необходимо снабжать сбор­
ник рядом подробных указателей. Так, например, при раз­
мещении сказок по сказочникам, нужно обязательно со­
проводить этот отдел сказок особым указателем сказочных
сюжетов с кратким изложением их содержания и с обяза­
тельной ссылкой на однородные сюжеты в этом же сборнике.
Благодаря этому, чрезвычайно* облегчится работа того иссле­
дователя, которого сейчас интересует только тот или дру­
гой сюжіет или сказочный мотив.
Обратно, для того- исследователя, который заинтересован
вопросами о роли личности в устных произведениях, не­
обходимо дать список всех носителей устной поэзии, с у к а ­
занием NoNo или заглавий тех разнообразных произведений
70


устного творчества, во всех его видах, какие были со
слов каждого записаны. Благодаря подобным ука­
зателям, достигается удобство пользования материалом
для тех разнообразных целей, какие могут поставить себе
лица, обращающиеся к сборнику при своих научных
занятиях.
Когда весь собранный и переписанный материал подверг­
нется классификации и окончательной систематизации, а,
это технически очень облегчится переписыванием каждого*
произведения на отдельных листах, о чем говорилось вы­
ше, весь материал нужно пронумеровать сплошной ну ­
мерацией. Каждое произведение, каждый вариант должен
находиться под своим особым No. Впрочем, для крупных
отделов, например, скалок, возможна отдельная нумерация,
но для систематического' сборника краеведного типа, о ка­
ком преимущественно у нас. сейчас идет речь, мы бы ре­
комендовали применять сплошную нумерацию, облегчающую
хотя бы ссылки в исследованиях.
Очень важным требованием (хотя и не могущим претен­
довать на обязательность, ввиду частого отсутствия, оео*-
бенно в провинции, нужных книг по фольклору) являются
ссылки на опубликованные уж е варианты, записанные со­
бирателями текстов устной словесности. Нечего говорить,
как от этого облегчается работа каждого исследователя по
фольклору. Приводя ссылки на опубликованные варианты,
трудно достичь полноты ввиду разбросанности фольклор­
ного материала по провинциальным изданиям, но даже по­
мещение указаний на варианты только основных сбор­
ников фольклора (например, для сказок— Афанасьева, Зе­
ленина, Ончукова, бр. Соколовых и др.; для песен— Киреев­
ского, Шейна, Соболевского; для былин— Гильфердиінга,
Рыбникова., Маркова, Григорьева, Ончукова; для заговоров—
Майкова и т. д.) и то имело бы большое значение. В конце
настоящей книжки мы даем перечень главнейших сборни­
ков русского фольклора, могущих пригодиться собирате­
лю при систематизации сделанных им записей. В этих сбор­
никах собиратель может най ти для себя образцы размеще­
ния (Материала., распределения его по видам, сюжетам:,
и темам, так как предусмотреть все его недоуменья, со­
мненья и вопросы в отношении систематизации такого
71


разнообразного материала, как фольклор, невозможно. Если
сказки, как было уже говорено, лучш е и естественнее» всего
размещать но сказочникам, исторические песни— по певцам
или в хронологическом порядке, обрядную календарную по­
эзию— шо времени года в календарном порядке, семейную
обрядовую поэзию— по ступеням человеческой жизни от
рождения до похорон и поминаний, заговоры— по болезням,
то собиратель обычно встречает наибольшие трудности в
систематизации необрядовых лирических песен. Происте­
кает это от чрезвычайной текучести и изменчивости самого
песенного материала, от отсутствия устойчивых принципов
разделения лирических песен на виды и группы как у самого
народа,, т ак и у фольклористов, и, наконец, от нередко
встречающегося затруднения при определении сюжета или
темы лирической песни, что естественно вытекает из самой
сущности лирики. Собирателю бывает часто очень трудно
установить исходный пункт, единый принцип деления этого
количественно огромного и качественно разнообразного пе­
сенного материала..
Академик А. И. Соболевский в составленном им семи­
томном обширном- сборнике «Великорусских народных пе­
сен» распределял песни, считаясь преимущественно с их
содержанием. Однако этот принцип, как легко увидеть,
им строго не выдержан. У него песни размещены в таком
порядке: сначала помещены низшие эпические песни, за­
тем семейные, за ними следуют любовные, рекрутские, сол­
датские, разбойничьи и, наконец, юмористические и сатири­
ческие. В пределах отдельных групп академик Соболев­
ский стремился распределить песни по темам. Так, напри­
мер, в отделе семейных песен и дут сначала песни, которые
имеют своим предметом положение женщины в семье— одни
из них рисуют отношения девушки к отцу и членам от­
цовской семьи, требования ее по отношению к жениху и
степень ее участия в выборе последнего, другие посвяще­
ны отношениям жены к мужу и членам мужниной семьи.
Наконец, последняя груп па семейных песен имеет своим
предметом положение в семье мужчины.
Редактор огромного собрания лирических песен П. В . Ки­
реевского— академик М. Н. Сперанский (Песни, собран­
ные П. В . Киреевским. Новая серия. В. I , М., 1911 и в. II,
М., 1915) прежде всего, разделил песни на. два крупных
72


отдела : 1) песни обрядовые и 2) песни необрядовые. Вотделе-
обрядовых песен имеется дальнейшее подразделение на сва­
дебные, праздничные, колыбельные, хороводные, игорные,
плясовые. В необрядовых песнях проведено деление по гео­
графическому принципу.
В классификации песен по их назначению имеются свои
трудности. Часто мы можем наблюдать в самом народном
обиходе изменчивость назначения пески, моменте«, с какими
связывается ее исполнение. Так, эпическая песня переходит'
иногда в обрядовую, обрядовая— в хороводную,* чисто лири­
ческая— в игровую. Конечно, собиратель должен тщательно*
считаться с указанными сейчас фактами и обязательно от­
мечать то обозначение, какое дается песне самим народом в
данной местности, например, «посиделочная», «игровая»,
«бабья» іи пр. Но рекомендовать распределять песни по та­
кому признаку мы бы не могли, так как многие песни не
имеют в народе какого-либо определенного назначения и
остаются вне каких-нибудь рубрик.
Безусловно, собиратель должен отделять песни обрядо­
вые от необрядовых и обрядовые естественнее всего распре­
делять по указанному выше порядку: календарные в ка­
лендарном порядке, семейные в порядке биографическом
(от рождения до смерти)—с обязательным описанием.соответ­
ствующих им обрядов и в связи с ними. В разделений]
же необрядовых лирических песен можно придерживаться
содержания песни и, ‘может быть, следовать с теми или
другими изменениями или отступлениями, п лану применен­
ному ак. Соболевским. По крайней мере, в нашем сборнике
«Сказки и песни Белозерского края» мы придерживались
в отношении необрядовых песен приблизительно последнего
плана, признавая вею его условность.
Если в собрании песен собиратель руководится, прежде
всего музыкальными интересами,— при систематизации запи­
санных им текстов и напевов, ему всего естественнее со-
ображаться с принципами музыкального характера и фор­
мами песенного исполнения. (См. сборники музыкальных
записей народных десен в библиографическом отделе).
Для разрешения тех или других недоуменных вопросов
и сомнений, какие естественно возникнут у каждого ооби-
рателя-фольклориста, когда он приступит к окончательной
73


систематической группировке сделанных им записей и под­
готовке их к печати, лучше всего было бы ознакомление
с главнейшими фольклорными сборниками. Считая, что в
систематизации материала, являющегося одним из проявле­
ний научного творчества, никак нельзя посягать на инди­
видуальный научный почин и самостоятельность и тем бо­
лее нельзя требовать единого обязательного' правила, ко­
торое сможет превратиться в мертвый шаблон, мы, тем не
менее, считаем небесполезным предложить вниманию, хогя
бы для предварительной ориентации в составлении краевого
фольклорного' сборника, ТО'Т план расположения народно-
словесного материала, какой мы применили в нашем сбор­
нике «Сказки и песни Белозерского края» и. какогоі приблизи­
тельно держались и держимся! ві систематизации материалов,
собранных в наших экспедициях со студентами.
А. Вводная часть.
1. Предисловие. Здесь желательно дать историю со­
ставления данного сборника., время и район собирания, пе­
речень содействовавших собирателю лиц и учреждений и
объяснить план всего сборника.
2. Очерк народного быта, описывающий местность,
со сведениями географического, экономического и этнографи­
ческого характера.
3. Заметки и наблюдения собирателя; общая
характеристика местного устного' творчества и его видов,
его носителей и слушателей, условий бытования и раенро-
сграления, силы традиции, новых веяний, условий и об­
стоятельств собирательской работы, отношения к ней насе­
ления и пр.
4. Очерк, местного говора.
<•
Б. Тексты.
I. Сказки, (все виды повествования).
II. Песни эпические.
а) Старины.
б) Исторические песни.
п


в) Местные песни.
г ) Низшие эпические песни.
д) Духовные стихи.
I II. Песни обрядовые.
1. Календарные песни ,и обряды (в порядке хронологии).
2. Семейные обрядоеые песни и обряды.
а) Рождение и крестины.
б) Рекрутские причеты.
в) Свадебные обряды и песни.
г) Похоронные причеты и обряды.
IV. Песни хороводные и игровые.
1. Собственно хоро'водные.
2. Игровые.
3. Плясовые.
V. Песни лирические и бытовые.
1. Семейные песни.
2. Любовные.
' 3. Рекрутские.
4. Солдатские.
5. Тюремные.
6. Детские.
7 . Юмористические.
8. Народные переделки романсов и стихотворений.
9. Частушки.
..
VI. Другие виды устного творчества.
1. Пословицы и поговорки.
2. Загадки.
3. Заговоры.
4. Народно-медицинские средства.
5. Примеіты.
;
В. Приложения.
1.
Изложение сказочных сюжетов (сказочные схемы) с
указанием вариантов.
75


2. Именной и предметный указатель к сказкам.
3. Алфавитный перечень (по первым двум строкам) песен.
4. Алфавитный перечень исполнителей с указанием (пу­
тем ссылок на NoNo сборника,) их репертуара.
5. Список селений, где были произведены записи.
6. Словарь местных и малопонятных слов,
7. Географическая карта района собирания с указанием
маршрута на ней и необходимыми пояснениями.
8. Нотныеі записи напевов.
9. Список иллюстраций, чертежей и пр.
Г. Оглавление всего сборника.
Переписанные и систематизированные записи, снабжен­
ные очерками, комментариями и указателями, таким образом,
будут приготовлены к печати. Принимая во внимание вею
трудность скорого их опубликования в печати и вместе с
тем всю необходимость наиболее быстро сделать их достоя­
нием научных исследователей, мы выражаем горячее поже­
лание, чтобы означенные записи в их систематизированном
виде хранились, хотя бы в копии, в местном и централь­
ном научном краеведческом обществе или. музее, где они
могли бы быть, предоставлены для научного пользования.
При этом желательно издать сжатое по форме, ноі полное по
содержанию описание этих фольклорных записей,
вкратце изложив сказочные сюжеты и обряды и . пе­
речислив записанные песни с приведением их первых
двух строк. Такое предварительное описание, опубликован­
ное в центральном или местном краеведческом научном
органе,. быстро,ознакомит фольклористов с собранным мате­
риалом и дает им возможность путем ли непосредственного
знакомства, с рукописными экземплярами на месте, или п у­
тем письменных запросов в то учреждение, где записи хра­
нятся, сделать нужные справки и извлечь нужные для их
работ сведения или тексты.
Ясно, что при таком использовании рукописных экзем­
пляров к ним должны применяться все правила пользо­
вания чужим научным трудом, то-есть с непременными
о і,: лками при цитации.


Глава IV.
О собирании отдельных видов фольклора.
(Задачи и приемы).
К предыдущим главам настоящей книжки, где мы ста­
рались определить общие правила, которым должна под­
чиняться всякая н а у ч н а я ' запись устных произведений,
мы считаем необходимым прибавить еще одну особую главу,
посвященную отдельным видам фольклора., с указанием
•тех задач, какие стоят •пред собирателем каждого из них
и тех специфических их особенностей, с какими собиратель,
во всяком случае, должен считаться.
Мы, однако, здесь не имеем в| виду давать исчерпываю­
щую программу пе каждому из многообразных видов уст­
ной словесности. Предусмотреть вое вопросы, могущие воз­
никнуть и заинтересовать научногоі исследователя фольк­
лора., положительно нет возможности, как, например, нет
возможности перечислить все детали, да еще в их различ­
ных вариациях, хотя бы одной обрядовой поэзии, тесно
связанной с самим обрядом.
Цель всей этой главы нашей книжки— наметить лишь
общие вехи в собирании разных видов фольклорного мате­
риала, дать исходные п ункт ы и помочь ориентироваться в
безбрежном море устной поэзии. Может быть, некоторые
указания послужат собирателю источником для «наводящих
вопросов» при разыскивании тех или других произведений
фольклора у местного населения и обратят его внимание на
такие моменты в его записывании, какие без этого могли бы
иной раз оказаться вне поля его наблюдений.
77


Приводимые под каждым разделом, настоящей главы би­
блиографические указания имеют своей целью помочь со­
бирателю того или другого вида творчества ознакомиться
о основными напечатанными уже материалами. Однако мы не
имели в виду полноту этих библиографических справок,
отмечая лишь самые главные труды. В боль­
шинстве указанных нами кни г читатель найдет дальнейшие
библиографические указания.
Мы не приводили библиографических указаний на обиль­
ные местные печатные материалы за фактической невозмож­
ностью этого сделать. Однако мы считаем вполне естествен­
ным, что каждый местный работник в области собирания
и изучения краевого фольклора постарается прежде всего
сам обратиться к этим источникам через посредство мест­
ных научных обществ и учреждений. В Трудах и Записках
краеведпых обществ, прежних Архивных комиссий, Стати­
стических сборниках, Памятных книжках, в прежних Гу ­
бернских ведомостях, губернских и уездных частных газетах
и журналах, в современных советских периодических изда­
ниях разбросала огромное количество, увы, несистематизи­
рованного фольклорного материала. Несмотря на часто ма­
лую точность записей, этот материал может дать интересные
сведения для сравнения и освещения сделанных собирате­
лем современных записей.
Общие библиографическиеуказания_
Общие обзоры и очерки русской устно! словесности. (Учебников для средней
школы не указываем). Проф. П . В. Владимире в—Введение в историю
русской словесности. (Из лекций и исследований.) Киев, 1896. Ак. М. Н . С п е-
рански й—Русская устная словесность. М ., 1917. Исто­
рия русской литературы, по д редакцией Аничкова, Бо­
роздина
и
Овсянжко-Куликовского,
т. I, М.,
1908.
В. А . Кеітуяла—Курс истории русской литературы. Часть I, т . I,
,П., 1906 г.) и т. II(1911г.). А*. Е.Ф. Карский—Белоруссы, т. II!.
в- I . Народная поэзия. М ., 1916 г. (Хотя работа посвящена белорусскому
фольклору, но она может оказать большую помощь при изучении
русского фольклора).
История собирания и изучения русской устной словесности и библиографиче­
ские обзоры. А . Н . П ып и н.—История русской этнографии. Т. I—IV. П .
1890—94 г. Сперанский и Владимирове указ. выше трудах .
Н. Л. Бродский, Н. А. Гусев иН. П
.
Сидоров,— Русская уст-
78


нал словесность. (Темы.— Библиография.— Программы для собирания про­
изведений устной словесности). Изд. Колос. Ленинград, 1924 г. (очень цен­
ное пособие).
Собиратели устной поэзии. Пыпин ука з. соч. Проф. В . М . Соколов.
Собиратели народной песни (П. В . Киреевский, П. И. Якушкин Д. В .
Шейн.) М. Изд. Думнова. 1923. А . Е . Грузинский. П. Н. Рыбников.
(Песни собранные П. Н . Рыбниковым. Изд. 2). Т. I . М. 1909. А . Н .
Пыпин. А . Ф. Гильфердинг. (Вест. Европы. 1872. No 8). А . Е . Грузин­
ский. А . Н . Афанасьев. (Русск. народн. сказки, собранные Афанась­
евым. Изд. 4. Т. I).
Руководства и программы для собирания устной словесности. М ар к Аза-
д о в с к и й—Беседы собирателя. О собирании и записывании памятников
устного творчества применительно к Сибири. Иркутск, 1924 г.; 2-е изда­
ние 1925 г. (Очень ценная, живо написанная книжка). Программа
д л я собиран ия пр оизв едений народной словесности.
Изд. Комиссии по народной словесности при Этнографическом Отделе
О. Л. Е . А. и Э. при Моск. Университете. Изд. 3, 1917 г., 16 стр. (Перепе­
чатана вуказ. выше пособииБродского,Гусева и Сидорова).
П.В
.
Шейн. Программа для собирания памятников песенного твор­
чества, П. Изд. Ак. Наук, 1890 г.
Главнейшие периодические издания, в которых помещаются м а­
териалы и исследования по фольклору
Сборник Отделения русского языка и словесности
Академии Наук с 1897 г., Известия того же Отделения с 1852
по 1863 г. и затем вновь с 1896 г. по настоящее время, обычно 4 книжки
в год (в Ленинграде). Русский Филологический Вестник, из­
дававшийся в Варшаве с 1879 по 1917 г. Имеется указатель, составленный
редактором журнала Е. Ф. Карским: 1879—1913, томы 1—LXX . Вар­
шава. 1913 . Журна л Этнографическое Обозрение в Москре
с 1889 г. по 1918 г. (Обычно 4 книжки в год. Имеются указатели, соста­
вленные Г.Н. Куликовскил, печатавшиесяв разных книжках жур­
нала). Журнал Живая Старина (обычно 4 книжки в год с 1891
до 1917 г. С. Н . Виноградов. Алфавитный указатель к „Живой
старине“ за 15 лет ее издания. 1891—1906 г.г., П., 1910 г.). З а пески
Русск ого Геогр аф ическ ого Общества по отделению
этнографии“ с 1867 г.— в Ленинграде, где напечатано много ценней­
ших материалов по фольклору. (Указатель нх, как и других изданий Р у с ­
ского Географического Общества и его местных филиалов, см. в „Указа­
теле к изданиям Русского Географического Общества и его отделов“ с
1846—1875 гг., П. 1886* к;» t<j ж е с I f 76—Ш5>
Пу 188?| г., то же
с 1886 г.
—
1895 г.г В-, 189$ г.,
тожес1896?.
—
1905 г., П,
1910 г.) Известия Общест ва Любителей Естествозна-
ѵі
ни я, А нтр опологии и Этно1?рафии, состоящего при
Щоековскрм У н%ЛЦр с и т е т е;Отдельные вх.тома занята „Тру­
дами Э ті^ графического Отдела“. С ІвбѲ^г^ п о в 1911” f . (См .


к ним и другим изданиям этого Общестаа указатель А. А . Ивано­
вского. „Изд. Общества Любит. Естествозн., Антропол. и Этнографии"
с 15 октлбря 1863 г. по 1 августа 1891 г. „Библ. указатель“, М., 1891 г.
Изд. О. X Е . А . Э ., том 89). .Известия Общества Археоло­
гии, Ист ории и Этнографии при Казанском ун и ве р си­
тете“ с 1878 г. (ем. И. В . Альфонсов. Указатель к Известиям за
1878—1905 г.г. Казань, 1906 г.).
„Сибирская Живая Старина“. Сборники с татей по о бще м у
краеведению и этнографии. Под редакцией М. К . Азадовского и Г. С.
Виноградова. Иркутск. Вып. 1—1923 г., в. II—1924 г., в. ІІІ -ІѴ—1925 г.
Сейчас начинают выходить в Москве два новых журнала: .Художе­
ственный фольклор“, изд. Госуд. Академии Художественных Наук>
под ред. Ю. М. Соколова, и журнал .Э,т н ографпя“ изд. Главнауки
Наркомпроса под ред. ак. С. Ф. Ольденбурга, В. Д. Впленского-Сибиря-
кова, Л. Я . Штернберга, Д. А. Золотарева я Б. М . Соколова.
БЫЛИНЫ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ПЕСНЕ
Из всех видов многообразного русского фольклора в науке
особенно© внимание было обращено на песенный истори­
ческий эпос, представленный так называемыми былинами
и историческими песнями. Этому эпосу посвящено огром­
ное количества русских, а также и иностранных исследо­
ваний. . К 'Собиранию эпических песен было также проявлено
особое рвение (к настоящему времени в науке известно
почти 2.000 текстов былин). Русский ученый имеег полную
возможность изучать живую природу народного эпоса.,
условия ©го существования, бытования, ізаконы и способы
его передачи из уст в уста, [изменения, происходящие в те­
чение времени; он может изучать и учитывать значение но-
еителейшюса, его «рапсодов» в лице наших сказителей, и мно­
гое другое, что закрыто o r непосредственного наблюдении для
исследователей эпоса западноевропейских народов, где на­
родный эпос стал только достоянием истории. А потому
наблюдения над процессом живой эпической традиции,. из­
менениями и новообразованиями еще бытующего эпоса в на­
родных устах, дает ученым возможность ретроспективно за­
ключать к законам создания и жизни} теперь уже умерших
эпических творений, сохранившихся лишь в письменных
памятниках, (например, греческий эпос, германский, фран­
цузский и др.).
80


Но и русский эпос, также -обречен на. вымирание, особенно
благодаря современному быстрому темпу изменений в кре­
стьянском быте.
Поэтому чрезвычайно важно отметить вое имеющиеся
следы былинной ‘традиции, хотя бы ее последних уцелевших
обломков, в тех местах России, где еще былинных записей
сделано не было или сделано бдло мало. Найти былины
даже в центральных районах России и в южно-великорус­
ски х еще возможно. Собиратель-фольклорист имеег еще
право рассчитывать на удачу, и за последние десятиле­
тия, нет-нет, такие спорадические находки былин делались.•
Помимо «Исландии» нашего эпоса— севера— Олонецкой и
Архангельской губ. -
(современная Автономная Карельская
ССР, Архангельская губ., Севере-Двинская губ., Автоном­
ная область Коми), помимо различных мест Сибири, за­
писи былин сделаны в Нов&городской губ., Нижегородской,
Владимирской, Московской, Симбирской, Саратовской, Во­
ронежской, Рязанской, Тульской, Смоленской и др. Много
былин записано за последние 20 лет у казаков терских,
донских, уральских, астраханских, оренбургских.
Иногда могут внезапно обнаружиться оазисы былинной
традиции в каком-нибудь небольшом, районе, дажіе в одном
селе, в то время, как вся округа совсем не знает былин. На
такой оазис нам пришлось натолкнуться в 1923 г. во время
этнографической экспедиции в Петровском уезде, Саратов­
ской губ. Кроме как в селе Кугьине, не удалось встретить
былин во всем уезде. Важно в таких случаях постараться
установить исторические причины такого факта. Отгадка,
конечно, лежит в истории заселения данного места.
Не надо думать, что отыскание былин является делом
прямого случая. В значительной мере в деле собирания
оправдывается народная пословица «на ловца и зверь бе­
жит». Ни в коем случае нельзя! довольствоваться простым
опросом: «не поются ли у вас былины?» Такие прямые!
вопросы пользы не приносят ужо по одному тому, что
само название «былина» не народное, а. книжное, приду­
манное собирателем Сахаровым еще в зЬ гг. X IX в. и пу­
щенное им в научный, а затем школьный оборот. В местах,
с живучей былинной традицией, былина носит, название
«старйны», или «с’йрины», в других местах она называется:'
6 Поэзия деревни.


просто «песней». Есть по местам случайные' названия. Так,
например, в указанном сейчас селе Кутьине, Саратовской
губ, говорят: «петь, ой, далѳче»— по первым словам мест­
ного варианта былины об Иване, Гостином сыне. Также
не знаег народ особого обозначения для «исторической
песни»— это тоже чисто книжный ученый термин. В местах
с развитой эпической традицией историческая песня ст а­
рого типа (т. -е . былинного эпического склада), как и не­
которые духовные стихи (напр., об Егории)— носяг то же
название «старин».
Поэтому, при расспросах о наличии в дайной местности
былин или исторических песен, надо задавать наводящие
вопросы: напр., «не поют ли yf вас про князя Владимира.,
про богатырей»? Лучш е перечислить ряд былинных пер-
сонажей: Илья Муромец, Алеша Попович, Добрыня, И ван—
Гостиный сын, Мамстраок-Кострюк, Иван Грозный, Идо­
лище Поганое, Сухмангий и т. д. или, принимая во внима­
ние изменчивость имен, привести примерные сюжеты: «не
поют ли у вас о татарах, юб единоборстве, бое богатыря с
сыном, 0 том, как Казань брали».
Очень часто, особенно в местностях с угасающей былин­
ной традицией, былины уже не поются, а рассказываются
в виде сказок и побывальщин, а потому искать былинный
сюжет приходится часто не у певца, а у сказочника. Пре­
небрегать этими записями отнюдь нельзя; они1 имеют свою
большую научную ценность. При отыскивании былин ни­
как нельзя из отсутствия былин в тех или других дерев­
нях или из отрицательных ответов местных жителей, что
«таких песен или сказок никто не знает», делать заключения,
что, действительно, следов эпической ‘традиции здесь нет.
Сошлемся на личный опыт. В 1908—1909 гг. нам пришлось
быть в (Белозерском крае, в некоторых тех селах и деревнях,
где за несколько лет до нас была собирательница песен Ли-
нева. В отчете о своей поездке она пришла к выводу, что
былины в Новогородской губ. не сохранились. Между тем,
нам посчастливилось записать 1 3 былин, не считая целого
ряда исторических песен, в почти том же районе, где рабо­
тала покойная собирательница. Поэтому никак нельзя де­
лать выводов, что больше нет надежды найти былины в
тех местах, какие обследованы собирагедями-фольклористами.
S2


.. Мы уверены, что местные фольклористы-краеведы еще
и теперь, в X X в., могут открыть многие «залежи» ценных
эпических богатств, которые еще неизвестны науке. Действи­
тельно, напомним, чтоі В. Ф. Миллер, делая ві 1897 г.
обзор наличного былинного инвентаря для Архангельской
губ., констатировал всего наличие 25 записей былин, в на­
чале же X X в. трудами энергичных собирателей— Григорье­
ва, Маркова и Ончукова, было собрано там до 750 былин.
Помимо возможности открытия новых очагов былинной
традиции или, во всяком случае, констатирования новых
районов бытования эпической поэзии, собиратель-фолькло­
рист но должен терять надежды на! возможность открытия
новых (то-есть неизвестных науке) былинных сюжетов. Так,
напр., каждый из трех вышеуказанных собирателей былин
X X в., на ряду с ценнейшими для науки вариантами из­
вестных былинных сюжетов, ізаписал целый ряд еще не­
известных или почти неизвестных.. Так Марков записал
интересную былину о «Глебе Володьевиче», о «Камском
побоище» и др.; Григорьев— единственный текст любопытней­
шей поэтической апологий скоморохов «Путешествие Ва-
вилы со скоморохами» и др.; Ончуков— ценную былину о
«Бутмане Калыбановичѳ» и ряд других.
Но опять повторяем, что гоняться в записи былин
только за. новизной сюжета для истинного фольклориста-
собирателя нельзя; во всяком случае, нельзя это считать
его главной задачей; для науки уже самый факт записи,
в данной местности той или другой хотя бы хорошо из­
вестной былины может оказаться ценнее нового сюжета,
не говоря уже про- ценность варианта, как такового.
Но -если для науки важно и; интересно найти еще новые
места существования былин и исторических песен, то не
менее интересной и очередной является работа собирателя-
фольклориста до изучению современного состояния былинной
традиции в тех местах, какие являются главнейшими ее
очагами (наш север, б. Олонецкая и Архангельская губ.),
особенно те места, где 50—60 лег назад производились
работы наших славных собирателей эпоса— Рыбникова и
Гильфердинга (Олонецкий край). Изучить то, что стало с
былинной традицией за протекшее полстолетие, что оста­
лось от некогда процветавшего былинного творчества там,


где, до словам собирателя, «весь воздух был пропихан бы­
линной поэзией», какие произошли перемены, кто явился
преемником этой традиции, как относится население к
памяти прежних славных «сказителей», какие условия и
причины вызвали упадок эпоса, а может быть, установить,
что эпос еще достаточно жив в народных усітах— какая инте­
ресная и важная научная задача! Ведь здесь мы— русские
фольклористы— можем произвести ценнейшие наблюдения
над жизнью эпоса, какие могут иметь значение, далеко
выходящее за пределы нашей русской науки. Тем, кто
будет иметь счастье заняться работой собирания былин
и изучения их жизни в этих местах, прежде всего реко­
мендуем внимательно ознакомиться с собраниями былин
прежних фольклористов, учесть все те селения, где они
производили записи, разыскать ближайших потомков ста­
рых сказителей и их преемников по хранению былинной
традиции. Одной из самых очередных работ современных
фольклористов должна, явиться работа по учету, по пере­
писи всех сохранившихся «сказителей», этих наших замеча­
тельных рапсодов, по составлению их былинного: репертуара,
их биографий и характеристик. За эго дело удобнее взяться
местным краеведческим обществам и привлечь к нему мест­
ных деревенских культурных ^работников.
Чрезвычайно важно было бы популяризировать творчество
сказителей путем устройства, вечеров с их участием как на
местах, т ак и в уездных и губернских городах. Желательно
приглашение сказителей в наши центры художественной и
научной жизни (в Москву, Ленинград и др.). В свое время
приезды туда таких олонецких сказителей, как Т. Г . и
И. Т . Рябинины, как В. П . Щеголанок, а в последнее
время (1915—1922 г . ) архангельской сказительницы М. Д.
Кривополеновой, имели исключительный успех и дали
возможность научным и художественным кругам непосред­
ственно знакомиться с живыми носителями старинного
эпоса и подлинными формами его исполнения.
При собирании былин нужно тщательно отмечать, каким
термином («сказители», «слагатели», «старинщики» и т. д.)
называются певцы былин, или же указывать, что особого
термина нет. Конечно, нужно также отмечать, как называется
само исполнение былины: ее «поют», «сказывают» и т. п.
84


Естественно, нужно всегда обозначать—дашгся ли былйны в
исследуемой местности одним лицом, как на севере, или хо­
ром, как, .например, у казаков, в последнем случае важно
определение роли запевалы. Для науки было бы очень инте­
ресно найти следы пения былин под аккомпанемент1 гуслей
или других народных инструментов. Исполнение былины в
старину безусловно происходило под музыкальный аккомпа­
немент, об этом свидетельствуют как сами былины, гак и не­
которые исторические факты. Еще в середине X I X века были
певцы былин— гусляры. Возможно по местам спорадическое
сохранение таковых и сейчас.
Также важно было бы собрать сведения и предания о
скоморохах— былых носителях былинного эпоса. Следы ско ­
морошества скажутся в преданиях, о них, в названиях тех
или других селений, в> фамилиях типа «Скоморохов» и пр,
В отношении сказителей важно установить, являются ли они
профессиональными певцами или поют лишь ради удоволь­
ствия— для себя, из бескорыстного интереса к былинам,
или пение былин соединяется с пением духовных стихов
олеицами-нищими ради милостыни.
Мы не будем повторять всего того, что говорилось выше
о желательности и даже необходимости изучать самих носи­
телей устной поэзии, составлять и х биографии, харак­
теристики, описывать отношение к ним окружающих, их
личный взгляд на былины, степень веры в правдивость
содержания последних и пр. В отношении к сказителям
подобные наблюдения и сведения особенно важны, при­
нимая во внимание вое большее и большее' падение эпиче­
ской традиции. Чрезвычайно важно описать вое специфи­
ческие условия, какие содействуют сохранению былин
(рыбные и лесные промыслы, наличие досуга, отдаленность
от культурных центров и пр.). Но так же важно уяснить
и те причины, какие влекут за собой падение былинной
традиции, особенно в новое революционное время (развитие
грамотности, изменение формы быта и миросозерцания, влия­
ние городской культуры и др.) . Было бы важно отметить,
ка‘к относятся к былинам, 'и к их носителям различные слои
современной деревни, социальные группы, возрастные, по­
литические и пр. Нет ли случаев преследования былин
на местах, и чем они мотивируются? При записывании бы­
85


лин надо быть особенно внимательным к вопросу, огкуда
почерпнул былину или побывальщину сказитель, «понял»
ли он еѳ сразу из уот другого сказителя, и кого именно,
или усвоил ее с книжки, если вое путем самостоятельного
чтения, то, может быть, во время чтения вслух дру­
гим лицом. Собиратель-фольклорист должен постараться
узнать о т е х книжках с былинами и сказками, какие
имеются в изучаемой деревне. Еще прежние собиратели
былин, даже в тех краях, где эпическая устная традиция
сильна, неоднократно сталкивались с фактом воздействия
книжного былинного текста на устную традицию., В наше
время для такого воздействия книги, естественно, есть еще
большая возможность. Впрочем, записи и таких «книжных»
былин интересны но тем изменениям, какие вносит в книж­
ный текст тот или другой сказитель. Во всяком случае,
при записи такой былины должна быть 'отметка ;об ее
источнике.
В связи со все большим и большим угасанием эпиче­
ской традиции собирателю придется встречаться с пере­
ходом былины и исторической песни в число других ви­
дов устной словесности. Так в наукеі зарегистрирован це­
лый ряд фактов, когда былина перешла) в обрядовую песню.
Например, былина об «Илье Муромце на Соколе корабле» в
Енисейской, Вятской и Вологодской г. перешла в число
рождественских колядских песен; в Вологодской же г у ­
бернии в качестве колядской поется историческая песня о
выкупе іиз Литвы царем Михаилом Федоровичем своего
отца Филарета Никитича. В некоторых местах известная
историческая песня о Мамстрюке-Косгрюке— шурине Ивана
Грозного>— превратилась в святочную игру, с драматизацией
сюжета. Подобного рода факты, безусловно, должны отме­
чаться и описываться, пак как они имеют значение для
установления той эволюции, какую претерпевает1 былевой
эпос в своей жизни.
Не повторяя сказанного -выше о необходимости соблюде­
ния точности при записях фольклора, в отношении записи
былинных текстов мы считаем необходимым подчеркнуть
обязательное записывание всех вставных и начальных^ зву­
ков и словечек (ай, ой, ах, и, да, как и т. д .),так как только
при учете, их наука может дать правильное заключение
Ь6


как о ритмическом строе-, Лылйны, гак и вообще о художе­
ственной ее форме.
ѵ
Для тех собирателей-фольклористов, какие имеют счастли­
вую возможность соединить с умением записывать текст
также и уменье записывать напев, мы особенно рекомендуем
приложить особенное старание к записи напевов. Музыкаль­
ная сторона былин все еще мало изучена; не изучены еще к
достаточной мере и все те напевы или формы «сказа», ка­
кие свойственны как отдельным местностям (как бы местные
музыкальные «н к лы» или <етили»), так и отдельным т и ­
пам былин. Всякий собиратель должен отмечать— какие
былины сказитель поет одним напевом, какие— другим, или
все известные ему. былины поются одинаковым напевом.
Подчеркиваем, что точная музыкальная запись (особенно
фонографом) имеет при относительной скудости данных
большое значение.
К числу старин-былин сказители относят большинство
старых (ХУІ—Х У ІІ и даже начала X V III в.) так называе­
мых исторических песен. Впрочем, ряд исторических песен
X V II в., как старины, не поется, а исполняется как
обычные хоровые песни. Большинство! исторических песен
X V III и X IX века могут быть отнесены к разряду военных и
солдатских, казачьих, а частью к числу так называемых
разбойничьих.
Песни разбойничьи ві большинстве случаев носят ли­
рический характер, и могут быть отнесены к отделу лири­
ческих бытовых песен. Нечего говорить, насколько важно
собирание песен, отображающих: события народных дви­
жений эпохи крепостного права и тем более событий нашей
революционной эпохи. Известен целый ряд песен «меетног»
характера, где в песенной форме излагается! то или другое
событие данного' селения или его округи.
В заключение укажем, что многие из; былин и историче­
ских песен записаны в очень небольшом количестве- ва­
риантов, а иногда в единичных. Из этого одного ясна
ценность новых записей. Кроме того, далеко' не исключена
возможность записи еще неизвестных науке былин и песен.
87


Jinилиоірафші
Научные сборники былин. Древние-Риссийские стихотворения, собранные
Киршей Даниловым. Изд. 2-е. М. 1818 г. То же, изд. А. Суворина.
П. 1893. То же, изд. Публичной Библиотеки. П . 1901. Рыбников.
Песни, собранные П. Н. Рыбниковым, в четырех томах, 1861—67. То же, в
трех томах, под ред. А. Е . Грузинского. М 1909. ГпльфердингА. Ф. Онеж­
ские былины, П. 1873. Т о же, в трех томах. П . 1894—1900. Указа­
тель к ним, составил Н. В. Васильев, П. 1909. П . В . Киреев­
ский. П есни, собранные К-м, десять выпускгв, нод ред. Н . А . Бессо­
нова. М. 1862—74. Русские былины старой и новой записи, под редакцией
Н. С . Тихонравова и В. Ф
.
Миллера. М. 1894. А . В . Марков.
Беломорские былины. М. 1901. А . Д. Григорьев. Архангельские бы­
лины, исторические песни. Т. I. М. 1904, г., и т. Ш, П. 1906. Н. Е. Оfl-
ч у ков, Печорские былины. П . 1904. Б ы іи н ы новой инедавней записп,
под ред. В . Ф. Мидлера. М. 1908 г. Б. и Ю. Соколовы. Сказки и
песни Белозерского края. (Отдел „Старины и исгорические песни“). М . 1915 г.
В. Ф. Миллер. Исторические песни русского народа XVI и XVII в.
і і .ід . Ак. Наук. П . 1915 г. А. И. Соболевский. Великорусские на­
родные песни, т. I, 1895 г. (Низшие эпические песни).
Исследования. Общие обзоры и библиография. Проф. А. М . Лобода. Рус­
ский богатырский эпос. Киев. 1896 г. Проф. А. П. Скафтымов. Поэтика и
генешіс былин. Очерки. Саратов. 1924. (гл. IV. Материалы и исследования
по изучению былин с 1896 по 1923 г.). Т. о. обе эти книги, из которых
вторая продолжает первую, дают полный обзор материалов и литературы
по былинам до самого последнего времени. Борис Соколов. Былины,
(HcTopjq. очерк, тексты, комментарии). М . 1918 г. (здесь указана основ­
ная библиография). М. Н. Сперанский. Былины. Изд. Сабашниковых
т. I. М . 1918 г. и т. II. М. 1919 г (Здесь избранные тексты с вступитель­
ными очерками и комментариями ак. М. Н . Сперанского). См. указан­
ные общие очерки русской устной словесности Владимирова, Спе­
ранского, Келтуялы и др.
В.Ф
.
Миллер. Очерки русской народной словесности. Былины,
т. I. М. 1897, т. II. М. 1910, т. III. М. 1924 г.
О сказителях былин и исторических песен; условия бытования былин. Заметки
собирателей и вступительные очерки в сборниках Рыбникова, Гиль,
фердинга, Маркова, Ончукова, Григорьева, бр. Соко­
ловых. Кроме того, Борис Соколов. Сіазители. М. Госиздат. 1924 г.
В. H. Xарузин а. На севере. М.1890.Н. В. Васильев. Из наблю­
дений над отражением личности сказителя в былинах, (йзв. Отд. Русс.
Яз. и Сл. Р . Ак. Наук, 1907 г. кн. 2). В . Ф. Миллер. Очерки русской
народной словесности, т. I. (ш рвые три очерка). Е . Л я ц к и й. И. Т. Ря-
бинин и его былины. (Этн.ОЗозр., кн. X X III , 1894). О. Э. Озаровская.
Бабушкины старины. М. 1917 г., 2 изд. 1923 г. В . Ф.Миллер. Казацкие
эпические песни XVI—XVII вв. (Ж. М. Нар. Пр. 1914 г., кн., V в VI; пе­
репечатана в „Очерках" В. Ф. Миллера, т. Ill, М. 1924. В этой статье дан
обзор всех сборников и отдельных записей былин и исторических песен
у казаков).
88


Стихосложение и музыка быллн. Ф. Е. К о р ш. О русском народном
стихосложении. I . П . 1897. (Изв. О зх Русс. Яз. и Слов. Ак. Наук). А . А.
М а с і о в. Быливы, их происхождение и мелодический склад). Труды
Музык. Эіногр. Комиссии, т. II. М. 1911 г.) Н. А . Янчук. О музыке
былин в связи с историей их изучения. (В кн. М. Н. Сперанского. Вылпны,
т. И. М. 1919 г.).
ДУХОВНЫЕ СТИХЕ
Имеющихся в печати текстов духовных стихов сравни­
тельно не так много, и ученый исследователь этой области
часто принужден жаловаться на недостаток вариантов,' тем
более что в научном отношении многие, особенно старейшие
эпические стихи остаются еще далеко вд раз’ясненными ни
в отношении их источников, ни в отношении времени,
места и среды их создания.
Так же далеко еще не может быть, за недостатком запи­
сей, правильно освещен вопрос о географическом распро­
странении отдельных духовных стихов, хотя можно и сей­
час делать вывод, что не все духовные стихи имеют
одинаковый географический район бытования. Один стих
известен лишь на севере, другие на севере и в центре,
третьи лишь в центральных губерниях, четвертые'в южно-
великорусских. . Есть стихи, одинаково известные и Вели-
коруссии, и Белоруссии, иі Украине, но есть стихи, бытую­
щие лишь | а Украине и в некоторых южно-великорусских
районах. Записи новых вариантов могут внести! существен­
ные поправки и изменения.»в решение указанного сейчас
вопроса.
•
Название «духовный стих» в известной мере
являет сд научно условным. В живом народном бы­
т овани и^некоторы х (например, северных) районах духовный
стих эпичеекдто ^склада (например, о Голубиной книге или
об Егории, и іи о Федоре Тироне), не отделяется от бы­
лин И идет под названием «старин». Кроме того, :многие •
стихи преимущественно лирического' характера, с типичными
чертами (Ѵ^иЛлабическ.пм ..стихом, с рифмой), свойственными
книжной поэзии X V I I I века, пришедшей на Русь; с юга и воз­
никшей там под польским литературным и школьным влия­
нием; в самом народном обо^рачении отделяются от старин-
89


пых эпических стихов и даже иногда носят книжные назва­
ния— «канты» или «псальмы». Во всяком случае, собиратель
духовных стихов должен дать этим произведениям, точные
обозначения, какие им дают сами их певцы.
В связи со все: большим исчезновением духовных стихов
и с очень малым количеством подробных сведений; в преж­
них научных собраниях их— об условиях их бытования и об
их носигелях-певцах, особенно важной задачей для со­
временного собирателя является накопление как можно боль­
ших и детальных данных по - этим вопросам. Тщательно
нужно обозначать, явлегоея ли пение стихов профессиональ­
ным. делом особых певцов— калик-перѳхожих, слепцов, при
чем п вне стихов имеет характер заработка, или же является
делом личного удовольствия и интереса.
В последнем случае было бы очень интересно знать, вы­
деляются ли в сознании певцов духовные стихи как особый
вид устного чворчестваі, отличающийся от светских про­
изведений, в какие моменты они поются (например, в праз­
дник, в великий пост и пр.), можно ли их петь в ряду со
«светскими» произведениями, поют ли их лишь старики и
старухи, поются ли или пелись ли они молодежью, как на
это смотрели окружающие, какова вообще та социальная
группа населения, которая культивирует этот вид народ­
ной поэзии. Не менее интересны подробные характеристики
отношений к духовным стихам разных групп населения в
прошлом и настоящем. Одинаково важно дать сведения об
отношении к духовным стихам представителей . церкви
и деревенских властей в прошлом и настоящем. Бы­
вали ли случаи преследования публичного пения сти ­
хов и по каким мотивам? В тех случаях, когда иеполнег
ние духовных стихов носит профессиональный характер,
является уделом калик-перехожих, нищих-слепцов, пред
собирателем лежит большая иі интересная задача— исследо­
вать и подробно охарактеризовать этих певцов-профеесиона-
лов, составляя их биографии, давая сведения об источни­
ках, где было почерпнуто знание стихов,; их учителях, о
маршрутах странствований калик, об их взгляде на свое
дело, о размерах их заработков, о> местах и периодах, наи­
более их привлекающих (храмовые праздники, ярмарки
и пр.); Особо следовало бы обратить внимание на «пово-
90


дыря», на отношения к нему слепца, об условиях и дого­
воре его найма, о сроке работы, о той среде, из какой
берутся поводыри и пр.
Также большого внимания заслуживает самое подробное
описание того, в каких формах существуют! артельные об’ -
единения певцов духовных стихов, если таковые аргели
сейчас имеются. Как известно, такие общины— «гурты» ни-
щих-певцов еще до недавнего прошлого, а частью и сейчас,
широко были распространены; на Украине, где были до
деталей разработаны формы таких чисто «цеховых»: об’еди­
нений, закрепленных своего рода уставом, общественной
кассой, наличием выборных управляющих лиц, преем­
ственностью ремесла, особым ритуалом приема новых; чле­
нов в круг певцов, наличием учителей— «мастеров», и их.
учеников, особыми формами обучения ремеслу и испы­
таний, разделением между отдельными певцами террито­
риальных районов, куда другие певцы не имели бы права,
ходить за подаянием и пр. Так как наше руководство имеет в
виду прежде всего русский (великорусский) фольклор, тоі за
подробными руководящими указаниями по изучению украин­
ски х лирников и бандуристов, певцов дум и стихов, от­
правим к прекрасной программе' Климента Квітки.
(Профиссіональні народні співці та музіканті на Украіні. Про­
грамма для досліду их діятельности та побуту. У Киіві. 1924.
Изд. Украін. Акад. Наук) й к очерку ак. М. Н . Сперанско­
го— Южно-русская песня и ее современные носители. (Сбор­
ник Ист. Фил. Общ.і при Институте Безбородко в Нежине,
т. У, Киев, 1904 г.) . Однако, есть целый ряд оснований ду­
мать, что цеховая организация нищих-певцов проникла и в
великорусские области и, во всяком случае, те или другие
черты их профессиональных объединений имели и, может
быть, имеют еще свое место; тем; более интересно обратить
на эту сторону особое внимание.
;
Украинские певцы обычно поют свои думы и духовные
стихи под аккомпанемент лиры, бандуры и других! музы­
кальных инструментов. У русских певцов духовных, стихов
музыкальные инструменты редки, но тем более интересны
сведения о наличии подобных фактов. В таких случаях
нужно особенно стремиться дать об’яснение происхождению
91


такого инструмента у певца: может быть, он Появился
под влиянием украинских певцов и т. п.
Как при изучении былин, т ак и при изучении духовных
стихов желательно иметь перечень всего репертуара того
или другого певца, при этом надо учесть не только ду­
ховны© стихи, но и другие произведения фольклора, если
певец стихов их знает и исполняет. Было бы интересно про­
извести наблюдения: не изменяет ли свой’ обычный репер­
туар певец стихов под влиянием современного падения
интереса в народе к духовным стихам, и какими произве­
дениями этот репертуар в таком случае пополняется.
Так как духовные стихи, особенно лирические по Харак­
теру и «виршевые» по стилю, имеют по преимуществу
книжное происхождение, то вполне естественно, что многие
из них уж® издавна распространялись не только устным
путем, но и в рукописных тетрадях, а затем в печатных
листовках и книжках. Замечено, что многие певцы! прибе­
гают к помощи тетрадок или сами, или черезі поводыря.
Такие жіе рукописные сборники духовных стихов часто
имеются на дому у лиц, поющих духовные стихи, особенно
среди старообрядческого' населения. Подобные еборничк:і, со •
держащие иногда очень ценные тексты и варианты, надле­
жит собрать; если нельзя приобрести, то) желательно снять
о них копию. По отношению к лицам, у которых произво­
дится запись духовных стихов, всегда надлежит справляться
об1 их грамотности.
Особо следует обратить внимание на стихи старо­
обрядцев и многочисленных сектантов. Помимо ду­
ховных стихов общерусских, выше упомянутых, з) гой или
другой степени входящих в их репертуар, у них имеется
обильное количество духовных стихов, преимущественно ре-
лигиозно-лирического характера, создавшихся и культиви­
рующихся лишь в их собственной среде..
Большое количество старообрядческих (разных толков,
в частности нетовцѳв,' странников, морелыциков и др.) ка­
саются тем о пришествии антихриста и кончине мира, о соблаз­
нах мира и бегстве для спасения в «пустыню», с восхва­
лением пустынного яіительства, благодетельного значения
смерти, призыва к ней (в частности в некоторых сектах
в виде самосожжения). Особую груп пу старообрядческих
92


духовных стихов занимают стихи с историческим содер­
жанием из жизни старообрядчества и его толков: об осада
Соловецкого монастыря, о разорении скитов, о пресле­
довании старообрядцев, об отдельных старообрядческих учи­
телях (напр., об Андрее Денисово и др.), об идеях, сл у ­
живших предметом раздора между отдельными толками
(например, вопрос о браке и безбрачии). Целый цикл ста­
рообрядческих духовных стихов имеет сатирический, об­
личительный характер: обличение недостатков жизни, обы­
чаев, гражданских порядков и всякого рода «новшеств»
господствовавшей церкви, а также обличение недостатков
старообрядческой бытовой жизни. Наконец, имеются много­
численные духовные стихи на религиозно-исторические и
нравоучительные темы: о наказании, молитве, загробном
мире и пр.
Большим запасом религиозных песен, стихов, «роспѳв-
цев» владеют русские мистические секты (хлысты, «люди
божьи», «Новый Изриль», скопцы и др.) . Пегни эти еще
далеко не собраны во всей полноте. Многие из этих стихов
имеют характер импровизации, а поэтому варианты сек­
тантских стихов часто сильно отличаются друг от друга и
по содержанию и по форме. Многие из этих песен говорят о
различных деятелях сектантства («христах», «богородицах»,
«архангелах», «пророках», «святых» и других чинах сек­
тантской иерархии), об их судьбах, гонениях, заключениях,
«страдах», молитвенных обращениях сектантов к своим «ба­
тюшкам» и «матушкам» и пр. Много стихов посвящено алле­
горическим изображениям сектантской церкви в образе сада
с древами кипарисными, с находящимися в нем реками,
горами, с населяющими его птицами, в образе корабля,
плывущего по морю житейскому, и пр. Другие сектантские
песни посЕящены общим религиозным и нравственным те­
мам, в частности умерщвлению плоти, отношениям между
сектантами и несѳктантским «миром», призыву к тер­
пению и пр. Особыйинтерес представляют сектантски©
песни, ^соединенные с обрядоівым культом, с радениями,
(тоска по радению и призыв наі него, радельные молитвы,
изображение радения, изречение судьбы и пр.) . При записи
этих сектантских песен должно быть обращено особое вни­
мание на точное и об’ективно-научное описание радения и
93


всех его моментов, это тем более Необходимо, чіго в бывших до
сего времени печатных сведениях о сектантах слишком
много имеется данных неточных, часіго тенденциозно из­
ложенных, особенно в сведениях, доставленных православ­
ными миссионерами и старой судебной и| полицейской
властью. Интересно сделать наблюдения над экзальтирую­
щим воздействием сектантских духовных стихов на участни­
ков радения (ср. сектантское выражение «Песенка— к богу
лесенка»).
Библиография
Материалы. П . Бессонов.—
Калики-перехожие. Сборник стихов в. в.
1—6. М. 1861—74 г. Баренцев. Сборник русск. духовных стихов.
П. 1880. Е . Л я цк ий. Стихи духовные. П. 1912. Рождественский
и М. Успенекий. — Песни русских сектантов мистиков. П . 1912 г.
В. Д . Бонч-Бруевич. —Материалы к изучению, русского сектантства
и раскола. П. В. 1—IV, в. VII. П . 1909—1918 г.
Пѳіцы духовных стихов, калики, слепцы. А. В е с е л о в с к и й,—Калики-
перехожие и богомольские странники (Вестн. Евр. 1872 г., IV). Макси­
мов.—Бродячая Русь Христа ради. П. 1877 г. (или в собр. соч. т., 5,ч.1)
М.Н.Сперанский.—Южно-русская песня иеесовременныеносители.
(Сборн. Ист. Фил. Общ. при Институте Безбородко, в Нежине, т. V . Киев.
1904 г.). Е г о ж е. — Духовные стихи из Курской губ. (Этн. Обозр, кн. 2).
Исследования. Библиографический обзор исследований см. в книге В. П.
Адриановой. Житие Алексея человека божия в др. русск. литера­
туре и народной словесности. П. 1917. А.И.Кирпичников. Духов­
ные стихи (в Истории русск. словесности Галахова т. I. М. 1894).
КАЛЕНДАРНЫЕ ПЕСНЯ И ОБРЯДЫ
Под календарными обрядами разумеются' такие, какиа
приурочены к определенным сезонам и дням года. Обряды
эти, большею частью, связаны с сельским хозяйством и нз-
редко заключают в себе элементы так называемой аграрной
магии, имевшей в представлении народа заклинательную
сил у на урожай. Лучшей путеводной нитью для детального
описания календарных обрядов и песен явилось бы соста­
вление этнографом местного народного календаря,
что можно сделать путем записи сведений относительно
праздников и других примечательных дней и недель, ка­
кими местное население руководится в своем обиходе из
94


года в год. В составленный таким образом народный «меся­
цеслов» вошли бы в последовательном порядке соответствую­
щие месяцу и числу «постоянные» праздничные дни, как
общие, так и местные, с 'Определением того или другого их
значения, особенностей, связанных с ними примет, суеве­
рий, обрядов и пр., с указанием того, что' в этот день де­
лают местные жители, сроков начала или конца тех или
других работ, договоров по найму и пр., связываемых
с этими днями; сюда нужно бы помещать записи фактов из
бытовой жизни, совпадающих с отмеченным днем (напр.,
предания о нарушениях праздничных дней и «наказаний» за
это). В конце каждого месяца, можно прилагать справки с
кратким перечнем некоторых месячных работ, текущих бы­
товых событий, физических явлений и пр.
Во второй оідел народного календаря могли бы войти
аналогичные описания «подвижных праздников» (масленая,
заговенье, посты, великий пост, разговенье, пасха, радуни­
ца, Фомина неделя, преполовенье, отдание пасхи, вознесе­
ние, семик, троица). Такой народный календарь желательно
снабдить фотографиями, зарисовками типов и бытовых сцен
и другими иллюстрациями. Прекрасным образцом полного
и систематически составленного местного календаря может
служить работа Алексея Макаренко— «Сибирский народный
календарь в этнографическом отношении. Восточная Сибирь,
Енисейская губерния». П . 1913.
Считая фактически невозможным перечислить здесь все
календарные обряды и песни, мы ограничимся для ориента­
ции начинающих фольклористев-ообирателей лишь переч­
нем главных праздников и связанных о ними обрядов и
песен.
В качестве общих руководящих указаний мы должны
подчеркнуть необходимость точного местного обозначения
праздников, обрядов, игр, песен, приурочения последних
к тем или другим дням и к моменту празднества, с. описа­
нием всех их подробностей, памятуя, что часто какая-ни -
будь кажущаяся собирателю на первый взгляд мелочь может
явиться ценнейшим источником для исследователя.
Начнем со святочной обрядности. Важно дать местные
определения как самого' этого времени, т ак и отдельных
его периодо'в (напр., «святые вечера», с 25-го декабря по
96


1-го января, «страшные вечера», с кануна нового года по кре­
щенье, название рождественского' сочельника колядой, ново­
го года— Васильевым вечером и пр.) - Особенное внимание со­
биратель-фольклорист обратит на различные рождественские
и новогодние песни: «коляду», «колядки», «виноградьэ»,
«щедровки», «овееневые», «подблюдные» и пр. песни. Надо
дать подробное описание «колядования», организации «коля-
дочникоБ» или «колядовщиков» прежде и теперь, размер и
характер даваемых им подаяний, описать процесс колядова­
ния, особенно если он сопровождается ношением «звезды»
или «вертепа», подробно' дав характеристику устройсгва по­
следних, лучш е всего снабдив ее точными зарисовками
или фотографическими снимками, а еще лучше попытаясь
приобрести их для местного или центрального' музеев. Было
бы желательно собрать сведения: не было! ли раньше, а
тем более— не существует ли теперь, обычая олицетворять
«Коляду» в лице особо наряженной девушки. Важно от­
метить, как называется колядование (например, «кликать
коляду»). То жі» самое нужно применить и при записи
так называемых «овсеневых» песен, отметить момент их ис­
полнения (под новый год, в Васильев вечер), установить,
нет ли смешения овсеневых песен с колядскими, дать точ­
ное местное название Овсеня, обычно употребляемое в при­
певе или тексте: Овсень, Авсень, Таусень, Таусень, Тайу-
сень, Баусень, Баѵсим, ІЪвоень и т. п .
Записывая колядки, очень ценноі было бы отметить сл у ­
чаи пения в виде «колядских» песен или «виноградья»—
песен, бывших ранее необрядовыми, как былины (например,
былина «Илья на Соколе корабле» или исторические песни).
Святки, как известно, один из самых излюбленных мо­
ментов деревенского веселья; во время святок устраиваются
так называемые «вечера», «вечерки», «вечеренья», «игрища»,
которые иногда носят название «святых игрищ». Дать по­
дробное описание этих увеселений, порядка сменяющихся
моментов, устройсгва таких вечерок вскладчину (ср. в
некоторых местах так называемые «ссыпки») и уже, как
само собой разумеется, записать все исполняющиеся в эго
время специальные песни и игры— одна из научных за­
дач этнографа-фольклориста. Многие из этих «игр» ц обря­
дов имеют или, во всяком случае, некогда имели магичесте
96


значение (например, песни и обряды с плугом, ср. древнеѳ
свидетельство о кликании П лугу под Крещенье,: изображе­
ние процесса, пахоты, обычай хоронения хозяина за боль­
шой пирог и пр.) . В описании их важна каждая деталь.
При описании игр, обрядовых песен, нужно; записывать
не только текст песни, ш> все те действия, какие сопряжены
с пением тех или других слов. (Ср. игры святочные, игры
и песни типа «игумен», «келейка» и мн. другие). Особое
внимание следует обратить на запись народных драмати­
ческих произведений, разыгрываемых во- время святок (ср.
«Лодку», «Песню Коетрюк» и др.; о записи народной драмы
мы скажем ниже).
Большой интерес представило бы подробно© описание
святочных ряжений, имевших некогда значительный симво­
лический и магический смысл, но впоследствии ставших
лишь простой забавой. Надо дать подробное описание спо­
собов ряжения: в «кдау», «оленя», «тура», «медведя» и пр.,
описать делаемые маски и способ их изготовления, а также
местные названия ряженых («мапікера», «кудеса», «нарят-
чики» и пр.) . Для истории народного искусства и развле­
чений очень ценны записи сохранившихся в народе све­
дений о скоморохах и их роли в святочной обрядности. В
святочной, новогодней и крещенской обрядности необходимо
описать различные магические обряды, напр., обсыпание
овсом, житом, обычаи и приметы, связанные о первым при­
шедшим поздравлять «гостем», как и вообще все приметы,
и обереги (например, надписали© мелом крестов на дверях
и воротах, кропление крещенской водой скота и пр.), отно­
сящиеся ко всему указанному праздничному периоду.
Большое разнообразие представляют бесчисленные виды
гаданий под новый год и крещенье как в избе, так П на
воле (у проруби, бани, амбара, на перекрестках и пр).
Интересны для фольклориста гадания, совершаемы© под
пени© так называемых «подблюдных песіен». Записывать
такие песни надо с указанием того значения, какое имеет;
т а или другая «подблюдная» песенка для лица, вынувшего
под не© сво© кольцо и л и другой жіѳребей. Наконец, при
изучении местных святочных обрядов и обычаев надо об­
ратить внимание на полагающуюся в это время обрядовую
п и щу (напр'., поросенок— на Васильев вечер, рождественская
7 Псэзия деревни.
97


и крещенская кутья, овсяные блины и пр.) и сопря­
женные с изготовлением ее или украшением— обычаи, несли
и приметы.
Следующим крупным моментом народной календарной
обрядности является масленица. В имеющихся печат­
ных научных сборниках заключается очень немного масле­
ничных несен,— тем ценнее всякая новая запись. При опи­
сании масленичных обрядов и увеселений нужно отмечать
различные моменты масленичной недели, приводя мест­
ные названия каждого дня масленицы, например, поне­
дельник— «встреча», вторник— «заигрыши», среда— «лаком­
ства», четверг— «широкий четверг», пятница. — «тещины ве­
черки»,- суббота— «золовкины посиделки», воскресенье— «про­
воды», «прощанье», «целовник», или «прощеный день», а
также 'следует указывать те эпитеты, какие прилагаются
вообще к масленице («широкая», «честная», «веселая» и пр.),
приметы, пословицы и загадки, с ней связанные. К масле­
ничным обычаям нужно отнести печение блинов (или «хво­
роста», или других обрядовых печений), катанье с гор (в
частности, обычаи, связанные с катанием молодоженов), ка­
тания на лошадях, кулачные бои, взятие! снежного городка,
ряжение, устройство масленичных вечеринок, часто всклад-
чину, «братчины», «скопища» и пр., со специальными ма­
сленичными играми. Но центральным моментом масленич­
ной обрядности являются обычаи, сопряженные с «похоро­
нами», «сжиганием», «проводами» масленицы. Подробное опи­
сание всех указанных, и в особенности этого безусловно от­
живающего древнего обычая),-с сохранением всех его дета­
лей в изучаемой этнографом-фольклорйсітом местности,
должно быть его прямой задачей.
В разных местах обряды эти осуществляются в различ­
ных формах: то соединяют вместе от 8 до 10 дровней,
устраивают нечто вроде большого корабля и в нем, в
окружении ряженых, возят соломенное чучело или наря­
женного весельчака, вставив в дровни высокий шест с
колесом; то масленицу олицетворяет женщина или разукра­
шенное дерево. Обычно соломенное чучело или просто
снопы соломы сжигают, что и означает «сжигать маслени­
цу». В некоторых местах обряд похорон масленицы является
шуточной имитацией церковного похоронного обряда.
98


Собиратель должен записать все песни, присловья, прибаут­
ки, которыми сопровождаются подобные масленичные об­
ряды. Интересно' проследить, на кого и по какому поводу
направлены сатирические песни и присловья. В, частности
было бы интересно отметить: не сохранился ли обычай в тех
или других местах петь на масленице «колядки» или «вино*
градье», подобно как на святках. Желательно отметить
следы скоморошьего участия в масленичной обряд­
ности.
Наконец, нужно описать, в каких формах проявляются на
масленице обычаи, связанные а поминовением покойников,
а также описать обычая «прощенного дня», с поклонами,
просьбами прощения и пр.
Самый обширный цикл календарных обрядов и песен
относится на долю весенних Іпраздников (с марта и до
июня). Сквозь поздние черты христианского церковного об­
ряда часто ещеі во всей свежести звучат здесь пережитки
языческой аграрной религии. Краевѳду-сюбіирателю пред­
стоит прежде всего задача дать точное наименование всех
этих весенних праздников («сороки»— 9 -го марта, благове­
щенье, Егорьев день, великий четверг, пасха, «великий
день», «святая неделя», «красная неделя», красная горка,
радуницкая неделя, радошное воскресенье, Фомин день,
понедельник— родительский день, на.вий день— вторник,
«руеальская неделя» или «зеленая неделя», семик, троица
и пр.) с описанием всех полагающихся в эти дни песен
и обрядов, примет, обычаев, увеселений, хороводов и пр.
Вначале нужно остановиться на обрядах, связанных с « о й ­
каньем» или «заклинаньем» весны, указать, когда оцо проис­
ходит— в сороки ли, в- благовещенье, в великий четверг,
на пасху, на красную горку и пр., подробно описать, как
оно происходит, и кто' закликает (дети, девушки), выходят
ли на высокую местность, влезают ли на крышу, есть ли
перекличка хоров, пекз^тся, ли из теста «жаворонки», «со­
роки», «кулики», что о ними делают— бросают вверх, дают
ск от у и пр'., нет ли обычаев приносить «весне» холсты, пи ­
роги и другие дары? Необходимо точно записать поющиеся
при этом песни. Также нужно записать «веснянки», «вешние
песни», всякий раз указывая время их исполнения, дать
характеристику и описание весенних хороводов и игр, их


названая (напр., «Выонѳц» на радуницкой неделе, «Воротать»
или «Володать» и пр.) . Нужно описать все поминальные
обряды (на радуницу, в навий день, в семик и пр.), хожде­
ние на могилы, причеты, принесение пищи покойникам, пе­
сенные обращения к ним, т ак называемые «оклички» и пр.
При описании обрядов на русальной неделе следовало бы
обратить внимание на такой интересный обряд, как «проводы
русалки», олицетворенной в виде чучела лошади или в об­
разе девуш ки , прогоняемой в лес или бросаемой в воду.
Иногда русалку изображает какая-нибудь девушка, и при
этом разыгрывается целое действо. Нет ли при этих обрядах
зажигания костров, купания участников обряда в реке,
обливания водой и пр.? Желательно иметь подробную запись
песен и обрядов, исполняемых в семик— с завиванием вен­
ков, наряжением березки, заллетением березок, с, изгото­
влением особых обрядовых кушаний, относимых девуш­
ками в лес (яичница и пр.), с обрядом кумления, а также
обрядов и песен троицких— с бросанием венков в воду,
с шествием девушек о разукрашенной березкой, и пляской
с ней или, например, с таким интересным обрядом, как «ко­
лосок», олицетворенный в образе девочки, ходящей по сло­
женным кресг-на-крест рукам стоящих друг против друга
двух рядов девушек. Не называется ли этот или какой-либо
сходный с ним обряд «похоронами князя»?
Завершая цикл весенних обрядов, естественно, обратиться
к песням и обрядам, связанным с проводами весны, указав,
когда они происходят (в петрово заговенье или в другой
день), в чем выражаются, какие песни и восклицания
их сопровождают, связывается,; ли с. проводами весны окон­
чание весенних гуляний, несен и хороводов.
Вопроса о записи многообразных и многочисленных хо­
роводов, игровых и плясовых песен, в том числе весен­
них, мы коснемся еще отдельно (ом. ниже). Из обрядов и
песен, приходящихся наі конец весеннего периода или уж е
приуроченных к летним купальским обрядам, следует вы­
делить чрезвычайно ценные для сравнительного изучения
истории религии и аграрного' культа обряды и песни, ко­
торые изображают похороны божества, носящего у
русского' населения различные названия: «Ярилы», «Костро­
мы», «Кострубоньки» (у украинцев), «Чехони», «Горюна» или
100


уже не имеющего никакого- специального имени. Ввиду при­
урочения этих обрядов в различных местностях к. различ­
ным праздникам, собиратель должен указать всякий раз—
в какой день эта обряды или просто игры совершаются
(в петровское заговенье, на троицу, духов день, всехсвяг-
екоѳ заговенье, в день Ивана Купалы и пр'.). Описаниэ этих
интересных обрядов должно быть произведено с наибольшей
точностью: надо описать, как олицетворяется эго божество
(в виде чучела мужчины, женщины или в лице разукра­
шенной живой девушки и пр.), Из чего и как делается чу­
чело, как оно наряжено, из чего делается для пето гроб (из
досок, корыта, корзины и пр.), в чем состоит похоронная
процессия, есть ли ряженые, нет ли имитации похоронного
церковного обряда, тоцят лн эго чучело в воде, погребают
или сжигают и на каком месте; какие песни, причегы и
пляски сопровождают обряд, какие существуют присловья,
выкрики, поговорки, производится; ли борьба за чучело,
производится ли обливание водой, нет ли имитации борьбы
Костромы (или другое название) со< смертью, пег ли обычая
растерзывать чучело, нет ли подробностей, указывающих
на оживление или воскресение умершего божества?
Близким к только что указанному стоит обряд «креще­
ние кукушки» и «похороны кукушки». Надо указать, когда
эти обряды совершаются (в вознесенье1, на троицу и пр.), в
чем состоят, где происходят (в лесу или еще где), какие
песни поются, есть ли обычаи «кумления» девиц и «рас-
кумления», в чем они заключаются, из чего делается «ку­
кушка» (из корня растения, называемого «кукушкины
слезки», одетого' в рубашечку, и ли из тряпочной куклы
и пр); в чем состоит обряд похорон кукушки, из чего де­
лается гробик, есть ли обряд 'вырывания и оживления
кукушки.
Что касается купальской обрядности (24 июня Иван
Купала), то прежде .всего приходится указать на срав­
нительно малое количество сделанных в Великороссии за­
писей песен и обрядов купальских, несмотря на то, что
по свидетельствам древних памятников эти обычаи были
широко распространены. Поэтому новые записи купальских
песен и обрядов представили бы несомненный интерес. При
записывании купальской обрядности нужно указать, что
101


собственно разумеется под «Купалой»— название ли самого
праздника, олицетворение ли какого-то существа, песенные
ли припевки или обрядовое купанье. В купальских об­
рядах нужно обратить внимание на то: нет ли обычаев
прыгания через огонь, зажигания костров, сожжения колеса,
купания или обливания водой, украшения обрядового де­
рева и связанных с ним процессий, -искания кладов, ч у ­
десных трав и пр. Обратить нужно внимание на обычаи
кумления, бросания венков, побратимства, описать самый
характер увеселений, отметить наличие эротики, пения
«соблазнительных песен», описать характер купальских
песен, и гр и плясок, распущенности, дозволенной обычаем
в этот день, и пр.
Переходя к о с е н н е м у , периоду надо постараться ^запи­
сать песни и обычаи, связанные с собиранием урожая: песни
«жнивные», «дожинки», «полочные» или «толочанские» или
«помочанские» (во время «толоки», «помочи»— т. - е. общей
работы на одного хозяина за угощение). Описать нужно
жатвенные обряды и сопровождающие их песни, напр., об­
ряд завивания бороды (Власию, Илье, Николе, козлу и пр.),.
обряды, связанные о последним «дожіиночным снопом», или
наоборот, первым сжатым «именинным» снопом (его укра­
шение, процессии с ним, катание по жниве священника,
или жниц еприпевками жниц о возвращении им силы и пр.) .
Перечисляя календарные русские обряды, мы совсем не
стремились исчерпать их, а хотели наметить лишь общие
вехи для работы собирателя-фольвлориста. От последнего
будет всецело зависеть полнота сведений о местной ка­
лендарной обрядности, запись местных песен и обрядов,
совершаемых в другие, здесь не указанные, праздники (на­
пример, ві Юрьев день, Ильин день, Спасов день, покров,
Кузьминки и п р.) .
При собирании сведений о календарной обрядности и свя­
занных с нею песнях необходимо иметь в виду постоянную
смесь христианских представлений с языческими, с при ­
урочением языческих представлений к христианским и об­
ратно. Чрезвычайно интересно отметить, как относится к
совершаемым по традиции обрядам, с одной стороны, духо­
венство, с другой — ноьые культурные организации в де­
ревне— партийные ячейки, комсомол, клубы и т. д.
102


Какие изменения произошли во взглядах населения на
календарные обряды и песни за время революции? Не при­
вились ли новые обряды и новые песни? Не произошло ли
соединение старого с новым как !в обрядах, гак и в песенном
репертуаре? Каково отношение к старому и к новому раз­
личных возрастных и социально-экономических груп п мест­
ного населения?
Библиография,
Песни и обряды. П. В . Шейн. Великорусе в своих песнях, обрядах,
обычаях и т.д.В.I.Т.I.Изд.Ак. НаукП.1898.П.В.Киреевекиі.
Песни. Новая серия, т. II, М. 1918. И . Снегирев, Русские простона­
родные праздники и суеверные обряды. 4 вв. М . 1838.
Народный календарь. КаиенскиЗ. Церковно-народный месяцеслов на
Руси. (Записки по Отд. Этнографии Русс. Географ. О-ва, т. ѴЛ. 1874 г.).
A . Макаренко. Сибирский народный календарь в этнографическом
отношении. Вост. Сибирь. Енисейская губ. (Там же, т. 36. П . 1913).
Исследования. В указ. выше общих очерках русской нар. словесности
Владимирова, Карского, Келтуял а. А. Н. Аф а н а с ь е в. По­
этические воззрения славян на природу, т. Ш . М. 1868 (методологически
работа во многом устарела). А . Н . Веселовский. Румынские, славян­
ские и греческие колядки. Е г о ж е . Генварские русалки и готские игры.
(„Розыскания в области русского дух. стиха“. УІ—X . П. 1883 и XIV, 1890).
B.Ф . Миллер. Русская масленица и запад.-европейский карнавал. М.
1884. Е . В . Аничков. Весенняя обрядовая песня на Западе и у славян,
ч. IиII.П1903и1905гг.
Ак. А . Н . Веселовский. Гетеризм, побратимство и кумовство
в купальской обрядности. (Журн. Мин. Нар. Пр. 1894 г., кн. II). А . А . П о-
тебня. О некоторых символах в славянской народной поэзии. Харь­
ков, 1914 г. Кедрина. Обряд крещения и похорон кукушки в связи с
народным кумовством. („Этн. Обозр.“ 1912, кн. 1, 2; здесь библиография
вопроса). Кагаров. Религия древних славян. М . 1918 г .
Программы. „Культ и народное сельское хозяйство“. И з практики Пе_
реяславль-Залесского Науч. Проев. О-ва. (напеч. в жур. „ Краеведение“
Лі 2. М. 1923; перепечатана в указанной выше книге Бродского,
Г усева и Сидорова).
СВАДЕБНЫЕ ПЕСНИ И ОБРЯДЫ
Народная свадьба является весьма ценным с историко-'
культурной точки зрения обрядом, так как в нем рельефно)
отплаетовались следы ^раёпичных эпох.
Народная деревенская свадьба нередко ^содержит в
своем обряде. и пережитки древнейшего родового быта.,
и отголоски жизни различных! • классов •" последующих


времен. Так и в обряде и в песнях можно найти
отзвуки свадьбы боярской, даже царской, купеческой, дво­
рянской, мещанской. Зачастую все эти элементы встречаются
в причудливом переплетении. Для собирателя необходимо
нѳ пропустить ни одной детали в обряде, так как именно
детали могут быть о ‘исторической точки зрения особенно
ценными.
В фольклористической литературеі накоплен богатейший
материал по свадебному обряду, но, к сожалению, он разбро­
сан по различным научным сборникам и больше івсего
по малоизвестным провинциальным изданиям (очень много
записей печаталось в бывших губернских ведомостях, в
памятных книжках земств и т. д.) . Собрать полную би­
блиографию и систематизировать весь накопленный мате­
риал— одна из насущнейших задач фольклористов нашего
времени.'
В настоящее время свадебный обряд, под различными
культурными влияниями, уж е в большей или меньшей
степени разрушен. Конечно, р в древности были, значи­
тельные варианты обряда, в зависимости от племенных,
географических и общественных условии, но в каждом та­
ком варианте^, надо предполагать, существовала известная
стройность, систематичность и целостность. Эта структур­
ность обусловливалась тесной связью обряда с повседневным
бытом. Обряд отделялся от реального быта ли ш ь посте­
пенно; мы видим, к ак этот процесс отрыва на наших глазах
с быстротой ускорялся. Многое, е символике старинного об­
ряда теряет свое значение, осмысление. Определить перво­
начальную структуру обряда, а также раскрыть его сим­
волику возможно, главным образом, так называемым срав­
нительным методом, путем сопоставления: друг с другом
многих вариантов. Сопоставление обрядов, записанных в од­
ной и той же местности одновременно или в разные годы—
самый лучш ий способ добиться ясности в вопросе о происхо­
ждении и о (постепенных видоизменениях в обряде.
Народная свадьба— один из наиболее ярки х образцов син­
кретичного состояния поэзии: слово и действие, песня и
обряд с трудом отделимы! друг от друга. Свадебная песня
нередко служ ит лишь Художественным объяснением совер­
шающегося действия. Она нередко является лишь музы-
104


кально-сл«весной иллюстрацией к обряду. Поэтому, для уясне­
ния смысла песни, ее содержания, ее темы, изучение обряда
во всех его деталях: является необходимым средством.'Но,
к ак мы говорили выше, свадебный обряд в, большинстве!
случаев уж е нарушил строжайшую последовательность сво­
их отдельных моментов,' песни также очень часто оторваны
от своих первоначальных мест в обряде, е одного момента
перенесены на другие его моменты, например, со свадеб­
ного пира, перенесены на девичник или обратно. Поэтому
свадебные песни необходимо записывать! н е о т о р в а н ­
н ы м и от обрядового действа, а стараться всегда допыты­
ваться, в какой части свадебного действа песня исполняется.
Чтобы дать наиболее отчетливую картину свадебной
«игры» в том или другом крае, мы предлагаем соблюдать
следующий порядок. Если собиратель., работает один, то
п усть он записывает! обряд не сразу от нескольких лиц, а
поодиночке, от каждого в отдельности, и потом уже сопоста­
вит записанные варианты. Так поступать мы рекомендуем
потому, что при записи сразу от нескольких лиц, особенно
от лиц разного возраста., может быть, разного происхождения
(уроженки данного села и взятой замуж из чужой деревни),
разного социального слоя (богатые, бедные), может произойти
нежелательное смешение неоднородных сведений. Ведь сва­
дебный обряд изменяется в Зависимости и от времени, и от
местности, и от социальной среды.
При коллективной записи (когда работает целая группа
собирателей) достичь указанного нами условия, конечно,
легче.
При собирании материалов! по народной свадьбе, необхо­
димо отметить не только дату записи, но и т у эпоху, к ко­
торой относит свой вариант обряда лицо, излагающее обряд
н песни. (Обряд, записанный со слов 75-летней старухи,
скорее всего будет заключать' в сабе подробности, относя­
щиеся ко времени ее молодости). Это дает возможность
успешнее разобраться в причине отличий в обрядах одной
и той же местности.
К тому, как местное население называет1отдельные части
свадебной игры, нужно отнестись с большим вниманием.
В тех случаях, когда тот йли другой момент не имеет
специального термина в местном языке, можно назвать его
105


условно, но непременно тогда эго оговорить. Приводим при­
мерный перечень отдельных моментов свадебной игры:
1) Сватовство, 2) Смотрины, 3) Рукобитье, 4) Девичник,
(баня, прощание с «красной красотой», приезд жениха е
подарками), 5) Парне вик (у жениха), 6) Свадьба (утро свадь­
бы, приезд жениха, от’ езд к венцу, отвоз приданного, сва­
дебный пир, величальные песни), 7) Княжой стол (на сле­
дующий день), 8) Отводный стол (в доме тестя), 9) Отгостки
(родители молодой в доме зятя), 10) Блины (у тещи на
масленой).
Данную схему приводим лишьі -в качестве примера и
вновь со всей настоятельностью! подчеркиваем необходи­
мость соблюдения того порядка, какой существует или су ­
ществовал в районе, к которому относится записываемый
обряд.
При записи нужно! соблюдать не только последователь­
ность моментов обряда, Но и добиваться полноты сведе­
ний о 'лицах, принимающих участие в той или другой обря­
довой сцене (например, непременно; нужно отмечать, бывает
ли жених у невесты до свадьбы, заезжает ли за невестой
перед венцом, приезжает ли он на девичник и т. д .) .
Большой научный интерес могут представить традицион­
ные названия различных участников свадебного поезда и
вообще госгоей-сваребьян. Например, есть ли на свадьбе
тысяцкий, большой боярин, меньшой боярин (или большой
барин, меньшой барин), дружюо, ш ддружье, коровайный,
подколпачный и т.' д.? В чем заключается роЛь и обязан­
ности каждого из этих и других «чинов»?
Как именуются во время обряда жених и невеста, не на­
зываются ли они «князь» и «княгиня» или еще как-нибудь?
Особенное внимание следует обратить на роль дружки,
• где он имеется,! как со стороны жениха, так и со стороны
невесты. Не является лиі дружка главным распорядителем
и в свадебном поездеі и на свадебном пиру? Не говорит ли
он особенным языком— прибаутками, ритмической и рифмо­
ванной прозой, не пересыпаеті лиі он свою; речь шутками? Изу­
чить поведение и язык дружки тем более важно', что ис­
следователями не разі 'усматривались в роли дружки черты
«веселых людей» древней Руси — скоморохов, бродячих
106


аргистов-професриоНалов, принимавших, как известно', не ма­
лое участие в! свадьбах старого времени.
В связи с этими же следами скоморошьего творчества
должны интересовать исследователей (а поэтому и собирате­
лей) элементы шутовских, веселых игр, драматических сцен,
разыгрываемых то парнями, то свахами, то другими участ­
никами свадьбы. Так, очень желательно проследить, не
разыгрываются ли на свадьбе такие сцены, как ряженье свах
в мужские костюмы, чтение комического «указа» свахам,
«битье свахи», «ряжение козой» и т. д. В этих случаях
важно записать |нѳ только1 самую игру, но и все та слона,
которые произносят как участники игры, так и зрители.
В некоторых подобных сценах, повидимом.у, мы имеем оскол­
ки народной драмы (ем. ниже).
При записи свадебного! обряда приходится не упускать
из виду связи обряда о древней религиозной практикой.
Нужно не упустить из виду, особенно когда собиратель-
фольклорист наблюдает сам обряд в его живом исполнении,
а не записывает о цьцх-либо слов,— многочисленных примет,
суеверных действий, которыми свадебный обряд пересыпан,
оберегов от сглазу, предупредительных мер против нечистой
силы и колдовства, гадания невесты и девиц, обсыпания
хмелем, сажания невесты и жениха на мех, на ш убу и пр.
моментов свадебного обряда. Важно отметить как черты
языческих традиционных воззрений, т а к и все привнесения в
обряд христианского культа, (поклоны, кресты, посты и пр.) .
Что касается песенной стихии в свадебной игре, то здесь
внимание должно быть, приковано к двум главным видам:
1) к причетам невесты и ее подруги, 2) хоровым песням
(девичьим, величальным и плясовым).
П р и ч е т ы , причитания, заплачки и т. д. (названия варьи­
руются по местностям)— женские скорбные песни, выполняе­
мые одним человеком или двумя, но, ВО' всяком случае, не
хором. Цель причитаний, главным образом— выразить 'скорбь,
горе выходящей замуж, девушки. Исполняются эти при­
четы, в отличие от песен, в собственном смысле этого слова ,
речигативно, с обязательными всхлипываниями. Всхлипы­
вания нередко играют настолько первостепенную роль, что
из-за них бывает иногда невозможно разобрать текста при­
чета. Очень часто причитание исполняется не самою
107


невестою, а специально приглашаемою на свадьбу пла­
кушею или причитальщицей, или вопленницею. Эти
плакуши нередко в деревнях 'бывают профессионалками,
т. - е. в исполнении причиганий видяг свой основной, иногда
подсобный заработок.
Поэтому мы моясем рекомендовать такой способ записи
причетов. Желательно, чтобы 'собиратель, познакомившись
с хорошей исполнительницей причетов, записал от нее ряд
текстов с 'ее рассказа. Навыкнув в записи от нее такого
текста, освоившись с характерными поэтическими приемами
данной плакуши , подметив типические для нее шаблоны
(у каждой плакуши своя поэтика, в которой есть «общие
места», поэтические трафареты, многократно ею повторяемые
и в одном и 'том же причете и переносимые ею в другие
причеты), собиратель-фольклорист вслед за этим пусть по­
пытается записывать уже с голоса. Тогда ему будет легче
. улавливать отличительные особенности поэтической речи
плакуши', тогда нетрудно будет хватать налету тѳ эмо­
циональные восклицания, в смысловом отношении, может
быть, незначащие слбвесныѳ частицы, которые, однако^, чрез­
вычайно важны в ритмическом строе. Попрактиковавшись
таким образом в записи причетов, вне обрядового действия,
собиратель-фольклорист далее сможет записывать причеты
уже и в той ^естественной обстановке, в которой причем
собственно и быгуег. Тогда собирателю удастся закрепить
на письме моменты поэтической импровизации, играющей
исключительную роль при исполнении' причегов.
Собиратель всегда должен разузнавать, кто выполняет на
свадьбах причеты: сами ли непосредственные участники
свадебного обряда, невеста., ее подруги, сестры или спе­
циально приглашенные плакуш и. Желательно/ проіследигь,
каким 'образом выучиваются причетам, не бывает ли так,
что невеста в первые дни после сватовегваі у ч и іс я причиты-
вакию, или жѳ этим} искусством овладевают девушки в де­
ревне исподволь, с детских лег.
Интересно вникнуть в психологию исполнителей свадеб­
ного причитания. В причитаниях (обрисовывается горе- де­
вушки, выходящей замуж; не іпо своей воле, а по воле ро­
дительской «за чужого чужанина», «в злы чужи лводи».
Следует указать, насколько соответствует этот горестный
108


причет подлинному настроению нѳвесты. Не бывает ли так,
что девушка выходит замуж! по любви, по взаимной с жени­
хом склонности, а вое же она причитает в духе старого
времени, когда замужество определялось, исключительно по
родительскому усмотрению. Важно записать,, как относится
сама невеста к своим плачам, как смотрят на них окру­
жающие. Не Обижаются ли родители и родственники невесты,
если она не поплачет?
Кроме плачей невесты, не исполняются ли плачи ее
матерью, сестрами, подругами? Не бывает ли плачей-диа­
логов, т . - е . драматической сцены невесты с родными и. недру­
гами в форме плача? Не разыгрывается ли символическая
беседа, опять-таки в форме! причитаний, между невестой и
«красной красотой», т. - е . или еѳ девичьим головным убором,
или разукрашенным деревцом (березкой, елкой), при чем
от имени «красной красоты» причеты исполняются подруж­
ками невесты? Кстати, следует обратить особенное внимание
на виды вещественной Символизации в свадебном обряде.
Встречается ли в свадебном! обряде украшенная елочка, бе-
р<езка? Кто и когда ее украшает? Какое наименование это
деревцо носит? Какой символический смысл в него вклады­
вается? В какие моменты обряда играет он роль и какую?
Куда деревцо девается после свадьбы? Если «красной кра­
сотой» называется девичий головной убор (лента или ленты),
то надо отметить, одна ли «красная красота» существует в
деревне, переходя от одной невесты к другой, или же ка­
ждая девушка имеет свою «красную красоту». Ві иных местно­
стях, может быть, Красная красота совеем не существует.
Может быть, «красной красотой» называется коса невесты?
Не сохранился ли обычай отрезания косы? Запишите по­
дробно обряд прощанья «кэ красной красотой», отметьте,
когда, он происходит: н а девичнике, -или жіѳ приурочивается
к другим частям свадьбы?
Кроме причетов, на свадьбе выполняются песни хоро­
вые; из них необходимо особо отметить песни в е л и ч а л ь ­
н ы е . Цель их — похвала участникам свадьбы: самому жени­
х у и невесте, родителям их, сватам, другим родственникам
и гостям. Иные хоровые песни состоят в описании
отдельных моментов свадебной игры. В ряду их встречаются
песни, посвященные « к о р о ва ю » , обрядовому хлебу, изго- _
109


товляемому особым способом и имеющему нередко особую
форму и -украшения. С' научной точки зрения желательно
дать подробно© описание какі самого коровая (формы его,
фигурок, нередко эротического характера), так и способов
его изготовления. Не выпекается ли коровай вскладчину
всей деревней? Какие песни и кем при изготовлении
коровая поются?
Третий вид хоровых песен на свадьбе— различные п е с н и
лирические, любовного и бытового содержания. И их
нужно записывать с точным обозначением, к какому мо­
менту обряда они относятся, так как явная связь с обрядом,
может быть, первоначально имелась и лишь впоследствии
затемнилась. Наконец, большую группу хоровых свадеб­
ных песен составляют песни «плясовые», которые испол­
няются преимущественно во время и после свадебного пира,
Но встречаются и в другие моменты свадьбы. Необходимо
проследить, к т о эти песни поет. Нет ли песен, которые ис­
полняются исключительно замужними женщинами, не де­
вицами? Если такие песни встречаются, то когда они поюгся?
Кто руководит исполнением подобных песен: может быть,
сваха или дружка?
С исключительным вниманием нужно отнестись к воп­
росу о- том, какие изменения в свадебном обряде и песнях
произошли в эпоху революции. В частности, соблюдаются ли
традиционные народные обряды в тех случаях, когда 'заклю­
чение брака обходится без церковного венчания?
Библиография
Материалы. П. В
. Киреевский.---Песни. Серия II, вып. 1 . П од ред .
ак.В.Ф.Миллера и ак.М.Н.Сперанского.М.1914г.П.В.
ІИ е й н.—Великорусе. Т. I. Изд. Ак. Наук. М. 1898 г. Борис и Юрий
Соколов ы.— Сказки и песни Белозерского края. М. 1915 г., стр. 335—394.
М. Б. Е д е и с к и и —Свадьба в Кокшеньге, Тотемск. у., Вологодской губ.
„Живая Старина“. 1910 г.
Исследования. В указанных выше общих трудах Владимирова,
Карского. Н
.Ф
.
Сумцов.—О свадебных обрядах, преимущественно
русских. Хар. 1883. (Материал очень ценный, но в научной методологии
многое устарело). Довнар -3 апо льекя й.—Исследования и статьи
Т. I. Киев. 1904 г.
Программы. Ф. И . В о л к о в.— Программы для собрания сведений о сва­
дебных обрядах у великоруссов и инородцев Вост. России. П . 1911 . („Ж и­
вая Старина“. 1911 г.).
110


ПОХОРОННЫЕ ПРИЧИТАНИЯ
Похоронные причитания принадлежат к числу прекрас­
нейших произведений русской устной лирики, достигая
иногда истинного художественного' совершенства, формы,
в выражениях глубокого чувства и в изображении внутрен­
него и внешнего мира,. Однако сборников, посвященных
специально причитаниям, имеется немного; из них отметим
классический сборник «Причитаний северного края» 1871 г.,
собранных Е. В . Барсовым, и недавно вышедший небольшой,
но прекрасно составленный и снабженный ценным очерком,
'Сборник ленских причитаний» М. К. Азадовекого (Чита.
192 2 г . ) . Первый выделяется обилием материала, и лучшими
образцами северных причитаний, записанных, главным обра­
зом, у прославившейся ими плакальщицы Ироны; Федосо­
вой, а второй образцовым соблюдением всех требований со­
временной науки при производстве записей устного твор­
чества. и ценными наблюдениями и замечаниями точного
собирателя - исследователя. По этим сборникам можно
уяснить себе как всю; художественную и научную ценность
этого вида фольклора., так| и методы его собирания и изу­
чения. Эти похоронные црени-импровизации носят в раз­
личных районах свои названия: «причитания», «плачи»,
«причеты», «причеты», «вой», «вопли», «крики», «заплачки»,
и пр. Точное местное название их должно быть всегда от­
мечено собирателем. Так же нужно точно отметить местные
названия, какие прилагаются к профессинальным их испол­
нительницам: «причитальщица», , «плачея»,
«плакуша»,
«вопленница», «плакальщица» и т . п. Будучи импро­
визациями, откликающимися на конкретное событие (смерть
того или другого родственника и пр.), причитания дают
широкий простор для проявления того творческого ин­
дивидуального начала и х исполнителей, о котором так часто
говорилось на, страницах этой книжки. Не повторяя всего
того, что сказано выше по поводу свадебных причитаний,
мы должны подчеркнуть, что похоронные причеты еще
больше дают простора этой индивидуальной стихии, так
как здесь причитания не так скреплены обрядом, как в
свадьбе. Но личное творческое начало все же не вы­
ходит за рамки свойственного этому поэтическому жанру
ill


традиционного художественного стиля, выработанного сло­
варя, поэтических формул, обращений, сравнений, осо­
бых синтаксических оборотов. Личное творческое начало
вопленницы проявляется в своеобразии трактовки темы, в
комбинации и вариации указанных стилистических формул,
в умелом пользовании поэтическим наследием прошлого, в
припособлении его к данному моменту и обстановке, к
личпсети умершего и окружающих. При некотором общем
единстве стиля русских похоронных причитаний легко за­
метить варьирование их формы по различным местностям
России. В одних местах, главным образом, на се­
вере— причитания более эпичны; они более длинны по раз­
меру іи иго количеству стихов, в них больше сюжетности и
повествования, они более «изукрашены» поэтическими прие­
мами, в -то время, как в других местах, напр., в южно-
великорусских областях, они больше окрашены эмоцио­
нальностью, в них большее преобладание лирических
элементов, они чаото коротки и не даром порой, напри­
мер-, в Рязанской губ. носят такое характерное назва­
ние, как «крик». Однако и в пределах одного района,
в «областном стиле» каждая п лак уш а найдет свои способы
его вариации и проявления своего творческого личного
начала. Заимствуем пример этому из указанной работы
М. К. Азадовекого.
«В ленской причети видное! место занимают мотивы так
называемой «орнитологической» символики (т. - е . символики
птиц). Исполнительницы обычно обращаются к летящей
или щебечущей стае птиц, стремясь признать среди них
дорогого покойника: ласточку— между ласточек, голубя—
среди голубей. «Станем примечать, мы, горьки сироточки,
не легиг ли наш родимый батюшка., он о голубочками с
сизенькими» и т. д.» Такова общая формула. Но встречаются
певицы, которых ужіе не удовлетворяет такая однотонная
картина. Одна из них (вселении Анге, Верхолзнск. Окр.)
отчетливо почувствовала необходимость выделить среди всей
этой птичьей стаи одну; птицу и, чутьем и тактом истин­
ного піоѳта, зачерчивает рисунком голубя среди сгаи ла­
сточек. «Придет весна красная, лего теплое, запоют мелки
пташечки на кусточках... посмотрю! на все четыре стороны:
не летит ли наша; матушка, не замешалась ли между ла~
112


сточками Перелетным сйзым голубем». Наконец, другая
исполнительница изменяет замысел, меняеи обычный ритм,
и создает текст, совершенно отличающийся or всех обычных
образцов:
Попду-то я по полюшку,
Лойду-то я во дистое,
Летят-то два голубя,
Летят-те д ва певуциѳ
Спрошу я ns, двух голубей,
Спрошу я их, двух сизых,
Не батюшка ли мой... и т. д.
В результате, сопоставление нескольких.1 вариантов при­
чети дало возможность четко; выявлять то индивидуальное,
подчас высокое, мастерство, которое наблюдается на этом
однообразном поле.»
Из этого ясно, почему так ценны варианты причитаний,
и почему нужно так внимаюльно изучать и наблюдать са­
мих носительниц этого вида устной поэзии, манеру их испол­
нения.
’
і
j |'м
Интересно отмечать определения, даваемые своему твор­
честву самими вопленницами: «Причеты складываю, как
блины пеку»— говорила плакуш а Анисья Елизаровна соби­
рательнице Линевой, определяя этим, быстроту своего твор­
чества. Но это не означает легкомысленного отношения к
причету: та же Аниеья: так говорила: «Обдумала все, да и
сказала, отвела душу». «Как :начну причет, говорила другая
плак уш а Матрена, остановиться не можешь, конца ему
нет. И откуда, это берется,— сама, диву даюсь».
Большое значение сами вопленницы придают «голосу»,
т. - е . напеву причитаний в процессе соэдавания их словесного
текста. «Словами причетов не скажешь,— говорила Барсову
Клавдия Маманова,— а в голосе, где что берется, и складнее
и жалобнее, сколько бывало ни плачешь, а все останется».
Наблюдая творчество вопленниц, собиратель должен при
записи причитаний дать описание того- повода, по которому
создаются импровизации. С таким комментарием в содержа­
нии причета многое станет более ясным, и он получит реаль­
ное -осмысление. Часто- в причете бывает рассказана, вся жизнь
покойного, или воплотится в поэтическую форму событие
8 Поэзия деревни.
ИЗ


реальной действительности. Как при записи свадебных при­
читаний, так и при записи похоронных, нужно описать дей­
ствия вопленницы (например, хождение ш избе, поклоны,
всхлипывания, повышение и понижение голоса, выход на
улицу, обращения и пр.) . Так же нужно указывать, когда
исполняется т а или другая записанная собирателем при-
четь: у гроба, в! избе, при выносе тела, на могиле, в день
поминовения, за поминальным столомі и пр.
Интересны и ценны были бы наблюдения над отношением
местного населения к причитаниям' в прежнее время и те­
перь; в частности интересно определить степень «зарази- у
тельности» причитаний, воздействие их на других лиц.
Так, например, нам приходилось наблюдать, чго при ис­
полнении причитаний одной талантливой вопленницы в
то время, как мы записывали с ее голоса,— все женщины
в избе не удерживались от слез, а многие даже рыдали.
Принимая во внимание особенно большое значение лич­
ного творческого момента в причитаниях, тесной связи при­
читаний с их творцами «вопленницами», собиратель, есте­
ственно, должен постараться дать всесторонюю характери­
сти ку последних, .составить подробную их биографию,
уяснить, какие обстоятельства личной жизни (например, ран­
нее вдовство, многосемейность, тяжелая жизнь в семье мужа
и п р.) способствовали развитию любвиі и способносги к со­
ставлению причетов. Так же интересно сделать наблюдения
над характером напева вопленницы, степенью развития эсте­
тического чувства и над формами его выявления, над сти­
лем и складом ее обычной разговорной речи: у многих
даровитых вопленниц такая речь носи г иной раз чрезвычай­
но образный, ритмический и художественный характер
(ср., например, знаменитую Арину Федосову и пр.) . Так же
интересно собрать сведения, в каких формах и размерах вы­
ражается вознаграждение профессиональных вопленниц,
или они причитают даром, причитают ли они лишь в своей
деревне, или и в других селениях, и как далеко, на­
сколько велика их известность.
Собиратель, записывающий похоронные причитания,, не
может оста вить без своего внимания и затем без подробного
описания всего похоронного обряда и поминовения, примет,
поверий и обычаев, связанных с похоронами и поминовениями
114


покойников. В такое описание вошло бы перечисление с у ­
ществующих примет и «предуказаний» приближающейся
смерти, взгляды и представления о самой смерти, о «расста­
вании души с телом», об образах, какие принимает «душа»,
о загробном мире, о внешних формах общения покойника с,
оставшимися в живых, представления о покойниках, умер­
ш их неестественной смертью (самоубийцах, утопленниках и
пр.) и связанные о этим обычаи их погребения. Сюда я?е вой­
дет описание обрядов и форм омовения, одевания покойника,!
положения его в гроб, формы гроба, тех вещей, какие кладут­
ся в гроб, и их назначения, способов выноса, гроба из дому (в
дверь, в окно, через стену), приметы, церемонии прощания с
покойником; списание (похоронных процессий до церкви, а за­
тем до, могилы, мероприятий, делаемых для предупрежде­
ния возврата покойника или каких-нибудь козней с его
стороны. Также желательно подробно чописать . формы, обы­
чаи и сроки поминовения, обрядовую поминальную пищу,
обычаи оставлять место и пи щу покойнику, выходы на
З'лицу прощаться с покойником и всевозможные действия
заклинательного или призывного характера,. Сделать та­
кое описание надо постараться путем непосредственного
наблюдения похоронного и поминального обрядов, по воз­
можности делая фотографические снимки с отдельных об­
рядовых моментов.
Библиография
Материалы.Е . В . Б а р с о в. —Причитания северного края, ч. 1. М. 1872 г.
М. Е . А з а д о в с к и й,—Ленские причитания (Труды Госуд. Инст. Народ.
Образ, в Чите. Ka. I. Чита. 1922 г.). С о б о д е в.—Причитания над умер­
шими Владимир, губ. („Этн. Обозр.% кн. ХС—ХСІ). Добровоіьски й.—
Смерть, похороны и причитания. Эгногр. материаіы Калужской губ. („Жи­
вая Старина“, ч. IX , вып. I и II). К у л и вовеки й.—Похоронные обряды
Обонежского края („Этн. Обозр.“ 1890г., кн. 1). В . Смирнов.—Народ­
ные похоровы и причитания в Костромском крае (Труды Косгр. Об.
изуч. местн. края. XV. Костр. 1920 г.) . П . В. ПІ е В н.— Великорусе, той
I, вып. II . Изд. Ак. Наук. П. 1900, стр. 777
—
795). Б. и 10. Соко­
л о в ы . — Сказки и песни Белозерского края. Изд. Ак. Наук. М. 1915 г.
Исслед ов ани я. Указ. работы Барсова, Азадовекого, Влади- *
мврова. Г. В и н о г ра д о в.— Смерть и загробная жизь в воззрениях
русс, старожилого населения Сибири. Иркутск, 1923. Соболе в.—Загроб­
ный мир по др.-русским представлениям. М. 1923. Д. К . 3 е же н и н.—Очерки
русской мифологии, в. I. Умершие неестественной смертью и русалки. П. 1916-
115


РЕКГ УТСКНЕ ПРИ ЧИТА ВЙЯ
Современный собиратель еще может най'ги не мало ста­
рух, могущих вспомнить старинные рекрутские причеты.
При записи таких причетов следует также описать обычаи,
какими сопровождались «забритие» рекрута, бесшабашное
отчаянное «гулянье» рекрутов, обряд прощанья с ними, и
всю вообще бытовую обстановку этого трагического моменга
в трудовой крестьянской среде. Много причетов было сло­
жено в эпоху последней [империалистической войны, запись
этих причетов, приуроченная к определенным ее моментам,
дала бы ценные «человеческие» документы этой тяжелой
эпохи. Большой общественный и литературный интерес
представляют плачи по убитом на войне. Внимательный
этнограф не преминет сделать наблюдения над изменением
«военных» причетов в эпоху гражданской войны, а также
над всеми теми изменениями, какие произошли в эпоху
революции, в отношении народных обычаев, связанных с
проводами на войну, на военную службу красноармейцев,
особенно в связи с сокращением сроков призыва, повероч­
ных сборов, с образованием территориальных частей, а
прежде всего в связи с повышением гражданского само­
сознания красноармейца и с коренным изменением самого
характера военной службы.
Библиография
Материалы и исследования. Е . В . Б а р с о в.— Причитания Северного
края. Часть II. Плачи завоенные, рекрутские и солдатские. М . 1882 г.
Д. И . У е н е н с к и й. — Рекрутские причитания („Живая Старина1. VI.
1895 г., вып. II). У л ь я н о в . — Обрядовые причитания при проводах сол­
дат на войну. П. 1915 г. Его же.—Воин и русская женщина в причита­
ниях наш»х северных губерний („Жив. ( тар." 1914 г.). М. М. Зимин,—
Плачи по призванный на военную службу. Из записи в Костром, губ.
1916 и 1919 гг. (Труды Костромского Научн. Общ. по изучению местн.
края, вып. XV. Кострома. 1920 г.).
ХОРОВОДНЫЕ, ИГРОВЫЕ И ПЛЯСОВЫЕ ПЕСНИ
Как мы видели выше, устройство хороводов и игр обычно
бывает связано с определенными календарными праздни­
ками и обрядами. Однако,, если и можно предполагать при­
урочение тех или других хороводных и игровых песен к
116


определенным моментам (напр., к тем или другим весенним
праздникам), фактически в народном обиходе хоровод­
ные песни и игры: часто переносятся из одного периода в
другой. У жіѳ это одно заставляет нас в настоящей книжке
выделить их в особую рубрику. Кроме того, запись хо­
роводных и игровых песен требует некоторых специальных
пояснений, вытекающих и з самой их сущности, независимо
от того, к какому периоду года они относятся.
Однако собиратель естественно не преминет сделать, ука­
зания на календарные названия хороводов (ср., напр., на­
звания хороводов— весенние: радуницкие, георгиевские, Ни­
кольские, семицкие, троицкие, всехсвятекие, ивановские,
петровские и пр.) и на строгое приурочение тех или других
хороводных песен и игр лиш ь к определенными моментам,
если это имеется. Надо обратить внимание на самый термин
«хоровод», так как в 'различных местах само это слово имеет
различное произношение («хоровод», «карагод», «каравод»),
или заменяется другими терминами («круг», «танок», «го­
род» и пр.) . Затем надо обратить внимание на то, где
устраиваются хороводы в изучаемой местности: на деревен­
ской улице, на лугу, на толоке, близ рѳчки, на холме или
пригорке, за околицей, на гумнах, у «святого колодца», у
ручья, на лесной поляне и пр. При записывании хороводных
и игровых песен надо определить меоіное толкование этих
терминов или их заменяющих. Что разумеется, например, под
«игровой» песней: противопоставляется ли она хороводной,
является ли одной из ее разновидностей или ею, например,
называется песня, соединенная с действием, поющаяся
лишь зимой в избе, а не на улице? Во многих местах России
хороводные песни разделяются на1 три гру п п ы : песни
«сборные», «игровые» и «разборные». Сборные (или «набор­
ные), «набирочныѳ», «заинька» и пр.), это— песни, пригла­
шающие начать хоровод. Иногда поет их хор, иногда «хорэ'-
водчица», «коновод», то-есть девица,’ которая руководит хо­
роводом, «набирает» хоровод или «кличет-клич» и обычно
является запевалой. «Игровые» песни это и есть, глав­
ным: фразам, те песни, какие сопровождают основную цен­
тральную часть хороводного веселья, тесно соединенные
с разыгрываемым под их слова действом. Наконец, песни
«разборные» или «разводные» это те, которыми хоровод
117


заканчивается. На все э іи виды песен собиратель должен
обратить особенно© внимание, тем более, чго хороводы и тра­
диционные народные, игры, несомненно, доживают свой век,
и достаточно полных и детальных записей их, к сожалению,
в научной литературе не так много, чтобы иметь возмож­
ность дать всеобъемлющую характеристику эгого интерес­
ного и старинного вида, фольклора.
Перечислять здесь многочисленные. хороводные- и игровые
песни нет возможности. Местный собиратель постарается
указать, носят ли те и другие из них особые названия
(напр., «заинька», «дрема», «елочка», «старчище», «игу­
мен», «ковер», «город»; может быть, обозначают их так:
«заиньку играть», «капустку завивать», «просо сеять», «же­
нить МОЛОДЦО'В» и пр.) .
Не надо забывать, что хороводная песня и игровая тесно
соединены с действом, тем или другим словам песни со­
ответствует то или другое действие участников хоровод­
ной игры, а кроме того, в хороводных и игровых песнях
мы встречаемся постоянно о песенным диалогом (между хо­
ром и входящим в к ру г лицом или запевалой, между двумя
хорами, например, парней и девиц или двумя группами хора
и т. д.). Все это.' должно быть обозначено в научной и точ­
ной записи. Очень, будет важно, если собиратель сумеет
описать мимику, жіесты, поклоны, поцелуи, снятие шапки,
махание платком и вообще вею игру в связи с отдель­
ными моментами игровой1' песни. Многие из хороводных
и гр представляются и сопровождаются целой пантомимой
(ср., напр., песни, изображающие все процессы обработки
льна). Интересно также сделать наблюдения, как держат
себя участники и участницы хоровода (например, девицы
идут в хороводе чинно, плавно, строго, опустив глаза в зе­
млю, или иначе и пр.) . При описании хоровода было бы
очень желательно, если бы собиратель иллюстрировал это
описание схематическими чертежами тех «фигур*», какие
принимает хоровод при той или другой песне или игрэ
(напр., «ворота», «в крест» и пр.), а еще будет лучше,
.если собирателю удастся снабдить . свое описание фото­
графическими снимками с различных моментов хоровода.
Возможно, что в той или другой местности собиратешь
встретит объединение целой группы игровых песен в
118


постоянный последовательный порядок, который был
отменен А. В. Марковым на Белом море: «24 июня
в Кандалакше был храмовой праздник. В полдень жен­
ское население все собралось на каменистой, покрытой
мохом лужайке около* села, и молодые девушки начали
сложную игру, под названием! «поле». Эта игра не предста­
вляет из себя оживленный хоровод средней России, сущ­
ность которого заключается в возможности молодым людям
познакомиться и весело провести время, нет, «ноле»— свя­
щеннодействие, сохраняющая все черты важіного обряда,
освященного1древностью предания. «Поле» состоит из девяти
хороводных игр, которые следуют одна за другой в опреде­
ленном порядке, и гислолнѳниѳ которых затягивается на
несколько часов. Большинство* игр называется по началь­
ным словам соответствующих им песен. Вот их названия:
1) «Большой круг», 2) «Заплѳтиоя, плетень», 3) «Уж мы просо
сеяли», 4) «Кругом города царевич», 5) «По настечку ходили»,
6) «Вышли две* девицы на улицу гулять», 7) «Я качу, качу
по блюдечку», 8) «Веревочка», 9) «Руковитье®. Все эти песни
исполняются в хороводах разных местностей России, но
нигде, кроме Беломорского* побережья, они не соединяются в
одну «цельную церемонию».
Не предваряя здесь всего того, что мы говорим дальше в
отношении записи вообще хоровых и одиночных песен (см.
песни лирические), укажем лишь на необходимость точнее
записать припевы к хороводным песням («Ой, ляли, ляли»,
«Ай леленьки, лели», «Ой да лида, лида, лида, ой да лида,
лида, лада, да, да, да», «Ой, Дунай ли мой Дуйай, свет Ива­
нович Дунай» и пр.), с точной передачей местного произно*-
шения, всех вставных частиц, повторений отдельных сло­
гов, а также ударений.
То, -что 'мы говорили, о йайиси хороводных и игровых песен
и самих хороводов и игр,! в значительной мере приложимо
и к песням плясовым и к самой пляске. Народная пляска
и танцы как-то мало затронуты описательной этнографией,
и ото, конечно*, непростительно. Дать народную термино­
логию плясок и танцев, их отдельных «колен» И «фигур»,
описать манеру исполнения, все эти притоптывания, ирисви-
стывания, битье в ладоши, указать, какая оценка дается
окружающими как самой пляске и танцам, так и их
119


исполнителям, при чем в точных народных выражениях— эго
значит приоткрыть завесу над одним из интереснейших, но,
увы, мало изученных видов народного искусства.
При записи плясовых песен надо, указывать, под какие
песни те или другие пляски и танцы исполняются. Очень
интересно было бы записать тѳ присловья, вскзгласы, какие
делает пляшущий, как бы подбадривая себя. Например:
Ходи изба, ходи печь!
Хозяину негде лечь!
На печи широко—
Ростянися далеко.
Или:
Бей трепака,
Не жалей башмака!
Мне не жалко башмака,
Жиль зеленого чулка.
Бішмак батюшка купил,
Чулок малый подарил и т. д.
В настоящее время во< многих местах пляска гзсно свя­
зана с пением частушек, носящих иногда особые названия.
Описывая плясовые песни и пляску, также необходимо ука­
зать: исполняются ли они под музыку (гармония, балалайка,
рождай, гусли и пр.).
В таком описании интересно учесть, какое положение
занимает музыкант* (гармонист и пр.), как к нему относится
молодежь, в частности девицы, - пользуется ли он теми или
другими привилегиями, «бахвалится» ли он, и т. д., полу­
чает ли какое вознаграждение, нет ли про' него особых хва­
лебных или хулящих песен и частушек. Интересно вообще
описать «этикет» деревенских танцев,, способы «приглаше­
ния» кавалерами девиц, ответ на приглашение (напр., мол­
чаливый поклон головой), окончание танца, соблюдение оче­
реди в приглашениях, приход парней «своих», из своего
села, и «чужих», разницу в отношениях девиц к ним.
Желательно было бы собрать сведения по истории пляски
и танца, в изучаемой местности, х«гя бы за последние
десятилетия.
120


Библиография
Материалы. Сбор ники Шейна, Киреевского, Снегирева.
Кроме того, Б. и 10. С о к о л о в ы.— Сказки и песни Белозерского края.
М. 1915 г., а также большинство сборников с лирическим? песнями (см.
ниже).
Исследования. Е- В. Аничков.—Весенняя обрядовая песня на За­
падеиуславян.Ч.IиII.П.1903и1905гг.Изд.Ак.Наук.А.Н.Ве-
с е л о в с к и й.— Статьи „Три главы из исторической поэтики" и „Эпиче­
ские повторения“ (в Себрании соч. Веселовского, т. I. П. 1913 г.).
ЛИРИЧЕСКИЕ НЕОБРЯДОВЫЕ ПЕСНИ
В народном обиходе та или другая песня в разных мест­
ностях может иметь различное применение: из песни обрядо­
вой переходит просто в необрядовую— бытовую, из песни, не­
когда. свойственной определенной социальной группе (напр.,
бурлаков, солдат, тюремных заключенных к пр.), может стать
общеупотребительной «беседной», «уличной» и г. п. Собира-
телю-фольклористу следует обратить особое внимание на те
определения песни, какие даются ей в изучаемой им местно­
сти, тщательно давая эти обозначения при тексте записи. Так
в деревне песня (в каждом районе по-разному) может иметь
свое название в зависимости от места, обстановкой времени!
ее1 пения. Таковы термины: «беседная», «шеиделочная»,
«уличная», «гульбичная», «весенская», «вешняя», «игровая»,
«походенечная», «хороводная», «круговая», «плясовая», «сено­
косная», «помочанская», «праздничная» и мн. др. Другие
термины будут характеризовать песню с точки зрения ее
напева, размера, темпа и п р.: «протяжная», «проголосная»
или «частая», «веселая». Очень важны и интересны термины,
определяющие давность песни: «старая», «старинная», «до-
сельная» или «досюльная», «новая» и т. п . Для пони­
мания происхождения и бытового значения песни важно
всякий раз отмечать те случаи, когда сами певцы характе­
ризуют т у или другую песню как свойственную 'определенной
социальной среде: например, песня «бурлацкая», «солдат­
ская», «рекрутская», «тюремная», «острожная», «разбойничья»,
«скоморошья», или «скоморошина», «гуртовщицкая», «ям­
ская», «фабричная», «городская» и т. д. При обозначении
песен собиратель всякий раз должен дать ясное указание,
121


действительно ли находится тот или другой термин в упо­
треблении в данной местности, или он применен самим со­
бирателем для удобства принятой им классификации. Во
всяком случае, подлинное народное обозначение песни, если
оно дано лещами, у которых делалась запись, должно быть
отмечено всякий раз при каждом тексте записи.
Количественное богатство, нѳобрядовых лирических песен,
бесконечно разнообразных по своим темам, бытовому со­
держанию, по словесной форме, по условиям своего возникно­
вения я бытования,— увеличивается еще особенной способ­
ностью неюбрядовой лирической песни к варьированию, зна­
чительно большему, чем в песнях обрядовых и песнях эпи­
ческих. В обрядовых и эпических песнях эта способность \
к видоизменению в устах певцов значительно^ более сдержи­
вается самой природой этих песен, теми рамками, какие ста­
вит им или традиционный обряд— для песен обрядовых, или
повествовательная форма и довольно устойчивый сюжет—
для песен эпических. Ві необрядовой лирической песне этих
сдерживающих начал нет. Не даром так трудно определить і
«сюжетность» лирической песни, чем и об’ясняется обычное
отсутствие особых «заглавий» для большинства лирических
песен. Главная же причина особой склонности лирических
песен к варьированию лежит в самой природе лириче­
ского жанра. Ни в каком другом песенном жанре нет такой
естественной возможности внести в песню, выражающую
внутренние переживания человека, свои эмоции, свои лич­
ные настроения, применить песню к себе пли к окружаю­
щей среде, обстановке, ее вкусам и нравам. И это делается
само собой, порой совершенно бессознательно для самих на­
родных певцов. Не меньшее значение имеет также здесь
и музыкальный момент— напев песни и способы ее испол­
нения как одним лицом, так и хором. Нигде, как здесь,
так остро не чувствуется необходимость для правильного
понимания пеісни, как произведения словесного искусства,
учитывать и пристально изучать ее музыкальную сторону,
ее напев. - Текст песни тесно связан с ее напевом, и обратно.
«Для народного певца— говорит известная собирательница
народных песен, покойная Е. Линева—т екст немыслим без
напева, а напев без текста». «Лад» и «склад» песни взаимноі
друг друга обусловливают. Поэтому изменение напева
122


повлечет за собой неизбежно и изменение текста,— и тем по­
служит еще лилией причиной для создания словесном
варианта песни. Различные способы нения в различных
местностях России, естественно, способствуют варьированию
словесного текста. При указанной сейчас связи песенного
текста с напевом ясно, что правильное понимание словесной
формы народной песни, напр., ее словесного ритма, звуко­
писи, возможно лишь при точной записи текста с голоса,
о чем мы говорили в .предыдущей главе. Одина­
ково, понимание музыкального строя песни, тем более под­
становка текста ,песни под положенный на, ноты напев не­
мыслимы опять-так,и без точной записи текста. Приведем
по этому поводу слова, собирателя народных песен Н. М. Ло­
патина1), сказанные еще в 1888 г.:
«Мы ужо сказали, что народная песня представляет полное
единение слов песни и ее напева. Отступление от правиль­
ного расположения текста влечет за собой изменение в на­
певе; измененный напев часто требует иного! расположения
слое. Это обусловливает то, чтоі народный певец, хоть и
поет песню, делает сложные переходы голоса, а вместе с
тем, всегда к ак -будто рассказывает ее. Этим же обгоняет­
ся, почему так трудно при первом знакомстве вообще с на­
родной песней расставлять в ней слова по ее напеву и
совершенно невозможно под напев, хотя бы правильно и
точно записанный, подставить текст песни, и ли неаккуратно
записанный и подогнанный под обыкновенный стихотвор­
ный размер, или жіѳ записанный с пересказа певца, а не
под ого пение. Здесь пропуск повторного слова, иногда
частицы «ах», или «да», «и», «уж»— разрушает весь текст пес­
ни, т. -е. весь ее склад: «лад»песни, т. -е. ее напев и «склад»—
'песенная речь— друг от друга неотъемлемы. «Ни окладу, ни
ладу», говорят в народе про певца, когда он путает песню.
Народное выражение: «Навести песню на голос», также ука­
зывает на это важное значение текста, как элемента песни.
Народ запоминает песню очень быстро и точно, но за­
поминает не так, как заучиваются нами романсы и песни—
по нота-г. В народе, прежде всего, запоминаются слова, с
ними у каждого укладывается в памяти и напев».
!) Сборник русских нароиных лирических песен Н. М. Лопатина и
В. П. ГГрокунина. ч. I. М. 1889 г., стр. 3.
123


Точно так же говорят по этому, поводу и новейшие уче­
ные работники в области музыкальной этнографии. Приве­
дем слова из недавно вышедшей книжки А. Финагина.
«Русская народная песня» ') . «Песня запоминается и учи тся
всегда с подлежащим данному напеву текстом, и, если для
народного певца, почти невозможно сказать песню вне ее
интонационной оболочки, то столь же трудно создать на­
роду напев '«юз конкретно определенного текста. Текст для
песни необходим, потому что он есть существеннейший эле­
мент воплощения напева. Нередко самая ценная в эмоцио­
нальном смысле часть музыкальной интонации обоснована
наличностью - данной, ,а не другой какой -либо словесной
формы. Весь музыкальный акцент строится нередко на при­
сутствии в' тексте именно такого-то фонетического вида сло^-
ва, и общее напряжение песенного мелоса получает свою мо­
тивировку только при наличии определенной фразы и опрэ-
дѳленного логически смыслового вывода из всего стихо­
творения».
«Это тесное взаимодействие звука и слова ведет к тому,
что песня сплошь и рядом не считается с установленными
фонетическими видами слов;. Если певцу потребуется, то
он дважды, трижды повторяет одно и то же слово в- различ­
ных акцентуальных его раккурсах, или, наоборот, оборвет
его на полуслове, сделает музыкальную вставку или, до­
бавит— ах, ой, да— и прочие элементы, не связанные якобы
■с текстом».
1
і
Из всего сказанного выше ясно, как много значит со­
блюдать максимальную точность записи фольклора, в
данном (случае лирической песни, о чем мы так настой­
чиво говорим на протяжении всей настоящей книжки. На
неточность записи песенных текстов у многих наших
собирателей жалуются не только музыканты, но и исследо<-
■ватели поэтического ст и ля народной слсвесносіи 3), для ко­
торых точность словесного текста имеет, естественно, перво­
степенное значение.
Укажем разницу между неточной и более или менее точ­
ной записью, взяв для примера начало известной пѳсйй
«Горы». Обычная запись ее такова:
<) А. Финагин. Русская народная песня. Петроград. 1923 г-
г) Ср. статью Осипа Брика в сборнике „Цоэтяка“, I. 1919 г., стр. 96-9?
124


Уж вы, горы мои, Воробьевекие,
Уж чего вы, горы, спородили?
Спородили, горы, бел горю« камень.
Более точной записью является хотя бы запись, сделан­
ная упомянутым сейчас Лопатиным в с. Сосновые, Мор-
шанского уѳзда, Тамбовской губ.:
Уж вы, горы мой,
Уж вы, горы мои, эй, горы Воробьё . . Воробьёвсвие.
Воробьёвские ....
Уж чего, вы, горы, эй, горы, вы споро . . вы спородили.
Выспородили....
Спородили, горы, эй, горы, бел горю . . бел грюч камень.
Бел горюч камёиь.
Впрочем, и эту запись вполне точной нельзя пригнать
потому, что она нѳ обозначает местного говора, т..-е. нѳ
является фонетической.
При собирании лирических песен нужно уметь делать
наблюдения над теми условиями, какие содействуют и осо­
бенно благоприятствуют исполнению песен.
Особенно ценными были бы указания на то, какие виды
деревенского женского и мужского труда обычно сопрово­
ждаются песней, может быть, уловима какая-нибудь связь
между напевом и ритмом выбранных песен и ритмом самой
работы. Тем более, чрезвычайно важно записать специально
рабочие песни, само исполнение которых обусловливается
формой труда (например, песни грузчиков, бурлаков и пр.) .
Так же желательно сделать наблюдения, какие дни и
какое время дня- являются особенно излюбленными для ис­
полнения песен, каково . обычное место пения (за­
валинки, крыльцо, за околицей, у колодца и прочее).
При записи «беоедных» или «посиделочных» песен важно
дать подробное описание самих «бесед» или «посиделок», |
обычный йх порядок, место их устройства (напр., особая
наемная изба) и пр., а также состав участников и участниц
этих бесед, деление женской и мужской молодежи на воз­
растные группы, разделение групп по «концам» деревни,
по «порядкам» или «улицам».
Для суждения о том, как относится<-•к песне местное на­
селение, нужно постараться сделать наблюдения, записать
отзывы различных гру п п деревенского населения, в
частности определить, как расценивают старинную и новую
песню представители разных поколений, в чем видят до-
125


еіоинотва и яѳдоешгкй. Подобные наблюдения лу чше всего
иллюстрировать записью подлинных народных выражений,
похвальных или презрительных отзывов, пословиц, отдель­
ных замечаний. Важно было бы собрать мнения самих дере­
венских жителей, как они смотрят1 на причины угасания
старой «протяжной» песни, и в чем вообще видят условия,
содействующие пению или, обратно, убивающие песню. (Ср.
пословицы: ■«Бедный песни поет, а богатый слушает», или
«Чем с ішщчем жить, так лучш е с песнями умереть», «Бе­
седа дорогу коротает, а песня работу», или «Хорошо песни
петь пообедавши» и пр.).
,
В связи со всем сказанным, необходимо сделать наблю­
дения, как относятся местное население к исполнителям пес­
ни, «песельникам», «певцам», ценит ли их, гордится ли ими,
старается ли найти возможность чаще их слушать, у них
учиться— или относится к ним отрицательно, считает без­
дельниками, а увлечение их— «блажью» (ср. пословицу: «В
нашей семье едоки есть, и песельники есть, а работников
нет»). Конечно, и здесь нельзя делать обобщающее сужде­
ние о всем населении деревни, нужно суметь определить
взгляды отдельных социальных группировок.
Всестороняя же характеристика, самих народных певцов
и певиц, является делом исключительно первостепенным.
Несмотря на то, что песенная лирика больше всех других
видов устного творчества служ ит непосредственным выра­
жением чувств и настроений носителей народного творчества
и создаст особенно большую возможность для отражения
их личности,— в русской фольклористической литературе,
в имеющихся многочисленных сборниках песен, как это ни
странно, почти совершенно' нет характеристики, а тем бо­
лее биографий деревенских «песенников». Счастливое и почти
единственное исключение представляют блестящие харак­
теристики народных певцов и певиц, данные упомянутой
выше ревностной собирательницей народной музыки Е. Ли-
невой. Конечно, такое невнимание к живым носителям и
творцам высокого песенного народного искусства непрости­
тельно, и современные собиратели-фольклористы и музы­
канты должны постараться восполнить этот огромный
пробел, пользуясь временем, пока, еще не исчезли хранители
замечательной старинной народной песни.
126


Однако здесь мы должны вновь подчеркнуть всю тесную
связь, к а к а я существует между словесной формой и содер­
жанием десни, с одной стороны, и ее музыкальным напе­
вом— с другой. Давать характеристику певцов, принимая
во внимание лишь тексты записанных от них песен, и за­
крывать глаза на песенное музыкальное исполнение, это— /
значит разрывать единое искусство на части.
Конечно, характеристики музыкального и скусства нельзя
требовать от человека, в музыке не искушенного. Счастлив
тот этнограф-фольклорист, который обладает также и спо­
собностями в области музыкальной этнографии, но это сча­
стье выпадает не всякому. Однако собиратель-фольклорист,
и не имея специальных музыкальных данных, знаний и на­
выков, может принести большую пользу ужа и в том случае,
если сумеет уловить и записать народную музыкальную
терминологию. Область эта почти совершенно не изучена, а
между тем, в народе среди преданных своему любимому
и скусству «песельников» есть своя достаточно цельная вы­
работанная терминология песенного искусства.
-
При записи народных лирических песен, как этнографу-
словеснику, т ак в особенности музыканту, приходится счи­
таться с тем важным фактом, что народная песня редко
исполняется в одиночку,— она, по преимзчцеству хоровая,
Характер же народного' хора, имеет большое своеобразие
в отличие от «искусственного», дисциплинированного. Л уч ­
шее определение этому дано опять - таки той же собиратель­
ницей десен Е. Линевой: «Вся сила и красота исполнения
хорошего народного хора заключается в том, что он ноет,
свободно импровизируя, вследствие чего в нем нет ничего
механического... Народный хор состоит из певцов, которые
изливают в импровизации свое чувство... стремятся каждый
проявить свою личность^ НО' вместе с тем заботятся Ь кра­
соте общего исполнения. Даже лучшие народные певцы
нѳ любят петь в одиночку. «Одному не спеть»— приходилось
мне часто слышать— «артелью легче». Это выражение «петь
артелью» очень характерно для народного склада песни.
В песенной артели каждый член является исполнителем
и вместе композитором. Правда, запевала дает тон песне,
влияет на сти ль данного варианта,— вольный или строгий,
но каждый порядочный певец может быть запевалой. Если
127


идеал дисциплинированного хора есть подчинение целого
личности дирижера, то хор народный, напротив, предста­
вляет свободное слияние многих личностей в одно целое.
Каждый хороший певец проявляет себя в своей разработке
основного мотива, и каждый подголосок носит свой, особый
характер, отчего удивительно выигрывает живость испол­
нения. Хор народный поет не «как один человек», а как
много людей, одушевляемых общим чувством любви к песне,
изливающих в ней свое горе и радости».
Нет ничего удивительного, что точная музыкальная за­
пись хорового пения, где нужно зафиксировать не только
основной мотив, но все подголоски, чрезвычайно затруднена.
Понятно, что наиболее; точной музыкальной записью являет­
ся запись, сделанная посредством фонографа. «Благодаря
применению фонографа вносится большая точность в запись
схемы песни, выясняется мелодический рисунок, голосове­
дение, передается и характер исполнения, безошибочно' опре­
деляется ритм».
Современная музыкальная этнография, сделавшая боль­
шие успехи в некоторых странах (Австрия, Германия, Фин­
ляндия), ставит непременным условием соблюдение макси­
мальной точности в записи песенной мелодии, с подробней­
шими комментариями, но без малейшей попытки гармони­
зировать, изменить или дополнить первоначальный ее вид.
Считая, что область музыкальной этнографии требует осо­
бых 'записей и навыков и особых руководящих указаний,
ограничимся здесь только сказанным. В; приложении чита­
тель найдет краткую программу по записи песенных мелодий.
Однако этнограф-фольклорист не музыкант может много
сделать, как мы сказали, в составлении жизнеописания
носителей песенного, искусства, их склонностей, в указании
автобиографических элементов в выборе песенного репер­
туара того или другого «песельника», в уяснении его вку­
сов, в объяснении, какие песни и почему являются особенно
ему полюбившимися, какие личные моменты нашли отра­
жение в тексте песни и, может быть, в ее изменениях, от
кого певец научился песням, какие условия этому благо­
приятствовали, сказалась ли здесь к акая-нибудь наслед­
ственная. любовь к пению и пр. Составление -таких живых
128


«портретов» народных певцов и певиц много бы помогло
в понимании жизненности народной песни, ее художествен­
ного осознания в народной среде, в раскрытии ѳе интимной
«душевной» стороны. Еще раз повторим, что, к сожалению,
в научной литературе мы почти ничем сейчас в этом на­
правлении не располагаем.
Уже в предыдущих главах говорилось о желательности
определить время появления той или другой песни в дан­
ной местности, степень ее давности, может быть, установить
эпоху ее особой популярности в крае, «моды» на нее. Та­
кого рода сведения из разных мест могли бы дать интересный
материал историку устной поэзии.
Что касается содержания необрядовых песен, мы счи­
таем невозможным, да и бесполезным, хоть в малой степени
попытаться исчерпать здесь все великое богатство и много­
образие этого вида, устного творчества. Основные же рубрики
классификации лирических песен уже были указаны.
Хотелось бы лишь еще раз подчеркнуть, что для исследо-
вателя-фольклорикта может представить интерес каждая на­
учна я (т. - е . точная) запись песенного' текста, но, конечно,
надо постараться записывать песню, прежде всего, у лу ч­
ших иеьцов, чувствующих красоту песни, дорожащих ею,
лелеющих ее— т . -е. у «мастеров» своего дела.
В частности, хотелось бы напомнить сказанное в преды­
дущих главах о необходимости записывать т ак называемые
«искусственные» песни - романсы, стихотворения, какие во­
ш ли в народный устный обиход. Здесь нельзя ограничи­
ваться только отметкой о наличии их в местном песенном
репертуаре (например, «поется «Хуторок», «Коробушка» и
прочее»), так как всякое такое произведение при вниматель­
ной записи его окажется часто далеко, не соответствующим
своему печатному оригиналу, а сильно видоизмененным и
по-своему, хорошо или плохо (это вопрос чисто субъективной
оценки), — творчески переработанным.
При собирании лирических песен собирателю надо счи­
таться с распространенностью в данной местности печат­
ных или рукописных песенников, дать им описание и ука­
зать, если это окажется возможным, какие песни вошли
в оборот* из песенника.
9 Псэзия деревни.
129


Библиографи я
Материалы. А . И. Соболевски й.— Великорусские народные песни,
Т. I —YII . П. 1895—1902 гг. Эгот обширный сборник необрядовых русских
несен представляет свод печатного песенного материала из различных сбор­
ников, песенников, повременных изданий и пр. за XVIII и XIX в. Источ­
ники всякий раз указываются. В конце каждого тома прилагается
обстоятельная библиография. Поэтому мы не указываем всех тех собраний,
какие вошли в этот сводный сборник Соболевского. П. В. Ш е й н.— Велико­
русе в рвоих песнях, отрядах, обычаях и верованиях, т. I. П . 1889—1890 гг.
П. И. Киреевский. Песни. Новая серия, вып. II. М. 1918 г. П. В.
ІПейн.— Русские народные песни, ч. I. М. 1870 г. Ф. М. Истомин и
Г. О. Д ю т ш,—Песни русского народа. Материалы экспеді ции 1886 г. в
Арханг. и Олонецкую губ. П. 1894 г. Ф. М. Истоиин и С. М
. Ляпу­
н о в . — Песни русского народа. Материалы экспедиции 1893 г. в Вологод­
скую, Вятскую, Костромскую туб. П. 1899 г. Б . и Ю. Соколовы.—
Слазки и песни Белозерского края. Изд. Ак. Наук. М . 1915 г. Карты-
к о в . — „Русские песни“. Сборник народной лирики. Предисловие проф.
Н. К. П и кс а н о ва. Вологда. 1922 г. (гл. образом, из песенных мате­
риалов сб. Соболевского).
Исследования. A u . Григорьев. Русские народные песни с их поэтиче­
ской и музыкальной стороны. Отд. издание. М. 1915. Н . И. Костома­
ров. Великорусская народная песенная иоэзия. (Ссб. соч., т. 13. П. 1905).
А. Н. Веселовский. Собр. сочинений, т. I. Историческая поэтика.
П. 1913 г. Автомонов. Символика растений. (Ж. М. Н . Пр. 1902, кн.
XI—XII). Аристов. Об историческом значении русских разбой ничьих пе­
сен . Вор. "rSTBT^ä. С. Якуб. Современные народные песенники. (Изв.
Отд. Р. Я. и Слов. Ак. Hays. Т. XIX. 1914).
Музыкальная сторона песен. Облгоятельннй обзор напечатанных музыкаль­
ных записей и исследований дан в кн. А. Финагина. Русская народная
песня (Росс. Иаст. Истории Искусств. Русская музыка. Непериод. серия,
издаваемая Разрядом исторви музыки, вып. I П . 1923 г.). Как образцовую
запись выделим сборник Е. Л и н е в о й. — Великорусские песни в народной
гармонизации. Текст— под ред. ак. Корша. Изд. Акад. Наук, вып. I. П. 1904 г.
и вып. II . 1909 г. Указанные выше сборники Истомина и Дютша,
Истомина и Ляпунова, а также Труды Музыкально-Этно­
графической Комиссии и Этногр. Огд. Моск. Общ. Люб. Ест.,
Антр. и Эгногр., т. I. М. 1906 г., т. II. М. 1911 г., т. IV. М. 1913 г.
Характеристики народных певцов и певиц давы Е. Линевой в указан,
сборниках и в статье „Деревенские песни и певцы. Из поездки по
Новгор. губ.“ („Этногр. Обзор“ ., VI), в сб. Резановой „Этнографические
материалы, собранные в дер. Саламыковой“ {Кѵрсквй сборник, вып. Ill,
Под ред. В. И . Резанова. Изд Курск. Губ. Статист. Комитета. Курск.
1902 г.). Концерты Пятницкого с крестьянами. М . 1914 г.
Руководства и программы. А . Маслов.—Опыт руководства к изучению
народной рус кой музыки. М. 1911 г. Изд. Жѵрн. „Муз. Жизнь“. Е . Ли-
н ев а.— Всеобщая перепись народных песен в России. М. 1914 г. Н . В о ­
робье в.— Программа для собирания народных музыкальных инструмен-
130


тов (Живая Старина, 1911 г., вып. I; перепвчат. в пособии Бродского, Гу­
сева, Сидорова). Программа для собирания
народных
песен и других музыкальных этнографических материалов, изд. Муз.
Этногр. Комиссии (перепечатана нами в приложении).
ЧАСТУШКИ
Частуш ки — короткиѳ рифмованные пеоенки. Названия
и х чрезвычайно разнообразны и еще не приведены в долж­
ную систему. Собиратель должен всегда доискиваться, ка­
ким термином обозначаются местным населением эти песни
в исследуемом им крае («частушки», «вертушки», «коротуш-
ки», «сбирушки», «перебирушки», «сударушки», «матаня»,
«страданья», «прибаски», «прибаутки», «пригудки», «присказ­
ки», «припевки», «скоморошьи», «саратовские», «рязаноч-
ка» и т. д.).
Песни эти в настоящее время пользуются громадной по­
пулярностью и распространением. Исследователи недоста­
точно отчетливо еще уяснили вопрос о происхождении ча­
сту ш е к . и их связи о другими видами народной песни.
Скорее всего их придется поставить в связь с плясовы­
ми песнями и особенно' с припевами к пляскам. Желательно
разузнать, ■с какого бремени в той или другой местности
стали распеваться частушки*, смотрит ли старое поко­
ление на них, как на новый песенный вид, или нѳ усматри­
вает решительного отличий от. других традиционных видов.
Нет ли на памяти й&ееіівняя %таких обстоятельств, нЬйфыѳ
содействовали развитию »чаціушки? В частности, нет ли от­
четливой связи частушки с", какими - нибудь формами труда
и производства., отхожим промыслом, " фабрикой, заводами
и так далее? Нет ли М&'кйх увеселений'и , танцев,'гоійрые д
вызывали и поддерживали спрос на частуш ку? Не содей­
ствовало ли распространению частушек качание партиями
на качелях, пляска с исполнением по очереди частушек,
как, например, «рязаночка» и др.? Не связана ли частушка
с какими-либо моментами свадебного обряда и т. д .?
Несмотря на широкую популярность частушек, нельзя ли
все же подметить, кто т у или другую частуш ку сочинил?
Может быть, в деревне есть такое лицо или несколько лиц,
которые занимаются сочинительством частушек? Сочиняют
л и они в одиночку или совместно друг с.. другом? Или же
131


частуш ка создается во время гулянья молодежи в большой
компании? По, может быть, и в этом случае выделяются
одно— два лица, являющиеся зачинателями, главными со­
чинителями?
Изучить на месте процесс творчества настоятельно необ­
ходимо, так как, несмотря на, довольно большое количество
собранных частушек, самый процесс творчества еще далеко
не раскрыт. Далее важно отметить, какие частуш ки поюіся
только парнями, каки'е только девушками, какие безраз­
лично исполняются теми или другими. Нет ли частуш ек сп з-
циально детских, или же малые ребятишкя повторяют л и ш ь
то, что слышат от старших? Еще более важно отметить,
не различается ли частушка, ее репертуар в зависимости
от социальных и политических группировок деревни. Мож,эг
быть, зажиточная часть деревенской молодежи поет одни
частушки, бедняцкая часть поет другие?
Не проявляется ли местная классовая борьба в' творчество
частушек? Не поются ли частушки для взаимной пики­
ровки, для сатиры, для памфлета?
Нет ли частушек, внесенных в деревню ужо* из агитацион­
ной литературы, из агиток? Нет ли уже частушек, соста­
вленных местным комсомолом? Многие частуш ки содержат
в себе намеки на местных лиц и на события местной жизни.
В таких случаях необходимо частушку пояснить: указать
причину создания новой частушки или жеі нового приуро­
чения уж© ранее известного текста. Может быть, особенная
популярность той или другой уж е известной и в других
краях песенки- объясняется местными причинами. Эти при­
чины обязательно нужно .привести. Часто без комментария \
частушки могут оказаться непонятными. Частуш ка широ­
ко обрисовывает быт и настроения деревни. Вот почему
весьма желательно, как мы уже говорили раньше, записы­
вать изо дня в день все вновь нарождающиеся песенки.
Запись, ведущаяся в хронологическом порядке, может дать
чреізвычайно ценный материал для истории деревни.
Что касается формальной стороны частушки, то, конечно,
и здесь нужно соблюдать основные правила точности. Точ­
ная запись произношения сохранит приемы звуковой игры.
В частушках, как и в других песнях, необходимо также
сохранять те местные ударения, которые в ней употреЗлюгся.
132


В частушке необходимо' в точности соблюдать ритм, вот
почему нужно записывать ее с голосу, не пропуская встав­
ных, т. - н. эвфонических звуков.
Всегда нужно указывать, под какой, аккомпанемент1 ча­
ст уш к и поются: под гармонику ли, балалайку, бубен и т. д.
В последнее время наблюдается в некоторых местностях
■стремление петь частуш ки сериями, в которых отдельные
песни связываются или одинаковыми начальными строками,
или одинаковыми окончаниями, или припевами.
Нередко частуш ки распеваются в форме вопросов-ответов.
Как и всякий другой вид народной поэзии каждая ча­
стуш ка, несмотря на свою, краткость, должна быть собира­
телем датирована. Если очень трудно установить момент
появления той или другой частушки, во всяком случае,
должен быть точно указан момент ее записи собирате­
лем. Ввиду тесной связи творчества ча стуш к и с совре­
менней исторической и бытовой жизнью-, существенно важно,
чтобы каждая записанная частушка могла иметь значение
исторического документа.
Распределять час ту Щечный материал можно по трем
принципам: 1) по географическому (внутри данной мест­
ности— по лицам, ет которых запись была произведена), :2) по
темам, 3) по формальным, композиционным, признакам.
Можно первый принцип соединить с одним из последую­
щих: частушки, записанные в одной деревне, располагать
по темам или формальным признакам. Лучш е всего соеди­
нить первый принцип со вторым, то-есть по деревням, и
внутри каждой группы по темам. Темы можно делить на та­
кие рубрики: 1) общественная, жизнь— а) революция, б) новая
власть, в) новое расслоение деревни, г ) гражданская вой­
на, д) война мировая, 2) семейная жизнь, 3) личная лирика
(главным образом, любовная), 4) юмористические частушки.
Библиография
,
E. H . Е і е о н с к а я. Сборник великорусских частушек, под редак­
цией Е. И . Елеонскои. М. 1914 г. (Здесь обстоятельное введение и библио­
графия). С п м а к о в. Сборник русских частушек. Яросл. 1913. (Здесь
полная библиография.) Б. и Ю. Соколовы. Сказки и песни Белозерского
края. М. 1915. В. И. Смирнов. ВоВна и произведения народной словес­
ности. Труды Костром. О-ва по пзуч. мест, края, в. V. 1915. В . Князев.
133


Современные частушви. 1917—1922. Госиздат. 1924. Жарков. Красная
тальянка. Избр. дерев, частушки. Изд. „Моюдая Гвардия“ М. 1923 г.
Ю. М. Соколов,—Что поет и рассказывает деревня, ж. „Ж изнь“ No 1
1924 г. (Готовится отдельное издание). Т у ф а н о в . — Метрика, ритмика в
тематика частушки. .Красный журнал для всех“ Л» 7—8,1924 г. Е г о ж е.
Метрика и ритмика народных частушек. Изв. Арханг. Общ. Изучения
Русского Север». 1919 r. J4 1 ■ 2.
ДЕТСКИЙ ФОЛЬКЛОР
Собирая материал по детскому фольклору, особенно©
внимание следует обращать на возраст ребенка, т ак как
характер детского творчества, к ру г детских интересов в
сильнейшей степени изменяются в зависимости от лег
ребенка. Наблюдая быіт и творчество детей какого-нибудь
соления, важно проследить, нет ли каких-либо от­
личий в самом выборе игр и песен, в их характере в за­
висимости от социально-экономической дифференгации де­
ревни, а также в зависимости от влияния школы, клубов,
изб-читален, театров, кино и других культурно-просве­
тительных учреждений. Далее следует присмотреться, ка­
кие отношения существуют в деревне между, различными
возрастными группами детей («мелюзгой», «среднюшками»)
друг с другом, а также взрослой ’ молодежью. Можйо ли
считать специально детский фольклор вполне обособленным
от фольклора взрослых?
Было бы также весьма интересно; отметить, как относятся
родители, учителя, вообще старшие, наблюдающие за вос­
питанием ребенка, к усвоению' детьми >развлечений, песен,
анекдотов, пословиц, бытующих в среде холостой молодежи.
Относятся ли родители и воспитателикк этим факсам равно­
душно или с осуждением, или, может быть, даже с
поощрением?
С кем больше стремятся быть дети: сами с собою, маль­
чики только с мальчиками, девочки с девочками или же
с более взрослыми (при чем мальчики с парнями, девочки
©девицами)? Как относится холостая молодежь к ребя­
тишкам? Отгоняет их от себя во время своих увеселений
(плясок, хороводов, гуляний, пения песен и частушек), или
присутствие ребятишек ее не стесняет? Обнаруживается или
нет бережное отношение молодежи к маленьким ребятам,
134


остерегается ли она петь при детях нескромные песни и рас­
сказывать «соромные» сказки, или же такого бережного
отношения не замечается?
Все эти вопросы считаем нужным задать читателям на­
шего руководства, потому что в наших наблюдениях над
жизнью деревни, за последние 10 лег, нам приходилось
наталкиваться очень часто на случаи, когда маленькие ре­
бятишки, от 6 до 14 лег, поражали нас своим неисчислимым
запасом всякого рода непристойных песен и прибауток. При
этом некоторые из детей воспроизводили весь этот «сором­
ный» материал бее всякого смакования, а по простоте сер­
дечной, передавая все, что узнали от взрослых, другие же,
наоборот, бахвалились этим знанием и явно смаковали ци­
ничные песни.
На первом месте д ля собирателя произведений детского
фольклора будут стоять детские игры. Для точной за-
писщ - детских игр собирателю необходимо добиться такой
обстановки, когда доги совершенно це будут его смущаться
и отдадутся игре, не обращая никакого внимания на этно­
графа. Здесь опять нельзя не подчеркнуть преимуществ
местных работников пред приезжим собирателем. Очень
многого может добиться учитель, конечно, тот, которого дети
любят, не боятся, не стесняются. Игры детские весьма раз­
нообразны. Новейшая собирательница детских деревенских
игр А. М. Попова (Сиб. Живая Отарина, в. I, 1923 год,
Иркутск, стр. 108) делит игры на 4 группы: 1) игры формаль­
ные, т. - е . с установленными правилами («палка-воробка»—
палочка-выручалочка и т. д.), 2) игры-импровизации («па­
роход», «лавка»), когда ребятишки изображают какие-либо
сцены из окружающего быта: воображают себя едущими
на пароходе или торгующими в лавке и пр.), 3) игры
с игруш ками (с куклами, мячиком и пр.), 4) игры бее
игрушек («воротал) и т. д. Изучая ту или другую игру,
необходимо записать свои собственные наблюдения над по-
рядьгом игр, над поведением детей, над их отношением к
игре, над терминами, употребляемыми детьми в игре. От
взрослого населения разных возрастов следует разузнать,
исполнялась ли данная игра в прежнее время и каким из­
менениям она подвергалась, не известно ли, откуда она была
в деревню занесена.
135


При записях детских игр, кроме- терминов, необходимо
записывать всѳ тѳ слова, которые детьми произносятся, и те
песни, которые ими поются.
Наблюдая жизнь определенной деревни, желательно со­
ставить как бы «детский календарь» подобно тому,
как это недавно сделал выдающийся современный фолькло­
рист в Сибири Г. С. Виноградов. См. его очень интересную
статью «Детский народный календарь» (в ж. «Живая Стари­
на», в. II , 1924, Иркутск). Нужно описать, какими играми,
развлечениями,, песнями занята детвора в те или другие ме­
сяцы, по крайней мере, сезоны года. Такое описание ближе
свяжет собранный фольклорный материал с местным при­
родным бытом и таким образом облегчит самое понимание
детского' творчества.
На ряду с песнями, которые распеваются детьми, жела­
тельно записывать и песни, предназначаемые для
детей взрослыми: в первую голову будут стоять песни
колыбельные, убаюкивающие маленьких детей, а затем т. н.
потешные, которыми мамки и няньки успокаивают и развле­
кают младенцев.
Громадный интерес для .психолога детского возраста, а
также для этнографа-фольклориста должны представлять
различные прибаутки и песенки сатирического характера,
которыми ребятишки дразнят друг друга. Эго так назы­
ваемые «д р а з н и л к и», «издевки», «поддевки» и другие
их разновидности.
Термины еще недостаточно установлены, и поэтому весь­
ма желательно, чтобы собиратели накопили бы наблюдения,
как эти песни называются в различных местностях. В та­
ких прибаутках-песенках высмеивается или имя (Лиза— под­
лиза., Антон— старый гриб), или какой-нибудь физический
недостаток, или национальное происхождение (немец-перец-
колбаса, о’ел корову да быка) или какой-нибудь проступок
против детской этики (ябеда-беда, тараканья еда) и т. д.
Цель многих «издевок» и «поддевок»— извести дразнением.
Особую груп пу представляют «поддевки» в диалогической
форме, служащие для состязания детей друг с другом в
находчивости и остроумии. Прекрасную характеристику раз­
ного вида детской сатиры дал упомянутый выше Г. С .
136


Виноградов, см. его недавно появившуюся книжку «Детская
сатирическая лирика». Иркутск, 1925 г.
На ряду с сатирическими прибаутками-дразнилками деть­
ми исполняются не мало песен и прибауток, связанных
с окружающей их природой и бытом. См., например, запи­
санные Шейном (Великорусе, I, стр. 25) песенные приба­
утки и приговоры, то являющиеся подражанием колоколь­
ному трезвону («тень, тещь, потетень, выше городу плегень»),
то детским приветствием дождя («дождик, дождик, пуще, да­
дим тебе гущи» или наоборот: «дождик, дождик, перестань,
мы поедем в Ерестаяь»), а также песенки, которые поют
ребятишки, охраняющие цыплят и кур, увидев коршуна,
ястреба.
Особый и очень распространенный вид детского творче­
ства составляют' ритмические «считалки» или «конан ье»,
песенные или речитативные прибаутки, при1 посредстве ко­
торых 'отсчитываются участни ки игры и определяется, •кому
начинать игру (ср., напр., «тренчики, другенчики, улетели
голубенчики»).
*
Большую ценность для научных выводов могло бы дать
собирание специально д етских сказок, анекдотов, погово­
рок, скороговорок, загадок и т. д. В большинстве! существую­
щих фольклорных сборников, к совладению, не указывается,
какие из напечатанных произведений народной поэзии пред­
назначены в деревне специально для детей, какие испол­
няются только для взрослых, какие носят безразличный ха­
рактер в отношении к возрастным группам населения. С ка­
зок же, рассказываемых друг другу детьми, создаваемых
детьми, почти совеем не записано. Эти пробелы необходимо
восполнить. Ведь нужно помнить, что большая часть ска­
зочного репертуара, собранного фольклористами, есть твор­
чество взрослых для взрослых.
На это •обстоятельство до сих пор обращали довольно
мало внимания.
Библиография
П.В.Ше8н.—Великорусеипр,т.I., в.I.1899г.Ветухов.—Народ­
ные колыбельные иесни. М. 1892. (Этн. Обозр, кн. XII по XY). Георгий Ви­
но г р а д о в.— Детская сатирическая лирика (Сиб. Жив. Старина, т. Ш —IV,
Иркутск, 1925 г.). П. И. Иванов.—Игры крестьянских детей в Куиян-
ском у., с предисловием проф. Я . Ф. Сумцова (Сб. Харьк. Ист. Фил.
137


Общ., т. И. Харьков, 1890 г.). II е ч а е в.— Игры и песенки деревенских
ребят Казан, губ. (Живая Старина, т. I., в. IV). Попов а.— Детские игры
и забавы в Сибирской деревне. (Сибирск. Жив. Старива, I. Иркутск.
1923 г.). Г. С. Виноградов.—Детский народный календарь (Снб. Ж ив.
Стар., в II. Иркутск, 1924 г.), здесь библиография. Д-р Г. А . Покров-
с к и й.— Детские игры, преимущественно русские. В связи с историей, этногр.,
педагогикой и гигиеной, изд. 1887 и 1892 г.г.
Программы. В. И . Чернышев. — Р усское народное воспитание. Про­
грамма для собирания сведений (Жив. Старина, XV, кн. 4.) Особенно
реком ендуем только что вышедшую книжку: Георгий Виноградов.
Детский фольклор и быт. Программа наблюдений. Иркутск. 1925 г.
СКАЗКИ
П од нар одными сказками мы подразумеваем
всякий устный рассказ, сообщаемый слушате­
лям в целях занимательности. Виды народных
сказок чрезвычайно разнообразны.
Один из самых распространенных видов сказки, это—
сказки чудесные, волшебные, фантастические, героиче­
ские. Это обыкновенно похождения и замысловатые приклю­
чения героя, ^отыскивание невесты', добывание чудесного
предмета, исполнение хитроумных поручений, отгадывание
трудных задач, всевозможные превращения, столкновения!
с чудовищами, волшебниками, колдунами, преодоление не­
вероятных препятствий, быстрое обогащение, возвышение
и т ак далее. Важно проследить, кто в подобных сказках
является героями— царевич - королевич, или купеческие сы­
новья, или солдаты, или крестьяне? Не наблюдается ли за­
мена одних героев сказок другими, под влиянием изменяю­
щегося быта?
В ряду традиционных чудесных предметов (вроде ковра-
самолета, сапогов - скороходов, скатерти - самобранки, гуслей-
самогудов и т. д.) не встречаются ли какие-нибудь пред­
меты современной техники (аэропланы, автомобили, грам­
мофоны, радио-приемники и т. д .)? Не замеіна ли и в дру­
ги х отношениях модернизация чудесных сказок? Не встре­
чаете,я ли пародия на старинные «чудесные» сказки? На­
сколько выдерживается традиционный стиль сказки? Каково
отношение к таким сказкам различных возрастных и со­
циальных гру пп деревни? Не встречаются ли в ряду сказок
138


чудесных так называемые побывальщины или сказки бога­
тырские, . напоминающио в своем строе, языке, содержании
старину-былину? Этот вопрос касается, главным образом,
местностей, где еще не совсем угасла былевая традиция.
Необходимо в таких случаях указать, не знают ли или не
слышали ли сказочники былины. К сохранению в непри­
косновенности ритма таких сказок должна быть проявлена
усиленная забота собирателя.
Особую, в прежнее время очень распространенную, но
все более исчезающую гру п пу представляют сказки о ж и ­
вотных. Ранее они, к ак и другие виды сказок, рассказы­
вались и взрослым, многие из них отражают древнейшие
верования, но в последнее время они стали предназначаться
преимущественно для детей. Было бы важно при собирании
сказок проследить, какие возрастные груп пы такими сказ­
ками интересуются. Довольно большим распространением
пользуются т ак называемые божественные сказки,
т. - е . религиозно - нравственные легенды, восходящие боль­
шею частью к книжным библейским, апокрифическим и
житийным источникам.
Желательно было бы определить, кто в данную деревню
занес эти легенды, кто, главным образом, слушает их, нет
ли воздействия окрестных монастырей, церквей, каких-либо
сектантских или вообще, религиозных организаций.
Особенное внимание следует обратить на легенды, возник­
шие за последние годы, в эпоху войны и революций. Здесь
важно записать легенды местного происхождения, связан­
ные с к акими-ли бо событиями местной жизни: вскрытием
мощей,- „«чудесным» появлением икон, крестов и т. д. При
этом важно в каждом отдельном случае проследить, кто
такие легенды*' распространяет и в какой среде они полу­
чают спрос. Чрезвычайно интересно было бы произвести
наблюдения над процессом создания творимой легенды, наД
изменениями ее.
При этом собирателя должны интересовать как совер­
шенно оригинальные темы и сюжеты, так и уже давно
известные, но примененные лишь к новому случаю.
Бы т и миросозерцание русской деревни, еще полной язы­
ческих пережитков, так называемое— двоеверие, порождали
139


на каждом ш а гу рассказы -о леших, домовых, чертях, полу-
верицах, колдунах, и вообще о представителях темной не­
чистой силы. Уверенность в их действительном существо­
вании и в их способности вредить или помогать людям
бывает очень велика. Поэтому рассказы о нечистой силе
большею частью носят названия б ы л и ч е к, бывалыцин,
досюлыцин, т. -е . рассказов о якобы действительных про­
исшествиях.
Из самого содержания быличѳк явствует, что этот вид
произведений особенно популярен среди охотников, рыбо­
ловов, частью солдат, другими словами— среди лиц, .наибо­
лее часто попадающих в такие условия, когда легко воз­
никают всякого рода видения, галлюцинации, сны. Этому
способствуют усталость от долгой ходьбы, постоянная напря­
женность, сказывающаяся даже во сне, большое накопле­
ние впечатлений за день, таинственность и жуть в природе.
Возникшая случайно, под влиянием конкретных условий,
быличка становится занимательной для рассказа, и грань
между ней и фантастической сказкой вскоре легко- оказы­
вается стертой.
Столь очевидная связь былички с психологией ее со­
здателя побуждает рекомендовать собирателям вниматель­
ное отношение к тем условиям быта., которые ое порождают.
Было бы ценным отметить нити, соединяющие созданный
фантазией рассказ с определенными житейскими фактами.
В европейской науке о фольклоре в настоящее время вид­
ное место занимают так называемые психологические теории,
выводящие многие элементы фантастических сказок из сно­
видений и галлюцинаций, в свою очередь, подсказанных
явлениями реальной жизни.
V На ряду с различными видами чудесных сказок в народе
популярны |и сказки бытовые. Среди рассказов этой
группы есть целый ряд таких, какие являются простым вос­
произведением какого-нибудь действительно бывшего слу­
чая, в словесной передаче не отлившегося еще в форму
какого-либо традиционного сюжета. К таким сказкам в де­
ревне применяется термин: «правдошная», «правда.», иног-
гда— «бывальщина», «старинка». Есть и другие названия.
Необходимо их записать.
140


Весьма интересную гру ппу бытовых сказок представляют
рассказы «про себя» (иногда они тоже называются бываль-
щинами, былинками). Здесь мы имеем дело с соединением;
традиционного сказочного' сюжета или анекдота с подроб­
ностями, взятыми из действительности, даже больше того—
из личной жизни рассказчика. Рассказчик приурочивает
рассказ к самому себе, собственному «я», от лица этого
«я» и ведется рассказ. Схема такого рассказа нередко: «мое
путешествие» или «как я в Питер ходил» и т. д. Эти рас­
сказы имеют с историко-бытовой точки -зрения исключитель­
ный интерес.
Много подобных рассказов можно слышать от бывших
солдат, военнопленных, беженцев, рабочих, уходящих на
отхожие промыслы, и т. д.
Бытовые сказки, в собственном смысле этого слова, боль­
шею частью имеют1два существенных элемента: любо-вный
и с оци аль но'-эк оНО'ми чес к ий. Во многих бытовых
сказках этот второй элемент господствует1 и приобретает
в у стах некоторых рассказчиков сатирическую окраску.
Стрелы сатиры в подобных сказках (колеблющейся от до­
бродушной насмешки до ядовитого' сарказма) метят, глав­
ным образом, в два наиболее близко соприкасавшиеся с кре­
стьянством и сталкивавшиеся с ним на. экономической почве
класса: бар и духовенство'.
Выделяясь очень резким тоном, сказки о попах отли­
чаются обычно обилием «соромных» мотивов. Жадность, ск у­
пость, требование «приношений», использование святыни,
в целях наживы, порой даже кощунство, зависть, мелкое
недоброжелательство:, 'сластолюбие, обжорство— вот черты
духовных героев такой сказки - сатиры. Важно при соби­
рании подобных сказок выяснить, какими подробностями
местного быта вызывается их популярность, нет ли каких-
либО' особых условий, их порождающих— в характере жизни
местного духовенства, в личных свойствах его, в экономи­
ческих взаимоотношениях крестьянства и местной церкви.
Не обусловлена ли в других местах ядовитость сатиры
борьбою среди верующих: новой и старой церковью, нали­
чием в крае сектантских организаций, старообрядчеством
и так далее? Какую роль в оживлении интереса к. анти-
поповским сатирическим рассказам сыграли месгныэ
141


партийные и комсомольские организации? Ограничивается ли
эта сатира нападками на духовенство, или же встречаются
рассказы явно антирелигиозного содержания, в частности
нѳ встречаются ли сатирические пародии на церковные ле­
генды? Чрезвычайно важно отмечать, как реагирует на по­
добные рассказы местное население в зависимости от возра­
ста, социально-экономического положения, пола и т. д.
Ска з ки о барах, господах также нередки, хогя
в прежние сборники они попадали с большим трудом по
цензурным причинам. Психологическую базу для них дали
преимущественно факты крепостной эпохи. Особенно нужно
дорожить записью подобных рассказов ог стариков, или
лично помнящих крепостной быт, или знающих о нем из
рассказов своих родителей. Интересны как рассказы, уже
отлившиеся в форму традиционной сказки, так и незатей­
ливые повествования из реальной жизни. При записях сле­
дует отмечать, к каким фактам и лицам приурочены сказки
и рассказы.
. Очень разнообразно освещается в сатирических сказках
семейный быт, брачные и внебрачные любовные связи. Схема
о неверных женах, о любовниках и дружках, о. недогадли­
вом муже—наиболее популярны.
Наконец, можно выделить, опять - таки без полного отгра­
ничения от описанных выше сказочных видов— г ру п пу ска­
зок юмористических, обыкновенно очень кратких, по­
рой близких к веселому анекдоту. Темы их: находчивые и
неудачные ответы, сообразительность и глупость.
Целям незлобливого развлечения, особенно для детей,
а также просто для начала сказки или перехода от одной
к другой, служат коротенькие, большею частью рифмован­
ные сказочки, носящие названия: «присказка», «росека-
зень», «небыличка» и др.
Нельзя ограничиться только записью текста сказок,
важно изучить условия их жизни.
Приведем несколько сведений собирателей об условиях
бытования сказки в том и ли ином крае.
Так, в Белозерском крае в 1908—9 годах нам пришлось
сделать следующие наблюдения.
142


Сказка, действительно здесь живет полной жизнью. Она,
прежде всего, отвечает пребыванию занимательности. И вот,
как только у крестьян выпадет досуг и создадутся
подходящие условия, на сцену выступает сказочник
и своей нехитрой, но часто истинно поэтической речью ца­
рит над жадно воспринимающими ее крестьянскими умами.
Специальным условием развития и жизни сказки в тех ме­
стах, где мы производили наши записи, является характер
крестьянских работ. Во-первых, рубка леса. Зимой в глу ­
хом лесу, далеко от жилья, собирается часто целая деревня—
и мужики, и бабы, и дети. Днем тяжелая работа, а как
стемнеется— заслуженный отдых у горящего очага. В лесу
строится «стан», т. - е . обширная землянка с очагом по се­
редине. Сюда битком набивается народ. И вот, отогревая
озябшие члены и утолив голод и жажду, работники начи­
нают коротать долгий зимний вечер. Каким желанным че­
ловеком является тогда сказочник! Среди дремучего леса,
трещащих от мороза деревьев, под вой волков, у горящего
огня— какая подходящая обстановка, какая благоприятная
почва для волшебного, полного всевозможных страхов рас­
сказа! Утомленный трудом рабочий люд, наслушавшись до­
сыта этой чертовщины и небывалых подвигов «в тридесятом
царстве», ищег еще большего отдыха, развлечения, жаждет
здорового, укрепляющего физические и душевные с и л ы -
смеха. На сцену выступает сказочник - балагур, весельчак,—
Сстроты и смешки сыплются, как из рога изобилия; вся
аудитория настраивается на веселый, радостный лад и друж­
но поддерживает своими сочувственными восклицаниями
его веселую, смешливую речь. Вообще мы должны сказать,
что, если бы была возможность записывать сказки со всей
стенографической точностью, С занесением на бумагу всех
восклицаний из публики, несомненно, запись народной
скаізки значительно' выиграла бы в живости и свежести
производимого ею впечатления.
Не меньше, чем совместная, «артельная» жизнь в лесу,
в стану, во время лесных работ, поддержанию жизни сказки
в Белозерском крае содействует— рыбная ловля. Рыболовы,
уезжая в озера на долго© время, забросив там свои сети
или дожидаясь попутного ветра, должны проводить много
времени в вынужденном бездействии, а потому они особенно
143


благосклонно- относятся к сказочнику. Мы помним, напри­
мер, как рыболовы в своих целях пользовались производи­
мым нами записыванием сказок: приходили к нам же в избу,
выслушивали сказочников и о особенно понравившимся нм
сказочником заключали своего- рода сделку. Они о-бѳщали
сказочнику известную часть улова, лишь бы он не отка-
зался ехать с ними на промысел. Также процветают все­
возможные рассказы в оригинальном деревенском клубе—
на мельнице. На мельницу стекается много мужиков и, в
ожидании своей очереди, о-ни бывают принуждены иной раз
проводить там несколько дней. Сказка и здесь— лучшее и
наиболее привлекательное средство- скоротать время.
Много содействуют распространению сказок люди, по
своей профессии п-ѳрвходящиѳ с места на место, которым
удается мн-огое видеть и есть кого послуш ать— таковы
богомазы, швецы, солдаты, нищие- и остальной бродячий
люд (Б. и 10. Соколовы. Сказки и песни Белозерского края.
М. 1915 г., стр. LY —LVI).
Значение артельско-й жизни для развития сказки -отме­
чает и проф. М. К. Азадовский, говоря о- быто-вании ска­
зок в Сибири, на Верхней Лене.
«Конечно-, я не решился бы утверждать,— говорит Аза­
довский,— что- сказка на Лене живет такой же п-олной интен­
сивной жизнью, как, например, на севере европейской Рос­
сии. Но все же совершенно ясно, что сказка на. Лене не только)
не забыта и не исчезла, но- еще достаточно- прочно бы­
тует, продолжает привлекать к себе внимание и слуш а­
телей и творцов, и в числе ее носителей встречаются исклю­
чительные и незаурядные мастера.
Для сохранения й бытования сказок в крае имеется и
целый ряд объективных условий. Из них на пер-вое место
должно поставить существование З начи тел ьн о й группы ар­
тельных занятий населения. Земледелие ведется с боль­
шим тр-удом и напряжением; в этих краях главными заня­
тиями являются: охота, транспортирование обозов, почто­
вая гоньба, лесной промысел,' судостроение, или постройка
посуд, как говорят местные жители. Последнее служит
одним из главнейших промыслов старожильческого насе­
ления, есть ряд селений, кото-р-ые, главным образом, жи ­
вут им. Особенно- развита постройка посуд на Куленге.
144


Промысел этот ведется но преимуществу артельным спо­
собом. Само собой разумеется, что только артельными явля­
ются и транспортирование обозов и почтовая гоньба. И на
почтовых станках, на «постоялых», в лесу, во время артель­
ной заготовки материала для посуд,— можно зачастую услы­
шать, во время отдыха, сказку. Сказителей любят и особенна
схотно принимают1 в артели. Чуть ли не все рассказы о ска­
зителях начинаются словами: «Вот были мы в артели», или
«вот были мы на промыслу»... Добавлю, что очень часто
и охота является артельным занятием, т ак как приходится
уходить в отдаленные лесные районы». (М. Азадовский.
Сказки Верхнеленского края. Ирк. 1925 г. стр. X II).
Сходные наблюдения над условиями распространения и
усвоения сказки сделали и Н. Е. Ончуков в Печорском,
проф. Д. К. Зеленин в Пермском и Вятском крае. Вот что
пиш ет последний во вводной статье к своему сборнику
Пермских сказок: «Об обстановке, при которой местными
сказочниками выслушиваются и усваиваются занос,ныѳ сказ­
ки, согласно свидетельствую1! 1сами сказочники. В рудниках,
на рыбных ловлях неводом и в лесосеках работают много­
людные артели рабочих как местных, так и пришлых.
Ремесленники, в частности «пимокаты» (катанщики ва­
ляной 'Обуви), и портные, ходят зимою же по домам своих
заказчиков, где они и ночуют. Сказки рассказывают они
или за работой или же, чаще, опягь-таки в долгие зимние
вечера, на сон грядущий. Слушатели—ученики ремеслен­
ника, хозяева о домочадцами, а часто и соседи. Ремесленни­
ка, который хорошо рассказывает сказки, многие заказчики
предпочитают: веселее, вот почему многие пимокаты и порт­
ные намеренно стараются запоминать возможно. больше ска­
зок, хотя чаще эго достигается ю щ в детстве, когда мальчик
ходит с ремесленником в качестве ученика. К этой же ка­
тегории сказочников нужно причислить и пастухов, которые
иногда также ночуют поочередно у всех домохозяев селения;
но лето, с его короткими ночами, гораздо меньше благо­
приятствует сказкам, чем зима. Портные и пимокаты на Ура­
ле большею частью пришлые (главным образом,, из Вятской
и Костромской губерний); они, таким образом, не только
переносят местные сказки из одного округа в другой, но
также заносят на Урал и чужие сказки.
10 Поэзия деревни,
145


В старину сказки рассказывались также и в собраниях
гостей, на пирушках, в частности— на свадьбах. Теперь этот
обычай на Урале уже вывелся, но старые авторы его еще
знают.
Наконец, распространению и переносу (а. также отчасти
и переделке) сказок много способствует солдатчина и тюрь­
мы, что имеет1 не только местное, уральское, но и общерус­
ское значение. В' солдатских казармах и в тюрьмах соби­
раются уроженцы и жители разных краев России и, как
видно, часто рассказывают друг другу сказки». (Д. К . Зе­
ленин. Сказки Пермской гіубі, П. 1914).
С большим трудом удается записать сказку в той точно­
сти и полноте, в какой хотелось бы. Для успешности записи
желательны предварительные беседы со сказочником не толь­
ко1для того, чтобы дать сказочнику возможность привыкнуть
к собирателю и не стесняться его при рассказывании, но т ак­
же для того, чтобы самому собирателю привыкнуть к речи,
к ее интонации и темпу, к лексическому составу и к про­
изношению.
Это чрезвычайно облегчает самую запись и гарантирует
от ошибок и недоразумений. От хорошего рассказчика Жізла-
тельно записать его любимые выражения в обычном разго1-
воре, поговорки, пословицы, восклицания, словарь его раз­
говорной речи.
Беседы важно вести и для. того, чтобы полнее предста­
вить себе весь духовный облик рассказчика, степень его
развития, образования, его биографию, историю- его творче­
ства, объем ого репертуара, от кого и когда, он научился
рассказам.
Нужно суметь разохотить рассказчика на рассказывание,
создать наиболее подходящую обстановку, может быть, вы­
звать рассказчика на соревнование с другим. Необходимо
достичь того, чтобы рассказчик чувствовал себя неприну­
жденно, особенно это необходимо для рассказывания сказок
веселых, где все основано на. юморе, остроумии, благодушии.
Очень желательно было бы: проследить импровизационный
момент в творчестве отдельного рассказчика, записав одну
и т у же сказку от него несколько1 раз в разные сроки,
а также записав те же сказки от других лиц в том же
селе.
1
ѵ‘
146


Записывать сказку нужно со всеми встречающимися в
ней повторениями как в мотивах, таю и в отдельных выра­
жениях. Записывать нужно не. только самый текст рассказа,
но и все те рассуждения или замечания, которыми пре­
рывает свой рассказ сказочник или его слушатели. При
соблюдении этого требования удастся полнее передать жизнь
сказки.
Желательно описать манеру оказывания рассказчика, его
мимику, жесты— все, что делает его рассказ артистическим
исполнением.
В результате такого подробного наблюдения над рассказ­
чиком удастся определить степень его собственного твор­
чества.
Вспоминается нам артистическое рассказывание сказок
одним белшерским сказочником - сатириком Вас. Вас. Богда­
новым. Он по профессии церковный сторож;, прекрасна знает
быт местного духовенства, отличается поразительной наблю­
дательностью и большой сатирической едкостью. Стрелы
сатиры направлены, главным образом, на столь знакомую
ему церковную среду. Богданов умеет увлечь слуша­
теля своей сказкой, умеет ввести его в ее содержание.
Много здесь помогают его постоянные намеки, подмигивания
или просто указания на известных слушателям местных лиц,
с которыми он сближает героев сказки. Нам яспо помнится
картина, как Богданов сообщал нам свои сказки. Мы запи­
сывали в просторной избе. В . В. был в ударе, в особенно:
веселом настроении. Вокруг нас, по обычаю, собралось много
народу. Приходили сюда и местные члены1 причта (вообще
в этом селе, в виде исключения, хорошо к нам относивше­
гося). Сказка, касалась духовенства. Помним,— каждую по­
дробность рассказа Богданов сопровождал жестикуляцией и
подмигиванием, намекавшим на знакомые слушателям отно­
шения и лица. При этом В. В. нѳ упускал случая затро­
нуть даже здесь присутствовавшего священника, чем вы­
звал особую веселость у слушателей. Но лишь только- свя­
щенник подходил к столу и начинал прислушиваться, тон
Богданова изменялся, физиономия его- принимала невинное
выражение, и он даже умалчивал некоторые подробности.
Стоило только указываемому лицу отойти от рассказчика,
глаза В. В. вновь приобретали плутовское выражение, и
10*
ш


снова начинались прежние экивоки, и юмористическая сказ­
ка переходила в сатирический памфлет. Для живости сказ­
ки В. В . всех героев (например, в сказке «Поп, дьякон и
дьячок») наделил собственными именами. Мужичка, под­
смеявшегося над попами, зовут— Аркадий Прокопыч, дья­
кона— Семен Ильич, а дьячка— Иван Иванович. При этом
В. В. уверял слушателей, что Ивана Ивановича он знает
очень хорошо. Нередко в сказку В. В. вводит самого себя.
Так, про услужливого человека, помогавшему старику Осипу
потопить трех попов, он говорит, что этот человек «вроде
как звали Василием», е явным намеком на самого себя.
Очень было бы желательно отмечать, насколько свободно
владеет своим мастерством рассказчик, насколько он может
сказку произвольно то расширять, то суживать, та добавлять
подробностями, то сокращать. Мы отчетливо' помним одного
белозерскоГо рассказчика, который мог говорить бесчислен­
ное число коротких рассказов, но он же мог, если это ему
было нужно, одну и ту же сказку тянуть до бесконечности.
Нечто, аналогичное этому, отмечают М. К. Азадовский и
Г. С . Виноградов:
«В моем дневнике,— говорит Азадовский,— была запись
интересного воспоминания о сказителях - поселенцах. Вос­
произвожу по памяти приблизительную редакцию. «Сидишь
этак у ворот вечером, вдруг подойдет какой-нибудь посе-
люга. Ну т о - се, а потом и начнет тебе рассказывать. От­
куда что берется, и все валит, валит. У ж поздно станет, а
он все рассказывает. Иной раз и отпускать-то- его не хо­
чется. А то- одну сказку два дня рассказывает. «Так повто­
ряется расчет Шахерезады. Нужно так построить сказку,
чтобы «пронять» вообще-то не особенно- податливого сиби­
ряка-челдона, чтобы заслужить ночлег, ужин... А главное
нужно умело' затянуть сказку, чтобы она не кончилась к
тому моменту, когда нора к «узкие» итти». (Сказки Верхнз-
ленского края, стр. X V III).
Необходимость выяснения всего духовного о-блика рас-
казчика, его воззрений, образа жизни, профессии, всей его
биографии доказывается тесною связью, которая чувствуется
между сказкой и личностью рассказчика.
Приведем наши выводы над белозерскими сказочниками.
148


На основании сделанных нами наблюдений, хотя, по об­
стоятельствам записи и краткости времени, и не могущих
претендовать на желательную полноту и глубину, можно
смело утверждать, что между сказкой и личностью сказоч­
ника существует заметная связь. Разница в характере,
духовном складе, мировоззрении между сказочниками про­
является в сказке порой очень ярко. Добропорядочный, не­
злобливый старик Петрушечев явно подчеркнет моральную
тенденцию. Степенный, обычно молчаливый Ганин— явится
замечательным ш иком в содержании и стиле своих сказок,
то же и И. Семенов. Ленивый, сварливый и циничный Мед­
ведев подберет близкие ему сказочные сюжеты и уснастит
их соответствующими подробностями. Коснувшийся «образо­
ванности» и сделавшийся ее горячим приверженцем, Ершов
переломает всю свою речь на плохо претворенный «книжный»
лад и переусердствует в вежливости выражений. Еще боль­
шее соответствие личности сказочника со- сказкой проявится
у веселых сказочников, наследников скоморохов. У бы­
валого, смышленого Богданова этот веселый тон перейдет
в резкую, порой жестокую сатиру на близко знакомое ©му
духовенство. Присущая же сказочнику насмешливость при­
даст особый отпечаток и яркость его сказкам. Задорный Си ­
ницын проявит себя вполне даже в двух коротких, н оси ль­
ных «бытовых» сказках. Добродушный весельчак, прирожден­
ный свадебный дружка, В. С . ПІарашов, и сказочки свои
будет говорить, беззлобно балагуря. Но найдутся среди
сказочников не только эпики, рассказчики богатырских и
волшебных сказок, не только юмористы и сатирики, но
также и люда реального, позитивного мышления, реалисты
в полном смысле слова. Они будут говорить правду, как
она есть, у них скажется и здравый практический взгляд
и спокойный тон. Такова старушка из Жохова, таков «мест­
ный историк» богомаз Суслов, таков молодой и энергичный
деревенский хозяин Маолаков.
На ряду о отражением характера сказочников, в сказ­
ках нередко можно- найти отражение их профессий, специаль­
ных занятий, житейского опыта. Это скажется в подборе
сказок, в характерных подробностях, в выборе слов и выра­
жений. У колдуна Павла и сказочный герой— колдун, у нище­
та Пешехонова в сказке будет фигурирош:т|ь«беспашпортный»
149


й— «поличия», у церковного- сторожа в число действующих
лиц введется церковный сторож;, и -сказки его будут ка­
саться близкому -ему мира духовенства— «про- попов»; у ска­
зочников из солдат—солдату, в -свою -оче-р-е-дь, отвѳдется по­
добающее- место в сказке, солдатчина скажется иногда в
стиле, выражениях и содержании. Бывалость сказочника,
знакомство с другими местами, особенно с го-родом, а то
и с -самой столицей, отразится существенно- в сказке, в ее
подробностях, подборе сло-в, в городских впечатлениях, ча­
сто- наивно воспринятых. (См.
-сказочников Илью Семенова,
Богдало-ва, Мозалева,, Колотушкину, Адриана Шарашова.,
см. также целую груп пу сказок «как я в Питері ходил»).
Еще больше- -отзовется на -сказочнике грамотность; ее
влияние, прежде всего, скажется в стиле, в изменении на­
родной речи. Процесс этот— порой будѳг болезненный (см.,
например, сказочника Ершова). Грамотность принесет в де­
ревню и пустит в -оборот книжные произведения, которые
займут место рядом -со сказками. Но еще любопытнее будет
восприятие книжных мотивов неграмотными лицами. Весьма
характерны в этом -отношении, хотя бы сказки Медведева.
Рассказы, услышанные при чтении вслух, воспринимаются и
воспроизводятся почти с буквальной точностью». (Сказки
и песни Белозерского- края, стр. LXXXV — LXXXVI).
Библиография
Сборники сказок. А . Н. Афанасьев. Народаые русские сказки
в 8 выпусках. Изд. 1-е. М. 1855—1861 гг.; 2-е изд. в 4 т. М. 1873 г.; изд. 3 -е,
под ред. А . Е . Грузинского, М. 1897 г., в двух томах; изд. 4 -е, под
той же ред. М. 1913—1914 гг. в пяти томах. А . Н. Афанасьев. На­
родные легенды. Изд. 1-е. М. 1860 г. Изд. 2 -е, издательство, „Молодые Силы".
Казань, 1914 г. И. А . Худяков. Великорусские сказки. 3 вып. М. 1860—
1863 гг. А . А. Э р л е н в е й н. Народные русские сказки, собранные сельски­
ми учителями Тульской губ. М. 1863 г. Д . Н. Садовников. Сказки и
преданвя Самарского края. 1884 г. (Записки Русского Географического Об­
щества по Отд. Этнографии, т. 12). Д. К. Зеленин. Великорусские
сказки Пермской губ. (Зап. Русск. Геогр. Общ. по Отд. Этнографии, т. 41),
П. 1914 г. Н. Е. Ончуко в. Северные сказки (Зап. Русск. Геогр.Общ. по
Отд. Этнографии, т. 33) 1909 г. Д . К. Зеленин. Великорусские сказки
Вятской губ. (Зап. Русск. Г. Общ. по Отд. Этнографии, т. 42), П. 1915 г.
Борис и Юрий Соколовы. Сказки в песни Белозерского края. Изд.
Росс. Ак. Наук. М . 1915 г. А . М. Смирнов. Сборник великорусских
150


сказок. Архив Русского Геогр. Общества, вып. I, II (Записки Р. Г. Общ.
по Отд. Э тнографии, т . 4 4). D . 1917 г. Марк Азадовский. Сказки
Верхнеленского края (Сибирская Живая старина, в. II). Иркутск. 1925 г.
Исследования. С. В . Савченко. Русская народная сказка. История
ее собирания и изучения. Киев, 1914. (имеется полная библиография ма­
териалов и исследований) А. М. Смирнов. Современное положение
вопроса о русской народной сказке и задачи ее научной разработки
(Изв. Русск. Геогр. Общ.), П. 1911 г., т. 47 и Изв. Отд. Р . Я. и
Сл. As. Наук. 1911 г., кн. 4-я.
Вводные с та п и о сказочнвках и сказках в сборниках Н. Е. Ончу­
кова, Д. К
.
Зеленина, Б. и 10. Соколовых, а также статьи:
С. Ф. Ольденбург. Собирание русских народных сказок в последнее
время (Журн. Мин. Н ар. Пр. 1916 г., август). Калинников. О соби­
рании сказок в Орловской губ. (Жив. Старина. 1913 г.) Н. Г. Козырев.
Как я собирал сказки (Жив. Стар. 1914 г.). Е г о ж е . Мои ошибки при
собирании и записывании народных сказок (Жив. Сгарина. 1916 г.)
Н. Ф. По*нанскиі. О собирании сказок (Жив. Старина. 1916 г.,
в. II— III).
ПОСЛОВИЦЫ, ПОГОВОРКИ, ЗАГАДКИ
В знаменитом сборнике, составленном в 1 8 6 1 году Далем,
находятся несколько десятков 'тысяч пословиц и все почти
даже бее маленьких ссылок, где и от кого их Даль собрал.
Такое отсутствие документиреванвоети пословиц лишает
возможности делать болѳѳ или менее серьезные заключения о
границах их распространения, о применениях к тем или
иным случаям жизни, об индивидуальном начале в их твор­
честве, об отражениях в них социальных отношений.
Ведь и пословицы ценны не только сами по себе, как
художественное меткое выражение или изречение,- но и как
известное социальное явление, тесно связанное с той сре­
дой, которая их породила.
Вот почему было бы желательно всегда при записи
отмечать, когда и кем пословица произнесена, не поро­
ждена ли она каким-либо событием местной жизни, во всяком
случае, не приурочена ли она к нему.
Есть много пословиц, вышедших из рассказа, есть такие,
которые дали тему рассказу. Если бытуют в данной мест­
ности и эти рассказы, то необходимо' их записать.
На ряду с пословицами, т. -е. изречениями в образной
иносказательной форме, и художественными поговорками,
нужно записывать вообще' художественные или меткие
151


выражения, дрозвдща, шутки, оегроеловия и т. д., давая
поясняющий их комментарий.
Если встретятся лица., . выделяющиеся из окружающей
среды меткостью 'художественной и остроумной речи, хотя
бы эти лида и не *былк| исполнителями песен и сказок, же­
лательно дать их характеристику
возможности полно,
собрать 'Образцы их поэтической речи.
При записи пословиц, поговорок, загадок, вообще мет­
ких и острых ^лов, необходимо со всей тщательностью со­
блюдать точность записи. Нередко пословицы бывают по­
строены на звуковой игре, на рифме, на ассонансе, также
на определенном ритмическом рисунке, неточная запись
может лишить пословицу всей ее художественной ценности.
При записи загадок необходимо записывать также, и
отгадки, а если отгадок несколько, то все их. Было бы
желательно приводить и неудачные отгадки, отмечая возраст
того, кто такую отгадку предлагает. По неудачным отгад­
кам все же можно судить о направлении мысли.
Желательно отмечать, где, . при каких условиях (обря­
дах, празднествах, гуляньях- и т . д .) загадки загадываются,
каково к ним отношение местного населения (у каких групп
его), считают1 ли загадки только забавой, или же, может
быть, придают им и более серьезное значение.
Библиография
Материалы. В. Д а і ь. Пословицы русского народа. 2 изд. 1872 г. И л л io-
с т ров. Жизнь руссЕсого народа в его пословицах и поговорках. Москва,
1915 г. Д . Н . Садовников. Загадки русского народа. П . 1901г.
П. Сиионн. Старинные сборники русских пословиц, поговорок, загадок
и пр., 17—19 вв. Выпуск I. П. 1899 г. Худяков. Великорусские загадки
М. 1861 г.
Исследования. Владимиров. Введение в историю русской словес­
ности. К. 1890 г. Е . Ляцкиі. Несколько замечаний к вопросу о do-
словицах и поговорках (Изв. Отд. Русс. Яз. и Сл. Ак. Наук. 1897, т. II,
кн. III .) А. П о т е б н я. Из лекций по теории словесности: басни, посло­
вицы, поговорки. Харьков, 1894. Вознесенский. О складе или ритме
и метре кратких изречений русского народа: пословиц, поговорок, зага­
док, присказок и др. Кострома. 1908 г. Тимошенко. Литературные
первые источники и прототипы 300 русских пословиц и поговорок. Киев.
1897 г. Михельсон. Ходячие и меткие слова. П. 1896 г.
Программы. П. С и м о н п. Программы для собирания русских пословиц,
поговорок, острот, прозвищ, загадок и пр. П . 1898 г. (Жив. Старина.
1898 г., кн. 8).
____________
152


ЗАѴОВОРЫ
Громадные трудности стоят на пути собирателя, когда он
пыта&гоя записывать заговоры, то-есть заклинательные сло­
весные формулы.
Трудность собирания заговоров, прежде всего, в необ­
ходимости преодолеть неохоту 'лиц, практикующих заговоры,
рассказывать их собирателю. Неохота об’ясняется большею
частью суеверным страхом, что с пересказом заговора устра­
нится ого магическая сила. Вторая причина кроется в опа­
сении, что за пользование заговорами для лечебных и иных
целей можно поплатиться, подвергнуться каким-нибудь взы­
сканиям.
Заговоры употребляются на самые разнообразные слу­
чаи жизни.
Каждый ш аг в жизни, в домашнем и общественном быту,
суеверными людьми освещается, и охраняется при помощи за­
говора: есть заговоры при пробуждении оГсна, при отходе ко
сну, при отправлении в путь, во время блуждания по лесу,
при отыскивании кладов, заговоры от болезни, воров, разбой­
ников, разрушительного действия си л природы и т. д., и т. д.
Заговоры носят очень разнообразные названия как в зави­
симости от географических районов, так и от своего на­
значения: «заговорю, «наговор>, «приворот», «отворот», «слово®,
«присушка», «оберег» и т. д.
Следует отметить, к каким видам заговора тот или дру­
гой термин прикрепляется.
Заговорные формулы должны быть записаны со всей
точностью, независимо от того, понятен или не понятен’
смысл в заговоре.
Для научных целей большой интерес представляет
ответ собирателей на вопрос, имеет ли заговорная словес­
ная формула самостоятельное значение,"или же она употре­
бляется обязательно с каким-нибудь действием или обря­
дом. В последнем случае 'необходимо дать, насколько
позволят условия наблюдения, точное описание этих дей­
ствий во всех их подробностях. Нередко заговоры читаются
или «нашептываются» на воду, на пиво, на еду, на одежду,
на какой-нибудь другой предмет. Нужно отметить, что со
153


всеми этими вещами делаю г— кто, когда и в какой обста­
новке заговоры произносил: дома, вне дома, в какую часть
дня или ночи, носят ли ладанки о зашитыми в них заго­
ворами и молитвами. Важно указать, читаются ли заго­
воры всеми жителями деревни или же лишь немногими
«знающими». Во втором случае необходимо собрать самые
точные сведения об этих лицах, присмотреться, в какой сте­
пени практикование заговоров является профессиональным
занятием, кто обучил этому знанию, каково отношение «заго­
варивающего» к своей профессии, и каково отношение к нему
различных групп местного населения.
Важно записать, как называются лица, практикующие
заговоры: «колдуны», «знахари», «знахарки», «ворожеи» и
т. д.,- и какое различие вкладывается в каждое из названий,
если их бытуѳг несколько.
Нет ли занятий и промыслов, располагающих пользо­
ванию заговорами (так, не являются ли распространителями
заговоров мельники, пчеловоды, духовенство, нищие, ста­
рухи -бобылки и т. д.)?
Как передается знание заговоров от одного человека к
другому? Считает ли необходимым «знаток» заговора («кол­
дун», «знахарь») передать свое знание другому человеку?
Соединяется ли пользование заговором о представлениями
о грехе или, наоборот, оно считается делом религиозного
порядка. Каково отношение местной церкви к заговорам?
Каково отношение к заговорам и к знахарям местной власти
в дореволюционное и посл е-революциюнное время? Как отно­
сятся к заговорам местные врачи?
■Ееліи|'в (деревне имеются тетрадки tc записанными в них за­
говорами, то такие тетрадки желательно приобрести для на­
учных учреждений или, по крайней мере, снять сі них копии.
Библиография
Материалы Л. Н . Майков. Великорусские заклинания. П . 1869 г.
(Записки Ист.-Фил. Фак. Петр. Универ. Ч. СХХХѴІ). Н. Н . Виногра­
дов. Заговоры, обереги и спасительные молитвы (Жив. Стар. 1907 г.,
кн. 1, 2, 1908 г., кн. 1 по 4, 1909 г., кн. 2). Ефименко. Материалы
по этнографии русского населения Архангельской губ. Ч. II. Народная
словесность (Труды Эхногр. Отд. Об. Люб. Ест., Антроп. и Эти., кн. 5, в. II).
М. 1878 г . Мансикка. Заговоры Ш енкурского уезда. (Жив. Стар.
1911 г., No 1).
154


Исследования. Н . Ф. П о з н а а с к и а. Злговоры. Оиыт исследования
происхождения и развития заговорных формул (библиография и обіоры
исследований). П . 1917 г. В. Ф. Миллер. Ассирийские заклинания и
русские народаые заговоры (Русская Мысль, 18S6 г., кн. 7). Ф. Зелин­
ский. О заговорах. История развития заговора и главные его формальные
черты. Харьков, 1897 г. E. Н . Е л ео некая. К изучению заювора и
колдовства в России. В. I-В. М. 1917 г.
Присоединяем указания на главвейшие труды по народно русской
медицине: Г. Попов. Русская народная бытовая медицина. П. 1903.
Верещагин. О народных средствах враіевания (Эгн. Обозр 1898 г., кн. 3).
Г. С. Виноградов. Самоврачевание и скотолечевпе у русского старо­
жилого населения Сибири (Живая старина. 1915 г., в IV).
НАРОДНАЯ ДРАМА
Основные формы народной драмы, помимо (отрядов и хоро­
водов: 1) народные традиционные! nfeeca, 2) разные виды
кукольного шеаира и 3) балаганные представления. Проис­
хождение и история развитая всех этих драматических форм,
сіѵ п нь распространения— еще далеко иѳ изучены.
Остатками прежнего театрального искусства нужно, одна­
ко, чрезвычайно дорожить не только в интересах истори­
ческого изучения, но' и в целях современной художественно­
театральной практи ки : усвоение особенностей народной
драмы облегчит достижение новых театральных методов,
которые могут приблизить современный театр к широким на­
родным массам.
Поэтому весьма желательно, чтобы традиционное драма­
тическое искусство изучалось всесторонне и с исчерпываю­
щей полнотой, как в отношении словесного текста, так и
музыкальных мотивов, технических приспособлений, игры
актера, отклика зрителей. Наблюдая за исполнением таких
народных пьес, как «Царь Максимилиан», или «Макси-
мян», «Лодка», или «Шлюпка», «ПІайка разбойников», «Коно­
вал»,. «Барин», «Барин и приказчик.), «Маврух», «Параша» и др.,
следует до детали отмечать, когда, где, при каких усло­
виях (на открытом воздухе или в избе, в сарае, и пр.), кем
(своими или захожими актерами) разыгрывается пьеса, отку­
да взят сценарий и текст, был ли он заимствован откуда-
нибудь или сохранялся в данной местности по традиции,
сохраняется ли он теперь в памяти или же в употреблении
155


были тетрадки с записанными ролями и номерами. Особен­
ное внимание нужно и в этих случаях обращать на инди­
видуальное творчество отдельных участников спектакля, на
возможную импровизацию- и т. д. Это касается как са.мого
текста, т ак и постановки, костюмов, грима, декораций,
режиссуры и т. д. Необходимо отметить в своих наблюде­
ниях, как реагирует та, или другая часть населения на такие
пьесы. Большой интерес представляет вопрос, не подверг-
лись ли подобные пьесы за последние революционные годы
какой-либо переработке, не проникли ли в пьесу новые по­
нятия и вкусы, не используются ли традиционные формы
народной драмы для агитационных целей?
В частности нужно указать, не введены ли, например, в
пьесу о царе Максимилиане новые революционные песни, а
также новые действующие лица.
Как и при изучении народных обрядов, п ри изучении
народной драмы весьма было бы желательно пользование
фотографией и кинематографией.
Еще большим разрушениям, чем народные пьесы, под­
верглись в последние десятилетия остатки так называемого
«кукольного театра», т. - е . театра, в котором живые актеры
заменены куклами.
Широким распространением в X V I I I —X I X веках пользо­
вался в России так наз. «П е г р у ш к а»—народный кукольный
фарс. Желательно не только- произвести личное наблюде­
ние над исполнением «Петрушки», ню собрать сведения о нем
от очевидцев в прежние годы. Следует изучить и самый
порядок сцен, и названия всех персонажей (жена. «Петруш­
ки»— Маланья, Пелагея, Пигасья Николаевна, Акулина Ива­
новна, доктор, татарин, цыган, полицейский или «фаталь­
ный» и т.' д.) . Нужно описать их костюмы и внешний вид,
постараться, по возможности, записать все разговоры, кото­
рые от имени кукол ведет кукольник.
Необходимо дать подробное описание устройства театра
Петрушки, дать подробное описание самого способа привзде-
ния кукол в движение: надевают ли кукол на пальцы или
держат их на палках и т. д.
Помимо разговора кукол друг о другом, надо записать все
присловия кукольника,, какие он гіоворитют себя, а 'также,
гіо возможности, все реплики, которые подаю гея публикой.
136


Познакомившись с кукольником, надо со всей тщатель­
ностью записать, когда, от кого, где он научился своему
искусству, каков взгляд ого Уа. овое занятие— кай на за­
баву или же как на профессию. Следует также собрать
сведения, к ак отоносилось к Петрушке в прежнее время
правительство, как относятся новые власти и местные орга­
низации к подобному народному развлечению.
На ряду с Петрушкой важно проследить бытование и
других форм кукольного точіра. Тащ,; еесъма желательно
отметить, не показывается ли еще «вертеп» (переносный
ящик, разделенный на два этажа, в котором движутся
к уклы ). Необходимо дать подробное описание его устройства,
л учш е всего зарисовать, сфотографирошть, указать, как
приводятся в движение куклы, сообщить о самих фигурах
и так далее, подобно тому, как говорилось выше о Петруш­
ке. Помимо самого действия (мистерии о рождество Христа
и. всех интермедий с участием таких персонажей, как дед
и баба, солдат, цыган, поляк, казак, медик и др.), следует
описать и пение несен хором и музыкальное сопровождение.
Кто участвует или участвовал в представлении (взрослые,
дети, свои, знакомые), где взят1 был «Вертеп», где он обычно
хранится, кто вертеп ремонтирует, кто подбирает компа­
нию исполнителей, не носят ли перед вертепом «звезду», не
поют ли «каягы»— вот некоторые из вопросов, на которые не­
обходимо 'ответить.
Как «вертеп» назывался в изучаемом крае? Назывался ли
он действительно «вертепом», или «бетлейкой» (от слова Ви ­
флеем), или еще как?
Какое название носят куклы (марионетки); не называются
ли они «панами», «богатырями» и т. д.?
Во многих местах Великороссии вергеп заменен был «р а й-
к о м» (от слова рай, так как в нем первоначально предста­
влялись сцены райского блаженства на ряду о изображением
ада). Раек превратился из театра кукол в пантомиму. Ящик
вертепа застеклялся, куклы были заменены лубочными
картинами, речь вергепщика заменили собой присказки
«раешника».
Опять-таки, как и при изучении Петрушки и «вертепа»,
необходимо собрать сведения о- репертуаре «раешника», опи­
сать (лучш е срисовать) все картины и сцены «райка»,
157


записать дословно вое присказки раешника, а также реплики
публики, расспросить раешника об его жизни, искусстве
и так далее.
Помимо этих форм драматического народного искусства
большое внимание следует уделить балагану с его разно­
образными развлечениями: комедиями, фарсами, клоунами,
фоасусниками и т. д. Здесь не мало можно найти фольклор­
ного материала, характерного и в отношении мегкого,
остроумного языка, например, в приговорах, зазываниях,
выкриках балаганных акторов, и в отношении остатков раз­
ных видов народного поэтического творчества. Нередко бала­
ган включает в себя я народную драму (вроде Максими­
лиана) и кукольный театр («Петрушка»). Описав устройство
балагана, его убранство, нужно записать и порядок испол­
нения, и самые исполняемые' номера: драматические, вокаль­
ные, танцовальныѳ и т . д.
Очень важно отметить, когда, по какому случаю (в празд­
ник, во время ярмарок, гуляний), гдѳ (всегда в одном и
том же мосте или в различных местах), кем (одними и томи
же предпринимателями из году в год или различными ли­
цами) ставятся балаганы.
Наконец, в отношении всех форм народной драмы и теа­
тра особенно интересно' проследить, какие изменения внесла
революция и с организационной стороны, и со стороны ре­
пертуара, и со стороны художественного исполнения.
Библиография
Материалы. Н.Е. Ончуков.— Северные драмы. П. 1911 г. Н. Н.
Виноградов.—Народная драма „Царь Максимилиан“. Тексты, собран­
ные и приготовленные к печати Н. Н . Виноградовым. С пред. ак.
А. И. Соболевского. П. 1914 г. (Сборн. Отд. Р . Яз. и Сл. Ак. Наук,
т. 90). А. М. Ре шизов. — Царь Маасимилиая, по своду В. В. Бакры-
лова. Госиздат. 1920 г. (здесь и библиография).
Исследования. П. Г. Богатырев. — Народный театр, изд. Опояз.
Берлин—Петр. 1923 г. (Здесь помещена и программа по собиранию све­
дений о народном театре). В А. Филиппов.—Задачи нароівого театра
иего прошлоев России. М.1918г. Н. К. Пиксанов.—Театральный
семинарий (.Культура театра“. Ж урнал Московск. Академ. Театров.
М. 1921 г., No 6 ,— здесь обстоятельная библиография). H.H. Виногра­
д о в . —Народная дрчма (История русской литературы, изд. Т-ва Сытина и
158


Мир, т. I, гі. XV) М. 1908 г. В о л к о в.— Народная драма „Царь Максими­
лиан“ (Русск. Фил. Вестник. 1912 г.). П . Морозов—История русского
театра. П. 1889 г. Б. В а р н е к е.— Что играет народ (Ежегодник Имп‘
Театров, 1913 г., гл. 4). В. Н . П е р е т ц.—Кукольный театр на Руси (таи
же, 1894—95 гг. Приложение. Здесь библиография). H . Н . В и в о г р а-
д о в.— Великорусский „вертеп* (Изв. От. Русск. Яз. и Сл. Ак. Наук, т. X .,
кн. 3 и 4 ■ т. XI , кн. 4 — и отдельно. П. 1906 г., здесь библиография).
А. Д. А л ф е р о в.— „Петрушка“ и его предки (Десять чтений по литера­
туре). М. 1909 г. Щеглов.—Народ и театр. 1911 г. Л ей ферт.—Бала­
ганы,с предисл. А. Бенуа.П.1922г.


ПРИЛОЖЕНИЯ
ПРОГРАММА
для собирания народных песен и других музыкально-этногра­
фических материалов
В последние годы народная музыка стала обращать на себя внима­
ние не только художников-музыкантов, но я ученых, поставивших себе
задачею сравнительное изучение музыкального творчества различных
племен и народов, для выяснения различных научных вопросов.
Музыкально-этнографическая комиссия, состоящая при Эгеографиче­
ском Отделе Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этно­
графии, желая содействовать делу изучения народной музыки, считает
своевременным издать программу собирания сведений, касающихся изу­
чения этой художественной и поэтической стороны жизни народа. В этом
отношении, несмотря на многие ценные работы в этой области, то, что
сделано до сих пор, является недостаточным, и ощущается настоятельная
потребность в правильных записях образцов народного музыкального
творчества.
Народная музыка есть продукт безыскусственного творчества и содер­
жит в себе много своеобразных, интересных черт, отличающих эту музыку
от произведений современвых композиторов. Один из главных видов на­
родной музыки, это—песня, слагающаяся инстинктивно в устах варода,
без созна ния взаимных отношений звуковых интервалов. Звукоряды перво­
бытных народов, не подвергнувшихся влиянию искусственной музыки,
отличаются от современных искусственных, и музыкант, воспитанный на
западной системе, привыкший видеть в каждом музыкальном тоне состав
ную часть известного гармонического сочетания, о каждой музыкальной
фразе судит с точки зрения мажора и минора, тогда как древняя народ­
ная музыка, собственно, понятия о гармонии не имеет и часто не может
быть поставлена в рамки мажора, минора и новейших законов гармонии.
Наша привычка судить о строе по заключительному тону, вызванная
практикой новейшей музыкальной системы, обыкновенно требующей заклю­
чения пьесы тоникой, привела бы записывателя народной музыки к боль­
шой ошибке, так как народная песня заключается не всегда на тонике
наших мажора и минора.
160


В ритмическом отношении народная музыка изобилует разнообразием
ритмов и не всегда может быть подведена под симметричные формы
современной музыки. Что же касается собственно звуковой стороны, то
наблюдения музыкантов показали, что она не всегда может быть обозна­
чена знаками нашей системы.
На основании вышеизложенного Музыкально-Этнографическая Комис­
сия предлагает любителям народной музыки, желающим записывать народ­
ные мелодии и вообще собирать музыкально-этнографический материал,
руководствоваться нижеследующими указаниями.
1) Записывать песни и другие виды народной музыки необходимо как
можно точнее, не обращая внимания на кажущиеся иногда неправильности
против современного строя. Если записывающий уверен, что поющий или
играющий на каком-нибудь инструменте берет на наш слух фальшивые
ноты (напр., в сравнении с звуками хорошо настроенного фортепиано), то
это нужно непременно отметить какими-нибудь знаками, хотя бы, наир.,
так: когда левец поет ноту среднюю между си ^ и си
то знак си-бемоль
или си-бекар следует поставить в скобках, или в таких случаях следует
прибегнуть к каким-нибудь другим обозначениям, об’яснив точно свои
знаки.
2) В ключе выставлять только те знаки повышения и понижения
(двез, бекар, бемоль), которые постоянно встречаются в самой мелодии,
или же, не выставляя знаков в ключе, ставить их перед теми нотами, где
они встречаются в мелодии.
3) Длительность нот должна быть выражена преимущественно нот­
ными знаками, на линейной системе. Допускаются также записи цифрами.
4) Обычно принятое в музыке подразделение на такты черточками
нри записывании народной музыки м ожет быть отброшено: при этом
необходимо отметить ударения, делаемые как в тексте, так и в музыке.
5) Темп желательно обозначать посредством метронома или просто
точнейшим указанием общепринятыми терминами, а также местными
выражениями.
6) Все оттенки и характерные черты при исполнении народной му­
зыки (ускорение, усиление и т. п.) также должны быть обозначены
возможно подробнее, с удержанием местных народных выражений. Инте­
ресно также отметить, как характеризует сам народ манеру пения данной
местности в отличие от соседних (напр., у русских в такой-то деревне
. в изжат“, „голосят“ и т. п.).
7) Песня, по возможаости, должна быть записана в той высоте, в
которой пелась.
8) Выбор хороших певцов и невпц имеет большое значение при запи­
сывании песен как в отношении репертуара, так и в отношении луч­
ших вариантов; в этом случае особенно полезны могут быть пожилые аица.
9) Для целей музыкальной этнографии интересны всякие напевы, но
особенного внимания заслуживают старинные песни, все более исчезаю­
щие. Старинные песни еще можно найти в местах, удаленных от куль­
турных центров, в стороне от заводской или фабричной жизни и не
имеющих с таковыми близких сношений (напр., посредством отхожих
промыс ло в).
11 Поэзия деревни.
ібі'


10) Из старинных песен в научаои отношении особенно интересны
исторические песни, духовные стихи и обрядовые песни; желательны
также записи песен бытовых, рабочих, тюремных, фабричных, семейных,
детских, игровых, колыбельных, частушек и других. Совершенно не затро­
нуты еще исследователями очень интересные возгласы продавцов, припевы
рабочих; на них желательно обратить внимание.
11) Образцы инструментальной народной музыки, почти неизвестные
в существующей этнографической литературе, крайне желательны.
12) Прежде чем приступить к записыванию народной мелодии, нужно
заставить певца или музыканта припомнить мелодию и дать возможность
ему утвердиться в ней. Песни, приуроченные к известному времени года
и обстановке, лучше записывать при этих условиях, т.-е . в такую минуту,
когда певец находится в соответствующем настроении.
13) Достаточно записать первые два-три куплета, если в такой форме
поется песня; если же мелодия от начала до конца представляет нераз­
рывное целое, то желательно записать все.
14) Технический прием при записывании одноголосной мелодии может
быть применен следующий: если не удается точно запомнить весь напев,
собиратель записывает только то, что успел запомнить (конечно, безу­
словно верно), а потом он сам поет то, что успел записать; затем певец
вновь повторяет мелодию и продолжает песню, и тогда уже собиратель
записывает продолжение мелодии. Таким образом происходит взаимная
проверка между певцом и собирателем.
15) Записывание фонографом или графофоном особенно рекомен­
дуется. В этом случае также нужно пользоваться данными выше указа­
ниями. Сведения о пользовании фонографом м ожно получить при его
покупке.
16) Записывание музыки многоголосной (т.-е. когда в пении или при
игре на инструменте встречаются одновременные сочетания различных
по высоте звуков) требует большого навыка, и музыканту-любителю пред­
ставит много затруднений, поэтому следует, кроме главного голоса, записать,
по крайней мере, те созвучия, которые хорошо расслышаны. Другой
способ записывания многоголосной песни, хотя менее отвечает своей
цели, но в некоторых случаях также может применяться; он состоит в
следующем: записывают одну и ту же песню у разных певцов из одного и
того же хора, по возможности различных по тембру голоса и лучших как
исполнителей,—полученное соединение вариантов может дать в результате
многоголосную песню. Лучше всего, однако, хоровое и инструментальное
исполнение записывать фонографом, выбрав для этого небольшое число
дружных исполнителей.
17) Текст песен непременно должен записываться с голоса (т.-е .
как певец поет), с отметкою, где повторяется мелодия, т.-е . с разделе­
нием на строфы, если таковое действительно существует; если повто­
ряются отдельные слова и выражения, они не должны быть пропускаемы
при повторении, как это нередко делается собирателями, а все должно
быть записано.
162


Записывающий должен следить не столько за смыслом песни, сколько
за точным воспроизведением ее текста со всеми словами и слогами, хотя
бы кажущимися лишними.
18) Текст необходимо записывать с сохранением местного говора,
обозначая его особенности, в случае надобности, какими-нибудь условными
знаками (которые должны быть пояснены) и выставляя над словами уда­
рение в тех случаях, где оно отступает от обычного.
19) Каждая записанная песня должна сопровождаться об’яснением
собирателя: когда она поется (время года), при каких случаях, как
поется (хором мужским, женским, детским или одиночно), в какому
разряду весен относится, и как в данной местности этот разряд называется.
20) Если данная песня в народном исполнении является как состав­
ная часть какого-нибудь обр яда или сопровождает какую-нибудь игру, то
соответствующий обряд пли игра должны быть подробно описаны.
21) Недостатки и неточности .в музыкальных записях, замеченные
самим собирателем, всегда должны быть оговорены.
22) При каждой песне должны быть еще следующие сведения: под­
робное обозначение места записи с указанием приблизительного расстоя*
нпя от ближайших городов, фабричных центров и железной дороги, имя,
отчество и фамилия певца, также его возраст и род занятий, а если он
выдающийся, то и его краткая биография, с указанием, у кого он перенял
свои песни.
43) Указание местностей, отличающихся обилием песен, особенно
старинных, для Комиссии очень желательно.
24) Кроме личных записей, могут быть присылаемы и другие материалы,
относящиеся к музыкальной этнографии, как-то: старые рукописи и книги
с песнями, музыкальные инструменты или фотографические снимки с них,
а также фотографии выдающихся певцов, певиц и музыкантов.
25) Интересно также подучить подробное описание народных музы­
кальных инструментов: и х размер, устройство, материал, способ игры,
строй и, наконец, сведения о том, что, когда я кем ва них играется.
26) Существуют ли в данной местности особые любители и специалисты-
музыканты из народа? Каково пх общественное положение? У кого они
учились?
27) Не сохранилось ла воспоминаний и рассказов о прежних певцах и
музыкантах?
28) Не помнит ли кто про старинные инструменты, теперь неупо­
требляемые? Их описание, хотя бы приблизительное, пли рисунок.
29) Комиссия была бы весьма благодарна sa присылку подлинных
народных инструментов, в особенности старинных, равно как и за при­
сылку музыкальных записей, фонограмм и другого рода материалов.
Сотрудников просят количеством собранного материала не стесняться.
На все вопросы для раз’яснения могущих возникнуть недоразумений
Музыкальная Комиссия не замедлит своим ответом.
Все посылки и корреспонденцию прос«т адресовать так: Москва, По­
литехнический Музей, в Музыкально-Этнографическую Комиссию.
Сотрудники благоволят сообщать свой точный адрес.
163


Краткая программа по собиранию особенностей русских го­
воров1).
I. Говорят ди в вашей местности (или в соседних с нею селах, дерев­
нях) на а или на о, т.-е. скажут ли вада, хадіігь, басой, таабр, или вода,
ходить, босой, топор и т. п.?
2)
Скажут ли е вместо с, т.-е ., например, сёло, весна, тёпло или селб,
весна, тепло, или сило, висна, тинлб? Выть может, у вас говорят сяло,
вяева, тяпло?
3. Н е скажут ли выда, ныга, скызать, галыва, вм. вода, нога, сказать,
голова? А если не скажут выда, то все-таки не гроизнесут ли у вас,
наир., в слове вада а после в менее ясно, чем то же о в слове вады?
4. Скажут ли в вашей местности (или в соеедних с нею селах и дерев­
нях) и вместо е (ять), напр., сини вместо сени, ш'грить вм. мерить, пйсня
ви. песня, лито вм. лето и т. п.?
5. Скажут ли е вместо я-, грезь, дедя, меч, петь и т. п., вм. грязь,
дядя, мяч, пять?
6. Не слышали ли вы в вашей местности (или в соседних с нею се­
лах и деревнях) у вместо в, или обратно в вместо у: удова, унук, деука
(с кратким у), кроу (вместо кровь), вмѳр вм. умер?
7. Н е произносят ли г, вроде как х, напр., в словах город, нога,
другой, ягода и т. д.? Не скажут ли друх, рох, сапбх и т. п., вместо
друк, рок, сапок (пишется: друг, рог, сапог)?
8. Окончание іи.в 3-м диде единств, и множ. числа в одних местно­
стях произносят твердо, в других мягко. Как скажут у вас: ходит, несёт,
дают, сидят, или хбдить, несёть, дають, сидять?
9. Скажут ли у вас мягко: кровь (врофь), любовь (любофь), семь, или
твердо: кроф, любоф, сем (или же кроу, любоу)?
10. Не произносят ли ч вместо ц, напр.: чарь, чёрковь, курича, вм.
царь, церковь, курица, йди обратно ц вместо ч, например: цей, цайну,
цетыре, зацем, вцера? Не произносят ли неясно—не то ц, не то ч?
II . Не скажу*г ли чын,молчы, чысто, вм . чвн, молчи, чисто?
12. Неизвестно ли в вашей местности (или в соседних с нею дерев­
нях и селах) произношение кя, кю, вместо ка, ку, напр.: цяйкю, Ванькя,
помалёнькю и т. п .?
13. Скажут ли у вас со слезам, с рукавам, под ногам и т. п., вместо со
слезами, с рукавами, под ногами и т. п.?
14. Скажут ли у вас на воды, на травы, к горы, к жены, вм. на воде,
на траве, к горе, к жене.
15. Нет ли в вашей местности иіи в еоседних с нею селах и дерев­
нях белоруссов иди украинцев (хохлов)? Если есть, то неизвестно ли
вам, какие именно деревни или волости населены украинцами (хохлами)
и белоруссами? Если поблизости есть украинцы (хохлы) или белоруссы,
то какие главные особенности отличают их речь от речи остального на­
селения (великорусского)?
Программа составлена Российской Академаей Наук, б 1903 г.
164


16. Нет ли твердого произношения на и и на э вместо и и е: тыхо,
лъіхо, господин, сыаый, ви. тихо, лихо, господин, синий; даньги, тэпэр
дэрэво, бэрэ.за, вместо деньги, теперь, дерево, берёза?
17. Вместо о не скажут ли у или уо: пун вм. поп, мнуого вм. много,
куонь вм. конь, суль вм. соль?
18. Не скажут ли и вм. о: дим, ппп, нижка, нис, вкесто дом, поп,
ножка, нос?
19. Н е произносят ли и вм. с (ять): дид, диука, лис, тисто, мира.,
вместо дед, девка, лес, тесго, мера и т. д.?
20. Н е удвоивают ли согласные, напр.: свинпя, суддя, беллё, вм. свинья,
судья, бельё?
21. Не скажут ли ы вместо о, напр.: рык1, мыю, слепый, худый, вм.
рою, мою, слепой, худой? Или, быть может, пий (пый), шыя, вм. пей,
шея?
22. Не говорит ли на ц, дз вместо т, д, т.-е. не дзекают ли; наир.:
цихо, цеплб или цяплб, насйць, вм. тихо, тепло, насить? Или дзень, дзёнь-
ги, ходзюць, вместо день, деньги, ходят?
2-3. Не скажут ли дбброва, Горячева, слепбва или добрага, гарячига,
слепога, вместо доброво, горячево, слепбво (пишется: доброго, горячего,
слепого).
24. Не скажут ли твердо дара, гразь, куру, старик, вместо даря,
грязь, курю, стариц и т. п.?
Присоединим сюда список основных пособий и программ ло
русск ой диалектологии. Н
.
Н. Дурново, Н. Н
.
Соколов
иД.Н
.
Ушаков, Опыт диалектологической карты русского языка
в Европе е приложением Очерка русской диалектологии. М. 1915. (Здееь
полная библиография напечатанных материалов по диалектологии).Н . Дур­
ново и Д. Ушаков. Хрестоматия ио великорусской диалектологии.
Пособие при преподавании русского языка в высших учебных заведениях.
М. 1910 . Программы для собирания особенностей северЕО-великорус-
ского наречия. Изд. Отд. Русск. Яз. и Слов. Акад. Наук. П . 1896 (обш ир­
ная программа). Т о ж е для собирания особенностей южно-великорус-
ского наречия. П . 1896. В . Чернышев. Врограммы для собирания
особенностей народных говоров. I. Программа для собирания особенностей
великорусских говоров. Изд. Отд. Русск. Языка и Слов. Академии Наук.
П. 1900. Программа для собирания сведений, необходимых для соста­
вления диалектологической карты русского язы-іа. Составлена Моеков.
Диалектологической Комиссией, состоящей при Отд. Руссв. Языка и Слов.
Академии наук. ч. I. Южно-великорусские говоры (1909 г.) и ч. I I .
Северно-великорусскиѳ и средне-великорусскпе говоры (1911). (Обе про­
граммы особенно полезны для начинающего диалектолога. По вопросам
диалектологии, за получением указаний и для посылки материалов реко­
мендуем обращаться непосредственно в Моск. Диалектол. Комиссию—
Москва, Красная площадь. Исторический Музей).
165


Образец фонетической записи
Рязанская г., Скопинскай у.
С. Яблоково.
Сказка1).
У днавб старичькя была троя сынавьёф: два умных, а третий Мялё-
ша-дурак. Вот старик пбмяр, а старуха и пасылахить свайх сынавьёф в
•(брат купить сталбф, лбшкаф, тарёлкаф и уаршкбф. Братья надумали, на­
думали, шта мноуа чавб будя jiiM пакупагь, и сказали: „давай, вазьмём с
сабой Мялёшу, он будя лбшать стярбчь", и взяли яво. Ехали, ехали, а на
дарбуи варбны и уалки крачють; вот Мялёша и дума^ть: „пастбйтя, я вам
феём задам, ета ани мене дражнють: дурак, да дурак!“ Едуть ави лугам
и лесам, а в лясу няньки стаять; Мялёша апёть дурить: „бедная вьь
пявёчки, ста дад вы бяш піапкаф, вам халадиб; вот я вас фсёх адену*'.
Прияжжають ани в ^брат, накупили ёта ани фсявб и уаварягь Мялёшки:
Мялёша, ты приметил дарбуу, как мы суды ехали, можыш с тялёуай ехать,
а мы найдём, выпьям ф трахтйр па стаканьчику?“— „Мауу, мауу, нёитя!“
сказал Мялёшва и наехал: в дярёвьвю. Вот, ёдить он чиряз лее, даяж-
жаить да иянёчькяф и на фсех j их уаршкй надел; в уалкаф и варбнаф лбшкпми
пашвырял. Даяжжаить да рёчьки и уаварйть: „а, знать, лошать пить хо-
чить!“ Падьвёд яё к речьки, а пбвада ни сумел развязать — лошать ня
мбжыть пить. Он видить, шта лошать ня пьёть, и уаварйть: „а, знать, ей
висакб, ни дастааить“,. и давай ей ноуи-ты рубить; атрубйл пярёдьни^и
ноуя, ана фсё ня пьё т ь ... Он апе'ть уаварйть: „а, ня лбфка!“ Тады и
задьнщи ноуа атрубйл. Сидел, сидел, на биряуу и уаварйть; „пиб ш, у с т а ­
ла чатыря ш науй, запряуу я стол!" Запрёх, хлястйл, хлястал яво, а он фсё
няндёть. Тады он пашбл пяшкбм дамой; приходить дамой, а яво мать
спрашывэ,)ить: „уде ж а уаршкй, сталы, лошаи-ты“? А Мялёша и у аварйть;
„уаршкй я надел па пявёчьки, ä вёшшы фсе ляжать на бпряуу“. — „А
лбшать уде?“— „А лошать захатела пить, я ей нбшки-ты п абрубйл, а то ни
дастанить да вады-ты“. Приехали братья, позбирали на лугу лбшкй да
уаршкй. Тем и дела кбньчилась.
!) (Зап. Е . Ф. Будде). Этн. Обозр. к XXI. 1894, кн. 2, стр. 147; пере­
печатано в „Хрестоматии по великорусской диалектологии“ H. Н . Дурново
и Д. Н . Ушакова. М. 1910 г., стр. 180.


ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие. .
•
............................................
Глава I. Устная словесность. Задачи изучения
и собирания ..............................................................
•
9— 25
5—7
Революция и фольклор.— Общественное значение устной
словесности. — Х удожественное звачение. — Педагогическое
значение.
—
Методологическая ценность изучения фольк-
Tfüpa,'—Устная словесность в работах по исторической по­
этике.— Необходимость собираю я фольклора,— Значение ва­
рианта. — П роблема творческой личности в устной поэзии. —
Связь фольклора с местным краем. — Социальная дифферен­
циация деревни и ее отражение в фольклоре. — Б удущее уст­
ной поэзии.
Глава II. Организационные формы собирания
фольклорного мате ри ала ..............................................
26— 44
Стационарный метод и его преимущества.— Роль народ­
ного учителя. —
Местные краеведы и краеведческие орга­
низации. —К рестьяне—любители устного творчества.— Экспе­
диционный метод.— Условия работы. — Отношение власти и
населения к собирателям. — Коллективные экспедиции. —
Фольклористические экспедиции последних дет. — Распределе­
ние труда между участниками экспедиций. — Работа в дерев­
не. — Раз’яспение задач собирапия.
—
Культурно-просвети­
тельная работа экспедиции. — Повторные экспедиции.
Глава III. Как записывать произведения устной
с л о в е с н о с т и ................................................
45— 76
Научность записи. — Т ребование полноты в записях. —
„Зачем записывать то, что уже записано“.— „Исключитель­
ное“ и „обычное“. — Значение новых вариантов. — Опасность
суб'ектпвных оценок. — Требование об'ективности в записях
п в выборе материала. — Требование точности в записях. —
Соблюдение формы произведения. — Сохранение индивидуаль­
ного стиля.— Фонограф и стенография; преимущества и не­
достатки.
—
Отношение собирателя к певцу или рассказ­
чику.— Способ исправления неточной записи.— Запись с го­
лоса.— Фонетическая запись. — Сохранение народных ударе­
ний. —Точность датировки записей. — Изучение личности но­
сителя устного творчества. —Составление биографии и ха­
рактеристик—Изучение деревенской „аудитории“ . —Ивуче-


ние местного быта.— Ведение дневника собирателя. — Внеш­
няя техника записи. — Переписка собранного материала.—
Систематизация собранного материала. — Главные принципы
систематизации. — П римерный план краевого фольклорного
сборника. — Х ранение записанных матерпалов. — П редвари­
тельное описание собранных матерпалов.
Глава IV. О собирании отдельных видов ф ольк­
лора. (Задачи и приемы.)
.
....... .... ...............
77—159
Общие замечания. — Общие библиографические указа­
ния. — Главнейшие периодические издания, в которых поме­
щаются материалы и исследования по фольклор). — Былины,
и исторические песни.— Духовные стихи,— Календарные
песни и обряды,- Свадебные песни и обряды. — Похоропные
причитания. — Рекрутские причитания. — Хороводные, игро­
вые и плясовые песпи. —Лирические необрядовые песни. —
Частушки. — Детский фольклор,— Сказки. — Пословицы, пого­
ворки, загадки,—-Заговоры.—
Народная драма.
П р и л о ж е н и я . ................................................................1 6 0 — 166
Программа для собирания народных несен и других му-
зыкально-этнографических материалов. — К раткая программа
по собиранию особенностей русских говоров,—Список по­
собий и программ по русской диалектологии.— Образец фо­
нетической записи.


ЗАКАЗЫ НАПРАВЛЯТЬ:
ТОРГОВЫЙ СЕКТОР ИЗДАТЕЛЬСТВА
„НОВАЯМОСКВА“
Кузнецкий Мост, д. 1, телефон 2*08-96.


88702
2015188702