„rvT воспользоваться отдельными книгами
Учащиеся MOryJ |1СКОй «Наш Бажов», Е. ПсрмЯКа
0 БаЖ°Веий мастер», А. Бажовой-Гайдар «Глазами
•Долго»»" '	-„е _ «Дом но углу.).

дочери» (Перь	в свое время так или иначе связан-

Л Бажовым, видевшие его в разных обстоятельст-
^пннодушно отмечают присущие писателю благо-

ВаХ’ Ло и Порядочность. Достаточно напомнить 0
поведении Бажова после выхода постановления ЦК
ККШБ) от 14 августа 1946 года «О журналах “Звезда”
и “Ленинград”». Будучи руководителем Свердловской
писательской организации, Бажов фактически прини-
мает на себя партийную критику за «уход от совре-
менности» и за отсутствие «высокохудожественных
произведений о сталинском Урале».

Жизненный опыт, мудрость, доброжелательность
автора «Малахитовой шкатулки» вызывали ответную
симпатию. Он умел радоваться чужим успехам, бывал
требователен, но никогда не становился в позицию
«генерала от литературы». Человек высокой культуры
и удивительной скромности, неприхотливый в личных
потребностях, живущий глубокой и словно бы потаен-
ной внутренней жизнью, — таким остается в памяти
потомков Павел Бажов — творец «самоцветной шка-
тулки».

БИБЛИОГРАФИЯ

Бажова-Гайдар А. П Глазами дочери. М., 1978.

Батин М Павел Бажов М., 1976.

Блажес В Бажов и рабочий фольклор. Свердловск, 1982.

Кузнецова Н Павел Петрович Бажов: Биобиблиогр. указатель.

Свердловск, 1960.

Скорино Л. Павел Петрович Бажов. М., 1947.

Слобожанинова Л. Возможности жанра (довоенные сказы П Ба-
жова) // Рус. литература. 1981. № 2

©Л. М. Слобожанинова
ЛИТЕРАТУРА УРАЛА В I96O-7O-E ГОДЫ

После 1953 года в культурной жизни страны нача-
лась «оттепель». Этот период был отмечен во всей
советской литературе очевидным художественным
прогрессом, который уже не смогла остановить насту-
пившая с середины 60-х годов идеологическая реак-
ция В сущности, тот да, в середине 50-х начался
кризис советской тоталитарной системы и ее идеоло-
гии. И все минувшие 40 лет видятся в большой
исторической ретроспективе как целый переходный
этап между двумя эпохами. Характерной особеннос-
тью этого переходного этапа является острое противо-
борство между деградирующей тоталитарной менталь-
ностью, всячески поддерживаемой официальной идео-
логией, и демократическими тенденциями, которые с
трудом пробивали себе дорогу. В литературе это
противоборство проявлялось в столкновении между
соцреалистическими канонами, с одной стороны, и
антинормативными художественными тенденциями
(прежде всего, восстанавливающей свои права тради-
цией классического реализма и разнообразными мо-
дернистскими, авангардными системами), с другой.
Причем между этими полюсами не было жесткого
разграничения, имели место и промежуточные, пере-
ходные явления. Поэтому литература 60—80-х годов
представляет собой крайне пеструю картину.

Начальную фазу этого этапа принято обозначать
терминами «оттепель» и «шестидесятые годы» (хогя
хронологически она располагается в пределах 195
1965 годов). Тогда же возник - и именно в литера-
турной среде — термин «шестидесятники». так назы-
вали тех, кто в эти годы входил в литературу. Входили
они дерзко и шумно, свидетельствуя своими строками
и страницами, что поэзия, проза, критика, драматур
гия высвобождаются из летаргического состояни ,
котором они пребывали еще несколько лет назад.
Время показало, что духовное обновлени о	’

начатое в период «оггепели», было во многом поло
. н компромиссным «Шестидесятники» е>рс
виич.пым И К гI(111111O ОЦ|1О1О 1П ,и1Х _ кри1ИКа
мпчись, по ч	ыми в рамках возможною»

В. Ошена, ’ которые чуть позднее и чуть
Отстаивая ш	unie «социализма с ченовечес

шиалнее поп • 1ЛеН1|цеь возродить казавшиеся
КИМ ЛИЦОМ»,	(1 ренодюцИИ, очисти гь их от

возвышенных . ‘ В(Нанны\ с «культом личности»,
П‘”рЛ,'1Тповери1ь’социализм гуманизмом.

С”°Н1 Трис пора литературной «оттепели» наступила
нсскопжо позже, чем в центре,- где ю ближе к
сп иш е 60-х годов, но зато инерция ее была продол-
жи ц- ..нее и в некотором отношении глубже. Сюда

столичные громы и молнии доходили уже глуше,
неординарная, смелая мысль встречалась здесь
менее решительной цензурой Вероятно, оттого

a

и

литературные дискуссии на страницах региональною
журнала «Арал» пыли жарче, чем в столичной перио-
дике наибольший резонанс имели дискуссии ’’Совре-
менный рабочий класс и литература» (1966 № 3) и
«Человек 50-го года революции и литература» (1967.
№ 1). в которых сквозь стереотипы советского сота
ния и соцреалиегические клише пробивались прони-
цательные суждения о симптомах назревающего ду-
ховною кризиса и оказывался достаточно смелый
отпор официозным художественным догмам. На сгра
вицах того же «Урала» иногда находили место острые,
существенно расходящиеся с официальной идеологией
произведения, которые не могли пробиться в цент
ральные издания. Так, в «Урале» увидели свет главы
из задуманною Эммануилом Казакевичем монумен-
тального эпического полотна «Новая земля» (1967.
№ 3), где впервые в истории советской ли тера гуры,
задолго до А Рыбакова, В. Белова и Б. Можаева, годы
•-великою перелома», коллективизации и первой пяти
'пгки предстают в ’зловещем, апокалипсическом свете.
’ Н\М, ЖС ГОДУ “ ’yPaj,e* (1967. № 9) был опубликован
• hVmpu *0|’альио,'°» в ту пору Константина Воробьева
венносп «?"| С11КаХ*’ В КОТОР°М с большой проникно-
иодсомХи,,Т,ЫВаЛОС1’’ как " психике, даже в
немца охранни'к i"OI< . пенного красноармейца и
югся обикчсловечес'.ТЧмждебнос<и выпчия-
» -у,..i Хчв» РИ,,М" л 11	8,|-к

Ч’описку два острых рассказа
2*8
Владимир.1 Маканина — «Лнгилидср» (19X3 № м ..
..Гражданин убе.ающий» (19X4. № 9), 1ДС ирсдставле
цы две lyi'HKOHi.u Персии «простою cobcickoio чело
иска версия ।пиер1ро<|»иро1ынной социальное!и и

Персия полнейшей социальной Не ннветспи чинк 1И

ОтпО,‘"1>К чер1Ь1 л,"срагурнои жизни на Урале
и i960 70-е юлы и наиболее характерные тенденции
в iBop’ieciuc нисл1елеи-урал|,цет1 несли на себе печать
тех же закономерностей, которые
для литературною процесса по всей

были характерны
ci ране

Пол нческне мелодии и голоса

В шестидесятые годы тон в литературе задавала
поэзия Именно она, фокусируя проблематику, кого
рая тогда волновала всех и каждого, стала действен-
ным стимулом общественного и личного самосозна-
ния. «Стихи читает чуть нс вся Россия, / и чуть не
пол-России пишет их»,— восторженно конша тировал
в ту пору Е Евтушенко. Наш край убедительно
подтверждал эту констатацию

Пробудившееся общество нуждалось в искреннем и
независимом слове. То, что позднее назовут гласнос-
тью, тогда пробивалось в стихах и поэмах. Поэзия
60-х ставила прежде всего на гражданский темпера-
мент, на слово пафосное, подчас митингово-прямое
Не стеснявшаяся себя риторика, адресуясь «граду и
миру» и выражая эмоции отчетливо социализирован-
ные, шала к максимальной активности и убеждала в
том, что человек ответствен за все, что происходи! в
стране и мире,

В этом плане очень показательна самая, пожалуй,
колоритная фигура поэтического С нерд’ювека 61 х
годов - Борис Марьей (1934-1977). Отдавший много
сил сгихотворному репортажу (см. дебютный со »рник
I960 года «Большой мечты огни»), он в лирических
кишах «Ливень» (1962), «Светофор» (1964), «Древо
жишп» (19X0), «За всех живых» (19X4) сочетал пх’бли
нисгическую страстность разговора о главных жи шен
пых ценностях с neiромкой доверительностью оессды
принятой «в кругу своих». Роман!ичгекая пылкое
«прямою чувства* совмещалась в ею шор ил шс с
оригинальным переосмыслением традиционных ис «
/плчмя «Пугачевщина») и литературой под-
рнческ'** (никл «Моя мифология») сюжетов. Такая
сказанных н	ематического диапазона, свой-

шипота эмоционал об СЛОВлена цельностью его
Хости неизбежной убежденностью в том, что «все
в мире колено ценой / Сгорающих сердец»:

Этот путь извечен.

Условен круг горизонта.

И мы остаемся

Песнями, строительствами, детьми
И есть короткое счастье:

Дыша последним озоном.
Понять, что ты что-то сделал.
Чтоб люди были людьми!

Если характер лирического героя Марьева запоми-
нался прежде всего «радикальной добротой», то пуб-
ликации, которые выделили тогда в уральской поэти-
ческой рубрике имя студента, а потом и выпускника
Свердловского медицинского института Владимира
Дагурова (род. 1940), покоряли обаянием молодости и
эмоциональной раскрепощенностью. На страницах
книг «Мое поколение» (1963), «Солнечный ветер»
(1965), «Гуси-лебеди» (1966) безоглядный порыв не
стеснялся столь же очевидного наива, а любое жела-
ние чудилось — как в детскую пору — исполнимым.
Потому-то в стихах потомственного горожанина, не
без гордости утверждавшего: «Я еще молодой, но уже
я не юный». — оживали и «гуси-лебеди», и «жар-
птица», и «тройка-молния», и «Сивка-Бурка, вещий
каурка».

Сказочная шалая кобыла
сквозь туманы, чащи и жнивье
над землею дробные копыта
пронесла в мальчишество мое.

представляет к^ИНа ОСТаеТся ло конца женщиной, она
играет полк м льше ценности, нежели когда она
феминисток дав^рИНЬ1*‘ Эт° дРазняшее нынешних
при чтении стихли 213Речение Вольтера вспоминается
Дебютировавшей книгой°<Лп^аДеЙЩИКО,1ОЙ (рОД‘ 1946)’
более обстоятельно ™.±°брЫИ свет» d^77), а наи-
ном» «Колыбельная :айнТ(Т9ЙЯ РВ СВ°еМ <<ИЗбраН‘
всегдашние женские дела и забот!. Героине ДОРОГИ
ля» семьи, радости и вопн-и ТЬ' <<Счастливая нево-
него очага определяют темк.ИЯ хранительницы домаш-
270	Темы и настроения ее лирики.
На стук часов, на запах молока

На двери скрип и чайника шипенье
Настроен слух и мудрое терпенье
И тихий взгляд, и добрая рука.

Нс уклоняясь от каждодневного и близлежащего
дадейшикова стремится выявить бытийную наполнен-
ность быта. Ьподимая в весьма широкий контекст
тема материнства в лучших стихах этого автора полу-
чает отнюдь не частное осмысление. Материнское
начало стало для поэтессы олицетворением самой
жизни, высшим ее проявлением, залогом ненапрас-
ности и единства всего сущего:

У матерей — особенные лица.

Им греет душу свет издалека.

У них под сердцем вызрела частица
Той жизни, что пройдет через века.

А вот в лирике Эмилии Бояршиновой (1928—1978)
женское начало представлено в ином исповедальном
развороте. Ее книги «Через грозу» (1965), «Берег»
(1972), «Приезжай на листопад!» (1978) утверждают в
качестве главной жизненной ценности любовь. Это
чувство одаряет героиню стихов и радостью, и тоской,
и болью, и надеждой:

Когда я слезы прячу,

Тебя не позову.

Беду и неудачу

Одна переживу...

Но я на всякий случай

Не запираю дверь.

Твержу:

Одной мне лучше.

А ты — не верь.

Самобытное и содержательное поэтическое одухо-
творение жизни вершит Майя Никулина (род. 1J 7),
автор таких книг, как «Мой дом и сад» (19оУ),
«Колея» (1983), «Душа права» (1983). «Душа, обретаю-
щая плоть», предпочитает тут прямым признаниям
«язык предчувствий»:

Так много травы и прохлады
и света вблизи и вдали
идешь до соседнего сада,
а все как до края земли.

В глаза удивленные глянешь.

— Далеко пи, милый, живешь.

— А коли до солнышк" встанешь,
К закату до сердца дойдешь.
. |к непритч.а^ыю врс.ъ ом и вместе v 1ем
К ‘ iMiuHHC необычности течгсгвенных Про
’ ' г.мч- Ooibiiioc npocip.HKiBO чю. кажется.
’ н.чН опснено чксь гретым пре дставлением
\,Ч?и?1’мннч\. 410 про зегаюг между душами живущих
“** Тмшпивмм’ 'мастером стихотворной сатиры пока-
в мнс1очш темных пуоликлцнчх в периодике
^тьных кншлх «Плкшнмй хвост» (|йхоу. .Под.
”	" 1 ”	......я»	«Пан геон курьезов»

Ж” Л.втрак с процентами»	ион Игорь

Гяпябжнн <Н2> HS0). В юмористах, в том числе и
н • теютих рифмой, недостатка никогда не Рыло. а
"о> суметь оситьеч сатириком, причем не номиналь-
ным но рел 1ьным такое в советскую нюху у ива-
ось немногим Глрлоукнн нринаддежал к их числу
Ею смех бичевал соцнлдиетические «нажигки»: бюро
кр.пнтм. начальственную i тупость. социальную мими-
крию ос томное исполнение приказов, наплеватсль
ское отношение к собственному труду В качестве
примеров »ти четверостншич:

УВГУ РЫ

Два авгтра и i оЬшсчпы «Знание»
Нсюжи чи свои иредекз инич
X потгм. полнив чкамння.

< зи вновь из и;ать прспскамння

КАНАВА

Пол ОКНОМ дорсч \ 1КТДН
Перерыли в пятый pa i
Hhkoiu. дрмъч, не тет
Ь'Чмбогниы \ нее1

Тарабу кин добивался выразительной краткости, и
авным Аргументом в его сатирических «доказатель-
ствах» оклывакя парадокс, позволявший увидеть
привычное и стереотипное в неожиданно-комическом
ракурсе Нередко прибегая поэт и к пародийному
ной ИконкиИ1° МОТИВОВ ил этичной и отечествен
юм«чч^к ,ми	Т° 1ЬК« нл 'рх,е прозаическими

щюнин ;< .*	. ;₽0би1	не чурается

встречный» <

.К> на. виР^ДНДКОЙ> °Q ,k
Убетнтельиый навык нзвчечемиа ° ’ хемонстрируя
Ш| че “я из жизненного опыта
m
inn ri’->

\роков

1 раждащ-кого

и чинною

MllOIIIX молодых VIHXOlBODlieil ( ...»

Xu’mX, u

IIh'iiiuchko. созданный при rajei

тайный
юсьиечеи

1JK в память о

На смену1- и на

редакторе. одном in
‘намениюй Хральской рябинушки». Поп
норками в периодике запомнились тогда Яков Андреев.
Юрий Лооанпев. Хндрсй Комлев, Юрий Конецкий.
Николай Мережников, Владимир Кочкаренко,
Чхнииа, Вячеслав Терентьев. Г

но виден.

н на обножках

.	... Глмара

Ныне ли имена привыч-
кни1 Трех последних и»

нашанных «шеегидесягников» уже не стало. В

ной же

печальной спя in следует назвать и свердловчанина Сер-
гея Борисова (1952—1978), не напечатавшего в короткой
жизни ни строчки, но посмертной книгой «Зеленый
1ражданнн» (1986) раскрывшего содержательный, пол-
ный противоречии внутренний мир самоопределяющей-
ся п самоутверждающейся личности.

Здесь были названы наиболее заметные поличес
кие индивидуальности, обозначившиеся в «оленель
ную» нору в одном только Свердловске Но. конечно
же. самобытные дарования заявили о себе в >ти годы

W

и в других уральских весях

На «счастье дела» ориентируется пронизанная «све-
том добра» и насгоснная на фольклорных традициях
поэзия Олега Поскребышева из Ижевска (киши
«Жизнью все это было», 1980; «Когда вникаешь в мир
о|ромнын», 1983). Бескорыстие, щедрая распахнутость
и дарам жизни, и ее ударам свойственны характеру
представленному в стихотворных «автопортретах»
пермского автора Владимира Радкевича («Избранное»,
|977; «Уральская лирика», 1982) Суверенность оьиия.
достоинство и ценность всего земною отезаивае!
шрика челябинца Николая Годины — одною из не
многих уральских поэтов, кто тяюгеег к свободному
стиху («Осенины», 1981; «Старые игрушки». 1990;
’Избранное для друзей». 1995). (армоничным соответ
сгнием пики чувства и эстетики стиха отмечены
проникновенные признания курганца Хлексея (ранне
а («Кумачовые журавли», 19b7 «Лирика». 19 4,
«1ов», 1978)

Интересных творческих резучыагов в драмазиче
^и\ поэмах, посвященных отечественному прошюмх
WPHPII Южного Урала Константин Сквор.
добилсяшелье крылатых коней», 1975; «Сыны славы»,
4°BJn многих антологиях отечественной поэзии
1988). Во многи а редставлены лирические строки
ХХ .,В,еПП"° Пеоми Алексея Решетова («Нежность»,
живущего в 1 Р 1990; «Иная речь», 1994). Как
1958; <<Стан“ национальных литератур зарекомендо-
ОаС1Ссе‘бя в эти годы башкирский поэт Мустай Карим,
Sp Васильев из Удмуртии, мансиискии стихотворец
Юван Шесталов.

БИБЛИОГРАФИЯ

Быков Л. Уроки времени: Критические тетради. Свердловск,
1988.

Гальцева Л. В Урале Русь отражена: Стихи, очерки, заметки.
Челябинск, 1991.

Кузин Н. В синем цехе огня и добра. Поэзия рабочего Урала. 2-е
изд доп. и перераб. М., 1978 (1-е изд.: Поэзия рабочего Урала. М.,
1974).

Кузин Н. Ступени зрелости. Свердловск, 1986.

Субботин А Горизонты поэзии. Свердловск, 1988.

© Л. П. Быков

© Н. Л. Лейдерман
ПОЭЗИЯ "ШЕСТИДЕСЯТНИКОВ

и. п. Никулина

Упоминание имени Майи Никулиной (род. 1937)
при любом разговоре об Урале поэтическом стало
непременным не так давно. Оно вошло в литературу
в конце 60-х годов, но долго пребывало как бы в тени
отчасти по причине «нешумного» таланта поэтессы и

..„г,„!1ЛТ1ЛЯ РЮ ТЧ11Р<-гто^..^

неприятия ею тщеславия,

борьбы за место в литера-

туре, отчасти из-за отсут-
ствия в ее поэзии публи-
цистической патетики и
риторики, без которых, за
редким исключением, не
обошелся ни один стихо-
творный сборник 1960—
70-х годов. С первых же
публикаций стало очевид-
ным несовпадение поэзии
Никулиной с общим пафо-
сом «шестидесятников» —
она не ложилась на ритм
победных маршей, не стре-
милась «открывать глаза»,
учить, спасать или вести

за собой. Такая творческая установка казалась «несо-
временной», что вполне справедливо, если под совре-
менностью подразумевать злободневность. Поэтесса
говорит о глубоко личностном, вечном, следуя луч-
шим литературным традициям и, прежде всего, тради-
циям серебряного века русской поэзии. Именно на их
Фоне ярче всего осознается поэтическое дарование
Майи Никулиной. В ее произведениях нетрудно найш
камерность интонации и диалогичность ахматовской
поэзии, пантеистическое мироощущение, напоминаю-
щее о символизме, пастернаковскую атрибутику поэ-