/
Текст
Л ?',,
.ru
J
z
В. С. ПОЗНАНСКИИ
ДМ. КАРБЫШЕВ
Историке - биографический очерк
ЗАПАДНО - СИБИРСКОЕ
КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
Новосибирск • 1980
355(092) П47
В 1980 году исполняется 100 лет со дня рождения легендарного героя-сибиряка Д. М. Карбышева.
Автор, доктор исторических наук В. С. Познанский, на строго документальной основе описывает жизненный путь военного инженера, генерала Дмитрия Михайловича Карбышева, который с первых дней пролетарской революции сражался в боях за Советскую власть и чья геройская гибель стала неотъемлемой частицей подвига советского народа в Великой Отечественной войне.
10604—001
М 143(03)—80
1—80. 0505000000
П
© Западно-Сибирское книжное издательство 1980 г.
К ЧИТАТЕЛЮ
Имя легендарного героя Великой Отечественной войны генерала Д. М. Карбышева навечно вошло в историю, стало символом преданности Советской Родине и борьбы с фашизмом.
Очень сложно историку выступать в печати перед массовой аудиторией после интересных художественных произведений, захватывающих нас с юношеских лет. Неотвязно преследует мысль: будет ли воспринята читателем точная, но «голая» фактография, при уже сложившемся представлении о герое, о событиях, в которых он участвовал или на фоне которых развивались действия? Возможно ли вообще создать цельный образ героя (ради «довеска» нет смысла возвращаться к большой теме) и картину великого подвига, отличную в определенной мере от изображенного в художественной литературе? Отвергая романтику легенд и вымысла (они обязательно сопутствуют великим людям и великим подвигам, писательская фантазия лишь частица их), сумеешь ли доказать, что реальная действительность была не менее замечательной в смысле самоотверженности, героизма павших в борьбе с фашизмом?
Убежден, что только те, кто читает научные труды историков, имеют правильное представление о гибели Д. М. Карбышева. Большинство же без малейших сомнений принимают на веру идущую от публицистики первых послевоенных лет модель: чтобы отомстить несгибаемому советскому генералу и запугать остальных военнопленных, гитлеровские палачи устроили ему персональную чудовищную казнь. Отдал дань подобному превратному представлению и я в своих журнальных и газетных статьях 50-х — начале 60-х годов о жизни-подвиге Д. М. Карбышева. И до сих пор даже на родине героя-генерала, в Омске, прочно бытует легенда о его гибели. В книге писательницы М. К. Юрасовой «Омск. Очерки истории города» (Омское отделение Западно-Сибирского книжного издательства, 1972) на странице 234 сообщается:
«Жестокие пытки не сломили воли коммуниста. И фашисты придумали для Карбышева изощренную казнь. В феврале 1945 г. палачи вывели его на плац концлагеря и начали поливать из шлангов водой. Тяжелые струи обрушились на тело, застывали, сковывали ледяной корой. Человек был превращен в ледяную глыбу. Целую неделю стояла ледяная статуя на маутхаузеновском плацу «для назидания непокорным». Но даже своей смертью русский генерал-коммунист учил, как надо служить Родине».
Когда вы дойдете до описания эпизода гибели Д. М. Карбышева в конце нашей книги (в историческом повествовании естественна хронологическая последовательность), то увидите, насколько отлична была обстановка в реальной действительности от красивой легенды и как героически (и впечатляюще на сотоварищей по несчастью — заключенных в концлагере Маутхаузен и других гитлеровских лагерях смерти) отдал свою жизнь за победу над фашизмом человек, доказавший, что нет крепости сильнее советского патриотизма.
Чтобы познакомить читателей с подлинной историей жизни-подвига Карбышева, автор решительно отбрасывает наслоения-домыслы, проникшие в некоторые историко-краеведческие публикации. Пример такого рода: Ф. Володарский в серийном выпуске Западно-Сибирского книжного издательства «Жизнь — подвиг», в книге «А. Избышев. С. Шварц, Д. Карбышев» (Новосибирск, 1965), повествует, что Д. М. Карбышев, прибыв в концлагерь Хаммель-бург, сразу установил связь с руководителями подпольного движения Сопротивления «генералами Никитиным и Алавердовым, а после их ареста с генералом Тхором» (стр. 102). Известно, что Д. М. Карбышев попал в Хаммельбург в апреле 1942 г., а генералов X. С. Алавердова и И. С. Никитина гестаповцы схватили и увезли еще в январе; к апрелю лагерь знал о зверской расправе палачей над Никитиным.
Генерал Карбышев достаточно велик своим беззаветным служением Родине и героической гибелью во имя победы над фашизмом, чтобы приписывать ему дополнительные «факты», порожденные чьим-то воображением. Избежать неточностей при описании жизни и деятельности легендарного героя Великой Отечественной войны и в трактовке событий, участником которых являлся Д. М. Карбышев, автору помогли документы, являющиеся основой книги.
Документы В. И. Ленина, партийно-советских органов, командования Советскими Вооруженными Силами и советских полководцев, самого Д. М. Карбышева и его боевых товарищей, военно-оперативная переписка, а также вынужденные признания врага о непонятной гитлеровцам необычайной стойкости известного советского военного инженера — весь этот материал в совокупности позволяет воссоздать достоверную картину жизни замечательного человека.
★ Глава первая СТАНОВЛЕНИЕ
Первый по времени появления документ с упоминанием имени Дмитрия Михайловича Карбышева обнаружен в материалах переписки органов сыска царской России. 9 марта 1889 г.1 омский полицмейстер доносил начальнику Омского жандармского управления:
«По собранным мною сведениям оказалось, что состоящий под негласным надзором полиции в г. Омске Владимир Михайлов Карбышев — сын надворного советника Михаила Ильина Карбышева, служащего помощником бухгалтера Окружного интендантского управления Омского военного округа с содержанием 550 рублей в год. Карбышеву-отцу 60 лет от роду, а жене его, Александре Ефимовой, 40 лет. Дети их: вышеупомянутый сын Владимир, 21 года, на службе в настоящее время не состоит, а в августе месяце текущего года должен ехать в 3-й военный отдел 2 для отбывания воинской повинности в 3-м полку, к чему и обязан на днях подпиской по требованию атамана означенного отдела; Михаил, 14 лет, учится вольноприходящим3 в Центральной фельдшерской школе; Сергей, 9 лет, обучается в приготовительном пансионе Сибирского казачьего войска на войсковой счет; Дмитрий, 8 лет, приготовляется дома к поступлению в какое-либо учебное заведение; София, 16 лет, учится на средства родителей в 8-м классе Ом-
1 Все даты до 1 февраля 1918 г. указаны по старому стилю.
2 Имеется в виду военный отдел Сибирского казачьего войска.
3 В учебных заведениях дореволюционной России, в том числе в военных, учащиеся делились на «пансионных», т. е. живущих в них постоянно, на полном обеспечении, и приходящих на занятия из дома, по терминологии того времени — «вольноприходящих».
ской женской гимназии и Евгения, 13 лет, учится в 4-м классе той же гимназии и также на средства родителей. Все семейство Карбышевых, а следовательно и сын их Владимир, проживает в доме отца, на Базарной площади, под № 119-м, против мясного ряда, и только Сергей живет в пансионе. Кроме содержания по службе и собственного дома, меньшая половина которого отдается внаймы, Карбышевы других каких-либо средств и доходов не имеют» *.
Очевидно, что, несмотря на обширную информацию о семье Карбышевых конца 80-х годов прошлого столетия, донесение полицмейстера нуждается в дополнительном комментировании, особенно в связи с лаконичным упоминанием омского периода жизни в одной из автобиографий Дмитрия Михайловича: «В связи с арестом брата Владимира семья была под надзором полиции, я не был принят в корпус для обучения на государственный счет и, в виде исключения, учился за свой счет, хотя мать овдовела и не имела средств к жизни».
Д. М. Карбышев родился 14 (26) октября 1880 г. в Омске. Был последним ребенком в семье Михаила Ильича Карбышева и его жены Александры Ефимовны (в девичестве — Лузгиной). Рано потерял отца (1892 г.).
1 Центральный государственный архив Казахской ССР, ф. 15, оп. 2, д. 202, л. 33—34.
В дальнейшем, чтобы не перегружать подстрочник контрольносправочным аппаратом, ссылки будут даваться только на материалы, имеющие и методологическое значение (произведения В. И. Ленина, документы ЦК партии и т. д.), и на малоизвестные. Не имеет смысла делать легенды-отсылки на хорошо знакомые историкам, интересующимся биографией Д. М. Карбышева, по сути автобиографическую статью его «На фронтах гражданской войны» в юбилейном сборнике «120 лет Военно-инженерной академии» (М., 1939); на документальные публикации (например, сборник документов «М. В. Фрунзе на фронтах гражданской войны», М., Воен-издат, 1941; подготовленную А. П. Кладтом подборку документов в журнале «Исторический архив» № 3 за 1957 г. и др.), воспоминания («Памяти Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Дмитрия Михайловича Карбышева». М., изд. Академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, 1960; «Солдат, герой, ученый. Сборник воспоминаний о Д. М. Карбышеве». М., Воениздат, 1961 и др.), научные и научно-популярные труды советских исследователей Е. В. Леошени, И. Г. Лупало, Е. Г. Решина и др., посвященные легендарному герою Великой Отечественной войны. Все названные работы, равно как и другая научная литература («Герой Советского Союза Д. М. Карбышев. Биографическая и библиографическая справки». М., изд. Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева, 1956 и др.), широко использованы при написании этой книги.
Мать, в тяжелейших условиях «поставившая на ноги» всех оставшихся с нею детей, умерла в 1905 г.
Итак: «неблагонадежная», находящаяся под наблюдением полиции и жандармерии семья. Это связано с «политическим преступлением против законом установленного порядка в Российской империи» Владимира Карбышева. Из других документов в том же деле «негласного надзора» вырисовывается «виновность» юноши и «преступные деяния» поднадзорного в ближайшие последующие годы. Оказывается, Владимир после окончания Омской центральной фельдшерской школы учился с 1884 г. на медицинском факультете Казанского университета. Состоял в «Сибирском землячестве» студентов. Участие в студенческих демонстрациях протеста против реакционных правительственных актов (циркуляров министра народного просвещения и т. п.) и реакционных действий университетской администрации, а главное— распространение листовок с призывом «к бунту» привели к аресту Владимира Карбышева «по высочайшему повелению» (т. е. с санкции самого императора Александра III) по обвинению в «государственном преступлении». С 5 июля 1888 г. по 4 марта 1889 г. бывший студент находился в заключении в камере-одиночке Омского тюремного замка. Затем последовала ссылка в глухие Усть-Каменогорск и Зайсан. Зайсанский уездный начальник считал, что раскаяния и исправления не наступило, и доносил семипалатинскому губернатору, что поднадзорный В. М. Карбышев ведет знакомство с другими политическими ссыльными. Известно, что «политическому преступнику» так и не довелось вернуться на родину: он умер в ссылке.
Весьма заманчивая перспектига установить связь между революционной деятельностью Владимира Карбышева и вступлением на путь борьбы с царским самодержавием Владимира Ульянова пока еще серьезно не исследовалась. Однако омский краевед А. О. Лейфер, а вслед за ним Е. Г. Решин высказывают интересную мысль: студенты сибирского землячества находились в контакте с группой Александра Ульянова. Очевидно, что эта тема требует самостоятельной глубокой разработки с поиском документов, подтверждающих во многом гипотетические утверждения.
К сожалению, краеведы не рассматривали участие в 'революционном движении старшей сестры героя Софии.
Совсем юная девушка в 1889 г. привлекалась к жандармскому дознанию по обвинению в «противоправительственных деяниях» *.
При чтении цитированного выше донесения омского полицмейстера логично предположить, что супруги Карбышевы стремились дать всем детям образование. Похоже, что они хотели видеть сыновей врачами. Но стесненное материальное положение заставило переориентироваться на то, чтобы младшие на казенном пансионе «вышли в офицеры».
Возможно, что арест и ссылка первенца, вызовы дочери на допросы в жандармское управление в качестве подозреваемой в политических преступлениях, полицейская слежка за всей семьей (в Омске провести слежку скрытно, да еще в течение длительного времени, навряд ли удалось бы) отразились на состоянии здоровья 60-летнего М. И. Карбышева и быстро свели его в могилу.
Кадетам Сергею и Дмитрию (он стал им в 1891 г.), особенно последнему, пришлось перенести много лишений в годы учебы в родном городе в Сибирском кадетском корпусе. Но учились они хорошо, Дмитрий при выпуске в 1898 г. был лучшим в своем классе 1 2. На всю жизнь запомнил Д. М. Карбышев, как тяжело было матери, как, легко одетый и обутый, бегал он мальчонкой (благо было недалеко) и в метели, и в сильные сибирские морозы из дома в кадетский корпус и обратно. Только в 1894 г. за успехи в учебе Дмитрий стал полноправным кадетом.
Через всю жизнь, как явствует из многочисленных воспоминаний родственников и бывших с Д. М. Карбышевым в фашистских концлагерях советских людей, он пронес любовь к родному краю — Сибири, к родному городу.
С 1882 г. Омск — центр Степного генерал-губерна
1 Госархив Омской области, ф. 14, оп. 3, д. 250, л. 1.
2 В период Великой Отечественной войны, когда в Омск были эвакуированы архивные материалы из некоторых областей, захваченных врагом, в целях экономии места решили сохранить для истории 4% однотипных материалов местных архивных фондов, а остальные сдать в макулатуру. В результате опрометчивого включения в список «малоценных материалов» личных дел учащихся Сибирского кадетского корпуса погибло личное дело кадета Дмитрия Карбышева, лишь по счастливой случайности осталось личное дело его брата — Госархив Омской области, ф. 19, on. 1, д. 590.
торства и одновременно входившей в него Акмолинской области (вторая составная часть — Семипалатинская область). Территория Степного края огромна: почти половина нынешней Казахской ССР и нынешняя Омская область. Главный город такого обширного края насчитывал в 1860 г. 20 тыс. жителей, а в 1897 г. —37,5 тыс.
Характеристики города почти всегда отрицательные. Примерно за четверть века до рождения Д. М, Карбышева, в 1854 г., Ф. М. Достоевский из сибирской ссылки писал брату: «Омск гадкий городишко. Деревьев почти нет. Летом зной и ветер с песком, зимой буран. Природы я не видал. Городишко грязный, военный и развратный в высшей степени».
В городе кроме церквей выделялись своей грандиозностью два каменных здания — дворец-резиденция генерал-губернатора и Сибирский кадетский корпус. Судя по сохранившимся фотографиям, перед кадетским корпусом был огромный плац.
В последний период пребывания Дмитрия на родине начинались капитальные социально-экономические преобразования в жизни Сибири и Омска, в частности. «Великая сибирская дорога» (великая не только по своей длине, но и по безмерному грабежу строителями казенных денег, по безмерной эксплуатации строивших ее рабочих) открывала Сибирь»,— писал В. И. Ленин'. В 1896 г. построенный по проекту известного инженера профессора Н. А. Белелюбского мост через Иртыш подвел железную дорогу к Омску. На левом берегу реки тогда же был основан поселок рабочих, названный в честь инспектирующего Сибирскую железную дорогу сенатора — Куломзино. В 1898 г. на пустырях вокруг станции Омск, примерно в семи километрах к югу от центра города, возник еще один поселок — «Атаманский хутор», где открывались Омские главные железнодорожные мастерские с двумя тысячами рабочих и депо. Прямых свидетельств нет, но, несомненно, умный, любознательный и очень впечатлительный юноша-кадет должен был обратить внимание на рабочих-строителей и железнодорожников («мастеровых»), в каких условиях они жили и работали, как их эксплуатировали власть и мошну имущие.
Осенью 1898 г. Д. М. Карбышев поступил в Никола
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 5, с. 82—83.
евское военно-инженерное училище в Петербурге, которое спустя два года окончил «по первому разряду», то есть в числе лучших, отличником. В чине подпоручика, в погонах с саперными черными просветами и перекрещенными топориками, его направили из столицы на Дальний Восток.
В Хабаровске, в штабе Приамурского военного округа, молодой офицер в октябре 1900 г. получил назначение в 1-й Восточно-Сибирский саперный батальон, базирующийся в урочище Славянка под Владивостоком. Первая должность Д. М. Карбышева на военной службе — начальник кабельного отделения телеграфной роты в названном батальоне. Первые самостоятельные работы — командировки в Мукден, Ляоянь, Фынь-Хуан-чень. Первое продвижение по служебной лестнице — производство в поручики в 1903 г. Первые успехи в армии — превращение кабельного отделения в лучшее подразделение воинской части, выполнение сложных заданий по обеспечению связи и проведению новых телеграфных -линий в трудных условиях надвигающейся войны с Японией. Кстати, свой отпуск (20 дней) в 1903 г. Д. М. Карбышев провел в японском городе Нагасаки *.
★
Глава вторая
ОТ ПОРУЧИКА
ДО ПОДПОЛКОВНИКА
В январе 1904 г. началась русско-японская война. 3 февраля в листовке-обращении «К русскому пролетариату» В. И. Ленин констатировал факт, что «японцы успели уже нанести русским войскам ряд поражений»2. В дальнейшем положение не менялось: «Японцы до сих пор (январь 1905 г.— В. П.) били и били русских генералов»3. Общие оценки столкновения крепостнической царской России с буржуазной императорской Японией хорошо известны по статье «Падение Порт-Артура» и другим ленинским произведениям: гнилой самодержав-
1 Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи Советской Армии (в дальнейшем — ЦВИМАИВ и ВС), ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454, л. 3.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 8, с. 170.
8 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 154.
ный режим потерпел позорный крах, русская армия расплачивалась большой кровью за авантюрную политику правящего класса и царского правительства, за отсталость страны и собственную техническую отсталость, за бездарность генералитета.
О той категории комсостава царской армии, неоднократно битой, а затем разгромленной на Дальнем Востоке, к которой формально принадлежал Д. М. Карбышев, у В. И. Ленина сказано: «Офицерство оказалось необразованным, неразвитым, неподготовленным, лишенным тесной связи с солдатами и не пользующимся их доверием» В конкретном же случае молодой офицер оказался как бы «белой вороной» в своей среде. Личные качества (мужество, находчивость), отличное знание дела, авторитет гуманно относящегося к «нижним чинам» боевого офицера у солдат помогли Д. М. Карбышеву стать одним из героев проигранной Россией войны.
Сибирские части Приамурского военного округа первыми приняли удар хорошо подготовленных к военным действиям эпохи капитализма японских войск. Переброшенный в район Мукдена 1-й Восточно-Сибирский инженерный батальон с начала и до конца развернувшихся на суше сражений находился на передовой. В «Полном послужном списке» офицера Д. М. Карбышева записано: «По объявлении войны с Японией перешел границу Маньчжурии 1904 года марта 14»1 2. Телеграфная рота, в командование которой вступил поручик Карбышев, обеспечивала бесперебойность связи штабов воинских соединений между собой и с ведущими бои войсками. По представлению к наградам — в отношении к младшим офицерам это делалось не часто, исключительно за личные заслуги и отличие возглавляемого подразделения — можно судить о боевом пути поручика инженерных войск во время (как тогда говорилось в официальных документах) «военной кампании»3. За проявленную храбрость и умелое руководство ротой, не однажды попадавшей в, казалось бы, безнадежное
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 155.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3041, л. 8 об.
3 Даже в таком солидном издании, как девятитомная «Русско-японская война 1904—1905 гг. Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны» (СПб, 1910), сложно найти сведения о батальоне.
положение и пробивавшейся к своим с помощью винтовок в боях под Фудчжоу, Кайдчжоу, Дачану, Ташичао, на р. Шахе, в Ляоянском сражении (11—21 августа 1904 г.), в отступлениях с боями до капитуляции царской России перед более могущественным империалистическим хищником — Японией,— поручик Д. М. Карбышев получил последовательно 5 орденов: «Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом», «Святого Станислава 3-й степени», «Святой Анны 3-й степени», «Святого Станислава 2-й степени», «Святой Анны 4-й степени» с надписью «За храбрость» и позднее юбилейную медаль В послужных списках о награждениях лаконичные указания: «1904 г. 21 мая — 4 июня. Командирован для связи с городом Порт-Артуром, где, будучи отрезан неприятелем, собрав казачьи посты, отступил и присоединился к батальону»; «за январские бои», «за отличие в боях с 8 февраля по 6 марта» и т. д... 1 2
Однако карьеры заслуженный боевой офицер не только не сделал, но чуть было не порвал навсегда с избранной с детства профессией, не оставил службу, не сошел с военной стези. Скупые строчки автобиографии: «В 1906 г. я ушел с военной службы в запас. Причина — нежелание служить в царской армии. Поводом послужило предъявленное мне обвинение в агитации среди солдат, за что я привлекался к суду «Общества офицеров» 3. За сказанным — временная трагедия России и ее верного сына: поражение Первой русской революции. Минет десятилетие, и за прологом наступит черед молниеносно свалившей самодержавие Февральской буржуазно-демократической революции и пролетарского Великого Октября 1917 г.
В. И. Ленин, анализируя положение охваченной революционной борьбой страны после Декабрьского вооруженного восстания 1905 г., пришел к гениальному открытию, что формой народной власти и «органами массовой непосредственной борьбы» могут быть только
1 В некоторых книгах и статьях ошибочно говорится о трех медалях.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3041, л. 3 об.
3 Идентичные по смыслу записи встречаются в других автобиографических материалах Д. М. Карбышева («Угроза предания суду по обвинению в агитации среди солдат вынудила меня в 1906 г. уйти с военной службы» — ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. M. Карбышева, д. А-6454, л. 16).
Советы. «Зачатками новой революционной власти» наряду с Советами рабочих депутатов в Петербурге и Москве Владимир Ильич Ленин назвал железнодорожные комитеты в Сибири, Советы солдатских депутатов в Красноярске и во Владивостоке
Солдаты Владивостокской крепости, куда вернулся в составе своего 1-го Восточно-Сибирского батальона Д. М. Карбышев, приняли активное участие в борьбе против старых порядков. В городе несколько раз дело доходило до вооруженных столкновений революционно настроенных солдат гарнизона, в основном бывших фронтовиков, с полицией, с посылаемыми в качестве карателей казачьими и другими верными царизму воинскими частями. Восстания 30—31 октября и 12 ноября 1905 г., 10 января 1906 г. из-за слабой организованности были подавлены. Наделенный по личному распоряжению Николая II неограниченными правами начальник Владивостокского укрепленного района генерал Мищенко в числе «самых опасных» частей, переводимых из крепости в другие пункты, отправил 1-й Восточно-Сибирский инженерный батальон в городок Никольск-Уссурийский. Над солдатами разрозненных частей начались на местах судилища. Обычные приговоры военных судов «уличенным в покушении на законом установленный строй» — смертная казнь, пожизненная или многолетняя каторга.
Нежелание штабс-капитана Карбышева давать показания об участии прошедших с ним сквозь огонь войны солдат в революционных выступлениях, более того — доносы, что он «агитировал» роту за невыдачу участников «беспорядков», привели его «на скамью подсудимых» перед «судом чести» коллег-офицеров. Увольнение со службы отличившегося на полях сражений в Маньчжурии знающего специалиста было мотивировано снисходительностью за боевые заслуги. Д. М. Карбышев должен был благодарить судьбу за то, что не подвергся гораздо более жестокому наказанию «за содеянное» в прошлом и отказ назвать известных ему «смутьянов» непосредственно в ходе «суда чести» в августе 1906 г.
Гражданским человеком переезжает Карбышев во Владивосток, где работает частным чертежником. Но вскоре, спустя всего год после вынужденного увольнения, оказывается вновь в армии. Дело в том, что в
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 229; т. 13, с. 320,
гарнизоне формировался специально для обслуживания города-крепости саперный батальон. Укомплектованием его занимались военные инженеры. Разбираться с вопросом, почему опытный боевой офицер, кавалер многих орденов, полученных за подвиги в только что прошедшей кампании, допустил какой-то проступок, не связанный с чем-то особо предосудительным по кодексу военно-инженерной чести (убийство, участие в дуэли со смертельным исходом для соперника, казнокрадство и т. п.), не стали. В досье сыскных органов самодержавия Карбышев не числился, у владивостокских полицейских властей не было оснований не дать обязательную стандартную справку, что данный человек «под следствием и надзором не состоит, ни в чем предосудительном в политическом отношении не замечен».
Полугодовая служба прервалась вызовом Д. М._ Карбышева в штаб Приамурского военного округа, где офицерам, желающим поступить в академии, предстояло пройти предварительную проверку знаний. Испытания весной 1908 г. в Хабаровске для Дмитрия Михайловича прошли успешно, и осенью того же года он, попав снова в столицу, сдавал конкурсные экзамены в Николаевскую военно-инженерную академию. Высшие баллы почти по всем 23 предметам среди абитуриентов и второе «завоеванное» место (средний балл —10,92 из возможных, но практически никогда никем не достигнутых 12 баллов) в ходе 25-дневных экзаменов открыли перед Карбышевым перспективу стать военным инженером, получив знания по военно-инженерному искусству у самых первоклассных специалистов России *.
Учеба в военных академиях всегда считалась очень трудным делом, от слушателя требовалось в довольно короткий (трехгодичный) срок освоить многие дисциплины и перед строгими комиссиями доказать прочность усвоенных знаний. По воспоминаниям соучеников Карбышева по академии и из его личных рассказов родным (впоследствии старшая дочь по совету отца пойдет учиться в ту же Военно-инженерную академию, и, понятно, интерес в семье к ней особый) восстанавливается образ постоянно увлеченного, всегда по-военному
1 Неточно утверждение в литературе, что Д. М. Карбышев при поступлении был первым. На несколько сотых балла его опередил флотский офицер-инженер Жариков. В класс (1908 г.) зачислили 30 человек, окончили академию — 25 из них.
строго подтянутого (несмотря на частые бессонные ночи «корпения» над обширной литературой, чертежами), не забывающего посещать тир и фехтовальный зал, а иногда и музеи Санкт-Петербурга, слушателя. Оценки при аттестации, когда учитывались все баллы и в зависимости от них составлялись списки курса по успеваемости, свидетельствуют, что он, начав одним из лучших, первым прошел до выпускных экзаменов. Последние принесли очередной успех: экзаменационная комиссия во главе с генералом К., И. Величко 1 за лучший дипломный проект по фортификации присудила Д. М. Карбышеву премию «Имени героев Порт-Артура Генерал-лейтенанта Р. И. Кондратенко и его сподвижников — офицеров инженерного корпуса». При выпуске из академии Д. М. Карбышева с указанием «за отличные успехи» произвели в следующий чин и утвердили в звании военного инженера'.
В 1911 г. капитан с академическим значком на груди, причисленный к 1-й Севастопольской крепостной минной роте инженерных войск, приступил к службе по укреплению западных границ России перед очередной надвигающейся военной кампанией — военным столкновением в союзе с Францией и Англией против германо-австрийского блока, столкновением невиданного до того времени масштаба — мировой империалистической войной. Предстояло срочно «залатывать дыры» недавно побитых на сопках Маньчжурии царской армии и в Цусимском проливе царского флота. На пути возможного наступления на суше с запада немецкой и австро-венгерской армий важно было создать неприступные крепости. В том, что противная сторона начнет наступательные действия, сомнений не могло быть: после русско-японской войны ни для кого не являлось секретом, что «военное могущество самодержавной России оказалось мишурным» 2.
В октябре 1912 г. вместе с несколькими своими соучениками по академии (А. В. Максимовым, В. В. Дога-
1 Д. M. Карбышев и другие первые советские военные инженеры гордились, что пришлось учиться у выдающегося русского инженера и ученого Константина Ивановича Величко (1856—1927), который в числе первых генералов царской армии перешел в 1917 г. на сторону Советской власти и до конца своих дней служил в Красной Армии, являлся одним из основателей советской военно-инженерной науки.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 156.
диным и др.) Д. М. Карбышев приказом по Инженерному корпусу переводится «в распоряжение начальника инженеров Варшавского военного округа».
Под командованием крупных специалистов военноинженерной службы профессоров генерал-майоров Н. А. Буйницкого и А. К. Овчинникова (в будущем начальник Военно-инженерной академии РККА) Д. М. Карбышев участвует в строительстве фортов Брестской крепости вначале как младший производитель работ, а затем, когда раскрылись его практические способности и сметка,— в должности старшего производителя работ. Пришлось ему проводить инженерно-рекогносцировочные работы и у Белостока, и на линии Дубно — Луцк.
Быстрое выдвижение одного из 25 офицеров — военных инженеров, строителей Брест-Литовской крепости — было воспринято его товарищами как должное: отличие за самозабвенность на службе и талантливое разрешение самых сложных технических задач при сооружении форта № 7. Карбышевские технические проекты, как образцовые, посылались в Варшаву и Петербург.
«Европейская война, которую в течение десятилетий подготовляли правительства и буржуазные партии всех стран, разразилась. Рост вооружений, крайнее обострение борьбы за рынки в эпоху новейшей, империалистической, стадии развития капитализма передовых стран, династические интересы наиболее отсталых, восточноевропейских монархий неизбежно должны были привести и привели к этой войне. Захват земель и покорение чужих наций, разорение конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъединение и националистическое одурачение рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления революционного движения пролетариата — таково единственное действительное содержание, значение и смысл современной войны»,— откликнулся на это событие всемирного значения В. И. Ленин *.
Д. М. Карбышев постиг «содержание и смысл» начавшейся летом 1914 г. империалистической войны позже. А с первых ее дней он, исходя из патриотических побуждений, просит командование послать его на пере
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 15.
довую. Рапорт скоро удовлетворили *. Инженер-капитан попадает осенью первого года войны (в сентябре) в действующую армию, на Юго-Западный фронт.
Дивизионный инженер 72-й пехотной дивизии, командир инженерно-саперных частей в 78-й и 69-й пехотных дивизиях, 22-м Финляндском стрелковом корпусе — таковы посты, занимаемые Д. М. Карбышевым в начальный период войны в боях на Бескидских перевалах в Карпатах.
Позиционные бои, наступления и отступления вместе с русскими солдатами-пехотинцами, кавалеристами и артиллеристами (главным образом с сибиряками из сибирских стрелковых дивизий и сибирских казачьих конных полков) прошел до отчаянности смелый командир саперной роты, затем батальона Д. М. Карбышев. В боях за овладение городом-крепостью Перемышль он 6 марта 1915 г. был ранен. Факт зафиксирован документально в таком виде: «Во время отражения вылазки австрийцев из крепости Перемышль со стороны Седлис-ской группы повел сводную роту в атаку, причем был ранен ружейной пулей в ногу ниже колена»1 2.
Пуля «прошила» мягкие части, но миновала кость и несильно повредила сухожилия. Это дало основание капитану вновь проситься на фронт. Очевидно, что Карбышев, полечившись только месяц, преждевременно покинул Одесский госпиталь: на сохранившемся фронтовом фотоснимке он заснят опирающимся на костыли. На фронт Дмитрий Михайлович вернулся вместе с ухаживавшей за ним в госпитале медсестрой Лидией Васильевной Опацкой, ставшей его женой и принявшей его фамилию.
Опасение, что начальник штаба взятой 11 марта русскими войсками Перемышльской крепости генерал от инфантерии Артамонов откажет выдать въездной пропуск жене, заставило Д. М. Карбышева подумать о перемене места службы. Среди офицеров был широко известен полуанекдотический ответ Артамонова на запрос назначенного в Перемышль военным священником дьякона из Петрограда Василия Туробова, брать ли ему
1 Возможно, что сыграла здесь роль семейная трагедия, когда в результате нелепой случайности весной 1914 г. погибла жена Карбышева (детей у них не было) и ставился вопрос о его переводе из Брестской крепости в другое место.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6455, л. 16.
с собой супругу: «Время военное. Приезжайте пока без жены» Карбышев ходатайствует о назначении его в пехоту, на офицерскую должность в находящийся в боях 312-й Васильковский полк, с командиром которого предварительно договорился. Начальник инженеров крепости генерал-майор А. И. Ипатович-Горанский начал розыск капитана Карбышева с требованием вернуть специалиста. Сохранившаяся по этому вопросу переписка заканчивается телеграммой инженера-генерала К. И. Величко от 19 мая 1915 г., что обер-офицер Карбышев остается в инженерных войсках и командирован им в район боевых действий, в Раву-Русскую1 2.
Последовали новые бои, новые ордена, полученные За умелое командование подчиненными ему войсковыми подразделениями, за лично проявленную храбрость. 26 апреля 1916 г. в послужной список Д. М. Карбышева вносится запись о производстве в подполковники «за боевые отличия». Генерал К. И. Величко считает его одним из лучших боевых и знающих инженеров Юго-Западного фронта, включает в состав своей группы при инспектировании важнейших объектов. Например, в конце июля—начале августа 1916 г. привлекает Д. М. Карбышева выбирать места для сооружения мостов и переправ через Дунай3. Радость побед (например, во время знаменитого Брусиловского прорыва) и горечь поражений в полной мере испытал на себе офицер, проведший всю первую мировую империалистическую войну в действующей армии. Похоронил немало фронтовых товарищей-офицеров, своих подчиненных унтер-офицеров и солдат-саперов, обычно находящихся под огнем противника в авангарде наступающих и в арьергарде отступающих войск.
Вступление в войну Румынии привело к переброске 8-й русской армии, в которой служил подполковник Карбышев, на новый театр военных действий — Румынский фронт. И здесь командование довольно знающим, решительным и храбрым военным инженером. А он, напротив, с каждым днем пребывания на переднем крае все более разуверяется в способностях русского генера-
1 Центральный государственный военно-исторический архив СССР (в дальнейшем — ЦГВИА), ф. 13142, on. 1, д. 95, л. 129.
2 ЦГВИА, ф. 13142, on. 1, д. 125, л. 5, 17, 30, 39, 50, 54.
3 Центральный госархив Советской Армии (в дальнейшем — ЦГАСА), ф. 33312, on. 1, д. 1, л. 1—7.
Д. М. Карбышев на фронте. 1916 год.
литета с честью закончить затянувшуюся «славную боевую кампанию». Видит нежелание солдатской массы проливать кровь за чуждые ей интересы правящих классов. Со времени империалистической войны любимой фразой военного инженера Д. М. Карбышева становится испытанный на собственной практике, а потому глубоко прочувствованный афоризм Наполеона: «Крепости, как и пушки, сами не стреляют, а требуют, чтобы ими умело пользовались».
Вместе со всей страной, кроме кучки отъявленных монархистов, Карбышев восторженно встретил свержение погрязшего в распутинщине, торговле национальными интересами России царского самодержавия. Как и абсолютное большинство фронтовиков, он вдел в петлицу алый бант, принес присягу верно служить Российской Республике.
В условиях продолжающегося у начальственной военной клики угара «войны до победного конца» и стремления почти всего личного состава русской армии к долгожданному миру инженер-подполковник поступает в точности так, как в годы Первой русской революции. Папки переписки военного министерства, ставки главнокомандующего, генштаба и самых различных штабов действующей армии периода правления Временного правительства заполнены донесениями генералов и офицеров о «преступных неисполнениях приказов солдатами в результате большевистско-ленинской агитации вредных элементов». Ни одного подобного рапорта от Д. М. Карбышева начальство не получало, хотя подчиненные ему саперные части (33-я, 36-я и 43-я инженерно-рабочие дружины и 658-й инженерный транспорт) отсутствием революционного духа не страдали, саперы активно участвовали в революционных выступлениях солдат Румынского фронта *.
Старший производитель работ при начальнике инженеров 8-й армии подполковник Карбышев отлично знал,
1 В канун Февральской буржуазно-демократической революции В. И. Ленин, анализируя процесс и движущие силы Первой русской революции, отмечал, в частности: «Характерно, что вождей движения давали те элементы военного флота и армии, которые рекрутировались главным образом из среды промышленных рабочих и для которых требовалась наибольшая техническая подготовка, например, саперы» (Поли. собр. соч., т. 30, с. 318). Подобное положение сохранялось и в годы мировой войны.
что в саперных командах нарастает возмущение попыткой командующего армией генерала от кавалерии Каледина не допустить любых демократических преобразований в войсках. Карбышеву было известно, но он предпочел не докладывать по инстанции, что на строительстве укреплений в полосе расположения 18-го корпуса резкому осуждению саперы подвергают объявленный в приказе комкора генерала от инфантерии Зайончков-ского лозунг «Война до победного конца».
Из Лопушны, Кутты, Фрумосы — молдавских сел, где в прифронтовой зоне находился штаб старшего производителя работ 8-й армии Д. М. Карбышева,— начальник инженеров получал только военно-оперативные донесения, а из «военно-политических» материалов исключительно официальные краткие ответы, что такой-то документ получен, или запросы о возможности подключить к каким-то мероприятиям политического характера (выборы различных комитетов и т. п.) солдат и унтер-офицеров. Образчик документа (из ряда подобных): «Начальнику инженеров 8 армии. 18 июня 1917 г. Из деревни Фрумосы. Прошу указания: 1. Каковы цель и назначение технического совещательного комитета. 2. Прямые выборы технически невыполнимы, почему прошу разрешения произвести выборы двухстепенные. 3. Участвуют ли в выборах подчиненные мне солдаты (обозные, казаки и саперы). 4. Из какой среды выбирают делегата. Подполковник Карбышев».1
На совещаниях («общих собраниях») военных инженеров (28 апреля в Черновицах и других) Д. М. Карбышев примыкает к демократическому крылу офицеров. Очевидно, этим объясняется, что в пору массовых внеочередных и очередных «производств в чины» Временным правительством офицеров-фронтовиков его, несмотря на несомненные боевые заслуги, «обходили» вниманием.
Во время мятежа генерала Корнилова вместе с солдатами Карбышев гневно протестует против попустительства Временного правительства золотопогонным врагам демократии и республиканского строя в России. А когда стало ясно, «что буржуазия предаст родину и пойдет на все преступления, лишь бы отстоять свою власть над народом и свои доходы», «что Керенский на
1 ЦГВИА, ф. 2136,von. 1, д. 140, л. 103.
деле восстановляет корниловщину» военный инженер Д. М. Карбышев вступает в борьбу за демократизацию армии путем избрания солдатских комитетов, за выход России из войны, за изгнание «временных».
★
Глава третья
НА ЗАЩИТУ РЕВОЛЮЦИИ
Величайшая в истории человечества социальная революция не могла не сказаться на всей дальнейшей судьбе кадрового офицера русской армии 37-летнего Д. М. Карбышева. Ему предстояло сознательно, согласно своим внутренним убеждениям, имея определенные представления о чести, долге перед Россией, найти свое место в стремительно развивающихся и весьма ответственных событиях, решиться на участие в начавшейся гражданской войне, правильно выбрать в ней сторону баррикад.
Дмитрию Михайловичу в принципе были чужды многие реакционные традиции дореволюционной царской армии; но ведь многое и связывало человека, всю свою жизнь прослужившего в ней, с людьми своего круга, с понятиями офицерской среды о патриотизме и т. д., со старым, что сметалось напрочь революционной волной.
Конечно, подполковнику Карбышеву очень непросто было подключиться к новой форме борьбы — классовой гражданской войне. Ситуация напоминала известную картину В. М. Васнецова о русском богатыре на распутье у трех дорог. Именно в таком состоянии находилось офицерство, особенно высшее, старой армии в конце 1917 г. В исследовании крупнейшего специалиста проблемы отношений нового социалистического строя с буржуазной интеллигенцией С. А. Федюкина «Великий Октябрь и интеллигенция» (М., 1972) по этому поводу сказано (с. 112—113): «Октябрьская революция разделила офицерский корпус на несколько групп. Одна из них, сравнительно немногочисленная, сразу же примкнула к рабочим и крестьянам... Значительная часть офицерства не признала Советской власти, но и не встала на путь открытой борьбы с нею, а заняла выжидательную
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 146, 205.
Позицию... Многочисленная, как и предыдущая, группа офицеров, тесно связанная с эксплуататорскими классами, открыто перешла в лагерь контрреволюции и составляла его ударную силу».
И если Д. М. Карбышев оказался с первых дней социалистической революции в рядах ее защитников, то это лишь подтверждает высокое гражданское мужество и способность умного и передового по взглядам офицера правильно разобраться в происходящем. В романе «Когда крепости не сдаются» эпизод с переходом ин-женер-подполковника на сторону восставшего трудового народа представлен таким образом: на фронт пришло известие о свержении Временного правительства и взятии власти в Петрограде большевиками. Солдаты собрались на митинг, чтобы выразить свое отношение к этому событию. Почти все выступающие офицеры пытались убедить солдатскую массу, что большевики приведут Россию к гибели. С грузовика, который служил трибуной, Д. М. Карбышев коротко заявил: «У того, кто одарил народ пониманием своей правды,— и разум и право революции, и власть. И поэтому я, старый царский офицер, говорю сегодня с вами, солдатами: да здравствуют товарищи большевики!» Не без влияния выступления подполковника Карбышева митинг постановил: признать Советскую власть и послать делегатов с приветствием главе первого рабоче-крестьянского правительства В. И. Ленину. Имел ли С. Н. Голубов какие-то документальные материалы о митинге вокруг грузовика, неизвестные мне, или это базирующийся на других свидетельствах о революционных выступлениях Д. М. Карбышева перед солдатами художественный абрис событий писателем — сказать трудно. Но то, что Дмитрий Михайлович находился в одном лагере с революционными солдатами и проявил себя противником последователей Корнилова из генеральско-офицерской среды в момент начала гражданской войны, развязанной бело-гвардейщиной в ответ на приход к власти рабоче-крестьянского правительства во главе с В. И. Лениным — исторический факт.
Достаточно, например, прочесть опубликованную в газете «Воин-гражданин» за 6 января 1918 г. резолюцию состоявшегося, очевидно, за несколько недель до напечатания митинга 215 солдат-саперов инженерной роты одной из сибирских стрелковых дивизий:
«1. Приветствуем Советскую власть и поддерживаем ее всеми имеющимися у нас средствами.
2. Приветствуем Фронтовой Исполнительный Комитет левых фракций 1 и требуем взять всю власть в свои руки на Румынском фронте.
3. Клеймим изменников Революции, особенно сейчас, когда в России идет гражданская война и может быть сорвано дело мира, который так долго ожидается нами.
4. Требуем от Фронтового Исполнительного Комитета немедленно отдать приказ об аресте генерала Щер-бачева, командующего армией, как контрреволюционного элемента, отказавшегося подчиниться Советской власти.
5. Требуем немедленно вывести все русские войска с Румынского фронта со всем имеющимся при них оружием 2.
6. Требуем демобилизации солдат и увольнения их с оружием в руках.
7. Требуем от Фронтового Исполнительного Комитета отменить всякое насильственное выделение национальных боевых единиц3.
Да здравствует Советская власть! Да здравствуют земля и воля! Да здравствует мир! Да здравствует социализм!
Председатель ротного собрания — Карбышев
Секретарь — Барухов».
По архивным материалам, в том числе с автографами Д. М. Карбышева, удается дополнительно установить ряд фактов непосредственного участия его в бурно развивающихся событиях на Румынском фронте. Появляется возможность прокомментировать революционную резолюцию. Саперные части на линии Хотин—Новоселицы
1 То есть большевиков и представителей других партий и групп, стоящих на платформе Советской власти.
2 Одной из уловок контрреволюционного командования было разоружение солдатских масс, поддерживающих в большинстве Советскую власть.
3 Очередная уловка белогвардейщины: сыграть на национализме — создать по национальному признаку воинские части из украинцев, молдаван и т. д. и столкнуть их с русскими и между собой, разжигая национально-эгоистичные чувства наиболее политически отсталых элементов, чтобы в конечном счете использовать войска против Советской России.
Карбышев объезжал с полученным 26 октября «Списком № 6» делегатов фронта в учредительное собрание. Это был список партии большевиков. Солдатам предлагалось голосовать за Н. В. Крыленко, Н. И. Подвойского, П. И. Баранова, К. А. Мехоношина и других сторонников и соратников В. И. Ленина *. Карбышева приглашают выступать не только в саперных частях, но и на общевойсковых митингах (в подразделениях и частях 26-го корпуса, 1-й Заамурской дивизии и др.). Карбышев одним из первых среди лиц командного состава одобрительно относится к телеграмме В. И. Ленина о выборном начале в армии, отмене офицерских званий и уравнении в правах всех военнослужащих (Декрет Совнаркома РСФСР от 16 декабря 1917 г.) и резко отрицательно — к призывам националистов-контрреволюционеров (Петлюры и др.), телеграмме из Ясс генерала Щербачева «Уходя с фронта, мы губим дело и предаем Родину» и т. д.1 2.
В момент появления цитируемого документа (и ему подобных) обстановка на крайнем Юго-Западе Советской Республики сложилась напряженной и тревожной. Генерал Щербачев не только отказался признавать декреты ВЦИКа и Совнаркома РСФСР и подчиняться назначенному вместо отстраненного генерала Духонина главнокомандующему Н. В. Крыленко, но начал активные антисоветские действия3. 9 декабря 1917 г. сформированные Щербачевым офицерские отряды, украинские гайдамацкие курени (полки) при поддержке румынских королевских войск напали на русские войсковые части, «зараженные большевизмом». Как теперь известно, провокационное нападение произошло по указке представителя Верховного совета Антанты в г. Яссах французского полковника В. Пэтена (не путать с генералом, а затем маршалом А.-Ф. Петеном), действовавшего по поручению своего начальника генерала Вертело и с ве
1 ЦГВИА, ф. 2136, on. 1, д. 196, л. 522.
2 ЦГВИА, ф. 2136, on. 1, д. 157, л. 8—9 об., 17 и др.
3 Генерал Д. Г. Щербачев в последующем подвизался в качестве представителя белогвардейских армий при Верховном командовании Антанты в Париже; генерал Н. Н. Духонин убит восставшими солдатами при аресте контрреволюционной ставки верховного командования русской армии в г. Могилеве. Николай Васильевич Крыленко (1885—1938) — член большевистской партии с 1904 г., видный советский государственный деятель.
дома и согласия иностранных консулов, аккредитованных при румынском королевском правительстве.
Цель Советского правительства — вывести русские войска с чужой территории — ни в коей мере не затрагивала интересы Румынии. Но румынские королевские войска снимались с фронта против Германии и Австро-Венгрии и направлялись на разоружение отходящих на восток частей старой русской армии. Там, где это удавалось, следовали кровавые расправы над членами разогнанных солдатских комитетов, солдатами-большевиками, а зачастую и над высказывающимися за Советскую власть десятками и сотнями уставших от войны и стремящихся домой солдат. Понятно, русские военные соединения и части оказывали сопротивление нападавшим. По всему фронту развернулись боевые действия.
31 декабря Совет Народных Комиссаров РСФСР объявил ультиматум румынскому правительству, потребовав гарантий не провоцировать столкновений с уходящими из Румынии в Советскую Россию русскими солдатами. По распоряжению В. И. Ленина в Петрограде были арестованы румынский посланник Диаманди и персонал посольства, которых заключили в Петропавловскую крепость. Демарш дипломатического корпуса во главе с американским послом Дэвидом Френсисом Владимир Ильич отпарировал заявлением, что арестованы представители государства, которое без объявления войны начало военные действия против русской армии. По договоренности Советского правительства с иностранными дипломатами арестованных в столице членов румынского посольства на следующий день освободили с условием, что другая сторона примет действенные меры по освобождению всех захваченных румынами «в плен» русских солдат, что кольцо окружения русских частей будет разомкнуто и они смогут беспрепятственно возвратиться в Россию.
В ответ на сообщение, что командование Румынского фронта с помощью румынских войск и при пособничестве буржуазно-националистической контрреволюционной Украинской центральной Рады старается разложить и обезоружить признавшую Советское правительство 8-ю армию, 3 января 1918 г. была дана установка: «Не поддаваться на провокацию киевской Рады, не верить ей, действовать вооруженно, организованно и наиболее решительно против румынского контрреволюционного
командования, против калединцев и их пособников в киевской Раде. Ленин»1.
В связи с продолжением антисоветской политики королевского правительства 13 января Советская Республика разорвала дипломатические отношения с Румынией. Встречая поддержку лидеров молдавской буржуазнонационалистической партии «Сфатул-Церий», румынская армия вторглась на территорию СССР, чтобы оторгнуть от нее Бессарабию и Молдавию, помочь контрреволюции на юге Украины свергнуть Советы. В середине февраля (новый стиль)2 В. И. Ленин дает указание главнокомандующему советскими войсками на Украине действовать «как можно энергичнее на Румынском фронте», отмечая в телеграмме ему и руководителям Украинской Советской Республики «серьезность положения на Русско-Румынском фронте и необходимость экстренной поддержки революционных отрядов в Бессарабии» 3.
Д. М. Карбышев, как явствует из его автобиографических и других материалов, находился в гуще событий на Румынском фронте. Спустя полтора десятилетия преподаватель Военной академии им. М. В. Фрунзе подал заявление в одну из районных комиссий по учету красногвардейцев и красных партизан в Москве с просьбой выдать ему удостоверение бывшего красногвардейца. К заявлению прилагались документы, подтверждающие участие военного инженера старой армии Д. М. Карбышева в боях красногвардейцев с врагами Советской власти на Румынском фронте. Сейчас выглядит до обидного нелепым, что комиссовавшие проявили сверх меры «классовую бдительность» в отношении подполковника царской армии и на основании предвзятого мнения, что инженер и боец с винтовкой — суть вещи разные (кстати, Дмитрию Михайловичу приходилось и на Румынском фронте, и позднее на Восточном фронте периодически участвовать в боях с винтовкой в руках, ходить в штыковые атаки), отказали Карбышеву в заслуженном удостоверении. Но отрешимся от досадного случая со всеми другими мелкими для жизни великого человека и тем более для истории наслоениями и обратимся к пред-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 25.
2 См. примечание № 1 в главе 1-й.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 41, 365.
ставляющим несомненную ценность сведениям из документов заявителя. Они воссоздают описываемый период биографии будущего выдающегося героя Великой Отечественной войны в таком виде:
Д. М. Карбышев — один из ближайших помощников командующего 8-й революционной армией А. И. Гекке-ра *. Во время ожидаемого наступления румынских и белогвардейских войск вызван в Могилев-Подольский (небольшой городок в современной Винницкой области на границе Украинской и Молдавской Союзных Республик, не путать с Могилевом, где находилась Спавка, ныне областным центром Белорусской ССР), чтобы получить назначение на должность начальника инженеров названной армии, здесь участвует в защите социалистического Отечества и с этого времени считает себя красногвардейцем. В принявших упорный характер боях армия была рассечена наступавшими на несколько групп, которые яростно отбивались от наседавших румын и офицерских частей Щербачева. Карбышеву предложили стать отрядным инженером красногвардейского отряда, прибывшего из тыла и брошенного с ходу в бой, чтобы сдерживать натиск врага на Могилев-Подольском направлении. Вместе с женой Лидией Васильевной Дмитрий Михайлович без малейших колебаний приходит в Красную гвардию.
Другие автобиографические сведения позволяют уточнить детали. О датах можно судить по записи в автобиографии: «В конце декабря 1917 г. я был вызван Военно-Революционным Комитетом 8-й армии в г. Могилев-Подольский, где стоял штаб армии, для укрепления позиций вокруг города в связи с ожидавшимся наступлением частей генерала Щербачева, командовавшего
1 Геккер Анатолий Ильич (1888—1938) — член КПСС с 1917 г., трижды кавалер ордена боевого Красного Знамени, последнее воинское звание в Красной Армии, где он служил до конца своей жизни,— комкор. В материалах ЦГВИА хранятся пересланные Геккером и товарищем председателя ревкома 8-й армии Желваковым Карбышеву приказы и распоряжения Народного Комиссариата по военным делам и важнейшая политическая информация; в частности, телеграмма: «В Петрограде 2 января в четыре часа ночи на Ленина во время поездки на автомобиле было совершено покушение. Убит секретарь Ленина (ошибка: сопровождавший Владимира Ильича швейцарский коммунист Фриц Платтен был ранен.— В. П.), Ленин же невредим».— (ф. 2136, on. 1, д. 157, л. 5, 35, 39 и др.).
соседней армией в Румынии, и частей румынской армии. Прибыл в Могилев-Подольский в первых числах января 1918 г. и работал по укреплению позиций и обороны мостов через реку Днестр». Отмеченный в автобиографической статье «На фронтах гражданской войны» факт: «В этот период было «выборное начало», и моя кандидатура была выдвинута на должность начальника инженеров 8-й революционной армии», и объяснение, почему же вопреки воле командующего Д. М. Карбышев не вступил на этот пост,— находим в протоколе заседания общего собрания сотрудников Управления инженеров армии от 27 января 1918 г. Чтобы сорвать избрание кандидата большевистского командования, инженеры — бывшие офицеры выдвинули двух конкурентов: отстраняемого от должности начальника инженеров бывшего генерала и старейшего из своей среды бывшего полковника, которые, ссылаясь на плохое (расстроенное) здоровье, отказывались активно работать. Карбышева большинством голосом забаллотировали, а к демонстративно не явившемуся на собрание начальнику инженеров послали депутацию уговорить саботажничающего бывшего генерала, и тот «выразил свое согласие подчиниться решению общего собрания» *. Карбышев же вернулся на передовую и впоследствии в ответ на вопрос в анкетах: «Состоял ли в Красной гвардии?»—сообщал: «С ноября 1917 г. по февраль 1918 г. отрядным инженером»1 2.
Как известно, победу пролетарской революции в России обеспечили вооруженные силы народа—Красная гвардия (к Октябрьскому восстанию в Петрограде она насчитывала в стране около 200 тыс. человек) вместе с революционными солдатами и матросами. Оценка их роли дана В. И. Лениным: «Героями дня и героями революции были красногвардейцы, которые делали свое большое историческое дело»3. Важное значение для укрепления Красной гвардии сыграло вступление в ее ряды революционно настроенных офицеров старой русской армии. Фактически это были первые добровольцы в рядах советских вооруженных сил из числа военных специалистов.
Против интервентов-румын и белогвардейцев-щерба-чевцев во многих местах полосы отступления 8-й рево-
1 ЦГВИА, ф. 2136, on. 1, д. 157, л. 47.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6554, л. 4.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 266.
лЮцийнной армии поднимались молдавские крестьяне, но откуда в тех непролетарских районах оказались рабочие красногвардейские отряды? Ответ находим в эпистолярном наследии известных старых большевиков. По воспоминаниям Н. И. Подвойского *, на совещании в Народном Комиссариате по военным делам в конце 1917 г. по предложению В. И. Ленина на помощь солдатским массам, которых пытались разоружить войска королевской Румынии, на Румынский фронт было решено в экстренном порядке направить красногвардейские отряды.
Супруги Карбышевы в рядах красногвардейцев участвовали в непрерывных боях почти два месяца с начала января 1918 г.; отходили в северо-восточном направлении от Могилева-Подольского на Умань, отражая наступление немецких войск. Эти скупые сведения из автобиографических материалов нуждаются в дополнениях. Прежде всего о характере упоминаемых военных действий.
Бои на Румынском фронте начались в первых числах января у Кишинева и железнодорожной станции Унгены. Самый жестокий отпор белогвардейцы и интервенты получили на северном участке фронта, столкнувшись с упорным сопротивлением воинских частей 8-й революционной армии и пришедших к ней на помощь отрядов Красной гвардии1 2. Крупные сражения по тем временам происходили под Бельцами и у Могилева-Подольского. Румыно-белогвардейские войска были изрядно потрепаны, командир 1-й румынской кавалерийской дивизии генерал М. Скина попал в плен, наступление выдыхалось — вот-вот захлебнется. В этот момент, казалось бы благоприятный для советской стороны, в борьбу вмешивается новый, еще более сильный враг. Начинается февральское наступление немцев, старающихся сорвать предложенные Совнаркомом РСФСР мирные переговоры в Брест-Литовске.
Знания и боевой опыт Д. М. Карбышева помогали
1 Подвойский Николай Ильич (1880—1948)—член ленинской партии с 1901 г., во время Октябрьского вооруженного восстания — председатель Петроградского военно-революционного комитета, после победы — член Комитета по военным и морским делам, позднее — на другой ответственной военной и партийной работе.
2 «Историк-марксист», 1938, № 1, с. 23—24.
красногвардейцам использовать выгодные рубежи незнакомой им местности, преодолевать водные преграды. Так было и при отражении натиска белогвардейско-румынских войск, и при вторжении полчищ германских оккупантов.
Насколько в сложном положении оказалась Советская Республика при наступлении немецких корпусов и почти полном разложении старой русской армии, общеизвестно. В. И. Ленин прозорливо решил привлечь к делу защиты страны патриотическую группу военных специалистов. 22 февраля 1918 г. Владимир Ильич принимал прибывших из Могилева во главе с М. Д. Бонч-Бруевичем бывших генералов и офицеров 1 и поставил перед ними задачу немедленно организовать оборону Петрограда и удержать немцев везде, где это возможно, наличными силами. Кстати, инженерную оборону столицы возглавил учитель и бывший начальник Карбышева К. И. Величко.
Руководствуясь Декретом Совнаркома РСФСР «Социалистическое Отечество в опасности», его главным для бойцов переднего края положением «защищать каждую позицию до последней капли крови» 2, красногвардейский отряд, в котором находился Д. М. Карбышев, сражался с превосходящими силами немцев до самого заключения Брестского мирного договора.
По условиям «похабного», как его называл В. И. Ленин, но вынужденного, так необходимого Советской России договора советские войска выводились за демаркационную линию (на юге на границе между Украиной и РСФСР3. Д. М. Карбышев (вместе с женой) попадает в апреле 1918 г. в мирный тыловой Воронеж. Однако пробыли они там считанные дни. В материалах геройски воевавшего красногвардейца повествование об этом периоде службы заканчивается, как обычно, лако- г
1 Декретом Советской власти от 11 ноября 1917 г. уничтожались сословия и звания, в том числе воинские.
Бонч-Бруевич Михаил Дмитриевич (1870—1956) — в 1918 г. возглавлял Высший Военный Совет РСФСР, в дальнейшем на командных постах в Красной Армии, последнее воинское звание — генерал-лейтенант.
2 Ленин В. И. Попн. собр. соч., т. 35, с. 357.
3 В. И. Ленин, интересовавшийся боевыми делами 8-й революционной армии, после доклада ему 16 марта 1918 г. потребовал «наблюсти за уводом великорусских войск с Украины» (Попн. собр, соч., т. 50, с. 51).
ничной фразой: «Я был командирован в г. Москву в Коллегию по обороне страны, а затем — в Казань, откуда был послан на Восточный фронт РСФСР»
Вызов в новую столицу Советской Республики преданного социалистическому Отечеству военного специалиста диктовался необходимостью собрать в центре передовых людей, чтобы планомерно начать организацию перехода от Красной гвардии, успешно подавлявшей мятежи внутренней контрреволюции, к регулярной армии, которая сможет дать отпор и иностранным интервентам. Социалистическому государству, согласно Ленинскому декрету от 15 января 1918 г. о создании Рабоче-Крестьянской Красной Армии как оплота Советской власти, предстояло приступить к новому в истории человечества делу — организовать армию на классовой основе, которая использовалась бы не как орудие угнетения трудящихся, а как их защитница. Вместе с коллегами по профессии Д. М. Карбышев призывался к труднейшей в то время работе — обеспечить соответствующее техническое руководство рождающейся в огне гражданской войны Красной Армии.
★
Глава четвертая В ПЕРВЫХ РЯДАХ КРАСНОЙ АРМИИ
Вначале советские вооруженные силы создавались на добровольной основе. Ленинским декретом о создании регулярной социалистической армии предусматривалось: «В Красную Армию поступает каждый, кто готов отдать свои силы, свою жизнь для защиты завоеваний Октябрьской Революции и власти Советов и социализма». Только после мятежа белочехов и начала открытой иностранной интервенции против РСФСР Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов (ВЦИК) 29 мая 1918 г. ввел обязательную службу в РККА с укомплектованием ее призванными по мобилизации рабочими и трудящимися крестьянами.
1 В некоторых анкетах в графе «Служба в РККА» Д. М. Карбышев указывал: «Ноябрь 1917 г.—апрель 1918 г.— Красная гвардия, апрель—август 1918 г.— ГВИУ (Главное военно-инженерное управление.— В. П.)...»
Судя по свидетельству Д. М. Карбышева о командировании его из Воронежа в Москву, а также учитывая запись в том же документе: «В ряды Красной Армии вступил добровольно», не трудно понять, что судьба военного специалиста-инженера слилась с РККА — в первых числах марта 1918 г.
При переходе красногвардейского отряда, в котором служил Д. М. Карбышев, через демаркационную линию прошедшие испытание огнем бойцы предложили Советской России свою готовность и впредь защищать ее в рядах новой армии от посягателей на завоевания Великого Октября. И если добровольцам, вступающим в Красную Армию, необходимы были рекомендации стоящих на платформе Советской власти организаций или членов этих организаций, то в данном конкретном случае проблемы не было: каждый из красногвардейцев отряда мог поручиться за своего боевого друга и наставника Д. М. Карбышева и медсестру Л. В. Карбышеву.
Через два года после описываемых событий в политическом докладе Восьмому съезду партии В. И. Ленин напомнит о трудностях начала организации постоянных советских вооруженных сил: «Мы шли от опыта к опыту, мы пробовали создать добровольческую армию, идя ощупью, нащупывая, пробуя, каким путем при данной обстановке может быть решена задача. А задача стояла ясно. Без вооруженной защиты социалистической республики мы существовать не могли... Мы взялись за строительство Красной Армии... И в этой работе мы неизбежно должны были использовать помощь тех людей, которые предлагали нам свои услуги, облеченные знанием, полученным от старых времен. В частности, возьмем вопрос об управлении военным ведомством. Здесь без доверия к штабу, к крупным организаторам-специалистам нельзя решать вопрос» *.
В условиях, когда германская сторона искала любой повод нарушить Брест-Литовский договор, чтобы потом сорвать его, а Антанта также начинала провокационные действия против Советской России (6 марта осуществлен первый интервенционистский десант — высадка английских войск с крейсера «Глори» в Мурманске),— важно было проверенных военных специалистов направить на организационную работу в высшие государственные
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 38, с. 138, 140, 142.
военные органы. По воспоминаниям одного из руководителей создаваемой Красной Армии К. С. Еремеева, от них — своих помощников Владимир Ильич тогда требовал не упускать из вида представителей старого офицерского корпуса, а наиболее надежных «втягивать в нашу военную работу и, хорошенько проверив, пользоваться ими без опасений» *. Д. М. Карбышев и вовсе не нуждался в том, чтобы его проверяли на преданность Советской власти. В Воронеже Дмитрий Михайлович расстался с красногвардейцами, с которыми сражался на молдавской и украинской земле: они влились в революционные полки 1-й Воронежской дивизии, его (с супругой) направили, как крупного военного специалиста, в Москву.
В столице Д. М. Карбышев 14 марта получает назначение в инженерный отдел Центрального военно-технического управления Красной Армии. Отдел призван был обслуживать коллегию по инженерной обороне государства и вскоре слился с ней. Об этом учреждении в литературе сказано: «При Центральном военно-техническом управлении в марте 1918 г. была создана Коллегия по инженерной обороне. Председателем Коллегии был назначен военный инженер профессор К. И. Величко, старшим инженером военный инженер Д. М. Карбышев» 1 2.
Отрадно, что отдана дань уважения Д. М. Карбышеву, но факт изложен неточно. В то' время скромный военный инженер еще не достиг таких научных высот, чтобы его имя ставилось вровень со старейшими профессорами. Всего в Коллегию входили 15 крупнейших специалистов по различным областям военно-инженерных знаний, а также представители Главного штаба и Главного артиллерийского управления. Кроме того, уже как рабочий аппарат,— 21 инспектор и штат старших и младших инженеров и техников-делопроизводителей. По составленному 10 мая 1918 г. списку «Состав Коллегии по инженерной обороне государства» видно место, занимаемое Д. М. Карбышевым:
1 «Пролетарская революция», 1928, № 4, с. 156—157. Еремеев Константин Степанович — член КПСС с 1896 г., командующий Петроградским военным округом, потом — на других ответственных постах в РККА.
2 Инженерные войска в боях за Советскую Родину. М., 1970, с. 22.
Председатель Коллегии—К. И. Величко. Одна из 15 специализированных групп — «Полевая фортификация». Ее возглавляет член Коллегии И. П. Ставицкий (не путать с братом — П. П. Ставицким, членом Коллегии по группе «Долговременная фортификация»), два инспектора: М. В. Миштовт и Брилевич; вакантная должность старшего инженера, младший инженер — Д. М. Карбышев, делопроизводитель А. В. Викторов, вакантная должность корреспондента *.
Только исключительные успехи в работе выдвинули Д, М. Карбышева на должность старшего инженера, зачастую исполняющего обязанности инспектора. Так, 14 июня 1918 г. в Коллегии приняли доклад Д. М. Карбышева о проектируемом военным руководителем Смоленского района плане оборонительных сооружений и обоснование выделения ассигнований1 2. С правом совещательного голоса Дмитрий Михайлович присутствовал на заседаниях коллегии, как помощник сопровождал И. П. Ставицкого при вызовах к К. И. Величко, к руководителям инженерной службы РККА В. В. Малкову-Панину, А. П. Шошину. В Центральном военно-техническом управлении, а после его преобразования (15 июня 1918 г.) в Главном военно-инженерном управлении военный инженер Д. М. Карбышев считался хорошим, исполнительным специалистом среднего звена Коллегии по инженерной обороне.
Современные буржуазные историки (Ф. Левенталь, Ф. Карше, А. Улам и др.) «доказывают», что «коммунистический режим системой насилия и принуждения» заставлял военных специалистов служить ему, и они вынуждены были идти в Красную Армию, чтобы не умереть от голода, иначе не получали никакого пайка. Пример с Д. М. Карбышевым начисто опровергает нелепые домыслы. Как и сотни честных военспецов, он едет из районов, где гораздо легче прокормиться человеку с техническими знаниями, в голодающую Москву, действительно на мизерный паек, меняющийся от 200 до 400 граммов хлеба самого низшего качества в день. Следует отметить и опасность, которой подвергались офицеры старой армии, решившие служить Советской власти.
1 ЦГАСА, ф. 22, on. 3, д. 43, л. 122—123.
2 Там же, л. 253 и об. (Расписка Д. М. Карбышева в получении выписки из материалов заседания Коллегии —л. 319 об.).
Наряду с руководителями-коммунистами они в первую очередь становились объектами покушений со стороны подпольных белогвардейских организаций; если же на фронте военный специалист Красной Армии попадал в плен, его обычно ждала лютая казнь — воинствующая, злобствующая, обреченная белогвардейщина не прощала «предателям» «измены».
Позднее, обобщая результаты проводимой Коммунистической партией политики в отношении старого офицерского корпуса, В. И. Ленин положительно отзовется не только о передовых его представителях, первых добровольцах Красной Армии, таких как М. Д. Бонч-Бруевич, К. И. Величко, Д. М. Карбышев, но обо всех честно служивших Советам людях этой категории: «В то время, как белые офицеры, бывшие царские офицеры, сражались против нас на стороне наших врагов, десятки и сотни этих специалистов были нами привлечены и переварены в нашей работе. Они помогали нам работать вместе с нашими комиссарами. Они сами учились у нас работе и давали нам взамен свои технические познания. И только при помощи их Красная Армия могла одержать те победы, которые она одержала» '.
По воспоминаниям видного советского военного деятеля периода гражданской войны С. И. Аралова, Владимир Ильич, при проводах в июне 1918 г. группы московских коммунистов в качестве комиссаров на фронт, давал им дружеский наказ: «Учитесь, учитесь у спецов воевать... Коммунистам тут нечего стесняться. Многие царские офицеры перешли к нам и честно работают, они любят родину и решили помогать нам. Нет никакого умаления комиссарского достоинства, если вы будете учиться у таких людей даже азбучным военным истинам» 1 2.
Много и полезно для дела создания инженерной службы в только-только формирующейся Красной Армии трудился Д. М. Карбышев. Но было бы неправильно представлять, что работал он самостоятельно, одиночкой. Напротив, его способности развивались в коллекти
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 199.
2 Незабываемое. Воспоминания. М., 1961, с. 15. Аралов Семен Иванович (1880—1969) — член большевистской партии с 1918 г., начальник оперативного отдела Народного Комиссариата по военным и морским делам, член реввоенсоветов армий и'Реввоенсовета Республики,
ве хорошо знавших, взаимно дополнявших друг друга людей — учителей и учеников. Не говоря уже о корифее русской военно-инженерной службы того времени К. И. Величко, Д. М. Карбышев очень ценил своих начальников и по фронту (А. П. Шошин в 1916 г., И. П. и П. П. Ставицкие в 1917 г.), и до войны (А. К. Овчинников, М. В. Миштовт в Бресте и т. д.). Мирная передышка, при каждодневной угрозе возобновления военных действий со стороны немцев и наступления антантовских войск, заставляла привлеченных к строительству новой армии специалистов работать не менее интенсивно, чем в период напряженных боев. Они-то в силу своих знаний и осведомленности лучше других понимали, что страна находится на грани войны с несравненно более сильным противником, что выполнение ленинских лозунгов о солидной военной подготовке к отпору агрессорам — единственное средство спасти Советскую Республику. За ленинскими словами «честно работают» встает образ альтруиста, работающего до изнеможения, решающего совершенно новые задачи в военном деле в непомерно тяжелых условиях разрухи, развязанной внутренней контрреволюцией с помощью мирового империализма гражданской войны — по-армейски подтянутого бывшего офицера, работающего вместе с большевиком-комиссаром, готового по первому требованию отправиться на фронт защищать социалистическое Отечество. Именно таким военспецом зарождающейся РККА предстает по документам и воспоминаниям знавших его в то время людей Д. М. Карбышев.
Надвигалась военная гроза. В период мирной передышки Дмитрий Михайлович лишь дважды выезжал из Москвы: в начале мая 1918 г. для инспектирования военно-инженерных работ в районе Тулы и в конце июня с той же целью в Смоленский оборонительный район. Следующий выезд (вместе с Лидией Васильевной) из столицы — в августе 1918 г.— был на фронт. Карбышеву предписывалось явиться в г. Кизляр и вступить в должность начальника одного из отделов инженерного управления Северо-Кавказского военного округа, когда начали наступление Добровольческая армия генерала Деникина и кубанские белоказаки.
К месту назначения Карбышев не прибыл. «Застрял» в Царицыне. Оказался в подчинении военного инженера Д- Турбина, командовавшего работами по сооружению
укрепленной линии вокруг важнейшего на южном направлении узла железнодорожных и водных путей. Руководил строительством укреплений у железнодорожной станции Гумрак.
Думается, что изменение с местом назначения Д. М. Карбышева и других военных специалистов, командированных из Центра в штаб Северо-Кавказского военного округа, а защищавших главную красную крепость на Волге, произошло во исполнение ленинской директивы от 11 июля 1918 г. советским войскам на юге Республики: «Левоэсерский мятеж и измена Муравьева вполне ликвидированы. Необходима усиленная помощь на чехословацкий фронт. На кубанском фронте все усилия направить на полную и надежную охрану пути от Тихорецкой к Царицыну и от Царицына на север, а не на продвижение вперед»
Замыслы и общие цели лидеров внутренней контрреволюции, поддерживаемой иностранным империализмом, не представляли ни для кого секрета: отрезать голодающий центр Советской России от хлебородных окраин — и Советская власть долго не выстоит. После захвата немецкими оккупантами Украины у Страны Советов оставалась единственная возможность продержаться с весны 1918 г. до нового урожая путем беспрерывной доставки хлеба с южных и восточных районов в Петроград, Москву, другие промышленные пролетарские города Республики. Жизненными артериями стали Транссибирская железнодорожная магистраль, железнодорожные линии с Северного Кавказа и Поволжья к столице, река Волга. Поэтому акцент в ленинских директивах советскому военному командованию, в частности и в приведенной выше, делается на главном — обеспечить защиту путей транспортировки продовольствия. У белогвардейщины же и стоящих за спиной мятежных генералов империалистических держав на первое место в любой из военных авантюр выдвигалась задача перерезать эти пути.
В мае советское военное командование было информировано руководителями делегации Д. 3. Мануильским
' Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 117—118.
Речь идет о мятеже левых эсеров в Москве. Муравьев Михаил Артемьевич (1880—1918) — подполковник царской армии, будучи командующим Восточным фронтом Советской Республики, пытался поднять мятеж в войсках.
и П. П. Сытиным на переговорах с немцами о демаркационной линии, что германская армия готовится к наступлению «в направлении Царицына, Астрахани и Поволжья с целью отрезать нас от Кавказа и Сибири» Контрреволюционный мятеж Чехословацкого корпуса, эшелоны которого растянулись по линии железной дороги от Пензы до Владивостока, привел к созданию фронта на Урале и Средней Волге; Советская Республика теряла, как тогда называли, «Сибирь-кормилицу»; под вопрос ставилось само существование пролетарского государства: сильные в военном отношении белочешские легионы вместе с поднявшейся русской белогвар-дейщиной рвались на Москву.
Номинально германское командование не открыло военных действий против Советской России, но ставленник немцев генерал П. Н. Краснов во главе белых казаков Дона двинулся в наступление на Царицын. Придерживающийся другой ориентации, на Антанту, генерал Деникин сомкнул с Красновым фронт, наступая на советские районы Северного Кавказа и Астрахань. Английские интервенты заняли Баку и вторглись в закаспийские среднеазиатские области РСФСР, а на севере вместе с американцами оккупировали вслед за Мурманском Архангельск.
Советская Республика оказалась в удущающем кольце фронтов. Их линия стала почти сплошной. Причем самым важным в стратегии борьбы для врагов социалистической революции было соединить силы южной и восточной белогвардейщины и действующих с этих направлений войск интервентов, а для советского командования — не допустить этого. Исключительным становилось военно-стратегическое значение городов Среднего Поволжья (Казань, Симбирск, Самара) и Предуралья (Уфа, Ижевск, Пермь) как пунктов на пути наступления белочехов и русских белогвардейцев с востока на Москву и городов по рекам Волге и Уралу (Астрахани, Царицына, Саратова, Уральска, Оренбурга), стоящих на пути соединения войск российской Вандеи Юга и Востока.
* Мануильский Дмитрий Захарович (1883—1959)— член КПСС с 1903 г., в период гражданской войны на ответственной партийно-советской и дипломатической работе; Сытин Павел Павлович (1870—1938) — генерал старой армии, командующий советскими войсками на Южном фронте.
В мемуарах выдающегося героя гражданской войны маршала Советского Союза С. М. Буденного, книге «Пройденный путь», говорится о городе, который пришлось в конце лета—начале осени защищать Д. М. Карбышеву: «Не было тогда на юге России города равнозначного Царицыну. Знали это и красные и белые, знали и стремились во что бы то ни стало — одни удержать его, а другие — овладеть им».
В середине июля белогвардейцы, наступавшие на Царицын, захватили железнодорожную станцию Тихорецкая. Направленная В. И. Лениным в район Царицына комиссия военной инспекции во главе с Н. И. Подвойским рекомендует комиссарам и специалистам, оказавшимся здесь по пути на Кавказ, влиться в ряды обороняющих город советских войск. Документальными доказательствами, что Карбышев получил какие-то приказания остаться под Царицыном, автор не располагает. Однако не сомневается в прямой связи задержки военного инженера сроком около полутора месяцев у «главной красной крепости» на Нижней Волге с выполнением советским военным командованием директив В. И. Ленина не сдавать ее белякам.
Красный Царицын с августа 1918 г. по январь 1919 г. трижды отразил генеральные наступления белоказаков. Он первым из городов удостоился получения Почетного революционного Красного знамени ВЦИК Советов РСФСР (позднее их заслужили еще два города: Петроград и Оренбург). 14 мая 1919 г. вышло ставшее знаменитым постановление: «За стойкость и успешное сопротивление врагам революции вручить Царицынскому Совету для города боевое революционное знамя ВЦИК с надписью «Красному Царицыну от Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета». В оборонительных боях, где сражался и Д. М. Карбышев против штурмующих в августе — сентябре 1918 г. крепость на Волге крас-новцев, зарождалась слава города-героя. В тот самый тяжелый, по определению В. И. Ленина, момент в жизни Советского государства, когда на Восточном фронте решалась судьба Революции, царицынское направление прикрыло правый фланг этого фронта, способствовало успешному наступлению Красной Армии в Среднем Поволжье. Задолго до получения Почетного революционного Красного знамени ВЦИК героизм защитников отмечали военные и партийные органы. 10 сентября 1918 г.
собравшиеся в Доме Советов командиры и красноармейцы, представители воинских частей, приняли текст телеграммы только что победившему смерть после злодейских выстрелов эсерки Каплан В. И. Ленину: «В день большого для нас торжества получения Красных знамен от Военного совета и Царицынского комитета коммунистов счастливы свидетельствовать глубочайшую нашу радость по случаю Вашего выздоровления. Ваша жизнь теперь больше чем когда-либо нужна мировому пролетариату. На гнусное покушение низких наймитов буржуазии мы ответим организованным и систематическим красным террором. Клянемся перед Красными знаменами стойко и до конца бороться за власть пролетариата, за социализм!»
Ко времени, когда военный инженер переводился с Южного на Восточный фронт, на основании полученного в боях под красным Царицыном личного опыта он смог сформулировать ставшее девизом на всю жизнь, воспринимаемое теперь как афоризм Карбышевское положение: «Обороняются не стены, а люди. Стены только помогают людям обороняться. И поэтому советскую крепость можно уничтожить, а взять нельзя».
Глава пятая
НА ВОЛЖСКИХ РУБЕЖАХ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА
Самое трудное для Республики осталось позади. Ленинский призыв победить мятежных белочехов и белогвардейцев в Среднем Поволжье молодая Красная Армия выполнила блестяще. 10 сентября член Реввоенсовета 5-й армии И. И. Межлаук докладывал в приветственном послании вождю пролетариата: «Чехословацкие и белогвардейские банды наголову разбиты под Казанью, и она снова в руках Советской власти». Легендарный герой гражданской войны Г. Д. Гай по поручению красноармейского митинга в освобожденном 12 сентября Симбирске телеграфировал: «Дорогой Владимир Ильич! Взятие Вашего родного города — это ответ на Вашу одну рану, а за вторую — будет Сама
ра» *. Поправляющийся В. И. Ленин в ответных телеграммах не только благодарил героев, но и давал оценку свершившемуся: «Взятие Симбирска — моего родного города — есть самая целебная, самая лучшая повязка на мои раны. Я чувствую небывалый прилив бодрости и сил... Какое великое значение приобрело для всей русской революции взятие Казани, ознаменовавшее перелом в настроении нашей армии, переход ее к твердым, решительным победоносным действиям. Тяжелые жертвы, понесенные вами в боях, спасают республику Советов. От укрепления армии зависит прочность республики в борьбе с империалистами, зависит победа социализма в России и во всем мире»1 2.
Упорные бои по очищению волжских берегов, за главную водную артерию Республики, по которой пойдут продовольствие, нефтепродукты,—закончились 7 октября взятием Самары. За день до этого Д. М. Карбышев вступил в должность начальника технического отдела 1-го военно-полевого строительства Восточного фронта, обеспечивавшего инженерные работы в полосе действий 1-й армии, которой командовал М. Н. Тухачевский 3.
В. И. Ленин, ЦК РКП(б) требовали от высшего военного руководства не ослаблять ударов по врагу на главном в ту пору для Республики Восточном фронте. Срыв стратегических планов империалистов Антанты — силой белочешских легионов с помощью белогвардейских войск восточной «демократической контрреволюции» одержать победу на Волге и стремительным наступлением взять Москву — не означал приостановки продвижения армий Восточного фронта на Урал. А это в свою
1 Письма трудящихся к В. И. Ленину. 1917—1924 гг. М., 1960, с. 61, 63. Межлаук Иван Иванович (1891—1941) — член Коммунистической партии с 1918 г., в период гражданской войны— член реввоенсоветов армий и фронтов, впоследствии на ответственной партийной, советской и хозяйственной работе. Гая Дмитриевич Гай (Гайк Бжишкянц) (1887—1937) — член Коммунистической партии с 1903 г., начальник 24-й Симбирской Железной дивизии, позднее — на других командных постах в Красной Армии. Последнее воинское звание—командарм II ранга.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 95, 96.
3 Тухачевский Михаил Николаевич (1893—1937)— член КПСС с 1918 г., выдающийся советский военачальник, командовал армиями и фронтами во время гражданской войны, один из первых Маршалов Советского Союза, первый заместитель Наркома обороны.
очередь вызывало необходимость серьезного укрепления ближайших тыловых районов в Поволжье.
Советские войска, преследуя противника, освобождали один за другим города Предуралья (октябрь — Бугуруслан, Бугульму, Бузулук; в день первой годовщины Октябрьской социалистической революции — Ижевск). У ряда командиров складывалось благодушное отношение к вопросу обеспечения обороноспособности отвоеванных районов. Высшему командованию пришлось поправлять заблуждающихся в том, что враг с востока не сможет быть более опасным. С большой неохотой не только командиры дивизий, бригад и полков, дислоцированных в прифронтовой полосе, но многие начальники гарнизонов выделяли красноармейцев на строительство оборонных объектов. Главнокомандующий вооруженными силами Республики, совершив объезд городов Поволжья в конце октября 1918 г., был возмущен невыполнением его приказа о создании укрепленной полосы вдоль реки, выразил неудовлетворение работой инженерных служб, потребовал от командующих армиями выправить положение ’. Приказ Главкома автоматически вызвал конкретные распоряжения по армиям.
Задача, которую штаб 1-й армии поставил перед 1-м военно-полевым строительством, заключалась в укреплении позиций в районе Симбирска. Исключительная работоспособность Карбышева, умелое нахождение самых рациональных способов создания защитных линий вокруг города в условиях нехватки необходимых материалов, инструментов и строителей быстро создали ему репутацию лучшего из специалистов инженерного управления фронта. Старый знакомый Дмитрия Михайловича, бывший инженер-полковник, начальник военных инженеров Григорий Павлович Вискунов имел веские основания представить рапорт перед командующим С. С. Каменевым о выдвижении «новенького» на Восточном фронте военспеца на более высокий пост. 16 ноября Карбышев с согласия командарма М. Н. Тухачевского и члена Реввоенсовета О. Ю. Калнина1 2 назначен начальником 1-го военно-полевого строительства.
1 ЦГАСА, ф. 6, оп. 4, д. 75, л. 215—216.
2 Каменев Сергей Сергеевич (1881—1936)—полковник старой армии, одним из первых перешел на сторону Советской власти. Командующий Восточным фронтом, а с июля 1919 г. по
Сохранившаяся переписка военных инженеров показывает, как трудно им приходилось в то напряженное время. Штрих из письма Карбышева Вискунову от 20 ноября 1918 г.: «Я работаю 13 часов в сутки без отдыха», а в основном — оптимистическое повествование о проделанном, о планах, привет и добрые пожелания чете Вискуновых от себя и Лидии Васильевны. По описаниям прошедших событий видно, что труд Дмитрия Михайловича сочетался с опасностью, что строители и их начальник неоднократно подвергались обстрелу со стороны неприятеля.
Карбышеву доверил Вискунов провести инженерную рекогносцировку вдоль пятисоткилометровой линии фронта по Волге от поселка Тетюши до Сызрани. О выполнении приказа Дмитрий Михайлович сообщил: «Со 2 по 11 ноября я был на рекогносцировке Тетюши—Сызрань... Описание данной рекогносцировки я составил». Приложение «Пояснительная записка по рекогносцировке берегов реки Волги от с. Тетюши (Казанской губ.) до Сызрани (Симбирской губ.) в оборонительном отношении» послужило не только основанием для повышения Д. М. Карбышева в должности, но и для объявления ему благодарности высшего командования.
В приказе начальника инженеров Восточного фронта № 25 от 10 декабря 1918 г. отдельным пунктом (№ 3) отмечено значение проведенной работы, и потому эта часть документа заслуживает опубликования целиком:
«По докладу моему командующему Восточным фронтом по результатам рекогносцировки реки Волги от Тетюши до Сызрани, произведенной начальником 1-го полевого строительства военным инженером Карбышевым, командующий Восточным фронтом приказал мне выразить тов. Карбышеву благодарность от лица службы за добросовестно и прекрасно выполненную работу.
Представленная работа включает обстоятельно составленную записку с приложениями всех проектов укрепленных пунктов от Тетюши до Сызрани с указанием
апрель 1924 г.— Главнокомандующий вооруженными силами Республики, позднее на других высших постах в Красной Армии. В 1930 г. вступил в ряды ленинской партии.
Калнин Оскар Юрьевич (1895—1920) — член КПСС с 1911 г., член Реввоенсовета армий, сражавшихся на Восточном и Южном фронтах гражданской войны.
всех батарей, их желательных калибров и точных мест их расположения с панорамными видами на важнейшие укрепления с неприятельского берега и с укреплений на неприятельский берег, с краткой сметой по производству всех работ. Указанный материал рекогносцировки является весьма полезным не только для строительства, но и для всех войск в случае необходимости для них оборонять этот район. Поэтому означенные материалы рекогносцировки будут размножены для сообщения их войскам.
Вся работа является тем образцом, которому должны следовать все производящие подобные рекогносцировки.
Объявляя изложенное, со своей стороны с удовольствием присоединяюсь к благодарности Командвоста (командующего Восточным фронтом.— В. П.) военному инженеру Карбышеву.
Начальник инженеров — военный инженер
Вискунов.
Политический комиссар — Бронштей н».
О масштабах работы подчиненного Д. М. Карбышеву 1-го военно-полевого строительства и дальнейшем развороте работ по укреплению вверенного участка можно судить по его запросу командованию: «Потребуется ежедневно до 30 000 рабочих и 3000 подвод, цифра совершенно небольшая на 200 верст».
Спустя несколько дней, 15 декабря 1918 г., Д. М. Карбышева перевели начальником 6-го военно-полевого строительства с целью «подтянуть» самый отстающий участок по укреплению отвоеванного в осенних боях у противника правого берега Волги — район излучины у Самары.
Совершивший инспекционную поездку по Восточному фронту Главнокомандующий вооруженными силами республики И. И. Вацетис1 в штабе фронта в Симбирске 12 ноября указал С. С. Каменеву и Г. П. Вис-
1 Вацетис Иоаким Иоакимович (1873—1938) — полковник старой армии, командовал латышскими стрелками при подавлении левоэсеровского мятежа 6 июля 1918 г. в Москве, затем— командующий Восточным фронтом, а с сентября 1918 г. по июль 1919 г.— Главнокомандующий вооруженными силами Республики. После гражданской войны — преподаватель в военных академиях.
кунову на неудовлетворительность укрепления позиции в полосе действий 6-го военно-полевого строительства, особенно у самой Самары и у поселка Томилова, За месяц положение мало изменилось. Ссылаясь на действительно имевшиеся трудности, предшественник Карбышева не справлялся с заданием срочно наверстать упущенное в строительстве оборонительных сооружений. Тогда Г. П. Вискунов назвал командующему фронтом кандидатуру лучшего военного инженера. Последовал соответствующий приказ.
6-е военно-полевое строительство обслуживало 4-ю армию. Новый начальник-инженер быстро произвел самое благоприятное впечатление. А оно складывалось не только по его работе, но и в боях, например, когда в Сызранском уезде вспыхнул кулацко-белогвардейский мятеж. На подавление мятежа пришлось бросить резервные части и работников штаба, управлений, вспомогательных служб. В автобиографической статье «На фронтах гражданской войны» Д. М. Карбышев объяснил, почему и ему с рабочими отрядами строителей пришлось взяться за оружие: «Зимой, в начале 1919 г. эсеры подняли в Самарском районе кулацкое восстание. Для ликвидации мятежа были посланы отряды, в боях которых я принимал непосредственное участие, так как части строительства были захвачены восставшими»'. Вместе с членом Реввоенсовета армии, знакомым еще по 8-й революционной армии, большевиком П. И. Барановым1 2 Дмитрий Михайлович в первых цепях красноармейцев с винтовкой в руках шел на штурм мятежных сел. В несколько дней кулаки были разгромлены, но и красным бойцам пришлось укладывать в братские могилы своих павших товарищей, отправлять в полевые
1 120 лет Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. М., 1939, с. 177. В других биографических материалах Д. М. Карбышева можно встретить иную дату участия в подавлении эсерокулацкого мятежа в районе Самары — Сызрани: декабрь 1918 г. (ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454). Думается, расхождения в воспоминаниях двадцатилетней давности по памяти принципиального значения не имеют. «Части строительства» — это участки (Военно-полевые строительства имели в своем составе по нескольку — обычно от четырех-пяти до шести-семи — частей).
2 Баранов Петр Ионович (1892—1933) — член КПСС с 1912 г., член ревкома 8-й революционной армии Румынского фронта, член реввоенсоветов армий и фронтов в период гражданской войны, позднее возглавлял Военно-воздушные силы РККА и авиационную промышленность.
лазареты и госпитали раненых и обмороженных в боях под Обшаровкой, Нижне-Печорском, Ставрополем.
План, представленный Карбышевым новому своему начальству, заключался в первостепенном сооружении защитных линий у мостов через Волгу у Сызрани и у железнодорожной станции Батраки под Самарой, усилении работ по укреплению позиций по всему фронту. Замысел военного инженера полностью совпадал со стремлениями командования 4-й армии, Восточного фронта и Главкома И. И. Вацетиса. В памяти у всех был день 28 сентября, когда белогвардейцы внезапным налетом сумели на несколько часов захватить мост через Волгу у Симбирска и взорвать его. Поддержка белогвардейцев местным кулачеством заставляла заботиться об усиленном укреплении населенных пунктов, где располагались красноармейские гарнизоны со штабами, складами и т. д., чтобы пресечь неожиданные выходы к ним враждебных сил. На всем протяжении волжского выступа, именуемого Самарская лука, в силу важного стратегического значения, можно было ожидать попыток белогвардейцев наступать по льду замерзшей реки.
О периоде вступления Д. М. Карбышева в командование не выполнившим своих задач 6-м военно-полевым строительством, о надежде советского руководства, что именно проявивший себя военный инженер наладит дело, говорят некоторые сведения в воспоминаниях члена КПСС с февраля 1917 г. Евгения Григорьевича Решина:
«По телеграмме члена Реввоенсовета Восточного фронта С. И. Гусева1 я явился к нему в штаб. Гусев принял меня в кабинете командующего фронтом С. С. Каменева. «Сергей Сергеевич,— обратился Гусев к командующему,— нашего полку прибыло, познакомься! Это товарищ Решин, о котором я тебе говорил. Он будет военным комиссаром шестого военно-полевого строительства». И, обращаясь ко мне, Сергей Иванович продолжил: «Начальником туда назначен талантливый и энергичный военный инженер Карбышев, переведенный из Симбирска, где он строил укрепленный район». В штабе фронта меня ознакомил с предстоящими работами начальник инженеров Г. П. Вискунов. «Волжский
1 Гусев Сергей Иванович (1874—1933) — член КПСС с 1896 г., в период гражданской войны — член реввоенсоветов армий, фронтов и Реввоенсовета Республики, затем — на ответственной работе в аппарате ЦК ВКП(б).
рубеж у Самары,— подчеркнул он,— признан наиболее важным участком. Вот почему и решено назначить сюда военного инженера Карбышева». Григорий Павлович достал из несгораемого шкафа синюю пачку и, передавая ее мне, посоветовал: «Вот почитайте, составлено Карбышевым».
Д. М. Карбышеву и его помощникам — военкому Е. Г. Решину, начальникам пяти отделов (не структурных отделов, а территориальных единиц-подразделений, из которых состояли военно-полевые строительства РККА) предстояло выполнить работы, в которых заинтересованы лично Главком вооруженных сил Республики И. И. Вацетис, командующий Восточным фронтом С. С. Каменев, не говоря уже о Реввоенсовете 4-й армии и партийносоветских руководителях Самары. Столь пристальное внимание вызывалось общим положением на фронте борьбы с восточной контрреволюцией. Хотя, казалось бы, в результате продолжающихся успешных наступательных операций из района Среднего Поволжья с главными направлениями с Казани на Уфу и с Самары на Оренбург—Орск, когда советские войска оттеснили колчаковцев в Предуралье, Волге ничто не угрожало, командование Красной Армии представляло себе, что враг не сломлен, более того — готовится к встречному удару, а он может быть столь силен, как на левом фланге фронта, где сибирская армия Колчака под командованием генерала Пепеляева 1 нанесла поражение 3-й армии Восточного фронта и, захватив 25 декабря Пермь, рвалась по железной дороге на Балезино—Глазов—Вятку с целью выйти с северо-востока на Москву. Только благодаря личному вмешательству В. И. Ленина и ЦК РКП(б)
1 Пепеляев Анатолий Николаевич (1892—1937)—. подполковник царской армии, один из организаторов антисоветского переворота в Сибири в 1918 г., сподвижник Колчака (не путать с братом Виктором Николаевичем, также известным колчаковцем, расстрелянным в феврале 1920 г. в Иркутске вместе с «верховным правителем»), после разгрома колчаковщины — белоэмигрант. В 1922 г. откликнулся на зов якутских буржуазных националистов и во главе офицерского отряда вторгся через порт Аян на Охотском побережье на советскую территорию. В начале 1923 г. банда была разгромлена, ее начальник взят в плен.
Колчак Александр Васильев ич (1873—1920) — адмирал царского флота, ярый враг социалистической революции, «верховный правитель» белогвардейщины, заливший Сибирь кровью трудящихся. Расстрелян по приговору ревтрибунала в Иркутске.
были относительно быстро, за месяц, ликвидированы последствия тяжелого отрицательного события гражданской войны, известного под названием «Пермская катастрофа» *. Предвидение советского высшего командования полностью подтвердилось потом во время весеннего наступления самой сильной армии Колчака — Западной армии генерала Ханжина1 2, нацеленной на Среднюю Волгу.
Начинал свою работу на новом месте Дмитрий Михайлович несколько необычно: с организации инструкторской школы по инженерно-саперному делу для младших командиров. Для начала предложил только что написанный им с учетом собственного опыта «Конспект сведений по полевой фортификации для пехоты» и свои услуги в качестве преподавателя полевой фортификации. Важно было передать элементарные знания по специальности вчерашним пехотным и кавалерийским командирам, выходцам из рабоче-крестьянской среды, зачастую не имеющим и общевоенного образования.
Потом Карбышев объехал отделы, отстраняя слабых и безынициативных работников, невзирая на то, что у некоторых были дипломы военных инженеров. Дал задания начальникам отделов и производителям работ на участках. И лишь в конце января, когда повсеместно вдоль волжских берегов с обеих сторон реки началось интенсивное строительство укреплений по намеченным им проектам, Карбышев появляется на относительно продолжительное время в Самаре. В письме Г. П. Вис-кунову от 2 февраля 1919 г. информация: «За неделю я навел блеск и порядок в Управлении; как только пошлю Вам проекты, еду в объезд участков».
Из писем Карбышева Вискунову встает и картина трудностей, которые приходилось преодолевать руководству военно-полевого строительства. Взять хотя бы проблему найма рабочей силы из гражданского населения — требовались тысячи людей. Карбышев делился с другом и начальником своими заботами:
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 220, 221, 240, 243, 245 с соответствующими примечаниями в конце тома.
2 Ханжин Михаил Васильевич (1870—1963) — генерал-лейтенант царской армии, монархист, белогвардеец, после разгрома колчаковщины — в эмиграции, от политической деятельности отошел.
«Даже сейчас, несмотря на все принимаемые меры, строительство стоит без рабочих.
1. Вольный наем применим в самых ничтожных размерах, так как за деньги идет работать небольшое число пленных (очевидно, имеются в виду военнопленные Первой мировой войны.— В. П.), беженцев, городских жителей, крестьяне же в деньгах не нуждаются и за деньги работать не желают определенно.
2. За сахар и табак все население вышло бы охотно на работу, почему я временно и пускаю в ход пайки для рабочих от интендантства; может быть, хоть немного рабочих привлеку этим. Пошли бы рабочие также за керосин, спички, за предметы крестьянского обихода: подковы, гвозди, смолу и тому подобные предметы, то есть за плату натурой. О мануфактуре и говорить нечего. Но, к сожалению, всего этого не достать. Нельзя ли вопрос этот двинуть в большем масштабе, во Всероссийском, чтобы тыл дал строительствам для рабочих предметы первой необходимости? Мы, со своей стороны, принимаем меры заменить деньги натурой, но пока ничего получить не смогли, еле-еле сами продовольствуемся».
Вопросы мобилизации рабочей силы, материально-технического снабжения, влияния на местное советское руководство и воинских начальников Карбышев решал с помощью руководителей самарской большевистской организации В. В. Куйбышева, А. П. Галактионова и других известных, как тогда говорили, «вождей самарского пролетариата». С ними военный инженер выезжал на линию строительства оборонных объектов. Особо сблизился с членом Реввоенсовета армии Куйбышевым, когда узнал, что оба — земляки-омичи, бывшие кадеты одного военно-учебного заведения. Впоследствии военный профессор с гордостью вспоминал дни, когда они при осмотре укреплений вдоль Волги перед наступлением колчаковцев исправляли недочеты строителей и как при этом В. В. Куйбышев «делал необходимые замечания, давал указания и санкционировал мои распоряжения. Благодаря такому живому руководству работы развивались полным ходом» *.
* Карбышев Д. М. На фронтах гражданской войны.— Сборник «120 лет Военно-инженерной академии». М., 1939, с. 177.
Галактионов Алексей Петрович (1888—1922) — член
Представление о разносторонней деятельности Д. М. Карбышева на посту военного инженера, отвечающего за обеспечение надежной полосы обороны вдоль всей Самарской луки Волги, о методах работы одновременно командира, специалиста и воспитателя своих подчиненных (тысячи людей, военных и гражданских вольнонаемных), требовательного и поощряющего, во всем справедливого,— можно составить, познакомившись с приказами. Приведу один из них (№ 147 от 7 мая 1919 г.):
Приказ № 147
по 6-му военно-полевому строительству Восточного фронта:
«При осмотре мною совместно с военкомом строительства тов. Гешиным работ 5-го отдела найдено следующее:
1. Местами между группами работ первой очереди несколько велики промежутки.
2. Некоторые, правда немногие, окопы в погоне за обстрелом слишком спущены, причем тыл открыт, а улучшение обстрела не достигнуто. Следует иметь в виду, что хотя ввиду слабого занятия оборонительной линии стрелками хороший обстрел имеет большое значение, но необходимо ни на минуту не упускать из виду тыл. При плохом обстреле лучше основную линию поднимать все же выше, а вперед для обстреливания мертвых пространств выносить отдельные окопы с препятствиями. Излишне опущенного положения окопов следует избегать.
3. Местами из окопов из-за мелких складок плохой обстрел объясняется тем, что часть окопов отрывалась, когда лежал снег, из-за сугробов складок видно не было; во всяком случае, дефекты в обстреле следует немедленно исправить или повышением линии огня, или выносом участков окопов, использовав старую отрывку для блиндажей.
КПСС с 1906 г., председатель Самарского губисполкома, член губернского бюро РКП(б).
Куйбышев Валериан Владимирович (1886—1935) — член КПСС с 1904 г., в период гражданской войны—член реввоенсоветов армий и фронтов. Выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства.
4. Линия огня во всех окопах не выше 1 /2-х, большею же частью еще ниже; маскировка — вещь очень полезная только при сильной, тяжелой артиллерийской атаке; так как таковой у противника нет и так как козырьков и бойниц не предвидится, необходимо для улучшения обстрела линию огня поднимать до 3/4-х и даже 1-х, если возможна одежда из подручного материала. При низком бруствере трава и кочки закроют обстрел, почему особо низких брустверов следует избегать.
5. Общая высота закрытия окопа от линии огня до дна во многих окопах более 2-х, что недопустимо. Легче для стрелка увеличить глубину, подрыв дно окопа или банкет, но для уменьшения высоты закрытия понадобится или разрывать бруствер, или подсыпать банкет, что до крайности неудобно. Поэтому следует общую высоту закрытия делать на 1—2-х, менее 2-х и никак не более 2-х на крутых скатах — высоту эту соответственно уменьшить. Вообще же в каждом частном случае высоту обязательно проверять примерной прикладкой с расчетом на средний рост.
6. Окопы отрываются по расчету двух линий огня на стрелка, так как ввиду недостатка рабочей силы развитие окопов до крайности ограниченное; выгоднее, ввиду этого, за счет длины окопов увеличить число их, т. е.
< 1
делать окопы короче, по l-y-x на стрелка, но располагать их чаще.
7. Траверсы самых разнообразных размеров и форм; разнообразие — вещь допустимая, если вызывается необходимостью, но зачастую траверсы или слишком малы, совершенно не прикрывают окоп, или слишком велики, многие не закруглены и торчат над линией огня. При постройке траверса следует наблюдать, чтобы он хорошо прикрывал окоп, не возвышался бы над линией огня, чтобы не демаскировать окоп; тыльную крутость следует закруглять для удобства сообщения. Что касается разнообразия форм, то следует остановиться на определенных размерах.
8. В некоторых окопах для фланкирования сети — резкие переломы, что следует избегать, так как такие переломы дают перед углом необороненное пространство и резкие переломы дают демаскирующую тень.
9. Фланги окопов на Первом участке не загнуты, а на Втором участке местами загнуты даже вперед, что делать, безусловно, не следует. Для возможности взаим
ной огневой поддержки фланги следует обязательно загибать назад, как это делается на Втором участке.
10. На некоторых окопах бруствер не одет даже кольями, почему при первом же дожде расползается. Бруствер следует обязательно одновременно с отрыв-кой одевать кольями, а если возможно, то и дерном, но отнюдь не в ущерб успеху работ.
11. На многих окопах нет ступенчатых выходов, некоторые окопы криво протрассированы и небрежно отрыты, окопы не занумерованы. Все эти недостатки следует немедленно устранить.
12. Пулеметные гнезда все безбрустверные, чего, по тем же соображениям, как и в окопах, следует избегать. Необходимо линию огня, по возможности, поднять до 1 /2-х, для чего гнезда переделать.
13. При некоторых пулеметных гнездах имеются углубленные траншеи в виде щелей, в таких случаях следует иметь в виду возможность в будущем постройки блиндажей.
14. Многие пулеметные гнезда расположены крайне неудачно, не имеют совершенно никакого обстрела, чего ни под каким видом допускать нельзя. Пулемет — слишком драгоценная в боевом смысле машина, огонь его должен быть использован полностью, почему позиции для них должны выбираться исключительно тщательно. Нельзя пулемет ставить на неподходящее для него место только в силу того, что по схеме или проекту требуется поставить пулемет. Требую обязательно самым тщательным образом проверить все пулеметные гнезда, неподходящие перенести.
15. Сеть на Первом участке совершенно не фланкируется, только предполагается фланкировать косым пулеметным огнем. На Втором участке сеть предполагается фланкировать косым ружейным огнем. Вновь повторяю: непосредственный доступ к сети должен фланкироваться исключительно нормальным и отнюдь не косоприцельным ружейным огнем. Требую запомнить, что «косоприцельный огонь по подступу к сети может существовать только на бумаге, но не на деле». Практически по подступу к сети придется стрелять в тот момент, когда противник будет возле сети, а в такой момент ни о каком прицеливании не может быть и речи. Каждый будет, не целясь, стрелять перед собой, вот и надо окоп расположить так, чтобы, стреляя не целясь перед
собой, автоматически фланкировали бы сеть. Истина простая, но для многих, по-видимому, непонятна. Если колено сети длинное, обстрел хороший, фланкирование можно усилить пулеметом, но возлагать фланкирование на один пулемет не следует. Если направление фланкирующего сеть колена окопа неподходящее, устраивать косые ячейки. Требую проверить фланкирование и добиться его, в этом и есть заслуга техника-сапера.
16. Сеть местами кривая — по небрежности работавших; местами, по тем же причинам, фланкируется не подступ, а внутренний ряд сети, что следует немедленно исправить. Колена сети зачастую слишком коротки, таких колен следует избегать, понадобится слишком много стрелков для фланкирования.
17. Колья местами забиты криво, мелко и шатаются. Местами сразу забивается 4 ряда, чего следует избегать, забивая разом только 2 ряда и сейчас же их оплетая. Постепенность следует соблюдать.
18. В сети нет проходов. Проходы для движения войск при занятии позиции следует устраивать шириной 1° через каждые 100—200°, обозначая их вешками. Для заграждения их или оставлять концы колючей проволоки, или заготовлять ежи и рогатки. Кроме того, для свободного выхода войск следует устраивать проходы на промежутках между группами, по одному на версту, шириною 5—10°, заграждая их рогатками.
19. Бараки для рабочих, построенные посреди позиции ввиду отсутствия жилья, дырявые, продуваются ветром, у рабочих нет соломы, печи дымят, условия жизни невозможно тяжелые. Необходимо в первую же очередь бараки утеплить, дать рабочим солому, поставить большие печи. Рабочих снабдить одеждой, хотя бы теплой.
20. Отдельные работы исполняются в высшей степени успешно, выполняют в день до 6° окопа, 30 человек строят в день сеть на ротной группе с оплеткой. Работа очень чистая. Работа солдат рабочего батальона ниже всякой критики и по успеху, и по качеству. Командирам батальона и рот следует обратить на работу батальона внимание.
21. Схема позиции, имеющаяся у старшего производителя работ, составлена крайне неясно, трудно в ней разобраться. На отделе всегда должна быть вполне рельефная и полная схема работ.
Несмотря на все мелкие вышеперечисленные недостатки, работы выполнены технически правильно, особенно на Третьем участке младшего производителя работ Анисимова. Что касается успеха работ, то, несмотря на то, что работы на 5-м отделе начались позднее всех отделов, отдел был несорганизован, условия работы были исключительно тяжелы, вопрос с рабочей силой был в безнадежно тяжелом состоянии, 5-й отдел со своей задачей вполне справился в самый короткий срок, с малым числом рабочих догнал остальные отделы, работавшие всю зиму. Честь и слава 5-му отделу и всем его работникам, проявившим исключительную энергию и любовь к работе, и да послужит 5-й отдел хорошим примером для остальных отделов».
Работы Д. М. Карбышева по укреплению района Самарской луки свели его с вступившим под новый 1919-й год в командование 4-й армией выдающимся полководцем периода гражданской войны М. В. Фрунзе *. Командарм, посетив важнейшие участки оборонительных работ в полосе 6-го военно-полевого строительства, приказал начальнику инженеров армии Рустейко и Карбышеву явиться с докладом на заседание Реввоенсовета. Принял предложение Карбышева, что для всесторонности разбора деятельности вверенных ему саперных подразделений и их морального состояния желательно заслушать и доклад политкома.
Отличная память ближайшего помощника Дмитрия Михайловича по созданию оборонительной полосы на волжской петле у Самары Е. Г. Решина сохранила довольно подробное свидетельство об отношении командования 4-й армии к делу, которым занимался Карбышев:
«После его доклада и моего содоклада Фрунзе задал несколько вопросов о готовности позиций, качестве произведенных работ, о соответствии их вновь появившимся операционным направлениям, о командном и инженерно-техническом составе отделов и участков
1 Фрунзе Михаил Васильевич (1885—1925) — выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства; член КПСС с 1904 г. В период гражданской войны командовал армиями и фронтами. В1925 г.— председатель Реввоенсовета Республики и нарком по военным и морским делам.
строительства. Карбышев дал исчерпывающие ответы; видно было, что у него все продумано.
Затем выступили Ф. Ф. Новицкий 1 и В. В. Куйбышев. Они отметили важность и срочность производимых строительных работ, необходимость закончить их ко времени перехода наших войск в наступление и полностью поддержали предложения Карбышева.
В заключение М. В. Фрунзе сказал: «Проект превращения Волги в неприступный рубеж — очень большое и важное дело, требующее серьезного внимания. И хотя у 4-й армии главная задача сейчас — ликвидация Уральского белоказачьего фронта, мы обязаны помочь 6-му военно-полевому строительству в скорейшем осуществлении этого проекта».
Соблюдая такт в отношении воинской дисциплины и субординации, командарм и Реввоенсовет поручили Д. М. Карбышеву на правах особоуполномоченного начальника инженерной службы отправиться в недавно отбитый у белоказаков город Уральск для передачи опыта строительства оборонительных линий инженерносаперным частям 22-й стрелковой дивизии. Подоплека заключалась в том, что Фрунзе остался недоволен решением Ю. Ю. Рустейко не производить серьезных военно-инженерных работ на правом фланге растянутой на тысячи километров армии. Фактически Дмитрий Михайлович должен был осуществить всестороннюю инспекцию обеспечения обороны Уральска на случай изменения ситуации в этом районе, так как Михаил Васильевич не обольщался победами над бандами генерала Толстова, а хотел с минимальными силами удержать важный в военно-стратегическом отношении город в тот момент, когда дойдет до генеральных сражений с готовящимся к наступлению генералом Ханжи-ным. В том, что Толстов тогда же перейдет к активным действиям, равно как генерал Дутов под Оренбургом, командующий 4-й советской армией Восточного фронта не сомневался2.
1 Новицкий Федор Федорович (1870—1944) — генерал-майор старой русской армии, перешел на сторону Советской власти, начальник штаба, а затем член Реввоенсовета 4-й армии и на других командных постах, в 1943 г. присвоено звание генерал-лейтенанта авиации.
2 Толстов П. и Дутов А. И.— атаманы Уральского и Оренбургского казачьих войск, после разгрома Красной Армией колчаковщины — белоэмигранты.
Командировка в Уральск — особая и очень яркая страница в биографии Д. М. Карбышева. Несмотря на то, что это было дополнительное, новое во многих отношениях задание Реввоенсовета, лучший из военных инженеров армии и всего фронта, не жалея сил и времени, блестяще выполнил задание наряду с главным — работой по укреплению позиций в излучине Волги у Самары. Волжские рубежи и на месте некогда запущенного 6-го военно-полевого строительства стали неприступной для восточной контрреволюции твердыней.
★
Глава шестая
СОРАТНИК ЛЕГЕНДАРНОГО ПОЛКОВОДЦА
Гармоничное сочетание командирских и инженерно-технических знаний Д. М. Карбышева привлекло к нему внимание М. В. Фрунзе. В воспоминаниях Е. Г. Решина, служившего с Дмитрием Михайловичем до осени 1919 г., отмечено: «Многим специалистам старой армии Фрунзе нередко ставил в пример деловитость, трудоспособность, аккуратность и высокую дисциплину Карбышева».
За это время М. В. Фрунзе служил на постах командующего 4-й армии, Южной группы Восточного фронта (1-я, 4-я, 5-я и Туркестанская армии) и Восточного фронта. Назначения вызывались важными обстоятельствами, проводились Реввоенсоветом Республики с ведома ЦК РКП(б) и лично Председателя Совета Обороны Республики В. И. Ленина. При наступлении Колчака понадобилось, разделив войска Восточного фронта, создать в его составе подчиненные его штабу две временные оперативные группы — Северную (2-я и 3-я армии) и Южную. Знаменитое контрнаступление Южной группы Восточного фронта, приведшее к разгрому главной силы Колчака — Западной армии генерала Ханжина, так ярко раскрыло полководческий талант вчерашнего профессионального революционера, что, когда командующего фронтом С. С. Каменева выдвинули на пост главнокомандующего Красной Армии, а военные специалисты (бывший генерал А. А. Самойло и полковник
П. П. Лебедев) не смогли обеспечить твердого руководства войсками столь большого масштаба, партия поручила Фрунзе командовать фронтом. Когда в результате ударов Красной Армии колчаковский фронт раскололся и белогвардейцы стали отступать двумя основными потоками — частью на восток, а частью на юг, советскому высшему командованию пришлось организовать новый фронт — Туркестанский, с задачей освобождения советской Средней Азии. Возглавивший это дело М. В. Фрунзе расстался с Восточным фронтом.
Передвижения М. В. Фрунзе по службе в хронологической последовательности: 5 марта — назначение командующим Южной группы Восточного фронта и 17 марта вступление на пост; 19 июля принял, а 13 августа сдал пост командующего Восточным фронтом.
Основная стратегическая задача, поставленная ЦК РКП(б) и неукоснительно выполняемая полководцем-большевиком,— «Волга, Урал, Сибирь могут и должны быть защищены и отвоеваны». Директивные указания В. И. Ленина Реввоенсовету Восточного фронта в ходе битвы Красной Армии с Колчаком: (29 мая) «Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной. Напрягите все силы». (20 июня) «Наступление на Урал нельзя ослабить, его надо безусловно усилить, ускорить, подкрепить пополнениями». (1 июля) «Горячий привет освободителям Урала. Во что бы то ни стало надо довести это дело быстро до полного конца» *.
Понятно, что Москва ставила перед Реввоенсоветом Восточного фронта задачи, давала фронту подкрепления или отбирала у него дивизии, перемещала командные кадры и т. д. в зависимости от складывающейся обстановки, прежде всего от хода непосредственной борьбы Красной Армии с возглавляемыми Колчаком силами восточной контрреволюции. Кратко основные события на Восточном фронте историки гражданской войны излагают примерно так:
К весне 1919 г. Советской Республике противостояла более чем 300-тысячная армия Колчака. В начавшееся 4 марта наступление по всему фронту адмирал бросил до половины своих войск. Главный удар должна была
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 274; т. 50, с. 328, 355; т. 51, с. 3.
наносить на уфимско-самарском направлении белая Западная армия генерала Ханжина, с севера ее поддерживала Сибирская армия, наступающая на пермском направлении, а с юга вспомогательная армейская группа и белоказаки с задачей овладеть городами Оренбургом и Уральском. Враг захватил Уфу, Сарапул, Бугульму, Актюбинск, Орск. Завязалась битва на левобережном Поволжье. По призыву ЦК РКП(б) — «Все на Восточный фронт» — прошли мобилизации коммунистов, членов профсоюзов. Пополнения создали численный перевес советской стороне. Реввоенсовет фронта предложил главнокомандующему нанести контрудар несущим большие потери в фронтальных боях на главном направлении корпусам Западной белогвардейской армии по ее растянутому на 400 км левому флангу. Фрунзе для этой цели сконцентрировал свои основные силы и 28 апреля бросил их в контрнаступление, как он информировал В. И. Ленина, «на основное, уфимское направление», считая, что гарнизоны Оренбурга и Уральска должны сдержать напор белоказачьих дутов-ских и толстовских банд. В нескольких операциях (крупных сражениях) колчаковцы были разбиты. Перегруппировавшиеся в районе Уфы белые войска оказались смяты наступлением 25-й, 26-й и 27-й советских дивизий. Освободив 9 июня Уфу, красноармейцы Фрунзе двинулись на Златоуст. Перешли в наступление и бойцы Северной группы Восточного фронта. Но это делалось в условиях острейших разногласий командования фронта с главкомом Вацетисом, которого поддерживал председатель Реввоенсовета Республики Троцкий. Они считали нужным прекратить наступательные операции, чтобы перебросить силы на запад и оттеснить белоказачьи армии от осаждаемых городов, превратившихся в крепости. В. И. Ленин и ЦК РКП(б) приняли сторону фронтового командования. Место отстраненного И. И. Вацетиса занял С. С. Каменев. Армии Восточного фронта выходили к Уральскому хребту. 14 июля советские войска вступили в Екатеринбург, 24 июля после недельных тяжелых боев — в Челябинск. 9 августа от имени красноармейцев Южной группы Восточного фронта в Москву, Кремль, Ленину полетела телеграмма: «Дорогой товарищ и испытанный вербный наш вождь! Ты приказал взять Урал к зиме — мы исполнили твой боевой приказ. Урал наш. Мы идем теперь в Сибирь».
В весенних и летних боях 1919 г. на Восточном фронте Д. М. Карбышев стал одним из ближайших помощников пролетарского полководца М. В. Фрунзе. Не категоричен ли в определении роли Д. М. Карбышева как ближайшего помощника М. В. Фрунзе его военком Е. Г. Решин, а вслед за ним и автор книги? Нет! Исходная точка для доказательства — очевидный, утвердившийся на основании всех без исключения свидетельств (и документальных 1919 г., и воспоминаний участников борьбы с Колчаком) факт, что М. В. Фрунзе считал военного инженера Карбышева отличным военным специалистом. Сторонник ленинского курса в отношении к военспецам на практике постиг правильность сказанного в циркулярном письме ЦК РКП(б) в июле 1919 г.: «Из числа офицеров за полтора года путем естественного отбора выделилась группа военных деятелей, по большей частью которые с преданностью служат делу рабоче-крестьянской России. Сотни и сотни этих офицеров погибли в первых рядах, сражаясь бок о бок с нами против белогвардейцев. Сотни и сотни таких офицеров остаются в рядах нашей Красной Армии и служат ей верой и правдой» *. В отличие от скептиков, составивших «военную оппозицию» генеральной линии партии по строительству советских вооруженных сил, полководец ленинской военной школы М. В. Фрунзе максимально приближал к себе, выдвигал проявивших себя на фронте военспецов. Что касается непосредственно Д. М. Карбышева, известно, что кроме исключительно ответственных поручений инспектирования и рекогносцировок на различных, но всегда имеющих первостепенное значение для предстоящих широкомасштабных операций участках армии, Южной группы, всего фронта — М. В. Фрунзе приглашал его на самые высокие совещания в качестве своего помощника по инженерному обеспечению войск, одобрил выдвижение его на должность главного руководителя полевых строительств Восточного фронта (20 апреля 1919 г.), но с отсрочкой до осуществления удара Южной группы во фланг Западной армии колчаковцев. В этот исторический момент Карбышев сообщает начальнику инженеров фронта
1 Цит.: «Из истории гражданской войны в СССР». Сборник документов и материалов в трех томах, т. 2. Март 1919—февраль 1920. М., 1961, с. 794.
Вискунову: «Указания получаются от командующего Южной группы»
В штаб фронта командующий Южной группой М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышев как член Реввоенсовета 28 мая 1919 г. дали следующую характеристику: «Военный инженер Карбышев — человек необыкновенных дарований и изумительной работоспособности»1 2. Распространяться было некогда, надвигалась решающая (завершающая после Белебейской и Бугурусланской) Уфимская операция.
В начале 50-х годов произвело сенсацию сообщение Е. Г. Решина, что он по совету М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышева летом 1919 г. предложил Д. М. Карбышеву вступить в ряды Коммунистической партии, на что в ответ последовала благодарность за доверие и сетование — «я еще так мало сделал для Партии и Советской власти». Всякие сомнения отпали, когда обратились к автобиографическим материалам Дмитрия Михайловича, где он отметил: «Во время гражданской войны партийной организацией Управления начальника инженеров Востфронта был принят в группу сочувствующих РКП(б), мне предлагалось подать заявление о приеме в РКП(б). Заявления не подал в связи с частой переменой места службы»3. Выходит, что вслед за комиссаром 6-го военно-полевого строительства и политработники инженерного управления фронта (когда фронтом командовал М. В. Фрунзе) призывали Д. М. Карбышева в ряды Ленинской партии, и только обстоятельства помешали военному специалисту получить в 1919 г. партийный билет.
Военный инженер, боевой красный офицер, а главное — светлейшая голова, помощник, мыслящий масштабно и без оглядки на начальство любого ранга, отстаивающий глубоко продуманные планы «малой кровью» добиться максимальных успехов... Вполне естественно, что такой человек пришелся по душе командующему, человеку схожего склада характера и незаурядных качеств. Опираясь на помощников типа Ф. Ф. Новицкого и Д. М. Карбышева в специально военных вопросах, помощников типа В. В. Куйбышева и П. И. Ба
1 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 320, л. 132.
2 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 319, л. 127; д. 330, л. 93.
3 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454, л. 16.
ранова в политработе, помощников типа Г. Д. Гая и В. И. Чапаева 1 на постах начальников войсковых соединений,— М. В. Фрунзе рос сам как полководец и влиял в самом лучшем смысле на своих боевых сподвижников.
Д. М. Карбышев в числе первых понял замысел С. С. Каменева и М. В. Фрунзе — внезапным сильным фланговым ударом в северо-восточном направлении через Бузулук и Бугуруслан на Уфу опрокинуть рвущуюся к Волге армию колчаковского генерала Ханжина и разгромить ее по частям, перерезав пути к отступлению в Приуралье. Во время возникших в штабе Восточного фронта горячих споров вокруг необычного плана Фрунзе авторитетные обоснования Карбышевым инженерного обеспечения ударной группы и удержания малыми силами противника на второстепенных направлениях помогли «пробить» принятие плана. С мнением признанного специалиста, мотивированным строгими расчетами, не могли не считаться ни сторонники, ни оппоненты командующего Южной группой Востфронта. Отсюда и объяснение, почему военный инженер Карбышев наряду с высшим начальством (в том числе и прямым по роду войск Г. П. Вискуновым и Ю. Ю. Рус-тейко) приглашается, по предложению М. В. Фрунзе, на самые ответственные совещания, выступает на них.
А сколько «внеплановых» заданий Фрунзе выполнил Карбышев потому, что командарм 4-й (командующий Южной группой, фронтом) всегда надеялся на отличного соратника-исполнителя и поручал самые срочные и ответственные именно ему.
В командировку в Уральск М. В. Фрунзе направил Д. М. Карбышева по рекомендации Ф. Ф. Новицкого и В. В. Куйбышева после того, как сам, начиная с 11 февраля 1919 г., несколько дней осматривал там позиции, изучал положение в районе и пришел к неутешительным выводам. В докладной записке начальника инженеров армии от 16 февраля командарм увидел расхождение с личными впечатлениями и планами и решил проверить, кто прав. В качестве арбитра направлялся специалист, руководитель образцовых инженерно-оборонительных работ, который, обнаружив недостатки,
1 Чапаев Василий Иванович (1887—1919) — член КПСС с 1917 г., начдив 22-й, затем 25-й стрелковых дивизий, легендарный герой гражданской войны.
помог бы их устранить. Результат оправдал ожидания, а кое в чем даже превзошел их. Карбышев вслед за командующим (хотя и независимо, что очень нравилось Фрунзе) отверг беспечный план своего непосредственного начальника: «Укрепления Уральска не предполагается. Позиционных работ, ввиду устойчивости фронта, сильномерзлого грунта, трудности привлечения рабочих,— не предположено» ’. Понимая не только военное значение Уральска, но и политическую важность не сдать уральским белоказакам их «столицу», Карбышев разработал совершенно новый план создания Уральского укрепрайона, и особенно города, в условиях блокирования превосходящими силами противника. О том, как осуществлялся план Карбышева и его роль в знаменитой обороне осажденного врагом Уральска, будет рассказано в следующей главе.
Пока же следует констатировать: довольный инициативным подчиненным, М. В. Фрунзе после Уральска посылал Карбышева во многие места. Не случайно в документах, в биографических материалах Карбышева и в составленных на их основании биографических справках встречаются названия Уфы, Саратова, Екатеринбурга, Челябинска. Мотивы, почему Дмитрий Михайлович воспринимал как должное подобные «перегрузки», выполнял не просто честно, в меру сил, но с удовлетворением, с энтузиазмом задания командующего, кроются в том, что он глубоко осознавал замыслы полководца и как единомышленник старался все сделать наилучшим образом и быстрее. Планы Фрунзе, особенно в отношении их инженерного обеспечения, становились буквально личными. И в записях Карбышева это всегда хорошо прослеживается. Например: «На фронте дела шли успешно, белые были вытеснены с Урала, промежуточный рубеж оказался в глубоком тылу, а к быстрому возведению новых позиций мы подготовлены не были. Не был закончен Волжский рубеж, а уже приходилось серьезно подумать о прикрытии горных Уральских перевалов...»1 2. И военный специалист, инженер, думал и поступал так, что вызывал восхищение коллег и одобрение высшего командования и самого Фрунзе.
1 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 357, л. 23.
а-ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3363, л. 60.
Выполнение поручения командующего стало органической составной частью работы начальника 6-го военно-полевого строительства, а затем главного руководителя военно-полевых строительств Восточного фронта. Фрунзе ценил в Карбышеве умение изыскивать на месте резервы строителей, уплотнять графики работ, пользоваться подсобными материалами, действуя по принципу «приказ должен быть выполнен», выполнять задания в срок и умудряться на таком же качественном уровне делать дополнительное благодаря четкой и максимально рациональной организации работы и отдыха подчиненных в прифронтовых и в боевых условиях. Поэтому при создании чрезвычайных обстоятельств командующий и его штаб, уверенные в военном инженере, спокойно подключали Карбышева к любым сложным и срочным делам.
Наиболее важные поручения давал лично командующий. В воспоминаниях Д. М. Карбышева, например, отмечено: «М. В. Фрунзе поставил мне задание обеспечить быстрое выдвижение броневых частей в район ударной группы. Предстояло быстро восстановить и усилить ряд мостов на дорогах в северо-восточном направлении. Работы были хорошо организованы и выполнены, и внезапный контрудар повел к быстрому отходу белых» '.
Любые задания Карбышев выполняет максимально оперативно. Это находит отражение в письмах Карбышева Вискунову. Весьма характерно, например, сообщение о завершающей стадии инженерно-строительных работ у Самарской луки: «Программа, намеченная к 1 мая, на трех отделах закончена, на двух заканчивается... Благодаря принятым мерам строительство оказалось в силах выполнить также срочное задание Южной группы Восточного фронта по постройке новых позиций и исправлению мостов». О подобном же говорят и рапорты Карбышева начальнику инженеров 4-й армии, а затем Южгруппы Восточного фронта Рустейко. Так, при переходе советских войск в контрнаступление Дмитрий Михайлович докладывает: «По Вашему указанию мною вчера (29 апреля.— В. П.) был обрекогносци-рован участок позиции у Красного Яра»; последующий
1 120 лет Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева, М„ 1939, с. 178.
рапорт о рекогносцировке тракта Мелекес—Ставрополь.
Четки, строги требующие оперативности подчиненных приказы и распоряжения Д. М. Карбышева. Причем даже когда речь идет, скажем, о переводе укрепленных районов, прекращении оборонительных работ в одних местах и начале в новых районах, Карбышев лаконичен Но начальники военно-полевых строительств знали, что задание находится под контролем, и главрук ждет кратких, но точных донесений.
На правах заместителя начальника инженеров Восточного фронта Д. М. Карбышев обеспечивал форсирование рек Уфимки и Белой, выход армий к Уральскому хребту, овладение горнозаводскими районами, начало наступления на Сибирь. 6 августа 1919 г. М. В. Фрунзе утвердил подготовленный Д. М. Карбышевым общий план военно-инженерного строительства в освобождаемых районах по линии Уральск—Оренбург и вдоль Уральского хребта1 2. Этим обеспечивался выход армии Восточного фронта на равнины Западной Сибири, начало освобождения многострадальной Сибири от колчаковцев.
Глава седьмая
ВЫПОЛНЯЯ ЗАДАНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО
«Совершенно особо в истории Восточного фронта стоит героическая оборона Уральска при осаде его казаками. Уральск — столица казачьего войска, и, естественно, как важный административный центр, его следовало заблаговременно укрепить... Удержание его в наших руках было важно с политической точки зрения. Укрепления его позволили слабому гарнизону сохранить город от уничтожения. Бои за Уральск указали на безусловную возможность упорной обороны кольцевых позиций малого диаметра. Воинж Карбышев».
Перед нами первые и последние строчки главы «Оборона Уральска» из написанной в 1922 г. и остав-
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 166, л. 2.
2 Там же, д. 370, л. 6,
Шейся неопубликованной большой монографической работы Д, М. Карбышева «Значение оборонительных линий и укрепленных районов по опыту гражданской войны». Автор считал свою работу незавершенной, потому она не была передана в печать, а много лет спустя вместе с другими архивными материалами генерала попала в Центральный исторический военно-инженерный музей Советской Армии. В основе названной главы подлинные материалы периода конца 1918—середины 1919 гг. Их предоставил Карбышеву его друг и боевой соратник В. Константинов, бывший начальник инженерной службы 22-й стрелковой дивизии, выдержавшей в Уральске белоказачью осаду. Характерно, что ряд инженерных чертежей и схем, сделанных Константиновым, имеют коррективы Карбышева, дополнены им. Понятно, что рукопись, ныне хранящаяся в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи, позволяет довольно полно представить, как под руководством Д. М. Карбышева инженерно-саперные части внесли свою лепту в героическую оборону Уральска. А дополнительные материалы из Центрального государственного архива Советской Армии раскрывают выдающуюся роль Д. М. Карбышева в выполнении задания М. В. Фрунзе — малыми силами одной 22-й стрелковой дивизии во что бы то ни стало отстоять город-крепость на Урале.
Разбитые в начале 1919 г., белоказаки отступили от Уральска (с 1917 г. до апреля 1919 г. город назывался старинным именем Яицк), где они господствовали 10 месяцев, на юг в направлении Лбищенск — Гурьев. Значительная часть казаков рассеялась по станицам. Взятых в плен около 7-ми тысяч казаков, обещавших не брать в руки оружия против Советской власти, отпустили по домам, чтобы они занимались восстановлением разрушенных хозяйств и приступили весной к севу. У местных советских руководителей и командования 22-й стрелковой дивизии сложилось неверное представление, что фронт против генерала Толстова ликвидирован и область, пережившая гражданскую войну, оказавшись тыловой, может безбоязненно приступить к мирному строительству. Упускалось из виду, что засевший в Гурьеве Толстов может получать необходимую помощь от господствующих на Каспийском море английских интервентов, а для казаков не представляет труда
быстро сорганизоваться в банды и затем, вводя насильственные мобилизации всего мужского населения станиц, в войсковые части типа полков. Полки приказным порядком сводить в дивизии, а последние — в корпуса.
По приказу командарма А. А. Балтийского создавался Уральский укрепленный район. Он включал в себя территорию между поселками Красная—Колпаков—Переметный—Чаганская—Рубежная. По планам предполагалось возвести легкие позиции на отдельных участках, в основном на дорогах-трактах к Уральску, восточнее и кое-где южнее города. Начальник дивизии Сапожков счел возможным объявить позициями наскоро отрытые во время январских боев окопы неполного профиля. По мнению начдива, его части, передохнув в районе Лбищенска, форсированным маршем достигнут Гурьева, а потому бесцельно заботиться об укреплении оставшегося далеко в тылу областного центра'.
Не учел Сапожков, что Толстов не сломлен окончательно, а англичане заинтересованы в сохранении Гурьевского нефтяного района, где их капиталистам-концессионерам принадлежат богатейшие Доссорские промыслы. Английские интервенты помогли генералу привести в порядок потрепанные войска, вооружили пополнения, обеспечили белоказаков снаряжением, боеприпасами. Избранный атаманом Уральского казачьего войска, получивший от Колчака «очередной» чин генерал-лейтенанта, Толстов уже в марте 1919 г. отдал приказ о создании из казачьих мятежных полков крупных войсковых соединений. Созданные Уральский, Илецкий и Урало-Астраханский корпуса возглавили генералы Савельев, Акутин, Тетруев. В середине апреля Уральская белоказачья армия смогла перейти в решительное наступление под лозунгом Толстова: «Вперед за вольный Яик Гориныч!».
В ночь с 14 на 15 апреля превосходящие силы белогвардейцев атаковали Лбищенск. Разыгралась «лбищен-ская трагедия», когда ворвавшиеся в город белоказаки учинили массовые расправы над сторонниками Советской власти. Пытавшийся организовать сопротивление председатель местного ревкома Д. И. Яковлев и боль-
1 Балтийский Александр Алексееви ч—офицер старой армии, затем на командных должностях в Красной Армии; Сапожков — левый эсер, в 1920 г. поднял антисоветский мятеж, при подавлении которого был убит,
шинство коммунистов геройски погибли. В. И, Ленин рекомендовал сообщить об этом в центральной советской печати. 20 апреля 1919 г. Уральск был объявлен на осадном положении.
Тяжелый многочасовой бой произошел под поселком Мергеневом. Советские войска потерпели поражение. Рассеченная на части 22-я стрелковая дивизия начала отступать с боями на север. Обескровленные части двух бригад (полки имени Гарибальди, Мусульманский, Балашовский, Гурьевский, Орлово-Куриловский и Пензенский, по 100—150 человек бойцов) вышли к железнодорожной линии Уральск-Покровск в районе станций Шипово и Деркул. Одна бригада в составе 194-го Малоузенского и 196-го Новоузенского полков, остатков 192-го полка и других мелких подразделений вместе со штабом дивизии прорывались в Уральск по охваченной белоказачьим мятежом территории. Только благодаря мужеству начальника бригады коммуниста М. Ф. Заглядова Сапожков со штабом дивизии не оказался во вражеском плену. Бригада (общеармейский ее номер — 66), отбив наседающих белоказаков у поселка Свистун и прорвав заслон белоказаков-мятежников на холмах Меловые горки под самым Уральском, после восьмидневного марша-отступления вошла в город. Попытка передовых частей белогвардейских генералов Савельева и Акутина ворваться в Уральск на плечах отступающих советских войск не удалась. Равно невыполненным оказался приказ командующего Уральской белоказачьей армии Толстова начальнику созданного соединения «Северной ударной группы» Савельеву в двухдневный срок овладеть «столицей казачьего войска».
Самой серьезной помехой для наступающих белоказаков стало форсирование водных преград. Красноармейцы, переправившись 24 апреля через разлившиеся воды Урала у южной окраины города — Ханской рощи, угнали будары и прочие наплавные средства. Говоря об этом моменте, военный инженер Д. М. Карбышев вынужден был констатировать нелестный для инженерно-саперной службы факт: «Укрепления в городе и его окрестностях, возведенные ввиду предполагавшегося наступления казаков зимой 1918—1919 Гг... весенним половодьем были совершенно уничтожены, и, таким образом, в момент, когда противник подошел к
Уральску, город был защищен только естественными препятствиями: с западной и северной окраин рекой Чаган и системой весенних озер, реками Крутой и Дернула, с южной и восточной — рекой Уралом и озером Солдатская Старица, сильный разлив которых не давал возможности казакам наступать с этих сторон. Перед инженерными частями в первую очередь встала задача создать в наикратчайший срок полевые укрепления на северо-восточной окраине города, а затем усилить естественные препятствия и позиции вокруг города вообще».
Человек исключительной скромности избежал хотя бы упоминания, что идея создания кольцевого оборонительного пояса вокруг Уральска принадлежала ему, равно как и разработка (с помощью Константинова) всей схемы оборонительных сооружений. Инспекционная поездка Д. М. Карбышева по всему так называемому Уральскому укрепленному району позволила ему раскритиковать беспечный план «легкой обороны на всякий случай» тылового города. Но, отвергая негодное, Карбышев должен был взамен предложить свое — дельное, что и было сделано. Командующий принял план создания принципиально новой системы военноинженерной обороны Уральска. Причем опытный практик военный инженер Карбышев исходил из реальных возможностей на месте, в Уральске. Они же были далеко не блестящи: «К 24 апреля в Уральске в состав войск 22-й дивизии входили Управление дивизионного инженера, 64-я отдельная рота численностью в 60 человек и 66-я отдельная рота — в 30 человек... Нельзя не указать на почти полное отсутствие на месте позиционного имущества, как: колючей проволоки, скоб и других материалов, необходимых для оборонительных работ... Запасов кольев также не было...».
О представленной в конце марта командующему схеме укреплений города Уральска (составлена в штабе 4-й армии) начальник 6-го военно-полевого строительства на правах инспектирующего район высказался резко отрицательно. В позднейшем, очевидно смягченном, изложении Д. М. Карбышева оценка плана начальника инженеров армии защиты Уральска давалась в следующем виде: «Такое решение никоим способом нельзя считать правильным, так как... опасность могла Появиться не только с востока и юга, но и с других
сторон. В то же время оборона отдельных участков линейной позиции с незащищенными флангами — была маловероятна... Прикрыть Уральск при таких условиях следовало небольшой легкой кольцевой позицией...».
Учитывая мнение Д. М. Карбышева, М. В. Фрунзе одобрил принципиально новую систему защиты города посредством расположения на всех окраинах пулеметных гнезд, но обратил внимание на несоответствие их расположения в некоторых местах с важностью и доступностью направлений для кавалерийских атак — самого опасного «оружия» белоказаков. М. В. Фрунзе приказал создать разработанные (не только предложенные, но и обоснованные с инженерно-технической стороны чертежами, схемами и т. д.) Д. М. Карбышевым группы (узлы) укреплений на подступах к Уральску, в 10—20 километрах от города, на возможных путях наступления белоказаков ’.
По инициативе Д. М. Карбышева меры по защите подступов к Уральску были срочно приняты, когда развернулись бои под селением Янайским на полпути между городом и Лбищенском 1 2. Это не позволило поднявшим мятеж в близлежащих станицах «казакам-повстанцам» захватить врасплох мизерный гарнизон и создать «предмостные плацдармы» наступающим войскам генерала Толстова после переправы через Урал в любом месте для атаки на город со степной, незащищенной до того северо-восточной стороны.
С момента, когда белогвардейцы подступили к Уральску, по распоряжению М. В. Фрунзе в срочном порядке приступили к осуществлению инженерно-оборонительных работ по плану Д. М. Карбышева, на которого и возлагалось общее руководство этим делом. В описании самого военного инженера выполнение задания командующего выглядит следующим образом:
«Для выполнения этой задачи необходимо было провести всеобщую трудовую мобилизацию населения города, что и было выполнено. Около 3000 рабочих 3 под
1 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 385, л. 14.
2 ЦГАСА, ф. 9, оп. 3, д. 246, л. 86.
3 Речь идет о работающих, а не о рабочих в социальном понятии. Костяк работающих на строительстве укреплений составляли добровольцы, железнодорожники и советские служащие Уральска (ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3359, л. 6), но привлекались к делу и мобилизованные нетрудовые элементы, о чем гово
руководством саперов за полутора суток произвели главнейшую работу,, соорудив; 1) стрелковые окопы профиля «со дна» и на северо-восточном участке от еврейского кладбища до северного изгиба озера Солдатская Старица; 2) окопы опорного пункта у холодильника; 3) линию окопов от северного изгиба озера Солдатская Старица, вокруг холодильника, до соединения с окопами пункта первого. Эти окопы имели целью не допустить противника подойти между холодильником и старицей, а линия, обращенная на юг,— не дать возможности неприятелю проникнуть в тыл всего нашего расположения на северо-восточном участке, что могло случиться при переправе его через Урал у Переволо-чинской рощи. К концу апреля позиция на всем упомянутом выше участке была усилена постройкой на ней ходов сообщения, крытых пулеметных площадок, козырьков с бойницами и убежищ от легких снарядов. Ввиду того, что впереди лежащая местность перед позицией представляла собой совершенно открытую, гладкую степь, удобную для действия неприятельской конницы, составлявшую большую часть сил противника, перед окопами было создано препятствие из четырех рядов кольев, оплетенных — первые два ряда колючей проволокой, а последние — гладкой телеграфной... С окончанием сооружения искусственных препятствий оборонительные работы на северо-восточном участке были завершены и впоследствии заключались лишь в частичных исправлениях проволочной сети, разрушающейся иногда огнем неприятеля... Одовременно с работами на северо-восточном фронте укреплялись:
1. Внутренняя (городская) сторона железнодорожного моста через реку Чаган; укрепление представляло из себя отдельный опорный пункт *, состоящий из: а) трех капониров для продольного и перекрестного обстреливания пулеметным огнем столь важного для противника подступа, каковым являлся для него железнодорожный мост; б) стрелковых окопов профиля «стоя со дна» вправо и влево от полотна железнодорожной дороги с расчетом для двух пехотных рот; частично окопы были
рилось, что пришлось заставить работать под дулом винтовки ожидавших прихода генерала Толстова «уральских буржуев».
1 Сохранилась разработанная в 1919 Д. М. Карбышевым схема опорного пункта.— ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3363, приложение.
прикрыты глухими козырьками; а) ходов сообщения в тыл железнодорожной будки по обоим откосам полотна; г) двух убежищ от артиллерийского огня, от которого сильно страдал опорный пункт во все время осады, представляя собою главную цель стремлений противника; д) препятствия в виде рогаток.
2. Западная окраина города от еврейского кладбища до Ханской рощи. Характер укреплений тот же, что и на северо-восточном участке, с той лишь разницей, что здесь отсутствовали ходы сообщения ввиду близости городских построек, и проволочное заграждение изготовлялось исключительно из телеграфной проволоки, так как все наличие колючей проволоки было израсходовано на северо-восточном участке. Изгиб реки Ча-ган, сильно вдававшийся в расположение противника южнее Казенного сада, имел две оборонительные линии,..
3, Южная и восточная окраины города, омываемые широким и многоводным Уралом, расположенные на высоком отвесном неприступном обрыве, в укреплении не нуждались, и отрытые на них окопы предназначались для обстреливания противоположного берега Урала... Некоторую опасность внушал участок против Пере-волочинскрй рощи и у озера Солдатская Старица, которое в южном конце, при понижении уровня весенних вод, становилось проходимым вброд, о чем не могли не знать осаждавшие город казаки. Здесь пр круче у городских построек и по береговой низине были отрыты две линии окопов с козырьками, крытыми пулеметными площадками и проволочной сетью».
Как видим, срочные работы в конце апреля 1919 г. по созданию кольцевой линии обороны вокруг Уральска велись в целях длительного удержания города. Не исключалась возможность борьбы с противником в полном окружении, по сути план Д. М. Карбышева и предполагал военно-инженерное обеспечение обороны в условиях круговой блокады города белоказаками. На это приходится обращать внимание, так как с момента «лбищенской трагедии» не прекращались среди советского командования разногласия пр вопросу — защищать или оставить Уральск. За оставление города ратовал командовавший здесь войсками Сапожков. Он считал, что каждый упущенный день отхода к своим приближает катастрофу: привыкшие к подвижной, ма
невренной борьбе в степях бойцы его дивизии не способны выдерживать позиционные оборонительные бои, тем более со значительно превосходящими силами белокаэачьей кавалерии и пластунов. Поддавались на его доводы и некоторые штабные работники в высших инстанциях. Разраставшийся к северу от Уральска кулацко-белоказачий мятеж грозил полностью отрезать остатки 22-й стрелковой дивизии и привести к разгрому ее по частям в осажденном городе и в районе Шипово-Деркул. Сильно влияло известное командному составу мнение Троцкого «не цепляться» за малозначимые в военно-стратегическом отношении пункты, к каким он причислял и Уральск. С иных позиций подходил к решению вопроса М. В. Фрунзе. Его мотивировка стратегических планов на южном фланге как составной части генерального сражения с Колчаком лаконично изложена в телеграмме В. И. Ленину 1 июля 1919 г.: «Операциям противника на Уральском фронте, в частности в районе Николаевска, мною уделялось и уделяется самое серьезное внимание ввиду очевидной опасности соединения колчаковско-деникинского фронта на Волге. К сожалению, до сих пор в моем распоряжении на этом участке были лишь слабые части, совершенно неподготовленные, часто плохо вооруженные силы. Все остальное было направлено в дни колчаковского наступления на Самару против него и до сих пор было занято на Уфимском направлении».
Доказательства военного специалиста Карбышева, что при отсутствии у белоказаков тяжелой артиллерии имеется «безусловная возможность упорной обороны кольцевых позиций малого диаметра», которая позволяет удержать Уральск до конца контрнаступления Южной группы на Бузулук—Белебей—Уфу, позволяли Фрунзе осуществить свой замысел — заставить армию генерала Толстова «застрять» у осажденного города и тем самым сорвать стратегические планы Колчака и Деникина, «увязшего» у красной крепости в устье Волги—Астрахани.
В условиях гражданской войны существенно менялись представления о соотношении сил действующих армий. В борьбу втягивалось практически все население территории театра военных действий. Пролетарский полководец Фрунзе понимал, что Уральск будут защищать не только слабые силы 66-й стрелковой бригады
и мелких вспомогательных подразделений 22-й стрелковой дивизии, но и рабочие, и все сторонники Советской власти. Трудящиеся города не могли не выполнить клятву, данную их представителями в органах Советской власти В. И. Ленину и М. И. Калинину. В начале апреля 106 депутатов (из них 100 коммунистов и 6 сочувствующих) «выработали», как тогда говорили, и послали в столицу телеграмму: «Первый Яицкий городской Совет рабочих и красноармейских депутатов приветствует верховный орган Российской Советской Республики — ВЦИК Советов и Совет Народных Комиссаров. Яицкий Совет в день своего открытия дает клятву перед пролетариатом всего мира положить все силы на алтарь социальной революции. Отправляем вагон хлеба в подарок голодающим пролетариям Петрограда и Москвы. Исполком: Балтаев, Батраченко, Диденко, Крюков, Ла-зич, Лосев, Лытов, Меламед, Петровский, Самсонов, Счетчиков, Тухватуллин, Ружейников, Штыб» *.
Преемники геройски погибшего первого председателя Уральского (Яицкого) Совдепа П. А. Дмитриева старый большевик И. С. Ружейников и другие коммунисты («сочувствующие» — кандидаты партии) вели за собой массы. Уральская организация РКП(б) и ее Мусульманская секция организовали Коммунистический батальон, командиром которого стал С. Штыб. С введением осадного положения батальон расформировали, влив его бойцов во все части 22-й дивизии, чем укрепили коммунистическую прослойку. Но одновременно коммунисты Абрахман Айтиев, П. Парамонов, П. Диденко, Сахибгирей Арганчеев, братья Желтяковы, Шам-сутдинов, Наумов и другие выступили инициаторами создания добровольных рабочих отрядов.
С санкции М. В. Фрунзе и вопреки протестам Сапожкова, не доверяющего и трудовым казакам, в Уральске создается добровольческий красный казачий дивизион (в связи с тем, что город был окружен противником, развернуть подразделение в полк не удалось) Е. П. По-читалина. По призыву Уральского губкома РКП(б) встали под ружье все коммунисты и значительная часть рабочих. В дальнейшем, во время белоказачьей блокады, на строительстве новых линий укреплений и ликвидации разрушений, часто под обстрелом, работали
* «Яицкая правда», 1919, 15 апреля.
женщины, дети, старики; мужчины и юноши в составе красных дружин — рабочих рот — вместе с войсками, как составная часть гарнизона, сражались на переднем крае; девушки — в санитарных отрядах, дежурили в лазаретах. Оптимизмом веет от посланной 29 апреля в ЦК РКП(б) и Совнарком РСФСР телеграммы: «Уральск держится. Члены партии и рабочие организовались в боевую дружину. Настроение частей бодрое. Казаки не проявляют активности — семь дней на артиллерийский огонь не отвечают. Иногороднее население желает эвакуировать казачье население, (которое.— В. П.) устраивает в тылу восстания, вооружаясь прежде оружием. Послан карательный отряд. Вридпредревкома Петровский» *.
Созданный в Уральске «Совет обороны» из представителей командования 22-й стрелковой дивизии и партийно-советско-профсоюзных организаций города коренным образом разошелся с Сапожковым в оценке положения. На указание начальника дивизии, механически ставшего начальником гарнизона, что в момент первой же, одновременно со всех сторон, белоказачьей атаки на город не хватит сил прикрыть место прорыва из-за отсутствия резервов, сторонники защиты Уральска нашли контрдовод: туда будут быстро перебрасывать кавдивизион Почиталина и на повозках роты рабочих-дружинников. Последующие события подтвердили правильность принятого решения. Существенную помощь осажденным оказал курсирующий по железной дороге в черте обороны города бронепоезд «Нежданный». О его появлении на свет читаем в записях Д. М. Карбышева: «64-й саперной ротой был оборудован бронепоезд в составе одного паровоза, двух пулеметных броневагонов и одной бронеплощадки для трехдюймового орудия». Следовательно, военно-полевое строительство укреплений не было единственным объектом деятельности возглавляемого Карбышевым и Константиновым военно-инженерного обеспечения защиты Уральска. Постоянно приходилось проявлять смекалку, находчивость. Например, обшивку «Нежданного» произ
1 Центральный госархив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР (в дальнейшем — ЦГАОР СССР), ф. 393, оп. 10, д. 87, л. 11. Кстати, в день отправки телеграммы начались и продолжались двое суток упорные бои севернее Уральска.
вели листами от нефтяных баков и котельным железом; в товарных вагонах собрали дополнительные внутренние стенки, засыпав в промежуток между стенками балласт.
Итак, возглавляемые коммунистами П. Г. Петровским, И. И. Андреевым красные уральцы, несмотря на угрозу окончательного окружения города белоказаками, не желали его оставлять, готовились к отражению вражеского штурма *. В ответ на настойчивые требования Сапожкова прорываться гарнизону к своим, на север, через поселок Соболев на Бузулук, последовали жесткие установки Фрунзе от 9 мая: «Приказываю держаться до последнего человека, это единственное средство сохранить отряд», и от 13 мая: «Приказываю держаться до последнего человека. Оставление Уральска буду рассматривать как нарушение воинского долга». Штабу обороны Уральска для обнародования еще раньше, 8 мая, была передана телеграмма: «Привет вам, товарищи! Будьте спокойны и тверды. Помощь вам идет. Враг на уфимском направлении разбит. Оренбург надежно в наших руках. В ближайшие недели уральской контрреволюции будет нанесен последний сокрушительный удар. Врагу не сломить рабоче-крестьянской силы. На вас смотрит вся трудовая Россия. Смелей в бой1 Командующий Южной группой Фрунзе».
К этому времени положение на Уральском фронте становилось все более угрожающим. Мятежное казачество к северу от города, откликаясь на объявленную наказным атаманом Уральского казачьего войска генералом Толстовым всеобщую мобилизацию, сплотилось в крупные военные соединения, командование над которыми принял генерал Михеев. Советская шипово-деркулская группа войск была оттеснена к железнодорожной станции Озинки, примерно в 120 км от Уральска. Да она и не представляла собой силы, которая могла попытаться наступать в сторону Уральска, тем более
1 Петровский Павел Григорьевич (1899—1942) — сын известного большевика-ленинца Г. И. Петровского, член КПСС с 1916 г., председатель Уральского губкома РКП(б); Ружейников Иван Семенович (1878—1929) — член ВЦИКа, большевик с 1905 г., заместитель председателя, а затем председатель Уральского ревкома; Андреев Иван Ильич (1896—1920) — политкомиссар 22-й стрелковой дивизии, геройски погиб в боях с белогвардейцами; Почиталин Ефим Петрович — казак, полный георгиевский кавалер, за боевые заслуги в обороне Уральска награжден орденом Красного Знамени.
деблокировать осажденный город. Спадавшая вода в реке Урале позволила белогвардейским генералам Савельеву, Акутину и Михееву установить контакт между своими группами войск и объединить их в операции по выполнению приказа генерала Толстова овладеть Уральском. Обмеление реки Чагана позволяло форсировать ее почти по всему течению на легких лодках и даже на лошадях вплавь. Белогвардейские генералы не преминули воспользоваться благоприятными для них обстоятельствами и, имея многократное превосходство в силах, приступили к осаде города, полностью окруженного к концу первой декады мая.
Д. М. Карбышев, отвечающий за военно-инженерное обеспечение обороны Уральска, составил предельно точное описание майских событий, в котором выделил вопросы, близкие ему как специалисту:
«9 мая 1919 г. единственный путь для выхода гарнизона из города, защищавшийся до сих пор обозами, ранее выведенными из Уральска и расположенными по деревням Новенькое, Чувашское, Теплое, Красное и Новоозерное, был занят противником, переправившимся через реку Чаган и соединившимся с повстанцами из числа военнопленных, распущенных на полевые работы. Причем гарнизоны вышеупомянутых деревень частью попали в плен, частью разбежались, а частью с боем отошли в поселок Новенький, где и удержались.
Итак, 9 мая гарнизон Уральска в составе 3000 бойцов, 18 орудий, 50 пулеметов и одного броневика оказался со всех сторон отрезанным; для связи с армией имелись только радиостанция и два аэроплана. С этого момента и началась защита осажденного города.
К этому времени позиции кругом города были закончены 1 и оставался неукрепленным только один rfyHKT — поселок Новенький, укрепление которого и удержание в своих руках было важно, во-первых, потому, что он обеспечивал Уральск с северо-востока от непосредственной близости противника и, во-вторых,
1 В Центральном госархиве Советской Армии хранится доклад военного инженера 22-й стрелковой дивизии В. Константинова о выполнении задания Д. М. Карбышева усилить все окопы блиндажами, построить бойницы и перед проволочными заграждениями «волчьи ямы» с кольями, улучшить ходы сообщения между опорными пунктами и огневыми точками — ЦГАСА, ф. 1299, оп. 2, д. 19, л. 126.
луга между поселком Новеньким и Уральском давали возможность во все время осады снабжать лошадей и скот фуражом.
Поэтому 9-го же мая в поселок Новенький были высланы рабочие и саперы, укрепившие его сомкнутой линией окопов, в виде каре с козырьками, крытыми пулеметными площадками и проволочными заграждениями, а так как этот отдельный опорный пункт часто обстреливался артиллерией противника, то в поселке был построен ряд убежищ.
К 12 мая работы были закончены.
К этому времени противник занимал: 1. По южной и западной окраинам правый берег Чагана и левый Урала, внешнюю сторону железнодорожного моста через реку Чаган, опытную ферму и поселок Кордон Деркульский. 2. По северной окраине — поселок Садовский и фруктовые сады, полосой обрамляющие правый берег Чагана. 3. По северо-восточной окраине — поселки Чувашский и Трекино, ведя непрерывную разведку на холодильник и поселок Новенький. 4. По восточной окраине — поселок Меновый Двор, ведя разведку по берегу Урала и проникая иногда в Переволочинскую рощу.
По данным разведки и путем опроса перебежчиков и пленных казаков, численность противника колебалась от 12 до 20 тысяч. Наш малочисленный гарнизон имел на позиции только заставы с пулеметами и по четыре орудия на каждую окраину, ведя непрерывную разведку по омывающим город рекам для предупреждения переправы противника. Опорный пункт у холодильника занимался двумя батальонами при двух орудиях. Кроме того, опорный пункт у холодильника поддерживался огнем бронепоезда.
За все время осады казаки держались тактики одновременного наступления на все окраины города, рассчитывая при этом сбить нас с толку и, внеся панику, завладеть Уральском. Больших усилий стоило гарнизону отбиваться от наседавшего со всех сторон противника, и только при помощи быстрого маневрирования (пехота с одного участка на другой перебрасывалась на повозках) и наличия достаточно развитых укреплений удавалось отбивать атаки.
Особенно большую роль сыграли опорные пункты у холодильника, железнодорожного моста и у поселка
Новенького, благодаря которым все атаки противника отбивались с громадными для него потерями, не говоря уже о моральном значении укреплений, вид которых бодрил осажденных и приводил в уныние осаждавших. Сильное поражение потерпели казаки на участке позиции, представлявшем из себя сомкнутый треугольник южнее Казенного сада в изгибе реки Чаган. Здесь 24 мая, после ожесточенного боя во всех уголках уральских укреплений и всюду отбитые, казаки, пользуясь непогодой, ночной тьмой и усталостью защитников после боя, ослабившей бдительность, переправились на лодках на наш берег и, никем не замеченные, заняли первую линию окопов. Но наступление на вторую линию было обнаружено, атака задержалась. Смятые контратакой Новоузенского полка и ударившей во фланг заставой из Казенного сада казаки в панике бросились к лодкам и, запутавшись в наших рогатках, почти все погибли, потеряв около 700 человек убитыми, 200 пленными и бросив 10 пулеметов.
После такой решительной неудачи противник убедился, что прорвать достаточно сильную позицию открытой силой не представляется возможным, для подготовки планомерного прорыва артиллерийские силы его слишком слабы, и противнику ничего не оставалось, кроме блокады».
Сообщение Д. М. Карбышева можно дополнить небезынтересными фактами. Так, упоминаемые в его тексте опорные пункты, сыгравшие исключительную роль в обороне Уральска, были созданы по предложенному Карбышевым и одобренному Фрунзе проекту строительства групповых укреплений *. Благодаря принятым чрезвычайным мерам по своевременному укреплению позиций у поселка Новенького,— что делалось по распоряжению главного руководителя полевых строительств Восточного фронта Карбышева начальнику инженеров 22-й стрелковой дивизии Константинову,— 17 мая небольшой гарнизон с успехом отразил кавалерийскую атаку белоказаков численностью в 1600 сабель, поддерживаемую артиллерией и пулеметами 1 2. Позднее этот удержанный населенный пункт надежно прикрывал Уральск с севера, в частности, во время «генерального
1 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 319, л. 17 и об.
2 ЦГАСА, ф. 1299, оп. 2, д. 953, л. 3 и об.
штурма» города белогвардейцами 24 мая, когда противник атаковал осажденный гарнизон с трех направлений: у переправы через р. Чаган, у поселка Трекина, у поселка Новенького. Предусмотрительность Д. М. Карбышева по созданию не одной, а двух оборонительных линий у изгиба р. Чаган помогла защитникам Уральска отбить атаку белоказаков и сбросить остатки десанта в реку. Насколько точно военный инженер, признанный лучшим специалистом на всем Восточном фронте, указал, где необходимо соорудить самую мощную оборонительную позицию, свидетельствуют его личные записи: «Противник неоднократно пытался в этом месте переправиться на наш берег. Местами работы производились исключительно ночью, под ружейным, пулеметным, а иногда и артиллерийским огнем противника».
Кажется поразительным, что всего 100 человек инженерно-саперных войск во главе с военными инженерами Карбышевым и Константиновым смогли в прифронтовых, а затем в осадных условиях «прикрыть», по их терминологии, город «кольцевыми позициями малого диаметра», растянувшимися на десятки километров. В прошедшую империалистическую войну подобное было бы невозможно. Гражданская же война ломала старые представления военной науки, с ее мерками, понятиями о возможностях. Возникали новые факторы, новые оценки. В частности —- «советские крепости», где главное — ее защитники, каждый из которых — герой. Что касается инженерно-саперных частей, то они формировались главным образом из добровольцев-коммунистов. В докладе военного комиссара, обследовавшего инженерно-саперные части, возводящие по плану Д. М. Карбышева укрепления вокруг Уральска, отмечалось: «Настроение как у красноармейцев, так и командного состава революционное, работа выполняется успешно» '. И за саперами-коммунистами шли тысячи горожан. Работали под обстрелом противника; когда же интенсивность вражеского огня не позволяла восстанавливать разрушения, разменивали день на ночь1 2. Уральцы отлично сознавали, особенно после первых
1 ЦГАСА, ф. 1299, on. 1, д. 88, л. 6.
2 Учитывая трудность и опасность работ. Уральский ревком постановил обеспечивать бесплатно красноармейским пайком всех добровольцев и мобилизованных на строительство укреплений.
вражеских штурмов, значение оборонительных позиций.
Понимал это и враг. Его артиллерийские батареи с Меловых горок и других мест расположения старались поразить объекты опорных пунктов, смести рогатки и проволочные заграждения. При попытке захватить Уральск 24 мая 1919 г. белоказаки для разрушения препятствий переправили через р. Чаган много шанцевых инструментов, ставших потом трофеями советских войск ’.
Утверждение Сапожкова, что пехота 22-й стрелковой дивизии не сумеет вести позиционную борьбу: ни отстаивать своих окопов, ни тем более выбивать из них белоказачьи пластунские части, оказалось несостоятельным. Понимая важность для удержания осажденного города оборонительных линий, красноармейцы и обороняли их стоически-геройски, и отбивали у врага в случае временной потери.
Набросанный на поле боя на листе из блокнота рапорт командира 196-го Новоузенского полка командиру 66-й стрелковой бригады о выполнении приказа выбить белоказаков с захваченных ими 24 мая окопов у берега Чагана: «...при мне были 1-я рота моего пОлка, полурота комендантской роты, рота Нижне-Уральского полка, из которых одну роту оставил в резерве, а остальными пошел выбивать противника. Подошел на близкое расстояние к противнику, бойцы закричали «Ура!» и бросились на них (белоказаков.— В. П.) в атаку. Они в панике начали кидаться в Чаган, бросая все винтовки, пулеметы. Некоторые стали сдаваться в плен... Потом вторично повел наступление. За полчаса опять выбил противника из окопов как по эту сторону, так и по ту сторону Чагана. Они начали опять отступать. Мы их преследовали оружейным и пулеметным огнем. Заняли их окопы и укрепились в них. Противник, как пехота, так и кавалерия, отступал на Свистун. На нашем берегу Чагана осталось много военной добычи: сот 6 или 7 пар сапог, гимнастерок, винтовок, много патронов. Забрали 2 пулемета «максим», из которых остался один у нас, а другой отдали Малоузенскому полку. Патронов очень много: пополнили весь расход, который был сегодня израсходован. По окончании всего (т. е. боя.— В. П.)
1 ЦГАСА, ф. 1299, оп. 1, д. 54, л. 127.
приказал все собрать, что брошено казаками. Одну роту своего полка оставил в тех окопах, где были (раньше.— В. П.) казаки. Комполка Воробьев» *.
В осажденном Уральске с помощью жителей чекисты раскрыли и обезвредили готовящийся белогвардейским подпольем антисоветский заговор, цель которого — провести белоказаков сквозь оборонительное кольцо в город. При защите укреплений было совершено много геройских подвигов. Навечно в историю героической обороны Уральска вошли имена погибшего в бою под поселком Новеньким шестнадцатилетнего Миши Гаврилова и многих других сложивших головы защитников города-крепости на пути толстовских белоказачьих банд.
Только при исключительном внимании в осажденном городе к вопросам строительства укреплений и их восстановления после вражеских обстрелов можно было ликвидировать отмеченные Д. М. Карбышевым недостатки: «Мало того, что Уральск не был укреплен, но не были даже произведены подготовительные работы, чтобы облегчить постройку позиций в критическую минуту, то есть не было запаса материалов (кольев, проволоки, леса), не было произведено трассировки и т. д.». Необходимые материалы изыскали путем (что также отмечено в записях Карбышева) «реквизиции в городе телеграфной проволоки и гвоздей», а также леса. Строевой лес распиливался на рейки на городской лесопилке, которая считалась одним из важнейших объектов оборонного значения и работала круглосуточно1 2. Защитники Уральска считали своим гражданским долгом после сильных вражеских обстрелов выходить на починку проволочной сети, откапывать засыпанные окопы, расставлять рогатки в местах, указанных саперами.
Город героически держался. 11 июня начальник политотдела 22-й стрелковой дивизии И. И. Андреев на поддерживающем связь с Уральском аэроплане отправил в Самару донесение: «Дорогие товарищи! Вот уже около двух месяцев как мы отрезаны от Советской России и революционных товарищей всего мира... Мо
1 Цит.: «Ленинская смена» (Алма-Ата), 1961, 11 мая.
2 ЦГАСА, ф. 1299, on. 1, д. 5, л. 103; ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3395, л. 5.
жет быть, у вас возникает вопрос, чем вооружились защитники Уральска, что их никак не взять. Так вот чем: революционным духом и непреклонным убеждением, что хлебородный Уральск должен прокормить наши голодающие красные столицы — Питер и Москву. Настроение у нас бодрое, здоровое... Надеемся скоро соединиться с вами и образовать один непрерывный красный фронт».
Героическая эпопея обороны Уральска широко известна благодаря ленинской телеграмме защитникам города. История ее появления такова: 15 июня после совещания в штабе Южной группы (в числе подавших свои соображения был и Д. М. Карбышев) М. В. Фрунзе обратился непосредственно к Председателю Совета Обороны В. И. Ленину: «Уральск уже пятьдесят дней выдерживает осаду. Необходимо продержаться еще минимум две недели. Мужество же гарнизона истекает. Полагал бы целесообразным посылку приветственной телеграммы лично Вами. Телеграмму можно прислать на штаб Южгруппы, который передаст по радио». На следующий день Владимир Ильич под грифом «вне всякой очереди» телеграфировал свой ответ: «Прошу передать уральским товарищам мой горячий привет героям пятидесятидневной обороны осажденного Уральска, просьбу не падать духом, продержаться еще немного недель. Геройское дело защиты Уральска увенчается успехом. Предсовобороны Ленин» '.
В Уральске принятое радиограммой приветствие В. И. Ленина опубликовали в газете «Яицкая правда», размножили в виде отдельной листовки. За короткое время ее узнали все защитники города, все население. 24 июня командующий 4-й армией К. А. Авксентьев-ский передал В. И. Ленину полученную радиограммой резолюцию общегарнизонного митинга представителей всех частей и команд: «Дорогой товарищ! Части, обороняющие Уральск, до конца останутся такими же стойкими и бодрыми, как и до настоящего времени, и, пренебрегая всеми лишениями и нуждами, выдержат эту осаду. Если же противник обрушится всеми своими силами на Уральск, то красный гарнизон Уральска сумеет показать всей контрреволюции, как могут уми
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 351.
рать, если понадобится, борцы пролетариата за свое дело» ’.
В неимоверно тяжелых условиях уральцы продолжали отражать атаки белоказаков. Считая, что существует предел человеческих сил, командование 4-й армии ставит перед Реввоенсоветом Южной группы Восточного фронта вопрос о прорыве гарнизона к своим. 2 июля за подписью М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышева К. А. Авк-сентьевский получает распоряжение с запретом оставлять город. Причина даже не во временной потере важного стратегического пункта (с разгромом колчаковцев под Уфой и направлением на помощь к Уральску 25-й стрелковой дивизии был ясен общий исход операций на Уральском фронте), а в естественном опасении за судьбу населения города. (Генерал Толстов «отдавал» Уральск в случае взятия его во власть войскам на 3 дня, практически — на разграбление и истребление озлобленными потерями и тяготами длительной осады белоказаками «красных», под определение которых попадал почти каждый житель города).
4 июля осажденный Уральск извещается радиограммой из Самары о наступлении советских войск на помощь гарнизону, который должен еще немного продержаться. 7 июля В. И. Чапаев отдает приказ. «Полкк вверенной мне группы, несмотря на опоздание с получением боевого приказа, поспешили его выполнить на сутки ранее срока. Это залог того, что Уральск будет освобожден раньше 15 июля — срока, указанного Южной группой. Казачьи банды, оставив Пугачев и бегущие на всем фронте наших славных бригад, делают попытки вновь атаковать Уральск. Поспешим же уничтожить эти банды в волнах Урала». Чапаев назначает свой срок освобождения Уральска — 12 июля. Успехи полков 25-й стрелковой дивизии, опрокинувшей белогвардейские войска корпуса генерала Сладкова в районе Большой Черниговки и в других местах прорыва, позволяют легендарному начдиву в очередном приказе скостить еще сутки. И, наконец, 11 июля Владимиру Ильичу, не упускавшему из поля зрения борьбу героического гарнизона и рабочих дружин с бандами белоказаков-толстов
1 Авксентьевский Константин Алексеевич (1890— 1941) — член КПСС с 1917 г., офицер старой армии, в годы гражданской войны командовал армиями, позднее — на командных постах в РККА.
цев, вручается долгожданное донесение: «Сегодня в 12 часов снята блокада с Уральска. Наши части вошли в город. Командующий Южной группы Фрунзе».
На митинге уральцы, героические защитники города, единогласно приняли резолюцию: «Честь и слава вождю пролетариев товарищу Ленину. Мы определенно заявляем, что не окончим борьбы до тех пор, пока не раздавим паразитов — угнетателей трудящихся всего мира» *.
Д. М. Карбышев принял участие в инженерном обеспечении наступления 25-й стрелковой дивизии на Уральск, которое, опять-таки, проводилось во исполнение приказа М. В. Фрунзе от 23 июня 1919 г. о проведении Уральской операции: «Всем начальникам широко пользоваться своими инженерными частями, заблаговременно устраняя все препятствия на путях наступления и производя работу по укреплению занимаемых пунктов». По личному заданию командующего Дмитрий Михайлович осуществлял общее руководство инженерно-саперными частями 4-й армии и приданным начдиву В. И. Чапаеву инженерным батальоном. Под руководством военного инженера Карбышева была произведена рекогносцировка подступов к железнодорожным станциям Ершов и Урбах, восстановлены мосты через реки, в том числе железнодорожные. Этим был обеспечен успех наступления чапаевцев на Уральск1 2. По свидетельствам участников событий, в частности одного из первых Героев Советского Союза М. Т. Слепнева, военно-инженерные части, обеспечивавшие наступление 25-й стрелковой дивизии, заслужили высокую оценку В. И, Чапаева 3.
Принимая 15 июля 1919 г. парад частей уральского гарнизона, В. И. Чапаев заявил: «Только ваша стойкость и своевременное возведение укреплений спасли город. Пример этой осады еще раз доказал нам, что не в количестве сила, а в качестве. Да здравствует тесное единение бойца с техникой!4. Признание легендарного нач
1 «Яицкая правда», 1919, 30 июля.
2 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 357, л. 29.
3 Ляпидевский А., Леваневский С., Слепнев М., Молоков В., Каманин Н., Водопьянов М., Доронин И. Как мы спасали челюскинцев. М., 1934, с. 155.
4 В. Константинов. Очерк из боевой жизни 22-й стрелковой дивизии во время пребывания ее в составе войск 4-й армии Вост-фронта с 24 апреля по 15 июля 1919 гч с. 9—10 (ЦВИМАИВ и ВС).
дива особенно интересно после спора с Д. М. Карбышевым под Уфой, когда Чапаев утверждал, что укреплять позиции в современной маневренной войне нецелесообразно — «некогда на них сидеть». 8 августа 1919 г. Реввоенсовет Южной группы Восточного фронта специально отметил исключительное значение инженерной подготовки позиций в районе Уральска в прошедшей героической обороне города ’. Это было самое высокое признание заслуг Д. М. Карбышева в выполнении задания М. В. Фрунзе.
★
Глава восьмая
ЗА РОДНУЮ СИБИРЬ
Чем жила, о чем заботилась армейская масса Восточного фронта после июльских победных боев с колчаковцами, видно из коллективного письма-рапорта В. И. Ленину от 9 августа 1919 г.:
«Дорогой товарищ и испытанный верный наш вождь! Ты приказал взять Урал к зиме — мы исполнили твой боевой приказ. Урал наш. Мы идем теперь в Сибирь... Мы, дорогой товарищ Ленин, пойдем в Сибирь, освободим сибирское крестьянство и сибирский пролетариат от гнета помещиков и капиталистов и поможем им организовать свою власть. Среди нас есть много сибиряков...»
Д. М. Карбышев был в числе первых сибиряков, одолевших с боями Уральский каменный пояс и в рядах освободителей шедших вызволять от интервентов и белогвардейцев-колчаковцев родной край. Его рекогносцировка у Кургана предшествовала успешной операции по освобождению города, куда внезапно ворвался 24 августа сводный кавалерийский отряд Н. Д. Томина2. Первые успехи наступления в Зауралье красноармейских частей, достигших рубежей реки Тобол, сменились тяжелым осенним сражением. Главный руководитель военно-полевых строительств Восточного фронта многое сделал по созданию оборонительных позиций, за которые шли непрерывные бои, пока резервы Колчака
1 ЦГАСА, ф. 106, оп. 4, д. 337, л. 22.
2 Томин Николай Дмитриевич — герой гражданской войны, позднее погиб в бою с басмачами.
не оказались перемолотыми в ходе известной Тобольско-Ишимской операции Красной Армии. Теперь в значении военно-инженерных сооружений не сомневались никто из командиров и бойцов 3-й и 5-й армий, на которые пала историческая миссия добить «верховного правителя» и освободить многострадальную Сибирь. Деятельность Карбышева значительно облегчалась правилом для прифронтовых районов, узаконенным Ленинской директивой от 16 июня 1919 г., о принудительных нарядах всему работоспособному населению, мобилизации всей тягловой силы и т. д., если возникала необходимость «работ по укреплению позиций, производимых военно-полевыми строительствами» *.
По документальным материалам легко прослеживается боевой путь Д. М. Карбышева в период борьбы за освобождение Сибири. С 16 по 23 октября 1919 г. он вместе с начальником инженеров 3-й армии А. А. Никуличевым объезжает позиции у Екатеринбурга, Верхнего Уфалея; затем несколько дней инспектирует 9-е военно-полевое строительство; 28 октября прибывает в г. Троицк, где проверяет инженерно-саперные работы, и т. д. 1 2.
14 октября 1919 г. колчаковские войска дрогнули и начали отступать по территории, сплошь охваченной повстанческим всенародным движением, которое В. И. Ленин метко определил как «революция в «Колчакии». Через месяц части 27-й имени итальянского пролетариата стрелковой дивизии достигли столицы «верховного правителя» — Омска, еще через месяц был освобожден Новониколаевск. В январе 1920 г. под Красноярском 5-я армия проводит заключительную операцию по ликвидации армии адмирала Колчака, остатки которой под командой генерала Каппеля бежали на восток. Восточный фронт был упразднен. Освобождение Сибири поручалось завершить ставшей отдельной, непосредственно подчиняющейся Главному командованию и Реввоенсовету Республики 5-й армии. 7 марта, спустя месяц после расстрела в Иркутске Колчака (по постановлению местного ревкома), туда вступили части 30-й стрелковой дивизии. Наступление дальше, в Забайкалье и на Дальний Восток, пришлось приостановить, чтобы не столкнуться с японскими интервентами, пойти на временный
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 50, с. 350.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3355.
тактический шаг — согласиться на создание буферного демократического государства — Дальневосточной республики (ДВР).
Оценку положения в восточной части РСФСР В. И. Ленин дал перед делегатами 8-го Всероссийского съезда Советов: «Дальний Восток, Камчатка и кусок Сибири фактически сейчас находятся в обладании Японии, поскольку ее военные силы там распоряжаются, поскольку, как вы знаете, обстоятельства принудили к созданию буферного государства — в виде Дальневосточной республики, и мы прекрасно знаем, какие неимоверные бедствия терпят сибирские крестьяне от японского империализма, какое неслыханное количество зверств проделали японцы в Сибири. Это знают товарищи из Сибири: в их недавних изданиях подробно об этом рассказано *. Но, тем не менее, вести войну с Японией мы не можем и должны все сделать для того, чтобы попытаться не только отдалить войну с Японией, но, если можно, обойтись без нее, потому что нам она по понятным условиям сейчас непосильна»1 2.
Самое трудное, начиная с наступления советских войск от Тобола на восток, было не добивать агонизирующую и сокрушаемую сибирскими красными партизанами и повстанцами колчаковскую армию, а продвигаться по и вдоль разрушаемой колчаковцами Транссибирской железнодорожной магистрали.
Стояла морозная сибирская зима, отсутствовали запасы топлива, свирепствовала эпидемия сыпного тифа. Не от вражеской пули, а от «сыпняка» погибли в Омске член Реввоенсовета фронта П. К. Штернберг, начальник штаба армии Я. К. Ивасиов, тысячи бойцов и командиров. Перенес тиф и вынужден был из-за осложнений оставить свой пост новый командарм Г. X. Эйхе3. И разрушения, разрушения... При отступлении под натиском
1 В. И. Лёнин имел в виду изданный в 1920 г. в Благовещенске сборник «Красная Голгофа».
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 93.
3 Штернберг Павел Карлович (1865—1920) — член КПСС с 1905 г., выдающийся астроном, в период гражданской войны — член Реввоенсоветов 2-й армии и Восточного фронта; Ивасиов Яков Климентьевич — офицер старой армии, ближайший помощник М. Н. Тухачевского; Эйхе Генрих Христофорович (1893—1968)—начдив 26-й Стрелковой дивизии, затем — командарм 5-й отдельной армии, позднее командовал Народно-революционной армией Дальневосточной республики.
5-й армии колчаковцы повредили, взорвали и сожгли 167 железнодорожных мостов в Сибири. Ведущие подсчет в единицах измерения того времени —: погонных (т. е. линейных) саженях (сажень — немного более 2 метров) — специалисты железнодорожного транспорта в отчете высшему советскому органу недавно освобожденного края — Сибревкому составили характеристику разрушений: Иртышский мост у Омска—320 сажен, через реку Уду у Нижнеудинска — 190 сажен, через реку Бирюсу при подъезде к Тайшету — 170 сажен, через реку Ию у Тулуна — 96 сажен. Испорчены многие километры железнодорожного пути. Расстроено водоснабжение, так как взорваны, заморожены водокачки. Взорваны почти повсеместно стрелки, семафоры, уничтожено сигнальное оборудование на станциях.
А на Сибирь, в силу безвыходного положения Республики, накладывались Советом Обороны обязательства: скорее организовать возможно большую отправку в центр голодающей России продовольствия, помочь европейской части страны отбитыми у колчаковцев «здоровыми» паровозами и вагонами, военными трофеями, Но все упиралось в транспорт: насколько быстро удастся наладить нормальное движение на Транссибирской железнодорожной магистрали. Характерные документы той поры: председатель Особой продовольственной комиссии Восточного фронта Н. П. Брюханов 11 ноября 1919 г. сообщил В. И. Ленину о возможности отправки в Центр отбитого у колчаковцев хлеба, но при условии, что будет обеспечена транспортировка по железной дороге, страдающей от нехватки и паровозов, и вагонов *, Имея сведения (и более поздние) о захвате Красной Армией огромных запасов продовольствия, Владимир Ильич в виде боевых приказов дает установки продовольственным органам и железнодорожникам О приложении всех сил с целью максимально быстрой Отправки хлеба И другого продовольствия из Сибири на запад1 2. 20 декабря 1919 г. Совет Обороны приказывает Реввоенсоветам Восточного фронта и 5-й армии
1 Брюханов Николай Павлович (1878—1942) — член КПСС с 1902 г,, после Октябрьской социалистической революции— заместитель наркома продовольствия, позднее — нарком. См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 8, с. 12.
2 См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 8, с. 30, 46, 104, 107, 121, 129, 132, 139, 150 и др.
принять срочные меры к отправке захваченных у белогвардейцев паровозов. Концовка приказа: «Поставить в известность всех красноармейцев, железнодорожников и рабочих, что от немедленного вызова на запад затребованных 200 паровозов зависит скорейшее завоевание Советской республикой прочного почетного мира.— Предсовобороны Ленин» *.
Д. М. Карбышев был в числе лиц, ответственных в армии за выполнение Ленинских директив, сформулированных вождем революции как важнейший политический тезис-лозунг: «Восстановление железнодорожного и водного транспорта Сибири — одна из основных задач Республики»1 2. Конкретно на военного инженера возлагалось (когда на задний план отходило строительство в освобожденных районах оборонительных сооружений) восстановление железнодорожных мостов. Работы такого характера по специальному постановлению Совета Обороны, подписанному В. И. Лениным 16 января 1920 г., признавались «военно-срочными»3. Владимир Ильич внимательно следил за ними и высоко оценивал самоотверженную работу красноармейцев, рабочих и технического персонала по восстановлению железнодорожных мостов 4.
В декабре 1919 г. Д. М. Карбышев как представитель наступающей в Сибирь Красной Армии участвует на съезде в Челябинске по снабжению железных дорог и центра топливом5. Из Челябинска Карбышева направляют в Уфу с поручением организовать Управление военно-полевых строительств 5-й армии, на которое возлагаются функции ликвидируемого вместе со штабом Восточного фронта фронтового Инженерного управления. 16 января 1920 г. Карбышев в Уфе отдает приказ № 1 по Управлению главного руководителя работ военно-полевых строительств 5-й армии. Из приказа' явствует, что главным руководителем инженеров назначен Г. П. Вискунов, чьим помощником по технической части и начальником управления военно-полевых строительств является Д. М. Карбышев 6.
1 Ленинский сборник, XXXIV, с. 245.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 51, с. 151.
3 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. В, с. 233— 234.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 51, с. 166.
5 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6455, с. 10.
6 ЦГАСА, ф. 185, оп. 4, д. 545, л. 1.
Дмитрий Михайлович страстно стремился попасть в родной Омск, где с момента освобождения бывшей «столицы верховного правителя» находились командование и управление военно-инженерных войск. Но до 8 февраля 1920 г. военный инженер Карбышев оставался в Уфе. Там он помогал своему начальнику Г. П. Вис-кунову организовывать мостостроительный отряд (начальник С. А. Клиотт) для отправки в Сибирь, отгружал для Иртышского моста фермы с моста через реку Уфимку, изыскивал здесь и во всех прилегающих районах Предуралья для армейских мостостроителей в Омске инвентарь и материалы *.
В результате стремительного наступления советских войск колчаковцы не успели причинить серьезных повреждений железнодорожному мосту через Обь у Новониколаевска. Саперы под командованием И. В. Глазкова быстро заделали пробоины в несколько саженей. Таким образом, только Иртышский мост у Омска сдерживал возможность подключить к обеспечению Центра продовольствием из богатых районов Кулунды, Алтая, Восточного Казахстана. Нужно еще учесть, что основные трофеи оружия, военного имущества, снаряжения, которые В. И. Ленин требовал перебросить армиям Западного и Южного фронтов, Красная Армия на востоке захватила в районах Новониколаевска и Красноярска. Отсюда и столь важное, можно сказать — государственное значение приобретало восстановление моста через Иртыш, с обрушенным пролетом у правого берега и общей длиной зияющих провалов надо льдом реки почти в 682 метра.
В поисках выхода из создавшегося положения, когда разрушенные мосты прерывали вообще железнодорожное сообщение, сибиряки старались использовать ледостав на реках. На лед укладывались рельсы, и по ним переталкивали вручную (или, в лучшем случае, лошадьми) вагоны с грузом, который доставлялся до одного берега «нормальными» поездами и также увозился поездами на другом берегу. Понятно, что «живая тяга» и ручная перегрузка материалов, продовольствия и т. д., со спуском на лед и подъемом на противоположном берегу, делали реки тяжелейшим препятствием
1 ЦГАСА, ф. 1В5, оп. 1, д. 148, л. 71; оп. 4, д. 516, л. 146; д. 545, л. 27.
для сколько-нибудь сносной работы сибирского железнодорожного транспорта.
Первыми организовали «ледовую переправу» коммунисты Омска. 7 декабря 1919 г. участники первого городского коммунистического субботника, 120 членов РКП(б), с 9 часов утра до 4-х часов вечера разгружали дрова с вмерзших в лед у левого берега барж, укладывали их в вагоны, которые затем перекатили через реку1. Эти 7 вагонов с грузом по 14 погонных сажен дров должны были спасти от холода раненых красноармейцев в госпиталях и больных красноармейцев в сыпнотифозных лечебных бараках. С этого времени начались постоянные работы по «переправе» мускульной силой грузов с составов через Иртыш в обоих направлениях. Позднее на лед спустили маневровый паровоз, перетаскивающий круглосуточно вагоны через Иртыш. Однако «затор» с перегрузками (люди с редких пассажирских поездов переходили реку пешком) составов каждый раз затягивался на многие часы. О том, чтобы с подобным «узким местом» железнодорожный транспорт Сибири обеспечивал регулярное движение по каким-то диспетчерским графикам, не могло быть и речи.
Необходимо было срочно приступать к восстановлению Иртышского моста. Совместными согласованными решениями Сиббюро ЦК РКП(б), Сибревкома и Реввоенсовета 5-й армии намечаются первоочередные меры: мобилизация строителей-ремонтников, изыскание материалов, создание специальной комиссии с широкими правами требовать от гарнизона и омских гражданских учреждений и предприятий все необходимое для работы на мосту.
Население Омска, красноармейцы понимают, насколько важно «поднять» Иртышский железнодорожный мост, а потому с энтузиазмом встречают решения партийно-советского и военного руководства, проявляют инициативу по оказанию возможной помощи тем, кто трудится на замерзшей реке, сами предлагают свои знания, силы. Считалось делом чести коммунистов, комсомольцев, сознательных рабочих и красноармейцев в свободное от Основной работы (воинской службы)
1 Партийный архив Омского обкома КПСС (ПАОО), ф. 11, on. 1, д. 1, л. 24,
время отправляться к мосту, чтобы помогать строителям в его восстановлении. Показательна объяснительная записка секретарю партячейки сочувствующего (по аналогии с современным — кандидата в члены партии) М. Кудинова от 6 февраля 1920 г.: «По случаю срочных ночных работ на Иртышском мосту я не мог явиться на очередное партийное собрание» *. Сотни добровольцев коммунистов и комсомольцев вышли на срочные работы, чтобы ликвидировать последствия длившегося до этого более суток сильного даже по сибирским понятиям бурана, когда нужно было прокапывать дорогу в огромных сугробах, закреплять сорванные строительные леса и т. д.1 2. Без каких-либо напоминаний, по собственной инициативе с левого берега пришли помогать омичам жители рабочего поселка Куломзино и близлежащих деревень. Руководители ревкомов (к советскому строительству с выбором органов власти трудящихся лишь приступали), коммунисты показывали образцы самоотверженного труда на неоплачиваемой работе. Так начиналась в Сибири «Неделя фронта и транспорта». Партийная организация возложила руководство работами, как отмечалось в документах, «по поднятию Иртышского моста» во время «Недели фронта и транспорта» на комиссара Гутмана, заслушав накануне его доклад3.
В газетах тех дней («Правда» за 20 февраля 1920 г., «Красноярский рабочий» за 25 февраля 1920 г. и Другие) отмечен трудовой подъем трудящихся, в первую очередь, железнодорожников, называются в цифрах результаты: участвовало в период «Недели» в Красноярске 25 тысяч человек, отремонтировано в Красноярских главных железнодорожных мастерских свыше ста паровозов и около 1200 вагонов, в Омских главных железнодорожных мастерских и депо —106 паровозов, 184 вагона, оборудовано 106 воинских теплушек и т. д., и так по другим станциям Омской и Томской железных дорог Транссибирской магистрали. Но, как справедливо считали в Сибири, самая трудная работа проводилась у Иртышского моста. Сюда помогать большевикам-комиссарам Гутману, Гордиенко, Белкину, Михайлову восстановить мост прибыл военный инженер Карбышев, потому что, как было заявлено на Первой омской губерн
1 ПАОО, ф. 11, on. 1, д. 85, л. 23.
2 ЦГАСА, ф. 185, оп. 1, д. 148, л. 5—6.
3 ПАОО, ф. 11, on, 1, д. 1, л. 18—19.
ской партконференции, «без спецов нельзя... построить Иртышский мост»*.
Реввоенсовет 5-й армии, армейский штаб и его службы, в том числе Управление военного инженера переводятся в Красноярск, но Д. М. Карбышева на полтора месяца оставляют в Омске, пока он не организует всю инженерно-техническую часть восстановительных работ на важнейшем в тот момент объекте Транссибирской железнодорожной магистрали. Восстановление моста идет ударным порядком, Карбышев почти круглосуточно со строителями, работающими в несколько смен. Все наиболее сложные работы (по монтажу, кессонирова-нию, подъему несущих опор и т. д.) ведутся под его непосредственным руководством, все инженерные расчеты он проверяет как главный техрук строительства. За восстановлением Иртышского моста внимательно следят в Москве. В Омск командируется старый сибирский большевик заместитель наркома путей сообщения А. Г. Рогов. 3 марта он на общегородской партийной конференции заостряет вопрос: «Работа по поднятию транспорта в Омске заключается в скорейшем поднятии моста, так как мы переживаем март, и в апреле будет разлив реки»1 2.
Коммунисты, а за ними пролетариат Омска, красноармейцы полностью солидарны с требованиями Советского правительства, считают их ленинским боевым заданием. И если Владимир Ильич в те мартовские дни ударных работ по восстановлению железнодорожных мостов перед надвигающимся весенним половодьем считал их самым веским доказательством «того, чего может достигнуть пролетариат организованностью, энергией, дисциплиной в труде»3, то ответом восстанавливающих Иртышский мост рабочих и военных частей было дальнейшее усиление темпа работ, сплочение вокруг Коммунистической партии, о чем извещали они с гордостью Председателя Совнаркома. Только когда вместо зияющих огромных проранов появился временный деревянный настил и была поднята на быки крайняя к правому берегу ферма Иртышского железнодорожного моста, командование сочло миссию Д. М. Кар
1 ПАОО, ф. 1, on. 1, д. 1, л. 52.
2 ПАОО, ф. 5, оп. 2, д. 4, л. 13. Рогов Алексей Гаврилович (1886—1950) — член КПСС с 1903 г.
3 Ленин. В. И. Полн. собр. соч., т. 51, с. 166.
бышева выполненной. Инженерно-саперным частям омского гарнизона он официально объявляет: «Приказом войскам 5-й армии от 13 сего марта за № 273 я назначен на должность начинарм (сокращенное от «начальник инженеров армии» — В. П.), 5 и 23 марта мне предписано выехать в штаарм (штаб армии.— В. П.) 5» '.
На следующий день после начала регулярного движения поездов через Иртыш по восстановленному мосту, 16 апреля 1920 г., газета «Советская Сибирь» (тогда печатный орган Сиббюро ЦК РКП(б) и Сибревкома) писала: «Здесь рабочие и крестьяне, инженеры и техники — все соединили свои усилия, и работали день и ночь, будни и праздники, и добились своего». Через неделю через мост проследовал с восточной стороны железнодорожный состав, фотография которого ныне помещена среди трудов В. И. Ленина1 2. В газете Народного комиссариата путей сообщения «Гудок» вскоре появилась информация: «21 апреля в Омских железнодорожных главных мастерских состоялся митинг, посвященный 50-летию товарища Ленина. На этом митинге постановлено собственными силами рабочих и мастеровых отремонтировать и сформировать маршрутный поезд имени Ильича и послать его с хлебом для детей московских рабочих. 12 мая этот поезд прибыл в Москву».
Опыт работы по восстановлению Иртышского моста Д. М. Карбышев мог использовать в дальнейшей своей деятельности на ответственном посту начальника инженеров 5-й Отдельной армии.
★
Глава девятая
НАЧАЛЬНИК
ИНЖЕНЕРОВ 5-й АРМИИ
В феврале 1920 г. В. И. Ленин дал председателю Реввоенсовета Республики и члену Реввоенсовета 5-й армии (он же секретарь Сиббюро ЦК РКП(б) и председатель Сибревкома) установку: «Потребовать, чтобы
1 ЦГАСА, ф. 185, on. 4, д. 545, л. 30.
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 51, вклейка между стра-
ницами 194 и 195,
все в Сибири осуществили лозунг: «ни шагу на восток далее, все силы напрячь для ускоренного движения войск и паровозов на запад в Россию». Мы окажемся идиотами, если дадим себя увлечь глупым движением в глубь Сибири, а в это время Деникин оживет и поляки ударят» ’.
Сомнений, что именно на западе и юго-западе развернутся очередные грандиозные столкновения советских войск с интервентами и белогвардейцами, у главы Совнаркома и Председателя Совета Обороны не возникало, отсюда и следовали указания о правильном распределении сил Красной Армии, концентрации их на наиболее угрожаемых фронтах: «Все признаки говорят, что Польша предъявит нам абсолютно невыполнимые, даже наглые условия. Надо все внимание направить на подготовку, усиление Запфронта. Считал бы необходимыми экстренные меры для быстрого подвоза всего, что только можно, из Сибири и с Урала на Запфронт»1 2.
Выполняя директиву, командование 5-й армии планомерно отправляло в европейскую часть страны пополненные сибиряками одну за другой дивизии. Так, за 3 летних месяца 1920 г. из Сибири на запад отправили свыше 92 тысяч бойцов. К моменту нападения на Советскую Россию белошляхетской Польши (за спиной которой стояли Франция и другие империалистические державы) в распоряжении командарма М. С- Матвеевича на границе с ДВР были всего две дивизии — 30-я стрелковая и 35-я стрелковая3. Первая «прикрывала» кругобайкальские туннели и Иркутск; вторая — почти 200-километровую пограничную линию, протянувшуюся восточнее города Верхнеудинска. Находящаяся западнее Иркутска 51-я стрелковая дивизия готовилась к отправке на запад. 26-я стрелковая дивизия несла охранную службу в Алтае; переходы белых банд из-за китайской границы были не редкостью, окончательно добить скрывающиеся в малообжитых горно-таежных местностях банды кулаков и алтайских националистов не удалось.
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 51, с. 137.
2 Там же, с. 146.
3 ЦГАСА, ф. 6, оп. 4, д. 710, л. 56. Матиясевич Михаил Степанович (1878—1941) — полковник старой русской армии, во время гражданской войны командовал советскими дивизиями и армиями.
Противники создания буферного государства ДВР недооценивали агрессивность милитаристской Японии, делали ставку на быстрое сокрушение атамана Семенова партизанскими отрядами, объединенными в Народнореволюционную армию. Однако ровно два года спустя после известного интервенционистского десанта во Владивостоке, 5 апреля 1920 г., японские войска вновь вероломно захватили и этот город, и Хабаровск, и ряд других городов советского Дальнего Востока. Погибли легендарный герой гражданской войны в Сибири С. Г. Лазо 1 и множество других советских людей. Контрреволюция на японских штыках утвердила свою власть в Приморье, на Охотском побережье. Японские войска принимали самое активное участие в боях с Народнореволюционной армией ДВР, когда та старалась изгнать с Восточного Забайкалья захвативших его семеновцев. Наступления Народно-революционной армии под командованием Г. X. Эйхе на Читу (10—12 апреля и 25 апреля—4 мая 1920 г.) оканчивались неудачами, так как в сражения вступали регулярные японские части, против которых красные партизаны были бессильны2.
Частые провокации на границах, сообщения в иностранной печати о подготовке японских войск к нападению на Советскую Россию, угрозы со стороны японских генералов заставляли высшее советское командование требовать от 5-й армии постоянно быть начеку. Основные положения приказов из Москвы от главнокомандующего вооруженными силами Республики С. С. Каменева и из Омска его помощника по Сибири В. И.
* Лазо Сергей Георгиевич (1894—1920) — бывший офицер, командир Красной гвардии в Красноярске, участник подавления юнкерского мятежа в декабре 1917 г. в Иркутске, командующий Забайкальским (Даурским) фронтом против банд атамана Семенова, член КПСС с 1918 г., один из руководителей большевистского подполья и краснопартизанского движения на Дальнем Востоке в период колчаковщины.
2 На территории советского Дальнего Востока и на советской границе японцы сконцентрировали 12 дивизий. Взять Читу, ликвидировать «читинскую пробку» на Транссибирской железнодорожной магистрали части НРА ДВР смогли лишь в октябре 1920 г., когда остались один на один с армией атамана Семенова, а японское командование отвело свои войска с Забайкалья на Дальний Восток. Полное освобождение советского Дальнего Востока, завершившееся в конце 1922 г., также произошло после эвакуации японских интервентов, а русскую белогвардейщину НРА сокрушила наголову.
Шорина 1 М. С. Матиясевичу сводились к тому, чтобы наличными силами, используя природные условия, в случае наступления японской армии не выпустить ее на западную сторону Байкала. В Верхнеудинске, в штабе Народно-революционной армии ДВР, в момент ее тяжелого положения, был отдан приказ, легший в основу деятельности 5-й армии на весь период, пока не ликвидировали «царство атамана Семенова» в Забайкалье: «№ 2. 13 мая 1920 г.
1. Войска Народно-революционной армии после боев по овладению Читой под давлением превосходных (превосходящих.— В. П.) сил противника отошли и укрепляются на линии Доронинское—станция Гонгота— Вершино-Кондинская—река Конда.
2. По агентурным данным, на границе Монголии бродят банды бывшей армии Колчака; по непроверенным сведениям, в районе Урги (ныне Улан-Батор.—В. П.) замечается какое-то сосредоточение китайских войск.
3. Войскам (5-й.— В. П.) армии приказываю: в случае дальнейшего отхода Народно-революционной армии не допустить распространения (проникновения.— В. П.) противника за озеро Байкал и не дать возможности ему овладеть Кругобайкальской железной дорогой, для чего решительными активными действиями оказать поддержку Народно-революционной армии, разбить с нею противника, имея конечной целью овладение районом Читы.
Ближайшей задачей ставится: занять и прочно укрепить позицию по линии реки Селенги и далее до Гремя-чинской в виде ряда опорных пунктов, более сильных у Верхнеудинска (на Хамар-Дабанском хребте), район Тункинска и бывшей станции Слюдянская.
4. Обращаю особенное внимание командарма 5-й на обеспечение своих флангов от всяких случайностей, на изучение и разведку местности, лежащей к востоку от реки Селенги, одновременно приводить в порядок все дороги, идущие от фронта в тыл, а равно иметь наготове все плавучие средства для сообщения и переправы через озеро Байкал.
1 Шорин Василий Иванович (1870—1938) — офицер старой русской армии, перейдя на сторону Советской власти, командовал 2-й армией Восточного фронта, в 1920 г.— помощник Главнокомандующего вооруженными силами Республики по Сибири.
5. Принять все меры к сосредоточению к фронту 51-й (стрелковой.— В. П.) дивизии.
6. Снабдить армию всеми видами недополученного вещевого довольствия, огнеприпасами, продовольствием, фуражом и повозками для обозов.
7. Штабу 5-й армии со всеми учреждениями переехать в г. Иркутск.
8. Немедленно установить со мною прочную телеграфную связь.
9. О получении приказа и отданных распоряжениях донести.
Помощник Главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики по Сибири — Шорин».
Во второй половине июня 1920 г. В. И. Шорин в докладе С. С. Каменеву мог назвать проверенные разведданные — «сведения о противнике», о тех силах интервентов и белогвардейцев, которые представляли потенциальную угрозу советским границам на востоке, охраняемым 5-й Отдельной армией: две японские дивизии в районе Читы; общая численность японских войск в Забайкалье, на Дальнем Востоке и в Маньчжурии— около 150 тыс. человек. Китайцы в Восточной Сибири и в пограничных районах — до 60—70 тыс. штыков, с тяжелой артиллерией. Войска атамана Семенова с остатками колчаковцев — свыше 25 тыс. штыков и сабель.
Директивы командования по обеспечению солидной обороны прибайкальских рубежей должны были выполняться во многом с участием инженерной службы армии. Огромная ответственность ложилась на начальника инженеров армии, которому пришлось заново создавать всю службу и части, взамен отправленных вместе с дивизиями на запад.
Когда Дмитрий Михайлович прибыл в Красноярск, в штаб военного инженера 5-й армии, который располагался на даче Говорова возле Успенского мужского монастыря на левом берегу Енисея, он застал полное запустение из-за недостатка сотрудников. Знание людей позволило Карбышеву быстро «стянуть» в свое управление специалистов-практиков, так как найти дипломированных военных инженеров было негде. Вместе с Карбышевым стали работать Александр Евгеньевич Ку-черовский, Владимир Андреевич Коневега, Петр Викторович Бенкевич, Федор Карпович Карпаров, Илья Вла-л« 99
димирович Глазков, исполняющий обязанности военного инженера в Минусинской повстанческой армии венгр Вильгельм Паук, начальник мостостроительного отряда С. А. Клиотт.
7 апреля 1920 г. Карбышев рапортовал Реввоенсовету армии: «Под моим прямым наблюдением проходит формирование следующих инженерных частей: 1) 1-го запасного инженерного батальона, 2) 2-го запасного инженерного батальона, 3) Саперной роты 1-й бригады дивизии имени III Интернационала, 4) 54-е военно-полевое строительство, 5) Инженерный батальон 30-й дивизии (заново) взамен отданного округу в Омске, 6) Инженерный батальон 35-й дивизии (заново) взамен переданного округу в Омске старого батальона» *.
После всех стараний партийно-советских органов, Реввоенсовета, энергичного начальника инженеров Д. М. Карбышева некомплект инженерного состава 5-й армии достигал 70 процентов. Кажущийся сейчас невероятным, но подлинный документ времени, когда «висела» угроза удара японско-семеновских войск: «Омск, Помглавком. Копия Верхнеудинск, Главкому Забайкальской. Иркутск, 13 июня. Главком Забайкальской просит о командировании в Нарревармию опытного воинжа на должность начинжарма. Пятая армия имеет только двух красных воинжей — начинжарма и одного из начальников строительства, из коих ни один передан быть не может. Матиясевич, Грюнштейн, Позерн»1 2.
О значимости работы начальника инженерной службы в выполнении директивы В. И. Шорина командованию 5-й армии свидетельствует запись в воспоминаниях Дмитрия Михайловича: «По заданию Реввоенсовета армии мной совместно с командирами 30-й и 35-й дивизий был составлен план инженерных работ. Для рекогносцировки были организованы специальные рекогносцировочные группы с представителями от войск... Для
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 1, д. 148, л. 24; оп. 4, д. 543, л. 108. Инженерные части 30-й и 35-й стрелковых дивизий были переданы в подчинение штабу Западно-Сибирского военного округа в связи с важными хозяйственными задачами (закладка моста через Иртыш у Семипалатинска и т. п.).
2 ЦГАСА, ф. 185, on. 1, д. 159, л. 17—20. Грюнштейн Карл Иванович и Позерн Борис Павлович — члены Реввоенсовета 5-й армии, старые большевики.
правильной организации работ потребовалось издать «Сборник указаний по укреплению позиций» *.
Рапорты Д. М. Карбышева Реввоенсовету 5-й армии дополняют сказанное информацией о серьезности задач, стоящих перед вверенными ему частями, управлением: «8 мая. В настоящее время армия производит оборонительные работы в районе Забайкалья... Работы намечаются в большом объеме и в труднейших условиях, выполнение их срочное»; 11 июня объехавший позиции главный инженер заявляет о необходимости «постоянного инспектирования инженерных частей армии и постоянного присутствия на местах оборонительных работ» своего заместителя; указывается, что участки работ разбросаны на 600 км с плохой дорожной связью между ними, в труднодоступных районах, что по заданиям Реввоенсовета он лично делает громадное количество рекогносцировок. Планы Карбышева удивляют масштабностью (не было случая их невыполнения); так, на август он себе наметил: «Участок 30-й дивизии: проект моста у Верхнеудинска. Рекогносцировка буферных позиций. Участок 35-й дивизии: рекогносцировка иркутских позиций, линия оборонительных застав, рекогносцировка долины реки Джиды» 1 2.
Разработанный Д. М. Карбышевым план военноинженерного обеспечения Забайкальского плацдарма предусматривал, что части 5-й армии, несмотря на свою малочисленность и растянутость позиций, заняв удобные для обороны отроги Хамбинского и Хамар-Дабан-ского хребтов, прикрытые с правого фланга рекой Селенгой, смогут в случае новых поражений Народнореволюционной армии ДВР не пропустить японско-семеновские войска к Байкалу. По меньшей мере удержать до тех пор, пока будут взорваны кругобайкальские туннели, к чему по директиве помглавкома по Сибири В. И. Шорина от 18 мая 1920 г. велась секретная подготовка. В конце июня В. И. Шорин сообщал в Москву Главнокомандующему вооруженными силами Республики С. С. Каменеву, что в Восточной Сибири в штабе 5-й Отдельной армии «разрабатывается проект действий
1 Д. М. Карбышев. На фронтах гражданской войны.— «120 лет Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева». М., 1939, с. 180.
2 ЦГАСА, ф. 185, оп. 1, д. 543, л. 543; оп. 4, д. 566, л. 34, 52, 171 и др.
на случай наступления противника и производятся рекогносцировки тыловых позиций на случай неудачных действий и отхода 5-й армии за Байкальское озеро».
Д. М. Карбышев принимал самое активное участие как в разработке планов штаба армии по укреплению позиций, в том числе на западной стороне Байкала, так и в рекогносцировках. К 1 августа помглавком по Сибири получил от исполняющего обязанности командарма И. К. Грязнова подготовленные Д. М. Карбышевым проекты укрепления позиций во всем районе расположения 5-й армии1. В высоком штабе в Омске, а затем в Москве в штабе Главного командования работа военного инженера вызвала восторг, а в Иркутске знали и о вкладе Карбышева в практическое осуществление выполнения планов, о его самоотверженности и мужественном поведении при объезде прифронтовых позиций и рекогносцировках, ему старались подражать помощники А. А. Никуличев, Н. В. Крисанов, Игнатьев и др.2
Среди бойцов на позициях шла слава о бесстрашии командиров и приезжающих из штаба армии инспекторов, особенно в кавалерийские и инженерно-саперные части. В числе задававших тон «презрению к вражьей пуле, когда некогда ей кланяться», был и Д. М. Карбышев. В материалах штаба, в приказах по войскам 5-й армии, касающихся командировок лиц начальствующего состава, неоднократно встречается имя Карбышева. Правда, за краткими записями сложно увидеть что-либо большее, чем даты отъезда из Иркутска и возвращения и указания, куда направлялся командируемый. Пример: приказ № 1233 от 12 августа 1919 г. По-военному краткие формулировки: «§ 1. Прибывшего из служебной командировки по инспектированию 30-го конного полка
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 1, д. 159, л. 78. Грязнов Иван Кен-саринович (1893—1938) — во время освободительного наступления 5-й армии в Сибирь за героизм выдвинут на должность начальника 30-й стрелковой дивизии, затем — на командных постах в РККА, комкор.
2 Никуличев Антон Александрович многие годы работал с Д. M. Карбышевым, впоследствии — профессор Военноинженерной академии им. В. В. Куйбышева. За боевые заслуги летом 1920 г. в Забайкалье Реввоенсоветом 5-й армии награжден золотыми часами (ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 1484, л. 79).
Крисанов Николай Васильевич (1893—1948) — впоследствии генерал инженерных войск. Герой Советского Союза.
30-й дивизии инскаарм (инспектора кавалерии армии.— В. П.) тов. Соколовского полагать налицо с 9 сего августа... § 2. Убывшего в служебную командировку, в район 30 стрелковой дивизии, начинжарма 5 (начальника инженеров 5-й армии.— В. П.) и военкома при нем тов. Парпарова полагать в командировке с 9 сего августа» ’. Листая сборник приказов, можно установить, что из названной командировки Карбышев вернулся в Иркутск 14 августа. И только-то. Досадно, что в документах остались незафиксированными конкретные факты героизма и бесстрашия инспектора-кавалериста В. Д. Соколовского, будущего Маршала Советского Союза, при поездке в полк, которым командовал еще один будущий герой Великой Отечественной войны и Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский; других инспекторов 5-й армии, в том числе Д. М. Карбышева.
Лучше известно о том, что сделано под руководством Карбышева. И наиболее полно из его личных обзорных материалов, собранных для использования в лекционных курсах. Одна из записей: «На восточной границе была создана Дальневосточная республика по реке Селенге. Вместе с тем возможность дальнейшего наступления Красной Армии не исключалась, почему необходимо было создать в Забайкалье активный плацдарм. К работам по созданию такового было приступ-лено 30-й Иркутской дивизией в мае 1920 г., и в результате самой настойчивой и энергичной работы к сентябрю была создана прочная, глубокая, вполне тактически и технически грамотная групповая позиция. Мысль об обороне селений во что бы то ни стало была совершенно изжита, части были сплочены и вполне отдавали себе отчет в рациональных приемах возведенной ими позиции. Дикая местность забайкальских хребтов Ха-мар-Дабана и Хамбина заставила построить целый ряд новых дорог, некоторые участки позиций, прикрывавшие горные дефиле, совершенно не имели жилья, приходилось таковые создавать. Вместе с тем для обеспечения Забайкальского плацдарма с правого фланга и тыла от южного конца Байкала был создан ряд небольших позиций, прикрывавших горные тропы из Монголии,
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 1484, л. 52. После перевода Федора Парпарова в политотдел армии Карбышева часто сопровождал в служебных командировках на позиции молодой боевой военком Сергей Кожевников.
а шоссе, идущее к озеру Косогол, было прикрыто рядом позиций. Кроме того, намечалась позиция, прикрывавшая Иркутск с юга, и обрекогносцирован ряд позиций, прикрывавших в случае отхода железную дорогу и тракт с Иркутска по направлению к Красноярску. Обрекогносцированы были также, на случай наступления, ряд позиций в ДВР» ’. В другом месте отмечалось: «Особо прочно было прикрыто Верхнеудинское направление. Правый фланг плацдарма обеспечивался группами укреплений у озера Гусиное»1 2.
Интересно отметить, что в качестве проводников по горно-таежной местности во время рекогносцировок Д. М. Карбышев приглашал бывших красных партизан-бурят и даже у этих природных охотников вызывал восхищение своей выносливостью и неутомимостью.
Чтобы особо отметить героизм двух кадровых военных инженеров — Д. М. Карбышева и начальника 34-го военно-полевого строительства А. А. Никуличева, Рев-венсовет 5-й армии решил наградить их в юбилей двухлетия создания армии наряду с самыми заслуженными общевойсковыми командирами и самыми прославленными бойцами-ветеранами. В представленном в начале 1921 г. в военно-политические органы своеобразном отчете «Краткий исторический очерк о деятельности Инженерного управления 5-й армии» привлекает внимание констатация факта: «За истекший 1920 год надо отметить награждение золотыми часами, по приказу войскам 5 армии за № 1253, начинжарма-5 тов. Карбышева за проявленные им особые труды и энергию за время службы в рядах Красной Армии, когда, работая по своей специальности и по восстановлению разрушенных дорог и железнодорожных путей, тов. Карбышев много способствовал быстрому продвижению боевых частей армии, уничтоживших врагов социалистического отечества на востоке»3.
Авторы «Краткого исторического очерка о деятельности Инженерного управления 5-й армии» не совсем точны: свою первую боевую награду за службу в рядах советских вооруженных сил Д. М. Карбышев получил не по приказу № 1253. от 16 августа 1920 г. Реввоенсовета
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3363, л. 60.
2 Д. М. Карбышев. На фронтах гражданской войны... с. 180.
• ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 94, л. 9.
армии, а по приказу № 1313 от 26 августа 1920 г. Между двумя названными документами «вклинились» оценки боевой деятельности 5-й Отдельной армии в Москве. 20 августа из столицы пришла в Иркутск телеграмма: «Разгром, уничтожение Колчака, приобретение Сибири — вот славные этапы могучего продвижения Пятой армии на восток, кровью которой написаны блестящие страницы истории Красной Армии в деле освобождения труда. Поздравляю доблестную Пятую армию с двухлетним юбилеем славного ее существования, шлю лучшие пожелания и в будущем. Да здравствует Красная Армия, да здравствует Пятая армия! Главком Каменев» *. Одновременно Реввоенсовет Республики извещал, что за исключительные заслуги орденами Красного Знамени награждаются начальники дивизий 5-й армии Витовт Казимирович Путна, Ян Петрович Гайлит, Альберт Иванович Лапин и Николай Иванович Татаринцев. Объявляя об этом в приказе № 1313, Реввоенсовет армии здесь же внес коррективу в свое прежнее решение наградить начинжарма золотыми часами с надписью «Честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии» за прошлое, но, и учитывая его огромные заслуги на ответственном посту у себя, в 5-й Отдельной армии, наградил Дмитрия Михайловича именными золотыми часами-браслетом с выгравированной на них надписью «Красному борцу Социалистической Революции от ВЦИК» 1 2.
При вручении в штабе армии группе наиболее отличившихся командиров именных наград (личного оружия, золотых часов) им зачитали текст недавно отправленной в Москву телеграммы: «Предсовнаркома товарищу Ленину. Сегодня Пятая армия празднует вторую годовщину своего существования и шлет горячий привет вождю всемирного пролетариата. Пройдя четыре тысячи верст от Волги до Байкала и уничтожив самого упорного врага рабочей революции—Колчака, Пятая армия вновь готова к бою с хищниками мирового империализма и ждет приказа Рабоче-Крестьянской власти. Реввоенсовет Пятой — Грязнов, Позерн, Гончаров».
Имя Карбышева как специалиста, как пример для подражания часто фигурирует в приказах, рекоменда
1 ЦГАСА, ф 185, оп. 3, д. 1484, л. 167 об.
2 Там же, л. 78, 168.
циях командования 5-й армии своим военным службам, штабам дивизий, а также в переписке с помглавкомом по Сибири. Пример для иллюстрации (один из десятков подобных, заурядный): 1 сентября исполняющий обязанности командарма В. В. Любимов обращается к В. И. Шорину: «Придавая правильной постановке трудовой отчетности громадное значение, Реввоенсовет просит разработать подробную инструкцию по ее ведению, для чего считает крайне необходимым использовать опыт Первой трудовой армии, откуда делегаты (от 5-й армии) вернутся к 1 сентября, а также использовать труд в этой области начинжарма-5» *.
Административные способности и глубокие профессиональные знания Д. М. Карбышева командование 5-й армии использовало очень широко. В частности, по названному выше вопросу. Так, 13 сентября состоялось совещание в штабе армии о трудовых работах. К удовольствию приглашенных военных инженеров (Кучеров-ский, Игнатьев и др.), по предложению начальника штаба армии В. В. Любимова председателем избрали Д. М. Карбышева. Председатель зачитал подписанное В. И. Лениным постановление Совета Труда и Обороны и разработанные ' им (Карбышевым) инструкции о работах и отчетности за них. Как отмечено в протоколе, рекомендации докладчика «совещанием с незначительными поправками одобрены»1 2. Через день в приказе командарма М. С. Матиясевича (№ 1406) указывалось, что разработанные Д. М. Карбышевым рекомендации «в развитие постановления СТ и О от 1 сентября 1920 г.» утверждаются, и предписывалось: «Наштарму передать начинарму (т. е. Любимову — Карбышеву.— В. П.) непосредственное руководство распределением частей Армии на трудовые задания, наблюдение за продуктивностью их работы и представление срочных трудовых
1 ЦГАСА, ф. 185, on. 1, д. 159, л. 90—91. Любимов Владимир Виссарионович — на командных и штабных должностях в 3-й и 5-й армиях, командовал дивизией на Западном фронте; Гончаров Николай Кузьмич — член КПСС с 1904 г., член Реввоенсовета 5-й армии, член Дальбюро РКП(б). 1-я трудовая армия создана с целью переключить войска на восстановление народного хозяйства на базе 3-й армии Восточного фронта на Урале по инициативе ее Реввоенсовета, горячо поддержанной В. И. Лениным (см.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 155; т. 51, с. 115, 116).
2 ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 692, л. 33.
сводок» ’. С этого времени Д. М. Карбышев руководил работами частей армии на трудовом фронте.
На посту начальника инженеров 5-й Отдельной армии Д. М. Карбышев много сделал для восстановления в Восточной Сибири и Прибайкалье важных народнохозяйственных объектов, разрушенных перед бегством колчаковцами. С момента появления в Красноярске Дмитрий Михайлович принимается за знакомое ему дело «поднятия» железнодорожных мостов. Первый выезд начинжарма из штаба своего управления — командировка во главе срочно им сформированных двух саперных рот на восстановление моста через Бирюсу у железнодорожной станции Тайшет.
Что представляла из себя срединная часть Транссибирской железнодорожной магистрали в то время, показывают воспоминания очевидцев. Познакомимся с одним из них: «В последних числах февраля 1920 года я с небольшой группой товарищей выехал из Томска в Иркутск. По пути на восток можно было видеть следы варварских разрушений, произведенных колчаковцами при их паническом отступлении. На всем протяжении Томской дороги были взорваны водокачки, депо, железнодорожные мастерские и большинство железнодорожных мостов, из-за чего пассажирам приходилось перебираться пешком по льду рек и пересаживаться в вагоны, подаваемые к противоположному берегу» 1 2. А к лету 1920 г. нормальное железнодорожное движение возобновилось по всей магистрали до Иркутска. Дмитрий Михайлович находился в инженерно-саперных подразделениях 51-й стрелковой дивизии, когда те завершали работы по восстановлению последних километров пути Томской железной дороги у станции Залари и Ку-тулик. Вместе с военными инженерами В. В. Аренбри-стером и П. В. Бенкевичем руководил устройством железнодорожной переправы через реку Иркут. К этому можно добавить, что и всю телеграфно-телефонную линию вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали связисты 5-й армии восстановили с помощью подчиненных Карбышеву подразделений. Позднее в известном обращении Ф. Э. Дзержинского к сибирякам отмеча-
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 1484, л. 287.
2 Дворкин Я. С Лениным в сердце.— «Сибирские огни», 1977, № 11, с. 125.
лась как революционный подвиг перед Советским государством «колоссальная работа, проделанная сибирскими железнодорожниками (и красноармейцами.— В. П.) по восстановлению разрушенных колчаковщиной железнодорожных путей Сибири».
В Иркутске Карбышев разрабатывал планы строительства Ангарской и Усольской подъездных железнодорожных веток и руководил ремонтом понтонного моста через Ангару *. На первомайском субботнике возглавил начало строительства железнодорожной ветки в центр города и потом при каждом возвращении с пограничных рекогносцировок контролировал ход работ по ее «трудармейскому» сооружению. Через полгода после начала строительства ветки методом коммунистического труда член Реввоенсовета 5-й армии Б. П. Позерн в телеграмме на имя В. И. Ленина извещал Республику о проделанной работе:
«Сегодня (8 ноября 1920 г.— В. П.) отпраздновали открытие подъездного пути с паромной переправой вагонов через Ангару прямо в город Иркутск, что дает громадное сбережение гужевого транспорта и обеспечит подвозку топлива заводам и учреждениям Иркутска.
Работа начата и окончена красноармейцами Пятой армии при участии рабочих Иркутска. Насыпано 6 000 кубов (кубометров — В. П.) земли, 1 500 вагонов балласта, исполнено плотничьих работ 2000 погонных сажен бревен и 2000 погонных сажен досок. Три четверти работы исполнено воскресниками.
План ветки был намечен еще при царе, но выполнить сумела только Советская власть.
Собравшиеся на праздник труда рабочие Иркутска и красноармейцы — строители ветки приветствуют Вас, первого строителя Советской России».
Используя знания Д. М. Карбышева, его личные положительные качества (такт, дружелюбное отношение к людям, умение быстро ориентироваться при решении
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 4, д. 555, л. 6, 9—11, 60—61 и др. Среди этих материалов хранится отпуск (т. е. копия остающегося в делопроизводстве канцелярии декумента) мандата Реввоенсовета 5-й армии: «Предъявителю сего — начинжарму 5 тов. Карбышеву, распоряжением которого производятся работы по исправлению моста на р. Ангаре — РВС 5 предлагает всем военным и гражданским учреждениям оказывать полное содействие для выполнения возложенной задачи».
новых проблем и т. п.), командование 5-й армии неоднократно поручало ему возглавлять комиссии по осуществлению важных мероприятий. Например, когда сказалась нехватка гужевого транспорта, начальника инженеров назначили председателем комиссии по закупке лошадей у населения *. Дмитрий Михайлович принимал участие как эксперт в сборе брошенного колчаковцами оружия и техники, руководил погрузкой и отправкой инженерного имущества на запад. При инспектировании хода лесозаготовок частями 5-й армии вдоль линии Забайкальской железной дороги (районы: Утулик, Выдрино, Михалево, Головино) Д. М. Карбышев внес предложения, серьезно улучшающие дело и облегчающие труд бойцов. По представлению начальника инженеров армии командарм 3 октября 1920 г. (о чем уже не знал уехавший Карбышев) отдал специальный приказ (№ 1494)1 2.
Осенью 1920 г. 5-й армии пришлось расстаться с начальником инженерных войск, отлично проявившим свои недюжинные способности в период службы в родной Сибири. В связи с положением в европейской части Республики, когда «ударили» белополяки и «ожила» деникинщина в лице нового военного лидера южной контрреволюции барона генерала Врангеля, возникла необходимость бросить на борьбу с ними новые силы, укрепить кадры действующей против них Красной Армии комсоставом, прошедшим школу в боях с колчаковщиной. 20—21 сентября 1920 г. по рекомендации В. И. Ленина пленум ЦК РКП(б) назначил М. В. Фрунзе, отозванного с поста командующего Туркестанским фронтом, командующим Южным фронтом против барона Врангеля3. Выдающемуся советскому полководцу предоставили право выбрать себе помощников из числа известных ему военных специалистов. 21 сентября М. В. Фрунзе телеграфирует Реввоенсовету 5-й армии и Д. М. Карбышеву о срочном вызове последнего на Украину с назначением на должность начальника
1 ЦГАСА, ф. 185, оп. 4, д. 543, л. 141.
2 ЦГАСА, ф. 185, оп. 3, д. 94, л. 8; д. 1484, л. 417 об.
3 Ленин В. И. Поли. собр. соч.,'т. 51, с. 276 и 452. Врангель Петр Николаевич (1878—1928) — генерал царской армии, ярый монархист. После разгрома Деникина — главнокомандующий белогвардейскими «вооруженными силами Юга России», позднее— белоэмигрант.
инженеров Южного фронта. 26 сентября в подписанном командармом М. С. Матиясевичем приказе по войскам армии № 1475 объявлено: «Ввиду предстоящего срочного откомандирования начинарма 5 тов. Карбышева по приказанию Главкома в Киев в распоряжение тов. Фрунзе,— тов. Карбышеву сдать должность начинарма 5 начстро 34 Никуличеву. О сдаче и приеме донести». В последних числах сентября вернувшийся из командировки по осмотру и руководству укреплением позиций в Забайкалье перед новым наступлением частей Народно-революционной армии ДВР на «столицу» атамана Семенова Читу начальник инженеров 5-й армии Д. М. Карбышев передал дела военному инженеру А. А. Никуличеву и тотчас, 1 октября 1920 г., вместе с Н. В. Кри-сановым отправился в дальний путь — на Южный фронт.
Когда годы спустя (в 1932 г.) Д. М. Карбышева запросили об участии в гражданской войне, он с присущей ему лаконичностью и не без гордости за свое боевое прошлое написал: «В ряды Красной Армии вступил добровольно. Дважды получил именные золотые часы: за работу в 5-й армии и за бой под Перекопом и взятие Крыма».
★ Глава десятая ВНОВЬ
ПОД КОМАНДОЙ ФРУНЗЕ
М. В. Фрунзе 27 сентября 1920 г. был в штабе Южного фронта в Харькове. Через несколько дней напомнил Главнокомандующему всеми вооруженными силами Республики С. С. Каменеву: «Прошу ускорить приезд затребованных работников, в том числе Баранова и Куйбышева». Не всем товарищам, которых ждал командующий новообразованного Южного фронта против Врангеля (Южный фронт против Деникина ликвидировали в самом начале 1920 г.), удалось попасть под его командование. В частности, не П. И. Баранов и В. В. Куйбышев стали членами Реввоенсовета фронта, а С. И. Гусев и вождь венгерских коммунистов Б. Кун. Ряд военных работников, в том числе Д. М. Карбышев, явились с запозданием.
Первоначальный план Фрунзе о расстановке команд
ных кадрое в какой-то мере на практике видоизменялся. На многих постах оказались временно исполняющие обязанности. Так получилось и в инженерном управлении Южного фронта. Чтобы не терять драгоценное время (в сложнейшей обстановке завязавшегося сражения с врангелевцами на Каховском плацдарме) на принятие дел от исполняющего обязанности военного инженера Лабунского, Карбышев принял назначение на должность не начальника, а заместителя начальника инженеров фронта и срочно, получив от Фрунзе напутствие и конкретные установки, отправился на передовые позиции.
выступая 15 октября 1920 г., В. И. Ленин указывал: «Главная сила, которая осталась против нас, это — Врангель... Врангелевский фронт — это есть тот же польский фронт, и вопрос о войне с Врангелем — есть вопрос о войне с Польшей, и для того, чтобы предварительный мир с Польшей превратить в мир окончательный, нам нужно раздавить в кратчайший срок Врангеля... Только от этого зависит наша возможность взяться за работу мирного строительства». Здесь же Владимир Ильич предостерегал от недооценки силы последнего крупного военного врага Советской Республики в гражданской войне: врангелевские войска — почти сплошь офицеры, они с помощью империалистов Англии, Франции, США «снабжены пушками, танками, аэропланами лучше, чем все остальные (контрреволюционные.— В. П.) армии, боровшиеся в России» *.
Одолеть «черного барона» предстояло в начавшемся по всему фронту сражении, когда 8 октября главные силы белогвардейцев переправились у Хортицы на правый берег Днепра. В разгар боев, когда, по разведданным штаба 6-й армии, на участке, обороняемом 51-й стрелковой дивизией, враг подготовил ввод в наступление последних резервов, в том числе тяжелых, английского производства танков, Д. М. Карбышев появился на командном пункте начдива В. К. Блюхера.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 357, 358, 359. Кун Бела (1886—1939) — видный деятёль международного рабочего движения, в 1916 г. в Томске вступил в РСДРП(б), активный участник борьбы за установление Советской власти в Сибири, руководитель героической борьбы трудящихся Венгерской Советской республики в 1919 г., после ее падения — член Реввоенсовета Южного фронта; член Президиума Исполкома Коминтерна.
В описании биографа жизни легендарного маршала исследователя Н. Д. Кондратьева встреча в боевой обстановке выглядела так: «Весь день Блюхер провел на оборонительных рубежах с Карбышевым. Определили вероятные направления атаки танков, решили, какие препятствия следует создать, наметили артиллерийские позиции для ведения огня. В тот же день специально выделенные подразделения приступили к выполнению приказа Блюхера о создании противотанковой обороны». Остается добавить, что руководили возведением оборонительных линий оставшийся до конца сражения (14—16 октября) на позициях 51-й стрелковой дивизии Д. М. Карбышев и начальник ее инженерной службы военный инженер Ф. К. Зуев.
План начдива Блюхера и военного инженера Карбышева сводился к тому, чтобы отсечь танки от пехоты противника, вступая с ними порознь в ближайший бой, что избавит от губительного огня вражеской тяжелой артиллерии. Возникало лишь опасение: выстоят ли в подобном бою и с танками, и с отборными офицерскими частями 2-го армейского корпуса генерала Витков-ского бойцы дивизии, пополненной молодежью — сибиряками-комсомольцами.
При опросе командиров подразделений и политработников был получен ответ, что все бойцы будут драться насмерть, боевой чести не посрамят, что сибиряки обещанное Ленину — разбить последнего гада контрреволюции барона Врангеля — выполнят. Очевидно, имелась в виду известная бойцам дивизии встреча с В. И. Лениным на Курском вокзале столицы едущих из Си-' бири на врангелевский фронт добровольцев из числа бывших красных партизан. По воспоминаниям комиссара одного из добровольческих полков, видного партизана армии Кравченко — Щетинкина Н. И. Темерова, это был незабываемый для бойцов момент:
«По перрону вокзала вдоль строя сибирских партизан шел Владимир Ильич Ленин. Владимир Ильич сердечно поздоровался с нами и обратился с короткой речью. Он поблагодарил сибиряков за то, что делом откликнулись на призыв ЦК и послали лучших людей на борьбу с Врангелем. Ленин подчеркнул, что мы уже имеем хороший боевой опыт в войне против банд контрреволюции и интервентов, прикрывавшихся властью Колчака. Ленин пожелал сибирякам новых славных
боевых успехов на новом для них Южном фронте. Громким «ура» ответили мы на добрые пожелания вождя» *.
В качестве агитационного материала перед сражением были пущены по рукам... белогвардейские крымские газеты с информацией о 51-й советской стрелковой дивизии: «Прибыла новая вымуштрованная дивизия, сплошь коммунистическая. Все командные должности заняты старыми офицерами, продавшимися большевикам. Во главе ее стоит немецкий генерал Блюхер». Действительно, в дивизии было значительное число коммунистов (к 1 октября 1920 г.— свыше 2200 коммунистов и свыше 800 сочувствующих). Приписанное начдиву — «немецкий генерал» — вызывало хохот. Вместе с начальником штаба дивизии Н. С. Датюком, начальником артиллерии В. А. Будиловичем, командирами артдивизионов М. И. Плехановым и Л. А. Говоровым, своим коллегой — военным инженером Ф. К. Зуевым и еще несколькими бывшими офицерами старой армии Д. М. Карбышев являл пример «продавшихся». А то, что Карбышев — сибиряк, что он, как и начдив и другие командиры, прошел с боями от Волги в Сибирь, освободив ее от колчаковщины, не могло не импонировать сибирякам и всей красноармейской массе. С небывалым энтузиазмом бойцы выделенных Блюхером под начальство Карбышева и Зуева подразделений возводили проволочные заграждения, рыли «волчьи ямы» и других видов противотанковые рвы, инженерно-саперная рота устанавливала и маскировала мины вдоль Мелитопольского тракта. И бывалые воины, и молодежь, недавно прибывшая из Сибири, с нетерпением ждали решительного боя1 2.
14 октября противник обрушился на дивизию силами целого корпуса, поддержанного бронетанковой атакой и сильным артиллерийским огнем. Контролировавший ход сражения М. В. Фрунзе передавал к ночи В. И. Ле
1 Незабываемое. Воспоминания участников революционных событий в Красноярском крае (1917—1920 гг.). Красноярск, 1957, с. 224.
2 Зуев Федор Константинович; Дапо к Николай Селиверстович; Плеханов Михаил Иванович; Говоров Леонид Александрович — впоследствии выдающийся советский военачальник периода Великой Отечественной войны. Маршал Советского Союза. Установить более полные данные о других упоминаемых лицах не удалось.
нину: «Несмотря на авод в вой 11 танкбв, 14 бронемашин и тяжелой артиллерии, наши войска удар выдержали и, перейдя в контрнаступление, отбросили противника на исходные позиции. Всего за этот день взято, по приблизительному подсчету, около 20 орудий, 7 танков, много пулеметов и прочее. Целиком уничтожено несколько пехотных полков (противника.— В. П.). Наше преследование (врангелевцев.— В. П.) к переправам продолжается. Эта неудача несомненно является началом крушения Врангеля. Не позднее чем через неделю начнется наше общее наступление, и сомнения в его победоносном исходе у меня нет». Одновременно второй документ был направлен командующим фронтом командарму К. А. Авксентьевскому: «Передайте привет славным войскам 51-й дивизии, они сейчас решают судьбу всей кампании».
Барон Врангель в опубликованных за границей мемуарах о злополучном для него сражении писал, делая упор на «красные укрепления» (что можно нам сейчас отнести к заслугам Карбышева): «Части генерала Вит-ковского перешли в наступление. Однако штурм укреплений Каховской позиции был отбит. Наши части, дойдя до проволоки, продвинуться дальше не могли, залегли и несли тяжелые потери от жестокого артиллерийского огня. Отряд танков, прорвавшийся в Каховку, почти целиком погиб».
У первых препятствий — рвов и рогаток — застряли белогвардейские бронемашины, проскочившие два бронеавтомобиля подорвались на минах. Танки прорвались на скорости через первую линию заграждений и окопов, но оказались перед советскими легкими артиллерийскими батареями, которые метким огнем сразу же подбили застрявшие в рогатках боевые машины. Танки, лишенные поддержки пехоты, которую встретили внезапно ожившие красные цепи бойцов из «непроутюжен-ных» окопов, представляли отличную и беспомощную мишень. Стальные махины с намалеванными на них громкими именами либо горели («Генерал Корнилов»), либо, подбитые, становились относительно легкой добычей пехотинцев-красноармейцев («Генерал Скобелев», «За Русь Святую» и др.). Достигшие Каховки два врангелевских танка постарались быстрей выскочить с поля боя, чтобы не стать также трофеем красных на одной из трех преодоленных до этого оборонительных
полос. Офицерские полки корпуса генерала Внуковского встретили такой шквальный пулеметный огонь, когда пытались штурмовать проволочные заграждения у первой линии окопов, а затем — такой яростный штыковой удар бойцов Ударной огневой, 151-й и 153-й бригад 51-й стрелковой дивизии (152-я бригада боролась с танками), что дрогнули и побежали.
Письмо, полученное с Южного фронта Сибревко-мом к 3-й годовщине Октябрьской революции, свидетельствовало о воинских подвигах сибиряков и, в частности, сибирской комсомолии в бою на Каховском укрепленном плацдарме:
«Молодые красноармейские части, ушедшие из Сибири на далекий юг для борьбы с темными силами баронской контрреволюции, оказали на полях последнего столь же блестящие успехи, какие они оказывали в Сибири в борьбе с Колчаком.
В августе они с редкой твердостью отбивались от превосходящих сил противника, гораздо лучше технически вооруженного, и, несмотря на попытки противника оттеснить нас, эти попытки успеха не имели. Предпринятое в конце августа противником наступление было отбито с большими для него потерями.
В течение последнего времени, неся боевую службу, дивизия пополнилась молодыми сибиряками. Но едва были влиты в нее свежие силы, как противник перешел в наступление для выполнения своих коварных замыслов. Последние средства коварных замыслов — стальные танки Антанты.
Несмотря на введение противником в бой танков и большого числа бронемашин, красноармейцы не дрогнули. Небывало спокойно расступились красные ряды перед ползущими танками, дали дорогу последним и снова сомкнулись для отпора пехоте противника. Неустрашимыми красными сибиряками с исключительным революционным подъемом были отбиты остатки пехоты противника. И юные, не участвовавшие в боях сибиряки, руководствуясь революционным долгом, рядом штыковых атак захватили танки: в результате боя нами захвачено 8 танков, небывалая в гражданской войне добыча.
Мужество и храбрость, проявленные красноармейцами, отношу к исключительным качествам героев-сибиряков. Отмечая изложенное, считаю долгом благода
рить за посылку стойкого пополнения, твердое проведение идеи Коммуны. Начдив Блюхер».
Всего в сражении на Каховском плацдарме 14— 16 октября советские войска в качестве трофеев захватили у врангелевцев 10 танков, 5 бронемашин, свыше 20 орудий и 70 пулеметов. 16 октября М. В. Фрунзе и С. И. Гусев потребовали от командарма К. В. Авксен-тьевского устроить переправы в районе Херсона и села Нижний Рогачик; в других местах из-за отсутствия средств для устройства переправ подготовить наплавные средства для форсирования Днепра; в районе Казачьи лагери «произвести демонстрацию устройства переправы» (т. е. создать ложную видимость строительства переправы.— В. П.). Заканчивался приказ словами: «Подробные указания и необходимые средства, а равно и сроки донесений начальнику инженеров 6-й армии получить от начальника инженеров фронта». Последнее лишний раз подтверждает значение, которое придавал Фрунзе инженерным войскам в проведении важнейших операций. Кстати, к моменту начала генерального сражения за Каховский плацдарм М. В. Фрунзе, приказав 6-й армии удержать его, требовал «в ближайшем тылу левого фланга создать оборонительную линию примерно от Дудчаны и на северо-запад к реке Ингулец». Так оказавшийся в полосе действий 6-й армии заместитель начальника инженеров фронта Карбышев принял на себя обязанность руководить действиями инженерных и саперных частей, в том числе обеспечить переправу конницы и пехоты через Днепр, создать «демонстрацию» строительства ложных переправ.
Позднее в своих лекциях для слушателей военных академий Д. М. Карбышев констатировал: «Каховская позиция все атаки выдержала и доказала, что фортификация при ее умелом использовании может оказать армии, даже в условиях гражданской войны, громадную услугу... Каховская позиция доказала, что стойкой пехоте даже слабые оборонительные сооружения (с точки зрения ретроспективного взгляда многие годы спустя.— В. П.) придают такую устойчивость, что ей не страшны даже такие враги, как танки» *.
Что же касается участия Дмитрия Михайловича в сражении 14—16 октября, то о его боевых заслугах
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6455, л. 174.
М. В. Фрунзе, С. И. Гусев и Д. М, Карбышев на трофейном врангелевском танке.
говорит весьма показательный факт: когда в дивизию приехали М. В. Фрунзе и С. И. Гусев, то начдив В. К. Блюхер и его комбриги В. Хлебников, И. Боряев, Б. В. Круглов и Ринк предоставили право вместе с командующим фронтом и членом Реввоенсовета сфотографироваться, усевшись на башне трофейного танка «Сфинкс», военному инженеру Карбышеву. Бывший головной врангелевский танк «За Русь Святую», переименованный в «Москвича-пролетария», отправлялся в Москву в подарок В. И. Ленину.
Начальник инженеров 6-й армии А. Д. Малевский, дивизионные инженеры 51-й стрелковой дивизии Ф. К. Зуев, 52-й стрелковой дивизии В. И. Недзвецкий и Латышской стрелковой 3. А. Корин представлялись командованием (предварительно вопрос согласовывался с Д. М. Карбышевым) к награждению орденами Красного Знамени. Воздано должное в военной истории будущему легендарному герою Великой Отечественной войны. Так, в Советской военной энциклопедии подчеркивается, что Каховский плацдарм «оборудовался советскими войсками правобережной группы под руководством Д. М. Карбышева» (т. 4, с. 128). В специальной литературе отмечены конкретные дела. Например, полковник И. С. Коротков в монографии «Разгром Врангеля» (М., 1955) указывал, что именно «Д. М. Карбышев, помимо земляных и дерево-земляных противотанковых заграждений, впервые в истории разработал конструкцию взрывных противотанковых заграждений, успешно примененных на Каховском плацдарме» (с. 297). В подготовленном параллельно с монографией одноименном альбоме схем «Разгром Врангеля» Коротков пометил, что схема укреплений Каховского плацдарма по состоянию на 22 октября составлена им по материалам Д. М. Карбышева (с. 17).
Использовать победу над врангелевскими войсками под Каховкой для выполнения установки В. И. Ленина «на плечах противника войти в Крым» в силу ряда причин (упорство обреченных офицерских полков при отступлении; запоздалый ввод командованием 6-й армии в бой основных сил резерва на главном направлении; задержка перебрасываемых командующему фронтом крупных кавалерийских соединений, а также 30-й стрелковой дивизии и других подкреплений из Сибири и т. д.) сразу не удалось. М. В. Фрунзе предстояло в
сложных условиях пдздней осени осуществлять директиву Главного командования Красной Армии: «Проявить исключительную энергию для подготовки в кратчайший срок безотказного удара против войск Врангеля и безусловной окончательной его ликвидации». Большую роль в выполнении плана полного разгрома «черного барона» должна была сыграть инженерная служба фронта. Огромная ответственность падала на плечи постоянно пребывающего на главных участках фронта заместителя начальника (а здесь фактически полноправного начальника) инженерных войск Д. М. Карбышева. Это его в первую очередь касались важнейшие пункты из важнейших приказов Фрунзе, таких, например, как от 24 октября: «Еще раз подтверждаю: тщательно подготовить захват плацдармов у Никополя и Нижнего Ро-гачика. Наводку переправ и занятие плацдармов начать с утра 26 октября. К обеспечению плацдармами в обоих указанных пунктах переправы должны быть устроены во что бы то ни стало».
Инженерно-саперные части под командованием Карбышева не только отлично справились с наведением переправ, но сумели путем «строительства» ложных переправ ввести Врангеля в заблуждение относительно мест форсирования Днепра советскими войсками. Последнее отмечено в военной переписке командующего Южным фронтом М. В. Фрунзе.
Обеспечение подготавливаемой грандиозной по тем временам военной операции по прорыву в Крым находилось под пристальным вниманием В. И. Ленина. В телеграмме на имя Фрунзе от 28 октября Владимир Ильич рекомендовал принять «архиспешные меры подвоза тяжелой артиллерии, постройки линий ее подвоза, доставки саперов» *. В ответ командующий Южным фронтом доносил: «После разгрома главных сил Врангеля у нас будет довольно много шансов на форсирование перешейков еще до правильной инженерноартиллерийской атаки. В этом последнем отношении все необходимые мероприятия, независимо от возможности захвата Крыма более скорыми путями, производятся самым быстрым темпом».
Руководство проведением «необходимых мероприятий» возлагалось на Д. М. Карбышева. По свидетельству
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 51, с. 321.
Н. В. Криеанова, М. В. Фрунзе при нем приказывал Д. М. Карбышеву: «Прежде всего Вам надо будет активно включиться в разработку плана двух особо важных операций — Перекопа и Чонгара. Вы мне, товарищ Карбышев, лично доложите план инженерного обеспечения завершения ликвидации Врангеля и освобождения Крыма» *.
Принявший от К. А. Авксентьевского командование 6-й армией А. И. Корк позднее вспоминал: «Что касается инженерной подготовки, то следует подчеркнуть, что командование частей, находившихся перед Перекопским перешейком, придавало ей чрезвычайно большое значение» 1 2. И Д. М. Карбышеву были переданы добровольцы, в основном коммунисты и комсомольцы, готовые под огнем противника наводить мосты, строить плоты для переправы легких орудий и пулеметов. Под сильным обстрелом Карбышев руководил строительством пешеходного моста через Сиваш и Чонгар, свидетельствовал генерал инженерных войск Герой Советского Союза И. П. Галицкий3. Героизм наводящих переправы восхищал командующего фронтом: «Никаких технических средств у войск под рукой не было... работу эту производили люди в условиях страшной стужи, полураздетые и разутые, лишенные возможности хотя где-нибудь обогреться и не получавшие даже горячей пищи». Проделанную инженерно-саперными частями работу Фрунзе определял как «грандиозную»4.
За обеспечение инженерно-саперной стороны операции по овладению Крымом, личное участие в организации и проведении штурма позиций врангелевцев под Перекопом Карбышев в числе наиболее проявивших себя в бою командиров и бойцов Южного фронта получил из рук Фрунзе вторые именные золотые часы от высшего в Советской Республике органа — Всероссий
1 Цит.: Шарипов А. А. Генерал Н. В. Крисанов. Пермь, 1963, с. 12.
2 Корк А. И. Взятие Перекопско-Юшуньских позиций войсками 6-й армии в ноябре 1920 г.— «Этапы большого пути. Воспоминания о гражданской войне». М., 1963, с. 443.
Корк Август Иванович (1887—1937) — подполковник старой армии, в Советских Вооруженных Силах на командных постах, последняя должность — начальник Академии имени М. Ф. Фрунзе.
3 «Военно-инженерный журнал», 1948, № 2, с. 8.
4 Фрунзе М. В. Избранные произведения. М., 1950, с. 227,
ского Центрального Исполнительного Комитета Советов РСФСР.
В военно-исторической литературе последний этап борьбы с Врангелем получил следующее описание:
«После тщательной подготовки, разведки и инженерного оборудования бродов с помощью местного населения в ночь на 7 ноября 15-я и 52-я стрелковые дивизии, кавалерийская и стрелковые бригады 51-й дивизии начали переправляться через Сиваш на Литовский полуостров... В полдень 8 ноября пошли на штурм Турецкого вала части 51-й дивизии под командованием В. К. Блюхера... Около трех часов ночи 9 ноября советские войска вышли на вал. Полки второго эшелона, не задерживаясь, продвигались к юшуньским позициям. В ночь на 11 ноября начали штурм чонгарских укреплений части 30-й стрелковой дивизии во главе с И. К. Грязновым, взаимодействуя с 6-й кавалерийской дивизией 1-й конной армии. Преодолев упорное сопротивление противника при поддержке всей артиллерии 4-й армии, они вступили на крымскую землю и начали стремительное наступление на Джанкой... 13 ноября советские войска освободили Симферополь, а 15 вошли в Севастополь. 16 ноября М. В. Фрунзе телеграфировал В. И. Ленину: «Сегодня нашей конницей занята Керчь. Южный фронт ликвидирован».
За перечисленными важнейшими событиями штурма врангелевских твердынь и освобождения Крыма Красной Армией стоят огромные жертвы (до 70—80 процентов личного состава некоторых полков), колоссальное напряжение, суворовская выносливость, массовый героизм бойцов, добивших «черного барона» и сбросивших его в Черное море. М. В. Фрунзе, командармы, начдивы, остальные командиры всех рангов, рядовые бойцы Красной Армии на Южном фронте могли гордиться, что именно они одолели «такие препятствия и такие укрепления, которые даже военные специалисты и авторитеты считали неприступными». Владимир Ильич докладывал VIII Всероссийскому съезду Советов: «Одна из самых блестящих страниц в истории Красной Армии —есть та полная, решительная и замечательно быстрая победа, которая одержана над Врангелем. Таким образом, война, навязанная нам белогвардейцами и империалистами, оказалась ликвидированной» *.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 130.
Свою лепту в победу над бароном Врангелем внес советский военный специалист Карбышев, который верил, что нет у Врангеля укреплений, неприступных для ринувшихся на штурм Крыма советских армий. В самые напряженные дни прорыва Красной Армии в Крым он находился в родных «сибирских» дивизиях — ЗО-й и 51-й стрелковых. Первая из них за преодоление «гнилого озера» Сиваш и штурм чонгарских позиций, по предложению М. И. Калинина, получила наименование «имени ВЦИК», вторая брала Перекоп. В обращении М. В. Фрунзе 17 ноября 1920 г. к войскам Южного фронта по случаю победы над Врангелем выделены лучшие, по убеждению пролетарского полководца, дивизии: «Особо отмечаю исключительную доблесть 51-й и 15-й стрелковых дивизий в упорных боях под Юшунем, героическую атаку 30-й стрелковой дивизией чонгарских переправ». Вместе с начдивами В. К. Блюхером, И. К. Грязновым, командирами и бойцами провел незабываемые дни штурма под градом вражеских снарядов и пуль Д. М. Карбышев.
О героизме сибиряков при окончательном очищении Крыма от врангелевцев из Москвы 16 ноября 1920 г. телеграфировали в Омск, Сибревкому: «15 ноября славная сибирская 51-я дивизия с частями Буденного заняла Севастополь, а 30-я с конницей Каширина — Феодосию. Я уже раньше сообщил вам, что сибиряки шли во главе операции. Приветствую вас и в вашем лице красных сибиряков с возвращением Крыма рабочим и крестьянам Советской России.— Главком С. Каменев. Начштаба РВС Республики Лебедев» ’.
Вместе со всем личным составом Южного фронта Карбышев заслуженно воспринимал и на свой счет объявленный в приказе М. В. Фрунзе текст полученной из Москвы телеграммы:
«Постановление Совета Труда и Обороны.
Беззаветной храбростью войск Южного фронта РСФСР освобождена от последнего оплота российской контрреволюции — их героическими усилиями освобож
1 ЦГАСА, ф. 6, оп. 4, д. 528, л. 20. Каширин Николай Дмитриевич (1888—1938) — герой гражданской войны, член КПСС с 1918 г., кавалер 4 орденов боевого Красного Знамени, последнее воинское звание в РККА — командарм 2-го ранга. Лебедев Павел Павлович — бывший полковник, занимал высокие посты В Советских Вооруженных Силах.
ден Крым, сброшен в море Врангель, и силы его окончательно рассеяны. Страна, наконец, может отдохнуть от навязанной ей белогвардейцами трехлетней гражданской войны, приступить к залечиванию нанесенных ей бесчисленных ран и заняться восстановлением столь пострадавшего за эти годы народного хозяйства.
Заслуга Южного фронта перед всей рабоче-крестьянской страной исключительно значительна.
Дабы отметить подвиг Южного фронта, Совет Труда и Обороны постановляет:
1. От имени Совета Труда и Обороны передать всем бойцам Южного фронта товарищеский привет и благодарность за проявленную ими беззаветную храбрость, исключительную энергию и политическую сознательность в борьбе за осуществление идеалов рабоче-крестьянской революции.
2. Выдать всем военнослужащим, состоящим налицо 20 ноября сего года по спискам всех частей, штабов, управлений и учреждений Южного фронта, месячный оклад жалования.
Председатель Совета Труда и Обороны
В. Ульянов (Ленин)» ’.
Для военного специалиста Д. М. Карбышева, серьезно обогатившего свои знания на фронтах гражданской войны, с ее окончанием не заканчивалась армейская служба, а начинался ее новый этап — передача знаний и опыта командному составу РККА, защитнице мирного труда первого в мире социалистического государства.
Глава одиннадцатая
НА СЛУЖБЕ В МИРНОЕ ВРЕМЯ
Завершение гражданской войны... Демобилизация на три четверти Красной Армии... Большинство участников вооруженной борьбы с интервентами и белогвардейцами принимаются за мирный труд. Многие из армейских военачальников, политкомиссаров, военных специалистов становятся командирами в области народного хозяйства. Но часть из тех, кто командовал войсками,
1 Ленинский сборник. XXXIV, с. 396.
разбившими Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля и прочую контрреволюционную погань, остается в рядах рабоче-крестьянской Красной Армии. Ряд боевых командиров с Южного фронта едет на восток — завершать освобождение «нашинских» земель. Д. М. Карбышев в числе тех, кто остается в помощниках у М. В. Фрунзе, назначенного после ликвидации врангелевщины уполномоченным Реввоенсовета Республики на Украине, командующим вооруженными силами Украины и Крыма. До весны 1921 г. он служит помощником, а с 16 апреля — заместителем начальника инженеров вооруженных сил Украины и Крыма. Первое крупное задание командования Карбышеву в мирное время — обеспечение инженерно-технической стороны операций по разгрому анархистско-кулацких банд Махно, выдвинувшего лозунг «третья революция за вольные Советы» (т. е. без большевиков).
В. И. Ленин требует, чтобы скорее добили бесчинствующего на юге Украины атамана разбойничьей ватаги с Гуляй-Поля, усиления «военных мер к полному уничтожению Махно», лично контролирует деятельность советского Главнокомандования по борьбе с бандами *. Во исполнение указаний В. И. Ленина и главкома С. С. Каменева М. В. Фрунзе разрабатывает план операций по ликвидации всех вооруженных махновских анархокулацких отрядов. Как отметил изучавший биографию Д. М. Карбышева Е. Г. Решин, его бывший начальник по военно-инженерным работам на Восточном фронте участвовал весной 1921 г. в разработке плана, который командующий вооруженными силами Украины и Крыма готовил перед началом решительных повсеместных действий своих войск против махновцев, в том числе окружения и разгрома банд у городка Ромны. В результате осуществления задуманных широких военных операций махновщина «приказала долго жить», Советская Украина навсегда избавилась от политического бандитизма с его вакханалией грабительств, погромов, убийств.
Во время одной из встреч Карбышева с командующим зашла речь о необходимости военному инженеру заняться обобщением приобретенного в гражданскую
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 52, с. 42, 67, 88.
Махно Нестор Иванович (1884—1934) — главарь анархистско-кулацкого движения на Украине против Советской власти, после разгрома банд бежал за границу.
войну опыта, развернуть работу по описанию технических новшеств. Позднее в предисловии к одной из своих военно-научных работ Дмитрий Михайлович объяснял причину, побудившую его к написанию первых статей: «Опыт войн (Первой мировой империалистической и гражданской в СССР.— В. П.) показал, что тыловые позиции приносят по многим причинам мало пользы, так как войсками не используются. Центр тяжести должен быть перенесен на поспешное укрепление позиций войсками перед боем, а также на подготовку позиций в ближайшем тылу. Быстрота работы требует строгой организации и системы. Ни того, ни другого у нас до сих пор не было; тактические, технические и организационные указания давались вразброд, каждый техник работал по-своему. Получалось вавилонское столпотворение. Это и заставило меня в гражданскую войну заняться систематизацией дела укрепления позиций». Просистематизированный материал Карбышев показал командующему, и в результате по инициативе М. В. Фрунзе в 1921 г. в журнале «Армия и Революция» появились первые публикации талантливого военного специалиста *.
Война окончена. Но Карбышев не использует положенного отпуска. И сверх служебных обязанностей занялся научно-исследовательской работой. Может показаться, что жизнь пошла у вчерашнего фронтовика легкая, безоблачная: под эгидой такого мудрого человека и начальника, как М. В. Фрунзе, преуспевающий способный военный инженер находит дело по душе, увлекается и быстро достигает успеха. Рапорт начальника инженеров войск Украины и Крыма на имя Фрунзе заставляет отрешиться от поверхностных представлений и увидеть Дмитрия Михайловича живущим в объятой голодом, лишениями Советской Республике недоброй памяти 1921 года: «Начальнику управления т. Карбышеву врачами запрещена усиленная работа, ему же, имея на руках больную жену и двух маленьких детей, приходится работать буквально по 16 часов в сутки». Естествен следующий вопрос: а как с питанием? По нор
1 Годы спустя редактировавший статьи Д. М. Карбышева («Военно-инженерное дело» и др.) для Большой Советской Энциклопедии М. Н. Тухачевский поинтересовался, к какой «научной школе» причисляет себя автор, и получил ответ, что учился у К. И. Величко, а писать для науки — у М. В. Фрунзе.
мам суточный паек военного инженера: хлеб — 1 фунт (400 г — В. П.), мясо или заменяющая его рыба—1/2 фунта, масло — 6 золотников (1 золотник равен 4,25 г — В. П.), сахар — 8 золотников, крупа — 24 золотника, чай — 0,24 золотника. Фактически военнослужащие в Харькове, в том числе работавшие без меры в здании на Гимназической набережной № 2 военные инженеры, положенных продуктов не получали. Не всегда выдавалась крупа, постоянно вместо мяса продовольственные карточки «отоваривались» рыбой, о которой писали: «...приходится выбрасывать за негодностью», непропеченный, из отрубей и со всевозможными примесями хлеб.
Крик души — потрясающий нас сегодня документ — рапорт подчиненного начальнику инженеров Украины и Крыма, датированный 20 января 1921 г.: «Как Вам известно, жена моя после родов лежит в постели уже около месяца. Надежды на скорое выздоровление нет. Один ребенок больной, находится без присмотра... Так как по роду должности начальника управления при громадном количестве работы мне буквально приходится работать ежедневно (т. е. без выходных дней.— В. П.) и регулярно 16 часов, отнимая время не только от сна, но и от скудной еды, и так как при таких условиях я не могу больной жене и детям уделить в смысле ухода ни одной свободной минуты, что затягивает болезнь жены,— прошу о переводе меня на менее ответственную должность, хотя бы для поручений. При этом докладываю, что врачи категорически настаивают на необходимости для меня отдыха, так как дальнейшая работа тем темпом, каким я работаю в течение последних двух месяцев, окончательно подорвет и без того расстроенное здоровье. Зная, что комиссия безусловно даст мне отпуск, я все же не прибегаю к такому приему только вследствие того, что считаю свою работу необходимой. Кроме того, тяжелые условия существования заставляют меня искать побочного заработка, так как на один паек содержать четверых я не могу. Из вещей продано все, что возможно, и в дальнейшем я и семья обречены на бесконечную голодовку. Это заставляет меня хлопотать о переводе в более дешевое место (чем промышленный город Харьков.— В. П.), а так как мне, так и жене врачи категорически советуют вследствие расстроенного здоровья уехать на юг, чем я
и думаю воспользоваться с наступлением теплого времени, перевод на менее ответственную должность облегчит замену меня при уходе. Начальник управления Карбышев».
К цитируемым документам 1 остается добавить, что супруги Д. М. и Л. В. Карбышевы оставили в Харькове дорогую им могилу ребенка, увезли с Украины в 1923 г. только родившуюся здесь дочь Еленку; что Карбышев не поддался искушению за изобильную «оплату» продуктами и деньгами отдавать свои знания частникам-нэпманам или отпускать им дефицитные, строго лимитированные материалы.
Во время своей службы на Украине Дмитрий Михайлович проявил себя с самой лучшей стороны. Когда летом 1921 г. инженерные части войск Украины и Крыма инспектировал начальник Главного военно-инженерного управления И. Е. Коросташевский, самых лестных оценок заслужила деятельность Д. М. Карбышева и его заместителя Н. Н. Моро. По этому поводу Карбышев отшутился: «Мы же с Николаем Николаевичем — сибиряки». Молодой двадцатичетырехлетний военный инженер, член РКП(б) с 1918 г., тогда же член Ишимского совдепа и участник боев с белочехами и белогвардейцами многому учился у Карбышева. Дмитрий Михайлович вообще с удовольствием окружал себя помощниками, которых знал по совместной боевой службе в рядах 5-й армии (Владимир Васильевич Аренбристер, Антон Александрович Никуличев, Николай Васильевич Крисанов и др.). При реорганизации Инженерного управления в октябре 1922 г., приняв на себя обязанность начальника инженеров, Карбышев предложил пост заместителя Никуличеву, а помощника — Кучеровскому, товарищам по освобождению Сибири.
Очень хорошие отношения складывались у Дмитрия Михайловича с военными комиссарами. В донесениях военкомов Ананишина, Лагодинского, Демина Карбышев всегда представлен как верный советской власти и отлично знающий дело специалист. Можно отметить, что, действительно, Карбышев неоднократно исполнял обязанности начальника инженеров войск Украины и Крыма и именно в это время деятельность инженерных войск вызывала одобрение И. Е. Коросташевского, сме-
1 ЦГАСА, ф. 22, оп. 1, д. 52, л. 3, 7.
нившего его на посту начальника ГВИУ РККА Н. Ф. Попова и других ответственных работников главка.
О большой популярности Д. М. Карбышева среди подчиненных войск говорит факт, что он был в числе тех нескольких на всю Красную Армию лиц из числа специалистов, которые удостоились чести вслед за Владимиром Ильичем стать почетными красноармейцами путем общих выборов личным составом части (подразделения). К 5-й годовщине Октября Карбышеву вручили составленный на основании протокола общего собрания бойцов приказ по 4-му саперному образцовому батальону (№ 100 от 6 ноября 1922 г.) Украинского военного округа: «Общее собрание командного, политического и красноармейского состава батальона 6 ноября с. г., заслушав предложение командира батальона т. Овчинникова об избрании начальника инженеров Украинского военного округа тов. Карбышева Дмитрия Михайловича почетным красноармейцем батальона, как ветерана гражданской войны, оказавшего особые услуги Рабоче-Крестьянской Красной Армии, принимавшего горячее участие в строительстве батальона, в нуждах и интересах его состава — постановило: избрать начальника инженеров Украинского военного округа тов. Карбышева почетным красноармейцем 4-го саперного батальона. Во исполнение чего начальника инженеров Украинского военного округа тов. Карбышева Дмитрия Михайловича с 6 ноября сего года зачислить в списки Батальона, первой саперной роты — почетным красноармейцем. Почетного красноармейца первой саперной роты тов. Карбышева Дмитрия полагать в постоянной служебной командировке с 6 ноября с. г.» *.
Являясь исполняющим обязанности начальника инженеров военного округа, Д. М. Карбышев сопровождал М. В. Фрунзе во время инспектирования 2-го кавалерийского корпуса, которым тогда командовал Г. И. Котовский; в конце 1922 г. командировался в Москву на всеармейский съезд начальников и военкомов инженерных войск.
Отличная практическая работа Карбышева была отмечена выдвижением его на постоянную должность начальника инженеров Украинского военного округа.
1 ЦГАСА, ф. 15, оп. 4, д. 116, л. 532.
Представление на утверждение с блестящей аттестацией М. В. Фрунзе послали в Центр. Но там сочли, что такого крупного специалиста целесообразней использовать в центральном аппарате РККА. С сожалением, что приходится расставаться с прекрасным помощником и человеком, но с гордостью, что «Харьков дает кадры на укрепление главных управлений в Москве», командующий распорядился подготовить проект специального приказа с указанием заслуг отзываемого военного инженера в мирное время. 30 марта 1923 г. приказ № 412 по войскам Украины и Крыма был подписан и объявлен всему личному составу:
«Временно исполняющий должность начальника инженеров Украинского военного округа Карбышев Дмитрий Михайлович освобожден от занимаемой должности и откомандировывается в распоряжение начальника Главного военно-инженерного управления Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Тов. Карбышев Д. М. прибыл в войска Украины и Крыма в октябре 1920 года из 5-й армии и был назначен на должность заместителя начальника инженеров всех вооруженных сил на Украине и в Крыму.
При организации инженерной обороны фронта, ударных кампаний по заготовке топлива и приведению в должный вид красной казармы, несмотря на скудные материальные средства и постоянный недостаток живой силы, тов. Карбышев сумел проявить особую энергию и упорство, связанные с любовью к делу. Военноинженерный опыт гражданской войны получил должное завершение в печатных трудах тов. Карбышева.
Вступив во временное исполнение должности начальника инженеров округа, тов. Карбышев в короткий срок умелым руководством поставил работу управления на должную высоту.
Отмечая полезную деятельность тов. Карбышева в деле мирного строительства Красной Армии, от лица службы объявляю ему благодарность и выражаю надежду, что и на новом ответственном посту его работа будет такой же деятельной и плодотворной.
Командующий Вооруженными силами Украины и Крыма и уполномоченный Реввоенсовета Республики — М. Фрунзе.
Начальник штаба — Андерс»1.
1 Андерс Александр Карлович — начальник штаба у
Всеукраинский ЦИК Советов наградил отъезжающего Д. М. Карбышева грамотой.
В столице семья Дмитрия Михайловича поселилась в одном здании с местом его новой службы, здесь на Смоленском бульваре по Садовому кольцу прожил он все годы до Великой Отечественной войны. Адрес «Смоленский бульвар, 15» и номер телефона «Г-1-27-25» стали знакомыми многим советским военным деятелям, работникам оборонной промышленности, ученым довоенного периода. Около года после приезда в Москву Карбышев возглавлял Инженерный комитет Главного военно-инженерного управления РККА. К этому времени относится изобретение им первой советской противотанковой мины, изготовленной экспериментально под его руководством и с его участием. По приказу Реввоенсовета Республики Карбышев переводится на новый пост — председателя Военно-технического комитета Главного военно-инженерного управления РККА. Еще через год его назначают главным руководителем военных академий РККА по военно-инженерному делу, которое он начинает преподавать по совместительству в воздушной академии РККА в 1924—1925 гг. Затем, с 1926 г., целиком посвящает себя преподаванию в академиях— до 1936 г. в общевойсковой имени Фрунзе (вначале преподаватель, с февраля 1934 г.— начальник военно-инженерной кафедры), а потом в Академии Генерального штаба (помощник начальника кафедры тактики высших соединений по инженерным войскам).
Сохранились воспоминания близко знавших Д. М. Карбышева людей о том, что он очень близко к сердцу принял великую утрату советского народа — смерть В. И. Ленина. Делегат 2-го съезда комсостава инженерных войск Красной Армии И. М. Цалькович, например, запомнил, что, когда пришло скорбное сообщение, «коммунисты и стоявшие рядом со мною соратники по Восточному фронту — начальник инженеров Сибирского военного округа Вискунов и Карбышев — плакали, не стесняясь слез». Второе тяжелое потрясение Дмитрий Михайлович перенес, получив сообщение о
М. В. Фрунзе на Туркестанском фронте и на Украине. Упоминаемое в тексте проведение кампании по заготовке топлива и ремонту красноармейских казарм было отмечено М. В. Фрунзе как отличное при объезде командующим губерний Украины осенью 1922 г.— ЦГАСА, ф. 22, оп. 1, д. 120, л. 58 об.
преждевременной кончине М. В. Фрунзе. Имена Ленина и Фрунзе Карбышев всю жизнь потом почитал как священные. Считал, что нет более почетных званий для заслуженных советских людей, чем «ленинец», и для служащих в рядах Советских Вооруженных Сил — «фрунзенец».
Вторым домом для Д. М. Карбышева стала построенная на его глазах на близком (15—20 минут ходьбы) от Смоленского бульвара Девичьем поле Академия имени Фрунзе. В ней преподаватель, а затем начальник кафедры не только читал лекции, проводил семинарские и иные занятия, принимал у слушателей зачеты и экзамены, но и оборудовал и обновлял наглядными пособиями кабинеты, проводил большую научно-методическую работу, редактировал выпуски научных трудов, писал в стенгазету.
Во время прихода Д. М. Карбышева в Академию имени Фрунзе ее начальником был прибывший из Новониколаевска (переименованного в конце 1925 г. в Новосибирск), где командовал Сибирским военным округом, Р. П. Эйдеман. В числе преподавателей, в коллектив которых вступал Дмитрий Михайлович, в большинстве были люди, чьи имена пользовались заслуженным высочайшим авторитетом в военной среде: И. И. Вацетис, А. А. Свечин, В. Ф. Новицкий, В. К. Триандо-филов, М. Н. Тухачевский, В. Н. Егорьев, В. С. Лазаревич, Г. Д. Гай, К. Б. Калиновский. Немало известных командиров периода гражданской войны находилось среди слушателей академии, особенно на курсах усовершенствования командного состава. Учились те, чьим практическим познаниям войны с ее операциями, походами, боями в наступлении и при отступлении, боями в окружении и т. д. следовало завидовать,— С. С. Вострецов, Я. Ф. Фабрициус, Г. Д. Хаханьян и др.
Р. П. Эйдеман (он начальствовал в академии по 1932 г.) требовал от профессорско-преподавательского состава неукоснительно выполнять завет своего предшественника: весь учебный курс тесно связывать с учением классиков марксизма-ленинизма. Д. М. Карбышев, как и многие его коллеги по академии, начинал знакомство с аудиторией напоминанием положения из речи М. В. Фрунзе при вступлении в апреле 1924 г. на пост начальника академии, ныне носящей его имя: «Для того, чтобы наш командир Рабоче-Крестьянской Крас
ной Армии стоял на должной высоте, как командир совершенно своеобразной армии социалистической революции,— для этого нужно, чтобы он в совершенстве овладел методом марксизма и ленинизма... Семинарии по ленинизму, изучение основ ленинизма не вызываются одним только желанием расширить общий кругозор, но являются естественным обязательным дополнением в изучении нашего чисто военного курса стратегии и курса общей тактики» *. Потом в процессе преподавания — и в лекциях, и на семинарских занятиях — Карбышев опирался, как на важнейшую методологическую основу, на труды К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина.
В Музее артиллерии, инженерных войск и войск связи хранятся конспекты Д. М. Карбышева по произведениям В. И. Ленина «Доклад о текущем моменте на Всероссийской апрельской конференции РСДРП», «Политические партии в России и задачи пролетариата», «Письма о тактике», «О двоевластии», «Задачи пролетариата в нашей революции»1 2. Обычно в литературе работу Дмитрия Михайловича над ленинским наследием относят ко времени подготовки к вступлению в ряды Коммунистической партии, т. е. к концу 30-х годов. Изучение большого комплекса подготовительных материалов Д. М. Карбышева к лекциям позволяет заявить, что скрупулезным изучением, конспектированием ленинских трудов, выписок из них и т. д. он занялся гораздо раньше, по меньшей мере с момента прихода на преподавательскую работу в Академию имени Фрунзе. В названном же музее находятся «очередные» конспекты, когда ученый-педагог вслед за предыдущими томами изучал 20 и 21-й тома 3-го издания сочинений В. И. Ленина, более полного сравнительно с предыдущими, также основательно изученными изданиями.
В воспоминаниях слушателя академии, занимавшегося у Д. М. Карбышева в 1926—1927 гг., выделен запомнившийся навсегда факт, что Дмитрий Михайлович «с большой теплотой подчеркивал и показывал, что внесено нового в организацию и техническое оснащение войск с момента организации молодой Рабоче-Кресть
1 Пит. по изданию, которым пользовался Д. М. Карбышев: Фрунзе М. В. Собр. соч., т. 2. М—Л., 1926, с. 163—164.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3357.
янской Красной Армии при непосредственном участии ЦК нашей партии и лично В. И. Ленина»
Восторженные отзывы начальников и коллег Дмитрия Михайловича по академии говорят о том, что его лекционные курсы и другая военно-педагогическая работа всегда находились на высоте, что как человек он был отличным товарищем, общественником. Отзывы слушателей рисуют Дмитрия Михайловича как любимого преподавателя. Так, И. X. Баграмян отметил: «Я познакомился с Д. М. Карбышевым на курсах усовершенствования высшего командного состава при Главном штабе Красной Армии, куда меня в 1930 году направили на учебу. Там особенно выделялись два человека: Владимир Кириакович Триандофилов и Дмитрий Михайлович Карбышев. Если первый из них был большим авторитетом в области оперативно-тактического искусства, то второй был для нас настоящим богом полевой фортификации... С 1931 по 1934 год, в период моей учебы в Военной академии имени М. В. Фрунзе, самым популярным лектором и докладчиком в академии считался Дмитрий Михайлович Карбышев... Слушатели чрезвычайно его любили... Мы не знали другого преподавателя, который был бы так же популярен, как Дмитрий Михайлович Карбышев, руководивший кафедрой инженерной службы»1 2. Министр обороны Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, когда к нему как к выпускнику Академии имени Фрунзе обратились с просьбой написать предисловие к юбилейному изданию по истории академии, вспоминал: «Особой популярностью пользовались лекции профессоров В. Ф. Новицкого, А. А. Свечина, А. И. Верховского, Н. Л. Владиславского, Д. М. Карбышева, Е. К. Смысловского, С. М. Белицкого». Сколь бы широк или узок ни был круг называемых бывшими «фрунзенцами» в 1926—1936 гг. любимых преподавателей, имя Карбышева в нем присутствует обязательно.
Кроме преподавательской работы Карбышев стра
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. генерал-майора инженерных войск Д. С. Иванова, д. 10064, л. 5.
2 Баграмян Иван Христофорович (р. 1897) — со-
ветский военный деятель, в годы Великой Отечественной войны— на высоких командных постах в действующей армии, вплоть до командующего Прибалтийским фронтом. Маршал Советского Союза. Дважды Герой Советского Союза.
стно увлекается научной работой и изобретательством. В короткий срок военный специалист становится широко известным среди ученых своего профиля теоретиком, автором монографий и научных статей в центральных армейских журналах, учебников и учебных пособий для военно-учебных заведений. Новаторство в области военно-инженерного дела приводит к созданию новых и усовершенствованию имеющихся средств защиты от возможных атак будущего противника (мины, новые виды проволочных заграждений, маскировочные средства). Ряд технических новшеств предложен для усиления фортификационных укреплений, для облегчения и удешевления строительства оборонительных объектов *.
Д. М. Карбышев не только сам (или в содружестве с коллегами) творит, но всячески содействует другим военным и гражданским изобретателям и рационализаторам, ученым, когда к нему попадают как к эксперту, рецензенту работы «со стороны». Все без исключения свидетельства людей, начинавших в те годы поиски в области науки и техники, чьи работы апробировал Карбышев, сводятся к однотипному утверждению: большой ученый строго (до придирчивости) и досконально рассматривал представленный материал, подсказывал, как его улучшить, и доброжелательно и упорно помогал «продвижению». Авторы могли воплощать поданные им идеи, пользоваться его расчетами, фактами из его богатой практики. Карбышева волновало лишь одно: полезная для дела укрепления оборонной мощи Советского государства работа должна быть сделана как можно лучше в подготовительной стадии и скорее внедрена.
Закончив восстановление народного хозяйства, страна вершила пятилетки, закладывающие прочный фундамент социалистического строя. Но время от времени приходилось отбиваться от угроз мирному строитель
1 В специальной военной литературе, справочниках, в некоторых статьях Советской военной энциклопедии встречаются указания, что изобретения и предложения Д. М. Карбышева сослужили добрую службу нашим Вооруженным Силам в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в 1941—1945 гг. Например, утверждается, что разработанные Карбышевым еще в 20-е годы конструкции противопехотных и противотанковых мин «легли в основу мин, которые Советская Армия использовала в Великой Отечественной войне».— Иволгин А. И. Минно-подрывные средства. Их развитие и применение. М., 1949, с. 122.
ству миролюбивого государства со стороны империалистических агрессоров, оказывать помощь народам, подвергшимся нападению германо-итальянского фашизма и японского милитаризма. Ученики Д. М. Карбышева участвовали в отражении провокаций на советских границах китайских белых генералов в 1929 г., японцев у озера Хасан — в 1938 г. и у реки Халхин-Гол в дружеской, союзной Монгольской Республике в 1939 г.; в качестве добровольцев воевали против агрессоров в Испании и Китае.
Каждая «кампания» давала что-то новое для военноинженерного дела, и Карбышев старался учесть это новое, предусмотреть, в каком направлении пойдет развитие стратегии и тактики в надвигающейся новой мировой войне и как страна будет обеспечена технически, чтобы правильно подготовиться к обороне от массированных ударов по-современному оснащенных армий противника. Потому-то высшее командование РККА привлекает Карбышева к разработке важнейших планов Генерального штаба, к участию на крупнейших маневрах, к испытанию на полигонах новейших образцов наступательного и оборонительного оружия. Этим же объясняется и перевод Дмитрия Михайловича из любимой им Академии имени Фрунзе в Академию Генштаба (1936 г.).
По утвержденному Наркомом обороны К. Е. Ворошиловым положению о воссоздании Академии Генштаба профессорско-преподавательский состав предстояло подобрать из наиболее квалифицированных профессоров военных академий и общевойсковых командиров. Отправились на новое место службы названные в Академии имени Фрунзе лучшими военными педагогами М. И. Алафузо, Я. И. Алкснис, Д. М. Карбышев, А. В. Кирпичников, Н. А. Левицкий, Г. К. Маландин, А. Д. Ма-левский, В. А. Меликов, И. X. Паука, А. А. Свечин, Е. А. Шиловский.
Начальники Академии имени Фрунзе Р. П. Эйдеман, Б. М. Шапошников, А. И. Корк, а также начальник ин-, женерной службы РККА Н. Н. Петин были самого высокого мнения о знаниях, деловых качествах и исполнительности Д. М. Карбышева. Характерна «Справка об аттестовании» Карбышева как преподавателя военных академий:
1924—-1925 гг.: «Знающий и любящий свое дело во
енный инженер. Имеет большой практический опыт, с хорошей теоретической подготовкой. Настойчив. Требователен. Дисциплинирован. Для Академии ценный работник. Предан Советской власти».
1926 г.: «Оставить в силе предыдущую аттестацию».
1930 г.: «Инициативен и любящий свое дело работник. В научно-исследовательской работе отмечается большая активность и совершенствованность».
1932 г.: «Хорошо подготовленный теоретически и практически военный инженер. Хороший преподаватель и методист».
1937 г.: «Высокообразованный командир и специалист своего дела. Отличный работник. Богатая эрудиция по всем вопросам военного дела, большие знания в области оперативно-тактической делают тов. Карбышева не узким специалистом, а общевойсковиком и генштабистом, и поэтому тов. Карбышеву должно быть присвоено не специальное, а командное звание «комдив» '.
Колоссальная эрудиция и прогрессивный взгляд на подготовку Красной Армии к войне в новых условиях с применением огромного количества военной техники выдвигали ученого-специалиста в ближайшие помощники руководству Советских Вооруженных Сил.
★
Глава двенадцатая
НА ПОРОГЕ
ВЕЛИКИХ ИСПЫТАНИЙ
Заслуги выдающегося военного ученого Народный комиссариат обороны отметил представлением комдива (военное звание начальствующего состава, среднее между комбригом и комкором) Карбышева к награждению орденом Красной Звезды, юбилейной медалью «XX лет РККА» и к ученым степени и званию. На груди Карбышева появились орден и медаль, ему были
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454, л. 18—19. Шапошников Борис Михайлович (1882—1945) — полковник старой армии, в годы гражданской войны — начальник оперативного управления Полевого штаба РККА, позже на ответственной руководящей работе в Советских Вооруженных Силах: начальник Генерального штаба и заместитель Наркома обороны, Маршал Советского Союза.
присвоены права окончившего Военную академию Генштаба, степень доктора технических наук.
Правительственные награды, признание научных заслуг Карбышев воспринял как обязанность служить еще самоотверженней, трудиться еще лучше, добиться еще больших результатов, и прежде всего в подготовке инженерных войск и военачальников к защите Социалистического Отечества в условиях надвигающейся второй мировой войны. О том, что Дмитрий Михайлович с честью справился с поставленными перед собой благородными задачами, засвидетельствовали его ученики, советские полководцы в период Великой Отечественной войны. Как отмечено в воспоминаниях генерал-полковника инженерных войск А. Д. Цирлина, однажды во фронтовых условиях Л. А. Говоров «очень тепло отозвался о Д. М. Карбышеве», подчеркнув, что «военным инженерам надо учиться у Карбышева увязывать свою творческую деятельность с боевой подготовкой войск». Далее в воспоминаниях запись: «Во время Великой Отечественной войны я был начальником инженерных войск разных фронтов. Мне приходилось беседовать с Р. Я. Малиновским, И. С. Коневым, М. В. Захаровым и М. М. Поповым. И все они с таким же уважением вспоминали о Д. М. Карбышеве». К упомянутому выше Маршалу Советского Союза И. X. Баграмяну, к названным сейчас именам командующих фронтами можно добавить других героев-полководцев величайшей в истории человечества войны: Н. Н. Воронова, П. С. Рыбалко, Я. Н. Федоренко и много других известных фамилий бывших учеников Дмитрия Михайловича по «Фрунзенке»1 и, главное, Академии Генштаба, где
1 Малиновский Родион Яковлевич (1898—1967) — Маршал Советского Союза, в период Великой Отечественной войны командовал фронтами, умер на посту Министра обороны СССР, дважды Герой Советского Союза; Конев Иван Степанович (1897—1973) — Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, член Коммунистической партии с 1918 г., в в период Великой Отечественной войны командовал фронтами, после войны — на высших командных постах в Советской Армии, вплоть до 1-го заместителя министра обороны СССР; Захаров Матвей Васильевич (1898—1972) — Маршал Советского Союза, Герой Советского Союза, член Коммунистической партии с 1917 г., во время Великой Отечественной войны — на высших штабных постах в действующей армии, позднее—начальник Генерального штаба и 1-й заместитель министра обороны СССР; Попов Маркиан Михайлович (1902—1969) — генерал армии,
за пять довоенных выпусков у него учились свыше 600 военачальников Красной Армии и среди них прославившиеся потом А. И. Антонов, А. М. Василевский, Н. Ф. Ватутин, А. А. Гречко, С. М. Штеменко и многие десятки других будущих маршалов, генералов, Героев Советского Союза *.
В недавно вышедшей под редакцией Маршала Советского Союза В. Г. Куликова книге об Академии Генерального штаба говорится: «Особым уважением слушателей пользовался комдив Д. М. Карбышев» (с. 47). В оценках комиссий, проверявших работу кафедр, имеются сведения, чьи лекции наиболее привлекают и интересуют слушателей. По кафедре тактики высших соединений по инженерным войскам названы имена профессоров Д. М. Карбышева и М. Ф. Сочилова. Спустя десятки лет, когда ученикам Д. М. Карбышева предло
Герой Советского Союза, командовал Брянским и 2-м Прибалтийским фронтами; Цирлин Александр Данилович (1902— 1976) — генерал-полковник инженерных войск, после войны, являясь начальником Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева, много сделал для увековечения памяти Д. М. Карбышева; Воронов Николай Николаевич (1899—1968) — главный маршал артиллерии. Герой Советского Союза, член Коммунистической партии с 1919 г., в период Великой Отечественной войны — заместитель Наркома обороны и начальник артиллерии Советской Армии; Рыбалко Павел Семенович (1894—1948) — маршал бронетанковых войск, дважды Герой Советского Союза, член Коммунистической партии с 1919 г., на полях сражений Великой Отечественной войны командовал танковыми армиями; Федоренко Яков Николаевич (1896—1947) — маршал бронетанковых войск, член Коммунистической партии с 1917 г., в Отечественную войну — заместитель Наркома обороны и начальник бронетанковых и механизированных войск Советской Армии.
1 Антонов Алексей Иннокентьевич (1896—1962) — генерал армии, во время Великой Отечественной войны — первый заместитель начальника Генерального штаба, после войны возглавлял Генштаб; Василевский Александр Михайлович (1895—1977) — Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, в период Великой Отечественной войны — один из ближайших военных помощников И. В. Сталина, после войны — на высших постах в Советской Армии, вплоть до министра обороны; Ватутин Николай Федорович (1901—1944) — генерал ар-мии, командующий армиями и фронтами, умер после тяжелого ранения; Гречко Андрей Антонович (1903—1977)—Маршал Советского Союза, в боях с немецко-фашистскими захватчиками командовал армиями, после войны— на высших постах в Советских Вооруженных Силах, последняя должность — министр обороны, член Политбюро ЦК КПСС; Штеменко Сергей Матвеевич — генерал армии, в период Великой Отечественной войны и после нее — один из руководителей Генштаба.
жили дать свои воспоминания в подготавливаемый Академией Генштаба сборник в честь легендарного героя Великой Отечественной войны, откликнулись многие. Лейтмотивом всех рукописей, ставших потом статьями, являются слова, вынесенные профессором, генерал-полковником А. И. Гастиловичем в заглавие его воспоминаний — «Светлой памяти учителя».
С помощью методов показательности, выработанных им еще в Академии имени Фрунзе, приводя зачастую абсолютно новый для слушателей обширный фактографический материал, Д. М. Карбышев старался сочетать в лекциях преподнесение важных знаний с увлекательной формой их подачи, чтобы трудный для общевойсковых командиров специфический инженерный курс легче осваивался и прочнее закреплялся в сознании. Воспоминания учеников однозначны: профессор своего добился превосходно. Позволю процитировать выдержки из воспоминаний генералов Л. А. Пэрна и М. Ф. Липатова о том, каким приемом «разъяснил» и заставил запомнить сложную тему о профилях окопов Д. М. Карбышев:
«Перед нами не таблицы, а сам Дмитрий Михайлович, у которого мелом на колене была выведена цифра 1/2 ч., в поясе — цифра 2 ч., на груди 4 ч., на шлеме (буденовке) 8 ч. и на поднятой руке на перчатке цифра 16 ч. Такую иллюстрацию нормативов я запомнил на всю жизнь».
«Лекции Д. М. Карбышева являлись каким-то просветлением... Д. М. Карбышев вышел на лекцию, и у него были написаны мелом следующие цифры: на колене — единица, на поясе — два, на груди — четыре и на ладони вытянутой руки — восемь. Мы, конечно, не понимали значения этих цифр и недоумевали. Д. М. Карбышев в доходчивой форме раскрыл значение этих цифр: для стрельбы лежа окоп должен быть такой глубины, чтобы можно было укрыться до колена, на рытье одного метра такого окопа одному человеку требуется один час. Поэтому на колене написана единица. Для стрельбы с колена глубина окопа должна быть такой, чтобы можно было укрыться бойцу по пояс, на рытье такого окопа требуется два часа, и т. д.».
Начальник Академии Генштаба комдив И. Т. Шлемин (позднее генерал-лейтенант) совместно с начальником Главного военно-инженерного управления РККА комди
вом И. П. Михайлиным предполагали выдвинуть Д. М. Карбышева на должность заместителя начальника академии по учебной части, но последний от этого предложения отказался. Сохранилась составленная 24 января 1939 г. характеристика на выдвигаемого:
«Своей беспорочной службой в РККА с ноября 1917 г., своей до предела исправной работой показал преданность партии Ленина—Сталина и социалистической родине. Политически развит хорошо, политически и морально устойчив. Крупный научный работник, он и к изучению марксистско-ленинской теории всегда подходил углубленно, работает в этой части над собой много и с большим интересом.
Трудолюбивый, упорный в своих исканиях, тов. Карбышев требователен к себе, настойчив, обладает крепкой волей, и несмотря на большой возраст, энергичен, подвижен, не боится трудностей полевой и походной жизни. Лично отлично дисциплинирован и показателен в своей дисциплине, скромен, выдержан, отличный товарищ, всегда идущий каждому навстречу, порой даже в ущерб себе. Высокообразованный командир и специалист своего дела. Желание и умение передать свои знания обучаемым известны по существу всей Армии и, во всяком случае, той когорте тысяч академиков (речь об учащихся в академиях РККА.— В. П.), которые прошли через руки тов. Карбышева» ’.
Научные труды Д. М. Карбышева ложились в основу теории советского военно-инженерного искусства. Дополненные работами Е. В. Александрова и Г. Г. Невского, предложения Дмитрия Михайловича стали руководством для инженерных войск в их наиважнейшей функции — инженерного обеспечения боя (операции). В Советской военной энциклопедии, где для специалистов перечисляются конкретные достижения в этой области в предвоенное время, подведен и итог: Великая Отечественная война подтвердила правильность научных разработок инженерного обеспечения боевых действий всех видов вооруженных сил и родов войск; важная научная работа, одним из основоположников которой называется Д. М. Карбышев, оказалась полезной Советским Вооруженным Силам на протяжении всего
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454, л. 21—22.
периода борьбы с высокооснащенной технически немецко-фашистской армией.
Пособия, справочники, практические руководства для командиров среднего и низшего звена, для красноармейцев, подготовленные лично Д. М. Карбышевым или вышедшие с его участием или под его редакцией (например, различные таблицы для саперных частей),— еще одна сторона известной во всей Красной Армии деятельности выдающегося военного ученого.
Понятно, что в условиях назревания второй мировой войны не разглашалась работа по техническому переоснащению Красной Армии, в которой живейшее участие принимал военный профессор, доктор технических наук в звании комдива. Испытательные полигоны, заседания экспертных комиссий, доклады о собственных предложениях в узком кругу специалистов — естественная органическая часть военной службы Дмитрия Михайловича в это время.
Работая в Академии Генштаба, Карбышев не порывает связей с дорогой сердцу «Фрунзенкой». Больше того, завязывает тесные деловые отношения с профессорско-преподавательским составом Военно-инженерной академии имени В. В. Куйбышева. Ведь Красной Армии нужна на пороге предстоящей битвы с фашизмом самая солидная подготовка, а ее возможно осуществить только коллективными усилиями. И в записях бывшего с 1938 г. начальником кафедры инженерного обеспечения боя и операции Военно-инженерной академии отмечено: «Дмитрий Михайлович не реже одного раза в месяц появлялся на нашей кафедре» ’, Карбышев делал доклады, направлял совместную творческую работу, координировал ее.
У себя в академии Д. М. Карбышев постоянно стремится усовершенствовать свои познания в области военного дела. Когда выпадает свободный час, посещает лекции известных военных авторитетов (на кафедре армейских операций — А. И. Верховского, военного историка В. А. Меликова и т. д.) и приглашенных известных общественных деятелей (Д. 3. Мануильскцй, Е. М. Ярославский, А. Н. Толстой и др.)1 2. Последнее сильно ска
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. генерал-майора инженерных войск Д. С. Иванова, д. 1064, л. 11—12.
2 Верховский Александр Иванович (1886—1941) — подполковник старой армии, Временным правительством произве-
зывается на росте политических знаний, расширении кругозора. Оглядываясь на пройденный в рядах Советских Вооруженных Сил путь, 1 декабря 1938 г. Дмитрий Михайлович с гордостью отмечает: «В правильности генеральной линии ВКП(б) никогда не сомневался и никаких колебаний не имел»
Отдать все для Родины, для ее защиты в пору опасности — жизненное кредо комдива — подкрепляется летом 1939 г. удивившими его коллег заявлениями очень сдержанного в высказывании чувств человека. Своим младшим по возрасту и должности товарищам А. В. Сухомлину, 3. Я. Рудакову и Е. В. Леошене Д. М. Карбышев говорит: «Время тяжкое. Будет еще тяжелей. И, шагая через высокий порог, я хочу пережить это грозное время вместе с партией, а если нужно будет, то и умереть за партию в ее рядах»1 2. Без малейшего колебания, польщенные коммунисты комбриг Сухомлин, полковники Леошеня и Рудаков соглашаются дать рекомендации. На общем партийном собрании при недоумении большинства слушателей академии, не предполагавших, что их любимый профессор беспартийный, было прочитано заявление, прерываемое и заглушенное под конец общими аплодисментами:
«Переход к коммунизму требует от всех трудящихся нашего великого Советского Союза настойчивого овладения большевизмом.
...Участвуя своей ответственной работой преподава
ден в чин генерал-майора и назначен военным министром, в 1919 г. перешел на сторону Советской власти и честно работал на ответственных постах в РККА; Ярославский Емельян Михайлович (1878—1943) — член КПСС с 1898 г., видный деятель Коммунистической партии, историк и публицист; Толстой Алексей Николаевич (1883—1945) — известный русский советский писатель, академик.
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454, л. 16.
2 Сухомлин Александр Васильевич (1900—1971)— член КПСС с 191В г., сибирский красногвардеец, участник боев с белогвардейцами и белочехами на Байкале летом 1918 г., генерал-лейтенант Советской Армии; Леошеня Евгений Варфоломеевич — генерал-лейтенант инженерных войск, много сделал для увековечения памяти Д. М. Карбышева; Рудаков 3. Я. — за проявленный героизм во время боев с белофиннами награжден орденом Красной Звезды. Названные товарищи хорошо знали Д. М. Карбышева. Например, Сухомлин — с 1922 г. (однажды даже был отмечен вместе с Карбышевым благодарностью М. Ф. Фрунзе в одном приказе). Все трое — ученики Карбышева в Академии имени Фрунзе.
теля по подготовке высококвалифицированных кадров нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии, вместе со всей страной в построении коммунизма,, я хочу быть ближе к великой Коммунистической партии большевиков и прошу партийную организацию Академии Генерального штаба принять меня в кандидаты ВКП(б). Обязуюсь настойчиво и систематически работать над изучением большевизма, над освоением великого учения марксизма-ленинизма, активно участвовать в общественной и партийной работе... Комдив Карбышев». 10 сентября 1939 г. Дмитрий Михайлович стал кандидатом, а через год с небольшим, в конце 1940 г., и членом Коммунистической партии.
Второе письменное заявление вызвало замешательство начальника Военно-инженерной академии как беспрецедентный случай, когда отлично представлявший тяготы военной учебы и службы отец настоятельно просил принять дочь на переводимое в Ленинград морское отделение. Только после обращения комдива Карбышева к Наркому обороны и положительной резолюции К. Е. Ворошилова Елену Карбышеву, единственную девушку, зачислили в состав слушателей *.
Несмотря на возраст, Дмитрий Михайлович являл собой образец подтянутости, физической закалки. Многих поражало, что небольшого роста, сухощавый пожилой человек на маневрах, на полевых учениях превосходил выносливостью молодых командиров атлетического сложения, возвышавшихся над комдивом на целую голову. Не прекращал тренировки в тире и на соревнованиях перевыполнял норму значкиста «ворошиловского стрелка» по стрельбе и из пистолета, и из боевой винтовки. Упорство в этом деле объясняет: «Мы должны быть ко всему готовыми».
По поручению партийных комитетов (академии, райкома и горкома ВКП(б)) коммунист-профессор Карбышев читает лекции перед активами, коллективами пред
1 Ворошилов Климент Ефремович (1881—1969) — выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства, член КПСС с 1903 г.. Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда, в довоенные годы — Нарком обороны СССР.
Е. Д. Карбышева на казарменном положении, без каких-либо скидок на пол, прошла учебу, участница Великой Отечественной войны, демобилизовалась из рядов Советской Армии в звании инженер-подполковиика.
приятии оборонной промышленности о начавшейся в Европе второй мировой войне, о месте и роли в условиях современной войны сооруженных по последнему слову техники пограничных укрепленных линий «Зигфрид», «Мажино». Много и настойчиво работает над изучением произведений классиков марксизма-ленинизма; судя по сохранившимся, с особой тщательностью подготовленным конспектам (ныне — музейные реликвии), основное внимание придает учению о войнах, теоретическому обоснованию в нем вопросов, связанных с историей вооруженных столкновений классов, государств.
На Западе началась «странная» война. Могущественная Англия и Франция только взирали, как войска немецко-фашистского вермахта в сентябре 1939 г. сминали слабую в военном отношении польскую армию. Пресловутый «дранг нах остен» гитлеровские дивизии вынуждены были завершить гораздо ближе, чем предполагало немецкое верховное командование. Освободительный поход Красной Армии, приведший к воссоединению украинцев и белоруссов с отторгнутых панской Польшей в период гражданской войны западных областей в своих Союзных Социалистических Республиках под эгидой Союза ССР, отодвигал границу. На освобожденной территории не было сколько-нибудь значительных укреплений, предстояло их сооружать, что при условии только что заключенного договора о нейтралитете с Германией становилось сложной проблемой, трудно объяснимой и для мирового общественного мнения, и для трудящихся СССР.
Природный ум, обширность знаний, глубокое представление о наращивании фашистской Германией военного потенциала и его решающих направлениях (моторизация, преобладание наступательных родов войск и т. д.) позволили Д. М. Карбышеву точно оценить политическую обстановку, определить задачи военной подготовки СССР к отражению агрессии. По свидетельству близких товарищей и учеников Дмитрия Михайловича, с которыми он делился волнующими его мыслями, главное в них было — указание на обострение ситуации, на необходимость как можно лучше подготовиться к надвигающейся для советского народа тяжелейшей схватке, возможно один на один, с сильным в военном
отношении противником, на долг кадровых военных —-трудиться с утроенной энергией. В памяти Н. В. Криса-нова высказывания Д. М. Карбышева запечатлелись в следующей лаконичной форме: «Я лично не верю в советско-германский мирный договор. Это лишь затишье перед бурей. Жаль, Америка, Англия и Франция в свое время отказались объединиться с Советским Союзом для отпора Гитлеру. Теперь необходимо выиграть время, не лезть на рожон. А война, конечно, будет. Готовиться надо» *.
Сам Дмитрий Михайлович работает с огромными перегрузками, оправдываясь перед домашними: «Идет война!» Сохранившаяся открытка к одному из учеников, начальнику инженеров Приволжского военного округа полковнику Н. П. Баранову от 18 октября 1939 г. отчасти передает напряженность занятий комдива чтением лекций на актуальнейшую тему: «Уважаемый Николай Пар-фентьевич, я также «болею» позицией Зигфрида и линией Мажино, сделал свыше десятка докладов и должен еще сделать не один десяток. Читал в Генштабе РККА, в Инженерном управлении, в Политехническом музее (читал 2 раза, сегодня читаю третий раз), в Кремле, в НКВД и т. д. Ежедневно получаю по несколько заказов, бесконечно пишу, выбился из сил, некогда спать. Зовут читать в Ленинград» 1 2.
Пожалуй, и освобожденному от любых иных обязанностей штатному лектору оказался бы сверх меры подобный ритм по сути ответственнейших докладов Правительству, военному руководству. А ведь комдива никто не освобождал от его непосредственной службы. Очевидно, Д. М. Карбышев понимал, как важно убедить всех, от кого это зависит, что необходимо немедленно возможно серьезней укрепить западные границы страны. Потому и «выбивался из сил», недосыпал, но неуклонно выполнял свое святое дело. Фактически Дмитрий Михайлович действовал как помощник Б. М. Шапошникова и других высших в РККА военачальников,
1 Шарипов А. А. Генерал Н. В. Крисанов. Пермь, 1963, с. 18.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 5190. Судя по сохранившейся афише, первый раз в Большой аудитории Политехнического музея Карбышев прочел лекцию «Линия Мажино» 13 октября 1939 г.
которые не сомневались в подготовке Гитлером вооруженного нападения на СССР в ближайшем будущем.
Интересно отметить, что, изучая далекие от наших государственных границ военно-инженерные линии, Карбышев акцентирует внимание на системе сооружений, ведущихся под руководством бельгийского генерала Баду, одного из главных создателей «Линии Мажино» и... «Линии Маннергейма» на Карельском перешейке, в непосредственной близости от Ленинграда.
Перед начальником Главного военно-инженерного управления Красной Армии И. А. Петровым группа военных специалистов, в том числе профессор Академии Генштаба Д. М. Карбышев и начальник Военно-инженерной академии А. С. Гундоров (впоследствии генерал-лейтенант, известный общественный деятель), ставили вопрос о необходимости быстрого приступа к укреплению наиболее уязвимых при возможном наступлении каких-то (подразумевалось, конечно, немецко-фашистских) неприятельских войск районов на западе Украины и Белоруссии. Предлагались разработка в сжатые сроки планов и проектов на кафедрах академий, консультация работающих над технической документацией служащих аппарата ГВИУ, при необходимости — поездки специалистов из числа профессорско-преподавательского состава на места.
По не зависящей от них причине Карбышев и некоторые из его товарищей по работе не смогли заняться тогда столь необходимым делом. Их военно-инженерные знания требовались на фронте борьбы с белофиннами, спровоцировавшими в конце 1939 г. советско-финскую войну. В группе заместителя начальника инженерных войск РККА М. А. Ковина Дмитрий Михайлович, с трудом (из-за возраста) добившийся командировки в действующую армию, едет на Карельский перешеек. В штабе 7-й армии в с. Райвола упрашивает командарма К. А. Мерецкова разрешить провести поближе знакомство с укреплениями «линии Маннергейма». Весь январь 1940 г. проводит на передовой, где несколько раз за ним охотились белофинские снайперы-шюцко-ровцы. Соображения, высказанные Карбышевым Мерецкову при встрече в с. Бабошине, были с большой пользой применены при вскоре последовавшем прорыве «линии Маннергейма» не только на участке, штурмуемом 7-й армией на главном — Выборгском напрев'
Д. М. Карбышев (фото 1940 г.)
пении, но и на других участках Северо-Западного фронта, ведущего «финскую кампанию»
После возвращения Карбышева из поездки на фронт он возглавляет в Главном управлении высших учебных заведений Красной Армии группу по изучению инженерно-технических новшеств, которые несла советско-финская война. Помогал начальнику Главного инженерного управления РККА А. Ф. Хренову 1 2 готовить доклад о военно-инженерном обеспечении операций против белофинской армии для Генерального штаба. Написал статью «Линия Маннергейма» в военный журнал.
В связи с введением в Красной Армии генеральских званий комдиву Д. М. Карбышеву 4 июня 1940 г. присваивается воинское звание генерал-лейтенант инженерных войск. По свидетельству А. Ф. Хренова, тогда же Карбышеву предложили пост заместителя начальника инженерных войск, но он отказался, сославшись, что накануне надвигающихся грозных событий важно дать дорогу молодым талантливым военным инженерам. Также последовал отказ и на предложение возглавить Военно-инженерную академию РККА. Все помыслы Дмитрия Михайловича сводились к разработке системы укреплений на новых западных границах СССР и обогащению военно-инженерными знаниями высших командных кадров Красной Армии, которым придется осуществлять руководство операциями по защите советских границ и пограничных областей.
28 октября 1940 г. 60-летие Д. М. Карбышева было ознаменовано Указом Президиума Верховного Совета СССР о награждении юбиляра орденом Красного Знамени и специальным приказом Наркома обороны С. К.
1 Мерецков Кирилл Афанасьевич (1897—1968) — Маршал Советского Союза, Герой Советского Союза, член Коммунистической партии с 1917 г., командовал Волховским и Карельским фронтами в годы Великой Отечественной войны и 1-м Дальневосточным фронтом против японских милитаристов. М. А. Ко-вин — позднее генерал инженерных войск Советских Вооруженных Сил. Начальник инженерных войск фронта К. С. Назаров (впоследствии генерал-полковник) высоко оценил помощь Д. М. Карбышева и других членов группы М. А. Ковина.
2 Хренов Аркадий Федорович — в период Великой Отечественной войны был начальником инженерных войск ряда фронтов, Герой Советского Союза, демобилизован из рядов Советских Вооруженных Сил в звании генерал-полковника инженерных войск.
Тимошенко', переданном в трансляции по всесоюзному радио. К началу Великой Отечественной войны советского народа с немецко-фашистскими захватчиками грудь генерала украшали ордена Красного Знамени и Красной Звезды и медаль «ХХ-летия РККА».
Большинство научных и инженерно-испытательных работ, к которым имел отношение Д. М. Карбышев в последние предвоенные годы, носили характер строгой секретности. Известно лишь, что работы в области военного изобретательства оказались очень ценными для перестройки народного хозяйства на военный лад, для оборонной промышленности, сыграли свою положительную роль на полях сражений Красной Армии с гитлеровскими полчищами. Об успехах военно-педагогической деятельности патриота-ученого говорит характерный факт: после победы в Великой Отечественной войне девизом преподавательского состава советских военных академий стало требование: «В методах обучения и воспитания военных кадров быть похожими на Д. М. Карбышева».
В конце 1940 г. приказом Наркома обороны СССР С. К. Тимошенко (приказ № 446 от 29 ноября) при начальнике ГВИУ РККА создавался Технический совет, куда вводились самые квалифицированные военные инженеры: председатель комбриг А. Ф. Хренов, заместитель председателя военный инженер 1-го ранга П. В. Васильев и члены: генерал-майор И. П. Галицкий, полковник М. А. Нагорный, генерал-майор Л. 3. Котляр, генерал-майор И. А. Петров, генерал-майор М. П. Воробьев, генерал-лейтенант Д. М. Карбышев, генерал-лейтенант А. С. Гундоров, бригадный инженер Н. Г. Васильев, дивизионный инженер С. А. Хмельков, бригадный инженер Г. П. Чистяков, бригадный инженер Б. Г. Скрам-таев, бригадный инженер Е. В. Александров, бригадный инженер Е. А. Яковлев, бригадный инженер В. Ф. Шперк, военный инженер 1-го ранга В. И. Железных, бригадный инженер Н. Н. Луценко, полковник Е. В.
1 Тимошенко Семен Константинович (1895—1970)— Маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, член Коммунистической партии с 1919 г., во время гражданской войны командовал дивизией в 1-й Конной армии, в период борьбы с белофиннами — Северо-Западным фронтом, в Великую Отечественную войну — фронтами и координировал действия фронтов.
Леошеня'. Технический совет должен был помочь быстрому переводу инженерных войск в состояние боевой готовности (вопросы переоснащения, передислокации и т. п.) и укреплению западных границ СССР. Как член названного совета Д. М. Карбышев стал работать под начальством заместителя наркома Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова, руководившего строительством укреплений на западной границе. После согласования вопроса начальниками Д. М. Карбышева по академии и ГВИУ генералами В. К. Мордвиновым и Л. 3. Котляром маршал дал санкцию на поездку Дмитрия Михайловича в качестве инспектора инженерных войск в Западный особый военный округ.
Командировочное задание Карбышев получил лишь в конце мая1 2, хотя знал о нем гораздо раньше. По просьбе другого заместителя Наркома обороны Маршала Советского Союза С. М. Буденного Б. М. Шапошников передал ему на время военного специалиста. 9 мая 1941 г. Буденный назначил комиссию по подготовке наставления для войск по обороне и преодолению водных преград, приказав представить ему проект к 31 мая. Председателем комиссии назначался генерал-лейтенант Карбышев, членами — генерал-майор Галицкий, комбриг Стельмах, полковники Леошеня и Иванов3. Задание маршала было выполнено в срок и на самом высоком уровне. Известно по воспоминаниям товарищей Дмитрия Михайловича по несчастью — фашистским лагерям военнопленных — А. С. Санина и других, что он гордился своей работой под начальством С. М. Буденного в комиссии по разработке войсковых уставов 4.
Сразу после окончания занятий 1940—1941 учебного года в академии Дмитрий Михайлович оформляет командировку со спецзаданием Главного инженерного управления РККА: проинспектировать строительство ук-
1 ЦГАСА, ф. 33312, on. 1, д. 14, л. 1—2. Многие из названных военных закончили службу в рядах Советской Армии в гораздо более высоких званиях (М. П. Воробьев — маршал инженерных войск, Л. 3. Котляр — генерал-полковник инженерных войск и т. д.), почти все — активные участники Великой Отечественной войны.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. генерал-майора инженерных войск Д. С. Иванова, д. 10064, л. 13.
3 ЦГАСА, ф. 33312, on. 1, д. 15, л. 1.
4 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3547, л. 8.
• " A'.'cAX. <ч /г. /ч'г./7/<.' A* < J*
А'Л;-‘ n
• «*'*’- '*'" 6' -/^.<x.sS-nt.e> z « ^‘ну&ыь,,
A' ^.Z - *а£.<л _ £i^.^ ,>,сЯ A'nji.y,
>-><!>' .......
\. > £ ??.<'. Г--У <*y# ..
/ <3,^,4- /4?^..гХ a. .f г-а^чДя»
' «..£0i .4
A jc <., Г e*, </лл y~ ? I '^(U/. мг «
, .&4Ы£,
Последнее письмо Д. M. Карбышева к родным.
репрайона вдоль реки Неман и шлюзов Августовского канала. 7 июня 1941 г. вместе с полковником М. А. Шам-шеевым отправляются поездом в Белоруссию. Известно, что Д. М. Карбышев решал порученные ему вопросы с начальником инженерного управления Западного особого военного округа генералом П. М. Васильевым, командующими 3-й и 10-й армиями генералами В. И. Кузнецовым и К. Д. Голубевым1, инспектировал ход оборонительных сооружений в районе города Гродно, откуда ездил в направлении к городку Друскеники, на территории Литовской ССР (Прибалтийские республики только-только вошли в состав СССР). В день вероломного нападения гитлеровской Германии на нашу страну семья Дмитрия Михайловича2 получила от него послед-
1 Кузнецов Василий Иванович (1894—1964) — офицер старой русской армии, активный участник гражданской войны, ученик Д. М. Карбышева в Академии имени Фрунзе, во время Великой Отечественной войны командовал армиями, Герой Советского Союза, последнее воинское звание — генерал-полковник; Голубев Константин Дмитриевич (1896—1956) — член КПСС с 1919 г., в годы Великой Отечественной войны командовал армиями, тяжело ранен, последнее воинское звание — генерал-лейтенант.
2 Л. В. Карбышева оставалась в Москве с двумя младшими детьми Татьяной и сыном Алексеем, в то время школьниками. С родственниками близких контактов у семьи не было. Исключен
нее письмо, датированное 18 июня, где он, в частности, сообщал: «По-видимому эту неделю пробуду в Гродно, а затем уеду, куда — еще точно не надуллал. Новый адрес сообщу, а пока пишите по старому». Понятно, что генерал не мог извещать родных о намеченных командованием маршрутах по выполнению особого задания. И, конечно, не знал, что корреспонденций из дома ему больше не суждено получать ни по какому адресу.
★
Глава тринадцатая
НА ПРОРЫВ К СВОИМ
Давно замышляемое руководством гитлеровского рейха вероломное нападение на СССР свершилось 22 июня 1941 г. Используя внезапность разбойничьего нападения, огромное преимущество в авиации и танках, немецко-фашистские войска в первые месяцы войны стремительно наступали. События на участке фронта, где находился в служебной командировке и был застигнут разразившейся войной Д. М. Карбышев, развивались следующим образом: с первых же дней войны в очень тяжелом положении оказались войска 3-й и 10-й армий Западного фронта. Главные силы этих армий, находившиеся на Белостокском выступе, были глубоко охвачены войсками противника с обоих флангов. При отступлении им пришлось вести тяжелые арьергардные бои и отражать неприятельские атаки на флангах. Начальник генштаба сухопутных войск фашистской Германии генерал Ф. Гальдер в служебном дневнике отметил: «Русские всюду сражаются до последнего человека... Генерал-инспектор Отт доложил о своих впечатлениях о бое в районе Гродно. Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволять себе известные вольности и отступления от уставных принципов, теперь это уже недопустимо»
ние — племянница Д. М. Карбышева Зинаида Алексеевна Филатова, жившая в годы учебы в Московском университете у Карбышевых, впоследствии ученый-океанограф, профессор МГУ.
1 Гальдер Ф. Военный дневник, т. 3, кн. 1. М., 1971, с. 64.
Принявшие на себя первые мощные удары фашистской военной машины, отступающие с жестокими боями в общем направлении на городок Волковыск— Минск, 3-я и 10-я армии понесли огромные потери. Уже 28 июня советские армии оказались в полном кольце окружения, но продолжали героически сражаться, о чем в мемуарах Г. К. Жукова сказано: «Западнее Минска были окружены и дрались в неравном бою остатки 3-й и 10-й армий, сковывая значительные силы противника» К своим за Днепр прорвались очень немногие советские бойцы и командиры, остальные погибли в боях, попали во вражеский плен.
По версии П. М. Лычковского, встретившегося с Д. М. Карбышевым в первых числах июля 1941 г. и доставившего после окончания Великой Отечественной войны семье героя его автограф — московский адрес, война застала генерала в Бресте, где он в ночь на 22 июня проводил совещание с командирами инженерных войск в том районе. Если даже Лычковский и смешал какие-то детали, существенного значения это для биографии Карбышева не имеет: не в Бресте, так в Гродно или каком-то другом месте на западной границе при исполнении служебного задания генерал оказался в районе исключительной опасности. По логике вещей он должен был бы немедленно прервать командировку и потребовать от командования войск, которые инспектировал, отправить его в Москву. По свидетельству генерала П. М. Васильева, все происходило сложнее: вечером 22 июня командующий 3-й армией генерал-лейтенант В. И. Кузнецов предложил Д. М. Карбышеву эвакуироваться. Однако обрисовал тяжесть положения атакованной превосходящими и количественно, и особенно в технике силами врага армии. Карбышев объявил, что в подобной ситуации не имеет морального права покинуть вступившие в бои войска и остается, чтобы осуществлять инженерное обеспечение боевых действий советских войск. Командарм оценил мужество генерала и удовлетворил его просьбу.
Из воспоминаний генералов П. М. Васильева, С. А.
1 Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Изд. 3-е, т. 1. М., 1978, с. 259. Жуков Георгий Константинович (1896— 1974) — Маршал Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза, в период Великой Отечественной войны — заместитель Верховного Главнокомандующего.
Школа в селе Низок, где укрывались Д. М. Карбышев и П. Ф. Сухаревич в конце июня 1941 года.
Маркушевича и других оставшихся в живых участников неравной борьбы окруженных и погибших в Белоруссии армий явствует, что Д. М. Карбышев постоянно находился в боях, отказался от личной охраны, которую хотел ему выделить под Слуцком командующий 10-й армией генерал-майор К. Д. Голубев, руководил стро-. ительством моста через реку Щара, к которой оказались прижатыми отступающие от Волковыска на Минск советские части, даже среди героев в окружении выделялся стойкостью, отвагой. Очевидно, в последние дни июня немцы «накрыли» легковой автомобиль, в котором находились Карбышев и полковник Сухаревич ’, начальник инженерной службы 10-й армии. Шофер был убит, машина настолько повреждена, что ее пришлось бросить на дороге. Д. М. Карбышев и П. Ф. Сухаревич вдвоем продвигаются на восток. Часть пути — на повозке-двуколке, когда им удалось обезоружить в лесу немецкого ездового. 3 июля в семи километрах от райцентра Минской области поселка Узда, в деревне Низок, в домике местного учителя П. М. Лычковского слушали выступление по радио И. В. Сталина.
1 Сухаревич Петр Филиппович — один из руководителей подпольной борьбы против гитлеровцев в фашистских лагерях смерти. Казнен гестаповцами в сентябре 1944 г. в концлагере Маутхаузен.
Для Карбышева обращение Председателя Государственного Комитета Обороны к советскому народу являлось боевым приказом, последним в жизни приказом, полученным от своего командования. По высказываниям генерала в фашистском плену, о чем поведали многие его товарищи по несчастью после их освобождения, видно, что он неуклонно руководствовался указаниями речи Сталина и знал ее почти наизусть. Цепкий от природы и натренированный ум военного ученого запечатлел навсегда близкое сердцу советского патриота: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!— Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу...». Конкретно к тем, кто оказался в тылу врага, относилось указание «создавать невыносимые условия для врага» любыми действиями: путем партизанской борьбы, срыва всех мероприятий оккупантов, взрыва мостов, порчи телефонной и телеграфной связи, сопротивления в любых формах установлению гитлеровского режима.
После радиопередачи, всколыхнувшей всю страну и не оставившей, понятно, безучастными тех, кто пробивался из фашистского окружения к своим, Карбышев с полным основанием мог отвергать предложения переодеться в крестьянскую одежду и под видом старика пройти через линию фронта. Воспоминания П. М. Лычковского перекликаются со многими другими о том, как Дмитрий Михайлович с негодованием отверг предложения снять бросающуюся в глаза каждому генеральскую форму. Так, А. С. Самойлов (сибиряк, житель г. Бийска) со слов П. Ф. Сухаревича, с которым находился в заключении в гитлеровском концлагере Регенсбурге, сообщал о стандартном ответе Д. М. Карбышева на ряд доброжелательных советов спасти его: «Предпочту смерть позорному надругательству над воинской честью, честью мундира».
Более месяца покинувшие деревушку Низок Карбышев и Сухаревич шли к своим. Не одни, а во главе отряда бойцов. Вероятнее всего, что «сколотился» отряд из разрозненных групп советских воинов, решивших во что бы то ни стало прорваться на соединение с
отступающей Красной Армией. Неся значительные потери (очевидно, в какой-то мере восполнявшиеся новыми примыкавшими группами бойцов из разбитых частей и подразделений), с боями, под общим командованием генерала-инженера отряд пробивался на восток. Сколько нужно было личной отваги и умения, чтобы вести за собой зачастую голодных, оборванных и разбивших обувь людей, только и веривших, как и он, в конечную победу СССР над гитлеровской Германией, хотя бы и ценой собственной жизни.
8 августа Карбышев готовил переправу отряда через реку Березину юго-восточнее Минска 1 в условиях боя с наседавшими гитлеровцами. Последним на помощь пришли самолеты. Одна из авиабомб взорвалась неподалеку от моста, где генерал отдавал приказы и обороняющимся, и готовящим переправочные средства. Засыпанного землей Дмитрия Михайловича откопали, но сознание к нему не возвращалось. Немцы захватили в плен вместе с горсткой красноармейцев раненого полковника Сухаревича и находящегося в почти безнадежном состоянии генерал-лейтенанта Карбышева. Герой Брестской крепости, впоследствии Герой Советского Союза П. М. Гаврилов передал слова Д. М. Карбышева: «Как меня захватили в плен — не знаю. Если бы был в сознании, то живым не дался бы». Очнулся Дмитрий Михайлович не без помощи медицины спустя несколько дней в фашистской неволе, сквозь которую ему предстоял тяжелейший путь в бессмертие.
★
Глава четырнадцатая
«МЫ ДОЛЖНЫ
БОРОТЬСЯ ЗДЕСЬ»
Автор книги «Когда крепости не сдаются» замечательный знаток биографии Д. М. Карбышева С. Н. Голубов резюмировал свои размышления о судьбе героя краткой фразой: «Великая Отечественная война погубила его и возвеличила». Победа пленника над «гос-
1 ЦГАСА, ф. 33312, оп. 1, д. 17, л. 2. Место боя, указанное Е. В. Леошеней и М. Ф. Сочиловым в 1968 г., более точное, чем по бытующей в литературе версии: «в 15 км по Днепру выше г. Могилева».
подами положения»,— причем не просто в плену, а в фашистском! — доказательство миллионам людей обреченного на гибель человека, что палачи-гитлеровцы — «калифы на час», что изощренный режим лагерей «перевоспитания» и смерти для неподдающихся бессилен сломить советскую волю, советский патриотизм, советскую честь.
В обобщающих капитальных работах по истории Великой Отечественной войны обязательно упоминается легендарное имя Карбышева. Так, в академическом издании «Советский Союз в годы Великой Отечественной войны 1941—1945» (М., «Наука», 1976) отмечено: «Пример беспредельной преданности Родине показал крупный военный специалист, доктор военных наук, профессор, генерал-лейтенант инженерных войск Д. М. Карбышев. В августе 1941 г. при выходе из окружения в составе одной из воинских частей он был сильно контужен и взят в плен гитлеровцами. Три с половиной года провел Д. М. Карбышев в фашистских лагерях в Бреслау, Замостье, Хаммельсбурге, Флоссенбюрге и Маутхаузене. Нацисты пытались привлечь на свою сторону советского ученого и генерала. Несмотря на все их ухищрения, Д. М. Карбышев остался верным советским патриотом. Находясь на каторжных работах в фашистских лагерях, Д. М. Карбышев вел большую работу среди военнопленных, оставаясь верным социалистической Родине. Видя непреклонность советского генерала, фашистские палачи подвергли его тяжелым пыткам, закончившимся мученической смертью Д. М. Карбышева в концлагере Маутхаузен 18 февраля 1945 г.» (с. 521—522).
Специальных исследований историков о трех с половиной годах борьбы Д. М. Карбышева в фашистском плену, к сожалению, пока нет. Рассказы в художественной и сибирской краеведческой литературе грешат не только неполнотой, но иногда и фактическими ошибками. Корень последних кроется в слепом доверии к воспоминаниям бывших узников гитлеровских лагерей смерти, когда рассказы очевидцев переплетаются с легендами, возникшими вокруг имени героя, и, хуже того, подменяются ими.
В литературу проникли прямо-таки невероятные «факты», вроде того, что Советское правительство в августе 1941 г., узнав о пленении Д. М. Карбышева,
предложило немцам устроить обмен советского генерала на двух немецких, однако фашисты сочли такой обмен неэквивалентным. Но, как известно, ни Советское правительство, ни советское военное командование в период Великой Отечественной войны вообще не вступали ни в какие контакты с гитлеровцами, кроме обращений по радио или через парламентеров с предложением окруженным немецким войскам о безоговорочной капитуляции во избежание ненужного дальнейшего кровопролития. Кстати, о судьбе Карбышева несколько лет в Москве не знали, в его «Личном деле» в 1941 г. сделана официальная отметка: «Пропал без вести» *. Истоки такого рода легенд — в популярности героя-генерала среди его товарищей по несчастью, советских военнопленных. В их представлении Карбышев, конечно, «перевешивал» и двух, и большее число немецких генералов; и вот чье-то воображение создает с самыми благими намерениями героический образ для поддержки духа друзей: вот какие люди есть среди нас, вот какой Человек вместе с нами,— и пошла тысячеустая молва... родилась одна из легенд. Не мог в представлении многих узников фашистских лагерей смерти Карбышев остаться в стороне от удачных побегов. Отсюда и легенда, что он благословил на побег через взломанный пол вагона на ходу поезда генерала С. Я. Огурцова, а сам остался, чтобы ввести в заблуждение эсэсовскую охрану и не сковывать более молодого и физически крепкого беглеца. При проверке этого распространенного слуха о «факте» оказалось, что, когда Огурцов совершил смелый побег из плена, Карбышев находился в другом месте1 2.
Рассказать подлинную историю великого подвига без наслоений из легенд при минимальном количестве собственно документов, тех, которые появились при жизни Д. М. Карбышева и отражают его борьбу с фашизмом,— чрезвычайно сложно. Приходится обходить молчанием многие приписываемые Д. М. Карбышеву эпизоды из его биографии периода нахождения в пле
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-6454, л. 17.
2 Генерал-майор С. Я. Огурцов — активный участник антигитлеровской партизанской борьбы, в которой геройски погиб. По данным польского историка Ш. Датнера, в 1941—1945 гг. из немецкого плена бежали около 450 тысяч советских военнопленных.
ну, если они не подкреплены серьезными свидетельствами. В силу строжайшей конспирации, документов подпольное движение Сопротивления не заводило; до разоблачения гестаповцами фактов участия Карбышева в лагерных антифашистских подпольных организациях дело не дошло — иначе с ним бы моментально расправились; все близко находившиеся с Дмитрием Михайловичем в фашистском заключении представители начсостава Советской Армии высокого ранга, как и он, не дожили до Дня Победы (имена некоторых «сокамерников» до сих пор неизвестны...). Но даже по тем уникальным документам гитлеровцев, где речь идет о генерале Карбышеве (они попали в СССР вместе с архивами разбитой фашистской Германии в 1945 г.), и воспоминаниям очевидцев его мужественных поступков и стойкости вырисовывается образ героя, три с половиной года изо дня в день вершившего подвиг, равный разве что легендарному подвигу Прометея; и становится понятным, каким солидным противовесом всей фашистской лагерной системе был его коммунистический, советский патриотизм — образец для сотен тысяч заключенных, моральная поддержка для них в поединке человеческой гордости с голодом, плетью надсмотрщиков, угрозой смерти наконец,— словом, всего, что применял садистский гитлеровский режим, чтобы превратить людей в рабов.
Абсолютно точно так было сказано Д. М. Карбышевым или что-то отшлифовано народной мудростью — определить невозможно, но это объективная реальность, что в десятках фашистских концлагерей советские военнопленные передавали друг другу как приказ старшего среди них и по возрасту, и по воинскому званию: «Плен — страшная штука, но ведь это тоже война, и, пока война идет на Родине, мы должны бороться здесь. Поступайте так, как нужно в интересах Родины, и говорите всем, что это я вам приказал!»
Итак: налицо две противоборствующие силы: фашистская лагерная система и советские военнопленные во главе с патриотами типа генерала Д. М. Карбышева — руководителями движения Сопротивления.
В самом общем виде это выглядело следующим образом: на территории Германии и оккупированных ею стран гитлеровцы создали около 1 200 лагерей для со-
ветских военнопленных1. Они подразделялись на общие пересыльные (дулаги), командирские (офлаги), трудовые, штрафные трудовые и, наконец, концлагеря уничтожения «опасных преступников — врагов рейха». Концлагеря делились по категориям: 1-я — «легкие преступники» (Дахау, Заксенхаузен, Освенцим I и др.), 2-я — «опасные преступники» (Бухенвальд, Освенцим II, Флоссенбюрг и др.), 3-я — «особо опасные преступники» (Маутхаузен). В концлагерях узники носили полосатую арестантскую одежду, охрану несли эсэсовцы. Нашивки на одежде заключенных (по категориям лагерей их носило все большее количество «преступников») служили мишенями для стрельбы, перед чем вымуштрованные гитлеровские молодчики не останавливались и по любому поводу, и без него.
Всего в фашистских лагерях «исправления» побывало свыше 18 миллионов человек, 11 миллионов из них погибли. По данным чехословацкого исследователя историка Краля, в числе погибших — 2 миллиона 720 тысяч советских военнослужащих и причисленных фашистами к разряду военнопленных гражданских лиц. Почти всю войну лагеря для военнопленных находились в ведении вермахта, начальник общего управления которого генерал Герман Рейнеке одновременно возглавлял и управление охраны лагерей. Его помощники по делам военнопленных — генералы Гревенитц (1942— 1944) и Вестгоф. Но контроль за этой стороной деятельности генералов-тюремщиков осуществляло гестапо. При главном управлении имперской безопасности (РСХА) специально создали «сектор по делам военнопленных», и руководствовался Рейнеке часто не только приказами главарей вермахта, но и установками гестапо, такими, как меморандум начальника отдела РСХА группенфюрера СС Генриха Мюллера от 9 ноября 1941 г. «Перевод русских военнопленных, подлежащих казни, в концлагеря». К концу войны, в октябре 1944 г., на пост начальника управления по делам военнопленных рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер предложил фактическому руководителю вермахта фельдмаршалу Вильгельму фон Кейтелю своего человека — обергруппенфюрера Готтлоба Бергера. Эсэсовский ге
1 Помимо этого существовали десятки тысяч лагерей для согнанных работать на «победителей» иностранных рабочих.
нерал заменил военных. Нацистскими концлагерями уничтожения управлял пользующийся репутацией жестокого начальника даже в среде гиммлеровского окружения обергруппекфюрер СС Освальд Поль *.
Главная установка верховного командования вермахта, действующая с момента ее отдачи в августе 1941 г., не случайно фигурировала среди обвинительных материалов Международного суда в Нюрнберге над гитлеровскими заправилами. Этот чудовищный «военный приказ» гласил: «Русские военнопленные прошли школу большевизма, их нужно рассматривать как большевиков и обращаться с ними, как с большевиками. Согласно советским инструкциям, они даже в плену должны активно бороться против государства, взявшего их в плен. Поэтому нужно с самого начала обращаться со всеми русскими военнопленными с беспощадной строгостью, если они дают для этого хотя бы малейший повод»1 2.
Оба ведомства, и Кейтеля, и Гиммлера, действовали идентично по простой причине — в соответствии с генеральным гитлеровским планом «Ост» («Восток»), целью которого было не только ликвидировать советский строй в СССР, но и изничтожить великий народ. «Речь
1 В основном автор пользуется цифровыми и другими фактическими данными из опубликованных материалов Нюрнбергского процесса над главными фашистскими военными преступниками, документальных сборников («Преступные цели — преступные средства». М., 196В; «СС в действии». М., 1968; и др.) и специальных трудов советских историков (Семиряга М. И. «Советские люди в европейском Сопротивлении». М., «Наука», 1970; Бродский Е. А. «Во имя победы над фашизмом». М., «Наука», 1970; и др.), а также трудов историков социалистических стран, переизданных после перевода на русский язык в СССР (Датнер Ш. «Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных во второй мировой войне». М., 1963; и др.).
2 На Нюрнбергском процессе Кейтель попытался разыграть спектакль: после просмотра документального фильма о расправах в концлагерях над военнопленными разразился патетическими восклицаниями: «Это ужасно! Когда я вижу такие вещи, мне стыдно, что я немец. Это все эти грязные свиньи из СС!» По требованию главного советского обвинителя генерала Р. А. Руденко на следующем заседании зачитывалась докладная записка начальника фашистской армейской разведки (абвера) адмирала Канариса о неограниченной жестокости администрации концлагерей в отношении советских военнопленных с наложенной Кейтелем резолюцией: «Здесь речь идет об уничтожении целого мировоззрения, поэтому я одобряю эти мероприятия и покрываю их».— «Правда», 1946, 8 апреля.
идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается скорее в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их. Только если эта проблема будет рассматриваться с биологической, в особенности с расово-биологической, точки зрения и если в соответствии с этим будет проводиться немецкая политика в восточных районах, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ».
Геноцид народа начинался с партийно-советских работников и коммунистов. Еще до поступления групп пленных в «шталаги» зондеркоманды эсэсовцев на этапных остановках выявляли политработников (комиссаров и политруков) и расстреливали их. В «шталагах» заканчивалась подобная зверская «фильтрация с искоренением большевистских функционеров».
Д. М. Карбышев начал свой трагический путь в фашистской неволе в «распределительном лагере» у польского города Ченстохова и в «шталагах» — 324 и 325 у польского города Остров Мазовецкий (Острув Мазовецки). Загнанные за колючую проволоку, советские военнопленные гибли от голода, желудочных болезней. Не избежал тяжелой дизентерии Д. М. Карбышев. В спасении его приняли участие многие советские люди. Заслуживает внимания воспоминание лейтенанта Ивана Ивановича Мошина, попавшего в «лагерь» в открытом поле в сентябре 1941 г.: «При первой дележке хлебного пайка мне, как вновь прибывшему, товарищи сказали, что группа командиров выделяет из своего пайка 1/17 часть хлеба тов. Карбышеву»1. Только в октябре месяце Карбышева из «карантина угробления» направляют в лагерь под польским городом Замостье (Замосце).
Здесь его поселяют в барак № 11, за которым закрепляется с этого времени название «генеральский». По утверждению обслуживающего «генеральские комнаты» Николая Николаевича Сахарова (в некоторых воспоминаниях он проходит под кличкой «Алексей», сопровождавший иногда Карбышева на прогулках), в одной комнате с Дмитрием Михайловичем проживали
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3285, л. 1,
и очень дружили с ним генерал-майоры Макаров, Огурцов и полковник Сухаревич *. Крыша над головой и почти нормальное питание после пережитого в «шталаге» должны были, по мнению гитлеровцев, вызвать «благородные чувства» инженера-генерала, который может помочь командованию вермахта в завершении затянувшегося блицкрига и в дальнейшем вообще с пользой работать на «тысячелетнюю 3-ю империю».
Тактика «кнута и пряника» не сработала. Такой вывод, даже не имея документальных данных о конкретных случаях сопротивления Д. М. Карбышева фашистскому «новому порядку» в лагере под Замостьем, напрашивается из факта, что советского генерала бросили в камеру тюрьмы «Святой Крест» под г. Краковом. Когда Дмитрия Михайловича в апреле 1942 г. пригнали в офицерский концлагерь Хаммельбург (Нижняя Бавария), он был хорошо известен среди офицеров-военнопленных как активный и беззаветный борец за коммунистические идеалы.
По мнению некоторых советских офицеров, которым пришлось быть в фашистском плену вместе с Д. М. Карбышевым в одних «офлагах», подоплека упорного стремления гитлеровского начальства привлечь на свою сторону, заставить работать на себя генерала-ученого заключалась не только (и не столько) в его известности, как в желании «выудить» сведения о новых видах оружия Советской Армии и прежде всего — реактивного. Из воспоминаний этих людей вытекает, что Дмитрий Михайлович знал, например, о минометах, получивших потом наименование «катюш»1 2. В среде близких людей генерал говорил о том, что советские войска будут применять новое оружие. Через провокаторов, путем ли подслушивания гитлеровцы наверняка узнали о высказываниях Карбышева. Дело для них оставалось только за тем, чтобы заставить советского генерала выдать известные ему военные секреты. Но тут, как говорится, нашла коса на камень.
Земляк Дмитрия Михайловича омич А. Г. Маренко в письме писателю С. С. Смирнову, сообщая о своих встречах с генералом-героем в «офлагах» Замостье и Хаммельбурге, среди других интересных сведений привел и касающиеся рассматриваемого вопроса:
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. А-9205, л. 7—8.
2 Там же, д. А-12273, л. 2.
[Замостье]. «Мы из подпольной коммунистической организации часто были у генералов (т. е. в комнате Карбышева в бараке № 11.— В. П.). Генерал Карбышев всегда говорил: «Если немецкие войска наступают в день по 15 км, то отступать будут по 30 км». Он всегда нам говорил, чтобы мы сохраняли достоинство советского офицера... Однажды он сказал, что Советский Союз вскоре применит особый вид оружия, перед которым немцы не устоят. В январе 1942 г. генерал Карбышев заболел тифом. Перед нами встала задача спасти генерала Карбышева. Через поляков, которые завозили брюкву в лагерь, нам удалось достать доброкачественные продукты для генерала. Так мы и «выходили» нашего генерала. В феврале месяце нас стали эвакуировать из лагеря Замостья и грузить в вагоны, всех генералов посадили в отдельный вагон...».
[Хаммельбург]. «Три дня я потратил, а попасть так и не удалось к генералам. Мне удалось только поговорить через проволоку, которая отделяла меня на расстоянии 4 метров от генерала Карбышева. Генерал мне передал: «Вчера мне предлагали выдать тайну наших новых вооружений». (Далее сообщается, что Д. М. Карбышев, объясняя, почему важно не вступать ни в какие сделки с гитлеровцами, потребовал, чтобы отправляемые в рабочие лагеря устраивали саботаж и бежали из плена)\
Подтверждение информации о попытках гитлеровцев выведать у Карбышева сведения о новейшем оружии Советских Вооруженных Сил позволяет не отбрасывать выдвигаемую версию. Но именно пока только версию, так как «прямых» документов каких-то органов фашистской Германии периода 1941—1943 гг., где бы говорилось о выведывании у Карбышева воинских тайн, пока не обнаружено.
В карантине «офлагеря ХН1-Д» Хаммельбург Карбышевым персонально занялся комендант Пелит. Офицер царской армии, немец, в чине полковника гитлеровской армии, он пытался «найти общий язык» с «бывшим коллегой», которым всерьез заинтересовались в Берлине. Письмо Пелиту из Берлина от штурмбанфюре-ра СС Вольфрамма проливает свет на «первые успехи»
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3292, л. 1.
в деле переманивания выдающегося советского военного инженера на сторону «великого рейха»:
«Главная квартира инженерной службы снова обратилась ко мне по поводу находящегося в Вашем лагере пленного Карбышева, профессора, генерал-лейтенанта инженерных войск. Я был вынужден задержать решение вопроса, так как рассчитывал на то, что Вы выполните наши инструкции в отношении названного пленного, сумеете найти с ним общий язык и убедить его в том, что, если он правильно оценит сложившуюся для него ситуацию и пойдет навстречу нашим желаниям, его ждет хорошее будущее. Однако майор Пельтцер, посланный мною к Вам для инспектирования, в своем докладе констатировал общее неудовлетворительное выполнение всех планов, касающихся лагеря Хаммельбург. Пленные в Вашем лагере заражены большевистским духом. Что касается вышеупомянутого Карбышева, то майор Пельтцер доложил мне, что со времени пребывания этого пленного в лагере он не перестроился в желательном для нас духе, по-прежнему непримирим, и отношения с ним сложились так неудачно, что в настоящее время он заключен Вами в одиночную камеру. Всякое отсутствие снисходительности, необходимое в обращении с пленными вообще, в данном конкретном случае кажется мне непродуманным».
Уникальность документа заставляет вдумываться в каждую фразу, чтобы хоть в какой-то мере постичь факты жизни советского патриота в фашистском «офла-ге», которые были известны аппарату РСХА, и представить, чего же добивались подчиненные обергруппенфю-рера СС Эрнста Кальтенбруннера. Налицо следующие моменты:
а) в привлечении известного специалиста военноинженерного дела на свою сторону очень заинтересовано высшее немецкое военное командование. Минимум дважды руководство инженерной службы вермахта обращается к чиновнику гестапо, контролирующему «деятельность» администрации лагерей «перевоспитания»;
б) управление РСХА посылало специальные инструкции, касающиеся персонально Карбышева, коменданту лагеря Хаммельбург и рассчитывало на их скорое выполнение;
в) основа инструкций — обещание Карбышеву каких-
то больших благ, если он согласится работать на «новых хозяев»;
г) проверяющий по заданию гестапо деятельность комендатуры лагеря Хаммельбург офицер (судя по армейскому чину, очевидно, чиновник из управления охраны лагерей) имел в числе поручений особое: проконтролировать причину задержки «перевоспитания» Карбышева, «подстегнуть» в этом срочном деле нерасторопного коменданта;
д) предпринятые до сих пор усилия результата не дали: нужный рейху специалист остается непримиримым противником фашистской Германии;
е) потерявший самообладание в попытках уговорить Карбышева комендант бросает его в камеру-одиночку на длительный срок. (Заключенные в карцер Хаммель-бургского лагеря советские военнопленные, вне зависимости от воинского звания, получали суточный рацион: хлеба — 80 граммов и воды — 2 стакана);
ж) сопротивление Карбышева желаниям руководства РСХА связывается с общим ненормальным для гестаповцев положением в Хаммельбургском лагере, где процветает «большевистский дух» среди военнопленных, слабостью в борьбе с ним коменданта Пелита, его неумением «отсечь» нужного человека от массы не представляющих ценности «кандидатов в покойники»;
з) предложено проявить возможную снисходительность к Карбышеву, лишь бы заманить его в свои сети.
Понятно, комендант концлагеря должен был принять подобного рода письмо как разнос со стороны высокого ведомства и неуклонно руководствоваться «советом» «не миндальничать» с распространителями страшнейшего в глазах гитлеровцев «большевистского духа», сделав исключение для Карбышева. Полковник Пелит делает все от него возможное по линии «снисходительного отношения» к поселенному с несколькими высшими советскими офицерами и генералами заключенному № 5722.
Надеяться на изоляцию Карбышева от «нежелательного» общения в таком случае комендант концлагеря не мог, ибо во главе постоянно действующей сильной антифашистской подпольной организации стояли именно советские генералы, что выяснялось при каждой «удаче» гестапо. Схвачен и казнен генерал И. С. Никитин, но появляются новые листовки со сведениями из
сообщений Совинформбюро о положении на фронтах и призывами бороться с фашистами и их прихвостнями-предателями; схвачен и казнен генерал-майор авиации Г. И. Тхор — его место занимают генералы Н. Ф. Михайлов, И. И. Мельников
Невыполнение приказа, да еще из высоких (берлинских) инстанций ведомства Гиммлера, грозило коменданту концлагеря гораздо большими неприятностями, чем изгнание со службы — недолго было попасть и в категорию «лиц, действующих в пользу врагов 3-го рейха», и испытать на себе знакомство с допросами подчиненных Генриха Мюллера. Вся лагерная машина управления в Хаммельбурге запущена в ход, чтобы повлиять на изменение отношения генерала Карбышева к политическим системам — советской и фашистской, отрешения его от веры в первую и привлечения на службу второй. Д. М. Карбышев становится главной фигурой в лагере, эпицентром борьбы двух полярных идеологий.
Документальное свидетельство этого... письмо (точнее, часть письма) начальника инженерных войск 38-й армии генерал-майора Н. В. Крисанова после Курской битвы летом 1943 г. жене:
«Любаша, здравствуй! Спешу тебе сообщить новость. Нашими войсками взят в плен фашист, бывший надзиратель Хаммельбургского лагеря для советских военнопленных. Я его сам допрашивал, чтобы выяснить, не знает ли он генерала-лейтенанта Карбышева. Он мне ответил, что фамилии не помнит, но по внешности, которую я ему описал, он вспомнил одного пленного. Весь лагерь называл его «большевистским генералом», ему создали особые условия, положенные пленному генералу, он отказался от них, ел то, что давали всем пленным. За ним приезжали из Берлина, обещали генеральский чин германской империи. Но он от всех благ, которые ему предлагали, отказался. Пленные в лагере считали его своим руководителем, и вскоре командование было вынуждено перевести его в другой лагерь».
1 Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своих мемуарах охарактеризовал командира 6-го кавалерийского корпуса генерал-майора И. С. Никитина: «Умный, волевой и храбрый». Блестящие отзывы современников-сослуживцев остались о Георгии Илларионовиче Тхоре и других упоминаемых в книге советских генералах-патриотах.
Для рядового фашиста-надзирателя, который, судя по его показаниям, близко с Д. М. Карбышевым не соприкасался, главное — «жратва» и другие привилегии. Большего не могли предложить пленному советскому генералу ни комендант концлагеря, ни берлинские шефы из РСХА. А заключенный № 5722 «офлага ХП1-Д» за год пребывания в Хаммельбурге пять раз объявлял голодовку общей продолжительностью в 25 дней в знак протеста против попыток отделить его от остальных военнопленных и создать ему особые условия. Пораженные внешним видом своего любимца-генерала, рискуя быть моментально застрелянными охраной, советские военнопленные в августе—сентябре 1942 г. передавали Карбышеву через проволоку по несколько вареных картофелин, и он с благодарностью брал их *.
Устно передавались, о чем свидетельствуют многие воспоминания бывших узников концлагеря, «Правила поведения советских бойцов и командиров в фашистском плену», автором которых назван Д. М. Карбышев. Не это ли развернутая программа «бороться здесь в интересах Родины»? Один ли составил ее Д. М. Карбышев или с друзьями-единомышленниками? А может быть, он только дополнил основу, составленную подпольной антифашистской организацией во главе с И. С. Никитиным и X. С. Алавердовым и их преемниками Г. И. Тхором, Н. Ф. Михайловым, И. И. Мельниковым? А сколько могло быть дополнений после Карбышевского «я вам так приказал!»? Сами «Правила», которые из Хаммельбурга распространились (через перегоняемых в другие места военнопленных офицеров) во многие концлагеря, с разным количеством пунктов в них и с рядом разночтений, по сути превращались в народный документ, но авторство упорно привязывалось к имени становившегося легендарным при жизни генерала-патриота.
«Правила поведения советских бойцов и командиров (в разночтениях — «советских воинов», «военнослужащих Красной Армии» и т. д.— В. П.) в фашистском плену» требовали:
1) соблюдать организованность и сплоченность в любых условиях,
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3285, л. 1,
2) соблюдать принцип товарищеской взаимопомощи и в первую очередь помогать раненым и больным,
3) ни в чем не унижать перед лицом врага достоинство советского человека,
4) высоко держать честь бойца (командира) Красной Армии.
5) вести борьбу с фашистами и их пособниками — изменниками Родины, предателей и провокаторов разоблачать и физически уничтожать,
6) создавать группы из военнопленных для саботажа, 7) при первой возможности совершать побеги из лагеря и содействовать побегу товарищей,
8) разоблачать фашистскую агитацию,
9) твердо верить в победу Красной Армии и в освобождение, которое она скоро принесет.
«Приказ генерала Карбышева» — это от колоссального авторитета, которым пользовался Дмитрий Михайлович у всех честных советских офицеров в «офла-ге ХН1-Д» и вообще у всех советских военнопленных Хаммельбургского концлагеря. Любое воспоминание звучит преклонением рассказчика перед мужеством, умом, знаниями генерала-лейтенанта Карбышева. Сибиряк, участник обороны Брестской крепости офицер А. С. Санин с осени 1942 г. оказался в роли одного из ординарцев Карбышева, а потому его воспоминания выгодно отличаются абсолютной достоверностью от тех, где фигурирует «я слышал от товарищей», «переведенный к нам из другого лагеря лейтенант передавал» и т. п.:
«Меня вызвали к главному врачу госпиталя, который сказал, что генерал Карбышев хочет, чтобы я исполнял обязанности санитара при нем... Позже узнал, почему на мою долю выпал такой жребий... Дмитрий Михайлович узнал, что мне угрожает опасность попасть в гестапо, а оттуда живыми не возвращаются. Поэтому он решил меня устроить санитаром... В 1942 году мы отпраздновали 62-летие Дмитрия Михайловича... Готовились к этому недели две-три» *.
1 Омичи в боях за Родину. Воспоминания участников Великой Отечественной войны. Омск, 1963, с. 487, 490. Д. М. Карбышев указал как на желательного ординарца на А. С. Санина, мотивируя просьбу тем, что они земляки. Гестапо подозревало Александра Степановича, бывшего учителя рисования и черчения, в оформлении листовок. В лагерном госпитале он числился при генерале
Имениннику преподнесли сюрприз, которого, очевидно, не удостаивался никто из самых великих людей от своих почитателей. Около месяца все обитатели одного из бараков, в большинстве страдающие от дистрофии и постоянного голода, от своего скудного рациона откладывали ежедневно по десятку граммов эрзац-хлеба, брюквы, свеклы, маргарина, чтобы 26 октября после вечернего отбоя (пересчета на апельплаце и т. п.), когда охрана покидала внутреннюю территорию лагеря, пригласить Д. М. Карбышева на невиданное в тех условиях «пиршество». Вдоль всего главного прохода стояли составленные перевернутые ящики, а на них расставлено угощение из сэкономленных продуктов. В первый и последний раз люди видели слезы на глазах генерала, потрясенного подобным вниманием и почетом. Юбилейный вечер Карбышев открыл здравицей за победу Советской Армии над фашистами и после общего чаепития с закуской (хлеб с маргарином и повидлом из овощной смеси) выступил с вдохновенным докладом о неизбежности разгрома гитлеровского «3-го рейха» в ближайшее время, до которого нужно выстоять и который нужно достойно встретить.
Из воспоминаний Санина обращают на себя внимание такие моменты: Д. М. Карбышев сдержан и осторожен в общении с малознакомыми ему людьми, товарищей предупреждает о соблюдении бдительности. Читает все поступающие немецкие газеты, комментируя вслух, чтобы об этом знало по возможности больше военнопленных, что гитлеровская Германия идет к краху. Пребывание Карбышева в лазарете не было безоблачным и постоянным: «Дмитрия Михайловича часто вызывали и куда-то увозили из госпиталя под конвоем». Возвращался генерал всегда измученным, больным. И в последний раз уводили Д. М. Карбышева из госпиталя, как пишет А. С. Санин, под конвоем *. Но случилось это позднее.
В воспоминаниях прошедших круги фашистского ада, в том числе «офлага ХН1-Д» в Хаммельбурге, советских офицеров нет прямых указаний, что Дмитрий Михайлович являлся членом подпольной организации, тем бо-Карбышеве «человеком для услуг» и дополнительно отвечал за чистоту в туалетных комнатах.
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3290, л. 9; д. 3547, л. 7.
лее — входил в состав комитета. Но нужно представить, что вообще знания об антифашистском советском подполье в Хаммельбурге до крайности ограничены. Конечно, могло быть так, что, щадя Карбышева, человека, который всегда на виду, его не привлекали к деятельности в органах, направляющих подпольную борьбу Сопротивления, а считали его неоднократные беседы с заключенными и лекции агитационного характера против фашизма наилучшей формой борьбы. Могло быть, что конспирация особо «засекречивала» героя, который и так слыл у советских людей за главного руководителя движения «остаться в плену достойными сынами борющейся Родины», а у гитлеровцев (вспомним показания фашиста — бывшего надзирателя) — общелагерным «большевистским генералом». Дожили до освобождения, главным образом, самые молодые, а они только запечатлели в памяти, что обычно сдержанный генерал требовал зачастую единственной фразой наедине, несколькими переброшенными словами с кем-то уже приглянувшимся ему, чтобы лейтенант (младший лейтенант, старший лейтенант) не забывал, что является командиром Советской Армии, по мере сил обязан ей помогать и здесь саботажем желаний врага, призывать к этому товарищей, кооперироваться с единомышленниками, но действовать осторожно, опасаться слежки немцев и засланных (завербованных из опустившихся маловеров) провокаторов. Лекции на «экономические» или «исторические» темы, которые Д. М. Карбышев читал военнопленным даже в присутствии представителей лагерной администрации, в том числе коменданта полковника Пелита, подводили к выводу, что временные факторы военных успехов агрессоров не способны привести к достижению завоевательских целей, победа неминуемо оказывается на стороне государств более высокой социальной организации. Слушатели уносили с профессорских «теоретических» и «общепознавательных» лекций веру в неминуемое скорое поражение гитлеровской Германии в борьбе с поднявшимся на священную Отечественную войну советским народом. Гитлеровцы поняли, что дали серьезную промашку, разрешив Карбышеву «заниматься своим ремеслом», старались сорвать и «стихийно» возникающие собеседования профессора с какой-то группой интересующихся наукой, прошлым человечества, достижениями совре
менной техники, ибо неожиданно, спонтанно возникала «политика», кардинально противоположная учениям фюрера и мешающая «исправлять» заключенных, избавлять их от «большевистского духа», ради чего и был создан «привилегированный» среди концлагерей Хам-мельбургский «офлаг Х1Н-Д».
Имеются сведения, что Д. М. Карбышев более близко контактировал с некоторыми высшими офицерами, генералами (совместное проживание, дружеские отношения, продолжительные беседы, что видели со стороны другие военнопленные). Все они героями погибли в фашистской неволе. Но был ли Дмитрий Михайлович во главе подпольной организации Сопротивления или соратником кого-то из руководителей организации, скажем Г. И. Тхора или Н. Ф. Михайлова, или выполнял только миссию главного пропагандиста и агитатора — вопрос остается открытым, так как прямыми свидетельствами советская историческая наука пока не располагает. Да в конечном итоге и не в этом суть. Главное, что деятельность генерала Карбышева в лагере Хаммельбург стала притягательной силой для всех борцов с гитлеровским нацизмом, всячески содействовала укреплению подпольной организации Сопротивления, что его имя стало символом сражающихся в невыносимых условиях за честь и независимость советской Родины. В фашистском концлагере подпольный комитет мог призывать в 1942—1943 гг. патриотов к борьбе, направлять ее; а от имени Карбышева военнопленные получали, как бойцы действующей Советской Армии, военные приказы (так и хочется вопреки всем правилам грамматики писать последние слова с заглавной буквы!)— только так расценивалось в Хаммельбурге, а вскоре затем в других местах заточения советских военнослужащих каждое требование легендарного генерала, начиная с «Правил поведения советских бойцов и командиров в фашистском плену».
Фашистское руководство Германии и верховное командование немецко-фашистской армии делало большую ставку на использование после соответствующего «перевоспитания» советских офицеров в борьбе с СССР. В Хаммельбурге распространялись издаваемые белоэмигрантами прогитлеровской ориентации и отщепенцами-предателями периода последней, продолжающейся войны антисоветские газеты «Клич» и «Новое
слово». Здесь попытался в декабре 1942 г. вербовать в свою так называемую «Русскую освободительную армию» подобных себе предателей бывший командующий 2-й ударной советской армии, добровольно перебежавший к гитлеровцам, генерал-майор А. А. Власов. В исторической литературе об этом факте сказано: «Власов прибыл в лагерь военнопленных офицеров Х1Н-Д (офлаг 62), находившийся в нижнебаварском городе Хаммельбурге... После двухнедельной «напряженной деятельности» в Хаммельбурге Власов вынужден был заявить, что настроение узников лагеря его «сильно разочаровало». Решительный отпор, который гитлеровцы встретили в Хаммельбурге, был подготовлен коммунистами, возглавлявшими патриотическое подполье в офлаге». В другом исследовании знакомимся с новыми фактами, в том числе с более близко относящимися к нашей теме:
«Гестапо постоянно пыталось склонить советских офицеров («офлага ХП1-Д».— В. П.) к предательству и завербовать их в различные антисоветские организации. Для этого применялись разнообразные меры. Так, некий С. Мальцев провозгласил создание так называемой «Русской трудовой народной партии», а Боровик —’ «Русского союза молодежи». Под покровительством гитлеровцев они стали формировать «новое русское правительство» и прочили в него в качестве военного министра генерала Д. М. Карбышева. Но он с презрением отверг это наглое предложение. То же сделал генерал И. Н. Музыченко1. Гитлеровцам не удалось сделать изменником и старшего лейтенанта Якова Джугашвили, сына И. В. Сталина... В начале 1943 г. из Берлина прибыл приказ о расформировании лагеря Хаммельбург, который «заражен коммунистическим духом, разлагающе действующим и на пленных французов и югославов».
Итак, Д. М. Карбышев отказывается от любого сотрудничества с подонками-предателями, которые пытаются по наущению гестапо использовать его огромный авторитет и прочат первой кандидатурой на самый от
1 Попавшие тяжело раненными в фашистский плен в 1941 г. командующие 6-й и 16-й армиями генералы Иван Николаевич Музыченко и Михаил Федорович Лукин наряду с Д. М. Карбышевым являли для советских военнопленных образец преданности социалистической Родине.
ветственный в условиях войны пост в эмиграционном «правительстве». Не исключено, что именно этих российских квислинговцев хотел бы посадить у власти в побежденной Москве Гитлер. Программа «трудовиков» Мальцева почти не отличалась от программы гитлеровской национал-социалистической партии (НСДАП).
Особое место в период Хаммельбургского плена Д. М. Карбышева занимает его вывоз в Берлин в начале февраля 1943 г. Советскому генералу, отказавшемуся от такого же чина в «имперской» армии гитлеровцев и, очевидно, высоких постов в главном управлении инженерных войск фашистского вермахта, от поста военного министра в «новом русском правительстве» и высоких должностей в «русской освободительной армии» предателей-власовцев, предложено работать в специально созданной для него научной лаборатории инженерной фортификации с неким профессором Гейнцем Раубенгеймером. Выдающемуся советскому военному инженеру устраивают, что отмечено биографами Д. М. Карбышева, «прием» у самого начальника штаба верховного главнокомандования генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Кейтеля. Очевидно, в какой-то из форм, не дословно,— но, по сути, из уст столько времени усердно опекаемого военнопленного один из главных немецких фашистских военных преступников мог услышать только одно стереотипное карбышевское: «Советские генералы совестью не торгуют. Придется умереть — умру, как солдат. Я — коммунист».
В воспоминаниях А. С. Санина буквально две строчки, где упоминается «поездка под охраной» Д. М. Карбышева в фашистскую столицу, но они содержат интересную информацию: «В 1943 году я вновь встретился с Дмитрием Михайловичем в большом офицерском лагере Лангвассер близ города Нюрнберга... Лагерь внутри имел проволочные изгороди, которые разделяли военнопленных по категориям, национальностям и рангам. Наши «клетки» находились по соседству с «клеткой» генералов. Дмитрий Михайлович подошел к проволоке, и нам удалось поговорить с ним... Он рассказал нам о том, что его увозили в Берлин, где уговаривали всячески служить немцам. Но Дмитрий Михайлович категорически отказался, объявил голодовку и потребовал немедленно вернуть в лагерь».
Известно, что до возвращения в концлагерь Карбы-
шей побывал в камере-одиночке печально известного гестаповского застенка на берлинском Принц-Альберт-штрассе, откуда его вывезли в лагерь под Бреслау, где не только представители «командования» власовской РОА, но и престарелый предатель генерал П. Н. Краснов в очередной раз потерпели фиаско с «привлечением к святому делу освобождения России от большевиков» советского генерал-лейтенанта.
По свидетельству А. П. Есина, встречавшегося с Д. М. Карбышевым в г. Бреслау на Шисвердерштрассе, 19, где находился пересыльный формировочный пункт РОА, генерал рассказал, что пробыл в гестаповской тюрьме месяц, и самой тяжелой пыткой для него было находиться «под круглосуточным электрическим светом большого напряжения». Потрясенные услышанным, советские офицеры также решились погибнуть, ослепнуть, подвергнуться любым истязаниям фашистских палачей, но сделать выбор: гестаповская тюрьма в Бреслау, куда пойдут за Карбышевым, но не служба в армии Власова—Краснова. Очень быстро гестаповцы изолировали советского генерала от остальных военнопленных и увезли. Среди военнопленных распространился слух, что на второй прием к Гитлеру *.
В марте 1943 г. в управлении РСХА на основании доклада штурмбанфюрера СС Ганса-Гельмута Вольфа о неспособности администрации концлагеря Хаммельбург справиться со все растущим большевистским движением, к которому причастны заключенные советские генералы, в том числе Карбышев, принимают решение о ликвидации «офлага Х1П-Д».
Но предстояло решить вопрос персонально о Карбышеве: как быть дальше с военнопленным, «попустительство» которому во имя призрачной надежды заполучить ценного военного специалиста пока оборачивалось во вред «3-му рейху» и содействовало росту антифашистской борьбы не в одном Хаммельбургском концлагере. Теперь уже гестапо запрашивает руководство главного управления инженерных войск немецкой армии, каковы планы «с использованием» Карбышева. Моментально последовал полуоправдательный относительно своего «непроизвольного промаха» ответ, отказ
1 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д. М. Карбышева, д. 3286, л. 1; д. 3287, л. 3.
от дальнейшей ответственности за русского генерала (с ведомством Кальтенбруннера — да еще после злосчастного «приема» у Кейтеля в момент «национального траура» по случаю гибели армии генерал-фельдмарша-ла Фридриха фон Паулюса под Сталинградом — иметь дела было далеко небезопасно):
«Этот крупнейший советский фортификатор, кадровый офицер старой русской армии, человек, которому перевалило за 60 лет, оказался насквозь зараженным большевистским духом, фанатически преданным идее верности воинскому долгу и патриотизму... Карбышева можно считать безнадежным в смысле возможности использования в качестве специалиста военно-инженерного дела».
На документе начертана резолюция: «Направить в концлагерь Флоссенбюрг на каторжные работы. Не делать никаких скидок на звание и возраст».
Фактически это был приговор к смерти!. Наступал последний этап большого жизненного пути героя, провозгласившего: «Быть в плену несчастье. Но и это надо уметь выдержать с честью» — и личным примером показавшего тысячам товарищей по несчастью, как «бороться здесь», чтобы внести и свой вклад в дело победы советского народа над треклятым фашизмом.
★
Глава пятнадцатая
ИСПОЛНЕНИЕ
СВЯТОЙ КЛЯТВЫ
Казнь, даже самая изощренная и мучительная, несла меньше страданий обреченному гестаповцами на смерть военнопленному, чем направление в концлагерь «высшей категории» с полученной в Берлине характеристикой: «Признан особо опасным среди лагерных заключенных». Надевая вместо отнятых старых защит-
1 В исследовании специалиста сказано: «В концлагерь Флоссенбюрг передавали для уничтожения отобранных «нежелательных» советских пленных из XIII военного округа (Нюрнберг)».— Дат-нер Ш. Указ, соч., с. 197. Хотя в резолюции не уточнялось, в какой из 47 мужских филиалов концлагеря направляется Д. М. Карбышев, эсэсовская охрана везла его, как штрафника, в строгорежимный «офлаг VI1-C».
ного цвета брЮк и гимнастерки рядового Советской Армии полосатую форму заключенного с красным, вершиной вниз, треугольником с латинской буквой «R» (обозначение национальной принадлежности — «русский»), Карбышев отчетливо представлял, что ему предстоит эеще перенести на самых страшных кругах фашистского ада. Получить за «проступок» пулю в треугольник-мишень, броситься на проволоку с током высокого напряжения или найти другие способы ухода из жизни не представляло сложности. Но мог ли позволить себе малодушие человек, чей пример был необходим для массы товарищей по борьбе и несчастью? Конечно, нет! Предстояло дать образец поведения в фашистских лагерях истребления более молодым и физически более крепким военнопленным, доказать им и заодно гитлеровским палачам, что советские люди, и тем более генералы Советской Армии, готовы до конца выполнить свой патриотический долг — бороться до последнего вздоха за правое дело. По очень точному выражению прошедшего через войну и злосчастный фашистский плен полковника А. И. Иволгина, генерал Д. М. Карбышев в тяжелую годину стал «притягательной силой, к которой тянулись, несмотря на зверский режим, все военнопленные; они воодушевлялись его пламенной верой в победу Советской Армии, в неминуемый разгром фашизма».
Тысячеустая молва разносила славу о несгибаемом советском генерале по всем концлагерям. Имеются многие свидетельства, подобные заявлению члена подпольного комитета лагеря смерти Маутхаузена В. И. Сахарова: «Еще в 1943 году мы слышали рассказы о беспримерном патриотизме и мужестве генерала Карбышева». Небезынтересно высказывание, переданное советским людям от иностранных товарищей по несчастью и обращенное лично к Д. М. Карбышеву: «Страна, которая имеет таких сынов, как Вы; армия, которая имеет таких генералов, как Вы; культура, которая воспитала таких ученых, как Вы; партия, в рядах которой есть такие люди, как Вы, генерал Карбышев,—непобедимы» Стоит ли удивляться, что очень часто фраза «русский
1 Цит. по кн.: Памяти Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Дмитрия Михайловича Карбышева. Изд. Академии Генштаба Вооруженных Сил СССР. М., 1960, с. 9.
генерал сказал» звучала Для многих иностранных (французских, польских, югославских и т. д.) военнопленных более веско, чем другие призывы.
...Штрафной блок «офлага Vll-С» Флоссенбюрга, городка восточнее Нюрнберга. Карбышев с несколькими высшими командирами Советской Армии находится в небольшом флигеле, отгороженном от других «клеток» колючей проволокой. Тяжелая работа по перетаскиванию камней. Через полтора месяца вконец истощенный советский генерал переведен по болезни в госпиталь одного из отделений ФлоссенбЮргского концлагеря — Лангвассер. С середины мая до конца лета пробыл в госпитале *. Отказывается от предложения теперь уже советских патриотов-подпольщиков обменять документы на документы одного из умерших заключенных, чтобы легче было под чужой фамилией «затеряться» в массе военнопленных и тем избежать спецнадзора гестаповцев, получив какую-то возможность спастись. Генерал считает, что он должен быть на виду и погибнуть генерал-лейтенантом инженерных войск Советской Армии Карбышевым, а не прятаться, отказавшись от ничем не запятнанного своего имени и фамилии предков-сибиряков. Из госпиталя Д. М. Карбышева забирают гестаповцы; очевидно, не без оснований. Что инкриминировалось Дмитрию Михайловичу, трудно сказать, но его заковывают в кандалы и бросают в Нюрнбергскую тюрьму гестапо. В ней он буквально через несколько дней переживает налет авиации «союзников». Вместе с другими заключенными разрушенной бомбардировкой тюрьмы возвращается в Флоссенбюрг, где опять работает в каменоломнях по январь 1944 г.
По сведениям бывших узников этого гитлеровского концлагеря смерти, Д. М. Карбышев находился в одной клетке с однофамильцами П. Г. Новиковым и Т. Я. Новиковым, генерал-майорами, командирами 109-й и 181-й стрелковых дивизий. Другие соседи Дмитрия Михайловича остались неопознанными. И все они, как и Карбышев, погибли до разгрома фашистской Германии.
Известно также, что идущие вереницей с каменными
1 По воспоминаниям бывших военнопленных, одновременно с Д. М. Карбышевым патриоты выхаживали генералов П. П. Павлова, Г. М, Зайцева, Г. В, Зусмановича и А. А. Самохина.
глыбами военнопленные всегда приходили на помощь Карбышеву, когда его качало от непосильной ноши, а эсэсовцы ждали его падения, чтобы пустить в ход дубинку, а затем пристрелить. Начиная каторжный труд, заключенные расстанавливались так, чтобы рядом с генералом оказывались самые крепкие из них. Шла борьба за жизнь этого человека, каждодневная и неимоверно тяжелая для гибнущих сотнями людей, но и сплачивающая их благородной целью и ненавистью к фашистским охранникам, к фашистскому лагерному режиму, к фашистской системе в целом. По утверждению исследователя, военного историка М. И. Семиряги, Д. М. Карбышев являлся застрельщиком «итальянских забастовок» советских военнопленных в Флоссенбюрге, этом адском месте на продуваемом ветрами горном каменном плато. Измученный, стареющий и сдающий телом человек оставался несгибаемым — «большевистским генералом» для всех: и советских военнопленных, и немецких антифашистов, и представителей народов оккупированной гитлеровцами Европы. «Большевизм нельзя победить, не преодолев его духовно,— иначе мир впадет в атеизм и нигилизм»— считалось одним из основных положений фашистской доктрины завоевания мира *. Победить же коммунистическую идеологию гитлеризм не мог даже в концлагерях типа Флоссенбюрга, потому что везде советские люди и в первую очередь такие, как Карбышев, идя на гибель, оставались верными своей сражающейся Родине и идеям Ленина. Флоссенбюрг не угробил сразу Д. М. Карбышева, на что рассчитывалось при отправке туда генерала, и, конечно же, не «перевоспитал»; началась полоса «знакомства» легендарного героя с другими гитлеровскими лагерями смерти.
В феврале 1944 г. Д. М. Карбышева переводят в концлагерь Майданек, около польского города Люблин. Об этом моменте в жизни генерала-патриота довольно подробно рассказано в письме бывшего узника названного гитлеровского лагеря смерти врача из Саратова Л. И. Гофмана писателю С. Н. Голубову в феврале 1950 г.:
1 «История СССР», 1964, № 3, с. 195. Автор тезиса — «теоретик» нацизма гитлеровец Теодор Оберлендер, позднее в ФРГ сподвижник канцлера Аденауэра, «специалист по Востоку», апологет реваншизма.
«Больного, истощенного, замученного Карбышева транспортировали для окончательного уничтожения в Майданен. Помню этот удручающий транспорт полуживых отечных скелетов с лицами мертвецов. В то время я, врач по спецальности, был привлечен на работу в лагерный лазарет по медицинскому обслуживанию заключенных. Помню, как в руки ко мне попала учетная карточка заключенного Карбышева Дмитрия Михайловича, 64 лет, профессора, генерал-лейтенанта Советской Армии. Передо мной стоял крайне истощенный, с отечным лицом и ногами седой старик, облаченный в рваную полосатую одежду, с долблеными деревянными колодками на ногах. Строгие черты лица и горящие жизненным огоньком глаза как-то интуитивно внушали большую силу воли этого человека. В первый момент я растерялся: чем могу я помочь, как спасти его от смерти? Я не представлял, как я это сделаю, но знал, что это моя обязанность. Мне удалось поместить Дмитрия Михайловича в барак, где я опекал 300—350 человек больных заключенных. Прежде всего его накормили, обмыли, переодели и уложили в постель. При медицинском осмотре мною было установлено, что Дмитрий Михайлович страдал резко выраженным общим истощением всего организма с наличием голодных отеков тела и жидкости в полостях, резко выраженным истощением нервной системы, авитаминозом, склерозом сосудов сердца, эмфиземой легких, хроническим бронхитом, чесоткой и флегмонами обеих голеней.
В его судьбе принимало самое душевное участие множество простых русских людей, нечеловеческими усилиями достававших для Дмитрия Михайловича продукты питания и необходимые лекарства. Целый месяц наш больной спал, как младенец, по 16—18 часов в сутки. Через полтора месяца флегмоны зажили и спали отеки. Теперь он по вечерам, когда в лагере устанавливался относительный покой, охотно рассказывал о своей богатой событиями жизни. Особенно трогательны и впечатлительны были его рассказы, повествовавшие о жизни в плену. В них Дмитрий Михайлович вкладывал непоколебимую верность Родине, любовь к своему народу, Советскому правительству и великой партии Ленина. Приходилось поражаться, откуда у этого слабого, пожилого человека столько мужества, стойкости и силы воли.
Дмитрий Михайлович был исключительно дисциплинированным пациентом и большим оптимистом. Не раз он говорил мне, когда я ему делал порой болезненные инъекции; «Доктор, колите меня чем хотите и сколько хотите, лишь бы я выздоравливал. Мы должны обязательно встретиться у меня дома, в Москве. Ведь наши бьют немцев на всех фронтах».
Гестапо, уже было «списавшее» из числа наблюдаемых «особо опасных преступников против рейха» человека в состоянии почти агонии во время отправки его из Флоссенбюрга в «транспорте полупокойников», очевидно, не без доносов тайных осведомителей вновь схватило Д. М. Карбышева. 7 апреля 1944 г. его под конвоем увозят из госпиталя в Майданеке в не менее известный зловещей славой концлагерь Освенцим, в его отделение «высшей категории» в Биркенау (Бже-зинка) — Освенцим-Il. По показаниям очевидцев, комендант Биркенау эсэсовец Шварцхуберт и часто наезжавшие к моменту поверок на лагерной площади обер-комендант общего лагеря и его окружение неоднократно издевались перед строем над советским генералом. Так, по воспоминанию П. И. Мишина, однажды оказавшегося неподалеку и все отчетливо видевшего и слышавшего, высокопоставленный эсэсовец начал надругательства с оскорбительных выпадов в адрес Д. М. Карбышева и Советской Армии; в ответ на реплику о положении на фронте разразился криком: «Работа сделает тебя... (непристойное ругательство.— В. П.), как заучил ты, русский профессор, свободным, а я помогу, чтобы ты приобрел свободу через крематорий»; последовал сильный тычок кулаком в грудь, но Дмитрий Михайлович не упал, так как его поддержали стоявшие во второй шеренге. (Спустя менее чем год после описываемого случая заключенные повесили этого фашиста у входных ворот в концлагерь с металлической надписью «Работа сделает свободным») *.
На работах в Освенциме сотни советских людей опекали генерала-патриота. Тачка с песком засыпалась для него неполностью, в моменты полной усталости старого
* П. И. Мишин называет обер-коменданта Освенцима Рудольфа Гесса (не путать с заместителем Гитлера по национал-социалистической партии). Это ошибка: Р. Гесс палачествовал в Освенциме до декабря 1943 г., а повешен как фашистский преступник — в 1947 г.
Концлагерь Освенцим
человека всегда находились добровольные помощники — «пристяжные», капо (старшие) из уголовников не смели поднять на советского генерала руку из-за боязни быть растерзанными, у эсэсовцев на глазах Дмитрий Михайлович ни разу не упал... Старались товарищи подкармливать генерала, что было очень трудно из-за его щепетильности. Характерен эпизод, когда, рискуя жизнью, работавшие под наблюдением охраны по разгрузке автомашин похитили ящик с маргарином «для нашего Карбышева». Ящик доставили в барак и спрятали под нарами Карбышева. Ни один из постоянно голодных обитателей общего барака не посягнул на спасительные калории. Но и сам Дмитрий Михайлович не прикоснулся к маргарину. Он поначалу считал, что ему доверили хранить спрятанное, а когда узнал про цель «кражи», наотрез отказался от личного потребления: «прибавку к немецкому лагерному рациону» получил в том же размере, что и остальные «ослабленные от голода», и втрое меньше, чем больные.
Несколько месяцев изнурительной работы дали себя знать: Д. М. Карбышев заболел воспалением легких. Болезнь протекала в тяжелой форме, и только помощь многих товарищей, русских и иностранцев, помогла генералу подняться. Не менее трудно было «прикрыть» Дмитрия Михайловича, когда проверяющие ла
зарет эсэсовские врачи составляли списки на безнадежно ослабленных, которые не смогут больше «перевоспитываться трудом» и должны быть отправлены в Маутхаузен или другие концлагеря, где «недогружены» крематории. В одном из исторических исследований отмечено: «В Освенциме товарищи не раз спасали генерала Карбышева от очередного «отбора» ’.
Когда измученный генерал вернулся в строй «здоровых», Шварцхуберт в очередной раз решил свести счеты с «злоязычным хефтлингом, разлагающим дисциплину». Он объявил, что Карбышев теперь будет выполнять легкую, впору для генерала, работу по поддержанию чистоты на главном плаце, а заодно чистить отхожие места. Комментарий человека, пережившего ужас заключения в Освенциме, по поводу издевательского приказа коменданта: «В лагерных условиях это был сизифов труд, ибо границей между порядком и беспорядком во всех случаях был произвол надсмотрщика. За грязь он бил по лицу, за плохое наведение чистоты — отпускал 25 палок с санкции эсмана или самочинно». Но когда тяжело передвигающий распухшие ноги, с надетыми на них деревянными колодками, и в полосатой одежде заключенного Д. М. Карбышев с тележкой, метлой и совком появился в новом качестве — рабочего-уборщика, не последовало никаких насмешек, ни один надсмотрщик не посмел поднять на него руку из-за боязни быть в ближайшую ночь задушенным в своем бараке. Нашлось много добровольных помощников убирающему мусор и нечистоты старику. Даже очень обессилевшие люди, когда представлялась возможность (отсутствие гитлеровцев), помогали возить, сгружать мокрый песок. Тысячи заключенных воздерживались сорить на «участке» генерала1 2.
В середине 1944 г. гестаповцы отбирают в Освенциме группу подозреваемых в организации саботажа советских офицеров, включают в нее Дмитрия Михайловича и генерала Ивана Михайловича Скучарева (туберкулезника, уже харкающего кровью) и как политических заключенных (т. е. подлежащих первоочередному истреблению как «врагов рейха») увозят в Заксенхаузен.
1 Датнер Ш. Указ, соч., с. 337.
2 ЦВИМАИВ и ВС, ф. Д, М. Карбышева, д. 3409, л. 3—5.
Последовал очередной месячный «карантин» в центральном отделении лагеря *.
В ноябре 1944 г. Д. М. Карбышев в новом концлагере — филиале «Хейнкель» известной «фабрики смерти» Заксенхаузен под Берлином. Инструкцией гитлеровского верховного командования, изданной в это время, категория «признанных особо опасными среди лагерных заключенных», к которой принадлежал и Карбышев, подлежала обязательному уничтожению. Но прежде чем истребить обреченных, фашистские заправилы пытались из них «выжать пользу» — заставить работать до полного истощения на военную промышленность. Подвергавшиеся бомбардировкам авиационные заводы нуждались в рабочей силе.
И здесь Д. М. Карбышев, как и созданный под руководством советского генерал-майора А. С. Зотова подпольный комитет движения Сопротивления, призывает заключенных к саботажу, итальянской забастовке, порче оборудования. И здесь, как и в прежних местах заключения, товарищи поддерживают своего героя. Погибающие от непосильной работы и голода помогают старому человеку; добытые для него морковь, свекла мелко нарезаются, перетираются на самодельных терках, а продукты лагерного рациона — «эрзацы» подогреваются и развариваются на огне — все делается, чтобы потерявший от цинги зубы, измученный генерал Карбышев выжил. И по мере возможности вредят гитлеровцам.
В научной литературе описаны события, связанные с выполнением СС ноябрьской директивы гитлеровского верховного командования об истреблении «особо опасных» военнопленных. Прочтем конкретно относящееся к нашей теме: «В дни, когда советские войска уже стояли на Одере в 70 км от Заксенхаузена... по приказу коменданта лагеря штандартенфюрера СС Кайндля в ночь на 2 февраля 1945 г. было уничтожено около 180 заключенных... Чтобы окончательно разгромить антифашистское подполье Заксенхаузена, комендант отправил 450 узников в Маутхаузен. Среди 110 советских граждан в партии отправленных находился и генерал-лейтенант Дмитрий Михайлович Карбышев». По утвер
1 Незримый фронт. Воспоминания бывших узников концлагеря «Заксенхаузен». М., 1961, с. 53.
ждению Александра Семеновича Зотова, Д. М. Карбышева втолкнули в колонну высылаемых тяжелобольных, сорвав с койки лазарета *. Существует версия, что это сделал один из помощников Антона Кайндля унтерштурмфюрер Август Хён. Дата отправки транспорта смертников — 13 февраля. В группу подлежащих уничтожению включили пригнанных с филиалов концлагеря военнопленных, подозреваемых в «последних крупных диверсиях».
Впервые стало широко известно о гибели Д. М. Карбышева через год после ужасного фашистского акта вандализма. 13 февраля 1946 г. в английском военном госпитале возле Лондона по требованию умирающего майора канадской армии Седдона де Сент-Клера священник и приглашенные представители репарационных служб, в том числе Советского комитета, зафиксировали завещание:
«Я прошу Вас записать мои показания и переслать их в Россию.
Я считаю своим священным долгом беспристрастно засвидетельствовать то, что знаю о генерале Карбышеве. Я выполняю свой долг обыкновенного человека перед памятью великого человека. Мне осталось жить совсем недолго, и меня беспокоит (в другом переводе — «сильно волнует».— В. П.) мысль, чтобы вместе со мной не ушли в могилу известные мне факты героической жизни и трагической гибели советского генерала, благодарная память о котором должна жить среди людей.
Вечером 17 февраля 1945 года нас, большую партию (в другом переводе — «группу».— В. П.), загнали в душевую, велели раздеться догола, а потом пустили на нас сверху струи холодной («ледяной») воды. Это продолжалось долго. Мы все посинели. Многие не выдержали, падали, умирали от разрыва сердца («Многие падали на пол и тут же умирали — сердце не выдерживало»). Потом нам разрешили надеть только свои нижнее белье и деревянные колодки на ноги и выгнали на мороз. Мы понимали, что доживаем последние часы.
Старый генерал, как всегда, был спокоен, его только бил сильный озноб, как и каждого из нас. Он что-то горячо и убедительно говорил окружавшим его («сто
1 Незримый фронт... с. 58.
явшим рядом с ним») русским. Они его внимательно слушали. В его фразах я уловил несколько раз повторявшиеся и понятные мне слова «Советский Союз». Затем, посмотрев в нашу сторону, он сказал нам по-французски: «Бодрее, товарищи. Думайте о своей родине, и мужество не покинет вас».
В это время гестаповцы, стоявшие позади нас («за нашими спинами») с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками холодной («ледяной») воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев...
После этой экзекуции каким-то чудом остались в живых несколько человек, в том числе и я. Почему фашисты не прикончили («не добили») нас — понять не могу. Должно быть, устали и отложили до следующего раза. А следующий раз не наступил. Приближение союзных армий внесло панику среди лагерной администрации...
Память о генерале Карбышеве для меня свята. Я вспоминаю о нем как о самом большом патриоте, самом честном солдате и самом благородном и мужественном человеке, которого я встречал в своей жизни».
После данного заявления сразу возник серьезный интерес к трагедии, разыгравшейся в фашистском концлагере уничтожения Маутхаузене, расположенном в 30 километрах от австрийского города Линц в ночь с 17 на 18 февраля 1945 г., и к личности Д. М. Карбышева, как активного деятеля движения Сопротивления гитлеровским палачам.
О генерале Карбышеве поступили сотни свидетельств-воспоминаний, что он с начала и до конца войны являл образец исключительной стойкости, неимоверного мужества и самоотверженности в борьбе с фашистскими палачами в самых ужасных условиях концлагерей и гестаповских тюрем. Стали известны те несколько процитированных выше документов гитлеровцев, где признавалось, что им не удалось ни заманить какими-то посулами, ни сломить «фанатика, насквозь пропитанного большевистским духом». Выяснилась исключительная роль советского генерала в движении Сопротивления военнопленных фашистскому режиму в концлагерях.
Сложнее оказалось выяснять конкретные факты,
детали. В частности, из-за гибели большинства очевидцев большей части отдельных событий и эпизодов жизни-борьбы Карбышева. Недоставало фактов о трагическом моменте зверского убийства легендарного «большевистского генерала» вместе с группой в несколько сот военнопленных менее чем за три месяца до великой Победы и окончания войны. Остались в живых, выдержав чудовищную эсэсовскую экзекуцию в ночь на 18 февраля, несколько десятков человек, среди них ни одного советского военнопленного. Они (французский коммунист Эмиль Валле, французский офицер Дедион и др.) подтвердили сказанное в предсмертном завещании Сент-Клера и дополнили деталями, которые не смог передать агонизирующий офицер-канадец: Карбышев возглавлял в «транспорте смертников из Заксенхаузена» русских, за которыми тянулись остальные военнопленные. За советским генералом Карбышевым решили пойти все 450 человек: выполнить его волю, а не приказы фашистов, если погибать — а они знали точно, что везут в Маутхаузен на казнь,— то с достоинством воинов. Генерал первым отказался выполнить приказ коменданта концлагеря Маутхаузен отправиться прямо с дороги на работу в ночь («смертники» имели основание считать, что их выгоняют на место казни), за ним советские и другие патриоты — весь «заксенхаузенский транспорт». И во время казни Карбышев, как и положено полководцу, находился в центре редеющих рядов своего «войска», группа русских окружала его, загораживая собой от быстрой гибели. Но палачи свое дело знали. Погиб советский генерал, когда практически защищать его было некому; оставшихся в живых не добили только потому, чтобы весь лагерь знал, что ждет непокорных.
Узники Маутхаузена что-либо существенное по поводу убийства Д. М. Карбышева добавить не могли. Находящиеся поблизости в запертых бараках только слышали шум массового побоища эсэсовцами пригнанных вчера в концлагерь. Их показания обобщены в заявлении члена лагерной подпольной организации полковника М. А. Шамшеева:
«Во второй половине дня 17 февраля 1945 года в Маутхаузен прибыл транспорт заключенных. В этот же день их выстроили на площади и объявили: «Кто не может работать по состоянию здоровья, выйти из строя».
Вышли 450 человек. Затем комендант лагеря Цирайс и его заместитель Бахмайстер объявили, что им будет оказана медицинская помощь. В сильный мороз и метель их выстроили, раздели донага и в течение всей ночи уничтожали путем замораживания. Несколько раз их обливали холодной и горячей водой, а тех, кто не умирал, выгоняли во двор и добивали железными прутьями. Среди замученных был генерал Карбышев Дмитрий Михайлович. Непосредственными исполнителями этой зверской расправы были головорезы из охраны СС» *.
Необычность массовой казни по своей форме — с употреблением вместо огнестрельного оружия пожарных брандспойтов и металлических прутьев или дубинок со свинцом — заставила, начиная с обвинителей на Нюрнбергском процессе главных фашистских военных преступников, искать объяснения, что же вынудило эсэсовцев растянуть расправу и самим изрядно намаяться при исполнении палаческого ремесла. Ответ таился в предшествующем событии, разыгравшемся в Маутхаузене и вызвавшем особую ярость гитлеровцев из концлагеря уничтожения, получивших взбучку от имперского начальства в Берлине.
Вечером 2 февраля 1945 г. несколько сотен советских и югославских военнопленных из 20-го блока смертников, где была даже внутренняя охрана из немецких уголовников, пошли на прорыв, чтобы вырваться из лагеря. Организованный коллективный побег был заранее отлично (по лагерным условиям прямо-таки превосходно!) подготовлен и оказался исключительно успешным. С утра во все время расчистки своего изолированного внутренним проволочным заграждением двора после обильного снегопада заключенные сгребали сугробы к заграждению, незаметно утрамбовывая снег. Охрана не обратила внимания на получившийся довольно высокий вал — назавтра его, как обычно,
1 Ради жизни на земле. Западно-Сибирское книжное издательство. Омское отделение, 1972, с. 190. Франц Цирайс, смертельно раненный при попытке скрыться в 1945 г., собрал силы и цинично заявил: «Я ведь не ученый муж; я начал службу рядовым солдатом и продвинулся благодаря своему усердию и труду». Под стать этому «трудолюбивому и усердному» палачу были и его помощники по зверской расправе Георг Бахмайстер, штандартенфюрер СС Гешке, оберштурмбанфюрер СС Вальгер.
вывезла бы специальная команда заключенных. Вечером из-за налета авиации «союзников» в Маутхаузене объявили воздушную тревогу. И тогда, быстро и бесшумно разделавшись с уголовниками — «капо», действуя строго по разработанному плану, военнопленные ринулись через снежный вал к проволочным заграждениям. Они преодолели и внутреннее заграждение, и внешнее, по проволоке которых пропускался ток высокого напряжения, забросав их матрацами, одеялами, ветошью и сделав несколько проходов. Охране удалось во время беспримерного, названного гитлеровцами «диким штурмом», преодоления оград убить на месте всего 12 из рвущихся на волю заключенных. Тех, которые добровольно взяли на себя самое опасное. Группа смельчаков из снятых со стен барака огнетушителей поливала пеной охранников на ближайших сторожевых вышках, несколько человек стреляли из припрятанных в блоке смертников револьверов.
Беспрецедентный случай (позже они повторялись, обычно при приближении Советской и англо-американской армий) вызвал введение чрезвычайного положения во всей Верхней Австрии. На облавы с прочесыванием округи фашисты бросили не только всю полицию, но и армейские части. Усилили эсэсовскую охрану Маутхаузена. Последняя жаждала «реванша». По баракам шел зловещий слух: эсэсовцы собираются «тоже полить» многих, «всыпать, как следует», многим, и в первую очередь достанется «русским и югославским свиньям».
После сопоставления всех сведений о гибели бывших узников Заксенхаузена в Маутхаузене исследователи смогли восстановить в общих чертах картину этого преступления гитлеровцев. Оказывается, очень многие из жертв расправы погибли еще в душевой с вечера 17 февраля. Люки для стока воды были наглухо закрыты, когда развлекающиеся «сверхчеловеки»-эсэсовцы пускали попеременно холодную, почти ледяную, и горячую, почти кипяток, воду. Вода доходила до полуметра, когда открыли запертые двери. Заключенные устремились в раздевалку, но там верхней одежды уже не было. В душевой осталось множество трупов упавших и захлебнувшихся или упавших мертвыми — не выдержало сердце. Из раздевалки почти голые люди попали на ночной холод, где при свете прожекторов
фашистские откормленные выродки закончили к утру многочасовую кровавую вакханалию массового убийства изнеможенных, окоченевших узников *.
Так погиб на рассвете 18 февраля 1945 г. сибиряк по происхождению, солдат и ученый по призванию, советский патриот и коммунист по убеждению Дмитрий Михайлович Карбышев, чье имя стало олицетворением величайшего самопожертвования во имя социалистической Родины и общечеловеческой свободы, справедливости, прогресса.
Вместо заключения
НАВЕЧНО В ПАМЯТИ НАРОДНОЙ
Когда стало известно о великом подвиге героя антифашистской борьбы, по представлению Советского правительства Президиум Верховного Совета СССР Указом от 16 августа 1946 г. присвоил Дмитрию Михайловичу Карбышеву звание Героя Советского Союза (посмертно). На месте гибели советского генерала вскоре был сооружен и открыт в мае 1948 г. памятник Д. М. Карбышеву — памятник и легендарному герою, и 123 тысячам мучеников зловещего концлагеря, похороненным здесь (32 тысячи из них — советские военнопленные), и тем миллионам жертв, у которых отняли свободу и жизнь гитлеровские палачи. Жизнь, но не совесть, не веру в победу цивилизации над фашистским мракобесием.
Ежегодно в первое воскресенье мая в Маутхаузене проходят массовые митинги памяти погибших в борьбе с фашизмом. По традиции венки возглагаются у памятника генералу Карбышеву, а затем у национальных памятников гражданам почти всех стран Европы. Проходят митинги под знаком объединения всех народов против возрождения нацизма, против войны.
1 Гордостью эсэсовцев Маутхаузена, как они считали, показателем четкости их «работы» являлся «Журнал выбытия» — «Тотен-бух» («Книга смерти»), куда тщательно заносились сведения о погибших здесь заключенных.— См.: Полевой Б. Что ждало мир. «Правда», 1945, 14 декабря. Имена жертв последних массовых расправ палачи уже не записывали.
На памятнике из белого мрамора гранитная плита с надписью на русском и немецком языках: «Дмитрию Карбышеву. Ученому. Воину. Коммунисту. Жизнь и смерть его были подвигом во имя жизни». Изображенный в скульптуре герой поражает величием и силой.
Мне приходилось встречаться со многими людьми, работавшими над изучением биографии легендарного героя Великой Отечественной войны, и все они (офицеры Советской Армии, историки-архивисты, библиографы, журналисты — Д. С. Борисов, М. К. Шевчук, В. Д. Поликарпов, А. П. Кладт, Г. М. Шлевко и др.) с какой-то особенной теплотой и любовью занимались этой темой, восторгаясь современным Сусаниным, который три с половиной года повторял каждодневно подвиг во имя великой цели. Названные товарищи и еще в большей степени те люди старшего поколения, кто знал лично Д. М. Карбышева, работал с ним, воевал или делил страшные невзгоды чудовищного плена (Е. Г. Решин, Е. В. Леошеня, С. А. Маркушевич, П. М. Лычковский, П. М. Гаврилов, А. И. Иволгин и др.) своими поисками материалов, воспоминаниями, публикациями о дорогом Человеке и Герое содействовали тому, чтобы имя Карбышева было запечатлено на века.
На родине легендарного героя, в центре города в сквере на углу улиц Пушкина и 10-летия Октября стоит памятник с надписью: «Генерал Дмитрий Михайлович Карбышев, уроженец города Омска, в годы Великой Отечественной войны проявил исключительное мужество и стойкость в борьбе с врагами нашей Родины. Находясь в фашистских тюрьмах и лагерях смерти, он сохранил честь и достоинство советского гражданина, ученого, коммуниста. Верный присяге, патриот предпочел смерть предательству. Вечная память героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины».
Железнодорожная станция на левом берегу Иртыша, откуда Транссибирская магистраль раздваивается, уходя на запад на Свердловск и Челябинск, хорошо известная раньше сибирякам как «Куломзино», ныне называется «Карбышеве». Въезжающего в Омск встречает святое для советских людей имя — КАРБЫШЕВ.
СОДЕРЖАНИЕ
К читателю.............................................3
Глава первая. Становление..............................5
Глава вторая. От поручика до подполковника 10
Глава третья. На защиту революции..................22
Глава четвертая. В первых рядах Красной Армии 32
Глава пятая. На волжских рубежах Восточного фронта 41
Глава шестая. Соратник легендарного полководца 57
Глава седьмая. Выполняя задание командующего 65
Глава восьмая. За родную Сибирь....................86
Глава девятая. Начальник инженеров 5-й армии 95
Глава десятая. Вновь под командой Фрунзе .110
Глава одиннадцатая. На службе в мирное время 123
Глава двенадцатая. На пороге великих испытаний 136
Глава тринадцатая. На прорыв к своим . .152
Глава четырнадцатая. «Мы должны бороться здесь» 156
Глава пятнадцатая. Исполнение святой клятвы 176
Вместо заключения. Навечно в памяти народной .190
ИБ № 908
Владимир Семенович Познан ский
Д. М. КАРБЫШЕВ
Историкобиографический очерк ★
Редактор Фролова Т. А. Художник Смирнов А. И. Художественный редактор Минко В. П. Технический редактор В. А. Лобкова. Корректоры Кашникова В. А., Хабибрахманов Р. X. Сдано в набор 17.07.79. Подписано в печать 16.01.80. МН03094. Формат 84х108'/32. Бумага типогр. № 2. Гарнитура журн. рубленая. Печать высокая. 10,08 усл. печ. л. 10,84 уч.-изд. л. Заказ № 8114. Тираж 50000. Цена 45 к. Западно-Сибирское книжное издательство. Новосибирск, Красный проспект, 32. Типография издательства «Омская правда». Омск, проспект К. Маркса, 39.