Автор: Гефтер М.Я.  

Теги: философия   философия истории  

ISBN: 5-01003290-2

Год: 1991

Похожие

О тех, кто предал Францию

О тех, кто с нами

О тех, кто предал Францию

Химия для тех, кто все забыл

Текст 
                    ■


Эта
кни га
-
примечательное
свидетельство
духовных
по иск ов
70-80 -х
годов.
Так
с лучи лось ,
что
за
мифом
о
’’застое”
и
за
’’перестроечным”
сведением
счет ов
с
мер т­
вы ми
б лизк ие
нам
по
врем ени
уроки
оказа­
лись,
увы ,
по чти
не
раз ли чимы ми.
Застарелую
и
не
преод олева ему ю
наскоками
отр езаннос ть
как
от
мысля щего
Мира,
так
и
от
отечествен­
ных
пре дт еч
мы
усугубляем
каким-то
воин­
ствующим
безразличием
к
ц елост н ому
зна­
нию
о
своем
н едавнем
п рош лом.
Не
оттого
ли
так
мучительно
запинается
ныне
про цес с
обще с тве нн ого
обн ов лени я?
Не
только
из
одних
лиш ь
парений
мысли
ру сс кого
зарубе жь я ,
зат орм оженн ог о
своими
табу,
вырастал
оп ыт
’’тех и этих лет”.
Ф ан­
тастически
узкой
территорией,
на
которой
мог
в
основном
кр и сталли зо ват ься
это т
опыт,
было
негласное
проти во стоя н ие
и
сам ост оя нье
еди­
ниц.
Тех,
для
к ого
старая
задача
-
’’жить не по
лж и”
-
обернулась
другим
вопросом:
как
во
лжи
-
жит ь?
Как
жить,
разделяя
судьбу
сво­
его
народа,
но
отв ерга я
подлог
мысли
и
само-
ум ервщ ление
душ и,
на
которые
толкала
’’ра­
зум ная
действительность”? Я назвал бы это
СОВЕТСКИМ
ВОПРОСОМ
—
та ким,
однако,
который
в
сво ей
сп ец ифи чно сти
насущен
для
вс ей
современной
цив ил иза ции.
Д вижени ем
к
ответу
на
это т
вопрос,
к
одному
из
в озмож­
ных
от вет ов
в идит ся
мне
книга
М.Я.Гефтера.


М.Я.ГЕФТЕР
Из
тех
и
этих
лет


Фонд
имени
Н.И.Бухарина


М.Я.ГВИЕР
Из
тех
и
этих
лет
МОСКВА
ПРОГР ЕСС
1991


Редактор
и
со ст ав итель
Е.И.Высочина
Общественный
издательский
совет
Фонда
им.
Н .И.Б уха рина :
А. К. Авели ч ев,
М.Я.Гефтер,
А. А.Кал аче в,
Л.В.Карпинский,
С т.Ко эн,
А.М.Л арин а,
О,Р.Лацис,
В.Ф.Писигин
Книга
М.Гефтера
—
результат
почти
25-летних
поисков
известного
историка,
философа,
пу б лициста .
Многие
тексты
прежде
не
публиковались
л ибо
издавались
за
ру бе жом.
Ст ать и,
э ссе,
ди алоги ,
письма
’’тех лет” (диссидентского времени)
и
’’этих лет” (исхода 80 - х )
—
о
жгучих
вопросах,
по т аенных
смыс­
лах
и
парадоксах
’’будущего прошлого”,
об
а ль тер натив ах
—
не сбыв ш ихся
и
предстоящих.
Сквозной
сюжет
книги:
пе рех од
из
века
предкатастроф
в
Мир
равноразных
ми ров.
©Фонд имени Н. И.
Бухарина
©Оформление издательства "Пр о гр ес с”, 1991
г
0803010000-159
006(01)-91
ISBN 5—01003290 —2


Памяти
м оей
мам ы
и
брата
Вол од и,
умерщвленных
фашистами
в
симферопольских
Дубках.
Памяти
Давида
Блюменфельда,
чья
жизнь
оборвалась
в
ст али нской
преисподней.
Памяти
друзей
моей
юности,
своею
см ерт ью
остановивших
Ги тл ера.
Памяти
Анатолия
Марченко,
м ужеств о
и
гибель
к оторог о
послужили
началом
конца
политических
репрессий
в
ССС Р.


Я
скаж у
это
н ачер но,
ше п отом,
Потому
что
еще
не
пора:
Достигается
потом
и
опытом
Безотчетного
неба
игр а.
И
под
вр еменны м
небом
чист илищ а
Забываем
мы
часто
о
то м,
Что
счаст ли вое
небохранилище
—
Раздвижной
и
п рижиз не нный
дом.
О.Манделыитам


ВОПРОСЫ,
КОТОРЫЕ
Я
ЗАДАЮ
СЕБЕ
Нужна
ли
читателю
эта
книг а,
судить
ему.
Я
же
хочу
объяс­
нить ,
почему
она
ну жна
мне.
Не
с тану
отклонять
естественную
дозу
авторского
често­
лю бия.
Хотя
немалая
часть
публикуемого
писалась
сначала
”в
стол”
и,
уж
во
всяком
слу чае,
без
уверенности
в
открытом
при­
ж изне нном
выходе
в
свет,
читатель
име лся
в
виду.
Как
правило,
в
числе,
для
коего
хв ат ило
бы
пальцев,
но
все-таки
не
на
одной
руке;
это
б ыло
бы
нарочитым
заострением
одиночества.
Даж е
в
самое
дурное
вр емя
одиноким
я
не
б ыл.
И
названные
"паль­
цы”
—
родня:
тот
небольшой
круг
друзей
(притом молодевших
с
г одам и), который не просто заменил оставленное мною ака­
де мич еск ое
сообщество,
но
и
яв ил
со бою
неизмеримо
большее
-
Россию
и
Мир.
Их
вместе.
Соединил
мос ков с кие
Черемушки
с
П итер ом
и
Од ессо й,
Свердловском
и
Ирк утск ом ,
во скр есил
погасший,
казалось
навсегда,
Крым
моего
детства,
прочертил
прямую
от
мест,
за печ ат л енных
гл азо м,
к
неувиденным,
но
теперь
также
моим:
будь
то
близлежащие
Бутырки
и
Лефорто­
во,
либ о
сибирский
лагерь
с тро гого
режима
и
’’нестрогая”
ко-
мяцкая
ссылка,
или
вовсе
вольные,
по
нашим
домашним
по ня­
тиям,
’’бухаринские”
Набережные
Челны.
Ра ски дисты е
эти
оте ­
чественные
широты
сомкнулись
с
з ап реде льны ми,
отныне
также
моими,
хотя
и
по
сей
день
я
ни
ра зу
не
пересекал
советской
границы.
Но
’’тот”
Мир
пришел
в
мой
дом :
француженкой
и
нем­
кой,
ар г ент инцем
и
а нгли ча нино м,
итальянцем,
обрусевшим
в
Мо с кве,
и
выходцем
из
Харь к ова,
пустившим
корень
и
в
ка­
лифорнийскую
землю,
и
в
испанскую,—
людьми
мо ей
про фе ссии
из
Японии,
Европы
и
Штат ов,
теми,
кто
стремится
доскональ­
нее
узнать
нас,
да бы
лучше
понять
себя,
как
и
все,
что
Александр
Твардовский
в
с ер дцах
назвал
’’муравьиною злою возней ма ­
ленькой
нашей
планеты”.
Я
отдаю
себе
отчет,
что
в
э тих
скорогов оркой
поименован­
ных
обс тоят ельст в ах
моей
жизни
нет
ниче го
искл юч ител ьн ого .
И
упоминаю
о
них ,
с
одной
стороны,
из
чувства
пр изнател ь нос ти,
которое
жаждет
подтвердиться
множеством
подробностей,
по­
рой
достаточно
драматических
(оставляю исполнение этого до
лучших
вре мен ).
Другая
же
сторона,
не
менее
существенная
в
личном
плане,
вводит
не по ср едств енно
в
предмет
эт ой
книги.
Как
определить
е го,
не
пытаясь
реферировать
и
тем
па че
пр ед­
ст авл ять
в
виде
некоего
итога?
Итога-то
как
раз
и
нет.
Пр ед­
7


мет
—
вопросы,
которые
я
задаю
с ебе,
поскольку
в сякий
раз,
приближаясь
к
возможному
отв ет у,
обнаруживаю
за
ним
’’внут­
реннюю
стену”,
упираюсь
в
нее
и
начинаю
спрашивать
себя
вновь.
О
чем
же?
Множественность
смы слов ,
за кл юче нных
в
русском
слове
’’мир”
позволяет
разъяснить
и
сам
предмет,
и
его
властную
притя­
гательность,
его
безграничность.
В
равной
степени
я
мог
бы
ск а­
зать,
что
безграничность
эта
исконна
и
ко неч на,
но
и
это
не
в пол­
не
так ,
по
крайней
м ере
для
меня.
Ибо
на
пути
к
Миру
—
задан­
ному
и
неосуществимому
—
я
расстался
со
многими
иллюзиями
и
предрассудками,
получив
взамен
мучительную
заг адку ,
об я­
зывающую
и
обре ка ющ ую.. .
На
незавершаемость
замыслов?
На
черновики
в
качестве
главного
продукта,
что
п рои звожу
в
те че­
ние
многих
лет ?
Да,
на
это.
Но
все-таки
и
на
большее.
Не
исключено,
что,
говоря
это,
я
в
какой-то
м ере
стремлюсь
за интр иго в ать
читателя
и
вы удит ь
у
н его
нечто
врод е
индул ь ге н­
ции
загодя.
Если
и
т ак,
то
руководит
мною
более
серьезный
побудительный
мотив:
по тр ебно сть
обр е сти
в
читающем
если
не
единомышленника,
то
пусть
несогласного,
но
едино-предмет-
ника.
Сейчас
мне
хочется
протянуть
руку
вто р ому
(разумеется,
не
за
сч ет
первого).
Если
бы
это
рукопожатие
состоялось,
я
был
бы
счастлив.
Остается
до ба вить
немногое.
С
тех
уже
давних
ле т,
когда
события
внятно
разъяснили,
что
я
и
до
тог о
имел
основания
счи ­
т ать
се бя
космополитом,
эта
внеанкетная
принадлежность
с
нарастающей
остротой
побуждала
меня
выяснять
свои
отно­
ше ния
с
тем
человеческим
пространством,
с
которым
я
связан
самим
а ктом
появления
на
свет.
Сознательно
не
употребляю
зд есь
слов а
’’родина”
—
вв иду
его
нео пр еде ленно сти,
затертости
повседневным
употреблением
и
навязчивости,
с
которой
множе­
ств о
людей
у
нас,
властных
и
по ка
безвластных,
пытаются
отож­
деств ить
себ я
с
ни м.
Одного
это го
было
бы
достаточно,
чтобы
отойти
в
сторону
и
переждать
—
в
надежде
на
разумные
време­
на.
На
ве дь
можно
и
не
дождаться.
Да
и
как
удержать
выно­
шенный
собственной
жизнью
воп рос :
что
же
она
такое
—
эта
замкнутая
чер есп олос иц а
цивилизаций,
эта
державная
и
чело­
веческая
Евразия,
у
которой
тр аг иче ский
удел:
покушаясь
на
’’чужое”,
н еизменно
раз ить
се бя?
И,
одушевляясь
самостью,
пр ев ра щать
ее
в
недуг
непо лно це нно сти,
а
свой
спрос
на
Мир
—
в
обязательство
объять
его
целы м,
объять
и
исчерпать.
’’Для нас,
русских
душой,
о дна
Россия
самобытна,
одна
Рос сия
истинно
существует;
все
иное
есть
только
отношение
к
не й,
мысль,
привидение...”
Карамзин
не
иронизировал,
не
само-
бич ева лс я,
напротив
—
доводом
э тим
побуждал
друга,
Алек­
санд ра
Тургенева,
к
самоотверженному
гражданскому
д ей­
ствию.
Не
ук ажи
имени
того,
кто
открыл
р ус ским
историю
Рос­
с ии,
иной
наш
современник
поторопится,
пожалуй,
зачислить
8


его
в
предтечи
нынешней
декларируемой
русофилии.
Между
тем
—
не
обмолвка,
не
предрассудок.
Чище
и
ст рашн ее.
Кап­
ка н!
Р азве
устарело:
все
иное
-
и
мысль
и
привидение?
Разв е
не
вернулось
к
нам,
сегодняшним?
Ра зве
така я
уж
натяжка,
из­
мер ивш и
этим
судьбы,
кот орым
срок
—
века,
опознать
раз­
ломы-рубежи?
Перешагнув
от
’’третьего Рима”
к
’’мировой
рев олю ци и”,
а
от
нее
к
1990- м,
увидеть,
сколь
близки
о ни:
не поме рнос т ью
масштаба,
непоси льно ст ью
проблем.
Критерий,
что
ни
г ов ори,
странный.
Мы
привыкли
к
ино ­
му
-
к
классовой
несовместимости,
к
несовпадению
духовных
посылок,
к
противостоящим
по ко л ениям
или ,
наоборот,
б ли­
зости
к
’’вечному”:
н еис тре бим ому
этносу,
неискоренимой
потребности
в
’’почве”. ..
Вызволить
ли
больную
душу,
жажду­
щую
домашнего
покоя,
напо м ина нием
о
том,
что
Дом
наш
изначально
мировой?
Гордость
ли
это,
ли бо
напасть,
ли бо
арит мия
переходов
от
вз лет ов
к
падениям
с
густым
осадком
т ого
и
др угог о
на
на шем
историческом
’’дне”?
Это
уразуметь
ныне
важнее
важного,
но
у да стся
ли,
не
пр и­
няв
за
точ ку
отсчета
давнюю
Ро ссию ,
вломи вш ую ся
в
Мир ,
и
совсем
нед авн юю,
посягнувшую
на
то,
чтобы
отождествить
себя
с
Ми ро м- ч елов ечест во м?..
Схожесть
начал
—
близость
ко нцо в.
Р оссия ,
пытавшаяся
одолеть
власть
пространства
раздвижкой
пределов
его
(силою ли силы,
мощью
ли
Слова), не потому ли
сошлась
с
коммунизмом,
что
’’все иное”
и
для
нее
и
для
него
’’есть только отношение”: к ней,
к
нему?
Ест ь
л ибо
уишо,
раз
и
нав сегд а?!
В се,
о
чем
думаю
по след ние
десятилетия,
к
этому
повора­
чивает.
О
судьбе
при ня то
говорить
либо
метафорически,
л ибо
пос мер тно.
Но
ви дно
так
уж
написано
на
р оду
оставшимся
в
жи вых
'людям моего поколения,
что
метафора
—
’’карамзин­
с кая”
—
совпала
с
б укв ал ьнос тью
быт ия.
Вро зь
не
уй ти
—
от
коммунизма
и
от
той
Росс ии ,
что
Атлан­
т ида
XXвека(погребенная
под
пеплом,
истомившая
се бя
ми­
фам и
и
антимифами...).
Не
уйти,
инач е
как
о т ыскав
сомнению
на пар ника
в
поступке.
Ибо
со мн ение
ну жда ется
в
эт ом
ку да
больше,
чем
решимость
изобличать
и
сокрушать.
Моя
полынь.
Не
она
ли
уво дила
от
профессионального
пр и­
звания
(факты!) в метафизические дебри?
Если
и
уводила,
и
да­
же
в
ущерб
ему ,
то
потому,
что
там,
именно
в
тех
деб рях ,
видел­
ся
мне
’’человек-факт” ,
который
и
ес ть
предмет
истории,
пока­
занный
современности
—
и
отторгаемый
ею.
Достаточное
ли
то му
доказательство
—
содержимое
эт ой
книги?
Сам о
по
себе,
вероятно,
не т.
Но
мне
кажется,
результат
будет
более
благоприятным,
есл и
читатель
присовокупит
ее
к
литер ату р е
пос ле дних
десятилетий,
которую
прин я то
чис л ить
дисс иде нтск ой.
Я
сравнительно
поздно
вступил
на
эту
стезю.
9


Р ешен ие,
при нятое
в
1976-м ,
можно
лишь
услов но
окрестить
выбором.
Отч ас ти
оно
было
логическим
продолжением
того,
что
предшествовало
этому,
отчасти
же
—
внезапным.
Возмож­
но,
не
сделай
этого
ша га,
я
бы
просто
выбыл
из
жизни.
В
этом
кратком
с лове
затр у днитель но
передать
мое
пони­
ман ие
д иссид ент ст ва,
основанное
на
опыте
соп рикос нов е ния
и
сотрудничества
со
ср едо й,
к ото рую
столь
же
верно
именовать
инакомыслящими,
как
и
инакоживущими.
Скорее
д аже
пос лед­
нее;
точнее,
ближе
к
сути.
Сейчас
дис сиденты
из
’’отщепенцев”
превращаются
в
т в оримую
заново
легенду.
Отщепенцами
они
д ейств ите ль но
были,
легенда
же
м ожет
л ишь
помешать
усвое­
нию
их
урока.
Не
усредненного,
но
общего
—
при
разительных
не со вп адениях
во
вз гляд ах
и
н рав ах.
Общее
как
раз
бу дто
налицо,
если
всматриваться
из
сегодня
во
вчера:
разве
не
от
них
’’перестройка”? Как не вспомнить
мудрую
де тс кую
присказку: ”да”
и
’’нет”
не
говорите...
Ибо
общее,
о
котором
речь,
не
результат,
а
оспаривание
его
—
в
лю­
бом
виде.
Дис сидентств о
не
избирало
это
целью,
его
пригово­
рили:
к
ограничению
’’малым”,
к
защите
от дел ьн ого
человека,
к
упорству
в
отстаивании
права
быть
собою.
Инакоживущие
непримет но
обрели
с из ифов
лик
Человека,
пр едве ст ие
эти м
исход
1980-х.
Параллель,
возможно,
покажется
нео пр ав данно й.
Нам
ли,
застигнутым
импровизациями
и
сквоз­
няками
перестройки,
катить
в
гору
камень?
Да
и
что
за
ка­
мень
и
где
гора?
Э той
репликой
ввожу
в
последний
раздел
к ни­
ги
и
в
связь,
как ую
на хожу
между
л юдьми
Семидесятых
и
по­
колением,
которому
переступить
гра ницу
тысячелетий.
Что
сужд ено
ему ?
Далеко
вперед
не
заглянешь,
проро­
чествовать
же
не
только
трудно,
но
и
опасно...
Исторические
гороскопы
в едь
не
что
д руг ое,
как
перекладывание
своих
бед
и
’’вопросов без ответа”
на
тех,
кто
посл е.
А
пленникам
Резуль­
тата
освободиться
ли
раз ом
и
от
его
кандалов,
и
от
его
вериг?
Хот я
др ев ние
чис ли ли
историю
музой,
людям
мо ей
про­
фесси и
не
дано
передать
мысль
с
той
лаконической
мощью,
какой
обладает
Образ.
Все
то,
что
составило
эту
книгу,
исчер­
пы вающе
выражено
в
восьми
стр о ках
моего
люби м ого
поэта,
которые
я
избрал
в
кач ес тве
эпиграфа,
о бъе диняющего
ТЕ
и
ЭТИ
год ы.
...Скорбь
подсказывает
упованию:
не
пропусти
сво й
час.
Мы
не
знаем,
сколь
долгим
час
этот
может
быть.
Л ишь
чувст­
вуе м:
упу ще нны й,
он
не
возвратится.
♦♦♦
Тексты,
вошедшие
в
состав
э того
сборника,
разные
по
хронологии
и
вместе
с
тем
отмечены
общностью
сюжетов
и
проб­
лем,
в
сил у
этого
едва
ли
не
дословностью,
по
кр айне й
мере
в
10


том ,
что
касается
’’вопросов без ответа”.
Устранить
их
значило
бы
устранить
время,
в
какое
эти
тексты
рождались.
Для
ав­
то ра
время
это
кончилось.
Он
подводит
итог
—
себе.
Отсюда
и
построение
к ниги,
и
от бор
текстов
(вошли далеко не все) .
Од­
нако,
сведенные
вое ди но,
они
как
бы
заявились
вновь
—
если
и
не
тр еб уя,
то,
во
всяком
слу чае,
п обужда я
вернуться
к
ним
—
ради
са мо осм ысле ния
этой
не
вполне
ожиданной
цел о стности .
К
тому
же
некоторые
из
статей
(с середины 1980-х )
стали
появляться
в
печ ат и.
Журналы
’’Век XX
и
мир”,
’’Рабочий
класс
и
современный
мир”,
’’Октябрь”
и
’’Коммунист”,
а
та кже
издательство
’’Прогресс”
предоставили
мне
свои
ст р аницы.
Е стеств енно ,
что
в
сборник
соответствующие
тексты
вош ли
с
учетом
ут очне ний
и
ред ак цион ной
пра вки,
внесенных
в
них
автором.
Однако,
само
собой,
и склю ч ались
’’экстраполяции”
последующего
в
то,
что
принадлежало
иным
временным
сре­
зам .
Читатель
вправе
упре к нуть
автора
в
скупости
ком ме нта­
риев.
Но
кроме
экономии
ме ста,
мне
к азало сь,
что
избыток
разъяснений
помешает
воспринять
лексику
и
интонации,
в
ко­
торых
время
зап еч атле ва ет
себя
в
отдельном
человеке.
Впрочем,
может
быть,
я
и
оши б аюсь.
Книга
эта
—
плод
коллективных
уси ли й.
Если
бы
не
настой­
чивость
м оих
сыновей
и
молодых
друзей,
ей
бы
вообще
не
по яв итьс я.
Благодарность
—
лишь
внешнее
выражение
чувств,
к от орые
испытыв аю
я
к
тем,
кто
влож ил
в
эту
к нигу
св ой
труд,
свою
мысль
и
привязанность
к
автору.
Мне
доставляет
у до воль­
ствие
возможность
н азв ать
имена
Елены
Вы с очиной ,
В ер оники
Гаррос,
Та ть яны
Кальяновой,
Галины
Козловой,
В алери я
Абрам­
кина,
Валентина
и
Владимира
Гефтеров,
Алексея
Каратаева,
Владимира
Максименко,
Гл еба
Павловского,
Марка
Печ ерс кого,
Бори са
Равдин а,
Михаила
Рожанского,
Светланы
Неретиной,
Лоренцо
Ска ккабо р о цци,
Ви кт ора
Сокирко.
Я
не
мо гу
не
вос ­
пользоваться
случаем,
чтобы
не
выразить
признательность
за
поддержку
и
взаимопонимание
Л.И.Богораз,
Н .КЛ ошк аре вой,
Т. А.Нот кино й,
С.С .Сергеевой,
А.К.Аве ли чев у,
А.А .Анан ьеву ,
А.А.Беляеву,
Н.Б.Биккенину,
Ю.Г.Буртину,
Хуану
К обо,
А.П.Ла-
в уту,
О. Р.Лац и су,
И.Б.Левину,
И.К.Пантину.
К
первой,
после
мно го ле тнего
за пре та,
открытой
публикации
моего
текста
на­
писал
слова
уважения
и
согласия
Ю.Н.Афанасьев,
это
также
не
мож ет
быть
за быт о.
Некоторые
из
текстов
стали
доступны
фран­
цузск о му
читателю
благодаря
блестящим
переводам
Denis
Paillard, спасибо ему .
В
испы тан ия х
тех
и
эти х
лет
моя
жена
была
неизме нно
ря­
д ом.
Терпение
ее
и
поддержка
и
в
эт ой
книге.
Выходу
этой
книги
в
свет
я
обязан
молодому
коллективу
из
Наб ереж н ых
Че лн ов,
о бр азо вав шему
еще
во
второй
половине
80-х
годов
клуб
имени
Н. И. Буха рина .
О
причинах,
побудивших
И


их
ст ать
издателями
моего
текста,
написал
Валерий
Пи си гин.
Мне
оста ется
о тв етить
с лова ми
благодарности.
Так
слу чи лось ,
ч то,
когда
сб орн ик
это т
еще
не
вышел
из
стадии
замысла,
м еня
постигла
сердечная
ава рия .
Я
остался
жив
б лагод аря
заботе
и
умению
вр ачей
и
медсестер
о тдел ения
интенсивной
кардиологии
больницы
АН
СССР .
При зн ат ельн ый
им
всем,
я
считаю
се бя
впра ве
на зва ть
одно,
особенно
дорогое
мне
имя
—
врача
Галины
Алексеевны
Александровой.


ПРОЛОГ


ПРОЩ А Л ЬНАЯ
ЗАПИСЬ
Директору
Института
всеобщей
ист о рии
академику
Е.М.
Жукову
Вв иду
оформления
пенсии
прошу
не
считать
ме ня
с
21 мая
1976г.
сотрудником
инст ит у та.
Время
подве сти
черту.
И
начать
сызнова?
Все
перемешалось,
давно
и
безнадеж но
перемешалось
в
на­
шем
доме.
Сме шно
жалет ь
об
эт ом.
Перемешалось
—
зн ач ит,
сдв ин уло сь
с
на сиженных
ме ст.
Сдвинули
старую
ме бел ь,
а
под
ней
мусор,
а
на
линялых
обоях
не
тронутые
временем
куски.
Смотришь
на
эти
обнажившиеся
места
с
грустью
(молодость!) и
нед оу мен ием
(сохранились,
а
к
чему?!).
Вот
и
чеховский
Гаев
в
свои
Во сь ми десяты е
говаривал,
ве­
ро ятн о,
что-то
сродни
мечтам
вслух
девятисотника
Пети.
Но
Г аева
уже
не
слушают,
ибо
—
не
верят.
Что
о ст ает ся ? ’’Дуплет
в
уго л ...
Круазе
в
середину...”
И
это
—
в
глубоком
р аздумье .
Деваться
некуда:
в
банк
—
служить.
Не
станешь
же
в
старости
вечн ым
ст уд енто м,
не
переворачивать
же
мир
в
собственном
воображении
и
с
изорванными
калошами
на
ногах.
А
вось­
мидесятнику
Чехову
если
что
и
вн ушае т
надежду,
то
именно
это :
не
не пр икаян но сть,
не
отщ е пенс тво
юных,
—
их
беско­
рыстие,
бескорыстная
вер а
в
то,
что
будущее
буд ет
и
потому
не
нав сег да
он о,
особое
р абс тво
безвременья.
Слова
н аив ны,
даж е
нелепы.
Но
калоши...
Не
слу жит ь
у
нас
но винк а,
считанные
годы.
Тоже
пр име та
сдвинутости,
р асп ада.
Рядом
—
отставной
ко зы
бар абан щик и
и
’’лишние”:
за
счет
благополучных
р оди телей
ли бо
неблаго­
получного
государства.
А
от
не го
не
уйдешь.
То
е сть
можно
уйти
—
с
его
ж
дозволения.
Еще
од на
странность,
страннее
п ро­
чи х.
Исключение,
какое
не
просто
подтверадает
правило,
а
являет
его.
Его
незыблемость
и
его
абсурд.
Абсурд
растворения
судеб
в
в езд есу щей
власти,
ею
же
удерживаемый
и
подновля­
емый:
о тсеч ения ми,
выбросами
и...
соблазнами
быть
от торг ну­
15


тым ,
выброшенным
(’’туда”,
в
благ о денств у ющ ее
запределье).
Привилегия,
что
и
говор ит ь,
—
привилегия,
кот орую
если
и
от­
клоняешь,
то
в
с илу
ли
инерции
раз
за ве денно й
жизни
или
все -
таки
следуя
долгу,
совершая
в ыбор?
Одн ако
если
долг,
то
перед
кем,
собственно?
Перед
собой,
близкими,
похожими
на
те бя,
ли бо
перед
всеми
—
и
теми ,
кому
нет
де ла
се го дня
(и только ли сегодня?) до этого выбора,
кто,
не
дрогнув,
использовал
бы
пр ивилег ию ,
дос тань ся
она
ему,
кому
вообще
наплевать
на
твои
м етания
и
отчаянье?
Ежели
и
руководит
дарующими
’’выбор”
нечто
сверх
запутанности
в
делах
(дожили до конца года,
и
хорошо), то это нечто не в по­
следней
мер е
расчет
на
полуживотную
и
во все
звериную
нена ­
ви сть
к
’’праздным умникам”,
на
ущемленный
’’сверхдержав ­
ный”
комплекс,
на
по дхл ес тну тый
свыше
комплот
отчужден­
ны х:
вместе,
согласно
расчету,
они
не
сильнее,
а
слабее
—
в
ка­
честве
изгоев,
без
почвы
дом а
и
на
чуж би не,
без
почвы
вооб ще ,
навсегда...
Вечная
как
мир
коллизия.
Из
исконных
росс ий ски х
и
с ов­
сем
новая:
не
только
обличьем
своим,
но
и
как
таковая
—
воз­
можностью
заново
выбирать
удел,
судьбу.
Не
ту,
что
и зуча ли
и
почи та ли
с
детских
лет,
не
ту,
чт о,
н еу зн анная,
сопутствовала
нашей
юности
(теперь прочли,
потряслись).
И
даже
не
ту,
что
грезилась
в
Шестидесятые
—
с
их
вензелем: ”ХХ съезд”.
Впро­
че м,
разве
то гда,
в
том
зачине,
о
судьбе
шла
реч ь?
Судь ба
за­
явилась
позже,
когда
обещ а нно е,
на ча тое
крушением
идола,
рвущееся
в
’’другую жизнь”,
оказалось
неисполнимым,,
су е­
словным,
обманным,
и
если
не
полным
возвратом
вспять,
то
уже
более
невыносимым,
чем
оставленное
позади
(ужас!
ве­
ли чи е!).
С его дня
они
сно ва
сроднились
—
выбор
и
судьба.
Потя нув­
шись
к
од ному ,
открываешь
дверь
друг ой.
Ты
гот ов?
Ты
в
силах?
Не
узнАешь
наперед.
Риск.
Но
одним
ли
соб ою
рискуешь?
Вопрос
из
тех,
что
подстрекают
вьведать,
осмотреться.
Софизм
отсрочки?
Нет,
тут
в
личн ое
вмешаны
и
прошлое
и
будущее,
которые
ни
в
ч ьей
мет рик е,
никому
в
о тдел ьно сти
не
принад­
лежат.
С
ними
ка к?
Вы би рая
прошлое,
выбираешь
бу ду щее.
И
наоборот.
Не­
пременно
—
и
наоборот!
Так
каков
же
он,
этот
нынешний
наш
двуединый,
двуликий
в ыбор?
Ес ли
не
только
—
где
жить,
на
что
жи ть.
Дорог,
может,
и
больше
тре х,
но
куда
ведут
и
не
заведут
ли
—
все
—
в
тупик?
Тех
же,
Шестидесятых,
наследие-призрак:
спущенная
’’свер­
ху”
демократия
или
—
мень ш е,
скромнее
—
либерализация.
Ка­
залось
бы,
д осту пна.
Именно
пот ом у,
что
пожалована.
Ведь
и
16


тем ,
кто
дарует,
она
то же
не
без
выгоды.
Есть
в едь
и
среди
них
обеспокоенные,
заинтересованные,
а
на
пороге
молодые,
ку да
более
прирученные
к
цив ил из ации.
Ша г,
еще
шаг,
и...
Не
пол у­
чается.
С
каждым
днем
очевиднее,
что
не
получается.
Стена.
Прав да ,
уже
не
сплошная,
но
—
стена.
И
тру дно
разглядеть,
что
за
ней
—
простор,
земля
обетован­
ная
или
другая
стена,
глуш е
прежней?
Афоризм
из
расхожих:
бл агим и
намерениями
вымощена
дорога
в
ад.
Уже
давно
не
откровение,
простая
пр ис ка зка.
Кто
произносит
с
печалью,
кто
(чаще)
с
презрением.
А
отчего?
Л учше
без
них
—
без
благих?
Пом ожет
ли:
ра зм о стить
дорогу,
что
в
ад,
и
камнями
в
тех,
’’кому больше всех надо”,
и
в
те х,
кто
бы
рад
малому,
но
хочет
сам
добыть
его ,
свое
малое?
Всю
дорогу
—
в
к амни.
Все
кам ни
—
в
тех
и
в
других.
А
за
вычетом
одержимых
и
за
выч ет ом
прикипевших
к
своему
малому,
кто
оста нетс я ?
Правильные,
держатели
ист ины.
Не
благой,
не
добренькой:
безжалостной,
поскольку
исти на. ..
Даже
ес ли
не
азбука
полит ­
грамоты,
не
пер ст
указующий,
не
благостная
’’золотая середи­
на”,
есл и
да же
—
истина
пробл емы ,
то
о дна
ли?
А
если
не
од на
для
всех,
не
о дна
на
всех ,
то
истина
ли?
Камень
—
бумеранг.
Посылается
с
уверенностью
—
в
себе,
в
зн ании
то го,
что
ну жно
и
чего
не
нужно.
Возвращается
же
сомнением,
и
уже
не
в
се бе
одном.
Возвращается
утратой
вер ы
в
Завтра.
В
не-сегодня.
В
иное.
Быть
ли
ем у,
а
если
быть
(иначе
и
говорить
вроде
не
о
ч е м), то откуда придет,
откуда
м ожет
прийти?
Не
знаем.
Знали
и
’’забыли” .
Отчего?
Не
само е
ли
время
спросить:
отче го?
Без
этого
особенного
не-знания
ни
к
чему
и
выбо р.
А
он
вечен?
Как
появился
’’сапиенс”,
так
вместе
они:
че ловек
и
вы­
бор?
Или
инач е
—
выбор
позже?
Мятежом
против
заданности
—
то й,
что
в
людях.
Отрицанием,
без
которого
не
бы ть
и
преем­
ственности.
Отказом,
без
которого
не
возникнуть
насл едст ву .
Выб ор.
Рожденный
одиночеством
—
и
тем
в
человеке,
что
сильнее
всего
влечет
его
к
др уг им,
минуя
барьеры,
пределы,
гра ни цы.
То
’’чужое”,
что
не
меньше
свое,
чем
’’свое” .
Не
мень­
ше,
а
то
и
больше.
Больше!
Свобода,
какая
не
псевдо.
Братство,
ка кое
не
по
крови.
Ра вен ство ,
которое
в
мировой
жизни
—
к ра ткий
м иг,
но
в
па­
мя ти
—
навсегда.
Псевдоним
истории
и
оспориватель
ее.
Да
и
что
такое
исто­
рия,
как
не
движение
Выбора,
пересоздающего
и
самое
себя?
17


Не
сплошняк
(каждый день будто исторический,
а
уж
каждый
’’съезд”,
каждый
’’вождь” ...
к
этому-то
приучены
лучше
прочих
и
многих
про чих
одарили).
Не
в
любой
момент
—
Выбор,
но
и
не
по
графику.
А
вне­
запность,
выстраивающая
себе
пролог-пьедестал.
От
взорван­
ной
заданности
—
к
новой,
’’вторичной”, ’’т ре т ич но й” .
Вечный
д виг ате ль?
Исключено.
Где-то
быть
фин алу .
Не
его
ли
предчувствуем?
Не
его
ли
мы,
нынешние,
и
”не
знаем”?
Первое,
что
помню
—
без
взрослой
по д сказ ки,
первое
из
такого,
что
только
мое.
Ранним
утро м
выхожу
на
балкон
—
и
необъяснимое,
пер е­
полняющее
душ у
чувство.
Как
обозначить
его
сейчас,
чтобы
со­
хранить
т о?..
Прохлада.
Чистый,
сла д кий
кр ым ский
воздух.
Прекрасен
—
он.
Он
один.
Ничего
другого
вообще
на
свете
н ет.
То
переживанье
сквозь
всю
жизнь.
И
сам ые
счастливые
часы,
минуты
—
повторяющие,
пр од лев ающие
первое.
Прохладный,
чистый,
сладкий
воздух.
Легкость.
От
легкости
—
сч асть е.
Все
мгновения
эти
—
наперечет.
Чем
д ал ьше,
тем
р еже.
И
д аже
не
реж е.
Тут
другое .
Те,
прежние,
прерывали
будни,
но
не
разрывали
их,
отнимая
смысл
у
остального.
Теперь
и
он и,
сч аст ли вые
минуты,
—
вызов
пр еж нему
см ыс лу.
А
может,
это
он,
именно
он
—
обуза?
И
проще
его
скинуть,
от
него
освободиться.
Раз ъя ть
на
смы слы
—
частные,
частностью
честные:
непритворные,
исполнимые.
Ими-то
и
облегчить
се бе
существование
—
ч его
бы
лучше.
Но
в ернут ь
ли
легкость,
сч асть е
от
легкости?
Легкость
—
ощущение
ц ело го,
где
нет
распаханной
по лос ы:
вне
человека
и
внутри
него.
Сча сть е
—
слияние
с
открывшимся
еще
в
детстве,
со
с во­
бодно
вошедшим
в
ме ня
Миром.
Я
и
Он
—
равные.
Пусть
на
мгновенье,
но
равные.
Большего,
кажется,
и
не
надо...
Навст реч у
—
из
детства
же.
Ма ма
как-то
о
себ е
—
выпускной
гимназистке,
год
(если не
сб илс я) 1910-й :
вы шла
на
улицу,
тихую
ноч ную
херсонскую
улицу,
всмотрелась
в
зв езды,
подумала:
что
буде т
с
не й,
с
дру­
гими
в
1930-м ...
Эту
да ту
за пом нил
т очно:
круглая,
близкая,
уже
мо я.
Вспо­
минаю
же
—
сейчас
—
без
подтекста.
И
да же
не
на
тему:
люд и
пр едпола г аю т,
жизнь
располагает.
Просто...
всп оми наю
маму,
оди нокую
(я да бабушка), без раздражений и отчаяния пере­
носившую
тяготы
—
и
даже
не
р ади
единственного,
кого
родил а ;
18


’’ради”
-
это
уже
позиция,
кредо,
у
нее
ж
и
наме ка
на
это
не
было,
даж е
г руст и.
А
мы
не
можем.
Что
поделаешь
—
другая
жизнь
и
другой
Ми р.
”Мы хуже,
потому
как
он
хуже”.
Верное
в пер емеж ку
с
игрой.
Иб о:
он,
Мир ,
тот,
что
рядом,
и
тот,
что
гл об ус,
—
ху же
нами.
Но
ве дь
не
просто
хуж е
и
не
только
хуже.
Он
другой.
Ра­
зительно
дру гой .
И
мы
—
вместе
с
ним.
Другие,
а
загоняем
себя
в
г етто
вчерашних
сл ов,
уставов,
запретов
и
д о пущ ений.
Мал о
что
себ я
—
и
следующих
норовим
загнать
ту да
же.
Страшная
сила
—
устаревшее
сл ово.
Жалкие
люди
—
уста ре вш ие
сло вами .
И
вдобавок
уверенные,
что
быт ь
не
может
и ных.
Не
уходить
же
им
—
нам
—
безъ языки ми,
пара­
литиками
без
инсуль т а.
М аме,
хочется
верить,
бы ло
легче.
Но
что
я
знаю
о
ней,
мног о
меньше,
чем
мои
сыновья
обо
мне,
хот я
и
они
не
вс е.
О
чем
думала
она
—
днями,
годами,
всю
жизнь?
И
в
тот
послед­
ний
миг
перед...
не
расстрелом,
не
казнь ю.
Нет
слов.
На
это
—
нет
слов:
Все
старые
насмарку.
О дин
крик.
А
что
выкричишь
им?
С лавн ый
Девятнадцатый
век,
выдержал
ли
бы
ты?
’’Хорошо там,
где
нас
нет .
А
я
дума ю,
что
и
там
п лох о”.
Это
Г ерц ен,
рус ск ий
эл лин,
маг
слышимой
мысли.
Лю бил
жизнь.
Любил
се бя.
Был
любим,
был
почитаем.
Вгл я­
дывался
во
всех,
кто
т ронулс я
с
места,
кто
не
безнадежен.
Равнял­
ся
на
”хор”
—
и
выше
всего
ценил
свободу
сло ва,
независимость
личности.
Был
у бежден
и
убе жда л
других,
что
там ,
где
концы,
там
ищи
и
начала.
Этим
смирял
себя,
не
покоряясь
никому
—
прежним
ли
московским
друзьям,
нов ым
ли
людям.
Ушел
не­
старым
по
ны неш ним
меркам,
умер
от
банального
воспаления
легких
—
и
от
придвинувшегося
вплотную,
уже
неодолимого
од и­
ночества.
Отвык
от
него,
не
совладал
с
ним
—
вновь
пр ишедшим .
”На всем след ошибки”.
Герценовская
э пита фия.
Адресо­
ванная
себе.
И
—
н ам.
Но
мы
п ока
жи вы.
Единицы,
сохранившиеся
из
выбитого
по­
коления,
ну жны
ли
мы
сле ду ющ им?
А
если
нуж ны,
то
чем?
Спрашиваю
(очно,
окольно)
т ех,
кто
вместе
—
век.
Как
ни
усло вен
календарь,
а
’’век”
нагружен
смыслом:
неповторимым
наследством,
осевшим,
уплотнившимся
в
целое.
Почему
ж
душою
я
там,
в
том
столетии—предшественнике
нашего
’’волкодава”? Вроде бы и спрашивать ни к чему,
я сней
ясного.
П отом у,
что
чище
то т,
к раси вее,
равновеснее.
Полно­
звучный,
век-симфония.
Век-зачинатель,
и
нет
такого
поприща
для
ума
и
духа,
где
бы
он
не
совершил
п роры ва.
И
ещ е:
век-
19


мартиролог.
Может,
тем
и
люб,
что
и
чист
и
гибел ен ,
покоряя
соединением
эти м,
отвращая
от
ныне ш нег о,
какой
весь
в
крови
и
в
грязи,
отделишь
ли
од ну
от
другой?
А
не
мираж
ли?
Из
ямы
все,
что
н ав ерху,
—
в ерш ина.
Из
собственного
н ебы тия
все
тогдашнее
—
Жиз нь.
Проверяю
собою.
Пытаюсь
возобновить
события,
даты,
ког­
да
звал
е го,
тот
в ек,
и
он
являлся,
входил
в
меня.
Пос ле
школы,
впервые
испытав
душевный
недуг,
о ткр ылся
спасит ел ьному
пушкинскому
с лову.
Потом
годы,
когда
пер ечи т ывал
в
каждый
от
корки
до
корки
’’Войну и мир”,
и
кн язь
Андрей
отодвинул
на все гда
Овода...
Так
оно
потянулось
—
неприме т но е,
а
затем
все
бол ее
ос оз нанно е
влечение
-
к
тем ,
кто
погибал
начиная.
Кто
собственной
суд ьб ою
распознал
русский
рок
—
нескончае­
мое ,
недовершаемое
Начало.
Повторить
их?
Не
дано.
Дотянуться,
но
как?
Т асую,
будто
карточную
колоду,
сво и
привязанности
и
свои
отталкивания.
Пе реме на
не
в
лицах,
хотя
и
он а.
Гл ав ная
пе ре­
мена
—
не
тот
расклад.
В
привязанностях
—
отталкивания,
и
это
бы
по нятно .
Странней
привязанности
в
былых
отталкиваниях.
Всеядность?
Нет,
как
будто
не
гр еше н.
Терпимость,
добыт ая
жизнью,
в
ко то рой
все
растут
по т ери?
Вероятно,
так .
Но
еще
что-то
сверх.
Как
на зв ать
его ?
Родством
с
противоборствующи­
ми,
у
кого
нев иди мо
о бщее
п робле м ное
поле?
Не
замеченное
ими
—
от кр ывш ееся
на м.
Либо
это-то
и
ис­
кать,
это -то
еще
открыть.
Конец
их
Начала
—
столетием
позже...
Заново
прочитываются
слова,
строки,
фразы.
А
тек сты ?
А
все
тексты,
как
один?
Из
уст
в
уста
—
не
се мио тич ес кий
код.
Но
тайна.
В
ка ж­
дой
биографии
она,
однако
из
каждой
в
отдельности
не
вы у­
дишь.
За
текстом
—
контекст,
что
за
неимением
боле е
точных
обозначений
именуем
’’среда” .
Ибо
не
про сто
класс,
сосло­
вие,
слой.
Больше.
Даже
есл и
только
’’голубая кровь”
—
б ольше .
Что
же?
Обще ство ,
прообраз
ег о.
И
не
дальше
прообраза.
Дальше
не
получается.
Мнил о сь:
от
’’тайного общества”
к
обще ст ву
—
л ишь
пре тво р енное
нам ерен ье .
’’Президента без дальних тол­
ко в !” Не вышло.
Картечь
ли
взяла
верх
или
в
случайности
не­
удачи
—
пр ед вос хищ ение:
обществу
вс ея
России
не
быт ь.
А
если
не
в сея
России,
то
что
взамен?
Застрявший
пер его н:
продирающиеся
к
в оп росу.
Собраться,
удержаться,
отстоять
се бя
—
зад ача ,
но
не
цель.
А
це ль,
ради
ко­
торой
все
эт о,
—
за
че рто й.
Цел ь
—
порешить
рабство.
О соб ое,
росс ийс кое .
Не
’’пережиток”
—
новообразование.
Это му
не
мал о
и
не
сл ишк ом
мн ого
—
шесть,
пять
столетий.
От
Иванов
на
20


престоле,
унаследовавших
пространство
и
ф люиды
монгольско­
го
на шеств ия,
от
Евразии,
пришедшей
в
ми ров ую
ист о рию
и
’’застрявшей”
в
не й.
Спазмом-перескоком:
от
княж еских
уде­
ло в,
от
вечевых
свобод
к
державе,
в
титуле
которой
не
умес­
тить
уже
все
завоеванное,
пр исо ед иненно е,
удержанное
(”и про­
ча я,
и
прочая,
и
прочая”).
От
вируса
ли
э кспа нсии
само-державие
или
д в ижение
это
в
обе
стороны
—
с
меняющимся
по бу дител ь­
ным
толчком
и
с
коченеющим
результатом:
на
вершине
место
л ишь
Одн ом у?
...Убывающее
и
вн овь
на кат ыва ющее
рабство.
Множащие*
ся
л ики
е го.
Низовое,
’’земельное”,
мужицкое
—
и
вер ти ка ль:
сквозь
все
страты.
Наверху
еще
отчетливей
и
неискорени­
мее.
Ме рт вые
ду ши
—
старые
и
те,
что
на
место
их,
совсем
но вые,
вчерашние,
эмбрионы
завтрашних.
Мерт вый
дом
—
чем
ближе,
тем
обширнее,
тем
невыносимей.
Власть
над
судьбой
и
над
па­
мятью:
двуглавая,
неделимая.
Возрождающаяся
от
схваток
будущего
с
прошлым.
Самая
нео ж иданна я,
страшней
изначаль­
ной
—
от
величайшей
из
этих
схваток.
У
’’вперед и вверх”
нет
на с тояще го.
Конфисковано,
в
кан ­
далах,
ли бо
те,
кто
в
пути,
сами
поступились
им;
уступили
в
помыслах,
по елик у
не
на шл ось
там
оседлого
м еста
с июмину т­
ному,
обиходу
жи зни.
И
оттого
настоящее
—
это
Б ен кендо рф,
Победоносцев,
Катков.
И
снова
они
—
по
сей
день.
На
круги
своя...
Все
же
не
вполне
та к.
Не
’’чистая”
посту­
пательность,
не
’’чистый”
цикли зм,
а
кентавр.
Живущий
отчасти
человеческой,
но
непре менно
и
б есчел овеч н ой
жи з нью.
Как
вырваться
из-под
г нета
его,
е сли
в
к ентав рах
и
ты
сам ?
Ты
—
и
и с тория
российская,
’’завязанные”
на
Одном.
На
пр ев раще ниях
е го,
на
его
перелицовках.
Снач а ла
че лове к
-
призвание,
а
другие
—
цел ина.
Затем
страна
—
пр изв ание ,
це­
ли ною
же
Мир...
Напрямую
—
Од ин
и
Мир .
(Кто больший солип­
сист:
хр ес то мати йный
Беркли
или
из
ночного-дневного
кош ма­
ра
—
Сталин?)
Впрочем,
и ной
обра з
не
уход ит
из
головы,
когда
в сматр и­
в аешь ся
еще
и
еще,
вд умы ваешься
в
это
—
скв озь
века
—
пу­
тешествие
из
Москвы
в
М оск ву.
Шлагбаумов-рубежей
не
сче­
сть,
а
водораздел
один.
Океанический
хребет
—
человечество.
То,
что
ес ть.
И
то,
что
в
’’проекте” .
В
еще
не
осуществившемся
до
конца
—
или
неосуществимом?
Приговоренном
к
неосуществимости?
Вопрос
в сех
вопросов.
И
в
первых
вопрошателях
—
Рос сия.
Начала
спрашивать
в
XIX- м,
не
кон чил а
в
ХХ-м.
Воп рош ат ели
сшибались
и
гибли,
а
вопрос
выжил.
Разветвился
су дьба ми,
ок­
реп
плотью
Слова,
усугубился
смысл ом.
Не
за
это
ли
плачено
век ами-со п ерн и кам и,
веками-против­
никами,
веками-побратимами?
21


Выбор
—
вст реч а.
Ког о
с
ке м?
Потомков
с
предками?
Те х,
кто
ищет,
с
ищу­
щими?
Или
шире:
вс ех
обеспокоенных
—
друг
с
другом?
Без
парадной
залы,
без
списка
наперед
допущенных.
Прав­
да,
ест ь
недо пус каю щ ие: ’’кого- т о” ,
а
в
ито ге
всех .
Что
же
делать
сегодня
—
и щущим ,
обе с покое нны м? ’’Кар ­
ф аген
должен
быть
ра зру ше н”.
Труд но,
если
дословно.
Таб у.
Крестьянский
Рим
спасал
себя
(и других!), не зная еще,
что
ждет
его
и
им
спа саем ых .
Мы
же
—
в
яде рно м
Мир е
—
в
силах,
спаса­
ясь
от
со бстве нной
державы,
ненароком
пог у бить
всех
и
вся .
Т огда
что:
убе ре чь
отвергаемую?
А
если
с
нашего
несо ­
гл а сного
согласия
о стан ется
Карфагеном,
то
ради
чего
жить
—
в
не м,
им?
Сомнение
ст ар ое,
сценарий
новый.
Выбор
—
пустой
звук,
если
он
не
на ча ло.
А
начало?
То же
пустой
зву к,
если
не
п ере­
начать
себя.
Но
чем
и
где
начинается
этот
непреклонный
пр ед-
выбор?
Где
и
чем
—
разведенные
в
с т ороны
ст оль
далекие,
чт о,
сда етс я,
уже
не
соединить
их.
...Л егч е
начать
в
одиночку.
Ес ть
время
обдумать,
и
ест ь
на­
де жда,
что
ничто
’’постороннее”
не
пр инуди т
к
тому,
к
чем у
не
пришел
своим
чередом.
Легче
и
тяж ел ее.
Ибо
можно
и
потерять
с ебя.
Потерять
сам ым
что
ни
на
есть
благородным
и
красноре­
чивым
образом:
от к рещи ваясь ,
отмежевываясь,
пополняя
сво й
лексикон
словами,
что
не
сходят
с
уст
ожесточившихся
мо ло дых
и
тех
из
отцов,
которые
не
хотят
оказаться
в
памят­
ной
тургеневской
ситуации.
Но
мы
ведь
не
братья
Кирсановы.
Вроде
бы
заведомо
(воз­
раст,
родословная)
не
рабовладельцы.
Не
со бира ли
бабочек
в
собственном
парке.
Так
что
же
вяже т
нам
мыс ль
и
реч ь?
Нам
—
нашему
поколению,
обломкам
его.
Боязнь
признать
себ я
банкротами?
Естественное
право
человека
увидеть,
уходя,
с вою
жизнь
ненапрасной,
тем
паче
когда
она
вся
в
шрамах,
кр о­
вопо дт ек ах,
неотделимых
от
того
в
былом,
что
принято
имено­
ват ь
’’звездными часами”?
А
впрямь
ли
—
звездные?
Не
самообман
ли
—
из
самых
горь­
ких ?
...’’ За кл юч ите
мен я
в
скорлупу
ореха ,
и
я
буду
чувствовать
себ я
покорителем
бесконечности.
Е сли
бы
только
не
мои
дурные
сны!”
Ах,
эт от
Гамлет,
запутавшийся
в
обете
вер но сти
и
в
своем
’’безродном космополитизме”,
—
в ыпу тат ься
ли
ему,
пока
не
примет
всерьез
дурные
сны ?
Те
самые,
которыми
открылась
’’объективная реальность”: Мир
—
тюрьма.
Объективная,
реальная
—
лишь
для
него.
Так
б ывае т?
Именно
так
и
бывает.
В
начале,
которое
и
есть
Начало.
До
по­
ры
до
времени,
что
и
ест ь
Время.
22


Гл аз
бежит,
не
задерживаясь
на
ти т ул е: ’Трагедия о принце
Датском”.
Но
отчего
—
тра гедия?
Оттого,
что
герой
обречен?
П отом у,
что
втянул
в
свою
гибел ь
и
любимых
и
ненавистных,
всех,
кто ,
лучше
ли,
хуж е
ли,
прожил
бы
отме ре нну ю
ему
эль-
синорскую
жизнь?
Мно гие
годы
прошли,
как
околдовала
меня
потаенность
этого
Текста,
побуждая
искать
от г адку
(одну,
другую ,
третью),
невольно
примеряя
ее
ко
всему,
о
чем
думал,
к
су дьбам
будто
совсем
несхожим.
Слабого,
бессильного
Гамлета
для
мен я
н и когда
не
сущ ес тв ова ло.
Да
и
ко му
в
ве ке
XXонмогбы
привидеться
таким?
Значит
—
острый
ум
и
душа-недотрога,
сомнение
с
обнаженной
шпагой
в
руках?
Если
бы
так,
откуда
не­
покидающее
чувство
бездонности,
сме щения
критериев,
со­
мнение
в
возможности
для
человека
—
любого,
будь
он
гений,
—
воплотить
эт от
образ,
не
утратив
по сто янно
меняющегося
смы с­
ла
неиз менн ых
слов?
Давно
расстался
с
принцем,
прозревшим
первой
же
своей
репликой.
Нет,
он
в овсе
иной
—
’’мой”
Гамлет.
Чтобы
пробить­
ся
к
нему ,
снял
шоры
выученного
восхищения.
Предпочел
из­
начального
Клавдия,
короля-сангвиника,
короля-миротворца,
устроителя
нации.
Увидел
врага
в
Призраке
—
вымогателе
кр о­
вавой
кл ят вы.
И
лишь
тогда
к
нему:
уже
не
принцу
и
не
ви т-
тенбергскому
люб ому д ру,
че мпиону
иг ры
в
двусмыслие.
К
притворяющемуся
умалишенным
—
на
гра ни
истинного
поме­
шательства,
в
преддверии
безумия-откровения.
Вне шне е
де йствие
—
ант аг о нист
подспудного.
Первое
у ст­
р емл ено
к
развязке,
вт орое
же
д лит
и
дл ит
п ролог.
Трагедия
противится
хрон ом ет ра жу.
Ч асы?
дни ?
го ды?
веч­
но ст ь?..
Протагонист
раск ры вает ся
бегством
от
несвоего
дей­
ствия,
изменой
несвоему
сло ву.
Да,
им енно
так,
только
так
-
из меною ,
бегством.
И
что
же
—
уд али сь
они
ему,
бе гст во
это ,
эта
измен а?
Смотря
чем
мер ить .
Е сли
жи зн ью,
то
—
н ет.
Если
смертью
—
да,
уд али сь.
Сц илла
и
Харибда
трагедии
—
мысль
и
поступок.
Гамлет
мнимого
начала
в
плену
их
еди нства .
Дальше
—
разлом,
даль­
ше
—
заг адка
совместимости.
Мысль
обгоняет
муками
вн ут рен­
ней
речи,
доискивающейся
собственного
предмета
и
обнаружи­
вающей
с
пронзительной
сил ой,
что
предметом-то
и
является
поступок.
Буквальный,
неотложный.
Ед инст венны й
и
неизв ес т­
ный
—
никому
на
св ете ...
Какой
из
замыслов
Г амлет а
от меч ен
бесспорным
благородством,
а
какой
со мнит е лен?
Лю бой
раз­
двоен,
разорван
изнутри.
И
любой
—
со мните л ен,
когда
в
судьях
ревнители
’’чистой совести”.
’’Так небеса велели,
им
покарав
ме ня
и
мной
его” .
Им,
человеком
по
им ени
Полоний.
Им,
заколотым,
покаран!
Оправ­
данное
уб ийств о
влечет
за
собой
повальное.
Небеса
—
та
же
не­
известность:
с ино ним
Вренени,
’’вышедшего из своего сустава” .


Это
оно,
Время,
взваливает
на
Гамлета
нош у,
непосильную
од­
но му:
перевернуть
без-временье
в
между-временья.
Это
оно
п ред писы вает
ему
—
стать
’’бичом и слугою”
неб ес.
Тем
и
др у­
гим
вместе,
хотя
вместе
невозможно.
”Бич”
неу емен.
’’Слуга”
теряет
себя
—
не
только
те ло,
но
и
д ух:
Слово.
’’Дальнейшее
—
безмолвствие”.
Странное
наследство.
Глав­
ное
на сле дств о.
Гамлету
ну жна
все-таки
не
добрая
молва
о
нем.
Одинокому
противопоказана
одинокость.
Тем,
кто
вслед,
он
оставлет
опу сте вш ее
поприще.
Кто
ж
в
продолжателях?
Всегда
открытый
воп ро с.
В сякий
раз
открываемый
по-дру гому.
Разве
не
он
сей ч ас?
Разве
не
между-временья
жажд ем ?
Чтобы
не
жи жа
под
ногами,
а
хотя
бы
островок
тв ер ди.
Чтоб
свободной
не вня тицей
уйти
от
нын еш них
словесных
руин.
...Дурные
сны
мои
(моих однолеток,
товарищей
по
судь­
бе)
—
и
наши
иллюзорно-реальные,
сберегаемые
нашими
мерт­
вецами
’’звездные часы”: не едина ли суть?
Не
бо яться
их!
Не
стыдиться
их!
И
что
же
—
цыц ,
молодые,
цыц ,
отвергающие
с
по рога?
Смешно.
Смешно
по
самой
простой,
непререкаемой
п ри­
чине:
им
жить,
нам
уходить.
И
некого
любить ,
кроме
них.
Н адо
договориться.
На
како м
же
языке
’’договор”? Их?
Нашем?
Слитном?
На
новом
эсперанто?
То же
не
выйдет.
Остается
одно:
встреча,
где
в
переводчиках
Время.
Встреча-спор.
Спор
рав н ых,
равный
спор.
Сп ор,
а
не
диспу т
с
регламентом,
обязывающим
каждого
предполагать,
что
иной
взгляд
столь
же
правомерен,
как
и
его
со бс тве нны й...
но
л ишь
до
той
минуты,
когда
р аскр о­
ются
уста.
Нет,
диалог,
есл и
не подде ль ны й,
—
всегда
дебют.
Как
ни
репе тир уй,
готовым
не
будешь.
И
спазмы
в
горле
—
от
вос­
поминаний.
И
потеря
речи
—
в
разгар
спора.
А
может,
наш
де бют
на
прощанье,
имен но
он,
и
только
он,
у бедит
молодых
больше,
чем
что-либо
другое?
...
С
ним и,
но
оставаясь
собою!
Заново
об рет ая
дет ей,
но
не
ценой
утраты
себя!
Малый
ли
срок
п рошел,
чтобы
сказать
мозгу:
откройся,
чтобы
з агов орит ь
нечужими
словами,
понятиями,
смыслами.
Пора.
Давно
пора.
И
пусть
в
XXI- м
разыскивают,
кто
первый
пр оиз нес
”э...”.
Наше
дело
—
гово рит ь.
Заново
уч ить ся
гово­
рит ь.
Учиться
и
учить
д руг
друга.
И
тогда
если
не
проще,
не
в есе лее
(откуда ее взять
—
ве­
село ст ь?) , то бодрее .
Всяким
утром
—
себе:
твой
день
впе ре ди,
так
скорее
начни
е го,
пол нее
наполни:
уда чны м
сло во м,
пой­
манной
мыс ль ю,
до быт ым
фактом.
И
пенсия
твоя
всего
лиш ь
пла н
без
планкарты...
Неужт о
не
хватит
этого
на
ост ат ок
дней?
24


Перехлестнувшиеся,
смотрящиеся
друг
в
друга
знак и
вре­
мени.
Торжок.
Распределитель
для
раненых,
куд а
привезли
поздно
вече­
ром.
Лежим
на
по лу
на
соломе.
По сле
тяжелой
дороги
(весна,
грузовики
—
по
бревнам)
спать
невозможно.
Всю
ночь
говорим
с
соседом.
Не
ви жу
лица,
по мню
только
голос
—
глуховатый,
мягкий,
неторопливый.
Рассказ
о
войне
(был он под самым Ви­
тебском
в
фе в рале
42-го,
новость
для
ме ня ), но больше
—
о
жизни
до.
Не
помню ,
что
говорил
я,
да
и
г ов орил
ли,
или
вопр ек и
привычке
только
слушал
его .
Весь
его
р ассказ,
в
котором
каж­
дая
деталь
—
со
вку с ом,
с
особым
тол к ом.
Он
краснодеревщик,
где-то
служил,
но
л юбим ей шую
работу
де лал
дом а.
Не
торопил­
ся
кончать,
не
спешил
отдавать
заказчику.
’’Поставлю
—
и
смот­
рю,
любуюсь...”
Нет
у
меня
дара-слуха,
чтобы
воспроизвести
все
интонации
его,
но
голос,
которым
произнес: ’’Если бты знал,
как
хорошо
я
жил”,
—
звучит
в
памяти
звук
в
звук.
Его
ли,
в
Торжке,
вспоминаю
или
св ое
воспоминание,
за­
стрявшее,
но
не
утрамбовавшееся?
Не
з ав исть
это
была
и
не
уми­
ление,
что-то
вовсе
другое :
скорее
прик осн ове ние
к
чувству,
которого
у
себя
не
знал,
которым
обделен.
"Если б ты знал,
как
хорошо
я
жил".
А
мн е,
уже
п рожив ­
ше му
жизнь,
что
мешает
так
сказать?
Между
мною
и
им
—
кл ок
соломы,
и
оба
рядовые
—
были,
ест ь
(жив ли он?), и ни превосходства задним числом,
ни
са­
моумаления,
а
сказать
то
же
самое
не
могу.
Не
могу...
♦♦♦
Э тот
день
не
за быть.
Сей час
я
думаю,
что
он
был
про сто
необходим,
что
ради
не-
го-то
я
и
приехал
под
Ри гу
той
осенью
75-г о,
чтоб
побыть
наеди­
не
со
своими
тревогами,
горечью
от
недав него
по ра ж ения,
мы с­
лями
о
предстоящем.
То,
что
вызрело
внутри,
вероятно,
не
смогло
б
дорешиться
в
б удня х.
Дорешилось
ту т.
В
Сал асп и лсе.
...Я
ошибся
дорогой,
вышел
из
поезда
дву мя
ст анциям и
п оз­
же
и
шел
пешк о м.
Долго,
один.
После
н еско ль ких
дождливых
дней
распогодилось.
Солнце,
прохлада.
Дорога
шла
вдоль
убра нны х
полей.
Хуторок
в
купе
деревьев,
рядом
пол е,
затем
снова
такой
же
хуторок.
Со
всех
стор о н,
вблизи
и
вдали,
—
ле с.
Скромно
выкрашенный
в
осен­
ние
ц вета
—
без
багрянца,
лишь
оттенки
желтого.
Тихо .
Чистое,
без
единого
облачка
небо.
Чистые
поля.
Земля,
ухоженная...
Мест о
для
жиз ни
без
пе ре мен
и
по тря с ений.
Кажется,
ее
и
нет
другой;
только
такая,
как ая
здес ь,
была
и
буде т.
Без
мос­
25


ковского
мельтешения,
без
сло в,
которые
там
не
сходят
с
уст.
Разр яд ка,
’’революция
гвоздик”,
Голанские
высоты
—
здесь
просто
л ишни е.
Ес ли
пр оизнест и
их
вслух,
они
по ды­
мутся,
как
упущенные
детские
шарики,
ветром
уносимые
к
солнцу.
Переезд.
Аккуратная
железнодорожная
будка.
Свежепокра-
шен ный
шлагбаум.
Я
шел
не
оттуда,
откуда
приезжают
на
эк с­
курсионных
автобусах,
и
потому
не
вс тре тил
стрелок,
надпи­
сей.
Просто
ступил
на
мощенную
гравием,
посыпанную
песком
дорогу
—
с
каменными
пл ит ами
по
сторонам.
Дорогу
эту
сде лали
люди-скелеты,
узники
Саласпилса.
О
то м,
что
за
дорога,
я
узнаю
по
спешившимся,
идущим
впере­
ди
ж енщ инам
и
му жч инам.
Все
с
непокрытой
головой.
А
затем
обвал.
На
том
мес те,
где
сто
тысяч
отс тр ада ли
за
всех ,
кто
был
и
будет,
за
Землю
и
Вселенную,
с
вам и
начинает
гов ори ть
чудо,
известное
только
людям,
—
искусство.
Лишь
оно
может
и
только
оно
впра ве
говорить
здесь.
Но
чем
должно
бы ть
для
этого
оно
само ?
Тем,
что
сд елал и
семеро:
четыре
архитектора
и
трое
ску льп ­
торов.
Это
вообще
не
искусство.
Это
—
искупление.
...Одним
краем
приподнятая,
будто
огромным
домкратом
вздыблена
—
бето нна я
стена.
Вход,
сообщающий
нам
своим
дав ящи м
и
торжественным
обличьем:
только
для
вас
это
еще
и
выход.
Другого,
запа сно го
—
не т.
Только
этот.
Два дца ть
три
десятины.
Считанное
время
нужно,
чтобы
все
обойти
раз,
другой,
третий.
Как
же
здесь
существовало
множе­
ств о
тех,
кто,
как
и
мы,
в
пр ивыч ной
жизни
ценил
удобства,
тя­
нулся
к
радостям,
уме л
и
хотел
любить?
Сосенки
с
дву х
сторон
посажены
узник ам и.
То
там,
то
здесь
кусты
вереска
и
шиповника.
Их
не
вы ращи вали .
Они
выросли
са ми
на
руинах
быв шего
лаг еря :
един стве нн ое ,
что
зас та ли
на
этом
по ле
люд и,
ко то рых
привела
сюда
память.
Два дца ть
три
десятины.
Разделенные
на
внутреннюю
и
вне ш­
нюю
ча сти
дорогой-петлей
—
такой
же,
какой
она
был а
в
лаге­
ре.
Сейчас
гравий
неподвижен.
Узники
же
с
утра
до
но чи
пере­
носили
его
с
одной
стороны
на
друг ую.
Это
б ыло
кем-то
приду­
мано,
вн есен о
в
р еест р,
аккуратно
соблюдалось,
как
и
все
ос­
тальное,
известное
по
кни гам
и
фильмам,
но
здесь
зримое
—
до
галлюцинации.
И
начис то
исключенное:
не
небом,
не
теплом
со лнца,
не
живописью
леса,
а
Миром,
заново
сотворенным
л юдьми.
Здесь
—
на
этих
десятинах
—
и
сотворенным.
Зло де й ство
и
гений:
два
пол юса,
и
оба
человеческие,
оба
’’искусственные”.
Оба!
Всякая
попытка
смягчить
эту
истину,
смаз ать
ее
любыми
с лова ми
ложна,
опасна.
Да
конца
я
поня л
это
здесь.
26


Мне
это
сказали
семеро
—
языком,
в
котором
нет
ничего
лишнего,
а
ест ь
в елик ое
чувство
меры.
Как
до гада лис ь
они,
что
без мер но сть
бы ла
бы
тут
кощунственной?
Шесть
фигур.
Чет ыре
груп пы.
Не
каменные
истуканы,
пора­
жающие
вел ич ино й,
уродством
го лой
абстракции.
Люди .
Ж
и-
в
ы
е
мертвые.
З десь
дыши т
бетон.
Он
вобрал
всех,
и
он
портретен:
несхожестью
с
прежней
жизнью
и
общностью
су-
дуб.
Это
жизнь
па мят и.
...С ле ва
—
направо.
Изваяние
девушки.
Не
нужно
путево­
дителя,
чтобы
о позна ть
ее.
Изгиб
шеи,
дв иже ние
тел а
кр ас­
норечивей
рассказа.
Она
кажется
громадным
м ед ал ьоном.
Как
н азват ь
ее?
Г р ация,
стыдливость?
Но
вот
мы
рядом.
Ли цом
к
лицу.
Это
не
плач
—
стенание.
Ру ки,
пр ипо днят ые
д аже
не
ра­
ди
защиты,
—
отодвинуть
бы
на
миг
страшное.
И
глаза,
г овор я­
щие:
надежды
нет.
Нет
на деж ды
—
для
нее,
для
таких,
как
о на.
И
ни
для
ког о
на
свете.
Сколько
веков
этому
сло ву
—
’’надежда”? В нем самая суть
человека.
Не
сила,
а
слабость
выделила
его
из
мир а
жи вого .
Сла­
бость,
к от орую
возместил
он
т ем,
че го
еще
не
было,
тем,
что
он
вообразил:
уверил
себя,
что
см ожет .
Надежда
шла
рядом
со
зн ан ием
и
умением
и
вырывалась
впе ре д,
возвышаясь
над
ми­
ром
добытого,
освоенного.
Несбыточное
одухотворяло
—
и
оно
же
обрекало
на
муки.
Исконная
пара:
торжество
и
падение.
Тр агед ия
самоутверж­
ден ия,
трагедия
самоутраты
человека
(не врозь
-
вместе!).
Но
все
лагеря
сме рти
на
З емле
—
уже
вне
трагедии.
Они
за
пр едел ами
ее.
Ибо
тр аге дия
—
это
осознание
гибели,
пр ед­
шествующее
гибели.
Это
—
де йст вие
предугадывания,
преду­
преждения.
Это
—
вызов.
Гибнущий
раздвигает
собою
г ра ницы
Не в оз можн ого.
И
то гда
сызнова
начинается
жизнь:
доступная
уже
не
од ному
—
всем.
Начиналась
до
Саласпилсов.
На
этом
п оле
не
отпускает:
что
же
дано
удержать
из
добытого
человеком
и
что
на все гда
утратили
те,
кто
—
в
несводимой
совокупности
—
XX век?
Это
наш
воп ро с.
Мы
уходили
от
нег о
—
и
забвением,
и
рас­
хожим
’’судом истории” .
Теперь
от
этого
вопр ос а
у йти
нельзя.
Не
даст.
...Сн ова
и
снова
—
по
саласпилскому
кру гу.
Скороговор­
ка
гидов,
перебор
родословных,
любопытство
смотрящих:
к ого
был о
больше
тут?
Евреев?
Все х
остальных?
Простое,
одн о­
з начное
—
бра тство
обреченных
—
не
вмещается
в
вопросы,
ус­
кользает
от
ответа.
Но
там,
где
пасует
сиюминутность,
берут
слово
бетон
и
ваятель.
Это
они
оспаривают
’’гены” .
От
кого
к
ком у
—
м уч ени чест во?
От
к ого
к
ко му
—
Со­
противление?
Дословность
—
тайна.
У
четырех,
что
в
центре,—
27


им ена
м ног их.
Дв ое,
как
бы
сл ив шиеся
в
одного:
о бес силе в­
ший
прижался
всем
т елом
к
собрату-спасителю
(падавших от
исто щ ения
убивали
на
месте...).
Сбо ку
—
узник
с
булыжн и ка ми
в
руках,
о дна
рука
на
весу ,
другую
поднял
вверх.
Предваряя
ли
каждосуточный
ритуал
перекладывания,
уде л
м о щения
до­
роги
в
Никуда,
или
готовясь
к
скоротечной
смерти
—
мятежу?
Не
подтверждая
и
не
отклоняя
—
то т,
кто
шагом
в пер ед:
тор с
и
лик
”Рот фронта”.
Что
говорит
эт от
человек-символ,
э тот
сжатый
кулак,
эт от
зов
и
обет
(”И если гром великий грянет над сворой псов и па­
лачей”), —
что
г ов орит
он
людям,
зачатым
в
Пятидес яты е,
в
Ше с тидес ят ые?
Хожу
и
думаю
о
разомкнутой
цепи.
Понимаю,
что
ин ому
не
быть,
понимаю
—
и
отказываюсь
от
тог о,
что
при­
нимаю
за
неи збеж ное,
заслу же нно е
на ми.
Может,
потому
и
не
ух ожу
отсюда,
что
дожидаюсь,
чтобы
кто-то
сказ ал
мне:
нет .
Не
нав се гда
разомкнулась
эта
цепь.
Еще
сомкнется.
...Далекое,
книжное,
мудрое:
в ыше
надеж ды
-
Надежда.
Парадокс?
Мираж?
Но
вот
о на.
Здесь.
Всмотрись.
Хор да
—
от
Девушки,
нач и­
нающей
круг,
к
Замыкающему.
Кто
это ?
Что
сумеет
до ба вить
это
существо
к
уже
произнесенному
—
без
звука?
В
первый
момент,
к огда
подходишь
сза ди,
в
нем
трудно
угадать
человека.
Ящер,
чревоземный?
Нет,
ч ело век.
Распластанный,
ноги
уже
не
оторвать
от
земли.
Человек!
Пос лед нее
усилие
—
чтобы,
упершись
ру ка ми,
по днять
голову.
По дн ять,
удержать!
...Не
был о
б
чуда
Саласп и лса,
чуда
искупления,
если
бы
не
он
—
Замыкающий.
Это
он
сделал
вх од
без
выхода
вы ходо м
для
тех,
кто
остался
жив .
Для
нас.
Для
меня.
♦♦♦
С
тех
пор
—
п олгод а,
больше.
Почему
ж
не
у шел
сразу?
Что
держало?
Самое
естественное,
как
будто
сродни
саласпилскому:
нет
возврата.
Не
в
институт,
это
са мо
собой.
Нет
возврата
в
пр е жнюю
жизнь.
И
о пять -та ки
не
в
том
смысле,
что
с
утратой
места
в
ж из­
ни
теряешь
и
ее.
Хотя
отчего
не
в
то м?
В едь
ме сто
и
жизнь,
они
у
нас,
как
сиамские
близнецы.
И
еще
не изв ес тно,
какая
из
пе­
ре мен
дос ту пне е,
че му
быть
ра нь ше.
Если,
конечно,
о став ать ся
историком,
притом
в
разгаре
неоконченных
розысков,
застрявшим
в
р азв илке
тем
—
кус­
ков
прежней
жи зни,
и
только
на щупа вш им
внутреннюю
связь
между
ними ,
их
скрытые
переходы
др уг
в
друга,
выводящие
к
28


чему-то
центральному,
меняющему
не
только
взгляд,
но
и
п оле
зрения.
Еще
бы
по тяну ть.
Еще
бы
раз-другой
в
Питер,
в
дом
с
облезлыми
львами
у
входа,
который
сам
—
легенда,
в
дом ,
где
в
1950- м
испытал
впервые
сч асть е
открывателя,
и
пусть
не­
велики
были
открытия,
но
ничем
не
восполнишь
бла женс тв о
это,
когда
на
листке
пользователей,
прикрепленном
к
архивно­
му
делу,
ставиш ь
сво ю
подпись
первым
(а сентябрь тот был
сказочный,
без
дождей
и
туманов,
с
солнечной
рябью
на
Н еве
и
с
не торопли вым
вживанием
в
этот
город,
в
котором
история
сама,
без
спросу,
вход ит
в
тебя,
чтобы
остаться...).
И
еще
бы
в
один
питерский
дом,
в
хранилище
пис ем
и
книг ,
ум ств енны й
обиход
Ге оргия
Валентиновича
Плеханова,
единственный
в
сво­
ем
роде
домашний
арх ив,
ку да
привели
занятия
ра нним
Ле­
ниным
и
где
произошли
не ож иданны е,
’’незапланированные”
встречи,
многое
объяснившие
мн е,
но
еще
больше
нагр адив шие
сомнением
и
зовом:
ищи.
Его
—
и
себя,
врозь
не
выйдет...
А
се го дня
п альц ев
на
рука х
не
хва тит ,
чтобы
перечислить
отложенное,
какое
теперь
—
упущенное.
Проща юс ь
с
тем,
что
еще
недавно
бы ло,
хот я
и
не
вполне
до сту пно
ли бо
вов се
не
до­
ступно,
но
не
без
надеж ды ,
что
изменится
к
лучше му :
откроются
сейфы
и
’’храны”,
ослабеет
запрет...
Но
вот
уже
годы,
как
надеж­
да
сл иняла ;
для
ме ня
же
прощание
э то,
по
всем у
видно,
на­
всегда.
Од нако
ра зл ука
ли
эта
держала,
да
и
сейчас
держит,
или
что-то
важн ее
этого,
сверх
него?
С
юности
привык
—
вместе.
Менялись
вмес те:
сутью,
бл и­
зостью.
Но
нико гд а
не
б ыло,
чт об
без
них.
И
последнее
вместе
—
на ше
’’методологическое братство”,
наше
институтское
прот и­
востояние:
мы
и
Старая
пл ощадь ,
—
из
самых
кровных.
Теряя
его,
правда
также
вч ер ашн ее,
но
еще
свежее:
воспоминанием,
горячкою
незавершенных
схваток,
бо лью
разочарований,
—
его
теряя,
чем
заме стить
накатившую
пустоту?
Отказом
от
вм ест е?
От
лю бого
вме сте?
П о здно.
Не
по
си­
лам.
И
против
’’нутра” ...
Из
госпитальных
’’будней”
—
фа н том­
ные
боли:
сосед-партизан
с
ампутированной
рукой
и
не
ост ав­
ля ющими
его
ни
днем,
ни
ночью
болями
в
пал ьца х;
з наме ниты й
хирург
пыт ался
вызволить
его
из
страданий,
разрушив
какой-то
нервный
узел
под
лопаткой...
А
какой
у зел
иссечь
мне?
Где
он
—
под
какой
лопаткой?
...”И,
спотыкаясь,
ме р твый
воздух
ем,
и
разлетаются
гра чи
в
горячке
—
а
я
за
ними
ахаю,
кр ича
в
какой-то
мерзлый,
де ре­
вянный
к ор об : ’’Читателя!
Советчика!
Врача!
На
лестнице
ко­
лючей
разговора
б!”
Ос ип
Мандельштам.
Год
1937-й.
29


Д алеко
ли
ушли ?
Или
на важд ени ю
этому
разрешено
по се­
щать
лишь
поэ то в?
Занятие
же
историей
все-таки
ученая
проза,
защищающая
от
избыт ко в
субъективности,
от
непрошенных
вторжений
злобы
д ня,
от
мук
заброшенности,
отгороженности.
История
—
’’точная наука” .
Поелику
способна
’’использо ­
ват ь
законы
развития
общества
для
практического
применения”,
притом
такого
именно,
какое
сулит
’’лучшее будущее челове­
чест ва”. ’’Краткий
курс”.
Без
сомнения,
рукою
Сталина.
Год
1938-й,
год
распятого
Ман дел ьшт ам а.
Пол юсы
—
люди .
Мы сли
—
по лю сы.
Намертво
сце плен н ые,
исключающие
друг
друга.
А
сегодня?
Та
сцепка
вроде
не
к
смерти
уже,
может,
и
по­
лю сы
уступчивей?
Нет,
с ко рее,
что-то
срединное,
ч то-то
п ох ожее
на
сделку
между
разнесенными
в
стороны
о сьм ушк ами
правды.
Так
не
в
оди н
присест
в едь ...
Не
в
один,
не
в
о дин,
но
одно­
му,
начальному,
се бя
б
до
се бя
дотянуть.
Обновив
применение,
ли бо
е го,
прежде
вс его
другого,
—
под
откос?
Смыслом
переболевши.
’’Детским”
вопросом:
ныне
—
к
че му
та
история,
что
пишетс я,
какую
уч ат?
У те шать
или
заново
взбадривать?
Человеческие
гибел и
оп р авды вая
сохранением
ро­
да
человеческого
или
в
мер у
сил
своих
его
оберегать
-
от
все
бо лее
опасных
приступов
фи налис тс кой
горячки?
”На лестнице колючей разговора б!”
Встречи
без
вс тре ч.
Обыденное,
столь
укорененное,
что
и
не
задумываешься
—
откуда
оно
и
что
такое?
Куд а
дос тига ет
глаз
—
соприкосновения
с
ушедшими,
пере­
воп ло ще ния
в
д ругие
существования.
Осколок
эллинской
му д­
рос ти:
человек
в
но чи
с ебе
заж игае т
свет;
ум ерев,
он
жив.
Ж ив,
оттого
что
выучился
зажигать
свет.
И
в
свет е
памя­
ти
видеть
связь.
Ис т ория,
выломившись
из
первозданности,
сделала
связь
эту
и
непреложнее
и
затр уд нител ь не й.
Как
будто
бы
нет
уже
Атлантид,
нез апо лнен ных
промежутков,
на ч исто
исчезающих
цивилиза ций.
Непрерывность!
Те,
кто
поз ад и,
—
не
больше
чем
предшественники.
А
жизнь
их
—
черновик
для
перебелки
и
ис­
правления
сле дую щ ими.
Связь
из
магии,
из
ритуала
пре вра тила сь
в
журнал
входя­
щих
и
исходящих.
И
и ст орик
не
дальше,
чем
искусный
коллеж­
ский
регистратор...
Но
попе рек
этого
—
уже
не
таинства,
их
время
прош ло;
не
таинства,
а
тайна.
Тайна
не со в паде ния,
не­
похожести,
разрыва.
Замечаемая,
когд а
гас нет
свет.
В
темноте
сбиваются
с
такта
поколения
и
эпохи,
рушится
очередность.
А б солют
’’исторического
закона”
-
уже
не
регулировщик
в с ем ирного
движения,
скорее
—
могильная
плита,
отделяющая
30


мертвых
от
живых.
И
с
ко лл ежских
регистраторов
сд ир ают
шинель,
а
то
и
шкуру.
Све т
все-таки
заж ига ется
—
ими,
встречами
без
встреч...
Не
б удь
этих
вст ре ч,
окон чи лся
бы
во
мне
историк.
И
еще
вопрос:
сохранился
ли
бы
—
челов е к?
Приходят
неопознанные,
остаются
сроднившимися.
И
до
по­
ры
не
ведаем
ни
они,
ни
я
—
кто
ближе?
То,
что
свои,
ро сси й­
ские,
это
ест ест в енно,
другого
языка
не
знаю.
Да
и
этот
—
в
препонах...
К
радищевскому
’’Путешествию”
прикладывают
перечень
не по н ятных
с лов.
Но
разве,
не
буд ь
их,
ле гко
разо­
бра ть
голос
чело века,
от рину вш его
российское
владение
ду­
ша ми
—
от
кроны
до
корня,
—
но
прод олжа в ше го
и
после
этого
(и в силу этого!) спор с собою:
как
раскрепоститься
со во­
купно,
потратив
на
это
меньше
жизней
и
не
по павш и
в
си л­
ки
обновленного
рабс тва ? ’’Нахмуренность грусти”
-
сутью
он.
А
’’хуже Пугачева”
—
это
блу дница
на
троне,
не
пон ас лышк е
знавшая,
чем
заканчивается
д вуго ло сое
размышление,
мета­
ф из иче ский
контрапункт.
Са ма
не
лишена
бы ла
умения
дв о­
иться.
Игра,
а
мож ет
—
б оль ше?
А
может,
’’контрапункт”
это т
как
раз
и
д огад ка
о
природе
росс ий ск их
взл е тов
и
падений,
ту пико в
и
возвратов?
От
учебниковой
прописи
к
монографическому
фолианту
-
ла ге ря,
идейные
станы,
между
которыми
распаханная
пол ос а.
Неисправимая
власть.
Революция,
рву щая ся
—
прямиком
—
из
пролога
в
последний
акт.
Выморочный
либерализм.
Конечно,
есть
взаимодействие,
и
не
без
перебежек
из
стана
в
стан,
не
без
срывов
в
нес во е,
не
без
пе р емены
ролей
и
мест:
палачи
революций
—
в
душеприказчики
их,
радикальнейшие
безгосу-
дарственники
—
в
р ев нител ей
нас ил ия,
не
ведающего
’’формаль ­
н ых”
ограничений.
Да
еще
спасительные
зигзаги...
Ме ня
не
спасают.
Ск орее
—
соль
на
свежу ю
рану.
Освободишься
ли
от
последних
самооб-
манов,
не
распознавши
пе рвые ,
перв ый?
Первый
—
несоразмерность
п роб лем
возможностям
челове­
ка:
человека
у
власти
—
и
человека
против
власти.
Ск в озная
напасть
наша.
Род ова я
примета
российских
мар гинал ов
челов е­
ч еств а.
Не
остыли
еще
угли
ярос тн ой
схватки.
Началась
на
Вол­
хонке,
продолжилась
на
Дмитрия
Ульянова, 19.
С южет:
пред­
п осылк и
революций
в
России
XX века .
Обратный
ход
—
к
ро­
дословной
б уржуа зн ого
развития
и
к
мере
ег о.
Много
или
мало
его
было
и
каков
стаж
—
в ека
либ о
только
пореформенные
де­
сятилетия?
Вро де
бы
вполне
академический
сюжет,
но
замеша­
31


на
политика,
и
арбитры
из
’’отдела науки”
бдят:
не
подрыв
ли
у ст оев?
Но
бог
с
ними,
а
мы-то
что?
Не
на
не до ста тке
единомыслия
споткнулись
и
д аже
не
на
закулисных
’’ходах”
(кому вверх,
кого
в
сторону).
Кроме
холостых
преград,
е сть
и
действительные.
Преграда
—
крите­
рий:
п олучи ть
ли
при
самой
тщательной
’’перегонке”
фактов
чистый
продукт
—
чистое
крепостничество,
чистый
капита л из м?
Преграда
—
заданность:
заданность
поступательности,
европей-
ски-всемирного
шаблона
ее
(откуда иначе Октябрь,
классичес­
кая
революция,
в сес ветны й
аванга рд ?).
И
еще
преграда
—
то
бытие,
что
всегда
и
по в сюду
определяет
сознание.
Разве
не
та к?
Правда,
нашкодили
’’вульгарные социологи”,
с
ними
непросто
сладить,
живу ч и,
ибо
не
на
п устом
месте
их
поиски
классового
корн я;
да
и
все,
что
пря мо е,
все,
что
проще,
то
по
неписаному
зак ону
сближает
с
властью
(и не только нынешний дух,
но
и
быв ший,
классическую
мысль,
бессмертное
Слово).
Ко гда
ты
уже
не
казенный
человек,
то
преграды
заметней.
И
се бя
спрашиваю
—
одолел?
Л ибо
бревно-то
в
собственном
гл а­
зу...
Не
ст ану
выдавать
сомнение
за
истину ,
но
в
сомнении
про­
двинулся
(вместе с другими и сам по себе).
Сегодня
ясней,
что
преграды
эти
и
смысла
нет
устранять.
Напротив.
Лишь
спо ­
тыкаясь,
ушибаясь
о
ни х,
сдвинемся
с
мертвой
точки.
Мер тв ая
точка
—
пр ецед ент .
Уподобление.
Их
превозмочь!
Но
ес ли
не
они,
то
что
взамен?
Все
та
же
российская
исключи­
тельность
—
с
за д него
крыльца?
Одни
в
Мире,
ни
на
кого
не­
похожие?
Ни
на
кого
—
врозь.
И
на
всех:
будущих
в
прош лом .
И
тогда
не
наз ад
к
Чаадаеву,
а
вперед
—
к
чаадаевскому
вопро­
су,
близнецу
г амле то в ског о: ”Не быть или быть?”
Сначала:
не
быть.
Это
принимая
за
естественное.
За
невоз­
можное
’’лучшее”.
И
когда
себя,
св ое
вре мя
э тим
от мер ивае шь,
то
и
те,
что
в
пр едт еч ах,
понятней.
Понятнее
раздвоенностью,
разорванностью,
несв одимо сть ю
своей:
а
когда
понятнее,
то
и
ближе.
Вплотную.
Глаз
в
глаз,
рука
в
руку.
Память
хватко
держит
самые
драматичные,
непредугаданно
’’парные”
из
наших
дом аш них
коллизий.
Бородинское
поле
и
кронверк
Петропавловской
кре п ост и, 19 февраля и Екатери­
нинский
канал,
крестный
ход
с
побоищем,
учиненные
Георгием
Га лон ом
вместе
с
Николаем
Романовым,
и
за
все
долгая
расп ла­
та:
монархией,
февральской
свободой,
октябрьским
равенст­
вом...
Недостача
в
’’предпосылках”
—
и
избыт ок
в
блужданиях.
’’Моменты истины”
—
и
могилы
братоубийц.
Не
было
бы
ис­
ступленно
ищу ще го
духа ,
откуда
бы
взя т ься
обо рот ням
его ,
высасывающим
кровь
из
живых?
32


Труднее
трудного
—
ух в атить
целое.
Движение
ц елог о.
В
людях,
конечно,
ибо
ка кая
ж
история,
если
безлюдна.
Но
еще
два
действующих
’’лица”
не
упустить
бы
из
виду:
Пространство
и
Время.
Пространство
—
российское,
которое
заведомо
не
страна,
но
и
импер ией
не
исчерпывается.
А
если
импер ие й,
то
той
-
о со б енной,
что ,
доставшись
XX веку,
не
в
сил ах
уйти,
не
прихватив
с
собою
это т
в ек.
А
Время?
Оно
и
ест ь
время,
потреб­
ное
для
такого
ухода:
ко гда
не
от
нуля,
но
— с начала.
Сегодня
—
это
сам о
собою.
Так
оно
только
и
должно
бы ть.
Но
не
проглядеть
бы,
как
пришло:
не
от
нуля,
но
—
с
начала.
Как
во зник ло
некогда,
как
уходило
и
возвращалось.
И
не
непременно
большаком,
а
и
проселками,
тропами.
Малыми
ч ел ов еч ескими
до бав ка ми,
которыми
пр идвиг алис ь
(мы
-
в
п ред ка х!) к нынешнему порогу.
Четыре
де сятка
лет
назад,
когда
вп е рвые
поднялся
на
ис т-
факов скую
ле стни цу
и
огляделся
в
этом
шумно м,
тес ном
двух-
этажнике
с
остатками
былого
дворянского
гнезда
(лепнина,
изящные
кар иа тиды), —
скажи
мне
кто -т о:
а
зна еш ь,
говорят,
тут
кончил
дни
свои
Трубецкой,
тот
самый,
что
мог
победить
14 декабря,
—
ты -то
как
к
нему
относишься?
Если
бы
укло­
нился
от
от ве та,
то,
ск ор ей,
от
незнания.
Да
еще
от
пр ек лоне­
ния
пер ед
’’падшими” .
П ри витое
шко ль ным
Пушкиным
могло
ли
уйти?
А
сейчас,
ко гда
позади
две
трети
века,
ср аженн ые
друзья
и
иллюзии,
что
скаж у
о
князе
Сергее
Петровиче?
Из
самых
близких.
Но
почему?
Разве
не
смалодушничал
он,
не
и зме нил
долгу
лидерства,
не
бросил
на
прихоть
судьбы
тех,
с
кем
прошел
от
Бородина
до
Лейпциг а,
и
еще
мно гих
иных,
к ому
жи ть
и
жи ть? ”...Я
не
только
в иновн ик
всех
бе д­
ствий
о ного
дня
и
несчастной
участи
злополучных
м оих
това­
рищей.
<...>
Я
не
только
не
заслуживаю
ни
мале йш ей
пощады,
но
уверен
еще,
что
только
увеличением
заслуженного
наказания
должна
быть
облегчена
участь
в сех
несчастных
жертв
мо ей
надменности,
ибо
я
могу
почти
утвердительно
сказать,
что
если
б
я
с
самого
начала
отказался
участвовать,
то
никто
б
ничего
не
начал”.
Ни кто
б
ничего
не
начал.
Ис то рик
не
мож ет
не
о спар ива ть.
Чересчур
долог
пут ь
к
событию,
чересчур
грандиозно
оно
само,
ч тобы
зави сет ь
от
человеческой
единицы.
А
между
тем
—
т ак.
Не
сог ласи сь
Трубецкой,
вряд
ли
рискнул
бы
Рыле ев ,
а
без
его
лихорадочной
активности,
без
его
вер бовочн ог о
азарта
оказа­
лис ь
ли
бы
в
мятеже
му жи
совета
—
Штейнгейль
и
Батеньков
(вход к Сперанскому!), рванулись ли бы в бой из-з а
перепри-
сяги
хра бре ц ы-руба ки ,
подобные
двадцатисемилетнему
Ще пи­
ну-Ростовскому?
Впрочем,
и
по
сей
день
исследователь,
п ро­
сеивая
св идет ель с тва,
не т- нет
да
и
вы лов ит
еще
один,
не
заме­
ч енный
прежде
шан с
на
успех
заговорщиков.
Но
вот
загвозд­
ка
—
успех
чего?
33


Князь
Сергей
Петрович
был
п обе жден
еще
до
поражения.
Ибо
был
старовером
вольности,
равно
враждебной
шапке
Мо­
номаха
и
фригийскому
колпаку.
Он
задержался
в
пути,
в
то
время
как
большинство
из
тех,
кто
начинал,
уже
о тпало .
Теперь
ему
предстояло
решать
гол овол ом ку:
как
овладеть
’’чужим”
событием
(заварухой престолонаследия),
зная
либо
только
догадываясь,
что
и
продолжению
не
быть,
если
не
уй дет
в
не
сво и
руки.
Р ешил ся
совместить
Сенатскую
площадь
с
Рос­
сией,
не
гнушаясь
обманом
и
уберегаясь
от
произвола.
(Успей он
уничтожить
клочок
бум аги ,
черновик
реформ,
пункты
без
за­
гл авия ,
никогда
не
узнали
бы
это й
первой
отечественной
заяв ки
на
исторический
компромисс,
великой
—
неисполнимостью!)
Алексеевский
равелин
очистил
з амы слы
от
тщеты.
Челове­
ческая
неудача,
терзаемая
инквизиторами
и
раскаянием,
п ере­
росла
в
п ор ажени е.
И
неосвобожденная
Россия
стала
отсчиты­
ваться
от
него:
словом,
мыс ль ю,
с у дьбами.
Так
по вел ось
и
уже
не
прекращалось.
Дв иже ние
поражениями
не
ру сс кая
находка.
Оно
изна­
чально
в
историческом
человеке.
В
России
же,
раздвинувшись
масштабом,
укоренилось
в
особом
человеческом
тип е.
Обречен­
ном
на
поражение
и
превозмогающем
эту
предопределенность
—
нравственным
макс има лизм ом ,
у
которого
нет
прямого
перево­
да
в
Дело
и
которое
поэтому
остается
без
дела...
Испытание
на
поражаемость
—
из
тягчайших.
От
скрижали
до
похоронки
—
один
ша г.
И
от
б р атства
одиночек
к
’’злодеям развития”
—
так­
же
о дин,
хо тя
и
длится
годами,
десятилетиями,
эпохами,
п око­
лениями.
Каков
же
выход?
Сменить
масштаб?
И
да же
найдя
’’свое”
событие,
вовремя
расст ат ь ся
с
ним
(своим!), уступив его ’’ ч у­
жим”
продолжателям?
Не
потому
ли
так
до рог
мне
князь
Сергей
Петрович,
что
был
едва
ли
не
первый
из
тех
именитых
и
безвестных,
у
кото­
рых
общее
-
сомнение
в
праве
вес ти
за
собой
других,
еще
не
готовых
к
собственному
вы бор у?
Не
отказ,
а
—
сомнение.
Всего
л ишь
сомнение.
И
даже
не
то,
что
впе ре ди
действия,
предвестием
гибел е й,
а
то,
и
и менно
то,
что
окуплено
собственным
уроком.
Оплачено
собственным
дейст вие м.
Падением
в
поражении.
И
п адение м
в
победе.
Да
—
и
по­
сл ед ним
также.
Высшее
мужество
—
опо з нать
па ден ие
в
п об еде.
Скажешь:
никогда
не
поз дн о...
Но
так
ли?
Вся
новейшая
исто­
ри я,
н аша
и
не
наша,
в
оспоривателях.
Наша
прежде
д руги х.
Ибо
вся
в
опозданиях.
Чем
ближе ,
тем
опоздания
эти
злокачествен­
ней.
А
затем
уже
и
не
опоздания.
Пустота.
Яма .
Беспамятство.
И
не
уходит
г оре чь:
откуда
забывчивость?
Чем
держится?
34


Ритуалом
ли
торжеств?
Л ибо
привыкли
гордит ьс я
—
превы­
ше
все го
—
праведными
смертями,
закрывая
глаз а
на
непра­
ведные?
Или
—
все
дело
в
том ,
что
нет
уже
этого
различия?
В
по след нем
счет е
ушло.
И
не
то
чтобы
п ом енял ись
местами:
праведные
с
неправедными.
И
не
то
что бы
зна к
равенства.
Ино е.
...Ядерный
гр иб
в
конце
то го
ряда,
где
князья
и
разночинцы,
Рахметовы
от
пе рвог о
до
последнего,
где
в
мо ей
ночной
яви
—
симферопольские
Дубки
и
замш елая,
втиснутая
в
землю
плита
на
Волковом
кла дби ще
над
останками
Веры
Ивановны
Засу­
лич ,
открывшей
русский
террор
и
употребившей
жи знь
на
избывание
его.
Ядер н ый
гриб
—
ур а внит ель.
Но
ве дь
и
он
не
джин,
само­
чинно
выпрыгнувший
из
бутылки.
Он
также
—
люди.
Самодин,
сам-десять,
а
затем
—
сразу
—
миллионы,
м иллиа рд ы.
Без
про ­
межутков
во
времени.
Без
убежищ
в
пр ос тр анств е.
Таб у
на
гибел и
—
запрет
на
побе ды.
Ни
одно й,
ни
над
к ем!
Даже
пр ивыч ные
к
об валам ,
оказались
за ст игнут ыми
врас­
пл ох
—
1968- м.
Потому
ли,
что
казалось:
х уже
того,
что
по за ди,
уже
бы ть
не
может?
Пот ому
ли,
что
еще
не
ушли
от
се бя
—
верноподданных
идеи?
Или
привычное
вместе
еще
не
усп ело
об рес ти
новый
лик?
А
может,
сработало
то
наше
забытье
на
поражения,
на
па д ения
в
поражениях,
без
ко то рых
не
восп­
рять?
Впрочем,
мы
и
наш е
—
не
п одходи т.
Не
то
чтобы
раскол,
хотя
и
он.
Раскол
—
вторичное
и
даже
в нешнее.
В
гл убине
же
—
внезапное
смещение
пластов,
сдвиг,
подобный
геологическому.
Уходили
неокончившиеся,
те,
что
были
еще
в
зените.
С двину ­
лись
только
собравшиеся
в
путь.
68-й
насмерть
ранил
Александ­
ра
Твардовского.
В
68-м
прозвучало
первое
с лово
Андрея
Са­
харова.
А
я
—
гд е,
с
к ем?
Позови
ме ня
на
Лобно е
место,
пошел
бы?
Не т,
не
сч ел
бы
за
свое.
Другим
был
занят.
Накануне
тан ­
ков
в
Пра ге
—
вер ст ка
коллективного
исповедания
веры: ’’Исто­
рическая
наука
и
некоторые
проблемы
современности”.
Не­
соизмеримо,
что
толковать,
д аже
то гда
сознавал.
Но
тол ько-
только
собственным
языком
заговорили,
прикусишь
ли
его
по
доброй
воле?..
Никогда
не
у йдет
из
пам яти
постыдное:
партсо­
брание,
го лос овали
одобрение
туп ос ти,
самоубийству
со циа­
лизма.
Рвался
выступить,
сказать
ли шь
одн о
слово
—
трагедия;
не
решился,
не
захотел
рисковать
своим
’’новым прочтением”.
Тих о
вышел
в
коридор,
чтобы
не
по днять
рук у.
Жалею ?
Сегодня,
пожалуй,
нет.
Тогдашнему
унижению
надо
б ыло
дозреть
до
изнутри
не
стесненного
об ъя сне ния
с
собою.
До
потребности
в
одиночестве.
До
но вого
вместе.
35


Встретиться
ли
вновь
с
тем
мал ьч и ком,
который
запомнил
первый
гл оток
сладкого,
св ежа йш его
во здуха ?
Как
близки
ему
бесконечно
далекие
от
него
слова: ’’Сво­
бо дны
нако не ц!
Свободны
нако не ц!
Великий,
всемогущий
Боже,
мы
с в ободны
наконец!”
Псалом
а мерик анск их
негров,
призыв
Ма рт ина
Лютера
Кинга,
ра вно
обращенный
и
к
атеистам
и
к
белым.
Я
принимаю
их
сегодня.
Не
как
свободу
от
себя.
И
даже
-
не
как
своб о ду
для
се бя.
А
то
—
не
от
нуля,
а
с
н ачал а,
кот орое
вм ене но
всем,
кто
не
м ожет
жить
иначе,
как
тут,
где
нестер­
пи мо
тру дно
жить.
Май- июнь
1976


РОССИЯ
И
МАРКС
Мы
принадлежим
к
нациям,
которые
как
бы
не
входят
в
состав
человечества,
а
сущест вуют
л ишь
для
тог о,
чтобы
препо дат ь
м иру
какой-нибудь
важ ­
ный
урок.
Эго
предназначение,
конечно
же,
совсем
не
л ишн ее;
но
кто
знает,
когда
мы
о б ретем
себя
посреди
человечества
и
сколько
бед
суждено
испытать
пр ежде,
чем
и спол нит ся
вое
это ?
П.
Чаад аев
Жи зни
русской
общины
уг рож ает
не
историческая
не из бежн ость ,
не
теория...
Ну,
а
проклятие,
которое
тяго те ет
над
общ ино й,
—
ее
изолированность,
отсу т­
ств ие
связи
межд у
жизнью
одной
общины
и
жизнью
других
общин,
этот
локализованный
ми кро косм ,
который
лишал
ее
до
настоящей
поры
всякой
ист о­
рич еской
иници ативы ?
Он
исчезнет
среди
всеобщего
потрясения
рус с кого
об ществ а.
К,
Маркс
Он
собрал
по
д ере вне
все
нищие,
о тве ргнуты е
пред­
мет ы ...
со
скупостью
скопил
в
мешок
вещест ве нн ые
ос татк и
потерянных
людей,
живших,
подобно
е му,
без
истины
и
которые
скончались
ранее
победного
к он­
ца.
С ейчас
он
предъявлял
тех
ликвидированных
т ру­
жеников
к
л ицу
вл асти
и
будущего,
что бы
посред­
ством
орг а ни зации
вечног о
смысла
людей
до бить ся
отмщения
-
за
тех,
кто
т ихо
лежит
в
земной
глуб ине.
А.
Платонов
Россия
и
Ма ркс
—
это
все-таки
не
совсем
то,
что
Маркс
и
Россия,
и
вовс е
не
то,
что
Маркс
о
России.
Первая
тема
не
то
чтобы
шире,
она
иная.
Ее
предмет
не
выс ка зыв ания
сами
по
себе,
не
оценки
и
да же
не
прогнозы.
Ее
предмет
—
отношение
меж ду
двумя
р авнове лик им и
величинами,
самая
равновели­
кос ть
которых
труб ует
разъяснения
и
роадает
вопросы,
выв о­
дящ ие
за
пре делы
э по хи : 1848—1883.
В
этой
те ме
ес ть
нечто
тревожное
для
современного
созна­
ния.
И
это
не
только
видения
недав ни х
десятилетий,
не
о дно
ли шь
стр емл ение
разглядеть
в
истоках
результаты
(сколько бы
ни
накладывал
профессионализм
запрет
на
ассоциации,
на
’’оп­
рокидывание
в
прошлое”,
изгнан ные
в
дверь,
они
тут
же
воз­
вращ ают ся
в
открытое
жизнью
окно). Но все же не только
’’при­
зраки”
отнимаю т
спокойствие,
необходимое
исс ледо в ате лю.
Тревога
и
со мне ние
проникают
внутрь,
в
сердцевину
предмета.
Не
они
ли
составляют
сегодня
и
сам
пр едмет ?
37


Впр оч ем,
и
тут
сво я
опасность
—
у йти
от
определенности
к
риторике.
Определенность
же
тре буе т
явственных
примет
вр е­
мени
и
места:
пространственно-временных
координат
историчес­
кого
действия,
которое
им еет
(поскольку оно действие и пока
оно
де йств ие)
и
свой
субъект.
Эпоха,
таки м
образом,
сродни
классической
драме,
с
те м,
одн ако ,
отличием,
что
ее
(эпохи)
’’три единства”
не
да ны
заранее;
они
неизменно
ретроспектив­
ны
—
в
том
активном
и
критическом
смысле,
который
сближает
прошлое
с
будущим.
Именно
п рошлое ,
а
не
просто
”то,
что
бы­
ло” .
И
не
о
сб л иж ении,
в
сущности,
и дет
ре чь,
а
о
бо лее
кро в­
ном
и
хрупком
для
и ст ориче ског о
чел овек а:
способен
ли
он
дв ин уться
вперед
иначе,
как
отделяя
от
себя
прошлое
—
и
заново
вво дя
его
в
себя?
В
том ,
что
’’верхняя”
гр аница
эпохи
пред­
шествует
’’нижней”,
собственно,
нет
никако й
мистики,
но
нет
и
самоочевидности.
Резу ль тат
выпрямляет,
выстраивает
в се,
что
бы ло,
в
единый
всемирно-исторический
ряд,
и
от
этого
стра­
даю т
не
од ни
историки.
Во
времена
Шекспира
умерщвленных
не
у нос или
со
сцены
до
конца
спектакля,
история
же
безжалост­
но
оч и щает
се бя
от
’’ненужных”
лю дей
—
ненужных
результату.
(Не потому ли человеческое развитие всегда также и возмуще­
ние
против
Результата
—
и
не
это
ли
в
последнем
счете
питает
гуманизм?)
Однако
до
поры
до
времени
вьшрямление,
как
бы
мы
ни
со­
противлялись
е му,
о стае тся
законом,
и
эпохи
истории,
как
бы
их
ни
переставляли,
смотрят
др уг
другу
в
затылок;
это
та
жерт в а,
ко тор ую
развитие
при нос ило
само му
себе,
чтобы
про­
должать
себ я
в
кач ес тве
развития:
обновления,
п ер есо здан ия.
Приносило
или
продол жа ет
приносить? ’’Вот он
—
вопрос”.
Се­
годня
мы,
кажется,
вправе
сказать,
что
находимся
на
переломе:
от
’’отбора”
вариантов
Едино го
—
Ед ин ств енно го,
чем
завер­
шался
каждый
бо л ьшой
э тап
всемирного
процесса,
к
рождению
альтернативы.
Я
не
утверэедаю,
что
ал ь тер натив
не
б ыло
рань­
ше.
Я
лишь
предполагаю,
что
им
не
дано
было
дорасти
до
всеоб­
щего
за кон а.
Мир ово й
историю
делало
—
и
удерживало
—
про­
тивоположное.
Но,
раз
возникнув
в
в иде
зачатков,
прообразов,
намек о в
на
будущее,
альтернативы
не
исчезли
во все,
и
ес ли
от­
нес тись
строже
к
этому
п оня тию
(не означающему ничего дру ­
гого,
кроме
разнонаправленности
человеческого
развития
—
в
в иде
правила,
которым
исключается
всемирное
выпрямление) ,
то
не
только
м ногое
из
вчера
’’ненужного”
стано в ится
самым
необходимым,
но
и
новый,
пронзительный
смысл
обретает
всегдашняя
человеческая
потребность
в
памяти,
нужда
в
про ­
шлом.
В
ис ториос офии
этот
перелом
ощущается
как
утрата
при­
вычной
почвы.
Бед ы
конкретного
исследования
бо лее
скр о мны,
но
и
зд есь
неожиданные
тупики,
внезапные
про валы
там,
где
вчера
как
бу дто
царила
ясность.
Современный
историк
зн ает
38


мно го
больше
своих
предшественников,
но
почему
изв естно е
или
вновь
добытое
не
укладывается
ни
в
одну
из
предлагаемых
схем
и
антисхем?
Даже
ресурсы
наименования
мировых
эпох,
и
те
на
исходе.
После
’’новой”
и
’’новейшей”
—
современная
ис­
тория
(с 1945-г о,
начала
1950- х), а что же дальше?
И
не
я вля ет­
ся
ли
это
форм а ль ное
и
да же
забавное
за тр удн ение
сигналом
бо­
лее
основательных
и
глубоко
запрятанных
помех,
предупреж­
дающих
нас
о
т ом,
что
’’три единства”
кла сси че ской
эпо хи
на
исходе?
Е сли
местом
действия
суверенного
и с ториче с кого
действия
является
отныне
вся
насел енная
людьми
Земля,
а
состав
участ­
ников
этого
действия
—
в
принципе ,
как
утверждающая
се бя
в
конвульсиях
норма
—
не
исключает
никого
(пополняясь лишь
за
счет
вн овь
ро ж де нны х ), то не становится ли фикцией и един­
ство
времени?
Живя
сразу
в
неско ль ких
или
д аже
без
малого
во
всех
прежних
эпохах
всемирной
истории,
мы,
кажется,
не
живем
ни
в
одной,
и,
быть
может,
нам
больше
и
не
суждено
ж ить
в
ка­
кой-то
одной.
Похоже
также,
что
мы
уже
не
в
сил ах
от де лять
от
се бя
”го,
что
бы ло”,
превращая
его
в
пр ошлое ,
во
всяком
случае,
не
в
си лах
это
делать
так,
как
прежде,
—
и,
страшась
осознать
размеры
и
причины
эт ой
нынешней
своей
беспомощ­
ности,
заменяем
ее
*то спасительными прочерками в памяти,
то
тщи мся
отстранить
от
себ я
(пафосом отлучений и прокля ­
тий)
современные
вопросы
без
ответа
—
со кр ат о вские,
гамле­
товские,
фаустовские
и
со всем
другие
—
те
же,
но
иные.
Не
берусь
судить
на
р ас сто янии,
но
по
крайней
мере
у
нас
финалист
наизнанку
—
типичная
фигура,
а
’’ретроспективная
утопия”
является
теперь
едва
ли
не
распространеннейшей
фор ­
мой
сознания.
...И
потому
—
не
Маркс
и
Россия,
а
сначала
вс е- таки
Россия.
Пореформенная,
не
вм ещав шая ся
ни
в
одну
из
эп ох
ист о рии,
какою
видел
ее
—
всемирную
—
Маркс.
Рос сия
догоняющая
—
и
не
способная
догнать.
Не
про сто
отставшая,
а
осознающая
себя
отставшей:
вне
мир ово го
движения
—
и
этим
осознанием,
его
остротой,
его
болью
(и умственным складом этой боли!)
вырывающаяся
вперед.
Куда?
Открытый
вопрос.
Воп ро с,
кото­
рый
еще
дблжно
было
открыть.
Сужд ен о
ли
бы ло
открыть
его
самой
России
—
и щу щей?
Вот
почему
лишь
затем
—
но
непр ем енно
затем
—
Мар кс
и
Рос сия.
Р ос сия,
вошедшая
внутрь
’’Мира Маркса”,
доискиваясь
там
своего,
еще
не
названного
то ч ными
с лова ми
вопроса...
Выд ержал
ли
эту
встречу
Мар кс?
Мы
очень
бы
облегчили
себе
задачу,
если
бы,
руководству­
ясь
ус тано вле нно й
иерархией
ценно ст ей,
стали
изображать
дел о
та к:
Россия
предъявляла
вопросы,
Маркс
отвечал;
Россия
во­
39


площала
’’вопрососпособность”
в
той
же
мере,
в
какой
Маркс
в оплоща л
’’ответоспособность”.
О
легкости
пр их о дится
забыть,
когда
начинаешь
за нима ться
подобной
темой.
Ощущая
вес
ее
—
со
всеми
слагаемыми
и
со
всеми
следствиями
(из которых
гл авне е
гл авн ого: ”те,
кто
тихо
лежит
в
земной
глуби не ”), —
пы­
т аешься
заново
разглядеть
соотношение
и с ходных
величин:
по­
реформенной
России
и
Мар к са.
Тогда
заново
ощущаешь
не
вы­
мышленную,
не
нарочитую,
а
создаваемую
и
обновляемую
ис­
торией
условность
превосходства
и
отставания,
в
сфере
духа
еще
менее
очевидную,
чем
в
так
называемой
материальной
жизни.
И
то гда
’’Маркс и Россия”
—
это
уже
не
ответы
на
вопро­
сы,
а
во пр осы
в
ответ
на
воп рос ы.
Диалог
во про сов.
Заостре­
ние
одними
д руги х:
испытание
на
разрыв.
Равновеликость
—
в
этом .
Выход
за
пределы
1848 — 1883 —
в
этом.
И
выход
за
пределы
всемирной
исто р ии
—
в
этом.
. ..Я
н ачал
з аним ать ся
диалогом
Ма ркса
и
России
не
вчера.
К
Рос сик е
Маркса
пришел
от
гене зис а
ленинской
мысли,
от
предыстории
рождения
идеи
’’двух путей” (’’американского”
и
’’прусского”), —
идеи,
которая
завершила
дв иже ние
Владими­
ра
Ульянова
к
Ле нину ,
продолжая
и
внутри
Ленина
жить
как
проблема:
с
’’забываниями”
и
возобновлениями,
притом
не
не­
пре менно
в
изначальной
форме.
Мне
представляется,
что
всю
духов ную
одиссею
Ленина
можно
пред ста вить
в
виде
превра­
щений
эт ой
главной
его
идеи,
и
самые
превращения
эти
объ яс­
няют,
быт ь
может,
больше
всего
другого
взлеты
и
падения
действия,
в
центр
которого
ввел
с ебя
Ле нин,
сделав
’’своим”
и
это
де йств ие.
Чем
больше
углублялся
я
в
тему,
тем
больше
раздвигались
ее
рамки
и
тем
больше
со мнен ий
вызывал а
у
ме ня
возможность
сколько-нибудь
одно знач но
соотнести
данную
ко н­
цепцию ,
как
и
создателя
ее,
с
классическим
марксизмом.
Не­
трудно
представить
ее
конкретизацией,
продолжением
на
деле.
Еще
проще
это
же
представить
обеднением,
провинциализа-
цие й
(”то же,
но
в
другое
вре мя,
в
другом
ми ре”; ’’совсем иное,
поскольку
—
другие
корни,
другое
наследство”).
Слишком
узки
подобные
объяснения,
даже
если
не
лишены
интересных
наблюдений
и
неожиданных,
будящих
мысль
анал ог ий.
М ало
ли
времени
прошло
с
тех
пор,
когд а
Н. А.
Бердяев
вв ел
’’русский коммунизм”
в
со став
А по кал ип сиса?
Ины е
из
современных
продолжателей
бердяевской
традиции
забывают
даж е
упомянуть
родоначальника.
Что
и
говорить,
для
исследо­
вателя-историка
Бердяев
и зл ишне
метафизичен;
для
того,
кто
отрицает
без
всяких
ок оличнос т ей,
недостаточно
последова­
телен
и
да же
укл онч ив,
ну,
а
для
казенной
а пол оге тики
—
ко­
нечно
же,
фальсификатор
из
худших.
В
мои х
же
глазах
его
к ни­
га
ценна
и
сегодня,
и
не
ст оль ко
отдельными
страницами
и
даже
общей
постановкой
проблемы,
сколько
пронизывающим
ее
ощущением:
понять
’’русский коммунизм”
—
значит
понять
40


Мир ,
и
если
не
да ется
пон имани е
первого,
то
пр ичин у
следует
иск ать
в
мнимости
понимания
второго.
(Фактом моей биогра­
фии,
хотя,
полагаю,
и
не
ч исто
индивидуальным,
явл яетс я
то,
что
я
прочитал
’’Истоки и смысл русского коммунизма”
сра в­
нительно
недавно;
для
меня
это
свеж ее
слово,
в
ч ем-то
соз в уч­
ное
тому,
к
чему
пришел
я,
идучи
в
совсем
другой
колее.
Я
имею
в
вид у
не
только
даже
свои
попытки
пробиться
в
родо­
сл овн ую
и
’’запасники”
ленинской
мысли,
но
и
как
бу дто
иную,
вне
науки
находящуюся
пот ре бно сть
осмыслить
духовный
кр и­
зис,
едв а
не
катасторофу,
в
календаре
обозначенную
датами
1956, 1968. Говорю ’’ к ат аст ро ф у”
не
без
сты да
и
не
без
обращен­
ног о
на
самого
се бя
удивления;
почему
обнаружение
полутайн,
превратившихся
в
п олуп ра вду,
оказалось
не
мен ьшим
пот ря­
сением,
чем
то,
что
обн а ружил ось,
—
и
эта
устрашающая
стран­
нос ть
ждала,
да
и
по
сей
день
ж дет
своего
объяснения.)
Так
от
рождения
’’двух путей”
я
заново
шел
к
Л енину,
будто
неизменно
тождественному
самому
себе,
и
от
преодо­
ле ния
этого
огосударствленного
м ифа
шел
к
загадке
действи­
те л ьной
цельности:
к
его ,
Л енина,
закрытой
постороннему
гла ­
зу
тяжбе
с
собой;
а
от
его
внутреннего
мир а
шел
к
Мир у
по
тем
мост к ам,
чье
безусловное
и
условное
имя
—
Ро с сия.
Россия,
безусловная
своими
пределами
и
судьбой,
своими
исканиями
и
по раж ениям и
ищущих;
условная
—
несводимостью
(прежней и
новой)
к
чему-то
одному,
единоосновному:
не
страна,
а
мир
в
М ире,
существованием
сво им
за пр ашив ающий
человечество:
бы ть
ему
иль
не
быт ь?
Между
Ле ни ным
и
Ма ркс ом
—
эта
Ро сс ия.
Ленин ым
она
вступала
в
спор
с
классическим,
’’универсальным”
Марксом,
и
Лен иным
же
классический
марксизм
вступал
в
схватку
с
Р ос­
сией,
какова
она
е сть
и
каковой
еще
ей
п ре дст ояло
стать...
От
’’двух путей”
к
одному.
От
предвосхищения
альтернативы
—
к
действию
и
торжеству
действия.
От
торжества
к
трагедии
беспутья.
’’Простор отсутствия”,
который
открылся
русскому
эмигранту
Ге рцену
в
европейской
революционности
1793 —
1848 годов,
с тал
новым
простором
России,
пережившей
сво ю
в е ликую
рев олюц и ю:
простором
нашей
России.
И
только
ли
Рос с ии?
*
*
*
То,
что
я
пре длаг аю
сегодня,
не
больше
чем
заметки
на
данную
тему.
В
какой-то
мере
(и,
разу меется ,
самы м
сжатым
образом)
я
пытаюсь
воспроизвести
свое
и
своих
товарищей
движение
к
нынешнему
пониманию
ее.
С на чала
—
’’новое про ­
чтение”
текстов,
обнаружение
в
них,
многократно
читанных,
того,
чего
не
замечали
раньше.
Например,
Россика
Маркса
и
от­
нош е ние
к
ней
Ленина.
Бросающееся
в
глаза
созвучие
в
том,
что
41


относится
к
рождению
со бс тве нно
ле нинск ог о,
и
вм есте
с
тем
ок ольн ос ть
эт ой
св язи.
Что-то,
в идимо ,
затрудняло
п рямой
ко нта кт,
и
весьма
существенно
понять:
что
именно.
Почему,
к
примеру,
Ле нин,
жи во
о тклика вшийс я
на
всякую
новую
пу бли ка цию
Марксова
наследства,
осо бен но
п ер епис ки,
вводящей,
как
вы ра зился
он
сам,
в
’’интимную”
жизнь
мысли,
прошел
ми мо
такого
крупного
события,
каким
явился
в
1908
году
выход
в
свет
эпистолярного
диалога
Маркса
с
Н .Ф.
Дани­
ельсоном,
ко то рый
был,
как
известно,
основоположником
эко­
номической
теории
народничества?
Быть
может,
Ленина
задела
близость
эт их
людей,
родс тв о
п ре дста вл ений
их
о
том ,
что
ка­
с алось
настоящего
и
вероятного
завтра
п ореформ ен ной
Ро сси и?
Но
в едь
сам
он
проделал
к
этому
времени
значительную
эволю­
цию,
и
его
ранний
(90-х
годов
и
времени
’’Искры”) и уже тогда
дале ко
не
’’правоверный”
взгляд
на
народничество
не
только
обре л
опор у
в
собственном
экономическом
ан али зе
и
опыте
русской
революции,
но
и
раздвинулся
до
границ
Мира,
посколь­
ку
именно
Мир
—
не
меньше
—
виде лс я
за
восставшей
мужиц­
кой
Россией
и
пр о бу ждающе йся
Азией.
И
Мир
этот
за гов орил
по -нар од нич еск и.
Сейчас
ч ему
бы
удивляться.
Это т
голо с
слышен
от ч етл ивей
др уги х,
он
недвусмысленно
всеобщий
—
не
ограниченный
конти­
нент ами,
п роходя щий
сквозь
все
средостения,
отражаясь
на
экранах
самых
разных
и де олог ий,
вер,
научных
и
ненаучных
пре дста вле ний.
А
тогда?
Его
легко
было
представить
атавизмом.
В
глазах
первого
русского
марксиста
народники
б ыли
’’утопис­
та ми
времен
царя
Го ро ха”.
И
в
самом
деле,
чт о,
собственно,
могла
внести
эта
периферийная
утопия
во
всемирную
историю,
зако н
которой
уже
открыт
и
постигнут?
Теперь
мы
вправе
ут­
верждать,
что
от
того
или
иного
ответа
на
этот
вопрос
з ав исела
прежде
всего
судьба
самого
марксизма.
У
Л енина ,
правда,
она
не
в ызыв ала
ни
малейших
со мн ений.
Расширение
народническо­
го
ареала
он
гот ов
был
истолковать
как
еще
одно
доказатель­
ст во
истинности
учения
Ма рк са.
Но
уже
эта
гот ов ност ь
обязы ­
вала.
Возрождение
утопии
в
небывалых
размерах,
в
формах
самого
что
ни
на
есть
массового
сознания
(и действия!) таило
вопрос
о
причинах,
об
их
материальном
су бстр ате .
Буд уще е
оказывалось
и
в
практической
и
в
теоретической
зависимости
от
п рошлого.
Истинность
Маркса
требовала
по
мен ь шей
ме ре
подтверждения.
Ленин
искал
ответ
в
логике
’’Капитала”.
С
первых
шагов
его
в нима ние
был о
поглощено
пробле м ой
перехода:
превраще­
ния
докапиталистических
укладов
в
капитализм,
притом
пре­
вращения,
совершающегося
в
особых
условиях,
когда
до мин ан­
той
п овс ем ес тного
развития
является
сам
капитализм
—
зрелый
и
идущий
к
своему
концу.
Всякий
переход
есть
потому
части­
ца
движения
к
этому,
казалось,
о ся заемо
близкому
финалу.
42


Межд у
логическим
и
историческим
разрыва
нет.
Нет
разрыва,
но
е сть
проблема.
На
первый
в згл яд,
’’народнический” 1905-й
и
даже
’’народ­
ническое”
его
продолжение
за
пределами
азиатской
России
слу­
жили
свидетельством
того,
что
эпоха
классического
бурж уа зн о­
го
об щес тва
наконец
реализует
себя
в
масштабах,
заложенных
в
ее
о снов ании.
И
потому
Россию
можно
и
должно
упод облят ь
Франции
1789 — 1793 годов,
не
отождествляя,
но
и
не
просто
сравнивая,
и
столь
же
правомерно,
сто ль
же
логично
вид еть
в
далекой
Азии
(и во всех остальных частях Мира,
еще
бе с пробуд­
но
спящих)
утроенную,
уде сяте ре нну ю
Россию.
’’Сгнила запад­
ная
буржуазия,
пер ед
которой
стоит
уже
ее
могильщик
—
проле­
тариат.
А
в
Азии
есть
еще
буржуазия,
способная
представлять
искреннюю,
боевую,
последовательную
демократию...”
Что
же
это
за
буржуазия?
Ее
гла вн ый
представитель,
главная
социаль­
ная
опора
—
и
русский
и
азиатский
крестьянин.
Он-то
и
ест ь
’’достойный товарищ великих проповедников и великих дея­
телей
конца
XVIII века во Франции”.
Эти
сло ва,
пр изн аться ,
неско л ько
смущают
своей
пр ямо­
линейностью.
Но
можн о
ли
сомневаться
в
их
искренности
и
се рь­
езности?
Мы
чувствуем
зде сь
больше
чем
пу б лици стиче ско е
за­
острение
—
страсть.
Страстное
ж елани е
человека
т аким
сделать
увиденный
так
Мир .
И
в
этом
в идении
ок азало сь
со ед иненны м
то,
что
по
своей
сут и
не
сливалось
в
единый
образ
одного
и
того
же
процесса,
ли шь
переходящего
от
континента
к
континенту.
Между
Р уссо
и
крестьянином-монархистом,
утверждавшим
с
трибуны
Государственной
думы:
’’Земля
Божья
—
значит,
ни чья”,
—
разница
все-таки
не
только
в
пространстве,
но
и
во
времени,
создавшем
циви лизац ию,
не мы слим ую
вне
(и без)
личности,
И
е сли
свя зью
’’эпох”,
разделенных
столетиями,
бы ла
личность
(то бишь гражданское общество) , то могла ли
мысль,
нацел енна я
на
единство,
в
конечном
и
близком
счет е
об­
ходить
эту
связь
—
как
проблему,
ищущую
ре шен ия,
иного,
но
решения.
Невольно
вспоминаются
с лова
Маркса,
произнесенные
мно го
раньше,
при
пе рвых
сообщениях
о
готовящейся
кресть­
янской
ре форм е
в
Росс ии .
Указывая
приметы
того,
что
освобож­
дение
сверху,
с
планируемым
сохранением
барщины
на
долгий
ср ок
и
патр имониал ь но й
вл аст ью
помещиков
по
прусскому
об­
разцу,
да же
если
и
не
вызовет
соп ротив л е ния
дворян
(а оно
н еи з бе жно ), в любом случае развяжет стихию крестьянских
восстаний,
он
писал
с
надеждой
и
почти
провиденциальным
пафо­
со м : ”А если это произойдет,
то
нас та нет
русский
1793 год;
го с по дство
террора
этих
полуазиатских
кре пос тных
буд ет
не­
виданным
в
ист ор ии,
но
оно
явится
вторым
п овор отны м
пунк­
том
в
истории
России
и
в
кон це
концов
на
мес то
мнимой
ц иви­
л изации,
введенной
Петром
Великим,
по ст авит
подлинную
и
всеобщую
цивил из ацию” .
43


Многое
перекликается
в
приведенных
в ыше
вы ск азывания х.
Но
су щ еств енно
и
нес ов па д ение.
Террор
полуазиатских
крепост­
ных,
несущих
на
себе
весь
гр уз
поре форм е нн ого
ру сско го
скач­
ка,
—
этот
террор
все
же
не
был
в
глазах
Ленина
наиболее
же­
ланным
исходом,
по
кр ай ней
ме ре
он
не
был
таким
для
Ленина
1912 года.
Эт от
Ленин
мог
бы
согласиться,
что
Россия,
вероят­
нее
всего,
начнет
сразу
с
1793-го ,
хот я
он
и
говорил
о
’’револю­
ции
типа
1789”.
И
он
бе зус ловн о
рассчитывал,
что
здесь
она
бу­
дет
такого
име нно
ти па;
и
накануне
1905- г о,
и
впо сле дств ии
на
этом
строил
всю
так ти ку
большевизма,
более
тог о,
сам
боль­
шевизм
строил
на
т ом,
чтобы
сделать
Россию
XX века способ­
ной
про изве сти
на
св ет
’’крестьянскую буржуазную революцию”.
Кре с тьянс кую ,
но
буржуазную.
Особый
вариант
(и даже больше
чем
вариант)
европейского
и
север оаме рик анско го
прецедента
—
со
многими
его
атрибутами,
из
которых
важнейшие: ’’левый
блок”,
демократическая
диктатура
всех
клас со в,
со с тав ляющих
народ,
и
со
м н огими
его
результатами,
главный
из
которых
—
расчистка
почвы
для
нест есненно го ,
свободного,
’’низового”
буржуазного
развития.
Кредо
1905 года: ’’Гигантское разви ­
тие
кап ит а лист ич еского
п рогрес са .. .”
Сомнительно,
чтобы
Маркс
в
1858 году имел все это в виду.
’’Невиданный”
те ррор
крестьян,
которые
о кажутс я
один
на
один
с
’’мнимой цивилизацией”
р у сских
императоров,
виде лс я
ему
скорее
гигантским
выбросом,
своего
р ода
протуберанцем
ис­
тории,
чем
непреоборимым
следствием
всемирных
зако но в
то­
в а рного
производства.
Спустя
два
с
лишним
десятилетия
он
и
метательные
снаряды
н аро дов ольце в
назовет
’’специфически
русским,
исторически
неизбежным
способом
действия,
по
по­
во ду
которого
так
же
мало
следует
морализировать
—
за
или
против,
—
как
по
поводу
землетрясения
на
Хи ос е”.
Конечно,
между
преддверием
крестьянской
реформы,
да
и
между
Пер­
вым
мар та,
и
вр еменем
Ленина
немало
воды
у текло .
Одна ко
ра з­
личие,
которое
мы
ощущаем,
отн о сится
все
же
не
столько
к
обстоятельствам,
сколько
к
логике
движения
мысли.
Мы
замечаем,
что
крестьянство
для
Ле нина
не
совсем
та
категория,
что
для
Ма рк са,
по
крайней
мер е
Маркса
’’Капитала” .
Русский
и
азиатский
крестьянин
в
роли
революционного
бур­
жуа
—
это
уже
не
символ
и
д аже
не
только
мысленный
аналог.
Эт о,
по
Ленину ,
реальный,
живой
со у ча стник
всемирного
преоб­
разования,
не
еди нстве нны й
его
субъект,
но
субъект.
По
усло­
ви ям
задачи
—
один
из
со зида теле й
мирового
буржуазного
общества.
Д ругой
задачи
данны й
субъект
и
не
может
сейчас
решать
и
потому,
что
не
до зре л,
и
потому,
что
для
другой
—
та м,
где
он
субъект,
—
просто
нет
ме ста.
Первая
посылка:
чело­
вечество
способно
прий ти
к
социализму,
только
исчерпав
все
44


возможности
капиталистического
прогресса.
Вторая
посылка:
все мир ное
и
всеобщее
—
синонимы;
различие
между
первым
и
вторым
не
больше
чем
в
сроках
и
формах.
Не
больше,
но
и
не
мен ьше.
Ибо
фор мы
и
сроки
врозь
и
ос об енно
вместе
—
отнюдь
не
м е лочь.
Это
величайшая
из
’’конкретных истин”.
Восток
по­
том у
и
сумеет
завершить
собою
XVIII век,
что
рас пол аг ает
не
просто
опытом
те х,
кто
оказался
впереди.
Оп ыт
—
особый
фак­
тор :
идеал,
при в носи мый
извне.
Парадоксальным
о бра зом
буржуазность
русско-азиатского
миллионноголового
субъекта
производна
от
европейского
со циа лист иче ско го
идеа ла
—
в
пр о­
це ссе
переработки
этого
идеал а
в
действие;
производна
от
не­
буржуазного
способа
эт ой
переработки,
призванного
дать
мак­
сим аль но
буржуазный,
всеобщебуржуазный
результат.
Что
же
в
таком
случае
народничество?
Только
ли
иллю з ия,
тольк о
ли
ме чта
о
т ом,
чтобы
мин о вать
капита листи че ску ю
фа­
зу
развития,
только
ли
реакционная
теория
о
’’предупрежде ­
нии”
капитализма
(реакционная,
утверждает
Лен ин
в
том
же
1912 г .)? Так что же:
только
эт о?
Не т.
Что
не
только
это,
Ленин
догадывался
много
ра ньше,
доказывал
в
яростных
спорах,
отводя
упреки
ортодоксов
и
убе жда я
собственных
сторонников.
Похоже,
однако,
что
ему
приходилось
каждый
раз
убеждать
и
самого
се бя.
Иллюзорно-ложная
оболочка,
скрывающая
де­
мократическое,
прогрессивно-радикальное
я дро,
—
его
люби­
мый
образ.
Но
так
ли
он
убедителен,
так
ли
д иал ектич ен?
Не
раз,
полагаю,
всп лы вала
эта
тр удн ость
в
его
сознании
—
и
после
1905 года,
в
преддверии
д ругой
революции,
ко то рая
уже
не
м ог­
ла
быт ь
бу квал ьн ым
повторением
первой:
переменилась
Россия,
и
не
только
’’низовая”,
но
и
’’верхушечная”; изменился ’’то т”
мир,
уходящ ий
от
свободной
конкуренции,
к
которой
еще
не
до шла
вся
Россия
и
тем
более
—
Азия,
в незападный
человеческий
океан.
И
что
же
—
прощай,
народничество:
реальность
и
п роб­
ле ма ?..
Задолго
до
тех
рубежных
о сен них
месяцев
1917 года,
когда
Ленин
пр инял
в
качестве
аграрной
программы
грядущей
пролетарской
рев ол юции
крестьянский,
народнический,
эсеров­
с кий
земельный
наказ
(принял
—
и
потому,
и
тем
по бедил!),
и
еще
раньше
этого
разве
не
вступал
он
в
противоречие
с
со­
бо й,
с
особенной
решительностью
подтверждая
всемирно-исто­
ри ческ ую
истинность
народничества?
Истинное
—
вопреки
’’лож ­
ности”
его
в
’’формально -эко н оми ч ес к о м
смы сле” .
Пра вд а,
произнося
эти
широко
цитируемые
сло ва,
Ленин
апеллировал
к
авторитету
Энгельса.
Но
Э нге льс
говор ил
о
ран­
них
утопистах,
име я
в
вид у,
что
в
их
нравственном
протесте
против
капитализма,
только
подымающегося
и
еще
дал еко
не
выполнившего
своей
работы,
заключалось
предвосхищение
его
гибели.
А
Ленин?
Что
понимал
он
под
’’формально - э ко но м иче с­
к и м”? Если оставаться в пределах данного текста,
то
же
самое.
Крес тья нс кая
демократия
XX века ценна своим отпором феода­
45


лизму
и
крепостничеству,
беспощадностью
своей
борьбы
за
объ ек тив н о-бу ржуаз ный
прогресс;
но
потому
и
смешение
этого
объективного
смысла
с
субъективно-социалистическими
сим­
па тиям и,
с
элитарными
вожделениями
л ишь
’’слова,
слова,
сло­
ва. ..”,
притом
неб езо пасные
слов а.
Ибо
класс-могильщик
уже
стоит
лицом
к
лиц у
с
’’умирающим”
капитализмом.
В
э тих
условиях
спо со бна
ли
быт ь
последовательной
л юбая
револю­
ционность,
если
ее
носители
не
становятся
в
один
строй
с
пр о­
лет ариа том ,
и
может
ли
не
быть
реакционным
любой
социализм,
если
он
не н аучн ый,
немарксистский?
Ответ
—
для
Ленина
—
оче­
вид ен.
Правда,
у
этого
ответа
есть
и
оборотная
сторона:
обяза­
тельства
гегемонии,
ее
первоусловие
—
подчи не н ие
классом-
могильщиком
своих
непосредственных
треб о в аний
всеобщим,
а
ст ало
быть,
и
’’чужим”
интер ес ам.
Сначала
им.
Раньш е
всего
им.
Нет
лидерства
без
самоотречения.
Ко неч ная
цель
—
ничто,
если
промежуточная
(новая республиканская Россия,
свобод­
ная
страна
свободных
люде й)
не
’’своя”,
не
кровная
це ль.
Не
слышится
ли
здесь
в
Ленине
кощунственный
Эдуард
Бернштейн?
Что
и
гов орит ь
—
разли чи е
более
чем
велико,
есл и
помнить
об
обстоятельствах
и
о
цене,
которую
авангарду
в
Ро с­
сии
предстояло
уплатить
за
’’промежуточную”
цель.
И
все
же
не
сто ль
уж
фундаментально
это
различие,
чтобы
оно
не
нас то ра­
живало.
С его дня
многое
из
тогдашнего
оч евид но
—
благодаря
исподволь
нараставшему
упад ку
ортодоксии,
отбрасывающей
с
’’революционного порога”
бе рн ште йнианск ую
проблемную
ересь.
Но
то гда,
тогда...
Не
призывал
ли
один
из
самых
тв е рдых
анти-
бернштейнианцев
—
Георгий
Валентинович
Плеханов
—
к
’’мар ­
ксистскому
порядку”
Ленина?
Плеханов
в едь
т оже
не
был
п ро­
тив
крестьянской
в ойны
за
землю,
он
лишь
против
возведения
ее
в
теоретический
принцип.
Ему ,
Плеханову,
легче
было
пр и­
нять
террор
полуазиатских
мужиков,
который
в
конечном
счете
(и только в конечном)
приведет
—
и
не
сам
собою
—
к
замене
мнимой
петровской
цивилизации
’’подлинной и всеобщей”,
чем
поступиться
рад и
этого
текущего
успеха
(важного,
но
текуще­
г о ) ’’логическими ценностями”
м ар ксизм а.
Логическими
—
то
есть
всеобщими;
в сео бщие
же
знают
отклонения,
но
не
дал ьше
того,
ибо
идти
дальше
—
значит
ставить
под
сомнение
униве р­
сализм
эт их
ценностей
ли бо
незаметно
заменять
их
иными,
ко­
торые
заведомо
не
спо со бны
ст ать
всеобщими,
ибо
не
может
же
б ыть
дв ух
всеобщих,
вселен ск и х
истин.
Спо р
—
дейс твител ь ный,
хот я
и
недоговариваемый,
по
кр ай­
ней
мере
с
одной
с торон ы,
шел
им енно
об
этом.
Ленина
вели
шаг
за
шаго м,
точнее,
скачок
за
скачком,
его
же
не со впад ения .
Даж е
не
про тиво ре чия
—
про тив опол ожнос ти .
’’Формально - э ко ­
ном иче ск ое”
равно
капитализму
до
его
апогея
—
монополии.
В
како м
же
смысле
истинен
по
отношению
к
этом у
капитализму
(другого Ленин 1912 года не знал)
нар о дн ич еский
нравс т венны й
46


протест?
Какое
всемирное
бу ду щее
предвосхищает
он
собою?
От
дог ад ки
-
к
кон цепции ,
от
нее
—
к
контурам
миропонимания.
Суть
развертывающейся
исторической
д рамы
—
ко нф ликт
д вух
капитализмов
внутри
одног о.
Буржуазная
ци вил изац ия
р ас­
ще пле на.
Ее
единство
задано
п рошл ым,
но
реализация
его
—
в
будущем.
И
потому
’’воссоединение”
единства
—
открытый
воп р ос.
Ответ
-
в
сп осо бе
преодоления
вековых,
укорененных
пр егр ад,
из
которых
ближн яя ,
’’своя”
преграда:
господствую­
щая
аз иат чина.
Способ
—
вот
п робле ма
п роблем .
Ленин
был
чересчур
вер­
ным
м арк сизму ,
чтобы
возлагать
над ежд у
на
’’Хиос”,
и
чересчур
русским,
чтобы
верить
в
крота
исто р ии,
который
вопреки
всему
и
вся
хорошо
ро ет.
Ленинские
’’два пути”
—
это ,
если
вчитывать­
ся
вн имате льн о,
не
только
две
тенденции
и
две
возможные
пер­
спективы
аграрно-капиталистического
развития.
Это
также
два
постреволюционных
про гр ес са.
И
еще
—
две
утопии:
либеральная
и
крестьянская,
народническая.
Равноценны
ли
о ни?
Для
Лени­
на- та ктика ,
разумеется,
нет.
А
для
Ленина-теоретика? ’’Амери­
канский”
путь
-
ключ
к
’’прусскому”. Наро дн и чест во
-
кл юч
к
либерализму.
С
либерализмом
идет
нещ адна я
борьба
—
за
мужи­
ка,
за
’’американский”
путь.
И
за
М ир,
за
способ
вхождения
в
Мир.
Либерализм
’’хуже”
нар о днич еск ой
у т опии,
поскольку
ис­
ходит
из
данного:
и
не
ст оль ко
даж е
д анно й,
полукрепостной
России,
сколько
из
наперед
данного,
предустановленного
Мира.
А
марксизм?
В
как ом
отношении
его
’’идеальный”
выход
за
пре­
делы
Ми ра
находится
к
утопии
’’времен царя Гороха”?
Концы
с
концами
не
сходятся.
И
в
этом
несхождении
-
за­
вязь
будущего,
будущих
вершин
и
б удущи х
котлованов;
завязь
альтернативы,
которая
выходит
за
пр еде лы
страны
и
ре г иона.
Ес­
ли
альтернатива
—
разнонаправленность
искомого
всеобщего
развития,
то
что
иное
ее
зародыш,
как
не
способ,
несущий
в
себ е
протокапитализм,
про то цив илиза цию
России
и
Азии
—
необхо­
димую
интегральную
часть
Мира-человечества?
В торое
нереа­
лизуемо
без
первого,
а
первое?
В
нар од ни ч естве
угадывается
преодоление
раздвоенности,
и
в
нем
же
кроются
новые
разрывы.
Биполярный
Мир
—
б иполя рный
субъект.
Достижимо
ли
это
прак тич ески
и
оправдано
ли
теорией?
Ленин
(пришедший к
се бе!) утверждал:
и
дос тижи м о,
и
оп ра вда но.
Конечно,
не
ср азу
и
не
прямо
со впа дет
интеллектуальный
импульс
с
многократно
усиленным
де йств ием.
Совпадение
—
финал
эпохи.
В
финале
сов­
мес тя тся
цивил изаци я
и
социализм,
но
это
значит,
что
и
каждый
шаг
движен ия
к
финалу
пр изв ан
быть
этапом
совмещения
их.
Как
’’моментом”
сбл иже ния,
так
и
конфликтом
взаимопони­
мания!
Не
эти
слова,
ко не чно,
употреблял
Ленин.
Но
л ог икой
собственной
гипотезы
(и нарушая заданную себе логику)
вы­
страивал
обр аз
альтернативы:
н ев озм ожн ости
единого
и
возмож­
47


ности
всеобщего
субъекта.
И
потому
бросающаяся
в
глаза
орт о­
доксальному
марксисту
двуликость
со зна ния
’’наинизших ни ­
зов”
для
н его
—
сим пт ом
пр ибл иж ения
к
истине.
В
последнем
счете
все
со йдет ся.
Истина
и
ми ллиа рды
сомкнутся
в
Мир
Марк­
са.
Име нно
в
него.
Только
в
него.
На
исходе
XX века как не спросить себя:
так
ли
обстоит
дел о?
Сошлись
ли
человеческие
миллиарды
и
истина,
сошлись
ли
в
Мир
Мар кса?
И
мог ли
ли,
мог ут
ли
сойтись?
Надо
полагать,
Ленин
не
пр инял
бы
н ашего
воп рос а
ни
в
1912 году,
ни
позднее,
до
самого
конца.
Для
нас
же
этот
вопрос
—
из
пер вейш их .
Мы
не
обсуждаем
в
данный
мом ен т,
в
какой
м ере
и
какой
платой
о пра вдал ись
прогноз ы
и
расчеты
Лен ин а.
Мы
о г ранич иваем
себя
(пока)
движением
его
мысли.
Нас
за нима ет
близость
и
рас хо ж­
дение
Ленина
и
Мар к са,
притом
в
центральном
пункте,
который
является
решающим
и
для
то го
и
для
другого.
Этот
’’пункт”
-
всемирность
в
ее
соотношении
со
всеобщностью.
*
*
*
Во льно
или
невольно
мы
сно ва
воз в ращаемся
к
старому-
престарому
сюжету:
к
р ус ским
корням
Ленина.
С
одной
сто­
роны,
почти
запретная,
с
д ругой
—
почти
банальная
тема.
Я
же
ощу щаю
здесь
не
разгаданную
до
конца
тайну.
Это
действительно
русская
тайна,
но
ее
предмет
надр о сси йс кий.
И
какое
доказа ­
тел ь ство
сильнее,
чем
’’русское народничество”
в
Мар к се,
—
от­
част и
в
раннем,
но
г лав ным
образом
—
в
позднем,
уходящем;
в
Ма р ксе,
для
которого
открытие
первобытной
общины
было
не
единственным,
но
од ним
из
самых
ва жных
стимулов
к
пере­
смотру
со бс твен ных
и с ходных
посылок
(только ли по времени
совпавших
с
’’тактической”
переориентацией
на
п одп ольн ую
Рос сию ?) ; в Марксе,
котор ый
убеждал
—
и
кого?
—
русских
ре­
волюционеров: ”..ле
с лед ует
осо б енно
бояться
слова
’’архаи­
ч ес кий”.
Так
стоит
ли
взве ши ва ть
(да и на каких весах это сде ­
лать?), в ком больше было ’’народнического”: в Ленине всей
его
жи зни
или
в
уходящем
Марксе?
Бол ее
продуктивно,
мне
кажется,
сопоставить
’’народнического”
Ленина
с
’’народничес ­
ки м”
Ма ркс ом
—
р авно знач ны
ли;
или
там,
где
мак симу м
близости,
—
там
и
макс иму м
различия?
Для
Маркса
народничество
не от дели мо
от
Р осси и,
а
Рос ­
сия
-
от
судеб
европейской
р ев ол юции.
Две
полосы
отношения.
Первая
окрашена
вос п омин ани ями
1848-г о, 1849- го.
Россия-
ж анда рм
Европ ы,
дру гой
не т.
Все,
что
по
ту
сто ро ну
границы,
едино
своей
не со вме стим ос тью
с
р ево лю цией
—
ра зв итием
—
цивилизацией
(понятиями,
принципиально
то жде ств енны ми
для
Маркса
со
времен
’’Немецкой идеологии”).
Быть
или
не
быть
европейски-всемирной
революции
—
значит
б ыть
или
не
быть
Ро сс ийск ой
Империи.
При гов ор
Марк са:
империи
’’москови-
48


tob” —
не
быть.
Все
усилия
—
сюда.
Есл и
сам а
эта
революция
неизбежно
откроет
эпоху
и
кла ссов ых
битв,
и
сражений
на ций,
то
ее
оптимальная
форма
—
революционная
вой на
против
импе­
р ии.
Форпост
—
Польша,
ближайшая
цел ь
—
освобождение
ее,
а
вместе
с
тем
и
демократическое
об ъе д инение
Германии
вопреки
прусской
прет ензи и
на
ге гем он ию;
в
начале
и
в
итоге
—
консо­
ли дация
Европы
и
цепная
реакция
пер еме н,
производимых
консолидированной
революционной
Европой
в
Мире
—
ближ­
нем
и
дал ьне м.
Любые
факты,
включая
те,
что
свидетельствуют
о
надвигающихся
социал ь ны х
потрясениях
внутри
России,
рас­
сматриваются
под
э тим
—
глав е нст ву ющим
—
уг лом
зрения.
Читая
(в 1870 году) ’’Положение рабочего класса в России”
Н.
Флеровского,
Маркс
резюмирует
в
письме
Энгельсу
свои
вп ечат лен ия : ”Из Флеровского,
как
мне
кажется,
во
всяком
случае
следует,
что
круш ени е
ру сск ой
державы
должно
прои­
зойти
в
ближайшее
время”.
Перелом
—
ближ е
к
концу
1870-х.
Европа
пр евр атила сь
уже
в
ко нтинен т
к ру пных
национал ь ны х
государств.
В
двух
край­
них
’’точках”
—
Северной
Америке
и
Японии
—
утв е ржда лся
буржуазный
строй.
Сошел
со
сц ены
Интернационал,
у сту пая
место
национальным
социал-демократиям.
Мир
становился
в
од­
но
и
то
же
время
и
теснее
и
непо дат лив ей
к
ед инств у.
Болевая
точка
—
непо датли во сть .
П оки нуло
ли
Маркса
со мнен ие,
к ото­
рое
он
запечатлел
на
бумаге
в
тот
самый
год,
когда
приветст­
вовал
террор
полуазиатских
кр еп ос т ных : ’’Трудный вопрос за­
ключается
для
нас
в
сл еду юще м:
на
ко нт ин енте
революция
бл из­
ка
и
примет
сразу
же
с оциал исти чес к ий
характер.
Но
не
будет
ли
она
неизбежно
подавлена
в
этом
маленьком
уголке ,
посколь­
ку
на
неизмеримо
бо льш ем
пространстве
буржуазное
общество
проделывает
еще
восходящее
движение?” С тех пор прошло без
малого
два
десятилетия.
Оставило
ли
Маркса
гложущее
сомне­
ние,
поч ти
у вер енно сть
в
’’неизбежной”
гибели
континентальной
революции,
и
уже
не
в
результате
столкновения
с
’’монголом”,
с
окаменевшей,
неп одвиж но й
Московией,
а
как
ито г
ст ол кно ве­
ния
с
буржуазной
циви лиз ацией ,
неукротимо
движущейся
вширь?
Сегодня
нас
вол ную т
не
столько
конкретные
шан сы,
к ото­
рые
взвешивал
Маркс,
скол ьк о
сам
воп р ос,
сама
обозначенная
им
проблема.
Назовем
ее:
схватка
разнонаправленных
р азви­
тий.
Уже
не
только
’’вторая борьба” (сражение передовых и
консервативных
наций)
рядом
с
первой
—
классовой
—
и
вну т­
ри
нее,
а
еще
и
третья
борьба ,
сверх
этих
двух
и
над
ними:
вос ­
хождение
против
восхождения.
Поступательность
против
посту­
пательности.
Разв итие
против
развития.
Тут
вп ору
гов ори ть
име нно
о
сх в атке,
а
не
только
о
конф­
ликте,
поскольку
исход
ее
—
на
грани
жизни
и
смерти.
И
мы
49


допытываемся,
какова
судьба
проблемы,
мы
пытаемся
нащ у­
пать
ее
д в ижение
внутри
Маркса,
внутри
его
глав н ого
труда,
внутри
его
публицистики,
его
эпистолярного
наследства.
Нить
теряется,
если
искать
дос ловн ос ть.
Подспудное
в ы ходит
наружу
’’неожиданно”
с
середины
70- х
к
началу
80-х
благодаря
встре­
че
с
русскими
народниками
и
р ус ским
народничеством.
Имен­
но:
не
только
с
ними,
но
и
с
ним
—
в нез апно
заме ч енны м.
Встре­
ча-признание
самого
факта
его
существования
и
бол ее
того
—
его
равноправности.
П осл едн ее,
мы
знаем,
смущало
многих
из
близких
к
Марксу
и
к
его
к ругу
людей.
Не
взяло
ли
верх
нетер­
пе ние
революционера
над
строгой
мыслью
ученого?
Не
станем
отвергать
соучастие
нете рпе ния .
Но
им
одним
не
объяснить
крутизны
перелома.
Смысл
эт ой
равноправности
приходится
реконструировать
и
даже
угадывать;
по зд ний
Маркс
ск уп
на
слова.
Соблазнительно
представить
его
изменяющим
собствен­
ному
материалистическому
пониманию
исто рии .
Он
действи­
тельно
не
был
ортодоксом.
Однако
и
одной
эт ой
утешительной
констатацией
не
исчерпать
громадной
темы
его
д уховн ого
к ри­
зиса,
в
котором
Россия
игр ала
роль ,
подобную
Германии
э по­
хи
’’Коммунистического Манифеста”
и
Ан глии
э похи
’’Капита­
ла ”,
а
бы ть
может,
и
кач ест венно
иную
роль,
ибо
она
ставила
под
сомнение
пе рвооб раз :
Мир
—
единое
буржуазное
граждан­
ское
общество,
одна-единственная
’’экономическая обществен­
ная
фо р мация”; Мир
—
единое
отрицание
ее,
одна-единственная
эпоха
унитарной
революции,
результатом
которой
явится
че ло­
веч ес тво
в
коммунизме.
Не
о
сроках
как
таковых
уже
шла
ре чь.
Не
об
одном
только
в ыигры ше
времени,
который
дас т
социалистической
Европе
ру сск ая
революция.
В
том
ли
дел о,
что
на
Западноевропейском
ко нтине нте
(плюс Северная Америка)
стрелки
м ир овых
часов
иду т
быстрее,
или
в
том ,
что
и
ча сы
эти
теперь
р азны е?
Формула
1845 года,
к от орой
следовал
Маркс
без
малого
всю
жиз нь:
«Коммунизм эмпирически возможен только как действие
го спо дст ву ющих
на родов ,
пр о изв еде нное
’’сразу” ... »
-
требо­
ва ла
уже
не
у точ нения ,
а
радикального
пе рес мот ра
или ,
ве рнее,
отказа
от
нее.
Народничеством
к
Марксу
пришла
иная
Россия.
Держава-чу­
довище
не
укладывалась
в
схему.
Как
рудимент
средневековой
эпохи
она
отличалась
чер ес чур
в ысо кой
отр ицатель но й
(и неиз ­
менной,
на
чем
Маркс
нас таив ал )
ак тивн ос тью,
что
нуждалось
в
ан али зе,
выводящем
данный
феномен
из
всемирно-истори­
че ских
о сно ваний.
Задним
числом
мы
можем
сказать,
что
те
про ­
ницательные
суждения,
которые
по
этому
п оводу
в ысказыв ал
Маркс,
если
бра ть
их
в
историософском
разрезе,
обнаруживали
скорее
н ед оста ток
в
понятийных
средствах,
невозможность
уместить
Россию
в
од ну
из
су щес тву ющих
сх ем
(будь то,
напри­
мер,
’’азиатский способ производства”) . С л еду я з а Ма р кс о м,
мы
50


видим,
как
все
четче
проступают
у
него
контуры
уникального
кентавра:
почти
первобытный
земледельческий
фу ндам ент
и
надстраиваемая
св е рху,
а
затем
проникающая
в низ
(и тем
ра злаг аю щая
целое)
бурж уаз н ая
цивилизация.
Одн ако
проблему
для
Мар кса
составляла
все
же
не
оценка
и
тем
п аче
не
де фи ни­
ция,
а
устранение
опасности.
Достаточна
ли
для
этого
антирос-
сийс кая
рев о люц ионная
войн а,
д аже
если
в
нее
втянется
вслед
за
кон тине нто м
и
А нгл ия ? (Действие ’’г ос под ств ую щих
народов”
действительно
должно
был о
бы ть
произведено
сразу
в
си лу
ря­
да
пр ич ин,
ср еди
которых
эта
-
одна
из
главных).
Прощ е
было
бы
предположить,
что
мельница
капитализма
пер емелет
и
евразийский
массив
застывшего
времени.
Ведь
Мир
уже
ста л
космополитическим,
утверждалось
в
’’Манифесте”;
буржуазия
нака нун е
того,
что бы
переделать
по
своему
образу
и
п одоб ию
все,
’’даже самые варварские нации”.
И
позже,
в
1858 году,
как
раз
Россию
имел
в
вид у
Маркс,
когда
говорил
о
восходящем
дви жен ии
буржуаз н ого
общества
на
’’неизмеримо
большем
пространстве”,
чем
гот ов ый
к
социализму
уголок
Западноевропейского
континента.
Однако
между
этими
двумя
суждениями
не
только
годы,
в
числе
ко то рых
49-й
(а еще будет
63-й...).
Отс туп ал
в
п рошл ое,
мен ялся
исподволь
и
Марксов
об­
раз
Ми ра.
Уже
закончившееся
буржуазное
общество,
ка ким
ви­
дел
его
автор
’’Манифеста”, ’’в т ор ич но
пер еж ило
свой
ш ест на­
дцатый
в е к”. Вторично!
В
этом
суть.
Капитализм
начался
заново.
И
именно
этот,
вторично
начавшийся
капитализм
исследует
он
в
’’Капитале”.
Могу т
ли
б ыть
законы
его
теми
же,
какими
они
представлялись
раньше?
И
мог
ли
ос тать ся
без
изменений
и
его
генезис:
не
ретроспективно
во ссоз д аваемая
ка рт ина
воз­
никновения
буржуазного
м ира
в
одном
из
регионов,
а
ге нез ис
-
движение
его
с ам ого,
полного
и
з ре лого
(генезис как форма
преодоления,
’’момент”
самоотрицания)?Полагаю,
что
Мар кс
от д авал
себе
отчет
в
том,
что
капитализм
не
только
не
исконен
как
таковой,
но
что
он
не
исконен
и
в
качестве
всеобщей
с та­
ди и,
предпосылки
которой
будто
неумолимо
заложены
во
всех
человеческих
общностях.
Л е стница,
вед ущая
вверх,
к
нему ,
достаточно
узка.
Ш ирок ой
делает
ее
он
са м.
Его
’’абсолютное
движение
становления”,
и
только
он о,
создает
’’формы,
пред­
шествующие
к а пит ализм у”,
на
всем
пространстве
Земли.
Но
так
ли
это
в
конечном
счете?
Как
позже
спр аш ивал
неутоми­
мый
петербургский
корреспондент
Маркса
и
Энгельса
Ни­
колай
Францевич
Дание ль сон: ”А теоретически?
Куда
мы
идем?”
Пореформенная
Россия
обнажала
зазоры
между
мыслью
и
действием.
Капитализм,
ра здв игающий
свое
историческое
осно­
вание,
в
пр инципе
нарушил
иск ому ю
синхронность
коммунис­
тической
р ево лю ции.
’’Сразу”
становилось
все
б олее
иллю зо р­
ным.
К
старым
препятствиям
приб ав ил ись
новые
—
со
сто ро ны
’’восходящего движения” .
Но
и
это
еще
не
все .
Г ла вное
-
не
51


противостояние
стадий
само
по
себе,
а
появление
новых
могу­
щ ест венн ых
исто ч нико в
квазицивилизации.
Именно
кап ита л изм
’’второго шестнадцатого века”
сумел
вооружить
архаические
режимы
орудиями
и
средствами,
достаточными
для
осовреме­
нива ния,
притом
в
размерах,
которые
до
то го
требовали
г лу­
бочайшей
революционной
вспашк и,
всеобъемлющей
духов­
ной
и
по литич еско й
перестройки.
Квазицивилизация
поэтому
не
только
сокращение
и
д аже
не
только
осложнение
пути.
Она
-
другой
путь.
Альтернатива
со
знаком
мину с.
Не
то
чт обы
’’ве ­
щи”
без
’’вещных отношений”,
но
и
больше
чем
ограничение
сферы
пос лед них .
Подчиняемые
старой
и
обновленной
личной
зависимости,
вводимые
в
си стем у
власти,
эти
отношения
приоб­
ретают
отныне
свойства,
противостоящие
цивили зации.
Теперь
она
сто по рится
ими .
Ими
также.
Там,
где
они
во зник ли,
на
сво ­
ей
прародине,
вещные
отношения
пр ин если
личности
отчужде­
ние ,
но
они
предусматривали
личность,
а
ст ало
быть,
и
во з­
можности
сопротивления
со
стороны
личности,
возможности
об ъе динения
сопротивляющихся
ли чн ост ей.
Квазицивилизация
вооружалась
отчуждением:
без
личности
и
против
личности.
Что
мог ла
противопоставить
этому
личность?
Экономическая
пр об­
ле ма
не
просто
увенчивалась,
надстраивалась
коллизиями
чело­
века
и
общества.
Коллизии
эти
становились
’’базисными”
там,
где
процесс
встраивания
со
спазматической
быстротой
входил
в
полосу
распада
’’докапиталистических монолитов”,
в
полосу
д ез интег р ации,
а
эта
последняя
приобретала
странное
свойство
перехода
с
неизвестным
направлением
—
к
че му
и
от
чего.
Име н­
но:
сначала
—
к
чем у
и
затем
уже
—
от
чего.
Мы
не
станем
настаивать,
что
обозначенная
выше
ситуация
так
имен но
вставала
в
сознании
Маркса.
Но
у
нас
ест ь
достаточ­
но
оснований
утверждать,
что
эти
мысли
приходили
к
Марк су .
Приходили
с
разных
сторон
и
в
разном
обличье.
Вст реч е
с
Рос­
сией
и
с
народничеством
предшествовали
логиче с ки е,
теоре­
тические
трудности
завершения
’’Капитала”,
а
та кже
плюсы
и
минусы
европейского
движения,
уроки
Интернационала
и
’’не­
марксистской”
Коммуны.
Но
Россией
и
народничеством
все
ост альн ое
как
бы
заострилось
и
собралось
в
од ну
точку.
Те­
пер ь
уже
был о
бы
анахронизмом
г овор ить
о
господствующих
народах.
Означало
ли
это,
что
в
составе
те х,
к ому
предстояло
осуществить
коммунизм,
Маркс
нашел
бы
теперь
мест о
всем
без
исключения?
Такое
пред по ло же ние
спо рно .
Сентименталь­
ность
была
чужда
Марксу
во
в сем,
вк лючая
самые
его
кро в­
ные
—
интернационалистические
—
симпатии
и
чувства.
Напро­
ти в,
сто я
на
эт ой
почве,
он
был
особенно
требовательным
и
да же
жестким.
По в орот
к
ру сск им
—
не
от
прекраснодушия.
И
ес ли
слова
о
над виг аю щ ейся
’’российской Коммуне”
—
до
извес тно й
степени
патетика,
то
патетика,
отражающая
не
только
надежды,
но
и
новый
взгляд
на
Мир.
52


На
что
же
все-таки
надеялся
Маркс?
На
то
ли,
что
русской
революции
и
этим
’’парням”,
которые
делают
ее
реальной,
уд астся
прер ва ть
(!) ’’восходящее движение”
буржуазного
об­
щества
дома
и
тем
развязать
социалистическую
революцию
в
Ев ро пе?
Либо
он
д ейс твител ь но
полагал,
чт о,
избрав
точкой
опоры
замледельческую
общин у
(в которой абсолютизм и
’’капиталистическая горячка ”
сд елал и
проломы,
но
не
больше),
русская
революция
спо со бна
внести
нечто
совершенно
нов ое
в
эволюцию
Мира
—
и
э тим
нов ым
буд ет
особое
дв иже ние
(из
разных
концов,
с
разных
уровней
развития)
к
заново
находи­
мым
всеобщим
основам
’’естественноисторического”
развития?
Иным,
чем
пр еж де,
но
также
естественным
и
д аже
еще
в
боль­
шей
мере
ест еств енны м.
И
то гда
не
волюнтаристское
без у­
мие
-
прервать
’’восходящее развитие”.
И
тогда
не
столь
важно,
кто
начнет.
Этот
вопрос
утрачивает
прежнюю
однозначность,
а
вместе
с
ней
и
жесткое
условие
исходной
зрелости.
Зрелым
явится
Мир.
М ало
тог о:
само
по нятие
зрелости
по дле жит
обду­
мыванию
заново.
Об дум ать
надо ,
как
соотносится
мате риал ь ная
зрелость
с
духовной,
и
что
содержится
в
каждой,
и
как
они
смогут
соединиться,
дабы
раз ноос нов ны й,
разнонаправленный
Мир
нашел
внутри
себя
новую
связь,
новое
ед инств о.
Не
к
пер­
возданности,
утраченной
навсегда,
но
к
пер в ооснов ам,
нахо­
димым
заново:
к
единому
будущему-прошлому.
И
тогда
впря мь :
стоит
ли
боят ьс я
слова
’’архаический”?
В
любом
случае
то,
что
роилось
у
н его
в
г олове
и
л ишь
частью
отражено
в
почти
закодированных
черновиках
так
назы­
ваемого
ответа
Вер е
Засулич,
может
бы ть
вп олне
отнесено
к
числу
’’безумных идей” .
Их,
во
всяком
слу чае,
трудно
уложить
в
русло
политической
экономии.
Да
и
увлечение
историей,
’’го­
лым
фактом”
—
это
поиск
единственной
двери,
в
которую
мог
к
не му
-
мо нисту ,
мыслящему
и
живущему
Целым,
—
войти
человек.
Ру сс кие
разночинцы
и
в
этом
отношении
представляли
для
не го
’’эвристическую”
ценность:
не
привязанные
к
твердо
закрепленным
за
ними
социальным
позициям
и
местам
в
жизни,
даж е
к
отёчеству,
они
были
про сто
людь ми,
действующими
в
ис т ории
—
и
вопреки
ей.
Не
вспоминал
ли
при
этом
Ма ркс
сл о­
ва
своего
учителя:
во
всемирной
истории
ра зв итие
явл яется
не
просто
спокойным
процессом,
совершающимся
без
бо рьбы,
а
тяжелой
недобровольной
работой,
направленной
против
самого
се бя?
...К то-т о
ост роум но
предположил,
что,
если
бы
Ньютону
предъявили
теорию
отн ос итель но ст и,
он
по нял
бы,
но
очень
бы
удивился.
Гегель,
возможно,
понял
бы
сомнения
Ма ркса ,
хотя
его
удивление
было
бы,
наверное,
еще
большим.
Но,
во
всяком
случае,
он
с
сочувствием
отне сся
бы
к
усилиям
М арк са:
удер­
жать
—
мыслью
—
целое,
пер ес оз дав
его .
Но
зам етил и
ли
и
по­
ня ли
ли
сомнения
и
искания
уходящего
Маркса
его
современ­
53


н ики
и
единомышленники?
И
понял
ли
бы
его
—
такого
—
и
при­
нял
ли
бы
его
—
такого
—
будущий
продолжатель,
Лен ин?
Мне
кажется,
что
сдержанность
Ленина
в
отношении
Рос-
сики
Маркса,
в
частности
упо мя н утой
переписки
с
Даниель­
соном,
не
была
все-таки
случайной.
Быть
может,
Ленин
чу вст­
вова л
здесь
нечто,
способное
нарушить
последовательную
лог и­
ку
в
учении,
пронизанном
единым
п ри нципо м,
соответствующим
еди нств у
самого
предмета?
Я
за тр у дняюсь
сегодня
о твети ть
ув е­
ренно
на
эт от
вопрос;
внутренняя
жизнь
ленинской
мысли
и
по
сию
пору
terra incognita.
Я
мог
бы
с егод ня
добавить
к
этому,
что
не
знаю
многого
и
там,
где
все
’’известно”
—
выявле но,
опубликовано.
Впрочем,
вникая
в
то,
как
Россия
и
Маркс
’’при­
глядывались”
друг
к
другу,
я
стал
лучше
по нимать
Ленина.
*
*
♦
Так
выросла
тема
диалога:
России
с
Марксом,
Маркса
с
Рос­
си ей.
Впрочем,
еще
требуется
выяснить:
был
ли
диа лог ?
Со
сто ­
ро ны
Маркса
это
как
будто
не
вы зыв ает
сомнений.
А
со
сто­
роны
России?
Вообще
вправе
ли
мы
го вори ть
о
диалоге
страны
с
мыслителем,
представляя
первую
некой
совокупной
чело­
веческой
единицей,
будто
способной
выразить
себ я
одним
го­
лосом ?
Думаю,
что
впра ве,
если
эт от
го лос
не
утверждает,
не
усредняет
разные
ответы,
а
спр аш ива ет,
настаивает
на
праве
спра шива ть ,
зовет
к
воп ро сам,
чувствуя,
что
от
эт ого
зав иси т
мн огое ,
едва
ли
не
в се.
’’Кто не помнит своего логического романа,
кто
не
помнит,
как
в
его
душу
попал а
первая
мысль
сомнения
<...>
—
и
как
она
захватила
п отом
более
и
более
и
дотрагивалась
до
св ятейш их
дос то яний
души?
Это-то
и
ес ть
страшный
суд
разума.
Казнить
верования
не
так
легко,
как
кажется;
трудно
расставаться
с
мы сля ми,
с
которыми
мы
выросли,
сжились,
которые
нас
ле­
леяли,
утешали,
—
пожертвовать
ими
кажется
неблагодарно­
ст ью”.
Эти
слова
принадлежат
Герцену,
сжигающему
к ораб ли
после
июньской
бойни
1848 года,
Герцену,
обрекающему
се бя
на
эмиграцию
для
т ого,
чтобы
не
об о рвался
его
’’логический ро ­
ман”,
ч тобы
не
скомканным,
не
отцензурованным
извне
и
из­
нутри,
а
полным,
додуманным
до
выв ода
до шел
он
до
родины.
”В том- то
и
дело,
чтоб
отдать
дорогое,
если
мы
убедимся,
что
оно
не
истинно” .
Я
привожу
эти
слов а
не
рад и
пресловутого
подтекста
и
даж е
не
ра ди
сов пад ений,
говорящих
многое
мо ему
поколению.
В
данном
случае
ме ня
привлекает,
однако,
больше
всего
’’логи­
ческий
роман”
—
его
особая
ис ториче ск ая
роль.
Собственно,
не
об
одном
’’романе”
след ует
говорить,
а
о
дву х
—
русском
и
евро­
пейском.
В
русском
Герцену
дов е лось
написать
о дну
из
первых
54


глав,
по
кр ай ней
ме ре
первых
на
русском
языке.
Мар кс
заклю­
чал
собою
ц елую
эпо ху
новоевропейской
культуры.
Нуждался
ли
он
в
т ом,
чтобы
казнить
’’верования”
и
мучиться
этим?
Но
что
вообще
значит
в
этом
смысле
нужда?
Ничего
другого,
кроме
как
невозможность
иначе
нача ть.
Лютеровское
’’Здесь я стою
и
не
могу
иначе”
—
это
звучало
в
XVI-м,
но
в
Х1 Х-м
был о
бы
ед ва
ли
не
дурным
вкусом.
Акцент
на
”я”
плохо
сообразовался
со
строгой
понятийной
архитектурой
зрелой
западной
мысли.
Ме жду
Гер цено м
и
Ма рк сом
бар ьер ы
более
су щ ест венны е.
Р аз­
личие
между
ни ми
глубже
р азл ичия
идей.
Оно
—
в
личностях
и
в
язык е.
Думы
Искандера
н еот торжи мы
от
повести
жизни.
Ин­
дивидуальная
’’мутация”
или
б оль ше?
Тургенев
го вори л
Ге р­
цену,
что
тот
гениально
коверкает
родной
язык,
име я
в
ви ду
свободу,
с
которой
последний
обращался
с
синтаксисом.
Мы
же
чувствуем,
что
только
пос ле
герценовской
ломки
да
еще
вулканических
писем - тетр адо к
Бе ли нског о
ру сск ая
реч ь
окон­
чательно
перешагнула
рубеж,
отде л яющ ий
образ
от
понятия.
Мы
догадываемся:
другим
способом
им
бы
не
соединиться,
и
эта
одновременно
фил ос офская
и
лингвистическая
революция
б ыла
необходима
и
одиночкам
в
России,
позволяя
первым
увидеть
Россию
в
ч елов ечест в е,
а
России
—
во йти
в
него,
осознав
себя
и
его
частью,
и
преградой
к
нему.
Но
прежде
всего
—
пр е­
градой.
Через
осознание
преграды
—
к
вхождению.
Тут
не
и дил лия,
а
тр аге дия
со
мн огим и
актами.
У
40-х
го­
дов
XIX века,
у
эт ого
’’замечательного десятилетия”,
свой
исток
и
долгое
петляющее
продолжение.
В
прологе
—
14 декабря,
унесшее
в
небытие
целы й
пла ст
людей
и
сверх
тог о
-
иллюзию,
что
Россию
можно
европеизировать
по-европейски.
Именно
ка­
тастрофой
это
бы ло,
а
не
просто
пор аж ение м.
Масштаб
ее
опре­
делялся
не
числом
жерт в,
не
вар вар ст вом
кары,
а
разр ыво м
времени.
В
поисках
будущ его
мысль
обращалась
к
прошл ом у.
Пушкинский
’’Пророк”
—
призыв
и
обязательство
протагониз-
ма
—
несколькими
страницами
о тде лен
от
’’Стансов”,
обращен­
ных
к
Николаю.
Идея
второго
Петра,
’’революционера на троне”,
появилась
сразу
же
п осле
катастрофы
и
окрасила
целую
эпоху.
Наивно
был о
бы
относить
’’примирение с действительностью”
к
числу
бл а гих,
а
на
поверку
пустых
п ожелан и й.
Не
окажется
ли
потомок,
подо бно
предку,
способным
свер­
ху
цивилизовать
по чти
беспредельное
пространство,
соединяе­
мое
воедино
л ишь
властью?
Сколь
разные
умы
им ели
в
ви ду
да же
не
какую-то
строго
определенную
форму
с оциал ьног о
и
по литич еско г о
устройства,
а
скорее
цивилизацию
—
воспитание
и
процесс
—
в
том
примерно
смысле,
как
по нима л
ее
XVIII век,
но
без
его
на ивно го
оптимизма
и
рационалистической
телеоло­
гии.
Правительство
намер ено
действовать
”в смысле европейско ­
го
просвещения”,
—
с
одобре ни е м
сообщает
Пушкин
Вяземско­
му
спустя
пять
лет
после
воцарения
Николая
—
и
в
том
же
году,
55


по
прочтении
’’Истории русского народа”
Полевого,
ставит
ав­
тору
в
вину
желание
’’приноровить”
к
России
сис тему
новей­
ших
историков
(например,
Г и з о). ’’Поймите
же
и
то,
что
Рос ­
сия
никогда
ниче го
не
имела
общего
с
остальною
Европою,
что
история
ее
требует
другой
мысли,
д ругой
формулы...
Не
гово­
рите:
иначе
нельзя
был о
быть.
Коли
было
бы
это
пр ав да,
то
историк
был
бы
астрономом
и
события
жизни
чел овече ств а
б ыли
бы
предсказаны
в
календарях,
как
и
затмения
со лне чн ые.
Но
провидение
не
алгебра.
Ум
ч ело в ече ский,
по
простонародному
выражению,
не
пророк,
а
угадчик,
он
видит
общий
ход
ве щей
и
может
выводить
из
оного
глубокие
предположения,
часто
оправ­
данные
вр емене м,
но
невозможно
ему
предвидеть
случая
—
мощного,
мгновенного
орудия
провидения”.
Согласимся,
что
и
се го дня
эти
слова
звучат
свежо:
мы сли
о
судьбах
России
связаны
с
критическим
отно ш ен ием
к
идее
заданной
н ап еред
истории.
Он
нее
не
уйдешь,
но
это
не
равносиль­
но
слепому
преклонению.
Ес ть
еще
и
случай.
В
глаз ах
Пушк и­
на
это
и
Нап олео н
и
Полиньяк,
также
и
Петр
и
Пуга ч ев,
и
мо­
лодой
помещик
Ду бр ов ский,
и
мелкий
чиновник
Евгений,
беззащитный
перед
лицом
’’кумира на бронзовом коне”,
однако
в
сво ем
мимолетном
бунте
дорастающий
до
чудотворного
строи­
теля,
на
мгновение
ст ано вясь
равным
е му.
Случай
персонифи­
цир уетс я
в
отдельном
человеке,
но
он
же
стан ов ится
’’орудием
пров иде ния ”,
олицетворяясь
в
наро д е.
Постдекабризм
тем
и
о ткр ывает
Россию,
что
народ,
как
и
история,
из
данности
превращается
им
в
проблему.
Два
полю ­
са,
две
крайности.
О дин : ’’народ безмолвствует”.
Безмолвст­
вуе т
в
са мые
критические
моменты
своей
истории.
Полная
ли
это
покорность,
тупая
апатия
или
также
не яс ная
нра вств енная
поз и ция,
которая
не
пр иемл ет
покоряясь,
а
покоряется
не
то ль­
ко
грубой
си ле,
но
и
мним ому
знанию,
тр адицио нно му
и
казен­
но му,
чужому
и
своему
фатализму?
И
потому
—
внезапность,
мгно ве ннос ть
перехода
к
другому
по люс у: ’’русскому бунту,
бессмысленному
и
бе спощ адн ом у”.
Особой
бунтующей
бе с­
пощадности,
которая
обнажает
потаенную
слабость
самой
мог у­
щест вен н ой
вл асти
и
ставит
под
сомнение
успех
любых
ц иви­
лизаторских
усилий,
если
они
не
доводятся
до
смысла,
не
с по­
собствуют
независимости
мысли,
если
они
—
наперекор
ст ан ов­
лению
общества
личностей.
Верху шечн ая
цивилизация
и
неподвижный
народ
—
это
одна
сторона
медал и.
А
друга я?
Мо жно
ли
помимо
власти,
в
по­
ед инке
с
имп ер ией
цивилизовать
’’бунт”,
мо жно
ли
пр осв ещ ен­
ным
’’бунтом”
открыть
заново
окно
в
Европу?
Если
же
нет,
то
существует
ли
другой
в ыход?
Ин аче
говоря:
способна
ли
стать
(и способна ли остаться)
вся
Россия
обществом
личностей?..
Стоит
вглядеться
заново
в
ге нез ис
еще
одной
внезапности
—
не­
56


посредственного
превращения
постдекабристских
отчаяний
и
ис­
кании
в
’’русский социализм” .
Если
отказаться
от
соблазна
св е­
дения
его
к
российской
экономике,
бу дто
неумолимо
идущей
к
буржуазной
формации,
и
—
соответственно
—
к
классической
б орьбе
к лассов ,
то
что
это?
Филиация
иде й,
ориентализация
п осле дн его
слова
Запада?
Беспочвенность,
судорожно
ищущая
с ебе
почву,
пр ибе гая
для
этого
к
к р айним
сло вам
и
действиям?
Ст а рый,
бесконечно
возобновляемый
спор.
Доводы,
по
сути,
одни
и
те
же,
вновь
заостряемые
обстоятельствами.
По з­
во лю
с ебе
л ишь
одно
замечание
методологического
свойства.
Оно
относится
прежде
всего
к
поборникам
’’обыкновенного
марксизма”,
но,
полагаю,
небе зра зл ично
и
для
оппонентов,
провозглашающих
примат
или
по лную
независимость
духа,
как
и
абсолютную
н епо двл астн ость
п рои сходя ще го
в
истории
любым
зако нам
и
правилам.
Я
им ею
в
вид у
сейч ас
не
общие
принципы,
а
наш
д ейст вител ь но
загадочный
случай.
Наш
’’чер ­
ный
ящик”
—
Россию
невозможностей.
Есть
ли
ключ,
чтобы
войти
в
него
из нутр и?
’’Ключ”
асс оци ир уе тся
со
схемой,
схема
со
схемат из мо м,
но
дев ать ся
некуда.
Схематизация
—
го р ькая,
но
нужда;
опасна
и
недопустима
ли шь
подгонка.
Различие
между
тем
и
другим
почти
неуловимое,
но
фундаментальное.
Замечаем
ли
и
в
да н­
ном
случае,
что
пытаемся
доказать
нечто,
молчаливо
предпо­
лагаю ще еся
доказанным
еще
до
начала
исследования?
Именно:
совпадение
оснований
всеобщего
процесса
с
экономической,
’’вещной”
цив ил из ацией,
с
’’Миром товаров”,
как
и
вездесущ­
ность
делений
и
конфликтов,
без
него
немыслимых.
З анима-
щий
нас
вопрос
можн о
разделить
на
два.
С
одной
стороны,
п ре­
дусматривает
ли
ед инств о
мысли
единс тво
исто р ии,
единств о
исторических
судеб,
отражается
ли
в
первом
второе?
Вопрос
как
будто
праздный.
В
сам ом
де ле,
не
потому
ли
мигрирующий
дух
и
спо соб ен
преодолеть
любые
гр а ницы,
не
потому
ли
он
повсюду
до ма,
что
в
люб ом
’’доме”
он
зас тае т
в
том
или
ин ом
вид е
(развитом или эмбриональном,
стиснутом,
задвинутом
—
в торж ени ями
ли
извне
или
’’временным”
торжеством
со бст вен­
ной
рутины)
те
же
начала,
те
же
посылки,
что
обеспечивают
всемирно-историческую
поступательность?
Разумеется,
идеи
небезразличны
к
обстоятельствам
(как
и
обстоятельства
к
ним) .
Вульгарный
с оциол ог
забывает
об
’’обратном действии”,
мы
же
нет.
Мы
знаем,
в
частности,
что
мировое
настоящее
и
даж е
м и ровое
прошлое
может
заявиться
будущим,
и
это
локальное
будущее,
кон еч но
же,
не
будет
пр о­
стым
повторением.
Адаптация
—
обою доос трая
вещ ь,
она
не
только
обновляет,
но
и
отбрасывает
назад,
не
только
выдвига­
ет
острых
кр итико в
’’будущего в прошлом”,
но
и
родит
чуд и­
ща
упростительства,
вы пр ям ления
п ути
за
счет
человека
и
че­
лове чн ост и.
Идеи
не
просто
страдательный
эл емент
в
этих
кол ­
57


л изиях ,
которые,
чем
бл иже
к
нашему
времени,
тем
жестче
и
масштабнее.
Вправе
ли
современное
матер иал истич еско е
со­
знание
относить
все
это
к
исключениям
из
зак она ,
не
принося
в
жертву
вместе
с
фактами
и
сво ю
приве рж енно сть
детерми­
низму?
Легко
написать:
ис ключ ени я
—
си мпт ом
существо­
вания
б олее
широкого
зако на ;
особенному
наречено
быт ь
боль­
ше
общего
—
и
не
только
потому,
что
оно
мно гоц ве тнее,
при­
хотливее,
’’живее”.
Оно
больше
еще
и
своей
соп роти вл яемо стью
общему,
а
эта
сопротивляемость
в
ист ор ии
существенно
отли­
чается
от
си туа ции
в
’’чистом”
знании.
Там
сх ватк а
умов
и
хар ак теро в,
а
тут
еще
и
наций,
держав,
со циал ьны х
ас имметр ий,
’’голосов крови”,
тут
сталкивается
высшее
—
нравственность
мо зга
—
с
низшим
—
’’геном”,
и
всякая
теория
истории,
о тка зы­
вающаяся
включить
все
это
в
свой
предмет,
са ма
ста но витс я
без ­
гласным
оруд ие м
господствующих
ст раст ей
и
лю дей.
Наш
слу­
чай
имен но
такого
род а,
хо тя
нам
по
многим
причинам
труд­
но
это
признать,
еще
труднее
поня т ь.
Трудно
признать:
всеоб­
щность
и
всемирность
не
только
не
то жд ес твенны е
по нят ия,
они
еще
и
антипо ды ;
прогресс
—
лишь
одн а
из
составляющих,
один
из
’’векторов”
человеческой
эволюции.
И
то,
что
вне
его,
им
разбуженное,
им
с дви нут ое,
осваивающее
его
и
сопротивляю­
щ ееся
ему
(в том числе и все сильнее как раз за счет освоения,
’’внедрения”), весит не меньше на весах этой эволюции,
чем
’’всемирно- и сто р ич еска я
поступательность”.
От
этой
мысли
хо­
чется
отгородиться;
кто
отгораживается
словами,
а
кто
—
бом ­
бам и
и
танками,
кто
пытается
притупить
ост роту
вопроса
б ла-
готворительством,
а
кто
подыгрывает
нетерпению,
в
равной
ме­
ре
справедливому
и
слепому.
Есть
еще
’’возможность”
ска зать:
моя
ха та
с
краю.
Но
земной
шар
чер ес чур
м ал,
чтобы
спрятаться
от
н епр иятны х
истин.
Или
от
то го,
че му
еще
пред с тоит
ста ть
истиной.
И
что
может
ею
стать
(если успеет...) .
А
по ка
это
во­
пр ос
без
ответа;
в
нем
как
раз
заключена
тяжба
разнонаправ­
ленных
’’векторов”
человеческой
эволюции
и
особо
—
материаль­
нос ть
сопротивления
’’вещному”
прог рес су
(другого не было и
нет), —
прогрессу,
рожденному
новоевропейской
цивилиза­
цией
со
всеми
своими
pro и contra, которые очертили пределы
это й
цивил изаци и,
ее
г ра ницы
не
только
в
пространстве,
но
и
во
времени.
Сопротивление,
рожденное
ее
планетарной
экспансией
и
происходящее
внутри
ее
самой,
относится
к
contra. Но это лишь
на
первый
взг ля д.
Материальность
этого
сопротивления
и
похо­
жа
и
не
похожа
на
прогресс.
Это
все-таки
другая
’’материя” .
Она
и
более
плотская
и
более
духовная.
Она
ближе
к
земле
и
Земл е.
Это
материальность
одновременно
миллиардов
и
од и­
ночек,
и
нет
ничего
трагичнее,
чем
взаимосвязанность
эти х
полюсов,
чем
их
сожительство
и
схватка,
своим
рисунком


и
своим
существом
весьма
да ле кая
от
классической
борьбы
классов
(что не делает ее ни более мирной,
ни
менее
значитель­
ной
в
смыс ле
воздействия
на
всеобщие
судьбы).
Это
contra, из
которого
ра стет
новое
pro.
Это
критика
основ
исто р ии,
пр о дук­
тивная
в
меру
кр ит ики
самой
себя.
Тем,
кто
ищет
выход,
мино?
ват ь
ли
—
мыслью
—
вход?
Рискну
утверждать:
на
вхо де
на дпис ь
—
Ро сси я.
В
наиболее
широком
смысле,
охватывающем
все
ее
ст олети я,
и
в
кон це н­
трированно
узком
—
несколько
десяти лети й
XIX века.
Самый
резкий
вызов
прогрессу
—
Николай
Павлович,
притязающий
на
ро ль
хозяина
Е вроп ы.
И
первый
вопрос
без
ответа,
первый
набросок
pro —
весь
в
тум ан е,
но
выраженный
с
н еве роят ной
будящей
сил ой,
—
’’Философические письма”
Чаад аева.
Он
са м,
воплощенный
воп рос
без
ответа,
безумец,
от
которого
от шат­
нулись
без
малого
все ,
вечный
су м асшед ший,
до
сих
пор
не
ре а­
билитированный
государством...
Спустя
два дцат ь
лет
Герц ен,
из
головы
и
сердца
которого
вырвалось
то,
от
чего
пошел
’’рус­
ск ий
с оциа лизм ”
-
”С того берега”,
—
напишет
(споря,
а
на
де­
ле
прощаясь
с
московскими
дру зья м и) : «Покажите Петру Яков­
левичу
<...>
он
скажет: ”Да,
я
его
формировал,
мой
ст авл ен­
н и к”» Еще десять лет,
и
Чернышевский
в
споре
с
Герценом
и
своими
молодыми
единомышленниками
призовет
в
со юз ники
автора
’’Апологии сумасшедшего”. А са мо наз вание э той по сл ед­
ней
рукописи
Чаад аев а,
ее
будто
оправдательные
слова,
к
со­
временникам
ли
обра ще ны
они
или
через
их
голову
к
нам?
...От
Чаадаева
—
сквозь
в есь
XIX век одна мысль,
одна
г ене­
рализующая
иде я:
нет
д ругой
возможности
для
России
вклю­
читься
в
человечество,
как
’’переначать для себя все воспита­
ние
человеческого
рода”.
Не
повто рить ,
а
переначать.
Для
себя,
но
все,
не
оп у ская
тех
’’чужих”
страниц,
которые
не
просто
по­
учите льны ,
но
непременны,
поскольку
ими
заложены
основы
развития:
пр еем стве нно сти
через
о триц ание,
через
кр ити ку
са­
мой
историей.
Чаадаев
не
видел,
как
решить
им
поставленную
за да чу.
Мо жно
ли
’’выучиться”
критике
и сто рией,
если
нет
истории?
Можно
ли
начать
исто рию ,
есл и
нет
стимула
к
кр итике ,
навыка
к
ней?
З ак олд ованны й
круг.
Кр уг,
однако,
разрывался.
Сн ач ала
’’странными”, ’’ ли шн и м и”
люд ьми,
затем
-
’’нравствен­
ными
разночинцами”.
От
кружка
к
движению.
От
од ино чек
к
среде:
прот ообщ ест в у
внутри
социального
и
политического
организма,
не
признававшего
иных
связей,
кроме
тех ,
что
исхо­
дят
от
власти
и
возвращаются
к
н ей.
Бесконечная
череда
схва­
то к:
социума
власти
с
людь ми ,
людей
с
историей.
Новые
и
но­
вые
разрывы
времени.
Историческая
Рос сия
двигалась
вперед
поражениями.
Герц ен
в
1850 году
—
Моисею
Г ессу
(тогдашнему
сто р о ннику
М ар кса ) : ”В России мы страдаем только от детской
неразвитости
и
от
материальной
нужд ы,
но
нам
принадлежит
будущее”.
И
он
же: "Будущего нет,
оно
делается
лю дьм и,
и,
59


если
мы
буд ем
продолжать
гнить
в
на шем
захолустье,
может
из
России
в
самом
дел е
в ыйти
avortement.
Тут-то
и
является
наше
де ло,
наше
призвание”.
Какое
бьющ ее
в
глаз а
несоответствие:
нам
принадлежит
будущее
и
будущего
не т.
Но
какая
прямота
и
обнаженность
этой
а нт ино мии,
без
мал ейше й
попытки
обойти
ее.
Такой
скл ады ва­
лась
русская
традиция
кр ит ики
историей.
И
история
же
всту­
п ала
в
сх в атку
с
традицией,
тесня
ее
не
только
извне,
но
и
из­
нутри.
Все
ч аще
—
из нут ри.
От
’’Апологии сумасшедшего”
к
апологии
призвания,
к
апологии
почвы,
к
апологиям
духа ,
к
апологиям
д ела
—
и
к
огосударствлению
почвы
и
призва­
ни я,
д уха
и
дела,
бу ду щего
и
п рошл ого.
Схв ат ки
разыгры­
вались
на
новых
поприщах
—
и
расширение
поприща
ожесточало
схватки.
*
♦♦
...Через
весь
XIX век к XX.
От
одиночек
к
миллионам.
От
миллионов
к
одиночеству.
Не
странно
ли
—
одинок ий
Ле нин?
Уходящий
одиноким.
О дин
на
од ин
со
своими
вопросами,
на
которые
сн ова
нет
ответа.
Просчитывал
шансы
удержания
вы­
рвавшейся
вперед
постреволюционной
России:
удержания
Рос­
сии
в
Мир е,
удержания
революции
в
России,
двойного
уд ер жа­
ния,
какому
(понимал)
не
сбыться,
е сли
не
произойдет
разви­
тия
на
почве
цивил изаци и.
И
нэпом
во звр ащался
к
замыслу
’’двух путей”,
пытаясь
пре обра зов ат ь
его
в
еще
не
опробованную
модель
революционного
реформизма,
со циалис тич еск о й
по­
степен ов щины
(с двумя ипостасями
—
рос си йск ой
и
з апа дно й).
И
снова
опирался
в
своем
прогнозе
на
Вос т ок,
на
Индию,
Китай
”и т.п.”, чье
дв ижение
(был убежден) ’’направилось окончатель­
но
по
общеевропейскому
капиталистическому
масштабу”.
И,
задавая
—
се бе
и
другим
—
вопрос,
из менил а сь
ли
после
Октября
’’общая линия. ..
мировой
истории”,
он
не
дав ал
на
него
прямого
ответа,
но
я вно
склонялся
к
отрицательному.
Не т,
не
измени­
лась.
Общая
и
м и ровая
—
та
же.
Она
просто
не
может
быть
иной.
Ей
не
дан о
бы ть
иной.
Есл и
бы
она
была
или
стала
иной
-
и
ему
н адо
было
б ыть
или
ст ать
иным.
А
стать
ин ым
—
поздно.
Для
него
-
по здно .
А
для
д руги х,
для
бл ижних
и
дальних
-
еще
рано?!
Уходы
—
огромная
тема .
Уходы
л юдей,
наложивших
сво ю
печать
на
исто рию ,
неб е зр азлич ны
для
исто рии.
За
ними
долгий
тян ется
сл ед,
и
то,
что
следует,
отнюдь
не
непременно
продол­
жение.
Ча сто
или
даже
ч аще
—
отрицание,
частью
продолжающее,
частью
имитирующее,
и
все
ч аще
—
низвержение,
бессознательное
и
нарочитое;
низве рж ение -э пиго нство
и
низвержение-убийство,
но
и
это
последнее
мнит
с ебя
продолжением.
И
даже
не
просто
60


мнит,
а
мнимость
превращает
в
действительность,
где
вместе
догмат
и
бесовство,
имитация
и
преклонение.
Существует,
ви­
димо,
ж естк ий
и
жестокий
зако н:
подлинные
продолжатели
не
прямые
на сл едники.
Великую
французскую
революцию
п род ол­
жала
все
Европа
(и не одна она), в то время как Франция рас ­
плачивалась
за
сво й
’’скачок”
отставанием
от
тех ,
кто
уходил
вперед,
превращая
’’свободу,
равенство
и
братство”
в
техноло­
ги ю,
в
постоянный
капитал,
в
на вык
машин но го
труда,
в
фаб­
ричное
законодательство,
в
три ум фал ьное
шествие
’’всеобщего
эквивалента”
и
опыт ного
знания.
Так
ли
просто
распознать
за
эт им
продолжением
агонию
я ко би нства,
несостоявшиеся
про­
жекты
Сен-Жюста,
кровь
Бабёфа?
Термидор,
разумеется,
не
равнозначен
прогре с су ,
но
он
и
не
противоречит
прогессу.
Ес­
ли
согласиться
с
тем,
что
ес ть
разные
прогрессы
(типы,
степени,
ф о рм ы ), то следовало бы признать,
что
есть
и
разные
’’терми ­
доры”.
И
тог да
сущетвеннейшим
ст ано вит ся
вопрос:
кто
и
как
превращает
прорыв
ист ор ии
в
новую
норму,
в
новую
повсед­
невность,
в
новый
’’консерватизм”?
Эт от
сюжет
оди н
из
самых
сокровенных
у
уходящего
Лени­
на.
’’Сумеем ли мы доделать наше непосредственное дело или
нет?” Или нет?
Он
спрашивал.
Он
не
был
до
конца
уверен.
Быть
может,
сомневался...
На
за кл ючит ел ьных
страницах
этого
’’логи­
ческого
романа”
образы,
как
и
прежде,
предшествуют
понятиям,
и
последний
ленинский
расчет
н апо минае т
нам
герценовское:
’’Отдать дорогое,
если
мы
убедимся,
что
оно
не
и стинно . ..”
На
расстоянии
б олее
полувека
зазоры
в
движении
мысли
едва
видны.
Пробиться
вг лу бь,
очис т ив
и
ве рх
и
низ
от
’’хресто ­
матийного
глянца”,
едва
ли
не
труднее,
чем
сквозь
средневеко­
вый
палимпсест
пробиться
к
первоначальному
тексту.
С тоит
ли
удивляться,
что
подл инны й
предмет
размышления
о ста ется
тайной
за
семью
печатями,
хотя
этот
’’предмет”
уже
не
в
спец­
х рана х,
а
на
домашней
к нижн ой
полке?
Иероглифами
—
слова
последних
диктовок,
фрагменты,
не
сведенные
воедино.
Не
свед ен ные
или
несводимые?
Что
мешало
ему:
склероз,
разр ы­
вающий
сосуды,
или
также
внутренняя
связанность
—
в ето
на
додумывание
до
конца?
Отсутствие
ус лов ий
для
воплощения
новой,
своей,
многоукладной
’’нэповской России”
или
ус лови я
для
рождения
ее
—
в
кач ес тве
формы
и
предпосылки
для
в се­
мирно-всеобщего
развития?
А
может
быть,
все
вместе
—
и
преж­
девременность,
и
мо нис тич ески й
запр ет,
и
неотступная
злоба
дн я,
н ал езаю щие
друг
на
друга
тревоги,
пр ежн ие
—
сквозь
всю
жизнь
(не размягчат ли революционного натиска доктринеры
б ур жу азной
демократии,
сторонники
уступок
за
счет
корен­
ного
принципа?) —
и
совсем
новые
тре в оги,
вырастающие
из
бескомпромиссной
эп охи
и
олицетворенные
в
лю дях
власти,
в
новых
якобинцах,
для
которых
не
было
и
быт ь
не
мо гло
преоб­
р аз ова ний,
осуществленных
иначе,
как
ма сса ми
и
государством,
61


мас сам и
в
государстве
(вплоть до того заветного момента,
когда
оно
’’отомрет”,
са мое
себ я
упразднив)?
Мир
Ма ркс а,
уплотненный
в
о р ганиз ацию,
в
революционную
власть
”на время”,
—
разве
это
не
его
архимедов
рычаг?
И
разве
не
этот
рычаг
сдвинул
с
прежнего,
насиженного
места
всех
на
свете?
А
теперь
—
в
чьи
руки
попадает,
как
распорядиться
им?
Уже
не
зазоры
в
движ ении
мысли,
а
кажущиеся
провалы,
неви­
дим ые
стороннему
в згл яду
мо стки.
Единство
тех
п ятидес яти
(или ста:
ве лика
ли
ра зн ица ?), которым суждено сменить его,
и
ед инств о
общечеловеческого
развития
—
без
промежутков,
вне
видимой
цепи
строго
последовательных
превращений.
И
сн ова
зад аеш ь
вопр ос :
почему?
Потому
ли,
что
отступала
жизнь?
Что
не
наступило
время?
Наступит
же
оно
—
не
самотермидориза-
цией,
а
Термидором,
совсем
нов ым
Термидором
—
антими ро м
Ма ркс а,
анти-Россией
Ленина.
’’Предвестьем льгот приходит гений и гнетом мстит за свой
уход”.
Согласимся
ли
мы
се го дня
с
пр ими ря юще
безнадежной
кодой
пастернаковской
’’Высокой болезни”? Пожалуй,
менее
всего
согласятся
сторонники
крайних
вз гляд ов.
Для
одних
действительность
—
сбывшаяся,
тождественная
се бе
надежда.
Другие
не
примут
ни
’’гения”,
ни
скрытой
в
строках
идеи
рока.
Им
ближе
ви на
—
в
буквальном,
непереносном
смысле.
Да
и
какой
”рок”
в
рациональном
XX веке?
Фигура
красноречия
ли бо
увертка
от
от ве тств енно сти.
Карающая
рука
Немезиды?
Проще
и
вернее
звучит
сегодня
присловие
зэка
—
бог
долго
ждет,
да
крепко
бьет.
А
все-таки
рок!
Рок
древних
и
Шекспира.
Губящ ий
и
те х,
кто
переступил
предел
идеальностью
задуманного.
Те х,
кто
на­
чал
про тив
течения.
Анахронизм
понятия
ли шь
оттеняет
гл у бину
феномена.
Феномена,
в
к отором
спле т ены
во е дино
ве лик ое
и
ба наль но е,
ине рц ия
впервые
завоеванного
людьми
и
его
особен­
ные
оборотни
(в словах и в людях!).
Спр авит ься
ли
с
ними
обновленной
власти,
календарному
’’будущему”,
справиться
ли
иначе,
как
’’посредством организации вечного смысла лю­
дей ”?
Вчера
мы
еще
м огли
сказать:
тот,
кто
убежден,
что
фено ­
мен
этот,
заявленный
нашему
в еку
Ро сси ей
(и не ею одной), не
является
ни
непременным,
ни
всеобщим,
должен
объяснить
также
его
неслучайность.
Сегодня
этим
уже
не
ограничишься.
И
вероятно,
не
только
пот ом у,
что
предложенные
об ъяс не ния
не
удовлетворяют.
Сами
эти
объ я сне ния
ст али
частью
современ­
ной
исто ри и;
их
’’недостаточность”
п рои звод ит
в
сво ю
очередь
но вые
коллизии,
образуя
замкнутый
круг,
из
которого,
кажет­
ся,
нет
выхода.
Прошлое
не
уходит
от
нас,
поскольку
для
него
не
нах од ится
места,
и
если
бы
в
одном
только
догматизме,
не
изжитом
и
не
отступающем,
либо
в
явной
и
п олус кры той
апо ­
логетике;
так
в едь
нет
места
ему
и
в
испы тан ны х
ячейках
62


классического
со зна ния...
Пресловутый
’’зигзаг”
или
выпотро­
шенную
до
конца
’’отсталость”
России
се го дня
нело вк о
назы­
вать
даже
прокрустовым
ложем.
Удастся
ли
о дну
из
вел ич ай­
ших
трагедий
Мира
заключить
нав с егда
в
региональный
заго н?
Размолвка
идеи
и
факта
сродни
само му
феномену.
П о нима­
ние
Ми ра
разошлось
с
Миром .
Не
в
первый
раз.
В
последний
ли?
В
этом
все
дело.
1977


О
ПРОЕКТЕ
КОНСТИТУЦИИ
1977 ГОДА*
I
Несколько
тезисов
к
ра зм ышле нию
1.
Ко нститу ция
1977 года приходит на смену прежней .
Нель­
зя
опр ед елит ь
отношение
к
новой
и
пр ежде
всего
необходимость
замены
ею
’’Основного закона” 1936-г о ,
не
уяс нив
пр ир оды
и
степени
пр еемс тве нно сти
свеже исп еч ен ног о
проекта
со
старым
текстом.
2.
Была
ли
сталинская
конституция
действительно
ста­
л инско й?
С его дня
одинаково
удобно
ответить
и
”да”
и
’’нет”.
Раз
жил и
при
ней,
претерпев
и
37-й ,
человекоубийственный,
и
39-й,
’’договорный”,
чреватый
великой
кровью
войны,
и
все ,
что
по сле,
вплоть
до
53-го,
то
чис л ить
ли
эту
конституцию
ин аче,
как
тождественной
режи му,
который,
если
и
не
укладывался
без
остатка
в
пре сту пл ения,
без
них
не
смог
бы
б ыть
собою?
Не
исклю ч ен,
одн ако,
и
другой
вз гляд :
конституция
36-го
ост ал ась
на
бумаге,
послужив
вн ачал е
прикрытием
террора,
а
затем
превратившись
в
ничто.
С ама
же
по
себе
она
не
только
не
сталинская
(называют же ее бухаринской), но даже,
хо тя
и
потенциально,
была
пр отив оста лин ской:
существенным
шаг ом
к
демократизации
политических
институтов,
а
ст ало
быт ь,
и
всех
общественных
о т нош ений.
Держ ась
эт ой
точки
зр ени я,
допустимо
и
сам
террор
пр едста вить
средством,
направленным
-
не
в
последнюю,
а
быт ь
может,
в
первую
очередь
—
на
то,
что бы
выхолостить
заявленную
конституцией
перемену,
лишить
ее
эн ерги и
претворения.
Отсюда
—
и
календарь
террора,
и
его
раз ­
меры.
Сколько
ж
людей
’’надо”
бы ло
уничтожить,
даб ы
первый
набросок
ино й
жи зни
не
успел
не
только
во йти
в
повседнев­
ность,
но
и
в
э том
опережающем
кач ес тве
на чи сто
выпал
из
сознания?
В
безумии
ци фр
скрыт
расчет:
обе спа мятит ь
не
толь ­
ко
то
поколение,
но
и
следующие
за
ним .
(Расчет не исключал
и
стихию
рве ни я,
своего
рода
повтор
’’головокружения от ус ­
пехов”
со
свойственным
Сталину
выходом
из
мертвой
петли
-
зачинатель
вн овь
в
роли
избавителя,
и
оргия
37- го
прослывет
ежовщиной.)
♦ Написано летом 1977 года.
Предназначалось
для
сборника,
гото­
вившегося
тогда
для
’’самиздата”
по
инициа т ив е
П.
Г.
Григоренко.
Тези­
сы
п реврат ились
в
отдельную
рукопись;
опу блик ов ана
свободным
мос­
ко вс ким
журналом
’’Поиски” (1987, No 1). Авторский вариант под загла­
ви ем
’’Есть ли выбор”; ’’Рабочий класс и современный мир” (1990, No 3).
Исходный
текст
тезисов
и
пре длож е ний
пу блику ет ся
впе рвы е.
64


3.
При
все м
различии
наз ванн ые
точки
зрения
совместимы
друг
с
другом,
кон е чно,
при
одном
условии:
отказе
от
пр еду­
ст ан о влен но еTM, которой будто отмечена вся постоктябрьская
история.
То,
что
задним
числом
видится
прямой
—
с
нарастаю­
щим
пр иближ ение м
к
тотальной
катастрофе,—
на
де ле
—
череда
развилок,
подспудный
смысл
которых
в
попытке
о ста нов ить
м ахо вик
рев о лю ции,
прервать
ее
самоувековечивающую
ине р­
цию.
Не
удалось.
Вопрос
вопросов
—
почему?
Ответ
—
пучок
гипотез,
ну жда ющ ихся
в
разборе
каждой
из
развилок.
Вправе
ли
мы
отнеста
к
их
чис лу
1934 — 1936 годы?
На
ра сст оян ии
о ч евид­
н ее:
убийством
Кирова
предрешено
был о
все
последующее,
а
сам
перводекабрьский
рубеж
с
неумолимостью
проистекал
из
январского
’’съезда победителей” .
Но
тогда,
в
серед и не
Три­
дцатых,
завтрашний
день
представлялся
большинству
(хотя
были
и
провидцы)
все-таки
иначе.
Нужду
в
умиротворении
—
после
’’революции сверху”
—
исп ыты в ало
не
только
пер еж ивш ее
эт от
катаклизм
простона­
родье,
но
также
авторы
и
соавторы
’’сплошной коллективиза­
ци и”
и
форс иров а нн ого
возведения
лесов
инду стр иал ь но- во ен­
ной
де ржа вы.
Результату,
добытому
энтузиазмом
и
насилием,
надлежало
теперь
придать
ре гул ярну ю
фор му
с
уп ором
на
ка­
чественное
освоение,
развитие
знаний
и
у ме ний.
В
этой
позиции
не
б ыло
ни
тени
о ппо зи ционн ос ти,
она
в полне
увязывалась
с
мо но со циал истич ес кой
иде олог ией
и
отвечала
потребностям
функционерского
корпуса,
особенно
деловой
его
часта,
непо­
средственно
ведавшей
хо зяй ств ом
и
вооруженными
си ла ми.
Эта
нормализующая
тенде нция
б ыла
пр едст авл ена
и
в
вер­
хах
партаи.
В виду
осведомленноеTM
о
ре а льном
по ло жении
ве­
щей,
а
также
и
в
сил у
других
причин
(среди них
—
близость
к
интеллигенции,
чей
вкл ад
в
пересоздание
России,
какими
бы
движущими
мотивами
он
ни
диктовался,
был
исключительно
вел ик ), часть лидерской группы склонялась к своего рода ком -
му ниста че ск ой
’’смене вех”.
Правда,
уже
не
о
возврате
к
м но­
гоукладному
нэ пу
шла
речь.
Нэп
был
похорон е н
еще
раньше,
чем
это
был о
возведено
в
символ
веры,
и
и тог
эт от
разделял­
ся
как
отправная
точк а
всеми
нормализаторами,
по
крайней
мер е
тем и,
от
кого
зависела
политика.
Потому
и
искомое
уми ­
ро тв ор ение
не
только
не
именовали
(вслух!) реформой строя,
но
в
данной
среде
оно
и
не
осознавалось
та ко вым.
Достаточным
полагали
лишь
снижение
темпов
и
поворот
к
жизненным
по­
тр ебно стя м
н асе ле ния,
в озв рат
к
совет ск ой
законноеTM
и
отме­
ну
к лассов ых
ограничений
и
привилегий
(поелику были ’’ лик ви ­
дированы”
и
сам и
кл асс ы), сочетание материальных стамулов
труда
—
как
в
деревне,
так
и
в
городе,
—
с
возрастающими
вложениями
государства
в
науку
и
культуру
и
поощрением
лоя льн ого
разнообразия
в
эт ах
сферах.
По
существу,
однако,
мин иму м
этот
был
во все
не
так
уж
мал,
чтобы
не
оказаться
65


шансом
перехода
в
новую
ситуацию:
не
революционную,
но
и
не
проти вос тоя щую
’’классической”
рев о лю ции.
Что
же
она
такое
—
та
ситуация?
Терминологическая
труд­
ность,
испытываемая
нами,
вво дит
в
пролог
развязки.
Ибо
к ор­
рекция
вчерашнего
образа
социального
действия
таила
в
с ебе
отход
от
само й
глубинной
установки
правящего
(и не мысляще­
го
себя
вне
власти)
ком муни з ма,
установки
на
единственность
выражения
человеческих
интересов.
Есл и
эти
инте ре сы
уже
не
классовые
(тождественные миссии и воле ’’кл ас с а-ге ге м она ”),
то
какими
же
надлежало
им
стать,
чтобы
заново
о пр авдать
соб ою
всеобъемлющее
респорядительство
—
мас шт абам и
и
результатами
деятельности,
ресурсами
и
судьбами
людей?
Вопрос
заведомо
перевернутый.
Но
перевернутой
в
этом
смысле
была
и
жизнь
на
все м
г иг антско м
пространстве
СССР.
От
этой
перевернутости
не
уйти
был о
и
отв ет у.
Разумеется,
реч ь
не
шла
об
о тказе
от
политической
моно­
полии.
Ни
малейшему
сомнению
не
подвергался
и
догмат
ед ин­
ства
пар тии,
заново
ос вящ ен ный
коленопреклонением
бывших
’’уклонистов”. Да и сама конституция,
замышленная
в
1935-м
(!),
призвана
была
закрепить
триумф
’’генеральной линии”,
до­
стигнутый
диктаторским
прожектерством
и
возведенными
в
норму
чрезвычайными
мерами.
Однако
достаточно
был о
при­
знать
эту
’’норму”
утратившей
практическую
надобность,
чт обы
ис подв оль
вернуться
к
исторически
начальному
пункту:
хотя
и
не
прямо
к
при ро де
власти,
а
лишь
к
ее
персонификации,
к
феномену
ЧЕЛО ВЕКА
У
ВЛ АСТ И.
Но
и менно
этот,
будто
обратный
ход
взламывал
равновесие
не
в
меньшей,
если
не
в
б ол ьшей
степени,
чем
во
в ремен а
внутрипартийных
бата­
лий
1923-1929 годов,
к огда
призыв
к
демократизации,
исхо­
див ший
(с роковым разрывом во времени и в аргументах)
от
Троцкого
с
его
единомышленниками
и
от
’’правых”
во
гла ве
с
Бу ха рины м,
не
простирался
дальше
средств,
соподчиненных
непеременяемой
ко не чной
цели.
Нормализаторы
с ер едины
1930-х,
конечно
же,
не
осмели­
лись
бы
повторить
злополучный
афо р изм
Эду ар да
Бернштейна,
но
как
раз
он
точнее
всего
выра жа л
их
речевой
обиход
и
чело­
веческий
нрав.
’’Движение
—
вс е”
означало
(здесь и теперь)
культ
сиюмину тно г о
результата.
Каноническая
’’переходность”
социализма
за мещал а сь
могуществом
как
таковым.
Но
тем
самым
не
мо гла
не
вставать,
пусть
неявно,
проблема
употреб­
ления
этого
реального
и
желанного
могущества:
во
имя
че го
и
против
кого?
Неизбитый
вчерашний
день
заслонял
вход
в
будущее,
пр и­
том
уже
не
в
доктринальное
будущее,
а
в
з а явлен ное
ломкой
ж и знен ного
уклада
миллионов,
вторичной
(и еще более массо­
вой,
чем
по с ток тябр ь ская)
социальной
м игра цией
сн изу
вверх.
Новый
—
’’БЕЗ-КЛАССОВЫЙ”
—
индивидуум
вовс е
не
был
66


пропагандистским
вымыслом.
Обо зв ать
его
’’чернью”
столь
же
не ис торичн о,
как
изображать
воплощенной
в
телесную
об о­
лочку
за явко й
на
гармонического
человека.
Этот
субъект
был
еще,
по
сут и,
’’никем”: неизвестным самому себе.
И
в
этом
смы сле
—
главным
козы рем
в
близящейся
схватке
между
господствующим
ВЧЕРА
и
еще
анонимным
ЗАВ Т РА.
Между
тем
и
другим
—
сит у ация
выбора.
4.
С ег одня
мы
знаем,
чтб
предпочел
Сталин.
Но
следует
ли
отсюда,
что
сам
выбо р
был
предрешенным
д аже
для
него?
Можно
гадать:
испытал
ли
он
искушение
оста ть ся
главной
фи­
гу рой
нормализации,
со
всеми
преимуществами
отсюда
про ис­
тека ю щи ми.
Нельзя
ис ключ ить ,
что
ускорителем
выбора
послу­
жи ли
для
него
заг а доч ные
(по обстоятельствам того времени)
результаты
го лос ован ия
на
XVII съезде.
И
уже
вполне
очевидно,
что
замести
сл еды
у бийс тва
Кирова
можно
бы ло
только
с
по мо­
щью
новых
у бийст в,
как
очевидно
и
то,
что,
став
зал ож ник ом
реп рессив но й
маш ины ,
Сталин
мог
сохранить
власть
над
ней
л ишь
с
помо щь ю
множимых
ротаций
террора.
Наконец,
и
на
эт от
раз
сыг рали
сво ю
роль
его
свойства
оборотня-плагиатора.
Ми­
мо
Сталина,
коне чно
же,
не
прошли
ни
взл ет
антифашизма,
ни
родственный
ему
(и питающийся им)
’’экзистенциональный”
подтекст
нормализаторства:
мосты,
которые
пыталось
навести
последнее
от
социально-культурной
конкретики
СССР
к
его
по­
ли тике .
Но
Сталин
не
просто
утилизовал
и
то
и
д руго е.
Он
вн ес
решающую
’’поправку”,
по дме нив
безымянный
позитив
(оче­
ловечивание
постоктябрьского
бытия)
бесп ре цедентн ым
нега­
тивом:
небытие
за
пределами
всечеловеческого
данного.
’’Пара ­
но йя”
опер ед ила
и
здравый
смысл
и
воображение.
Она
раньше
их
вы шла
на
пробл е мн ое
поле !
Оставим
пока
в
сто р оне
фундаментальный
вопрос:
распо­
лаг ало
ли
’’прогрессивное человечество”
интеллектуальным
за­
делом,
способным
противопоставить
тайно м у
сближению
(авне-
исключенной
перспективе
и
ср ащ ив анию)
двух
разногенезис-
ных
режимов
—
’’национал - со ци ал из ма”
и
’’национал- бо льш еви з-
ма”
—
свою
программу
мирового
развития,
удовлетворяющую
как
его
суверенов,
так
и
париев
его
—
непр еменно
тех
и
других?
Но,
да же
не
раз вер т ывая
этой
темы,
мы
не
вправе
опустить
ее
вовсе.
Ибо
—
в
последнем
сче те
—
все
упиралось
в
это .
5.
Сорок
промежуточных
лет
внесли
ги ган тс кие
перемены
во
всю
человеческую
жизнедеятельность.
Сплочение
Запада
на
кар динал ь но
обновленной
экономической
основе
и
постнацист­
ский
ренессанс
’’буржуазной демократии”,
самораспад
к оло­
ниальных
импер ий
и
с тано вле ние
’’третьего мира”,
взлет
науки
и
д р аматич ес кие
последствия
непо с ре дстве нно го
вторжения
ее
в
политику,
—
все
это
и
многое
другое,
взятое
в
совокупности,
придали
бу кв альнос ть
Миру,
одновременно
поставив
под
во­
прос
его
тождественность
человечеству.
67


Планетарные
сдв иги ,
бедствия
и
ст рахи
стучатся
в
наш у
дверь.
Хрущевский
приступ
к
десталинизации
при от крыл
эту
дверь.
Однако
’’оттепель”
захлебнулась
—
в
нем ало й
мер е
от­
того,
что
со хр ани лся
без
решительного
пересмотра
анахронизм
взаимоисключенных
универсальных
будущих.
Свя зь
тут
и
пря­
мая,
прослеживаемая
в
перепадах
внешнеполитического
курса
(от Берлинской стены до исхода Карибского кризиса), и более
глубокая
—
окольная.
При
Хру ще ве
произошел
своеобразный
ход
на зад
-
к
’’конечной цели”; цитатная и харизматическая
ностальгия
под стре ка ла
к
рассогласованной
череде
изменений,
которые,
нарушая
аппаратную
стабильность,
рикошетом
уд а­
ря ли
по
человеческой
массе
да же
в
тех
случаях,
ко гда
им ел ось
в
вид у
ее
ближне-дальнее
благ о полу ч ие.
То,
что
затем
на ре кли
’’волюнтаризмом”,
ст оль
же
далеко
от
су ти
дела,
как
’’культ
личности”
—
от
Сталина.
Падение
п ерв ого
властного
антистали­
ниста
-
симптом
проблемы,
скрыто
присутствующей
во
все х
наш их
мысленных
и
практических
ту пик ах:
невозможности
п ере дел ать
’’систему”,
ориентированную
на
смерть,
без
’’систем-
но го
” же переоткрытия жизни.
6.
С
этой
точ ки
зрения
прошлое
—
но
уже
не
как
возврат
к
’’незамутненным истокам”,
а
как
диалог
опытов
и
по тр еб­
ность
в
историческом
самоузнавании
—
не
может
не
входить
в
любую
попытку,
в
любой
проект
обновления.
При
это м
ме­
няетс я
самый
мас шта б
и
психологический
статус
’’подключе­
ни я”
п рош лого.
На
равных
правах
соучаствуют
в
нем
да внее
и
совсем
близкие
к
нам
пр оцес сы
и
события,
свидетельствуя,
что
раз нопу ть е,
созданное
веками
и
даже
тысячелетиями,
арит мия
цивилизаций
обретают
ныне
новый
смысл:
столь
же
тяготеющий
к
общечеловеческой
норме,
как
и
связность
в
различиях.
Кр ас-
норечивейшее
из
свидетельств
—
1968 год .
Казалось
бы,
что
об­
щего
между
сорбоннским
’’запрещается запрещать”
и
танками
в
Праге,
между
еще
не
остывшими
пе пели ща ми
в
негритянских
кварталах
Штатов
и
кровавым
а н тибю рокра ти ческ им
карнава­
лом
в
китайских
гор ода х,
между
триумфальным
ше ств ием
по
М иру
’’Ста лет одиночества”
ко лум б ийца
Гарсиа
Мар к еса
и
’’Размышлениями о прогрессе,
мирном
сосуществовании
и
ин­
теллектуальной
свободе”,
вышедшими
из- под
пер а
творца
советской
во дородно й
бомбы?
Что
общ его
между
’’экспорте­
ром”
все све тно й
революции
Че
Геварой,
который
нес
в
себе
гибельное
бремя
разочарования
и
надеж ды ,
и
семерыми
ина -
коживущими,
н аруш ивш ими
’’общественный порядок”
на
Крас­
ной
площади
Москвы,
при вет с твуя
человека,
—
человека
”с че­
ловеческим
лицом”?
Общее
не
по дда ется
ни
одному
из
расхожих
определений.
Тем
не
менее
оно
существует,
отличая
руб еж
Шестидесятых
—
68


Семидесятых
от
с о быт ийных
’’сгущений”
конца
перв ой
миро­
вой
вой ны
и
постоктябрьских
лет ,
а
также
(и,
быть
может,
осо­
бенно)
—
начала
и
се ре дины
1930-х.
В
нынешний
пе рел ом
втя­
нуто
все
политическое,
экономическое
и
дух овн ое
пространст­
во
Мира.
И
уже
по этом у
он
многомерен.
Но
гла в ное
все
же
в
д ругом :
в
разрыве
классического
п ролог а
с
’’неклассическим”
продолжением.
Уходит
фантом
мировой
ре во л юции,
ост авля я
наследие
нер еше нны х
проблем
и
надежд
всемирному
рефор­
мизму:
детищу
противоборствующих
’’лагерей”.
Место
пр ед­
упредительного
и
обезвреживающего
преобразования
занимает
оп ер ежающ ая
реформа,
которая
меняет
теперь
не
только
спо­
со бы
и с ториче ск ого
действия,
но
и
его
исторический
скл ад.
Мо­
тив
спасения
рода
вплотную
смыкается
(здесь,
в
этом)
с
пот реб­
ностью
индивидуального
самовозобновления,
утверждая
новую
реальность:
троицу
’’информации”,
экологии,
суверенности.
Результаты
—
не яс ны,
пром ежут очн ы,
тревожны.
Бала нс
плюсов
и
минусов
неу сто йчив .
Из
самых
недав них
обретений
—
демо нтаж
авторитарных
режимов
(Греция 1974-г о ,
Испания
п ос­
ле
1976-г о), обрыв ’’к ульт ур ной
революции”
в
Китае
(1976). И з
самых
драматических
и
поучительных
неудач
—
чилийская
ка­
тастр оф а
1973-г о ,
побудившая
Энрико
Берлингуэра
выд винут ь
идею
исторического
компромисса
как
не обход имос ти ,
которая
ли шь
отчасти
проистекает
из
текущего
соотношения
сил,
по
су­
ти
же,
содержит
в
себ е
призыв
к
отказу
от
идеальной
едино-
осн овн ост и
Мира,
составлявшей
си мвол
веры
и
д исципл инар ­
ный
обет
коммунизма.
Означает
ли
содеянное
им
—
раньше
и
ныне,
—
что
коммунизм
утратил
право
на
существование?
Откры­
тый
в оп рос.
Его
уже
не
уд астс я
закр ыт ь
частными
поправками
и
ана фемой
ис т оричес ким
мертвецам.
И
он
заведомо
нерегио­
нален.
Ибо
сохраниться
коммунизму
дано
л ишь
в
том
с луч ае,
если
в
кач ест ве
соавтора
всеобъемлющего
’’исторического
компромисса”
он
принесет
в
жертву
этому
призванию
свое
классическое
первородство.
Как
тут
не
обратиться
па мятью
к
развилке
1930- х:
к
то г­
да шне му
пред-выбору
(или недо-в ыб ору)
и
к
пам ят ному
его
знаку
—
конституции,
которой
подошло
бы
л у бянс ко е: ’’Хра­
нит ь
ве чн о”.
Вед ь
и
в
ней
судьбы
мертвых
обращены
к
судь­
бам
живых.
7.
О б ре менител ьна
ли
эта
конституция
для
ны нешних
пр а­
вителей
ССС Р?
Вопрос
на
первый
взгляд
р ито р ичес кий.
Разу­
ме ется,
в
э том
заживо
похороненном
’’основном законе”
нет
для
них
ничего
непременного.
И
сама
п отр ебнос ть
в
зам ене
его
но­
сит
по
преимуществу
геральдический
характер;
однако
э тим
она
все
же
не
исчерпывается.
Внеш нее
дей ств ие
—
покров
внутреннего.
’’Тихий путь”
1964- г о
не
произвел
сколько-нибудь
существенных
перемен
в
высшем
эшелоне
в ла сти,
тем
п аче
—
в
фун даме нт е
ее.
Status quo?
69


Даже
если
бы
это
было
единственным
пу нкт ом
’’программы”,
средства
дос тижен ия
ее
(после Сталина и после Хрущева!) не
могут
быт ь
чисто
рутинными.
Э пиго ны
эпигонов
поставлены
перед
псевдодилеммой
—
реставрация
или
но вая
фаза
пере­
наладки
’’системы’*! В соответствии со своей натурой они по­
лусознательно
идут
к
смешению
первой
со
вт орой .
Судьба
экономической
реформы
по казыв ает ,
чем
это
способно
ок он­
читься.
По
су ти,
таков
же
пей заж
в не шней
политики:
пол ов ин­
чатые
ш аги
к
разрядке
в
сочетании
с
новыми
спазмами
ми ро-
державия.
Общий
ито г
—
в
лю бом
случае
исключена
действ и­
тельная
равнодействующая
и
потребна
м нимая .
Но
и
мнимая
оказывается
недо сту пно й.
Производство
тео­
р ети ч еских
но винок
на
госдачах
не
сп ос обно
дать
ничего,
кро­
ме
пустых
слов
и
дурног о
вкуса.
А
дисс иден тс тв о
самим
фактом
своего
существования
разрушает
видимость
един ства
и
воссоз­
д ает
ситуацию
выбо ра
—
уже
за
пределами
су ще ству ющих
инсти­
тутов
и
устоявшихся
межчеловеческих
отн ош е ний.
Разворочен­
ный
муравейник
проявляет
склонность
к
самоорганизации,
пр и­
том
в
самых
разных
направлениях:
от
экономической
предпри­
имчивости
до
издательского
дела,
от
си стем атич еско й
защиты
отд ел ьного
человека
до
уп орного
противостояния
национальной
дискриминации.
Сейчас
тру дно
предсказать,
сколь
далеко
сп о­
соб ен
продвинуть
с ебя
э тот
процесс
и
в
силах
ли
он
дот янут ься
до
це лого.
И
де ло
тут
не
только
в
разительных
несо впаде ния х
ориентиров,
в
ид ейн ых
атавизмах
и
размытости
программных
у станов ок,
не
только
в
зазоре
между
домашним
нравственным
проте с том
и
его
мировым
контекстом
(кто ’’ т ам”
—
со юз ник
и
за ст упн ик?).
В
той
мере,
в
какой
инако мыс ля щие
и
инакоживущие
выла ­
мываются
из
гра ниц
нашего
соц иум а
власти,
они
возвращают
не
только
самих
себ я,
но
и
огромную
массу
л юдей,
фактически
на­
ходящихся
вне
политики,
к
роковой
п роблем е
России:
недости­
жимости
общества
и
государства
—
отделенных
д руг
от
д руга
и
’’дополняющих”
друг
друга.
Нет
од ног о,
нет
и
другого.
Опус­
тим
здесь
историческое
объяснение
этого
феномена
(за плеча ­
ми
—
века).
Отм ет им
л ишь
как
тему,
требующую
отдельного
разбора,
конфликт
между
правостроительством
и
народоправ­
ством,
вро зь
заявленный
реф о рмами
1860- х
и
первой
револю­
цией
(с их зачинами и эпилогами), чтобы потом войти внутрь
новой
России
в
в иде
творческого
начала
и
гл у би ннейше го
ис­
то чн ика
ра з рыва
и
вырождения.
Еще
пр едс тоит,
в
частности,
осознать,
ка кую
роль
в
авторитарном
взлете
сталинизма
сы г­
р ала
идея
’’отмирания государства”,
вх одивш ая
в
самое
яд­
ро
Марксовой
клас сики
и
Октябрьской
программы
Ле нина .
История,
однако,
предпочитает
обх одные
пути,
и
заб ыт ье
играет
в
ней
не
меньшую
р оль,
чем
эстафета
памяти.
Дисси­
де нтств о
сильнее
там,
где
оно
меньше
теоретизирует.
’’Верхи”
70


отвечают
ему
вычерком,
запретом,
карою.
Фрагменты
про­
тообщества
консолидируются
тюрьмою
и
лагерем.
Потребность
в
государстве
вы явл яет
с ебя
стремительно
нар аст аю щим
ра­
спадом
властных
структур:
в
лицах,
в
по дспу дны х
превра­
щениях
’’общенародной
собственности”
в
иерархически-част-
ную.
Мог ут
ли
эти
два
негати ва
породить
совокупное
’’отрица ­
ние
отрицания”?
Сомнение
бл иже
к
фа ктам
—
и
к
катастрофе.
Современный
status quo обладает непредсказуемой разрушительной силой,
действие
которой
легко
может
быть
направлено
и зн утри
вовн е.
К
искомому
же
’’историческому компромиссу”
не
прийти
от­
дельно
от
других
ми ров
в
Мире.
Б ес пре цеде нтно сть
ны нешн ей
ситуации
выбора
нуждается
в
беспрецедентном
субъекте
его
—
всемирном
в
собственном
До ме.
Что
же
у
нас
—
раньше,
впереди:
субъект,
выбор,
Дом ?
8.
Сказанное
освобождает
от
детального
раз б ора
проекта
новой
конституции.
Он
опас ен
своей
бесполезностью.
Его
мно­
гословность,
соответствующая
речевому
стандарту
власти,
вме сте
с
тем
—
производное
от
попытки
ре глам е нт иров ать
все
стороны
жизнедеятельности.
Такова
же
и
подоплека
назой­
ливости,
с
ко то рой
употребляется
(в виде существительных
или
пр ила гател ь ны х) ’’социализм”.
И
то
и
другое
—
вн еш нее
вы раже ние
’’сверхзадачи”: принуждения к единственному обра ­
зу
жизни,
что
ста вит
вне
закона
иные
мотивы
и
жизненные
уста­
новк и,
не
исключая
и
не орто докс а льн ую
интерпретацию
самого
со циа лизм а.
Е сли
доб ав ить
к
этому
сохранение
в
фактически
неиз­
ме нном
виде
у нита р ного
строя,
державы
как
формы
не
только
политического,
но
и
социального
устройства,
то
в
ви де
общего
ито га
можно
бы
наз ват ь
этот
документ
активно
и
да же
аг ресс ив но
отсталым,
изоляционистским
по
своему
духу
и
назначению.
Воздавая
(сравнением)
должное
конституции-1936, я не
думаю
вместе
с
тем,
что
реа ним ац ия
ее,
дополненная
улучша ю ­
щи ми
вст авкам и,
яви ла сь
бы
выходом
из
положения.
Е сли
ра с­
сматривать
’’основной закон”
как
закрепление
процессов,
ко­
торые
пришли
к
своему
финалу,
то
любая
конституция
была
бы
сейчас
фикцией
и
об маном .
Лучше
бы
без
нее
вооб ще ?
Как
ни
па радок са л ьно,
но
т ак.
Однако
возможен
и
иной
п одх од,
прод ик тов ан ный
мировыми
переменами
и
острой
потребностью
в
их
одомашнивании,
—
при
су вер ен ном
участии
в
решении
этой
задачи
как
разумных
сторонников
суще с твую ще го,
так
и
радикальных
реформаторов,
стоящих
на
позициях
не насил ия .
Суверенность
при
это м
—
и
предпосылка
и
результат.
Выбор,
создание
для
него
ус лов ий
оказываются
в
таком
случае
регули­
рующим
принципом,
обл екая сь
в
правовые
но рмы
и
законотвор­
ческие
инст итуты .
Мож но
бы
на зв ать
такое
состояние
переход­
ным,
еще
точнее
—
предваряющим.
Предваряющим
общество,
го­
сударство
-
и
не
в
единственном
числе.
Предваряющим
в заим­
71


ность
и
ра зв итие
цивилизационных
различии
в
пр еде лах
совет­
ского
мира
в
Мире.
Я
отчетливо
понимаю,
какие
трудности
возникнут
на
этом
пут и
и
сколь
сильным
бу дет
сопротивление
комплота
коры ст и
и
предрассудка.
Но
е сли
не
сд ела ть
решающего
шага
в
сто р ону
социума
Выбора,
то
последствия
могут
выйти
из-под
контроля
любой
из
сторон
нынешнего
непри зна нног о
(и непризнанием
подхлестываемого)
р аско ла.
Кто
мож ет
сказать
наперед:
спо­
со бно
ли
будет
’’ядерное устрашение”
пр едо тв ра тить
нашу
о те­
чественную
катастрофу,
которая
неминуемо
затронет
всех
на
Земле?
Эти
заме т ки
призваны
пояснить,
что
побудило
ме ня
к
со­
ст авлен ию
нижеприлагаемого
проекта,
который
(в чем можно
быть
совершенно
уверенным)
никакого
практического
приме­
нения
не
найдет.
Некоторые
мои
друзья
назвали
этот
проект
утопическим.
Что
ж,
вполне
вероятно.
Но
я
не
воспринимаю
эту
квалификацию
как
хул у.
И дея
общественного
договора
—
не
из
сундука,
где
ее
прое ла
м оль.
Она,
мне
кажется,
пережила
тр а­
гедии,
которые
сама
же
вызвала,
и
н ыне
вернулась
к
люд ям
—
не
похожей
на
себ я,
изначальную,
и
тем
не
мене е
столь
же
обр а­
щенной
в
будущее,
как
и
в
п рошлое .
Итак,
впер ед
к
Руссо?!
Ле то
1977
П
Осно вн ые
принципы
конституционного
строя
и
г ла вные
меры,
направл е нны е
на
приближение
к
нему
А.
С увер енит ет
народа
и
общества.
Законодательная
власть
1.
Единственным
источником
власти
и
права
в
СС СР
явл я­
ется
народ
как
совокупность
граждан.
Люб ая
попытка
огр а ни­
че ния
и
ущемления
народного
суверенитета
является
тягчайшим
преступлением.
2.
Свой
су ве рен итет
народ
осуществляет
в
кач еств е
самоор­
г анизу ющего ся
и
саморазвивающегося
общества.
3.
Только
общество
как
целое
может
опре де л ять,
изменять
и
уточнять
социальное
и
политическое
устройство,
г енера льн ую
перспективу
развития
СССР,
о сновы
в ну тре нней
и
внеш ней
поли­
тики,
полномочия
государственных
институтов,
права
и
обязан­
ности
граждан,
их
добровольных
о б ъед инений
и
союзов.
4.
Общество
реализует
свои
суверенные
права
в
формах
прямого
волеизъявления
и
посредством
с в ободно
избранных
представителей.
72


5.
Первичную
ячейку
суверенной
демократии
в
СССР
со­
ставляют
С обр ания
трудящихся
и
граждан.
Со бра ния
п роис хо дят
регулярно
и
по
мер е
надобности
как
по
месту
работы
(на предприятиях и учреждениях), так и по
мес ту
жит ель ст ва.
Це ль
Собраний
—
откр ыто е
обс у жде ние
вопро­
сов,
представляющих
общий
инте ре с.
Таким
о бра зом
д о стига ет­
ся
двойной
результат:
гражданского
самовоспитания
и
создания
нормальных
усло ви й
для
развития
законодательной
иниц иативы
со
сто ро ны
всего
общества.
Нет
ни
одного
вопроса,
который
мог
бы
быть
изъят
из
рас­
смотрения
на
Соб ран иях
трудящихся
и
граждан.
Главная
фу нкция
Собраний
как
наиболее
широкого
пол ити­
ческого
форума
получает
дополнение
и
развитие
в
их
крити­
ческ ой
и
конструктивной
деятельности,
направленной
на
ре­
ше ние
во прос ов,
в стающ их
в
не пос ре дственн ой
сфере
производ­
ств енных ,
с оциа льно-к ульт урных
и
всех
иных
ж изне нных
инте­
ресов
данной
группы
насе ле ния.
Статус
Собраний
трудящихся
и
граждан,
в к лючая
их
орга­
низацию,
создание
рук ов одящ их
органов
(в виде избираемого
на
определенный
срок
Президиума
Соб ра ни я), а также их взаи­
моотношения
с
Советами
народных
депутатов,
государствен­
ны ми
инст иту та ми,
админ истр ацией
предприятий
и
учреждений
подлежат
разработке
в
в иде
особого
законодательного
поло­
жения.
Отношения
между
Собраниями
и
добровольными
объеди­
нения ми
и
со ю зами
регулируются
соглашениями
между
н ими
на
основе
К о нституции
и
в
пределах
Положения
о
Собраниях
трудя щихс я
и
граждан.
6.
Законодательная
и
ра сп оряди те льна я
деятельность
об­
щества
осуществляется
от
его
имени
и
под
его
контролем
Со­
ветами
народных
депутатов.
7.
Депутаты
Советов
ответственны
перед
избирателями
и
подотчетны
им,
и
только
им.
8.
Вносятся
следующие
изменения
в
порядок
и зб рания
Со­
ветов
народных
депутатов
:
а)
Депутаты
местных
Советов
(деревень,
поселков,
город­
ских
рай онов )
из бир аютс я
Собраниями
трудящихся
и
граждан,
причем
полов ин а
депутатов
избирается
Собраниями
по
ме сту
работы,
а
половина
по
месту
жительства.
В
обоих
случаях
ко­
личество
депутатов
пропорционально
как
численности
ко лл ек­
тивов
п ре дпр иятий
и
учреждений,
так
и
числу
жителей.
Выбо­
ры
—
тайные.
В
тех
случаях,
когда
пр едпр ияти е
(учреждение)
и
место
жительства
территориально
со в падаю т,
гр аж дани н,
ра с­
по л агая
л ишь
одним
голосом,
добровольно
избирает
ме сто
его
подачи.
Предусматриваются
два
этапа
из бира те льно й
кампании:
п ред ва рите ль ный,
в ключ ающ ий
выдвижение
кандидатов
в
де­
73


путаты
и
выработку
на каз ов
им
(в составлении которых при­
зв аны
принимать
деятельное
и
инициа тив но е
участие
са ми
кан­
д идаты ) , и завершающий этап
—
пр инятие
на казо в
и
избрание
депутатов.
Пра во
выдвижения
де пута тов
не
ограничивается.
Процедура
выр або тки
н аказо в
определяется
в
Положении
о
выборах,
причем
допускается
и
поощряется
составление
сорев­
ну ющ ихся
на казо в
с
последующим
согласованием
их
особыми
ком исси я ми,
выделяемыми
С обра ния ми
трудящихся
и
гр аж дан.
б)
Д епу таты
вышестоящих
Советов
на родны х
депутатов
из­
би раю тся
наполовину
нижестоящими
Советами
и
наполовину
н асел ением
по
месту
жительства.
Из бир ател ь ная
к ам пания
также
ведется
в
два
этапа.
Право
выдвижения
кандидатов
предоставляется
Собра ни ям
труд ящи х­
ся
и
граждан,
всем
добровольным
объединениям
и
со юза м,
а
также
любой
группе
избирателей,
численностью
не
менее
15 че­
лов ек
при
выборах
в
региональные
Советы
и
не
менее
50 чело­
век
при
выборах
в
Верховные
Советы
республик
и
в
Вер хо в­
ный
Совет
С ССР.
в)
В
качестве
принципа
допускается
как
образование
еди­
но го
избирательного
блока,
так
и
голосование
по
разным
спис­
кам
(и соответственно
—
разны м
избирательным
платформам).
Конкретные
формы
осуществления
этого
принципа
подлежат
ре­
шению
всенародным
референдумом.
9.
Избир а тел и
имею т
право
вносить
дополнения
и
измене­
ния
в
наказ
де пу тату
в
те ч ение
всего
срок а
по лно моч ий
со от­
ветствующего
Со вет а.
10.
Наказ
депутату
носит
обязательный
характер.
В
случае
несо гл аси я
с
требованиями,
сформулированными
в
наказе
или
дополненными
к
нему,
кандидат
(депутат)
обязан
о ткр ыто
за­
явить
об
эт ом
своим
избирателям.
Ес ли
избиратели
не
принима­
ют
до вод ов
кандидата
(депутата), заново производится выдви ­
жение
в
депутаты
ли бо
производится
отзыв
его
с
досрочными
выборами.
11.
Де пу таты
всех
уровней
обя за ны
не
р еже
одн ого
ра за
в
год
представлять
избирателям
пис ьме нны й
от чет
о
своей
дея ­
тельности.
Отчет
публикуется
и
до лжен
быть
доступен
всем
избирателям.
Обсуждение
отчета
производится
в
со отв етс твии
с
п орядк ом
избрания
де путат а.
12.
Подлежит
выработке
Статус
обязанностей
и
прав
депу­
тата
с
ук аза нием,
в
частности,
процедуры
отзыва
де пут ата
в
случае
нарушения
им
Конституции
и
на каза
избирателей,
не­
удов лет в орит ел ьного
выпол не н ия
обязанностей
и
недостойного
поведения.
13.
Для
вып олн ен ия
возложенных
на
них
обязанностей
де­
путаты
всех
уровней
п олу чают
дополнительный
д енежны й
ок­
лад.
Депутаты
Верховного
Совета
СССР
освобождаются
на
ср ок
74


избрания
от
труд овой
деятельности,
приносящей
заработок.
Ок­
лад
депутата
Верховного
Совета
СССР
должен
быт ь
единствен­
ным
и ст очн иком
его
существования,
достаточным
для
незави­
симого
осуществления
депутатских
обя за ннос те й.
14.
Мес тны е
Советы
народных
депутатов
полновластны
в
пределах
своей
тер ри тор ии.
Ограничение
прерогатив
нижестоя­
щег о
Совета
передачей
части
их
вышестоящему
Совету
опреде­
ляется
особым
зак оном
при
ус лови и,
что
пр инципо м
яв ляет ся
сужение
сферы
осуществления
власти
по
мере
восхождения
от
низших
ее
орга н ов
к
вы сши м.
15.
Советы
на родны х
депутатов
ниж ест оя щих
уровней
об ла­
да ют
правом
неограниченной
законодательной
ини ци ативы
во
всех
вопросах,
составляющих
компетенцию
СС СР.
Собрания
трудящихся
и
граждан,
д обр овольн ые
о бъе дине­
ния
и
сою зы,
группы
граждан
и
отдельные
граждане
мог ут
вносить
про ек ты
и
предложения,
ка са ющие ся
всех
сторон
зако­
нодательства
и
государственной
ж изни
СССР,
как
не по ср едс твен­
но,
так
и
через
депутатов.
16. Верховный Совет СССР осуществляет
(именем общества,
на
основе
полномочий,
переданных
ему
Советами
народных
депутатов
нижестоящих
уро вне й,
и
в
результате
добровольного
сог л аш ения
союзных
республик)
высшие
законодательные
и
р асп орядител ь ны е
фу нк ции,
охватывающие
всю
те рр ито рию
СС СР
и
его
отношения
с
др у гими
государствами
и
народами.
17.
В
целях
действенного
использования
своих
пра в
и
вы­
полнения
возложенных
на
него
обязанностей
Верховный
Со вет
С ССР
обязан
р або тать
постоянно.
При
этом:
а)
Сес сии
Верховного
Со вета
СССР
п рои схо дят
не
р еже
трех-четырех
раз
в
год,
продолжительностью
не
меньше
месяца.
б)
Ежегодно
Верховный
Совет
рассматривает
подробный
от­
чет
Правительтва
СССР,
охватывающий
все
стороны
его
де ят ель­
нос ти,
с
приложением
соответствующей
документации
и
ст а­
тис тики.
По
мере
не обход имос ти
и
по
тр еб о ванию
депутатов
Верховный
Совет
может
затребовать
этот
отчет
досрочно.
Отч ет
по д лежит
предварительной
публикации
и
должен
быть
доступен
гр аж дан ам.
Все
соображения
и
замечания,
в ысказыва емые
по
отчету
правительства
печ а тно
и
устно,
на
Собраниях
трудящихся
и
граждан,
с ес сиях
нижестоящих
Советов
и
тд. ,
а
также
полу­
чаемые
в
ад рес
Верховного
Совета
от
гра жда н
и
гру пп
граждан,
подлежат
изучению
и
в
виде
свода
основных
мнений
должны
публиковаться
не
позднее
чем
за
меся ц
до
обсуждения
отчета
Верховным
Советом.
в)
Все
проекты
законов,
вносимых
в
Верховный
Совет
С ССР,
предварительно
публикуются
в
’’Ведомостях Верховного
Со вета
СССР”,
а
главные
из
них
также
в
’’Известиях Советов
народных
депутатов”,
с
тем
что бы
Со бр ания
трудящихся
и
гра ж­
75


да н,
добровольные
объ ед ин ения
и
союзы,
группы
гр аж дан
и
отдельные
гра жда не
имели
достаточное
вре мя
для
изучения
проектов
с
внесением
своих
замечаний
и
предложении
через
д епут атов
и
н епо ср едстве нно .
г)
Процедура
согласования
расхождений,
возникающих
при
выработке
законов,
—
между
депутатами,
ме жду
палатами
Верховного
Совета
и
в
обществе
—
по длеж ит
особой
разработке
с
учетом
интер есо в
и
прав
меньшинства.
В
особо
ответственных
и
ко нфликтн ых
случаях
голос ов ани е
в
Ве рхов ном
Совете
СССР
производится
по именн о.
д)
Верховный
Совет
СССР
образует
постоянно
действующие
комиссии
по
основным
отраслям
общественной
жизни
и
гос у­
дарственного
управления,
не
исключая
обороны,
общественного
п орядк а
и
государственной
бе зо пасно сти.
Членами
комиссий
не
могут
быть
м инистр ы
СССР
и
другие
лица,
за нимаю щ ие
высшие
государственные
посты.
Председатели
комиссий
не
имеют
пра ва
совмещать
эту
деятельность
с
любой
другой.
Де ятель но сть
комиссий
подлежит
систематическому
освещению
в
газете
’’Известия”.
е)
Верховный
Со вет
образует
временные
и
чр езвычай н ые
комиссии
для
подготовки
отдельных
законов,
расследования
деят ельно с ти
тех
или
ин ых
государственных
ор га нов
и
отдель­
ных
ли ц,
занимающих
л юбые
государственные
посты,
а
та кже
в
случае
стихийных
и
иных
бедствий
и
катастроф,
требующих
быстрого
и
с огла сов ан ного
действия
общества
и
государства.
ж)
Депутаты
Верховного
Совета
обладают
правом
обраще­
ния
с
любыми
запросами
к
Правительству
СССР
и
другим
госу­
да рс тве нным
органам.
Запрос
обладает
конституционной
силой.
Неполный
и
неправдивый
ответ
соответствующего
лица
и
учреж­
дения
влечет
наказание
вплоть
до
с уде бног о.
Запросы
и
ответы
публикуются
полностью
в
’’Ведомостях
Верховного
Совет а
СССР”
и
в
ви де
п одробн ого
отчета
в
газете
’’Известия”.
Нижестоящие
Советы
и
Со бра ния
турдящихся
и
граждан,
д обровольн ы е
общества
и
союзы,
а
также
отдельные
граждане
и
груп пы
гр аж дан
имею т
право
запроса
правительству
и
гос у­
дарственным
органам
СССР
через
депутатов
Верховного
Совета
СССР.
з)
В
ходе
обсуждения
отчета
Правительства
СС СР,
отдель­
ных
законопроектов
и
запросов
может
вс тать
воп рос
об
от ста в­
ке
пра ви тель с тва.
Для
прин яти я
р е шения
об
отставке
требует­
ся,
чтобы
чи сло
голосов,
поданных
в
пользу
отставки,
превы­
си ло
половину
числа
чле нов
обеих
палат
Верховного
Совета
С ССР.
Голосование
может
производиться
как
раздельно,
так
и
на
совместном
заседании
палат.
и)
Министры
СССР
и
их
первые
заместители,
а
та кже
пр ед­
сед ат ели
гос уда рств е нных
комитетов
СС СР
и
их
первые
за ме сти­
те ли
назначаются
по
пр едс тавле нию
Председателя
Совета
Ми­
76


нистров
СССР
Ве рхов ным
Сове то м
по сле
тщательного
рассмот­
рения
ка нди дат ур
соответствующими
к ом иссия ми
Верховного
Совета
С ССР.
Д анные
о
кандидатах
вместе
с
мотивами
назначе­
ния
п ублик уют ся
заблаговременно,
дабы
дат ь
возможность
обществу
высказать
по
ним
с вои
суждения.
к)
Все
ме ж дуна родн ые
соглашения
и
договоры
с
иностран­
ными
государствами
подлежат
г ласн ому
обсуждению
до
рат и­
ф ик ации
их
Верховным
Сове том
С ССР.
Все
дру гие
ответствен­
ные
акц ии
внешнеполитического
характера
должны
получать
санкцию
Верховного
Сов ет а.
Б.
Социальные
и
экономические
начала.
Проблемы,
подлежащие
ра зр аботк е
1.
СС СР
конституирует
себя
как
общество
трудящихся,
единство
которого
основывается
на
признании
законности
и
не обх одим ости
разли чи й
в
с пос обах
и
формах
человеческой
жиз­
недеятельности.
Развитие
обще ст ва
опре де ляет ся
п ринципа ми
своб од ы,
ра­
в енств а
и
бра тст ва.
2.
Общество
яв л яется
пол ноп ра вным
распорядителем
ис­
торического
наследия
России
и
СС СР.
3.
Земля,
п рочие
естественные
богатства
и
ресурсы
СССР,
основные
производственные
фонд ы
и
строения,
глав н ые
сред­
ст ва
со о бщения
и
связи
составляют
общ е ствен ную
собствен­
ность,
то
есть
такую
собственность,
единым
и
ед инств енны м
субъектом
которой
является
общество.
4.
Общество
в
свою
оче ре дь
определяет
законом,
какая
часть
всенародной
со бс твен но сти
и
на
каких
условиях
передает­
ся
в
распоряжение
государства
и
его
орг ан ов.
5.
Общество,
непо ср е дств енно
и
через
государственные
институты,
ре гулиру ет
условия
пользования
другими
ча стями
всенародной
собственности,
передаваемыми
на
время
или
по­
стоянно
добровольным
объединениям
и
союзам,
груп пам
лиц
и
отдельным
гражданам.
Законодательным
путе м
устанавливает­
ся
статус
ко лле ктивн ой,
гр уп повой
и
личной
соб с тве ннос ти.
6.
Все
виды
со бств енно сти
сосуществуют
в
рамках
об щес т­
венно-экономической
цел о стно сти.
7.
Основным
принципом,
рег ули рующ им
отношения
общ е­
ств а,
государства
и
граждан
к
собственности,
яв ляе тся
не д опу­
ще ние
эксплуататорских
и
других
привилегий,
хищений
и
утрат
в
резу льт ат е
бесхозяйственности,
бюрократизма,
нерадивого
от­
ношения
к
делу;
соз д ание
оптимальных
условий
для
разви­
тия
производительных
с ил,
научного,
технического
и
культур­
ного
прогресса
на
основе
обеспечения
в сем
слоям
и
груп па м
граж дан
равенства
возможностей,
преодоления
нужд ы,
пол­
ноценной
заботы
о
не трудос пос обных
—
при
условии
разумного
77


использования
природных
ресурсов,
защиты
и
усовершенство­
вания
ср еды
о бита ния.
8.
Экономическая
деятельность
строится
на
сочетании
принципов
ц ентра лиза ции
и
дец ентр ал иза ции.
Оба
принц ипа
являются
равноправными,
ко нк рет ные
же
формы
сочетания
их
определяются
соглашениями
инт егр ал ьных
экономических
и
а дминист ра тив ны х
единиц
всех
уровней.
9.
Плановое
начало
экономической
деятельности
обеспечи­
вается
предусмотренными
в
пунктах
6,7 и8
нормами,
рег ули ­
рующими
отношение
к
со бс тве нно сти,
и
определением
ключе­
вых
показателей
экономического,
со циаль но го
и
к ульт ур ного
развития
на
всех
уровнях,
а
также
осуществлением
совокуп­
ных
общественных
программ,
созданием
(за счет отчислений из
прибыли)
фон да
развития
СССР,
необходимых
страховых
фо н­
дов
и
рез ер вов.
Механизм
планирования
и
прерогативы
соответствующих
институ тов
ус тана вл ивают ся
особым
законом
в
рез ул ь тате
научного
исследования
и
широкого
открытого
обсуждения.
10.
Подлежат
открытому,
непредвзятому
исс лед о ванию
и
о б сужд ению
назревшие
воп рос ы,
относящиеся
к
сфере
рын оч­
ных
механизмов
и
связей,
как
и
товарно-денежных
отношений
в
целом,
с
тем
чтобы
результатом
их
явила с ь
принципиально
новая
ко нце пция
мн о го ук ла д но е TM, отвечающая условиям и
историческому
наследству
н арод ов
СССР
и
вместе
с
тем
ори ен­
тированная
на
высшие
достижения
научно-технической
револю­
ции
XX века.
11.
В
целях
надзора
над
совокупной
экономической
д ея­
тельностью
и
соблюдения
принципов
рациональности
и
спр аве д­
ливости,
для
ус тра нения
возникающих
диспропорций
и
преодо­
лен ия
вызываем ых
ими
конфликтов
и
разногласий
создается
на
смешанной
общественно-государственной
основе
Э коно миче с­
кая
ассамблея
С ССР.
Участ и е
в
ней
принимают
на
равных
п ра­
вах
пр едст авител и
Советов,
плановых
и
других
государствен­
ных
инст иту то в,
нау чн ых
учреждений
и
ассоциаций,
д об р оволь­
ных
объединений
и
союзов
трудящихся,
а
также
полномочные
пред с тави тели
Собраний
трудящихся
и
граждан.
Статус
Экономической
ассамблеи
и
ее
взаимоотношения
с
Верховным
Сов ет ом
СССР,
Верховным
судом
СС СР
и
с
Прави­
тельством
СССР
подлежат
о бсу ждению
и
о пред е лению
законом.
Ä Межнациональные отношения .
Переустройство
Союза
ССР
1.
СС СР
пре обра з ует ся
в
С оюз
Советских
Республик
Европы
и
Ази и.
2.
Политическая
целостность
СССР
зиждется
на
д обро в оль­
ном
со г ласии
всех
на ций
и
народностей.
78


Каждой
нации
и
народности
принадлежит
ничем
не
огра ни­
ченное
право
определять
св ою
с у дьбу,
включая
право
на
от­
деление.
3.
Сфе ра
самостоятельности
нацио наль ных
составных
час­
тей
СССР
охватывает
все
воп рос ы
законодательства
и
те куще й
жизни.
Пе ре уст упка
части
суверенитета
може т
осуществляться
ли шь
на
основе
добровольных
со гл аш ений
между
в ыс шими
ор­
ганами
ССС Р
и
соответствующих
республик.
Все
эти
соглашения
должны
получать
са нкцию
граждан
каждой
рес п ублик и
в
рез уль­
т ате
референдума
или
иным
путем,
обеспечивающим
полноту
волеизъявления.
4.
Выносится
на
о бсу жд ение
вопрос
о
целесообразности
членения
Российской
Федерации
на
ряд
республик,
кроме
уже
существующих
(например,
учреждение
Цетрально-российской,
Северороссийской,
Южнороссийской,
Уральской,
Сибирской,
Дальневосточной
республик).
Такое
членение,
отвечая
прежде
всего
потре бнос тя м
интенс ивн ого
экономического
развития,
призвано
также
содействовать
демократизации
власти
и
п ере­
ориентации
ее
местных
структур
на
реальные
нуж ды
нас ел ения.
Да бы
не
нарушать
межнационального
равновесия,
п ред­
ст ави т ельст во
РСФСР
и
его
составных
национальных
частей
в
Совете
Национальностей
Верховного
Совета
СС СР
может
остать­
ся
без
изменения.
5.
Посредством
специального
конституционного
акта
под­
леж ат
немедленному
и
окончательному
ис ко р енению
все
пос лед ­
ств ия
насильственного
перемещения
народов
и
национальных
групп,
сопровождавшиеся
незаконными
изменениями
ад ми­
нистративно-территориальной
структуры
СС СР.
Одно вр ем енно
допускаются
и
поощряются
добровольные
со гла ше ния
непо­
ср едст вен но
заинтересованных
народов
и
республик
об
усло­
виях
сожительства
без
какого-либо
нарушения
имущественных
и
человеческих
прав
граждан,
включая
право
выбора
родины.
Ущ ерб
от
по сл едстви й
д епо рт ации
долже н
быть
возмещен
всем
пострадавшим
без
ис кл юче ния
за
сч ет
государства.
6.
Для
того
чтобы
придать
д ейств енную
силу
статье
Ко н­
ституции,
исключающей
всякую
ди с крими на цию
по
националь­
ному,
расовому,
языковому
и
ины м
пр изнак ам,
у ста нав лива ет­
ся,
что
лица,
заним аю щ ие
а дмин истр атив ны е
по сты
любог о
ранга
и
повинные
в
том,
что
они
либо
содействовали,
либо
п отв ор­
ствовали
дискриминации,
подлежат
с уду
с
запрещением
на все г­
да
занимат ь
государственные
должности.
7.
Сво бо да
развития
национальных
культур
и
языков
явля­
ется
непреложным
пр инципо м.
8.
Великодержавие
как
во
внутренней,
так
и
во
вн ешней
по литике
объявляется
вне
зак он а.
9.
В
своих
политических,
экономических
и
военно-защит­
ных
отношениях
с
союзными
и
дружественными
ст р анами
79


СССР
выступает
как
государство,
не
претендующее
ни
на
какие
особые
пра ва
и
при вил еги и.
10.
Исключается
раз
и
нав с егда
всякое
вмешательство,
пря ­
мое
и
косвенное,
во
внутреннюю
жизнь
союзных
и
дружест­
венных
стран
и
тем
более
применение
с
этой
целью
Вооружен­
ных
Сил
СС СР.
Г,
Охрана
прав
граждан.
Суде бна я
власть
1.
Исходный
принцип
—
безоговорочное
устранение
наси­
лия
во
всех
сферах
жизни.
Всякое
насилие,
как
и
подс тре ка ­
тельство
к
нему,
наказуется
по
закону.
2.
О тмен я ются
без
промедлений
судебные
приговоры
и
ад­
м инис тра тивны е
кары,
направленные
против
правозащитников
и
’’инакомыслящих”.
Запрещается
пр есл ед ова ние
и
ущемление
прав
ве рующи х,
а
также
ли ц,
отстаивающих
су вер енит ет
наций.
3.
По длеж ат
п е рес мотру
угол овное
законодательство
и
про­
ц ессу альн ые
нормы.
Выносится
на
обсуждение
вопрос
о
возвра­
щении
к
суду
присяжных.
4.
Как
мера
неотложной
защиты
граждан
от
произвола
вводится
(еще до окончания судебной реформы)
уч ас тие
адво­
ката
в
следственно-судебном
п ро цессе
начиная
с
мо ме нта
задер­
ж ания
и
предъявления
обвинения.
Посягательство
на
н езави ­
симость
адвоката
влечет
за
соб ой
пожизненное
запрещение
ви­
новным
зани мать
должности
в
органах
следствия
и
правосудия.
5.
Ликвидируются
лагеря
в
кач ес тве
ме ст
за кл юч ения.
Та­
ковыми
могут
быть
только
тюрьмы,
которые
передаются
в
ве­
дение
Министерства
юс тиции.
6.
До
всенародного
референдума
о
смертной
казни
резко
сужается
сфера
ее
применения,
и скл юча ющая
все,
кроме
самых
зве рск их
разновидностей
насилия,
о со бенно
в
отношении
жен­
щин
и
малолетних.
7.
Судебной
власти
вменяется
в
о дну
из
гла вн ых
задач
контроль
над
зак о ннос тью
дей ствий
государства
и
лиц,
его
пр ед­
ставляющих,
без
малейшего
исключения.
С
это й
целью
учре ж­
дается
Ко нститу цио нны й
суд .
8.
Прерогативы
Комитета
государственной
безопасности
ограничиваются
областью
разведки
и
контрразведки.
Вмеша­
тел ьс тво
КГБ
в
общественно-политическую
жизнь
страны
пр и­
знает ся
пре сту пле ние м.
Следственные
службы
КГБ
п од лежат
немедленному
упразднению.
9.
В
кач ес тве
важ нейше й
нормы
конституционного
строя
вводится
право
гражданина
на
бесп ре пятс тве нный
вы езд
за
п ре­
делы
СССР
и
возвращение
на
ро дину .
10.
Отме ня ю тся
анкеты
при
поступлении
на
государствен­
ную
службу.
Условием
занятия
любой
должности
признаются
л ишь
знания
и
профессиональные
навыки.
1977
80


ВРЕМЯ
“ПОИСКОВ“


ПРИГЛАШЕНИЕ*
Наше му
замы слу
соответствовало
бы
на звание
слишком
длин но е
для
журнала
—
ПОИС КИ
ВЗАИМОПОНИМАНИЯ.
Ни­
сколько
не
урез ав
замысел,
мы
сократили
лиш ь
название,
и
к
уч асти ю
в
наших
’’ПОИСКАХ”
п риглаша е м
все х,
кто
за
взаимо­
понимание.
Всех,
кто
убедился,
что
нет
ниче го
сейчас
риско­
ванней
и
нео тло жне й
этого:
п олноты
пони ма ния ,
которой
нельзя
до ст ичь,
к
которой
не
пробиться
иначе,
как
совместной
рабо­
той
мысли,
не
ограничивающейся
одной-единственной
поз ицие й,
заведомым
углом
зрения,
е динс твенно
возможным
способом
ставить
воп рос ы
и
доискиваться
ответов.
Сказанное,
раз ум еется ,
чересчур
общо.
Призыв
к
взаимо­
пониманию
у мес тен
в
любо е
вре мя
и
при
любы х
обс тоя тель ст ­
ва х.
Раз ве
мыслимо
такое
время,
ког да
от падае т
нужда
в
п они­
мании,
поскольку
на
все
воп р осы
уже
да ны
окончательные,
’’исчерпывающие”
ответы?
Да
и
потребность
во
взаимности,
в
движении
от
многообразных
нач ал
к
проблемам
жизненно
важным
для
многих,
если
не
для
всех,
—
эта
потребность,
дал еко
не
всегда
и
не
все ми
признаваемая,
сегодня
не
покажется
и
но­
ви нко й.
Призыв
к
взаимопониманию
—
ли бо
общее
место,
либо
он
нуждается
в
ра зъ ясн ении.
И
тем
не
менее
мы
ри ску ем
утверждать,
что
сегодня
эт от
приз ыв
ясен
без
долгих
обоснований.
На м,
в
Советском
С оюзе,
вероятно,
это
ощутимее,
чем
где-либо.
Мы
п ереж или
с
1953 го­
да
целую
полосу
надежд
и
крушений,
избывания
старых
и
нов ых
ил люзи й.
Надо
полагать,
это
вре мя
дало
многое,
и
не
нам
одним.
Но
теперь
в идне е,
ч то,
переломившись
в
1968- м,
оно
пришло
к
кон цу.
Теперь
за ме тнее
не
только
сд ел анно е,
но
и
то,
что
не
сд е­
ла но
и
сд елан о
быть
не
могло.
И
это
последнее
не
менее,
ес ли
не
более
важно,
чем
п ер вое.
Глядя
на
собственные
наши
тупики,
кто
рискнет
сказать
с
полной
уверенностью
в
правоте:
я
знаю
лечение,
я
вижу
выход?!
Кажд ая
не увязк а
в
отдельности,
каж ­
дая
несообразность,
взятая
врозь,
кажутся
устранимыми
—
было
бы
только
жел ани е,
умение
и
’’соответствующие люди на со­
отв етс тву ющ их
м ес та х”...
Но
и дет
время,
и
все
ощутимее,
за­
мет ней:
пропущенные
в
свое
вре мя
возможности
—
самая
непо ­
датл ива я
реальность
сегодня,
как
и
связь
между
всеми
диспро-
* Опубликовано без подписи в No 1 ’’свободного московского журна­
ла” ,
принявшего
наз ва ние
’’Поиски”.
83


порциями
и
напас тями,
как
и
отсутствие
’’соответствующих”,
и
б ес помо щно сть
тех,
кто
жел ает
перемен,
не
ведая,
с
какого
боку
за
них
приниматься,
не
накликав
б еды
хуже
нынешней.
Тупики
наш и
потому
и
мы сл енн ые,
потому
и
нрав ст венные-
разрывы
между
поколениями
и
внутри
поколении,
которые,
похоже,
не
только
не
сглаживаются,
но
дела ются
все
глубже
и
раздражимей.
И
вря д
ли
оттого,
что
я снее
стали
ны не
ответы,
предлагаемые
о тд ел ьными
течениями
и
л юдьм и.
Скорее
наобо­
рот :
ожест оч енн ост ь,
вражда
—
от
застревания
на
чем-то
перво­
начально
от ри цающем.
Но
да же
ту т,
и
именно
ту т,
мы
оказались
неспо со бны ми
про бить ся
к
причинам
причин,
дойти
до
корней
тра г едии,
образовавшей
эп оху,
и
до
при роды
тупиков,
состав­
ляющих
рус ск ую
злободневность,
уклад
жизни
и
быт:
самое
обиходное
и
труднее
всего
выносимое.
Прежде
гов орили :
не
может
быть
свободен
народ,
угнета­
ю щий
другие
народы.
С его дня
это
следует
дополнить
и
уточнить,
ск азав :
не
может
быт ь
ни
свободен,
ни
уверен
в
буд уще м
народ,
притязающий
соб ою
одним
—
своими
успехами
ли,
глубиной
ли
своего
отчаянья
—
определять
всесветное
будущее.
Эта
истина
не
так
проста
-
и
не
только
потому,
что
задевает
г ос удар ств ен­
ные
престижи,
национальные
самолюбия,
претензии
перв енст ва,
богатства,
силы.
Она
отнюдь
не
проста
и
по
существу.
Взаимная
уступчивость
и
те рпи мос ть
—
превосходные
ка­
чества.
Право
о ста ва ться
собой
—
велик о е
право,
становящееся
новой
международной
нормой:
суверенитетом
Мира,
где
впер­
вые
за
всеми
народностями,
за
всеми
человеческими
сообщест­
вами
признано
пра во
на
не за висимо с ть
в
решении
своих
внут­
ренних
дел,
как
и
пра во
на
равную
причастность
к
судьбам
Ми­
ра
в
целом.
Два
права
—
нераздельных
и
вместе
с
тем
все
му­
чительнее
совмещающихся
в
Мир
миров,
стремящийся
стать
че­
ловечеством.
Вправе
ли
мы
допу ст ить,
чтобы
’’правом оставаться собой”
распоряжалось
мно гол ик ое
насилие,
принуждающее
к
ед и­
номыслию,
ставящее
владетельный
запрет
на
идейные
искания,
на
движе ние
проблем,
не
знающих
кордонов?!
Таковы
самые
общие
основания
к
тому,
чтобы
сделать
поиски
взаимопонимания
исходной
позицией
для
согласной
ра­
боты .
’’Только”
поиски
—
отт ог о,
что
на
пути
к
встрече
исх од но
разноначального
не
одни
вне шние
препятствия.
Поэ то му
мы
приглашаем
к
дискуссии
без
ограничивающего
регламента
и
с
этой,
сугубо
предварительной
заявкой,
которая
может
стать
более
четкой
программой
ли шь
в
процессе
поисков.
1978


ВСЕ
МЫ
З АЛ ОЖНИКИ
МИ РА
ПРЕДКАТАСТРОФ...
Пись мо
аме р икан ском у
историку
Стивену
Коэ ну
Д оро гой
друг!
...
С
удо вольс твие м
прочитал
всю
подряд
рукопись
русско­
го
перевода
Ва шей
книги
и
убедился,
что
эта
работа
в
высо ко й
степ е ни
инте ре сная ,
прит ом
не
только
в
кач ес тве
первой
(и по­
ка,
кажется,
единс тве нной)
на
эту
тему.
Не
только
—
и
пото­
му
сенсационные
скороспелки
ей
повредить
не
м огут.
Ибо
Ваша
привлекает
не
одной
проблематикой,
но
еще
больше
сво ей
п роб­
лемностью:
внутренним
пр игла шен ием
к
размышлению
и
к
сп о­
ру.
Злободневность
ее
не
только
в
т ом,
что
мн огие
из
вопросов,
разрабатывавшихся
Вашим
героем*
и
волно вавши х
ег о,
не
утр а­
тил и
св оей
остроты
по
сей
день,
а
некоторые
(и очень существен­
ны е)
обрели
ныне
в торую
молод ост ь.
В
не
меньшей
мер е
акту ­
альна
вся
ко л лизия
ищущей
мысли
—
ее
взлеты
и
ее
спуски,
ее
победы
и
ее
трагедии.
Мож но
ли
о бъя снить
финал
л ишь
дейс т­
вием
обстоятельств,
на ходив шихс я
за
пределами
мысли
и
о ка­
зав ших ся
с ильне е
серого
вещества?
Так
думать
было
бы
легче,
но
верн ее
ли?
Я
имею
в
ви ду
не
столько
те
или
ин ые
положения,
в ыв оды,
даже
ко нце пци и,
скол ьк о
то,
что
можно
вы нес ти
за
их
общую
скобку.
Именно:
дв иж ение
к
ал ьт ер натив е.
Вп рочем ,
от
нынешних
злоупотреблений
эт им
понятием
оно
стало
расхожим,
самоочевидным,
между
тем
есл и
оно
что-то
значит,
то
это
не
просто
выбор
между
двумя
’’есть”
—
двумя
наличными
возможностями,
и
да же
не
только
выбор
ме жду
двумя
’’будет”,
двумя
’’может быть”; здесь нечто сред­
нее
—
и
совсем
иное;
зде сь
—
вы бор
между
известным
и
неиз­
ве стны м:
неизвестным
в
принци пе,
то
есть
еще
недоступным
сознанию.
Трудно
ли
в ыбра ть
—
на
словах,
разумеется,
—
жизнь
либ о
см ерт ь?
Настоящий
выбор
внутри
жизни,
предполагающий,
что
нет
одной-единственной
Жизни,
а
есть
(множественное
число)
жизни.
Пост авь те
на
место
Жизни
и
жизней
Историю
и
истории,
и
это
будет
в
примитивно-телеграфном
ви де
мой
взг ля д.
В
замет к ах
’’Россия и Маркс”,
которые,
я
надеюсь,
Вы
прочтете,
я
предлагаю
такую
—
условную
—
редакцию
этого
з аезжен н ого
и,
увы,
неустранимого
по нят ия:
альтернатива
не
означает
ниче го
другого,
к роме
разнонаправленности
всеоб­
щег о
человеческого
развития
—
в
ви де
правила,
кото р ым
исклю -
*РечьидетоН.
И.
Бухарине.
-
При м.
авт .
85


чается
и
’’воспрещается”
всемирное
выпрямление...
Обсудим?
Где?
Весьма
альтернативный
вопрос
—
и
не
в
практическом,
а,
так
сказать,
метафизическом
смысле,
одновременно
ум оз ри­
тельном
и
весьма
злободневном.
Я
отдалился
от
предмета
Вашей
книги?
Мне
кажется,
ч то,
напротив,
приблизился.
В
судьбе
(и за судьбой!) ’’последнего
большевика”
я
виж у
трагедию
ал ьте р натив ы.
Еще
не
созрев­
шей
—
и
погубленной.
Вместе
с
ней
был а
погублена,
р ас пята,
за­
топтана
альтернативность:
потребность,
склонность
моз га,
че­
лове че ск ий
облик,
характер.
Да,
и
характер.
По л итиче ская
ин­
фантильность
Н.И .
(я употребляю не свое выражение,
а
слова
самого
близкого
Н.И.
чело век а
—
прекрасного
и
справедливого,
в
чем
Вы
са ми
могли
уб еди ться), эта его человеческая слабость,
склонность
к
совестливой
рефлексии,
столь,
по
общему
мне­
ни ю,
н епр иго дная
в
политике
и,
действительно,
сыгравшая
па­
губную
роль
не
только
в
жизни
самого
Бухарина,
—
так
только
ли
личным
качеством
его
это
был о
или
также
прои з вод ным
от
’’нежности”
серого
вещества
у
обыкновенно-крупного,
об ык­
новенно-незаурядного
чел овек а,
у
нормального
че лов ек а?..
Личные
с удьбы,
ко неч но
же,
не
только
отражение
общих,
они
и
пр едд вер ие
их.
Суров а я
правда
истории:
жертвы
ответ­
ств енны ,
особенно
есл и
они
добровольно
взяли
на
себ я
но шу
лидерства,
руководства.
Моз г
то же
ответствен,
и
нр ав стве н­
ность
мозга
не
пустой
звук.
Вы
зна ет е,
что
для
нас
здесь
эта
тема
—
неугасающая.
От­
клоняя
’’суд истории”
как
нечто,
предполагающее,
что
кто-то
имеет
право
выступать
в
роли
прокурора,
мы
лишаем
себя
и
претензий
на
адвокатуру
задним
числом.
Не
в
оценках
суть,
а
в
понимании.
Но
в
п онимании
трагедии,
а
не
простого
з игзага ,
’’временного”
отклонения
в
сторону.
Са мое
сложное
—
и
если
бы
только
для
исследователя
—
измерить
мас штаб
необрати­
мости
пр ои сшедшего .
Гибель
Бухарина
-
эпилог
поражения
Ленина.
Это
мо ст
к
Вашей
те ме
от
моей.
И
вместе
с
тем
—
пол агаю
—
мост
ко
м но­
гим
с южет ам
с
гораздо
более
конкретным
и
преходящим
(буд ­
то
преходящим)
содержанием:
старым
и
новым...
Сталиным
исключалась
и
ал ь тер натива
и
аль те рна тивнос ть .
Можно
ли
в ер­
нуться
к
первой,
созревшей,
к
1945- му
(и дозревшей после
—
в
56-м , 68-м , 74- м. ..), не возродив второй?
Это
наш
поворот
мировой
проблемы:
може т
ли
нынешний
Мир
ми ров
ста ть
Миром-человечеством,
неединым
единством
всех
без
из ъятия? !
Для
этого,
скажете
(и говорите)
Вы,
нужно
время.
Время
и
ес ть
разрядка.
Это-то
и
делает
ее
неумолимой:
категорическим
императивом
70-х
и
дал ьше ,
скол ьк о
видит
г лаз.
Само
собой.
В
этом
прежде
всего
ее
смысл.
Ведь
есл и
да же
иные
весьма
кон­
сервативные
люди
(умные консерваторы отнюдь не лишние),
если
даж е
они
понимают,
что
разрядка
—
ныне
—
не
может
ог­
86


раничиться
уменьшением
ри ска
ядерной
войны,
что
о грани*
читься
этим
также
рискованно,
как
и
применять
сил у
в
м и ровой
политике,
—
если
к
эт ому
пришли
консерваторы,
то
как
же
от­
ставать
от
них
не-консерваторам?
Стоит
ли
им
быть
глупее?
Но
бе да
в
то м,
что
у
н е-к онс ерв а торов
есть
свои
заботы,
превосходящие
со х ранение
статус-кво.
Они
потому
и
не - кон-
серваторы,
что
стоят
за
преобразования,
за
пе р емены
—
на­
с то лько
фундаментальные,
чтобы
результатами
их
м огли
стать
за метн ые
и
прочные
улучшения
для
большинства,
для
все х
людей,
причем
такие
улучшения,
которые
не
обернулись
бы
ухудшением
ус лови й
ж изни
и
ж изне деятел ьн ос ти
в сех
сле­
дующих
за
нами
поколений.
Пренебрегающий
э тим
радикал
се­
го дня
хуже
консерватора.
Доказать
это
проще
простого.
А
предотвратить?
А
предложить
и ной
п уть
—
радикальной
умерен­
ности?
Это
—
просто?
Это
доступно
ны неш ним
мудрецам-эк-
страполяторам?
Мы
уже
как
бу дто
привыкли
жить
в
М ире
предкатастроф.
Мы
да же
при учи ли
с ебя
к
мысли,
что
из
каждой,
из
любой
дол­
жен
быт ь
выход.
Д олжен
быть,
а
стало
быть
—
есть.
’’Ведь всег­
да
налицо
та
или
ина я
возможность...”
Нет,
вся
и сто рия
у чит,
если
она
вообще
у чит
(натаскивает,
указывает...): не всегда.
Так ,
может,
ч ел овек
ис тори чес ки й,
собравшись
с
духом
и
си ла­
ми,
преодолеет
былую
сво ю
склонность
к
импровизации,
от
ко­
торой
мн огие
триумфы,
но
и
все
беды?
Вероя т нее
всего
—
не
пр еод олеет !
Да
и
если
смог,
остался
ль
бы
человеком?
Такой
же
мираж,
как
и
не-событийная
история,
как
раз
на все гда
’’осо ­
знанная
необходимость”
в
качестве
свободы...
П овт ор яем,
убеждаем
д руг
друга:
нет
выхода
у
современ­
н ого
человека,
к роме
вы бо ра.
Выбо р
—
еди нстве нная
до пу сти­
мая
с во бода
в
Мир е
предкатастроф.
Но
разве
ими
же
не
сокра­
щается,
не
сужается
до
минимума
по ле
и
поприще
выбора?
Разв е
ими
не
диктуется
срок:
реш ай,
пока
еще
’’только”
пред-
катастрофа?!
Само е
очевидное
оказ ывает с я
самым
сложным,
к
че му
не
готов,
перед
чем
пасует
мозг.
То,
что
вы ше,
—
отчасти
замет к и
на
полях
Вашей
статьи
(давнишней
—
77-го,
но
очень
своевременной,
еще
более
умест­
ной
сегодня).
И
не
то
чтобы
сп орю
с
Вами,
и
не
то
чтобы
со­
глашаюсь.
Скоре е :
заостряю
то,
что
Вы
сглаживаете.
Ставлю
во­
пр осы
там ,
где
у
Вас
ответы.
Две
’’цитаты”
из
В ас.
Первая
(о диссидентах) : мы должны
помнить,
что
в
политической
и сто рии
бывает
так
(хотя в исто­
рии
России
и
не
столь
ч аст о ), что ересь гонимого сегодня ста­
новится
мудростью
завтрашнего
реформатора.
И
вторая
(обли­
зоруких,
ск ло нных
привязать
американскую
политику
к
’’спе­
циф ич ес ким
событиям”
или
к
’’выдающимся диссидентам”
в
СССР) : они
-
близо р ук ие
—
втягивают
н ас,
американцев,
в
та­
кие
сл о жно сти,
в
такую
путаницу,
которая
не
по ддает ся
конт­
87


ролю,
в
такие
м орал ьно
нео д но зна чные
ситуации,
которые
”мы”
не
в
си лах
разрешить.
Я
не
соб и раюсь
сталкивать
—
лоб
в
лоб
—
эти
Ваши
сооб­
р аж ения
и
тем
паче
ло вить
Вас
на
не сов па ден иях.
Я
предлагаю
ли шь
поразмыслить:
откуда
они,
не со впа дения?
Субъективные,
Ваши,
или
’’объективные”
—
общие,
всеобщие?
Предлагаю
Вам
обсудить
следующую
’’модель”. В с илу сл о ж­
ной
це пи
исторических
событии
и
обстоятельств,
которые
мы
ос­
т авл яем
сей час
вне
рас см отре ни я,
в
некоей
стр ан е,
в
некоем
социуме
совместились
могущество
(реальное!) и груз неразре­
шенных
проблем.
Проблем,
в
отношении
ко то рых
тр удн о,
ес ли
вообщ е
возможно,
утверждать:
они
разрешимы.
Не
исключено,
что
не-разрешимы
при
да нных
у слов иях
и
обстоятельствах.
Не
исключено,
что
не-разрешимы
посредством
всех
наличествую­
щих
в
Мире
’’рецептов”,
опытов,
прецедентов.
Не
искл юч ено ,
что
как
раз
это
более
всего
другого
и
дел ает
данную
страну
(в нынешних условиях)
самой
потенциально
альтернативной.
Судьбы
М ира
оказываются
накрепко
связанными
зде сь
—
и
чем?
Не
просто
сочетанием
силы
и
слабости,
что
само
по
себе
опасно
и
спо со бно
порождать
опасные
отсрочки
и
соблазны,
но
еще
и
сочетанием
того
и
другого
с
ал ь тер нативнос ть ю,
не
находящей
себя:
свою
сут ь
и
свой
’’статус”.
Им енно
—
вс ем
этим
вместе
и
в
нике м
не
п ре двиден ной
пр о пор ции.
Из
всех
про бле м
самая
трудная
и
наименее
доступная
—
выбор .
Приступ
к
в ыбору.
Потребность
в
не м.
Доступность
его .
Возможность
его
осущест­
вления
способами
и
средствами,
ис ключ ающ ими
нелокализуе-
мую
катастрофу.
Не
ради
осторожности
я
не
называю
своим
именем
страну.
’’Модель”
не
этикетка.
Это
гипотеза.
Так ой
нашу
ситуацию
вижу
я
(то,
что
вы ше,
—
предельно
сжатый
т е зис), не исключая
других
подходов
и
гипотез,
есл и
только
они
гипотезы,
а
не
вы­
вернутые
наизнанку
вчерашние
прописи
и
самодовольный
оптимизм,
выдающий
минимально
желаемое
за
единственную
д ейс твител ьн ость .
Вера
в
’’аппаратный прогресс”,
которой
Вы
явно
отдаете
д ань,
—
это,
на
мой
вз гля д,
даже
не
увлеч ен и е,
не
ине рция
вчерашней
возможности
(особый вопрос:
был а
ли
она
в чер а?), это самообман,
быстро
п ерер аст ающи й
и
уже
п ере рос­
ший
в
обман.
Да же
в
банальный.
Вопрос,
так им
образом,
состоит
в
следующем:
ес ли
не
это,
то
чт о?
Что
—
в
кач ес тве
способа,
делающего
достижимым
вы­
бор
и
недо стиж имо й
насильственную
перетасовку?
Ответ
—
Ваш :
ересь
се год ня
гонимого
может
стать
мудростью
завтрашнего
реформатора.
Прекрасно!
Но
из
эт ой
п ос ылки
следует
по
кра й­
ней
мере
два
вы во да:
чтобы
стать
такой
мудростью,
ересь
дол ж­
на
бы ть
дейс твите ль но
ересью,
а
не
подделкой
под
нее,
и
для
этого
нужно,
чтобы
завтра
появился
реформатор,
то
ес ть
че­
ловек,
способный
не
на
паллиативы,
а
на
преобразования,
объем
88


и
характер
которых
—
открытый
вопрос.
Итак,
снова
альтер­
нативность,
притом
с
дв ух
ст орон.
От
ал ь тер натив ной
ер еси
к
альтернативному
реформатору!
Вы
отдаете
д олжное
нравственным
качествам
ряда
извест­
ных
дисси денто в,
но,
как
видно,
не
оч ень
высокого
мне ния
Вы
об
их
интеллектуальном
по тенциа ле,
об
их
реализме
и
способ­
ности
противостоять
и ску сам
—
в кл ючит ься
в
мировую
по ли­
тическую
игру,
рассчитывая
потеснить
’’свою”
си лу
посредст­
вом
чуж ой
и
становясь
’’заложниками”
чужой.
Это т
пунк т
столь
сер ьез ен,
что
его
нельзя
обойти.
Голое
отрицание
и
эм о­
ции
здесь
ма ло
что
дал и
бы,
как
и
пережевывание
известных
и
не изв естны х
ф ак тов.
Боль ше
таких
факт ов
или
меньше,
они
не
могут
не
быть.
Но
—
почему?
Я
уже
ск азал
выше,
что
отклоняю
превращение
истории
(старой и самой свежей)
в
судилище.
К
тому
же
я
не
диссидент
в
пр ивыч ном
смысле,
я,
есл и
уго дн о,
аутсайдер
ил и,
по
Ваше й
терминологии,
еретик.
Я
не
з наю
ответов
наперед
и
пробиваюсь
к
вопросам,
всегда
готовый
сд ела ть
посильное,
чтобы
по мочь
в
этом
другим,
более
молодым,
—
тем,
кто
хот я
и
не
обла дае т
из в ес тными
именами,
но
живет
(сейчас)
напряженной
и
весьма
интересной
духовной
жизнью.
Их,
быть
может,
не
так
много,
но
и
совсем
немало
(да и кто считал?).
Их
трудно
р азм ести ть
по
клеточкам
’’номенклатур”,
предлагаемых
западному
чит а­
те лю
(движение No 1, Nô 2 и тд.
и
тл.).
В
кач е стве
п рофес си о­
нал а- исто рика ,
надеюсь,
Вы
не
очень
доверяете
подобным
ка р­
тинкам,
хотя
они
в
чем-то
и
верны,
а
в
чем-то
симпт ома т ичны
(как не появляться еретическим номенклатурам в номенкла­
турном
социуме
с
господствующим
—
номенклатурным
—
’’здра­
вым
смы сло м”?).
Еще
ра з:
я
не
прокурор,
но
и
не
адв ока т.
Я
зн аю
ли чно
не­
которых
д иссид енто в
и
уважаю
их.
Я
п озв олю
се бе
произнести
имя
Ларисы
Богораз ,
в
которой
виж у
обра з ец
нр ав стве ннос ти,
демократической
русской
нравственности,
интеллектуальной
в
такой
же
мере,
как
и
реализуемой
в
поступке.
Как
историк
и
как
со временник ,
я
склонен
видеть
в
АД.
Сахарове
не
толь ко
идеалиста
—
убежденного,
бескорыстного,
мужественного,
—
но
и
реалиста,
каким
бы
странным
это
утв ер жде ние
ни
по каза­
лось
кому-то,
—
человека,
я вл яющег ося
жи вым
в оплоще ни ем
потребности,
необходимости
и
да же
возможности
выбора
(по ­
вторюсь:
единственно
возможной
свободы
в
Мире
пр едка тас т-
ро ф ...).
Убежден:
существование
и
деятельность
такого
челове­
ка,
’’просто”
чело века,
столь
же
переломны
для
нас
в
70-х ,
как
на
рубеже
50—60-х
деятельность
и
сл ово
А.Т.Твардовского.
И
тем
не
менее
я
не
отвергаю
серьезности
и
уместности
по­
ставленного
Вами
вопроса.
Я
даж е
склонен
его
зао стр ить .
Ибо
-
если
бы
даже
внеш ня я
политика
Запада,
осо б енно
же
США,
-
разумная
политика,
к
какой
Вы
призываете,
и
был а
бы
сп ос об­
89


ной
облегчить
и
ускорить
процесс
’’либерализации”
у
нас
(если
бы ...
если
бы .. .), то никакая политика сама по себе
—
прямо
ли,
косвенно
ли
—
не
в
силах
восполнить
и
за мес тить
собою
то,
че­
го
нет
в
ней
самой.
Нет
способности
пр едл ож ить
действительную
аль тер нативу :
нее диное
единство
Мир а
—
развитие,
имеющее
и сходн ым
пунктом
(целью и самоцелью)
различия;
развитие
различий
—
обновленных,
пересозданных
прежних,
’’очищенных”
от
шлаков
в еликоДержавин,
расизма,
своекорыстия,
националь­
ной
узости,
мании
исключительности.
И
совсем
новых
различий,
создаваемых
диалогом
культур,
цивилизаций,
мир ов,
регио­
нал ьны х
и
ло каль ных
всеобщностей,
а
не
просто
общ но сте й...
Если
этого
нет
в
политике
(пока?), то может ли она заме ­
ни ть
собою
нечто,
от
нее
весьма
далекое
и
по
сравнению
с
ней
столь
хрупкое,
как
’’ересь сегодня гонимых”? А без политики,
вне
поли тик и
удастся
ли
до бит ься
превращения
ереси
в
’’муд ­
рость
завтрашних
реформаторов”?
Ес ли
бы
были
на
эти
вопросы
готовые
ответы,
то
о
чем
бы
спорить?..
И
не
отсюда
ли
диссидентс тво ?
И
не
потому
ли
столь
неоднозначно
он о?
И
не
оттого
ли
ск лонн о
соблазняться
до­
ступным,
клониться
к
известному,
вро де
бы
опробованному
за
счет
неизведанного?
Полагаю,
что
в
этом
смысле
феномен
дисси дентств а
по­
истине
всеобщий,
универсальный.
Не
берусь
судить
на
расстоя­
нии
о
непосредственных
причинах
нынешнего
’’брожения умов”
у
вас
—
по
проблемам
разря дки
(и всего,
что
около,
вокруг
не е .. .), но так ли конъюнктурны эти причины?
Только
ли
се­
годн яшни е
он и?
Или
то,
что
происходит
сейчас,
—
лишь
в нешн ее
выявление
тектонических
си л,
пришедших
в
движ ение
вчера
и
даж е
позавчера?..
В
моих
г лазах
это
—
испытание
по ст уо тер гейт­
ск ой
Америки
(не администрации,
а
именно
—
Америки), испы­
тание
ее
на
способность
по нять
Мир
и
п р инять
его
—
со
всеми
его
коллизиями
—
в
себя.
Ибо:
человечество
—
пустой
звук,
если
все
народы
не
ста нут
им,
человечеством,
внутри
себя.
Станут
ли?
Смогут
ли
стать?
Простите,
что
мое
письмо
вылилось
во
что-то,
похожее
на
исп ове дание
веры.
Но
не
так
легко
и
просто
для
нас
самое
прос­
тое
—
сесть
ряд ом,
как
сидели
Вы
у
меня
в
гостях,
и
за
чашкой
чая
излить
д ушу ...
Нет,
дорогой
друг,
мы
все
заложники
Мира
предкатастроф
и
не
станем
свободными
врозь.
И
ес ли
не
см о­
жем
сообща
преодолеть
запрет
на
вопросы,
на
вопрошание
(на
любой
такой
запрет,
иду щий
извне
или
изнутри
каждого
из
нас ),
то
в
’’лучшем”
случае
буд ем
продолжать
балан сир о вать
на
краю
без дн ы,
нез амет но
со скал ьзыв ая
вниз.
Не
думаете
ли
Вы,
что
праву
на
воп ро сы
ныне
прот ив ост оит
(как мнимая перспектива,
как
кв ази выбо р !) даже не тот или иной возраст,
д аже
не
та
или
иная
попятность
—
неосталинистская
ли,
неомаккартистская
ли,
—
а
’’импровизация”,
вед ущая
в
ник уда,
а
потому
гибель­
90


ная
—
для
всех?
Мо жет
бы ть,
не
’’голый остров”,
но
лучше
л и?..
Вопрос
вопросов
—
как
избе жа ть
этой
’’морально неодно ­
значной
ситуации”,
кот орую
мы
не
в
силах
будем
разрешить?
(Я снова ’’ цит ир ую”
Ва с,
но
на
сей
раз
о бъе диняю
словом
мы
и
вас ,
и
нас,
всех.)
Я
нач ал
писать
Вам
это
пи сьмо
21 июня,
а
кончаю
22-го.
Па­
мятные
дни.
В
1941-м
Вам
бы ло,
ес ли
не
ошибаюсь,
три
года .
А
я,
моя
жена
и
мой
друг,
погибший
на
войне,
готовились
к
по­
следнему
университетскому
экзамену.
Теперь
мы
сравнялись
—
не
годами,
разумеется,
и
да же
не
опытом,
а
ответственностью.
На
днях
перечитывал
письм а
Томаса
Манна.
Посмотрите
на­
писанное
им
15 мая 1941- го
Вашей
соотечественнице.
Там
есть
прекрасные
строки
и
верные
мысли.
Он
пишет
Агнес
Э.Мейер:
’’Как приятно слышать Ваши уверения,
что
мы
п онят ия
не
им е­
ем
о
том,
чтб
про изой дет!
Пов т оряй те
их
как
мо жно
чаще;
я
пью
их,
как
сладкое
ви но.
Одн ако
в
Вашей
фразе
’’Полагайтесь
на
Америку
в
мрачные
часы!” есть какая-то
логическая
погреш­
ность.
В едь
мрачные
часы
—
это
как
раз
час ы
сомнения...” И
—
в
конце
письма: ”Я не требую ’’любви
к
отечеству”.
Но
я
требую
порядочности
и
глубокого
уважения
к
великим
решениям
че­
ловечества”.
Разве
не
об
эт ом
ид ет
сейчас
речь?
Желаю
удачи.
Крепко
жму
руку.
21-22
ию ня
1978
Ваш
М.
Гефтер


ЖИТЬ
ЛИ
НАМ
ОДНИМ
дом ом,
ЕСЛИ
Ж ИТЬ
В
ОД НОМ
ДОМЕ?
Заметки
о
сегодняшнем
и
завтрашнем
дне
диссидентства*
Кому
Бог
дает
д олжн ос ть,
то му
дает
он
также
и
ум
-
так
гласит
стар ая
шутливая
п ослов ица ,
но
вряд
ли
будут
серьезно
отстаивать
ее
в
наше
время.
Г.Ф.В.Г егел ь
Не
клевещите
на
себя,
не
об ры зги вайте
се бя
с лю­
н ою,
не
проклинайте
вашего
прошлого.
М.Е. Салтыков-Щедрин
То,
что
ниже,
не
резюме
и
не
комментарий
”со стороны”.
Комментировать
вроде
нечего.
Внимательный,
за инте ресо ван ­
ный
читатель
разберется
сам,
ему
и
документы
в
руки.
Но
что-то
изнутри
толк ае т:
еще
раз
вернуться
к
происшедшему
—
вопреки
естественному
желанию
махнуть
рукой
и
забыть...
Что
же?
Неожиданность
эпизода?
Царапающий
своей
гр убо с тью,
да­
же
вульгарностью
его
’’внешний”
рис ун ок?
Вероятно,
и
то
и
другое,
и
еще
что-то
в
осад к е,
возвращающее
к
вчерашнему
д ню,
к
цело й
по лосе ,
пр о йде нной
и
пережитой
на ми,
—
к
наш им
Шестидесятым.
Неужто
там
исток?
Неужто
не
сл уча ен
эт от
ка­
зус
М ед в е де в а**, а нечто закономерное и оттого неизбежное?
А
если
так ,
то
и
взгляд
на
нынешний
эпизод
иной:
печалься,
сетуй,
негодуй,
но
пр инимай
за
должное:
не
так,
так
этак,
не
т от,
так
другой...
И
какое
общественное
движение
избежало
этой
участи
гд е,
когда?
...Еще
вчера
д исс ид ен тство
только
нарождалось
у
н ас:
не
познавшее
себя,
с
неотделившейся
пу по вино й.
Отчасти
—
дв и­
жение
по
инерции,
продолжающее
взы вать
к
’’верхам”,
прислу­
ши вая сь
к
м ало-м але йши м
шо роха м
в
коридорах
власти
с
на­
деждой
на
очередной
поворот:
нельзя
ж
ему
не
быть...
Отчасти
же
(и все большей частью)
—
нравственный
пр о тест
в
самом
широком
сп ек тре
помыслов
и
цел ей,
не
вп олне
одинаковых,
а
то
и
вовс е
не
совпадающих.
* Первоначальное название “Pro Domo Suo: Заметки о пессимизме,
о
самодовольстве
и
з автр ашн ем
дне
инак о мы слия ”.
Статья
пр е дна зна­
чалась
для
свободного
м оско вско го
журн ала
’’Поиски”. Машинописный
текст
с
рукописью
послед них
раз д елов
был
изъят
при
обыске
в
редак­
ции
25 января 1979 года.
Текст
был
во сста нов лен
автором
по
памя т и.
Опубликован
под
заголовком
“Pro Domo Suo: Заметки о пессимиз­
ме,
о
самодовольстве
и
за втра шн ем
дне
инакомыслия”
в
з аруб ежн ом
сборнике.
*♦ См.
прим. 1
с. 116
92


Так
было
вчера.
А
сегодня?
Сегодня
оно
—
неустранимый
факт.
Се г одня
оно
признано
—
правда,
в
весьма
своеобразных
фо рма х,
но
приз нано
и
здесь
и
’’там”.
С его дня
у
нег о
свои,
изв ест ные
Мир у
лидеры,
средства
массовой
и нформ а ции
и
даже
сво й
’’дипкорпус” .
С его дня
принадлежность
к
не му
—
ша нс
об­
рести
cpoKâ, но вместе с тем и возможность созвать собствен ­
ную
пресс-конференцию,
обратившись
через
мн огие
непово­
ротливые
головы
к
совсем
другим
головам.
С его дня. ..
но
разве
уже
и
это
не
новинка,
не
современное
чудо,
к
которому
привы­
ка ют
с
такой
же
почти
быстротой,
как
к
ре гулярн ой
космо­
нав тике
или
ч елове ку
в
п робирк е?
Итак,
д исс ид ен тство
уже
не
просто
вызов
—
и
господствующему
сознанию
и
господствующей
бессознательности,
не
только
обязательство
отстаивать
каждого
человека,
отстаивающего
сво и
права.
И
не
один
л ишь
раз рыв
с
каз ен щино й,
не
о дна
лишь
утрата
прежнего
статуса
и
мест а,
в
’’обществе”,
но
еще
и
возможность
п рио бре сти
первое
и
вто рое ,
статус
и
мест о
способом
совершенно
невероятным
по
прежним
меркам,
а
ныне
не
только
не
исключенным,
но
даж е
вполне
доступным.
Жерт ва ,
по
меньшей
мер е
готовность
к
ней,
а
рядом
—
ис­
кус:
обменять
горечь
и
беспокойство
на
многое,
что
прямо
или
косвенно
котируется.
Правда,
горечи
все-таки
избежать
не л ьзя.
В едь
там,
где
и гра
на
повышение,
—
там
и
неизбежные
черные
дн и,
к огда
акции
начинают
катиться
под
гору.
Об
этом,
в
той
особой
среде,
о
которой
речь,
—
не
пр иня­
то
вслух,
отк ров ен ност ью
ограждая
себя
от
грязнящей
подозри­
тельности.
Да
и
самое
вслух,
оно
ве дь
н ап еред
абонировано
те­
ми,
кто
м орализ и рует
по
заказу
либо,
еще
проще,
за
плату.
В
этом
последнем
качестве
как-то
д аже
естественно,
что
и
в
’’от­
щепенцах”
они
зря т
ждущих
оп латы
наемников
(а уж откуда
оплата
эта ,
то
наперед
известно...).
Оставим,
однако,
все х
ис­
полнителей
и
всех
зака зчи ков
наедине
с
собой.
Забудем
на
минуту
о
су ще ство в ании
’’Литгазеты”, ’’Не де ли”
и
им
подоб­
ных
органов
со
спе циф иче ско й
репутацией
и
спе циф ич ескими
свя зя ми.
Мы
между
своими.
И
ре чь
иде т
о
нашем
общем
до ме,
о
д ис­
сид ент ск ой
коммуналке.
А
в
этом
доме
братья
Медве де вы
не
последние.
Напротив.
Они
из
первых
не
только
по
времени.
Уже
давно
не
двое
моло­
дых
л юдей,
смело
и
дея тел ьно
вступивших
на
тернистую
тр опу
инакомыслия.
Теперь
они
—
без
малого
’’фирма”,
притом
весьма
замет ная
и
как
будто
влиятельная.
Она
публикует
и
с вид е тель­
ствует.
Она
на
страницах
пре ссы ,
на
прие ма х
в
посольствах;
она
разд а ет
политические
прогнозы
и
ре ест ры
на пр авлен ий
с
то ч­
ным
определением
—
кто ,
где...
включая
единс твен ног о,
ко­
торый
значится
’’вне направлений” (не вытянул на направление
А.Д.Сахаров,
что
ж
поделать?!).
93


С
’’фирмы”
же
спрос
не
тот,
что
с
неоперившихся
новичков.
Тут
мерка
иная,
и
старинный
воп рос :
кому
это
выгодно?
—
бы­
вает
нел иш ним
и
да же
непременным.
Однако
и
это
еще
не
все
и,
быть
может,
даж е
не
само е
глав­
ное.
Главное
все-таки
общее.
То,
что
затрагивает
в
равной
мере
и
бл изк их
и
не
близк их .
То,
что
обязывает
выйти
за
черт у,
отде­
ляющую
нр авс твенно сть
—
в
чистом
ви де
недвусмысленную
и
даже
абсолютную
—
от
неоднозначного,
нечистого
Мира.
Вый ти
без
гарантии,
что
и
те бе
не
и збеж ать
на
это м
пути
опасности
из
наихудших:
потери
самого
себя ;
и
зная ,
что
от
оп асно сти
эт ой
не
убережешься
ника ким и
заклинаниями,
н икаки ми
о б етами
правдивости
и
исторической
прямоты,
ничем,
кроме
тех
самых
’’низких истин”,
которыми
продирается
человек
к
См ыс лу.
И
да же
если
продирается
один,
то
не
в
одиночку,
а
рядом
с
дру­
гими,
в
споре
с
другими.
...Когда
знакомишься
с
тем,
что
выпустил
в
св ет
ав тор
’’Письма к Р. Б .
Лерт”,
притом
в
двух
(или все- та ки
в
трех?)
вариантах
под
одной
и
той
же
датой,
первое
чувство
—
недо­
умение:
зачем?
На
защиту
своих
ли
принципов
встал
Р.А.
Ме д­
ведев
ил и,
на проти в,
избрал
сей
по вод
для
пересмотра
их?
Прав­
да,
тут
же
пропадает
охота
говорить
вообще
о
каких
бы
то
ни
был о
принципах.
Ни
ша га
навстречу
сю жет ам
и
проблемам,
ко­
торые
за трон ул
на
страницах
’’Поисков”
его
добро вольны й
оппонент.
Ни
логики,
ни
достоинства.
Странная
см есь
уя звл ен­
ного
самодовольства
с
декретированием
образа
поведения
ос­
тальным.
И
какова
форма:
письмо,
адресованное
одной
по
поводу
другого
с
при цел ом
в
дал еких
третьих,
у
большинства
кото­
рых
—
к ляп
в
устах!
И
каковы
доводы,
как ов
стиль,
каков
язык:
его,
”Роя А.
Ме дв едев а”,
осмелился,
в идите
ли,
крити­
ковать
некто,
пытающийся
так
’’хотя бы в собственных глазах
оправдать
свою
творческую
неп олн оце ннос ть ”,
’’как -т о
заглу­
ши ть
с вой
комплекс
н епо лно ценно сти” .
Ну
стоит
ли
этакое
оп­
ровергать?
Ну
надо
ли
ссылаться
на
то,
что
осмелившийся
не
н ов ичок
в
пис ьменно м
деле
и,
хотя
не
издал
’’вместе с братом”
20 книг,
мог
бы
таже
пре дъ яв ить
библиографию
собственных
работ
и
рукописей? (Аможет,
на
всякий
случай
ему
следует
срочно
обзавестись
справкой
об
отсутствии
комплексов:
не
дай
бог,
где-нибудь
и
впрямь
сочтут
р епл ику
Р.А .
Мед ве дева
за
компетентное
свидетельство...)
Легко
представить,
что
был о
бы,
если
бы
критиком
высту­
пил
совсем
начинающий,
во все
не
известный,
тогда...
Какие
гро­
мы
услышали
бы
мы
со
сплоченного
семейного
Олим па !
Но
по­
жалуй,
тогда
и
гром ов-то
никаких
не
был о
б,
скорее
—
снисхо­
дительно-равнодушное
мо лч ание;
д аже
в
пресловутую
папку,
к уда
Р .А.
Мед вед ев
аккуратно
складывает
’’открытые письма”,
адресованные
ему
с
братом
или
каждо му
порознь,
та кой
кри-
94


тическии
голос
из
глубин
России
вряд
ли
попал
бы.
В
папке
все-
та ки
место
известным
и
знаменитым,
имена
ко их
ра ссе рж ен­
ный
автор
не
забыл
пер ечис ли ть.
Нехорошо
все
это .
И
дурно
вяжется
со
стократно
зая в лен­
ной
приверженностью
Р.А .
Медведева
демо кр ат ии,
свободе
убе ж­
де ний,
к
те р пимо сти,
плюрализму
и
прочим
прекрасным
вещ ам,
которые,
конечно
же,
не
заведешь
и
не
узаконишь
—
сепара тн о
—
в
собственной
квартире.
Но
если
им
нет
м еста
в
индивидуаль­
но-гражданском
обих оде ,
то
появиться
ли
им
в
общественном
б ытии?
Зд есь
уме стн о
задержаться,
хотя
как
будто
и
не
са ми
по
се­
бе
эти
сановные
п ов адки
(к тому же не единственные в своем
ро д е ), не сама по себе эта наивная демонстрация рукодельных
эполет
больше
всего
отвращают
от
пис ем
Р.А .
Медведева,
хотя
и
невооруженному
глаз у
видно,
что
квазиполемика
для
него
не
больше
чем
повод,
чем
опе рат ивна я
возможность
самоопреде­
литься.
Вроде
и
нам
бы
следовало
ограничить
свой
’’предмет”
теми
непосредственными
причинами,
которые
побу дили
автора
с
такой
торопливостью,
с
такой
неразборчивостью
в
п р иемах
объявить:
я
не
с
вами,
я
совсем
друг ой!
Так-то
оно
та к,
но
все
же
не
вп олне
т ак.
У
наиболее
внезапных
человеческих
поступков
есть
св оя
предыстория,
нередко
скр ыт ая
от
постороннего
взгляда,
но
не
реже
—
от
самого
ч елове ка,
одним
движением
вдруг
отрезающе­
го
се бя
от
собственного
прошлого.
На в сегда
ли
—
это
уже
сл е­
дующий
вопрос.
Немаловажный,
что
и
говорить.
Но
все
же
в то­
ричный,
и
ответ
на
него
придет
л ишь
тогда,
когда
зададим
себе
первый
и
основной
вопрос:
что
за
внезапность
э та?
Откуда
вл е­
чение,
да же
больше
—
страсть:
об ру бить
канат,
бр ос ить
его
конец
в
ли цо
своему
прош лом у?
Первое,
что
приходит
на
ум:
обыкновенное
человеческое
—
слабость.
Испугался
ч елове к,
захотел
отстать
от
дела,
к
ко­
торому
приковался,
и
не
какими-то
формальными
узами,
а
изначальным
движением
ума
и
сер д ца,
лучшими
ст р аницами
жизни.
От
такого
уй ти
ли
в
открытую?
А
слабо ст ь
умело
(и
тем
умелей,
чем
бессознательней), вернее,
недоосознанно
драпи­
р ует
се бя
то
разочарованием,
то
ожесточением,
вытесняя
’’пред­
мет”
из нут ри
вовне.
Глядишь:
уже
будто
и
не
слабость
это,
наоборот
—
сила,
источающая
нап ра во
и
налево
уверенность
в
себ е,
а
вместе
с
тем
обретающая
и
стимул,
позыв:
у силит ь
напор
отторжением
был о го,
влачащегося
по
следам,
отвержением
те х,
кто
ищет,
как
сохранить
с ебя
обновлением.
Или,
наконец,
к
тому
обр е­
тающая
позыв ,
чтобы,
изловчившись,
с ов мес тить
о дно
с
д ру гим,
себя
пр едстав ив
равным
и
себе
прежнему,
и
с ебе
ны не шнему ,
иных
же
—
запутавшимися
и
путающими
остальных...
И
снова
соблазн,
уже
нас
одолевающий,
—
отн ес ти
сии
пр е­
95


вращения
на
счет
имярек.
Оно
вроде
и
справедливо,
поскольку
фактам
соответствует.
Однако
удержимся
от
избир ате льн ос ти,
и
не
только
из- за
прежних
заслуг
и
даже
не
из
существенней­
шег о
соображения:
ле гко
вычеркнуть
человека
из
списков ,
да
и
из
памяти
нетрудно,
но
легко
ли
заполнить
опустевшее
мес­
то? ..
Все
же
есть
нечто,
что
перекрывает
и
первое
и
второе.
Это
не что
—
вчерашний
и
с его дняшний
день
движения,
с
которым
наше
завтра
связано
узами
возможного
и
невозможного,
допус­
тимого
и
запрещенного.
Кто
тот,
кому
они
заго дя
и
наперечет
изве стны?
Кто
зн ает
все
’’сезамы’*, относятся ли они к трудно ­
му
пр аву
уход а
(для нашего ли лексикона ’’р ене г ат”, ’’о т ­
ступник”
—
сло ва
с
запекшейся
кровью...)
и
к
еще
бо лее
слож­
н ому
праву,
к
еще
более
тя жк ому
долгу
—
кр ит ики
движения,
в
которое
вс ту пил
”не ради славы,
рад и
жизни
на
З ем ле”.
И
еще
одно,
з аст авл яющее
осмотреться
по
сторонам:
ко
времени
ли
о ни,
право
и
долг ?
Когда
под
обстрелом,
ум ес тны
ли?
Сверх
того
ж
неизбывное,
в еч ное:
лишь
задним
числом
уз­
на ет
человек
—
кто
прав,
кто
в
заблудших.
Да
и
то гда
о че вид­
но
ли
э то?..
Так
было,
так
будет?
И
нет
спасения?
Может,
и
нет
—
раз
и
навсегда.
Выход
же
все-таки
есть,
каждый
раз
вно ве,
п охож ий
на
предыдущий
и
совсем
др у гой,
об ма нч ивый
и
действитель­
ный
вместе.
Наш
—
в
чем?
В
перебеленных
прописях?
В
заново
выученных
наи зус ть
заповедях?
В
повышенной
бесп ощад н ост и
к
вз аимным
промахам
или,
наоборот,
в
повышенной
терпимости
к
ним
же?
Открытый
воп р ос.
Открытый
—
и
зовущий
к
открытости.
В
открытости
ищущий
выход.
В
открытости
мыслей
и
слов,
об­
ращенный
к
другим
и
к
себе,
прежде
всего
к
себе.
В
п рошл ом
сказали
бы
—
интеллигентские
ш тучк и,
гамлетизм,
до сто ев щина,
чеховщина...
Сейчас
—
кто
же
отважится
с
порога
отвергать
это,
все
вро де
за
ди а лог,
но
ес ли
не
показуха
он,
не
иг ра
в
поддавки,
то
как
осуществить,
чтобы
вошел
в
быт,
с тал
жи зн ью?..
Тут
поперек
уже
не
запреты,
тут
—
отторжение.
Тут
не
о дна
идео ­
логия
на
дыбы,
но
характерология,
нравы,
манеры,
стил ь.. .
Не
оттого
ли,
кстати,
такой
напряженный
интерес
ны не
к
л ичном у
—
к
мотивам,
к
побуждениям,
не
потому
ли
и
жи з­
неописания
нарасхват,
и
хот ь
сплошь
и
рядом
это
по-прежнему
не
больше
чем
ходули,
с
которых
исторические
персонажи
ве щают
и
распоряжаются,
но
все-таки
и
тут
—
не т-н вг,
а
про­
рвется
что-то
по дл инно е,
какой-то
отзвук
из
самы х
глубин
че ло­
веческой
нормальности,
а
по
ней
и
жажда
—
по
человеческой
н ор­
мальности,
не
погибающей
да же
среди
ужасного
и
ненормаль­
но го. ..
Эту
жажду
испытывают
сегодня
и
отцы
и
дети,
но,
ра­
зумеется,
прежде
всего
де ти,
в
том
числе
вчерашние
дети,
не­
за метно
для
с ебя
став ш ие
отцами.
Им,
э тим
вчерашним
детям,
96


как
раз
выпал
нынешний
’’злой жребий”
—
на
ход у
чин ит ь,
латать
порвавшуюся
связь
вр емен,
но
одолевает
со мнен ие:
осилить
ли
это
им,
не
узнавшим
все ,
что
до...
не
получившим,
недополучившим
в
наследство
ве сь
—
без
изъятия
—
опы т
сра­
ботанной
и
переделываемой
человеком
ис тор ии,
вк люча я
то,
че го
д елать
не льз я,
если
да же
делать
можно
(допустимо,
с под­
ручн о...) .
Это
последнее
подобно
книге
за
семью
печатями,
а
скорее
—
древнему
пергаменту,
первозданный
текст
которого
выскребен
либо
тщательно
смыт,
а
поверх
—
новые
письмена.
Е сли
да же
страстной
и
праведной
рукой
пиш утс я,
то
вытравленное
все
равно
мстит
за
себ я
—
мнимо ст ью
единственной
правды.
И
даже
если
противостоящее
также
лож ь,
этой,
что
притязает
на
единственность,
т оже
от
лжи
не
уйти:
от
особенной
лжи
авторитарного
су дил ища,
которое
допускает
слушателей,
но
исключает
несогласных
оппонентов...
Может,
тогд а
лучше
п од­
чистки,
добродушные,
аккуратные,
бесстрастные,
незлобивые
подтирки,
поправки,
у т оч нения,
разъяснения
—
та
см есь
проку­
рорства
с
адвокатурой,
что
вп олне
в
наших
противоестественных
нр авах ,
а
нынч е
да же
в
моде,
—
и
опять-таки
(и много больше
чем
страсть
выскребывания,
чем
ненависть
голого
ус тра нения )
не
мыслит
себ я
без
благодарной...
и
молчаливой,
загодя
со­
гласной,
снизу
вверх
с
умилением
и
благодарностью
глядя­
щей
аудитории?!
Так
что
же
лучше
или,
верней,
ху же?
Вроде
бы
риторический
вопро с,
но
вот
ответ
не
дается.
Нет
з олот ой
середины,
а
на
ее
месте
призрак,
кошмар
исключенного
треть ­
е го.
Там,
где
узаконена
драма
(приходите,
вкушайте,
аплоди­
руйте
в
по дготов лен ны х
и ск усной
реж иссу ро й
местах), —
там
уместна
и
комедия,
разря дка
смех ом
—
над
другими,
да
в
мер у
и
над
собой.
Но
чем
заме стить
солидарно
изгоняемую,
и з мель­
ча е мую,
отчуждаемую
вовне
трагедию?
Неизменное
—
и
злоба
дня.
Везде
и
всюду,
особенно
же
там,
где
лич нос ть
в
ущербе,
в
загоне,
где
ощущение
этого
и
бо ль
от
этого
тем
более
острые,
чем
глубже
со зна етс я:
от
той,
что
в
ущербе,
—
отсчет,
движе ние
к
будущему
и
к
прошлому,
един­
ственное,
что ,
может
быть,
выведет
из
тупика,
из
ступора,
из
безвременья.
Личность
са моце нна
(все к ней,
все
в
н ей ...)
-
и
она
же
’’только”
условие,
условие
всех
прочих
условий
(не больше это ­
го,
но
и
не
меньше...).
С ое динимы
ли,
соединимы
ли
в
дело,
делом?
Не
новые
вопросы,
но
вн овь
пришедшие
к
н ам.
Сдается,
что
ны не
нет
новее,
как
нет
и
непо датл ив ей
их.
Неподатливость
эта
не
с
одной
очевидной
стороны,
с
той,
что
давит,
стесн яе т,
преследует,
но
и
с
другой,
противоположной,
давимой,
т есни­
мой ...
97


Всес вет ная
проблема:
извне
к
нам
и
от
нас
вовне.
Ничего
не
попишешь.
Слишком
многое
в
Мире
от
нас
зав исит .
Как
ни
противоборствуем,
как
ни
рас калыв аем ся ,
в
глаза
и
особенно
за
глаза
понося
друг
друга,
для
Мир а
мы
целое.
Не-единое
од­
но.
О тве тстве нное
за
с ебя
и
за
всех
остальных...
Т оже
вр оде
пропись,
однако
худо
запоминается,
да
еще
приобретает
стран­
ные
очертания:
чем
больше
выпирает
’’личное”,
тем
меньше
места
личности.
А
кого
винить?
Людей
или
обстоятельства?
Люд ей,
которые
обстоятельства,
или
обстоятельства,
что
в
лю­
дях
—
и
поперек
их?
Больн е е
больного:
эм игра ц ия.
Наша
эм играц ия
навсегда.
”Мы”
здесь
и
’’они”
там ,
что
эт о:
расчл енен н ое
единое
или
разр ы в,
начало
разрыва
’’навсегда”? Снова закрытый открытый
вопрос.
Нел епо ,
дико
предписывать:
не
тр ог а йтесь
с
места.
Но
так
же
нелепо
и
не
менее
со мните ль но
в
нравственном
отношении
—
отлучать
колеблющихся,
исключать
из
диалога
доб ров ольн ых
отка зн иков .
А
в едь
не
ед инст в енный
это
’’сюжет”
из
тех,
что
разводят
в
стороны,
разлучают,
о жест очают ,
обесчеловечивают.
Не
единственный
из
тех ,
что
одним
концом
имеет
личность,
а
другим
—
М ир,
заостряя
и
обновляя
т рево гу
—
ст а рую,
но­
вую:
ес ли
дома,
у
с ебя,
не
можем,
не
в
силах
стать
сообща
личностями,
то
в
силах
ли
с ообща
ответствовать
за
дом-
Ми р?
Легко
спрашивать
это,
рефлексируя,
резонируя,
но
как
прийти
к
ответу
бездействуя?
Умоз ре ние
сродни
личности,
но
с амо
по
себе
не
делает
личн ос ть ю.
А
действие?
И
действие
тоже,
с амо
по
себе
—
т оже.
В
доказательство
—
вся
история.
И
наш
собственный
опыт,
бала нс
наших
Шестидесятых,
в
ко ем
самое
важное,
самое
це н­
ное
и
са мое
безусловное
—
поступок.
И
самое
недостаточное,
само е
хрупкое,
самое
спорное
тоже
поступок.
А
как
инач е
—
у
нас,
награжденных
так им
наследством,
како го ,
пожалуй,
нет
в
нынешнем
Мире
ни
у
кого,
н игде.
Хотя
не
из
наидрев­
нейших
он о,
но,
кажется,
со дер жит
все,
что
только
можно
вы­
держать,
испытать,
проверить
собою,
—
все
из
известного
лю­
дям...
и
ничего
из
того,
чем
мо жно
бы
жить,
быть
—
сегодня,
завтра...
Да
и
как
иначе
в
на шем
особом
социуме
вл ас ти,
в
котором
вс ео бща
отставленность
от
власти
(в главном,
коренном,
отчего
зав исит
сегодняшняя
и
еще
больше
завтраш­
няя
ж и зн ь ),но всеохватна и причастность
к
власти,
поскольку
в
каждом
жизненном
акт е
она:
не
толь ко
кормит,
но
и
возвышает,
открывая
’’возможности”
не
одной
лишь
номенклатуре
должностей,
но
и
номенклатуре
’’духовной”,
’’личной”, ’’т ворче с к ой”.
Оп р едели шь
ли
здесь,
где
кончается
дискриминация,
где
начинается
привилегия?
Зыбко,
зыб ко
и
как
будто
нет
нич его
98


посредине.
Либо
од но,
ли бо
другое,
либ о
та кая
см есь
того
и
другого,
что
запутывает
пуще
всего.
Примеры
тес нят
друг
друга,
иной
раз
сда етс я:
все,
что
ни
возьми,
—
п ример !
Попроще
либ о
поузорчатей.
Раскрываем,
к
п риме ру,
десятую
книжку
’’Нового мира”
за
текущий, 1978-й,
го д.
Проза,
поэзия,
публицистика
—
все
на
мест е,
и
в
с воем
месте
’’круглый стол”*.
Т емой
же
—
не
какое-нибудь
там
семей­
ное
воспитание
или
даж е
экология.
Горячей,
г оря ч ей! ’’Права
человека:
с уть
спора,
суть
п ро б лемы”.
И
состав
отыскивающих
эту
суть
как
на
подбор
—
мужи
науки,
служители
м уз.
Каждый
не
просто
фи лос оф,
поэт,
юрист,
пу блицис т
—
даже
пер ед
мал ю­
се ньк ой
репликой
о бо знач ено
звание,
степ ень ,
должность,
чтобы
ясно
был о
—
не
из
случайных...
Читаем,
торопимся
узреть
и
п роб­
ле му
и
спор.
То
ес ть,
разумеется,
не
станем
на
се бя
напраслину
возводить,
прибегая
к
заезженным
фе ль етон ным
приемам;
конечно
же,
не
ожид а ем
ни
настоящего
спора,
ни
дей стви тель­
ного
ин т ереса
к
дейс твите ль но й
проблеме.
Но
все
же
л юбопыт ­
ствуем:
уд ал ась
ли
видимость,
а
вдруг
кто-то
под
сурдинку
и
намекнул
на
истинно е,
вы шел
хотя
бы
на
о боч ину
его
или
пр о­
сто-напросто
постарался
приличие
со блю сти. ..
”Я думаю,
что
на­
ша
беседа
с
точки
зрения
т ехники
ее
ведения
будет
носить
ха­
рактер
с воб одно го
обмена
мнениями”.
Это
—
Сергей
Наров­
чатов,
поэт
и
главный
редактор
’’Нового мира” (мы умеем хра ­
нить
традицию
—
был
же
во
вре мя
о ное
гла вным
редактором
здесь
тоже
поэт).
Итак,
с
точки
зрения
техники
—
с в ободный
обмен!
Умне й
не
скажешь.
И
конечно,
не
обмолвка,
ибо
выше
подчеркнута
ц ел ь: "Показать те явления в нашей жизни,
кото ­
рые
утверждают
по дли нный
демократизм
и
г ум анизм
советско­
го
государственного
и
общественного
стр о я. ..”** ’’Показать”
’’подлинный”
—
это
прекрасно,
лучше
быть
не
может,
но
к
чему
то гда
’’круглый стол”
и
зачем
т огда
спо р
и
’’суть проблемы”?
На ив ный
вопрос.
Ясно,
для
к ого
проблема
и
с
кем
спор.
Но
чтоб ы
не
оставалось
малейших
со мнен ий,
тут
же,
в
первых
стро­
ках,
разъясняется
—
ведущим
оратором,
также
не
из
случ ай ны х:
Генрих
Боровик,
’’специальный
корреспондент
Правления
АП Н”.
”Я не хочу делать какое-т о
вступление,
но
как
жур нал ист -
ме ждун арод ни к,
долго
живший
в
Америке,
писавший
о
ней,
я
хочу
о тмет ить
несообразность
той
нынешней
сит уации,
что
Соединенные
Штаты
А ме рики
— страна,
которая
вошла
в
историю
чу дов ищны ми
преступлениями
против
пра в
как
отдельных
людей,
так
и
прав
н ародов,
-
эта
страна
сейчас
по
различным
♦ См.
прим. 2, с. 117
♦♦ Курсив повсюду наш:
в иним ся,
не
ут ерпели...
99


политическим,
пропагандистским
мотивам
пытается
встать
в
поз у
защитника
прав
человека
в
СС СР
и
других
социалистичес­
ких
странах
и
поучать
не
ко го-ни будь ,
а
страну,
которая
первая
в
мире
совершила
социалистическую
революцию,
впервые
про­
ложила
пу ть
к
социалистическому
обществу,
в
котором
наибо­
лее
полно
выражаются
и
соблюдаются
права
отдельной
ли чно сти
и
всего
общества”.
В
наш
век
при ня то
считать:
важно
не
то,
что
говорят
вслух,
а
о
чем
умалчивают.
Так ой
уж
стыдливый
век,
каж до му
прихо­
ди тся
озираться
по
сторонам.
Выходит,
не
каждому.
Г.
Боро­
в ик,
к
примеру,
не
ози рае тс я.
Да
и
к
чему?
Ему
незачем.
И
по­
тому
побоку
всякие
ухищрения.
В
лоб,
прямо.
У
одн ой
страны
на
счету
(весь ее счет!) преступления
—
только
чудовищные,
у
д ругой
же
—
полный
демократический
ажур
и,
конечно,
ни ка­
ких
таких
преступлений!
Смеем
за ме тить,
од нак о,
что
самому
тов а рищу
Ста лину
эт от
пасс аж
не
в полне
понравился
бы.
Что
звучит
не
бог
весть
как
(которая. . .
который), он бы,
может,
и
простил
усердия
п ро­
явленного
ра ди,
да
и
за
то,
что
”с точки зрения техники”
-
ла­
жа,
не
стал
бы
чересчур
строго
взыскивать,
но
вот
за
недосмотр
с
со дер жани ем.. .
Ведь
не
по-марксистски
звучит.
Классовый
подход
явно
нарушен.
Не
о
’’стране”,
как
не
за по мнить ,
н адо
бы
—
об
эксплуататорских
классах
ее,
о
господствующей
оли ­
гархии
и
плутократии.
И
преступления
—
на
их
счету,
ибо
у
стра­
ны
той
—
как-никак
две
революции
был и
и
лучша я
из
тогдашних
буржуазных
конституций;
ее-то
и
упомянуть,
ею
же
и
стук­
ну ть
тех
самых,
что
ей
изменили,
а
изменивши,
естественно,
лг ут
и
клевещут...
Усмотрев
своевременно
эт от
пр осче т
веду­
щего,
’’первый заместитель главного редактора”
М .Б.
Ко зь мин
напомн ил
о
соответствующих
декларациях,
даже
процитиро­
вал ,
а
в
критической
ч асти
подкрепил
себя...
А.С .
Пушкиным.
”Не дорого ценю я громкие права,
от
коих
не
одна
к ружит ся
г ол ова. ..”
Если
Александр
Сергеевич
н ед орого
ценил,
то
нам
ли
с
М.Б .
Козьминым
—
пер ео це нивать ,
заново
кружа
ихними
словами
со бств енны е
го ловы ?
О
Пу шки не
мол ч им,
за
него
есть
кому
заступиться*.
А
за
права,
за
громкие
и
нег ром кие,
за
те
самые,
что
синонимом
’’счастью”,
за
них
—
кто
нынч е
слово
замолвит?
Конечно
же,
Федор
Михайлович
Б ур л ацкий.
Че лове к
в
Мо­
скв е
известный,
прогрессистом
слывет,
к
тому
ж
из
самых
♦ Впрочем,
Пушкин
то же
ве дь
-
казенная
собственность...
Хотя
по­
чему
и
не
про звуч ат ь
за
’’круглым столом”
голо су
поэта?
Не
сам,
с ка­
же м,
Александр
Сергеевич,
а
-
устами
собрат а
или
там
правнука
по
Пар­
насу
Е.
М.
Винокурова.
Взя л
бы
писатель,
заведующ ий
отд ело м
по эзии
’’Нового мира”
томик
с
по лки
и
прочел
бы
если
не
все
подряд
”Из Пин-
демонти”,
то
по
к рай ней
ме ре
за ключит ель но е,
итоговое,
стон
д уши
и
завет:
как
жить,-
и
о
потребной
поэту
сво бо де.
100


просвещенных
у
нас
—
п рофес с ор,
д октор
философских
наук.
Чи тае м:
"Колоссальная пропагандистская машина США и других ка­
питалистических
стран
показала
зубы,
св ою
способность
вести
психологическую
войну.
Кампания
произвела
впечатление
на
определенные
круги
общественного
мнения
в
США
и
в
Западной
Е вропе .
Причина
прежде
всего
в
ее
масштабах
и
ее
организован­
ности.
Но
д ело
не
только
в
этом.
Есть
и
другая
сторона,
ко тора я
заключается
в
том ,
что
империалисты
лов ко
пытаются
осед­
лат ь
действительно
важную
проблему
-
пробл ему
прав
чел о­
века,
к от орая
остро
поставлена
XX веком.. .
Инте ресно ,
что
именно
в
последние
десятилетия
она
встала
как
проб ле ма
пр ав
личности.
А
в
пред ыдущ ие
десятилетия
-
особенно
в
начале
века
-
она
с
бо льшо й
силой
стояла
как
проблема
прав
народов,
ма сс.
Проблема
пере ш ла
в
н овую
плоскость,
ибо
это
отвечает
интересам
общественности,
настроениям
прогрессивных
кругов
во
всем
мире,
в
том
числе
и
коммунистической
общественности.
Следовательно,
нам
надо
разграничить
империалистическую
пр опаг анд ист скую
к ампан ию
и
проблему
прав
человека
по
существу”.
Разумно?
Разумно.
Чувствуется,
что
Федор
Бурлацкий
не
вполне
со г ласен
с
Генрихом
Боровиком.
В
качестве
п рофес сора ,
само
со бой,
нажимае т
на
проблемы.
Не
то
чтобы
с
ра зм аху:
я,
мол,
ду маю
так-то
и
так-то,
а
—
надо
изучить,
разработать.
’’Первая проблема
—
концепция
пр ав
чел овек а”.
Есть
их,
оказывается,
дв е: ’’буржуазно- л ибер а льн ая”,
она
же
—
’’элитар ­
ная”,
и
другая
—
’’демократическая,
социалистическая”,
защи­
щающая
’’права большинства”.
Понимать
ну жно:
буржуазной
и
демократической
быт ь
не
может.
Если
и
был а
такая,
то
спл ы ла.
С
э тим,
пож ал уй,
и
то­
варищ
Сталин
бы
согласился
—
сам
не
раз
высказывался
на
сей
счет,
многое
пам ятн ое
на
этом
строил,
например
’’социал- фа­
ши зм ”*...
Странно,
конечно
(либо,
наоборот,
совсем
не
странно), что
из
поля
зрения
гла в ного
теоретика
новомирского
’’круглого
сто ла”
выпала
такая
дета ль ,
как
вторая
ми ро вая
война,
в
кото­
рой
’’элитарная концепция”
обнаружила
н ек оторые
свойства,
♦ Писатель,
чл ен
редколлегии
Алек сан др
Рекемчук
не
удержался
и
заметил
философу:
вы-де
о бозн ачили
четк о
две
ф ормы
трактовки
эт их
прав,
но
есть
и
н ечто
третье,
что
свойс тв енно
тоталь но му
фашистскому
режиму,
также
имеющему
свою
историю.
Ф.
М.
Бурлацкий
ми лос тиво
согласился:
да,
такая
фор ма
сущест вует .
Но,
не
сходя
с
места,
доба в ил:
’’Что касается либерально -бу ржуаз ны х
пр ав
человека,
то
это
буржуаз­
ная
концепция,
которая
делает
акцент
на
своб оду
мнений
и
агитирует
за
св ое
мнение”.
О чень
толковое
и
профессиональное
определение,
не
правда
ли?
А
чтобы
ясн ее
бы ло,
как
близки
указанные
формы ,
ора тор
разъяснил,
что
обе
они
-
и
либ ер альн ая
и
фаш ис тс кая
-
имеют
корни,
которые
уходят
в
Д ревний
мир.
Да
здравствует
наука!
101


позволившие
не
только
ме ньшинств у
и
д аже
не
только
боль­
шинству,
а,
прямо
ск аж ем,
всем
л юдям
—
выжить
и
остаться
людь ми.
Среди
памятных
дат
ест ь
особ ая
—
1940-й :
год
пад ен ия
и
год
воскрешения.
Не
им
одним,
не
им
сразу
б ыла
подведена
черта
фашизму,
но
что
было
бы
без
эт ого
—
рок ово го— г ода,
без
ед ино го
английского
противостояния,
без
первых
ша гов
Сопро­
тив лен ия,
без
человеческих
’’единиц”,
бросивших
вызов
тыся­
челетнему
рейху?
А
на
счету
’’элитарной концепции”
еще
и
руз­
вельтовский
’’арсенал демократии”,
и
Ат ла нтич еск ая
хартия,
и
первозамысел
О бъеди ненны х
Наций...
То,
что
не
сплошная,
не
одн ород на я
эта
’’либеральная”
или
’’правовая”, ’’ пре дстав ител ь­
ная ”
или
еще
ина че
как
именуемая
демократия,
то,
что
и
ныне,
возрожденная,
сотрясается
из нутри,
са ма
с ебя
вн овь
и
вновь
ста­
вя
под
сомнение,—
всеми
наблюдаемый
фа кт.
Но
значит
ли
это ,
что
накануне
конца
о на,
и
только
си лой
и
ловкостью
умудряет­
ся
снова
и
снова
отсрочить
назначенные
исто рие й
сроки?
Что
и
гов орит ь,
длительность
существования
не
аргумент
в
п ольз у.
Доб авим
—
в
любую.
И
повторим
еще
раз
за
ученым
му­
жем
—
проблема',
то,
на
что
не
только
нет
готового
ответа,
но
нет
и
готовых
средств,
чтобы
ответить.
П робле ма
и
для
полити­
ки,
и
для
работающего
мозга.
Проблема,
которой
жизнь
подбр а­
сывает
самые
при хотл ив ые
pro и contra: Чили и Испания, ’’ н о в ая
левая”
и
’’новая правая”,
низвержение
свя ты нь
и
светский
апос-
толат,
диалог
Север—Юг
и
пароксизмы
ко ло ниалист ск ого ,
расист­
ского,
миро державно го
чванства
и
зверства
впер еме жк у
с
паро­
кс изма ми
совсем
ин ого
зверства,
истоки
которого
одними
’’ан­
ти”
не
про яс ни шь,
как
и
неотторжимость
их
от
того
’’Запада”,
который
нынешний
”Юг”
все
чаще
и
все
неис тов ей
отвергает,
из­
бы вае т,
сокрушает
в
себ е.. .
Такая
же
не-региональная,
т акая
же
всемирная
проблема,
как
и
конфликт
’’реального социализма”
с
’’реальной демократией”
—
сто ль
затянувшийся
и
столь
острый,
что
далеко
не
одних
антикоммунистов
(действительных,
а
не
измышленных), не их одних,
а
совсем
из
другого
теста
людей
заставляет
мучительно
размышлять
о
совместимости
и
несов­
местности
ре зул ьт атов
социальной
революции
XX века с суверен­
ностью
человека:
выраженной,
закрепленной,
охраняемой
ос о­
бы ми
правами
и
правом
вообще.
Ибо
ес ли
не
узаконено
он о,
если
не
ст ало
и
не
сможет
ста ть
реал ьно сть ю
—
неустранимой
и
необходимой
каждому
из
всех,—
то,
в
само м
деле,
мн ого
ли
цены
сам ым
’’громким правам”
и
что
они
тогда,
врозь
и
даже
вместе,
как
не
выве ска ,
в
лучшем
случае
—
паллиатив,
не
больше
чем
начало
начала,
какое
легко
за пнетс я
и
да же
обернется
вспять,
ес ли
не
найдет
своего
непредуказанного
продолжения.
От
пр ав
к
праву,
но
и
к
ним
от
нег о,
сегодня
—
от
него;
в
Мире
предката-
строф
не
иначе,
как
от
него,
хо тя
и
не
опробовано
это ,
хотя
и
не
доказано,
что
удастся...
Проблема?
Но
не
для
профе сс ора
Бурлацкого.
Дабы
не
уп­
102


рекнули
нас
в
предвзятости,
процитируем
из
Федора
М иха йло ви­
ча: ’’Надо серьезно разработать вопрос об этих двух концепци­
ях
и
этих
двух
опытах,
которые
сложились
в
мире
—
в
странах
социал изма
и
в
странах
ка пит ализм а”.
Значит,
не
так
уж
очеви­
ден
каждый
о пыт,
если
еще
пр едст оит
’’серьезно разработать
в оп рос”? А не намек ли?
Не
подтекстик
ли?
Что -то
похожее,
ве­
роятно,
промелькнуло
и
в
го лове
самого
фи лос офа -прав ов е да,
через
15страниц(часик
сп ус тя !) подавшего неожиданную реп­
л ик у: ”Я хочу поддержать формулу,
прозвучавшую
в
выступле­
ниях.
<...> Нашей стране не присуща " пр обле ма
пра в
человека”:
у
нас
есть
другой
вопрос,
который
ставит
наше
государство,
на ша
партия
—
постоянное
ра зв итие
личности
и
все
более
широ­
кое
удо вле тв орен ие
экономических,
со циал ьны х
и
других
по­
требностей,
а
также
—
развитие
социалистической
демократии.
Здесь
мы
и меем
огромные
преимущества,
демонстрируем
де й­
ствительно
социал ист ическ ий
подход
в
осуществлении
пр ав
лич ­
ности,—
подход,
основанный
на
постоянном
раз вит ии,
на
дина­
мизм е”.
Не
проблема
—
только
вопрос.
Окажись
она
проблемой
для
Федора
Михайловича,
мы
вряд
ли
увидели
б
его
за
упомяну­
тым
’’круглым столом”.
А
если
увидели,
то
должн ы
же
понять,
что
не
вла сте н
он
—
в
одиночку,
напролом
принятым
правилам
игр ы. ..
И
до лжны
ценить,
что
призвал
все-таки
отделить
’’пробле­
му”
от
’’пропагандистской кампании империалистов” .
И
об яза­
ны
согласиться,
что
иначе,
как
отлучивши
’’элитарную концеп ­
цию”,
не
смо г
бы
корректно,
’’конструктивно”
под ойти
ко
вто­
рой
—
и
важнейшей
—
проблеме
в
проблеме,
что
на
академиче­
с ком
языке
именуется
соотношением
’’национального законода­
тельства
и
м ежд унар одных
документов”.
Тут
уж
не
горячёй,
горячёй,
тут
—
жарко.
У
самого
кратера.
Отдадим
и
здесь
должное
Ф.
М.
Бурлацкому.
Не
повышает
тон,
не
бранится
с
размаху.
Выясняет,
уточняет,
разъясняет.
О
чем,
”к примеру”,
шла
ре чь
в
Хельсинки?
О
б езо пасно сти
прежде
всег о.
А
она
нуждается
ли
в
доказательствах
того,
что
са ма
по
себе
—
цель,
как ая
сейчас
как
раз
превыше
вс его
остального,
и
если
сама
по
себе
и
превыше,
то,
разумеется,
требует,
чтобы
ос­
та л ьное
не
препятствовало
и
в
сво ю
оч еред ь
оставалось
при
своем.
Железный
закон!
’’Иными словами,
эта
це ль
касалась
м ежд уна родн ых
от но­
ше ний.
Участники
Совещания
не
ст а вили
перед
собой
ц елей,
связанных
с
изменением
структуры
социальных
институтов,
правовых
н орм
ни
в
одной
из
стр ан
Запада
или
Востока.
Каждо­
му
понятно,
что,
если
бы
участники
Совещания
ст авил и
перед
со­
бой
подобную
це ль,
Совещание
ник огда
не
пришло
бы
к
успеш­
ном у
резу л ьта ту,
поскольку
в
нем
пр иняли
участие
представи­
тел и
стран
с
различными,
а
во
многих
случаях
и
п роти воп олож­
ны ми
социальными
структурами,
с
различными
сис тема ми
со­
циальных,
культурных
и
политических
це ннос те й”.
103


Опя ть - таки
—
дел ьно ,
умно...
Правда,
мелочь
одна
задевает,
царапает.
Уж
больно
категорично
разводит
наш
профессор
’’цен ­
нос ти”: вам,
м ол,
—
свои,
нам
—
свои.
Однако
и
статут
его
надо
пон ять :
в
противном
случае
все
понятия
и
категории
перепута­
ются,
и
все
философские
учебники,
да
и
со б ст венные
его
и
его
коллег
монографии,
степени,
звания,-
они
тогда
тож е
вроде
не
впо лне
к
чему.
Н ет,
уж
если
’’структуры”
ра злич ные
и
даже
противоположные,
то
и
’’ценностям”
быт ь
такими
же.
И
тогда
порядок.
А
ежел и
соблюсти
е го,
то
внутри
найдется
и
место
уместным
отклонениям,
а
уж
завитушкам,
и
аксиологическим,
и
(тише,
тиш е!) экзистенционалистским,
и
вовсе
теологическим,
не
вход,
так
ще ль ...
Все
допустимо,
есл и
ве сти
себя
смир но ,
о
’’ценностях”
толковать,
но
’’структуры”
не
за тр агив ать
и
от
Хельсинки
подальше
держаться.
От
этого
-
д альше
всего.
Ибо
Хельсинки
и
философия
-
кака я
связь?
А
вот
с
непонятливыми,
что
как
раз
в
эту
дверь
и
ломятся,
наста ива я
по
неразумию
на
общих
ценностях,
которые,
мо л,
спо ­
собны
и
при
’’различных структурах”
обеспечить
и
укрепить
взаимную
безопасность,
ибо
(упрямствуют)
без
доверия
теперь
ни
шагу,
а
доверие,
как
ни
крути,
без
людей
то же
не
обрести,
а
люди
—
это
права
и. ..
С
этими
неразумными,
всю
и гру
портящи­
ми
—
и
диалектическую,
и
аксиологическую,
и
прочая
и
прочая
—
с
ними
как?
С
непонятливыми
профессор
го вори т
ве жл иво,
но
твердо.
Иначе
нельзя
—
кратер...
’’Можно ли вообще помыслить какую -ли бо
у ниф икаци ю
на­
цио наль но го
законодательства,
и
в
осо б енно сти
реальн ог о
ста­
туса
личности,
в
условиях
современного,
глубоко
диф фе р енци­
рованного
мира?
Можно
ли
пр ед став ить
се бе
конвергенцию
в
это й
области
при
сохранении
коренной
противоположности
дву х
систем?
Достаточно
пост авить
перед
собой
э тот
вопрос,
чтоб ы
недвусмысленно
ответить:
не т”.
Нет!
Нет
и
нет!
Тут
уж
не
рукодельные
эполеты
замерцали,
тут,
скорей,
ПОГОНЫ...
С
то чки
зрения
’’техники
с воб од ного
об мен а”
вполне
подошла
бы
реплика:
за на вес !..
Но
так
про сто ,
на
одной
такой
но те
не
кончишь.
Ибо,
как
разъяснил
нам
выше
сам
Ф.
М.
Бурлацкий,
проблема
пр ав
че­
ловека
пер еш ла
”в новую плоскость”
и
уже
’’отвечает интересам
общественности,
настроениям
п рогре сс ив ных
круго в,
в
том
чи с­
ле
и
коммунистической
общ ес тв ен нос ти ”. Тонкая штука.
Лучше
вс его
бы,
конечно,
и
этой
общественности
такое
же
недвусмы­
с лен ное
нет
ответить,
но
не
вышло
бы
в
конце
к о нцов,
как
гово­
рят
в
Одессе,
что
”с некем жить”.
Одним
ж ить
трудно,
да
и
не­
выгодно.
Ве дь
’’новая плоскость”
-
она
все
же
гибкая.
И
буме­
ра нг,
что
сам
по
себе
в
обр атн ый
п уть
поворачивает,
и
’’мораль­
ная
сила ”,
которой,
как
вс якой
силой,
пренебрегать
не
стоит.
104


Вот
как
Федор
Михайлович
эту
проблему
из ла гает,
например,
применительно
к
Китаю:
там,
замеч ает
он,
в
последние
десяти­
лети я
’’политические,
социальные,
экономические
’’эксперимен­
ты”
руководства
довели
страну
до
т ого,
что
сейчас
для
ки тай ца
иметь
горстку
ри са,
тапо чки
и
чт об
не
хватали
на
улице
и
не
ве­
ли
на
заклание
-
это
уже
значит
име ть
какие-то
п рав а”.
Понимать
т ак:
если
есть
тапочки
и
прямо
на
улице
профе сс о­
ров
не
хватают,
значит,
все-таки
дел а
не пло хи,
и
при
и ных
со­
ответствующих
условиях
(своя система и свои ценности,
о
’’рисе”
и
прочем
провианте
умо лч им)
проблема
пр ав
человека
вполне
созрела...
для
ка в ычек,
а
если
уж
в
кав ыч ках
он а,
то
колебания
прочь:
у
нас
эт ой
проблемы
нет,
поскольку
бы ть
не
может.
Не
может
—
и
вся
недолга!
Сказанным
мы
вовсе
не
хотим
выделить
как-то
Ф.
М.
Бур ­
лацкого,
выставить
его
каким-то
обскурантом,
каким-то
побор­
ником
палки
и
кнута,
в ыгл ядящ им
неприглядно
на
общем
п ри­
личном
фо не.
Упаси
бо же.
Чтобы
не
бы ло
сомнения,
призовем
читателя:
не
по жалей
времени,
обозри
вниманием
весь
’’круг ­
лый
стол”,
не
обойдя
ни
одного
из
его
учас тн иков .
Есл и
же
чи­
татель
за пр оте сту ет,
скажет:
сыт
подобным
по
горло,—
то
пред­
ложим
ему
как
программу-минимум
тож е
профессора
и
тож е
доктора,
но
только
юридических
наук
—
С.
Л.
Зивса.
Чит айт е
Зивса!
Чи тайте
Зивса!*
Призываем,
а
д у маем:
не
скажет
ли
после
это го
читатель
—
а
вед ь
не
так
уж
и
плох
Фе дор
Мих а йлович .
Конечно
же,
не­
увязок
много,
но
у
кого
их
нет,
а
все-таки
куд а
респектабель­
ней...
Не
торопись,
читатель.
Неувязки,
разумеется,
не
лыко,
что
в
строку.
Напротив,
неувязками-то
наш
п рофес сор
боле е
всего
и
бо гат
и
боле е
всего
логичен.
Ибо
с
неукротимой
силой
вле чет ­
ся
ими
к
своему
з а ключи тельн ому
слову...
В
котором
он
—
сам,
и
уже
не
просто
отбывающий
служебную
повинность
каз ен ный
профессор.
Не т,
тут
и
о
мировоззрении
задумаешься,
и
о
харак­
терологии
—
так
сказать,
в
над л ично стно м
разрезе.
И
совсем
по­
нятно
станет,
что
иным
ему
не
быть.
Сродн и
той
проблеме,
о
к ото рой
сказано:
нашей
стране
она
не
присуща;
только
наобо­
рот:
она
не
присуща,
а
он
присущ.
Он-то
и
п ри сущ.
Опять-таки
дога дат ься
можно,
что
в
эт ом
его
положении
далеко
не
всякого
бл ижнег о
возлюбишь.
Напротив,
как
раз
и
не
возлюбишь
иног о
из
те х,
кто
все
эти
ценности
и
пра ва
(в кавыч ­
к ах,
в
кавычках,
конечно)
норо ви т
сразу
—
в
жизнь,
нахрапом,
минуя
профессорский
анал из
и
’’дальнейшую разработку”
—
в
местах,
для
т ого
устроенных
и
под
руководством
лю дей
для
то го
и
выученных,
потому
и
должн ост ям и
соответствующими
н аделен н ых,
а
соответственно
должности
и
умом
специальным,
♦ См.
прим. 3, с. 117.
105


по
рангу...
Те
же,
что
без
этого
ума,
и
впрямь
безумцы,
а
если
кто- то
где-то
их
на
щит
подымает,
то,
конечно,
не
без
сво его
(тоже рангового)
умысла.
Тут
уж
как
раз
пропагандистская
кампания
’’империалистов”,
против
которой
’’все,
кр оме ...” .
Ответ
ясен.
Отв ет
не
нужен.
И
тем
не
менее
приведем
его
изумительным
жалобным
дуэтом
профессора
и
’’специального
корреспондента
Правления”.
”Ф.
М.
Бурлацкий:
Недавно
в
беседе
со
мной
советолог
из
США
профессор
Хафт
сам
говорил
с
возмущением
в
адрес
американской
печ а­
ти:
средний
американец
знает
в
лучшем
случае
два-три
имени
советских
полит ичес ких
и
государственных
деятелей,
но
он
зн ает
не
менее
десяти-пятнадцати
имен
"диссидентов”.
Вот
результат
бурж уаз н ой
пропаганды.
Г.
А.
Боровик:
Я
сп рос ил
как-то
Боба
Кайзера
(бывший корреспондент га ­
зеты
"Вашингтон пост"
в
Мо скв е), как часто он дает корреспон­
денции
в
американские
газеты.
Он
ответил,
что
это
зависит
от
С ах а рова".
Вн ач але
показалось
нам,
что
Федор
Бурлацкий
в
несо г ла­
сии
с
Генрихом
Боровиком.
Бе рем
с лова
обратно.
Согласные
они.
Спаянные
непр ия знь ю
—
и
не
к
иде ям
даже,
не
к
определен­
ным
мыслям
и
к
мыслям
вооб щ е.
К
людям.
К
человеку.
Сли­
тые
во е дино
те м,
что,
по ка
они
такие,
публичный
диалог
у
нас
—
хи м ера,
взаимопонимание
не
то
чтобы
д аже
недо сту пна я
вещ ь,
нет,
оно
без
выгоды
и
потому
против
выго д ы:
покушение
на
привилегии,
на
особый
’’интеллигентский”
приварок,
на
ком­
ф орт
амбивалетности,
на
всеобщие
правила
игры...
Но
—
игры-то
во
что?
В
быт
или
в
жизнь?
Существеннейший
вопрос.
Кажется,
существенней
н ет.
С его дня
нет .
И
впрямь
—
не
раздирать
же
на
себе
оде ж ды,
не
в ыть
же,
как
несчастный
Ли р:
все
мы
п од д ельн ы е! ’’Долой,
долой
все
лиш­
н ее!” Такое красиво на сцене и в салонном обиходе,
но
у
на с,
нынешних,
здесь
-
чт о,
собственно,
лишнее,
ес ли
всерьез,
если
из
самого
нужного,
без
чего
и
в
мороз,
да
и
в
жару,—
никак?!
Хлеб
насущный?
И
он,
кон ечн о,
к
тому
ж
и
он
не
без
эволюции:
и
в
смысле
ассортимента,
и
в
отношении
д еф ицита,
то
есть
имен­
но
в
н ас ущном
смысле.
Где
тут
проведешь
грань
—
это
необхо­
димое,
а
это
излишество?
Бы ла
така я
попытка:
рецидивом
ко м­
му нис тич еск ой
ностальгии
в
с меси
с
ко мму нистич еск им
держи-
мордством,
а
рез ульта т
како в?
Еще
си льне е
и
но ро висте й
рвану­
ли сь
к
н ас ущном у,
правда,
уже
не
совокупно,
а
врозь,
и,
смот­
ри шь,
все
иерархии
опрокинулись
в
не го,
в
насущный,
дел я
и
пе­
ределяя
е го,
насущный...
Делений
все
б ол ьше,
а
грань?
Гр а нь-то
совсем
н е улови мой
стала.
Может,
к
п рим еру,
з аг ранка
—
излишество,
так
ве дь
нет,
окн о
и
в
Е вроп у,
и
в
Азию,
и
в
Афр ику ,
вплоть
до
китов
и
пинг­
106


винов,
то
есть
необходимейшее,
чтоб
узнать
(собственноглазно),
да
и
при кос нут ьс я.
А
что
требует
оплаты...
с мир ени ем,
подня­
тием
голосующих
рук,
к азенным и
ответами
к азенны м
ко ми сси­
ям,
при
случае
же
—
и
письмом
в
’’Литературку” (не так,
мол,
меня
там
поняли)
ли бо
интервью
каким-нибудь,
либ о
еще
чем,
вроде
чет кого
автоматизма
отк люче ния ,
когд а
кого-т о
рядом,
из
своих
же,
не
пускают,
—
и
это
не
из
ряда
во н,
в
последний
момент
вел я
распаковывать
ч емо дан ...
Во-первых,
с
ка ждым
мо жет
сл у­
ч итьс я,
и
потому
все
(или почти все)
нап ер ед
этим
равны,
во-вто­
рых
же,
ок у пается :
и
опять-таки
возможностью
описать
слу ч ив­
шееся ,
донести
до
всех
или
’’почти”
всех,
то
есть
тех,
кто
возрос
на
под тек ст ах,
на
прославленных
аллюз ия х,
вскормлен
ими
в
розовые
Шестидесятые,—
и
это
уже
для
нас
как
рыбий
жи р,
ка­
ко й,
если
да же
не
из
рыб ы,
а
про сто
химия,
то
все
равно
—
ви­
тамин,
без
него
ни ка к..'.
Так
и
это
побоку,
и
рад и
чего?
Чтоб
за­
явить
(где?
ком у?
как?): не желаем-де
привилегий,
которыми
дискриминации
держатся,
или
снова
”Из Пиндемонти” (”По при­
хот и
своей
скитаться
здесь
и
т ам... — Вот счастье!
вот
права...”)-
так
это,
простите,
н епр актич но
и
старомодно,
’’высокий штиль”,
какой
дейс твител ь но
нынч е
излишество.
Он о-т о,
а
не
та
же
загран­
ка
(в самом что ни на есть широком ’’с мы с ле”
—
от
депутаций
общественного
мн ения
до
круиза
для
д о верием
пользующих­
ся)
—
не
конформизм,
а
реализм,
и
если
даж е
кто
постепеновщи­
ной
назовет,
то
что
ж
-
примем
не
за
оскорбление,
да
и
в
оскор­
бите ля х
кто :
доморощенные
хиппи,
акселераты-Митрофанушки,
с
запозданием,
какое
в
на шем
отечестве
водится,
ко пир у ющие
”их”
не добр ой
памяти
’’новую левую”...
Ирония
эта
—
в
чей
адр ес?
Л егче,
кажется,
сказать
—
к
кому
не
относится,
да
и
тут
за пн ешьс я;
в едь
вся
и ст ория
-
до
гор и­
зонта
—
в опиет:
на
по р авне нии
скудостью
счастье
и
свободу
не
воздвигнешь.
Ре во люцио нер
Герцен,
и
тот
амнистировал
псков­
ск ий
оброк,
кормивший
независимое
вдохновение
Пушк ина ,
ав тор
же
куд а
более
выдержанный,
чем
все-таки
помещик
Ге р­
цен,
гова р ива л:
без
античного
раб ств а
не
бы ло
б
и
современного
социализма.
Так
это
в
XIX- м
произносилось,
ко гда
д ух,
мысль,
сл ово
мог ли
прожить
мал ым:
не
континентом,
а
так
—
ост р овом
в
человеческом
ок еан е.
Тепер ь
подвинуться
ли
к
развитию,
сде­
лать
ли
шаг
—
’’вперед и выше”
без
инв ес т иций
в
серо е
ве ще ст­
во?
Вложений
и
в
инструментарий
е го,
и
в
престиж,
непре менно
и
даже
прежде
другого
в
престиж.
Браниться
же
пре стиже м
—
детс кий
лепет ,
как
и
’’долой,
долой
с
себя
все
лишнее”,
ибо
прес­
тиж
—
это,
д руг ими
словами,
причастность
к
распоряжению
ре­
сурсами,
без
которых
и
вложений
в
указанный
инс тру ме нтар ий
не
осуществить
(даже в минимально нужном размере) .
А
не
бу­
дет
этого
размера,
ст рад аю щей
стороной
о ка жутся
в
последнем
счете
все-таки
не
власть
имущие,
а
те
же
’’простые”
лю ди
—
со­
временные
потр еб ител и
производимого...
Об ра тная
связь!
А
107


еж ели
еще
взять
в
расчет
в се,
что
сверх
’’горсточки рису и та­
почек”
и
действ ите ль но
на
улице
не
валя ет ся:
возможность
писать
не
в
ст ол
и
изображать
не
одни
только
начальственные
фи­
зиономии,
да
и
просто
существовать,
не
оглядываясь
по
сторо­
нам
-
не
мой
ли
черед
пришел,-
то
стоит
еще
пр и кину ть,
чему
отдать
предпочтение:
нынешним
каким
ни
на
ес ть
инве ст ициям
в
мозги
либо...
’’диссидентской растрате”
т ого,
что,
как
ни
фырчи,
а
отличает
наши
Семидесятые
и
от
фонтанирующих
эн­
тузиазмом
и
могилами
памятных
1930-х,
и
от
т ого,
что
вслед
им
все
в
похоронках
и
победных
сал ют ах ...
И
если
от
’’оттепельных”
лет
отличаются
нынешние,
то
вед ь
и
от
’’волюнтаристских”
так­
же,
от
хрущевского
начала,
но
и
от
хрущевского
финала,
ког да
чуть-чуть
не
загремели
оптом
на
тот
све т,
да
и
свежих
могил
прибавилось.
Ог ля неш ься
и
по ду мае шь:
а
может,
все-таки
не
Лир,
корол ь-
нищий,
без
власти
и
семьи,
указка
нам
и
”Из Пиндемонти”
все-таки
не
программа
для
нас
нынешних?
Тогда...
Вот
мы
и
вернулись
к
тому,
с
че го
на чал и.
Нов ом ирск ий
’’круглый стол”
невольно
напомнил
нам
"казус Медведева".
Кон ечн о,
за
тем
столом
ему
не
наш ло сь
бы
места.
Там
пр ог ресс
че тко
кончается
на
страже
прогресса
Бурл а цк ом.
И
сам о
собой,
Рой
А.
Мед вед ев
не
сказал
бы
о
правах
человека:
не
наша,
мол,
проблема.
Ну,
а
если
не
в
лоб,
а
окольней,
мягч е:
не
проблема-
де,
про
которую
не
знаешь,
как
решить,
с
каког о
боку
взяться
за
нее
(и есть ли у нас сейчас этот бок), не проблема,
а
л ишь
во­
пр ос:
деловой,
’’конструктивный”,
—
и
достаточно
поднять
очи
горе,
чтобы
узреть
его
в
этих
его
ре ал ьных
пределах.
Так
ежели
такой
во прос ,
то...
Полагаем,
что
и
в
этом
случае
Р.
А.
Ме дв едев
воздержался
бы
от
чрез м ерн ого
оптимизма.
От
чересчур
благонамеренного,
чтобы
не
сказать
липового
ответа,
полагаем,
отка залс я
бы,
а
от
о тв ета?
Как
можно
на
такое
не
ответить
либ о
отсрочивать
ответ
до
неких
лучших
вре м ен?
И
не
только
потому
нельзя
ни
откло­
нять,
ни
откладывать,
что
собственный
пут ь
(’’вместе с братом”)
напо мнил
бы
о
весьма
прихотливых
формах,
в
которых
назван­
ный
вопрос
ставит
’’наше государство,
наша
п арт ия”. Но вероят­
но,
не
только
п оэтому
и
даже
раньше
всего
не
поэт ому.
Ведь
это
только
так
кажется,
что
человек
держит
в
памяти
себя
прежнего.
На
самом
же
дел е
вспоминаем
мы
себя
как
бы
со
стороны,
и,
хо тя
эта
сторона
в
нашем
же
те ле сном
обли чье
(с отметками
в ре мени
на
нем), это все- та ки
сторона,
и
очень
существенно
—
ка кая
именно ?
Другой
ли
это
ч елове к,
верный
себе
тем ,
что
не
похож
на
себ я
прежнего,
или
’’вчерашний человек”,
подгоняю­
щий
под
се бя
ны нешн ее
и
соответственно
от
с ебя
отсекающий
стороннее,
извне
пр ише дш ее,
тем
п аче
что
не
всегда
то,
что
в но­
ве,
лу чше
прежнего,
бывает,
что
хуже
—
и
там
даж е,
где
заявля­
108


ет
себя
самы м
авангардным,
впереди
вс его
и
всех.
А
е сли
дейс т­
вительно
впереди,
разве
проистекает
отсюда
обязанность
следо­
вать
ему?
Ава нгар д
в едь
отт ого
и
авангард,
что
не
вс е.
Пока,
до
определенной
отметки?
Урок
истории:
задержавшийся
авангард
тоже
напасть,
притом
из
самых
ко ва рных
и
чреватых.
Как
раз
принуждением
к
всеобщности,
эт им
’’благородным”
нас илием
и
чревата.
Тропа
вверх
—
и
в
ловушке...
Горькая
участь
оказаться
старовером,
да
к
тому
же
когда
ты
еще
полон
эн ерг ии
и
можешь
совершить
нечто
и
чувствуешь
себя
призванным
к
этому.
А
есл и
еще
сыр-бор
как
раз
из-за
тех
сам ых
ср едс тв,
какими
бы
можно,
можно...
ежели
бы
не
спе­
шить,
не
перескакивать,
не
пугать
самих
се бя,
то
вытянуться
ли
из
это й
путаницы
иначе,
как
держась
есл и
не
достижимого
сей­
час,
то
по
меньшей
мере
опра в дан ного
завт р ашн ей
д о стижи­
мо с тью?..
Смотришь,
и
вернулась
исподтишка
старая,
как
свет,
коллизия,
памятная
российская
распря.
Кто
ны не
вне
ее?
Кто
у
нас
—
вне?
Те
ли,
кто
при ми рилс я
с
’’разделением труда”:
между
одиночками,
мужественно
о тс таи вающими
чужие
и
соб­
ственные
права
(а по необходимости,
по
роковой
необходимо­
сти
все
чащ е
только
со бств ен ны е), и остальными
—
разделяю­
щими
и
по ним ающ и ми...
о днако
не
вслух,
а
в
подушку?
Или
в
запутавшихся
—
сам и
од ин очки,
для
кого
ненормальность
их
по лож ения
становится
—
с
годами!
-
бытом,
а
неприметно
и
но р­
мой,
ненормальной
нормой?..
Может,
заблудились
все
мы,
раздвоенные
меж ду
отощавши­
ми
”да”
и
великими
’’нет”,
вел ики ми
вчера,
а
се го дня
все
б олее
б есси льн ыми
изжить
собою
безвременье?
Ли ха
беда
на ч ало.
Но
как
раз
начало
и
не
дается.
И
д аже
не
н ачало,
а
начало
нач ал а.
Пролог
пролога.
Оттого
ли,
что
не
сп ос обны
договориться
меж­
ду
собой:
с
чего
на ч ать,
что бы
не
сорваться
разо м
в
катастрофу,
в
кровавую
нелокализуемую
перетасовку?
Или
от тог о,
что
не
знаем ,
где
и
как
договариваться,
и
не
в
сил ах
признать,
что
с амо
не зна ние
это
—
’’предмет”.
Пр едм ет
мысли
и
предмет
действия.
Осо бог о
действия
—
от кры тым
сл ово м.
Открытым
д руг
другу,
ибо
что
иное
—
диа ло г?
А
оно
—
открытое
—
не
фантазия,
а
он
—
диалог
—
не
утопия
ли?
Может,
и
утоп ия.
Но
тогда
нет
ничего
сегодня
реальнее
эт ой
ут опии ,
как
нет
условия,
какое
был о
бы
д ейст ве нней,
спа сите л ь-
ней...
Потому
не
просто
подсобить
диалогом,
а
име нно :
действо­
ва ть!
Им
прокладывая
дорогу
к
не изв е ст ному:
куда
идти?
А
чтобы
про дол жить
ее,
сначала
признать
—
неизвестна.
Вот
она
—
стан ц ия
наз начен и я.
Из
самых
ближних,
но
без
нее
и
до
да ль них
не
доб рать ся .
Правда,
сейч ас
кто
помышляет
о
дальних?
И
не
пот ом у,
что
не
до
жиру...
Былая
очередность
по­
руше на ,
а
чтобы
к
новой
пр оби тьс я,
нужно
барьер
из
пр ежн их
’’целей”
убрать.
Не
то
чтобы
принудить
друг
д руга
к
отказу
—
от
ни х,
от
се бя,
а
чтобы
по
доб рой
вол е
за
преграду
к
сов мест­
109


ности
не
считать.
Набраться
мужества,
дабы
признать
общим
в ла­
дение м
—
Неизвестность.
За
точку
отсчета
при ня в,
от
нее
и
дв и­
гаться...
Трудно?
Еще
бы.
Попе рек
этого
е два
ли
не
все
у
нас.
И
если
б
только
неу ним ающ ее ся
держимордство.
Так
и
нутр о
вопиет.
’’Кто не с нами...” От этого отрешились?
Очистились?
Не
по хо же.
Да
и
как
иначе:
годы,
жизнь.
Од ним
махо м
к
т ерпимо ст и
не
до бр ат ься.
А
ве дь
о
б ольше м
речь.
О
большем,
чем
та
самая
’’лояльность”,
от
недостачи
которой
(у одного,
что
навер ху ),
считается,
в есь
наш
кровавый
сыр-бор
загорелся.
Бол ьше е
—
выбор.
Свобода
выбора...
Жажда
вы бо ра.
И
табу
на
то,
что
этом у
препятствует:
вне
нас
и
внутри.
И
внутри!..
Рядом,
вместе:
открытость
ди а лога
—
и
”то,
что
делать
не ль зя,
даже
если
делать
мо ж но”. (Непривычное ’’мо жн о”,
в
котором
отвердело
самое
разное
прошлое,
а
’’нельзя”
—
напротив
—
про­
образ
будущего,
пр ед двер ие
его .. .)
То
и
д ругое
—
высота,
с
которой
ви днее
Мир
и
бла года ря
которой
Мир у
вид нее
мы:
наш е
явное
и
наш е
по дс пудно е,
наш и
тревоги
и
на ши
беды ,
а
та кже
от
нас
иду щие ,
в
нас
зак люч ен ные
опасности
и
наде жды .
То
и
другое
—
всесветный
полигон,
на
ко­
т ором
проверяются
н ыне
идеи
и
люди,
и
не
просто
в
том
смыс­
ле,
каковы
они
на
вку с
и
на
цв ет
(’’лагери”, ’’н а прав л е ния”),
но
в
том
прежде
всего,
представлен
ли
ими
вчерашний
или
зав ­
трашний
ден ь.
И
вчерашний-то
не
в
дурном,
о чев идно
отрица­
тельном
свете,
а,
напротив,
овеянный
во спом ин ан ием
о
хоро­
шем ,
о
честном,
и
не
в
последнем
сч ете
—
о
наших
м олодых,
то гда
еще
все-таки
мо л одых
Шестидесятых,
с
их
нетерпеливым
п оры вом,
с
их
рывком
вперед
под
стягом
’’назад”,
с
их
апелля­
цией
к
реформаторам
по
должности
и
зва нию
(кому ж и начи­
нать,
как
не
им,
кем
и
начинать,
как
не
и ми ?!).
Старое
и
вов се
новое
поприще
—
Выбор.
Старое
и
вовсе
но­
вое
испытание:
на
противодействие
вчерашним
иллюзиям
и
им
же
вывернутым
наизнанку
в
горячечный
к лич
—
круши!..
Ис­
пытание
на
стойкость
к
соблазнам
—
самы м
разным,
от
соблаз­
на
прямизны
до
соблазна
удержаться
на
поприще
за
счет...
и
даже
не
за
сч ет
’’чего- т о”: взглядов,
прожектов,—
а
в сег о- нав сего
за
сч ет
’’кого -то ” ,
и
как
всякий
’’кто-то”
небезгрешен,
не
сво бод ен
от
тог о,
чем
можно
да же
не
очернить
его
—
сплошь,
а
л ишь
похо­
дя,
с легк а,
подретушировать
ч ер ным.
И
вроде
бы
в
интересах
дела,
рад и
и
во
имя
публичного,
обще ст ве нн ого
да
и
прямо-таки
демократического
дела,
которое
всегда
бы ло,
как
ни
верти,
в
окрестностях
политики,
а
сегодня
н еот торж имо
от
не е,—
и
по
необходимости,
по
ну жде
дол жно
держаться
ее
же
правил,
ее
же
нравов.
Ах,
есл и
бы
только
по
нужде...
Но
если
и
по
нужде,
то
допус­
т имо
ли?
Ныне
—
допустимо
ли?
С
самой
что
ни
на
есть
пр актич е­
с кой
точки
зрения,
имея
в
виду
злобу
дня
и
самое
злое,
тревож­
110


но-всеобщее
в
этой
злобе,—
допустимо
ли?
И,
д аже
озабочиваясь
сохр ан ен ием
указанного
поприща
и
соглашаясь
заранее
действо­
в ать
’’ради и во имя”
завтрашнего
реформатора
(чтобы пришел,
ч тобы
см ог,
чтобы
преуспел...),—допустимо
ли?
Практично
ли?
Вперед
ли
уведет
или,
наоборот,
непр иметно
на зад
—
и
уже
не
во
вчерашний
день,
а
в
по за вче ра шний,
ког да
не
только
страх,
не
сам
по
себе
стр ах
управлял
человеческими
поступками,
а
еще
и
безвыходность
от
без-выборности?
Вот
почему
ре ши лся
я,
начав
с
э пизо да
у
инакомыслящих,
ввести
в
сюжет
и
новомир-
ский
’’круглый стол”,
сказав
себе:
а
ве дь
и
это
мы.
Ибо
вее­
мы,
кто
в
наш ем
доме.
И
как
же
иначе,
ког да
другого
дома
не т?
Но
сверлит
м озг
—
сомнением,
б олью:
жит ь
ли
нам
одним
домом,
д аже
если
жи ть
в
одном
доме ?
От
редакции
’’Поисков ”.
Машинописный
текст
статьи
М.
Я.
Гефтера
вмес те
с
рукописью
последних
ее
разделов
изъя т
при
обыске
в
редакции
25 января 1979 года .
Вместо
послесловия,
но
не
на
месте
его
Для
автора
исчезновение
ра боты,
да
еще
со
значительной
частью
рукописи,
конечно
же,
беда.
В
широком,
так
сказать,
ис­
торическом
смысле
-
привычная,
но,
когда
этаким
об р азом
п од­
водится
черта
под
только
обдуманным
и
выношенным
тобою,
под
тем,
что
торопился
сообщить
читателю
не
без
над ежд ы
пол у­
чи ть
отклики
от
нег о,
то
привычность
эта
не
утешает.
Напротив,
она
сама
заостряется
в
качестве
темы,
созвучной
той,
о
которой
писал.
По
сути,
та
же
тем а
и
’’оборвалась”
на
том
сам ом
месте.
Жит ь
ли
нам
одним
домом,
да же
ес ли
жить
в
одном
до ме?
Сначала
приходит
в
голову
ум озри те льное :
образ
первого
читателя
—
по
долгу
службы.
Кто
он?
Моего
ли
возраста
либо,
вер о ятне е,
ближе
к
возрасту
моих
сы н ове й?..
Обыкновенный
че­
ловек,
у
которого,
вероятно,
и
неказенные
инте р есы
есть,
каки е-
нибудь
хобби,
сх о дные
с
теми,
что
и
у
других
людей,
от
которых
это
инкогнито
о тлич аетс я
не
больше
чем
специаль ными
по го на­
ми
и
особой
’’корочкой”.
Тольк о
этим?
Язы к
не
поворачивается
сказать:
да.
За
утвер­
дител ьн ым
ответом
ощу ща ешь
этакое...
’’спасибочко” (все - так и
ли шь
рукоп ис ь
увезли,
не
самого
тебя...)
—
и
потому
на пер ерез
дру го й,
противоположный
ход
мысли,
уже
не
о
нем,
о
том
’’чи ­
тателе”,
а
о
себе
и
о
себе
п одобн ых:
как
держ а тьс я,
чтоб
не
по­
терять
лицо,
чт об
не
уйт и
от
заявленной
программы?
И
чтобы
просто-напросто
-
не
осрамиться.
Знаешь
—
про
се бя
—
вопрос-
то
р итор иче ский,
знаеш ь
и
взвешиваешь:
какова
степень
пе ре­
ме н,
тех,
что
сн ару жи
ч еловек а
и
в
нем
само м;
какие
сильней,
необратимее?
111


Вся
су ть-т о
в
последнем.
Кажется,
и
не
пересчитать
аргумен­
тов
в
пользу
необратимости.
Ар гу мен ты:
факты,
имена.
Жен ­
щины
и
мужчины.
Мол од ые
и
ст ар ые.
Знаменитые
и
п ока
еще
нет.
Честолюбивые
и
скромные.
Разные
—
и
это
также
на
поль з у,
это
тоже
достоинство,
тож е
завоевание.
Как
и
многоязычие,
инт ерна цио нал изм,
взаимовыручка
внутри
демократического
движения
и
сменившего
ег о,
бо лее
т есно го
и
вместе
с
тем
более
глубокого
правозащитного.
Собственный
скромный
опыт
о бще ния
подсказывает:
вер­
сия
об
иссякании
дис сиден тства ,
о
вырождении
его
—
в
лучшем
случае
аберрация,
в
худшем
же
и
говорить
не
станем...
Е сли
и
обмелело
прежнее
общее
русло
инакомыслия,
то
обводнились
рус ла
(включая незаметные,
подпочвенные
течения), где ря­
дом
с
одиночным
протестом
—
разлитая
тревога,
многоликая
обе сп окоен ност ь,
переходящая
от
частного
к
общему;
где
упор­
с тво
в
защит е
собственного
человеческого
до сто инств а
от ражает
более
глуб ок ую,
ищущую
выход
и
прорывающуюся
то
та м,
то
здесь
потребность
стать
с обою,
потребность,
ко то рой
все
труд­
нее
у жит ься
с
любым
диктатом.
Пик
отчуждения
от
лжи,
от
суесловия?
По жал уй,
даже
не
отчуждения
—
оно
и
в
Шестидесятые
вы я вляло
се бя
—
и
ярко,
и
эн ер гич но.
Сейчас
же,
ско рее,
и ное
привлекает
и
вселяет
надеж­
ду:
заново
растущий
интерес
к
прошлому,
ближнему-дальнему,
ко
всему ,
что
содержит
память,
позволяя
в сту па ющим
в
жиз нь
поколениям
разобраться
в
наследстве,
вн овь
ощутив
себ я
наследниками.
И
потому
не
только
жутко
им,
но
тесно
в
это й
кипящей
протоке:
ме жду
’’славься,
славься”
и
анафемой.
К
большой
во де
тянет...
А
если
добавить
к
этом у
превеликое
множество
разрознен­
ных
и
влекущихся
друг
к
другу
приватных
’’культурнических”
инициатив
и
начал,
порою
наивн ы х,
порою
д аже
раз др ажающ их
своим
жел ан ием
во
что
бы
то
ни
стало
быт ь
’’навыворот”,
но
не­
сущих
в
себе
стремление
изну тр и
преодолеть
блокаду
—
оф ици­
альных
ограничений
и
казенщины
вс як ой,
вообще...
А
ес ли
взять
в
расчет
еще
и
совсем
необъятное,
’’экзотическое” (и традицион ­
но е) : геометрическую прогрессию лишних людей,
в сех
эти х
садовников,
истопников,
пл отни ко в,
сплавщиков
л еса,
разнорабочих
и
т .д.
и
т.п.—
с
университетскими
значками,
а
ныне
даже
и
с
кандидатскими
дипломами;
а
взя в
в
расчет
-
удержать­
ся
и
от
снисходительной
усмешки
(’’перебесятся”), и от поверх ­
ностной
аналогии
с
былым,
ибо
все
ж
о
больше м
свидетельству­
ют
эти
факт ы,
чем
о
сказочной
повторяемости
русского
цикла.
Всматриваешься,
стараясь
уловит ь
новое
в
прежнем,
и,
пора­
жаясь
даже
календарным
совпадениям,
задумываешься
о
пр и­
роде
различи
я.. .
Больше
ли
в
то м,
что
ныне,
бегс тва
от
постылого,
меньше
ли
ли бо
во все
нет
ниче го
подобного
ст олет ­
ней
дав но сти
’’хождению в народ”?!
112


Или
с
совсем
иной
стороны
надо
взглянуть
на
теперешний
ф еноме н,
не
его
один
включая
в
по ле
з рен ия,
и
тогда
—
пот реб­
ность
эта
—
ста ть
и
остаться
собой,
и
тогда
эта
тя га
—
переменить
жиз нь
как
таковую,
ок азы вают ся
сегодня
(и едва ли не больше,
чем
когда-то,
и
едва
ли
не
больше,
чем
сегодня
же,
но
в
’’других
мес тах”) сродни самой сути проблем,
неотступно
с т оящих
пер ед
нами:
много
бл иже
к
тому
великому
неизвестному,
какое
можно
в
равной
мере
называть
целью,
смыслом,
путем
(куда
идти?
с
кем
и
за
ч е м ?), ощущая слабость,
безжизненйость
каж­
дой
из
пр ивыч ных
дефиниций.
Ближе,
чем
многое
из
т ого,
что
за­
являет
о
себе,
что
изысканней,—
бл иже
и
в
б ол ьшем
согласии
с
мудростью,
кла сси че ской
без
кав ыче к. ..
Так
как
же
просчитать,
измерить,
обмыслить
это
р азн ое?
Да же
надзир аю щ им
и
пресекающим
не
под
си лу
сосчитать
и
об­
мерить.
А
п ресек аемы м
—
как?
Посчитать
немыслимо.
А
о бду­
мать?
...
Это
н аше
завт р а.
Завтра,
которое
может
и
не
наступить.
Пони ма ю,
что
сказанное
звучит
чересчур
’’красиво”
ли бо
во все
мра чно.
Надо
бы
поделикатней,
с
оговоркой,
что
о дна
из
’’тенденций”,
может,
и
ес ть
така я,
но
ест ь-д е
-и
др угие ,
совсем
противоположные.
С
одной
стороны...
с
другой
стороны...
Не
по­
лучается.
В
си лу
многих
пр ич ин,
объединяемых
ощущением
по­
рога,
неотвязным
и
все
нарастающим
ощущением:
мы
—
на
по­
роге;
и
’’неизвестное”,
что
не
уходи т
из
дум
и
строк,
—
оно
там
—
за
ним...
Причин
много,
а
удельный
их
вес
сугубо
неодинаков
и
пер еме нчив,
как
неоднозначен
и
’’механизм”
их
сцепления,
слипания.
Бьют
в
глаза
ж итейск ие
неурядицы
и
не­
достачи,
за тра гив аю щие
сегодня
почти
каждую
семью.
Сущ ест ­
венное,
пра вд а,
и
все
более
сущ е стве нное
’’почти”,
но
в
нем
ли
одном
закавыка?
Б ьют
в
глаза
и
иные
приметы,
относящиеся
к
сфере
выс окой
и
дал е кой
политики.
Ни
для
кого
не
тайна,
что
с фера
эта
герметически
з акр ыта
для
’’посторонних”,
имя
коим
—
страна,
Россия,
СС СР:
наш
мир
в
Мир е.
Но
так
ли
ясно,
что
с ама
по
себе
закрытость
эта
—
ист оч ник
неудач
и
п рова лов,
способных
нанести
ущерб
уже
не
только
ны неш ним,
но
и
следующим
за
н ами
поколениям?
Так
ли
яс но
или
все
менее
яс но,
поскольку
эта
’’высокая
и
дал ек ая”
не
от
нас
одн их
в
Мире
за вис ит
и
поскольку
те,
другие,
се го дня
вроде
почти
друзья,
а
завтра
почти
вр аги
(а не­
к оторы е
же
и
без
вся к ого
’’почти”), —
как
с
этим
не
п ос чита ть­
ся?
А
п осчи т авши сь,
как
не
убедить
себя,
что
и
закрытость
’’вы ­
сокой
и
дал еко й”
оправдана,
и
даже
если
не
о пр ав дана,
то
время
ли
теперь
—
открывать?!
И,
д аже
решив,
что
время,
бы ть
может,
с
этого-то
и
начать
(тем самым обретая шанс справиться
и
с
нашими
домашними
недостачами
и
неурядицами), все равно
прикидываешь:
в едь
и
для
неотложного
нужно
время,
ибо
ти хо­
спокойно,
без
страстей
и
без
сх вато к
не
пр ои зо йдет,
в
один
де нь
ИЗ


не
завершится;
и
да же
в
эт ом
наилучшем
и
весьма
проблематич­
ном
случае
(’’поднятием рук”)
неи збежн а
пауза,
осо б енная ,
как
раз
способная
подс тре кн уть
тех ,
кто
вне...
Страшно
начинать.
Ст раш но
тронуться
с
места.
И
только
ли
чужим
голосом,
тебе
в
лицо:
сначала
почву
надо
име ть
для
’’зав­
тра”
—
а
где
у
нас
иная,
кроме
той,
что
создана
нашей
историей
и
неотрывна
от
нашего
же
могущества:
по чва
—
великая
дер жа­
ва?!
Голос
и
голоса
—
разные.
То
ше по том
молящегося,
а
то
ср ы­
ваясь
на
гря з ную
фи лолог ию
алкаша.
То
голосом
Ивана
Дени­
совича,
державшегося
правды-справедливости
в
наинеспра вед ли­
вейших
условиях,
а
то
голосом
его
шукшинского
двойника-од­
нолетки,
сытой
близостью
к
власти
утвердившегося
в
не зыбл е­
мости
права
и
пр ави ла:
палить
чужими
руками
во
всякую
че ло­
веческую
те нь ...
Это
-
по
памяти,
из
конфискованной
рукописи,
что
теперь
доводится
читать
тому,
к то,
вероятно,
также
име ет
что
ска з ать,
и,
поскольку
не
’’лишний”
он
человек,
а
из
самых
нужных...
естественно,
к
че му
будут
клониться
его
суждения.
Да
хот я
бы
—
к
’’осторожности”,
к
’’ответственности”.
К
тому,
чтобы
пр еж де­
в реме нност ью
не
сгубить
почву-державу.
Вот
мы
с
ним
и
об су­
дим...
Не
новомирский
’’круглый стол”,
и
вообще
не
круглый
-
один
с
одной
стороны,
другой
—
с
дру гой ,
а
все
же
—
читатель
с
автором.
Обсу дим
поспорим,
и
—
ничего
не
попишешь,
—
всего
вероятней,
разойдемся.
На
’’неизвестном”,
мож ет,
и
не
столкнемся
круто,
туманная
материя,
а
вот
на
статус-кво,
на
равновесии,
на
условиях
некатастрофических
перемен,
на
прин­
ципе
’’радикальной умеренности”
и
т.д .
и
т. п.
-
на
это м,
пожа­
лу й,
и
разойдемся,
равно
принимая
за
тему,
за
сюжет
из
с ерь ез­
ней ши х,
но
расходясь
в
по нимани и
его,
пуще
всего
же
в
способе
до битьс я
этого
самого
взаимо-понимания.
...Очень
бы
я
упростил
себ е
зад ачу,
за явив :
ничего
та ко го,
разумеется,
не
будет.
За
противную
с тор ону
не
скажу,
а
сам
в
дискуссию
за
тем
столом
вступать
не
стану.
Это
да же
не
деклара­
ция,
сме шно
декларировать
то,
что
давно
уже
ст ало
нормой,
пр авда ,
у
’’лишних”,
но
не
гре х
даж е
на
старости
че му- то
по­
учи ть ся
у
них.
И
таким
манером
отучиться
раз
навсегда
—
капи­
тулировать,
апр иор и
согл а ша ясь
с
ч ьим-то
’’правом”
врываться
в
жизнь,
ра сп оряж а ться
мыслями
и
судьбой,
играть
человечески­
ми
слабостями
(да,
и
эт им
также,
и
не
в
по след ней
степени
так­
же) .
И
тем
не
менее
—
упрощения
хочется
избежать.
Не
того
сто­
ла
врод е
касается,
где
один
с
одной
ст ороны,
а
д ругой
—
с
дру­
г ой,
и
не
новомирского
’’круглого”,
но
—
отчасти
и
их,
а
более
в сего
-
тех
с то лов,
что
дома:
круглых
и
некруглых,
чайных
и
письменных.
За
ними
кто
-
’’лишние”
или
нужные?
А
есл и
не
те
и
не
друг ие,
кто
же
он и?
Сегодня
—
кто?
Именно
сегодня,
по­
114


скольку
от
этого
в
немалой
и
д аже
решающей
мер е
за ви сит:
будет
ли
зав тр а.
...Те
же
сто
лет
назад
бы ло
в
х оду
изречение
—
теперь
сказа­
ли
бы
амбивалентное,
поскольку
имело
две
б удто
иск лю чающи е
вер сии .
Пе рва я: ”Мало постоять за убеждения,
надо
еще
за
них
посидеть”.
Вторая
ж е: ’’Мало посидеть за убеждения,
надо
еще
за
них
п ос тоя ть”.
Афоризм
этот,
как
сон
в
руку.
Правда,
совре­
менность
вряд
ли
остановит
св ой
вы бор
на
первой
редакции.
И
не
только
потому,
что
тень
ГУЛ АГа
неотступна
от
со ве сти
каждого,
у
к ого
ес ть
совесть.
Не
потому
только,
что
о бе сцене­
ние
множества
пре жн их
ценностей
остереглось
коснуться
глав­
ной
-
ценнос ти
человеческой
жизни;
напротив,
к
концу
ХХ-го,
в
преддверии
XXI-го
все
требует:
больше
ни
одной
досрочно
прерванной,
скомканной,
опустошенной
жизни
—
ни
од ной
и
нигде!
И
вс е- таки
не
только
поэтому
отклоняем
первую
верси ю.
Ес ть
еще
п ричин а
—
из
самых
важных.
Мы
живем
в
Мире,
где
удивительным,
ни
на
что
прошлое
не
похожим
об р азом
сосед­
ствуют
рациональность
с
абсурдом,
про гноз
с
внезапностью,
вн е­
запность
с
бесповоротностью.
Одн о
это
придало
новые
оч ерт а­
ния
и
но вый
смысл
п олити ке,
обязывая
ее
ввести
се бя
в
гра ни­
цы,
поддаю щи еся
контролю,
воздействию
человека
и
чел овеч ­
ности.
Не
отт ого
ли
так
во зро сли
требования
к
политике
и
к
по­
литикам
и
не
отт ого
ли
так
остро
и
гнев но
реагирует
современ­
ный
че лове к
на
грязь
и
глу по сть
в
политике,
на
себялюбие
и
ограниченность
политиков?
Однако
и
те
—
л юди,
и
от
того,
ка­
кие
они
люди
в
самом
прямом,
само м
обычном
смысле
сло ­
ва,
с
ка ждым
днем
зав иси т
все
большее,
д аже
-
парадоксально
—
вели кое . ..
Наивно
искать
выход
из
эт ой
квадратуры
круга
в
питомни­
ках
для
высоколобых,
в
ла бора торн ой
селекции
руководителей,
вообще
искать
о д ин-ед инст венны й
выход,
единый-универсаль-
ный
рец е пт.
Универсальна
проблема.
Универсальна
ответствен­
ность.
Вот
почему
также
мы
отклоняем
первую
версию
старин­
ног о
уже
и зр ече ния.
Ибо
д аже
наш
нынешний,
полусвернутый,
в
численно
малых
(кто безразличный,
бессовестный
скажет
—
ни ч то жны х!) размерах ГУЛАГ развращает как власть,
так
и
вс ех,
причастных
к
ней
лю дей.
А
кто
у
нас
непричастен
к
ней
—
прямо
ли,
окольно?
Все
—
сверху
донизу.
Нет,
с егод ня
не
только
нел епо
и
позорно
ждать,
когда
раздастся
с тук
и
в
твою
дверь.
Теперь
’’сокращенный”
и
будто
только
потенциальный
ГУЛАГ
опасен
непосредственно.
Он
уже
—у
все х
дома.
У
нас
всех,
не-лишних
и
не- н ужн ых.
За
каждым
к ру глым
и
нек ру г лым,
чай­
ным
и
письме нны м
столом
—
он.
Можем
ли
жи ть
одним
домом,
если
да же
будем
жить
в
од­
ном
доме?
’’Если”
-
условность.
В
одном
д оме
и
буде м.
Таков
диктат
115


истории
и
ракет.
Но
ими
же,
историей
и
ра ке тами,
определяется
п оле
вы бора .
Чтобы
жить
—
ст ать
одним
домом.
Вх од
же
в
это т
д ом,
сегодня
за б итый
вход,—открытое
слово.
Спор
равных.
Д иал ог.
Он
—
как
право
и
возможность.
И
даже
больше
чем
возмож­
ность.
Невозможность
ина че
поз нать
самих
с ебя:
кто
мы,
взятые
в
це лом,
кто
мы
как
искомое
целое?
Невозможность
инач е
преодолеть
взаимное
непонимание,
взаимоотчужденность,
растущую
во
взаимную
нен ави сть
и
враж-
ДУ-
Невозможность
иначе
у ви деть
собс тве нну ю
и
общую
б еспо­
мощность,
без
чего
не
сделать
и
ша гу
к
ее
преодолению,—
пре­
одолению
само й
опасной
из
всех
наш их
ны неш них
вс ео бщих
уг роз.
За
это
убеждение
и
постоять...
26 января 1979
Примечание
1
Данную
ст атью
след ует
воспринимать
в
контексте
полемики
среди
диссид ент ов,
за трагив авше й
как
смысл
их
деятельности,
так
и
ее
нравст­
венную
ст орон у.
Началом
послужила
’’Молчаливая уния”
П.
Абовина-Еги-
деса,
который
опубликовал
ее
в
самиздатских
’’Поисках” (ноябрь 1978 го ­
да,
No 1 -2) с подзаголовком ’’О т крыт ое
письмо
Рою
Медведеву”. Под мол­
чаливой
унией
автор
п они мал
эволюцию
взглядов
и
поступков
Р.
Медве­
дева.
’’Суть Вашей тактики < .. .>: поскольку сейчас реакция наступает,
поскольку
вз ят
курс
на
ист ребление
дисс идент ст ва,
нуж на
с угу бая
осто­
р ожност ь
<...>.
В
этом
пока
ничего
предосудительного
не т:
умная
пред­
усмот рит ельн ост ь,
и
тол ьк о.
Но
практически
В ыйдет е
гор азд о
дальш е:
от
призыва
”не давать легкомысленных поводов”
к
предложению
воо бще
”не давать поводов”
-
а
это,
по
с уще ству,
является
приз ыв ом
отказаться
от
бо рьбы ,
тем
более
чт о,
как
Вы
хо рошо
зн ает е,
изобрести
’’поводы”
у
нас
умеют”.
К ритик а
п озиц ии
Р.
Медведева
с оп рово жд алась
в
’’Открытом
письме”
осуждением
выпадов
Р.
Медведева
в
адрес
А.
Д.
Сах арова
(’’ок­
ружил
себя
экстремистами”,
’’изолировал себя от академической интел­
л иген ци и ”) , а также аналогичных обвинений,
адресованных
П.
Г.
Григо­
ренко
(и тогда именно, ’’к ог д а
он
сидел
даже
не
в
тюрь м е,
а
в
психиатрич­
ке”).
На
стать ю
П.
Егидеса
Рой
Медведев
о тве тил
своим
’’Открытым
письмом”,
адресовав
его
Р.
Б.
Лерт.
В
это м
произведении,
распростра­
нявшемся
”в различных,
сущ ест венно
от личающ ихся
дру г
от
друга
вари­
антах,-
от м ечала
редакция
’’Поисков”, (No 3, ноябрь, 1978 года),-
об ой­
дены
молч ание м
все
<...>
принци пиа л ьные
вопросы
-
и
сп ор
све лся
к
личным
выпадам.
Еще
существеннее
то,
что
свое
письмо
Р.
А.
Медведев
исп оль зов ал
как
повод,
чтобы
включиться
<...> в клеветническую кампа­
нию
по
дис к реди тац ии
не давно
осужденных
членов
Хельсинкской
группы
и
вс его
правозащитного
движения
в
ц е ло м ”. Более всего возмутило,
пр и­
том
самых
разных
людей
то,
что
недостоверные
обвинения
пр едъя вл я­
л ись
Р.
М ед ведев ым
людям,
которые
не
мо гли
ему
ответить,
будучи
за­
перт ы ми
в
лагеря.
В
защиту
их
выступила
Хе льсинкска я
группа
(доку­
мент
No
62), к которой присоединились ’’ По ис ки”,
личные
заявления
в
э том
же
духе
сделали
Р.
Б.
Лерт ,
Е.
А.
Гне дин
и
др.
116


При м ечан ие
2
’’Новый мир”, 1978, No 10, с.
185-216 . Права ч ело ве к а:
суть
спора,
су ть
проблемы.
Но вая
Конституция
СССР.
Совр ем енный
мир.
Социа­
листический
гуманизм
и
ра зви тие
личности.
Пра вда
и
ло жь
о
правах
человек а
-
те мы
бесед
за
’’круглым столом” ’’ Новог о
мира”.
При ме чани е
3
С.
Л.
З и в с: ’’...обратимся...
к
тем
матер иала м,
которые
были
вы­
пущены
на
орбиту
информации
в
дни
проведения
в
нояб р е-д екаб ре
про­
шлого
года
в
В ен еции
скандального
’’биеннале несогласия”. Разве
не
чис­
тейшей
ак цией
дезинформации,
рассчитанной
на
элементарную
неосведом­
ленность
публики,
являются
по пытк и
организаторов
биеннале
преподне­
сти
в
качестве
вид ней ших
пр едст авит елей
сов ремен ной
ру сск ой
поэзии
Иосифа
Бродского
и
недавн о
уме рш его
Галича?
Надо,
наверн ое,
рассчиты­
вать
на
абсолютную
неосведомленность
пу бл ики,
если
ос мели ва ешьс я
(на­
подобие
итальянского
критика
Сандро
Скабелло)
наз ват ь
этих
д вух
от­
щепенцев
’’идолами советской молодежи”.
А
попытки
изобразить
как
зер к ало
соврем енной
русской
литературы
’’Континент”
-
этот
орган
эми­
грантов-пасквилянтов,
издаваемый
на
деньги
н ебе зы звес тного
короля
желтой
прессы
Акселя
Ш при нгера !..
<...>
И
в
это й
связ и
я
думаю
еще
об
одном
явлении.
Ка мпани я
”о на­
рушении
прав
человека
в
странах
Востока”
стала
новой
объединительной
плат фо рмой
для
разношерстного
антисоветского
сб рода.
Люди,
кот ор ые
раньше
выступали
с
воинственно
махровых
антикоммунистических
пози­
ци й,
сейча с
ря дя тся
в
то гу
защитников
прав
человека
в
СССР.
Среди
них
и
от верг нут ый
веру ющим и
в
западных
областях
Украины
униат ск ий
карди­
нал
Слипый
(нашедший убежище на задворках Ватикана), и обитающие
в
Мюнхене
недобитые
бан де ровц ы,
и
издатель
опусов
Андрея
Сахарова
Е.
Янк елевич.
Вое
они
и збр али
модную
ныне
ро ль
-
поборников
пр ав
человек а
в
СССР.
К
эт ому
хору
с вой
голос
охотно
присоединяют
и
н аши
доморощен­
ные
’’диссиденты”. Эта кучка людей,
игнорирующих
общест венн ое
мнение
по
вопросам
права
и
м орал и,
законности
и
демократии,
готовых
с
лег­
костью
переступить
через
черту
дозволенного
нашим
обществом,
претен­
дует
на
лавры
”правопоборников”.
Но
зд есь
мы
сталкиваемся
с
пои ст ине
парадоксальным
явлением.
Советская
политическая
сист ем а
развивается
в
плане
дальнейшего
расши­
рения
вс его
комплекса
п рав
г раждан ина,
дальнейшего
раз ви тия
сис тем ы
их
м ат ери альных
и
правовых
гар а нтий.
Это т
закономерный
процесс
нашел
св ое
блист а тел ьное
отражение
в
новой
Конституции
СССР .
Таково
маги­
стральное
направление
реш ения
проблемы
п рав
человека
в
реальной
дей­
ствительности
соц иа листи ческо го
общества.
Помогают
ли
те,
кот оры х
орг аны
б урж уазн ой
инф ор мац ии
рекламируют
как
ист инн ых
п равопо -
борников,
в
решении
конкретных
вопросов
дальнейшего
у кр епл ения
со­
ве тск ой
законности?
Нет ,
никак
нет,
по нятн о,
что
н ет.
Из
ту пико в
ист о­
рии,
куд а
их
заг н али
само влю бле нн ост ей
претензия
на
популярность
(хотя бы заморскую), они не видят и не знают действительности.
Посто­
янная
за бота
Советского
государства
о
д аль ней шем
укреплении
правово­
го
статус а
советского
гражданина
их
не
инт ере сует
и
не
волнует.
Так
же
как
правдивая
инфор м ация
об
это м
не
инт ересует
и
организаторов
ка м­
па нии
о
мнимом
нарушении
прав
человека
в
СССР .
Н ет,
подобная
инфо р­
мация
им
не
нужна.
Она
для
них
попросту
оп ас на ...” (с. 200).


КЛАС СИ КА
И
МЫ
Пам яти
Инг и
Балл од
Тексту,
который
ниже,
исполнилось
больше
де сяти
лет.
Нужен
ли
он
сегодня
кому-либо,
кроме
автора?
Это
всегда
щепе­
ти льн ый
вопрос.
Ж елаем ое
”да”
тесни тся
многими
’’нет”,
среди
ко тор ых
самые
необидные
—
движе ние
времени,
обил ие
перемен,
отодвигающих
д аже
сравнительно
недавние
с обыт ия
за
кулисы
па мя ти,
чтобы
одновременно
извлечь
отт уда
на
сценическую
пло­
щадк у
ожившие
призраки,
тени
было го.
Современная
носталь­
гия
по
пр ошл ому
особенно
склонна
к
так им
перемещениям,
и
эта
склонность
нередко
и
все
чаще,
по
умы слу
и
без
оного,
по д­
меняется
выборочным
возвратом
назад
—
со
своими
полускры­
ты ми
табу
и
скоропалительными
прозрениями,
которые
только
по
видимости
сближают
читающих
(и смотрящих)
с
той
’’незна ­
комой
зем лей” ,
где
об итал и
их
предки.
Как
бы
не
уг о дить
в
эту
избирательную
па мять .
Но
как
раз
вн утр енн ее
отталкивание
от
не е,
от
ее
в ыб ороч­
ное*TM, разорванности и раздерганности,
и
я вило сь
тем
решаю­
щим
мот и вом,
который
побу дил
меня
вернуться
к
написанному
нек огд а
в
горячке
чувств
и
мыслей,
обгонявших
дру г
д руга
и
оттого
придающих
этом у
тексту
вид
д овол ьно
загадочный
ны не
д аже
для
меня
самого.
То
ли
это
бесконечный,
с
прерывами,
но ч­
ной
мон оло г,
то
ли
односторонний
разговор
с
другими,
притом
сугубо
разными
другими,
с
какими
хотелось
не
только
и
даже
не
ст олько
спорить,
сколько
объясниться,
невзирая
на
то,
что
у
ины х
из
э тих
разных,
вероятно,
не
было
(да и нет)
встречного
жел ания .
Отк р овен но сть
без
расчета
на
откровенность
—этовне­
де тско м
возрасте,
разумеется,
странно.
А
так
как
эта
странность
наверняка
затруднит
читателя,
то
я
хотел
бы
ему
вкратце
р ас­
ска за ть,
при
к аких
обстоятельствах
мо ей
и
общей
нашей
жизни
родились
эти
раз рос шие ся
зам ет ки
на
пол ях
давнишней
и
по
те­
пе р ешним
меркам
незначительной
схватки.
Надо
бы
изложить
все
по
порядку,
но
ч то-то
мешает
сейчас
это
сделат ь.
Тут
и
тоска,
и
память
об
уже
ушедших,
и
еще
нечто,
вызывающее
обра з
детских
ле т:
жюльверновскую
бутылку
в
море,
обросшую
ти ной
и
ракушками,
просолоневшую
от
даль­
них
ст р анст вий.
Что
та м,
в
этой
бутылке?
В есть
о
пропавшем?
Последние
слова
г ибнущ ег о,
кому,
вероятней
в сего,
уже
нельзя,
уже
поздно
помо чь ?..
Однако
то,
что
име ну ют
совестью,
а,
мо­
жет,
также
и
страсть
вмешаться
в
неумолимое,
оспорив
его,
подталкивают:
спеши
на
выручку,
ск ор ей,
скорей!
118


Моя
бу тыл ка
совсем
не
ве ков ой
давности,
но
во да
времени,
просочившаяся
внутрь,
уже
порядком
попортила
текст.
И
оттого
читается
он
отдельными
ф разам и,
словами,
междометиями.
До­
гадываешься,
что
р ечь
идет
о
’’дискуссии”,
мелькает
та инств ен­
ное
Ц ДЛ,
и
даже
д ата
сохранилась,
наводящая
на
недо бры е
асс о­
ц иации.
Од но
за
другим
воз н и ка ют : ’’Объединение критиков и
литературоведов”,
’’Классика и мы”, ’’П ред сед ат ель
—
Е.
Сидо­
ров”,
’’Вступительное слово
—
П.
Палиевский”,
а
сверху: ”21 де­
кабря”.
Проверки
р ади
смотришь
в
луп у:
нет,
действительно
так
—
эт от
день
этого
месяца,
столь
пам ятн ый
по
еще
не
истлев­
шим
календарям
и
прочей
отечественной
ат рибут ике .
Так
ли
за­
хотелось
устроителям,
либо
просто
сош ли сь
д ата
с
н аме рен ием
—
обсудить
’’художественные ценности прошлого в современной
нау ке
и
культуре”,—
так
оно
или
иначе,
но
из
совокупления
да­
ты
и
темы
(позволим себе предположить это в иносказатель­
ном
с мы сле)
и
народилась
дискуссия,
какая
в
ины х
мест ах
име­
нуется
’’творческой”,
в
других
’’экспериментальной” (’’Нам поз ­
волили
ее
провести,
так
как
хотят
пос мо тре ть
-
способны
ли
мы
на
такую
дискуссию,
з релые
ли
мы”.
Кто
’’хочет”
не
прочи­
тывается,
а
может,
там
и
не
требовалось
с ие,
и
так
было
понят­
но,
но
имя
говорившего
—
по чти
всеми
буквами: ”Ф.
Кузн...в”).
А
дальше
слова,
слова,
слова,
складывающиеся
в
ст ро ч ки: ’’Как
бы
ни
о тно сить ся
к
30—40- м
годам
с
политической
точ ки
зрения,
но
следует
помнить
об
историческом
повороте
к
русской
к ласс и­
ке,
ко то рый
п роиз ошел
им енно
тогда.
Бы л,
п о-вид имом у,
на­
писан
са мый
велик ий
роман
XXвека ’’Тихий
Дон”.
Писал
Бул ­
гаков,
да-да,
я
подчеркиваю
-
писал
и
написал,
это
гор аз до
важ­
н ее,
чем
н ап ечат ат ь ся ”. ’’...Именно
в
30—40-е
годы
и
произошло
слияние
классической
традиции
с
народной
культурой”. И еще
-
об
’’авангарде”: ’’Новый метод
—
уме лый
захват
общественного
мнения.
Умелое
применение
к
власти,
кну т
и
пр ян ик. . .” (Расши­
фров ыв ае шь
и
смекаешь:
раз
в
1930—40-е
на
смену
’’авангарду”
пр ишла
классика,
’’именно тогда”
слившаяся
с
народной
культу­
рой,
то,
стало
быть,
ушл и
за
ненадобностью
и
’’захват обществен­
но го
мнения”,
и
’’умелое применение к власти,
кнут
и
п рян ик ...”)
Судя
по
рас поло же нию
в
тексте,
упомянутые
мысли
принад­
л ежат
автору
вступительного
слова.
А
дальше
—
пестрое,
но
рав­
но
’’творческое”
и
’’экспериментальное”:
’’Мне неинтересно,
какой
национальности
бы ли
Мейерхольд
и
Татлин...
Я
не
за
то
не
люб лю
Мейерхольда,
что
он
еврей
(реплика из зала: ’’Мейер ­
хо льд
—
н ем е ц!”)...
мне
неинтересно,
какой
национальности
те
режиссеры,
которые
извращают
русскую
кл ас си ку...”
Сид оро в:
”Ты не можешь судить об этом,
Вадим.
При зна йся,
ведь
ты
не
ходиш ь
в
те атры ”.
Кожинов: ”Я не хожу,
но
моя
жена
недавно
пришла
с
постановки
Эфроса
вся
заплаканная
отт ог о,
что
эт от
режиссер
сделал
с
Чеховым...—
а
от
театра
до
наш его
дома
15 минут ходьбы,
у
нее
вот
такие
слезы
катились...”
И
после
119


об рыва
(толикто-то
перебивал
с
мес та,
то
ли
вода,
что
в
бутыл­
ку
пр осоч и лась,
сде ла ла
сво е
д е ло): ’’Недавно я рецензировал
работу,
посвященную
испанской
литературе
XVIII века.
Там
бы­
ло
написано,
что
в
этот
период
был
разгул
реакции,
поэт ому
ма­
ло
хорош их
писателей
и
нет
вел иких
пр ои зве ден ий.
Но
между
прочим,
в
это
время
в
Испании
было
тихо
и
спокойно,
правил
какой-то
король...
А
вот
XVII век в Испании как раз и ознаме ­
нован
страшными
насилиями,
но
в
это
время
б ыли
Серван­
тес ,
Кальдерон,
Лопе
де
В ег а”. (Иной
читающий
сей ч ас,
спустя
десять
’’застойных”
и
’’перестроечных”
лет,
может,
и
в скр ичит:
вот
они
когд а
начали...
А
я,
разбирая
тот
отрывочный
текс т,
признаться,
да же
не
озлобился,
подумавши:
тут -то
бы
и
настоя­
щем у
спо ру
—
и
о
человеческой
т ра гедии
вообщ е ,
и
о
том ,
от­
че го
в
ней
так
ча сто
самое
высокое
приходится
на
времена
об­
ва лов
и
падений.
И
наш и
со бств енны е
’’страсти- мор дас ти” ,
в
этом
свет е
рассмотренные,
м ногое
бы
нам
разъяснили.)
Даль ше
—
строчка
за
строчкою
из
уцелевших.
Смотришь
—
не
од ни
ре тро град ы,
захватившие
инициати ву ,
в
атак у
тогда
шли,
была
и
’’активная оборона” . Был а ,
была
и
оборона,
пр авда,
бескровная
и
не
шибко
активная,
а
уж
о
’’контрнаступлении”
и
г ов орить
не
приходится,
не
был о
е го,
поелик у
и
плацд ар ма
для
него
не
нашлось...
Разбираю,
переношу
на
л и ст : ’’Палиевский
-
кр итик
талантливый,
я
люблю
его
чит ать .
Но
мне
кажется,
что
разговор
у
нег о
был
зашифрован...
Зашифрованы
были
прежде
вс его
на па дки
на
Маяковского...
Сказал
бы
честно
о
желтой
ко фте.
Я
был
у
мам ы
Маяковского,
она
мне
ск аз ала,
что
Володе
не
в
чем
бы ло
выступать
и
из
куска
старого
за нав еса
соорудили
пресловутую
желтую
кофту...
А
в
де йств ител ь но сти
он
с
юн ос­
ти
был
ис тинны м
большевиком”.
А
вот
из
д руг ого
говоривше­
г о: ’’Мне интересно читать Палиевского,
нас
объединяет
общая
страсть
к
рыбной
ловле...
А
в
его
сегодняшнем
докладе
ме ня
поразила
робость.
Нежелание
определиться
на
пло ща ди”.
Впро­
чем,
не
произвол
ли
так
—
кусками
—
цитиро в ать ?
Но
бутылка
ведь;
к
тому
же
и
другие
строки
у
тех
же
о рат оров
рас шиф ров ­
ке
поддаются
—
и
уверенные
строки,
и
да же
оптимистические.
У
вто рого
из
ораторов,
например,
концовкою: ”Я пришел сюда
с
ощущ ен ием
великолепно
меняющегося
времени
(год 1977- й. -
М.
Г.), времени,
которое
д ает
разным
режиссерам,
вне
зав иси­
мости
от
состава
их
крови,
право
по-своему
ставить
классику.
Времени,
когда
повернуло
на
’’ясно”,
ко гда
все
хорошо!
И
в
та­
кой
момент
докладчик,
к
моем у
уд ивл ению,
б росае т
в
зал
не­
кий
мрачный
литературный
SOS”.
И
еще
—
из
первого
из
тех
д вух
ораторов,
что
от
’’зашифрованного”
Палиевского
открещи­
в ал ис ь : ’’Среди левых на Западе распространено представление,
будто
патриотизм
—
последнее
прибежище
негодяев.
Против
него
всегда
выступала
русская
культура”.
Тут
уж,
согласимся,
вполне
хор ошо ,
не
правда
ли?
Так
откуда
же
тоска,
не
т олько
120


тогда
меня
о хват ив шая,
но
и
нынешняя,
в
совсем
бу дто
иной
год ?
Она,
тоска
эта,
от
сл ов,
и
даже
не
от
отдельных
знаков
смыс ­
ла
л ибо
без-смыслия,
а
от
склада
этих
сло в,
от
их
звучания,
от
рекущих
уст .
Конечно,
по
былой
ме рке,
той,
с
которой
в
жизнь
вступил
и
в
ней
существовал
мно гие
годы,—
по
той
мерк е
все
ясно:
кто
зде сь
рет рогра д,
кто
—
прогрессист.
По
той
мерк е
—
да.
А
ес ли
и
сама
мер ка
сдала,
треснула,
и
от
нее
отваливаются
уже
не
какие-нибудь
второстепенные
сл ова,
а
ко рневы е,
з аглав­
ные?
На
чью
сторону
встать?
И
может,
этот
’’мрачный литератур­
ный
SOS” именно тем,
что
SOS, оказывается ближе мне,
х отя
и
из
вовсе
не
бл изких
уст
р а зда ется?
И
одно
место
из
тог о
текста
особо
запомнилось.
Оно
даже
не
место,
а
вопль,
и
хот я
на
бумаге
воп ль
от
шепота
не
от личи шь,
но
именно
т аким
оно
врезалось
в
па м ять,
отделяясь
и
от
натуж­
ных
громкоговорящих,
и
от
в слух
отм олчав ш ихся .
’’...Начиная
с
пер во го
выступления
ме ня
начало
тр яст и.
Вт орое
был о
продол­
жением
первого.
Если
эту
линию
не
прервать,
то
третье
будет
чу­
довищным...
Ваша
во инств енно сть
замешана
на
чем-то
дурном...
Опасно,
опасно.играть
такими
вещами.
Я
молюсь
на
на ше
время
за
то,
что
оно
перестало
играть
такими
ве щами” .
П омо гли
ли
ему
(и нам)
эти
молитвы,
смахивающие
на
заклинание,
на
са­
мовнушение?
С его дня
врод е
бы
и
отв ети ь
нетрудно,
и
в
ответ
войдет
судьба
молившегося,
зл ок о зненная
судьба,
какую
также
в
одн у
рубрику
не
загонишь.
Это т
человек
не
зн ал
тогда,
что
ему
осталось
жить
считанные
годы.
Имя
его
уже
упоминалось
выше,
он
тот
сам ый
режиссер,
с
постановки
которого
жена
другого,
ны не
весьма
активно
существующего
ора т ора
уходила,
не
пр е­
рывая
рыд ан ий
в
те ч ение
тех
пятнадцати
минут,
каки е
отделяют
их
дом
от
т еат ра...
И
его,
тог о
реж иссер а,
речь,
речь-стон,
звуча­
щая
ныне
как
завещание,
она
для
меня
—
где-то
рядом
с
тем
’’мрачным литературным SOS”, и это уже не он,
покойный,
а
я,
еще
живущий,
спр аши в аю:
отчего
же
рядом,
а
не
вместе
—
стон
и
SOS?
Понимаю,
что
никак
им
вместе
не
быть,
но
поче му-т о
воп рос
это т
не
у хо дит,
бередя
старое,
н езажи в ающ ее.
Оттого
бутылка
в
м оре
—
не
игра,
а
всерьез.
Как
весть
о
пропавшем,
кто
не
до­
ждался
спасения.
Как
бо ль
за
т ех,
кому
грозит
гибель
заживо...
Что
о ста ется
ска за ть?
Хотя
я
слегка
сократил
прежний
текст,
но
изменить
его
стр ой,
его
лексику
уже
не
в
си лах.
Не
в
силах
очистить
его
от
темных
мест,
будто
закодированных
ссылок
на
события
и
людей.
Доверься,
читатель,—
не
от
цензуры
спрята­
ны
они.
Так
пи салось .
Писалось
как
раз
для
внецензурного
св о бодно го
московского
жур на ла,
который
назывался
’’Поис­
ки ”.
И
”сей журнальный лист”,
упоминаемый
в
начале
стать и,-
это
именно
п оис ков ский,
тогда
преследуемый,
с
уже
заведенным
на
него
уголовным
делом...
121


Вероятно,
столкнувшись
в
тексте
с
’’блаженным академи­
ком” ,
читатель
без
труда
опознает
в
нем
Андрея
Дмит рие вича
Сахарова,
уже
ушедшего
от
нас,
уже
п оте рянног о
нами,
но
бо­
юсь,
что
в
’’безумном генерале”
не
все
узнают
уже
отбывшего
также
на
тот
св ет
замечательного
человека
наших
Ш ес тиде ся­
тых
—
Семидесятых
Петра
Григорьевича
Григоренко.
Впрочем,
уверен:
все
станет
на
свое
мест о
—
раньше
или
позже.
И
ни кого
не
уд ивят ,
например,
с лова
о
Лобном
месте,
ставшем
’’заново
—
из
музейного
историческим”.
Демонстрация
25 августа 1968 го ­
да,
устроенная
там,
напро тив
Сп асс ких
ворот,
в
честь
Александ­
ра
Дубчека
и
его
сподвижников,
устроенная
несколькими
жен­
щинами
и
мужчинами,
бу дет
отмечаться
вселюдно
как
символ
неутраченного
гражданского
достоинства,
как
о дин
из
пр едве ст­
ников
нашей
общей
победы
—
над
страхом
и
над
бе ссил ием .
Да
оно
к
тому
и
идет,
муч ител ьно ,
правда,
но
идет,—
разве
не
та к?
Сегодняшний
д ень
подстрекает:
искл юч и
нео пр ав дав шее ся,
риторические
воп рос ы
с
м рачн ым
оттенком.
Ве дь
тот
’’безумный
генерал”,
что
не
проторил
дорогу
крымским
татар ам
к
домашне­
му
очагу,
все-таки
достиг
эт ого,
хотя
и
посмертно.
А
Дело
’’бла ­
женного
академика”
дал о
и
всходы,
и
д аже
зрелые
злаки
уже
при
жизни
его :
и
’’холодная война” (с ядерным запалом!) по­
шла
на
убыль,
и
опустели
лагеря,
предназначенные
для
узников
сов ест и.
К
ч ему
же
те
строки
в
тексте,
публикуемом
спустя
годы?
Соображение
оч ев идн ое:
вымараешь
од но,
подчистишь
другое
—
уже
не
тот
текст.
Быть
пр авщи ком
собственного
ду­
хов ного
опыта,
како в
бы
он
ни
был, —
роль
незавидная.
Но
есть
и
доводы
посильнее.
Ко гда
к
жизни
возвращаются
ее
пра ва,
не
дремлет
и
сме рть ,
обновляясь
на
свой
ла д.
Я
не
о
естественной
см ер ти,
д аже
есл и
приходит
досрочно,
тяж ко
ра ня
живых.
Я
о
сме рти -у бийс тве ,
об
основоположном
грехе.
Че ло век
—
убий­
ца
от род у,
но
и
человек
он
—
в
мер у
того,
что
превозмогает
за­
ложенное
в
нем.
Не
единым
разом,
а
—
эпохами,
поколениями,
работою
духа.
Превозмогает,
ибо
не
защищен
от
возвратов.
Ны не
в
само м
разгаре
—
новый
возврат
и
новый
труд
пр евозмо ­
гания.
Везде,
и
у
нас
дома
также.
У
нас
сегодня
в
особенности.
И
оттог о
порыв
—
предать
гласности
ст арый
текст.
С
н ескр ом ным
желанием:
может,
то,
что
мучило
меня
в
конце
70-х,
найдет
отклик
не
только
в
с оглас ных
со
мною,
но
и
в
несоглас­
ных.
Хо тя
бы
в
одном
из
ни х.
...К
первоначальному
тексту
я
добавил
посвящение
Ин ге
Баллод.
Она
был а
мужественным
журна л ист ом,
н еут омим ой
за­
щитницей
гонимых
л юдей.
Я
убежден:
проживи
она
еще
немно­
го
—
полностью
раскрылось
бы
и
ее
писательское
дарование.
Бы ла
она
настоящим
др уг ом.
Ей
нравился
этот
текст.
А
так
как
бы ла
редкостным
жизнелюбцем,
она
убеждала
ме ня
в
самы е
тяжкие
год ы:
поверьте,
время
придет,
Вас
напечатают
и
поймут.
122


Я
не
уверен
в
последнем.
Но
лучшего
способа
о тмет ить
па мять
И нги,
чем
посвятить
ей
эти
страницы,
у
меня
нет .
Отпущенные
же
сроки
сокращаются.
30 января 1990
♦♦♦
Для
ино го
н аблюд ат еля
все
явления
ж изни
прохо­
дят
в
сам ой
трогательной
прост от е
и
до
то го
понятны,
что
и
думать
не
о
чем...
Другого
же
наблюд ате ля
те
же
сам ые
я вле ния
до
то го
и ной
раз
озаботят,
что
(случа­
ет ся,
и
даже
нередко)
-
не
в
силах,
наконец,
их
об об­
щи ть
и
упростить,
вытянуть
в
прямую
л инию
и
на
том
успокоиться
-
он
пр ибег ает
к
дру г ого
род а
упроще­
нию
и
просто-запросто
сажает
себ е
пу лю
в
лоб,
ч тоб
погасить
с вой
и зму ченн ый
ум
вместе
со
всеми
вопро­
сами
разом.
Эго
толь ко
две
противуположности,
но
меж ду
ним и
по ме щае тся
весь
наличный
см ысл
ч елове­
ческий.
Ф.
Достоевский
Александр
Иванови ч
Герцен!..
Разрешите
предста­
виться...
Каж ется ,
в
вашем
доме...
Вы
как
хозяин
в
н екот ором
роде
отвечаете...
Из волил и
выехать
за
гран ицу?..
Здесь
пока
что
случилась
неприятность...
Александр
Иванович!
барин!
как
же
быть?!
Совер­
ше нно
не
к
кому
обратиться!
О.
М анд ельшт ам
Пр ип омин ается ,
что
Россия
р еалис ти ческ ая
страна.
П.
Палиевский
Вспыхнул
и
отшумел
спор,
который,
впрочем,
не
спор.
Спо р
значит
—
сп о рящие
налицо,
а
где
они ?
Нынче
—
где ?
То
е сть
вроде
бы
есть:
о
дв ух
нога х
и
с
ре че вым
аппаратом
без
выра­
же нной
пато ло гии.
Но
спорящие
ли?
Не
узнавши,
как
продолжить?
Однако
что,
собственно,
и
узнавать?
И
без
то го
известно.
Ежел и
д иа лог,
то
две
стороны,
ст оро­
на
же
—
это
люди,
у
как их
на
лбу
не
написано: ’’прав”, ”не
пр ав ”. Без инаких,
несхожих
,кчемуисамспор,
тот
ли,
этот
ли?
Можно
и
без
залы
для
поисков,
и
без
журнального
листа
с
той
же
целью.
Но
это
только
та к,
прибаутки
вроде:
ни
залы,
ни
лис­
та.
Пое ли ку
без
них
никак;
для
спора
также
пристанище
нуж но,
и
для
самого
спора,
и
для
равенства
в
споре.
Одн о
де ло
самому
себе
доказывать,
самого
себя
спрашивать,
и
совсем
д ругое
—
вслух,
разные
голоса
в
ответ
различая,
голоса
и
доводы,
голоса
и
сомнения.
Но
как
раз
тут
у
нас
и
неувязка.
Зал а-т о
есть,
и
не
од­
на,
но
не
для
разных
голосов,
и
выходит,
что
чистый
мираж
она,
. 123


и
д аже
в
таком,
с амом
что
ни
на
есть
привилегированном
месте,
как
зна мен иты й
Со юз
при
Литфонде,
где
допускаются
и
’’эк­
спериментальные
дискуссии”,
и
и ные
эксперименты,
спланиро­
в анные
и
вовс е
бесплановые,
поч ти
самозванные,—
так
и
там
мираж,
им енно
там-то
и
мираж.
И
оттого
сей
журнальный
лист,
пожалуй,
единственный
не-
мираж,
чреватый...
и
обязывающий.
К
прямой
речи,
к
открыто­
му
за бр алу.
И
к
бу дто
противоположному,
перо
сам о
в ыпи сы­
вает
—
к
т ерпимо ст и.
Но
—
не т.
И
не
потому,
что
не
наше
это
дело,
не
так
воспи­
таны;
по ра
б
и
подвоспитаться.
По
совсем
иной
п рич ине
-
мал о
этого.
В чера
врод е
достаточно
бы
б ыло,
есл и
б
был о,
а
сег о дня
смотришь
—
недостаточно,
и
недостаточность
эта
—
з апа дня
из
са­
мых
скрытых,
самых
ковар ных.
Уступить
бы
рады,
но
что
и
р ади
чего?
Согласиться
вс ем
на м,
че го
бы
лучше,—
но
на
чем?
Однако
при
чем
тут
все-таки
действо,
разыгранное
на
по д­
мостках
ЦД Л?
По
все му
видно,
не
дискуссия,
не
д иало г,
да­
же
не
сшибка
ответов,
а
уж
о
вопросах
и
гов ори ть
неуместно.
Не
то
зан ятие ,
не
те
слова.
Разв лечен и е
в
кругу
избранных,
ма­
леньк ий
светский
скандальчик,
не
первый
и
не
последний
дебош
”у Грибоедова”,
неизвестная
главка
из
романа
блаженных
Тр и­
дцатых
годов,
столь
милых
сердцу
Петра
Васильевича
Палиев-
ского,—
разве
не
та к?
Раз ве
больше
чем
эпизод,
на
ка кие
особен­
но
щедра
наша
публичная
жизнь?
И
шум-то
из- за
чего?
...Югассика
и
мы.
Вечная
т ема.
Вечная,
а
по
нужде
и
дежур­
ная.
Неи зменные
страсти,
которые,
впрочем,
и
си муля ц ией
их
гот овы
стать.
В
сам ом
д еле
—
что
более
отно сите ль но
из
бе з ого­
ворочного,
чем
кл асс ика?
На зад
гл ядя
—
в
единственном
числе,
сомкнутая
в
общий
ряд
(слева направо,
справа
налево
—
р ав-
ня йсь!).
Но
так
ли?
Факты
во пию т:
не
так .
Чужие
ф акты
и
свои,
св ои
даже
больше:
в иднее ,
бо ль ней.
Пушкин
и
Тютчев
—
идил­
ли я?
Знаем,
что
нет.
И
недоумеваем:
что
помешало
им
быть
’’со ­
вр ем енникам и”? Возможно,
в
самом
вопросе
ответ.
Пришла
по­
ра
совпадений
во
Времени,
по ра
небывалой
близости.
Потомков
с
предками.
А
стало
быть,
и
предков
друг
с
другом...
Так
и
по р однил ись
сегодняшним
днем
Пушкин
с
Тютчевым.
И
разве
только
они?
Школьник
не
спутает:
Достоевский
со
Щ ед­
риным
и
жили
и
пи сали
в
о дно
и
то
же
время.
Но
чем
изме р ить
их
родство
в
противоборстве?
Темами,
’’предметами”
или
си­
лою
сердечной
и
умственной
боли?
Взаимными
прозрениями
или
также
в заим ным
бес сили ем
о тв етить
на
конечные
в оп росы,
а
еще
—
вс его
больше
—
невозможностью
уйт и
от
ни х,
конечных,
раздробив
на
сиюмину т ны е,
частные,
прикрепленные
к
своему
стану,
обособленные
’’своей”
Россией?
Сквозь
ве сь
Девятнадцатый
к
Двадцатому
—
великие
од но-
124


сто ро нники,
каких
не
знала,
вероятно,
ни
одн а
из
человеческих
цивилизаций.
В ели кие
односторонники,
разбившие
душ у
и
ум
о
непостижимость
це лог о,
что
л ишь
значится
отечеством
в
оте ­
чественных
границах,
на
деле
же
и
шире
и
дал ьше ...
Но
не
до
без­
граничности
ведь,
а
ес ли
в
самом
де ле
—
без
границ
(вся челове ­
ческая
в селе нная!), то как постигнуть ее,
безграничную,
чтобы
не
потерять
ее
же
-
в
людях:
читающих,
в нимаю щих,
способных
внять
(не сегодня,
так
завтра,
не
за в тра,
так
послезавтра); а
вместе
с
ней
—
не
по тер ять
бы
ненаро к ом
и
с ебя,
а
с
собою...
опять-таки
ее,
все-таки
ее
—
ту
Россию,
какой
несть
числа
в
верс­
тах
и
лю дях,
великую
и
страшную,
близкую
и
ч ужду ю,
узнаешь
ли
наперед
—
кому
она
ближе,
кому
чужей?
Размолвки,
разрывы,
одиночество,
се кты,
вражда...
Что
по­
роднило
Блока
и
Мандельштама,
Маяковского
с
Есениным
—
смерть
или
также
последнее
слово
перед
смертью,
последние
муки
слова,
и
снова
непо двла стно сть
смысла,
и
вн овь
измены
его?
И
потому,
и
во пр еки
ск азанно му
—
не
классики.
Клас сик а.
Из
эти х
мук
и
разл ич ий
—
одна,
еди нстве нная.
Так
вед ь
и
это
не
вполне
так.
Совсем
недавно
как
будто
и
в
самом
д еле
был а
она
од но й- ед инств енно й,
се го дня
же
вно вь
в
дележку
пошла.
Сегодня
заново:
чья
она,
к ласси ка?
Спрашива­
ет ся
—
ко му
принадлежит,
а
подразумевается
—
кому
принадле­
жать
не
вправе.
И
потому
не
случайность,
не
оплошность,
не
привычкой
к
расхожим
этикеткам:
’’Классика и мы”.
В
самую
точку:
мы.
И
не
в
том
загвоздка
—
жива
ли
она
(будто может жить
и
ожить
са ма
по
себе), а в том
—
живые
ли
мы?
Как
о тветить ,
чтоб
не
соврать,
даже
наедине
с
собой
(особая
лож ь,
очень
облегчающая
ту,
наружную).
Д аже
на е дине
—
как
признать:
не
живые.
Не
мертвые
и
не
живые.
Посередке;
вре ме н­
но
ож ивш ие
—
и
середка
эта
на
всю
ост ав шую ся
жизнь.
Оттого,
вер но,
и
с
классикой
у
нас
отн оше ния
ни
на
ко го
не
похожие.
С
одной
стороны,
любовь
и
почтение,
можно
сказать
-
без
уде р­
жу.
И
к
собственным,
своей
эпохи
мертвецам
отношение
с ильно
улучшилось;
д аже
совсем
недавн их ,
досрочно
ум ерш их
—
в
классики,
и
без
промежуточных
во зв од ящих
инстанций.
З ато
с
другой
стороны...
О,
другая
сторона
эта
велика
и
обильна,
со
множеством
ликов
и
личек.
Тут
и
сокрытие
заговариванием,
и
забвение
посредством
телебюстов
и
юбилейных
ве н ков;
и,
разу­
меется,
о хр ана.
Охрану
—
к
классике!
Да
понадежней!
Анк ето й,
понятно,
в
таком
де ле
не
ограничишься,
стар ш ины
сверхсрочной
службы
т оже
не
ко
времени
—
огрубят,
да
и
сбегут
при
первой
угрозе.
Нет,
здесь
верные
ну жны,
на
верность
испытанные.
Тут ...
как
не
вспомнить
н е вян уще е: ’’прогрессивное войско опрични­
ко в”. Метлы в ход!!
Глядишь,
и
са ма
кл асс ика
как- то
изнутри
сп лач ива ет ся.
125


Олимп
тесен.
Р ука
з удит
—
чистку
бы
та м.
Случайных,
не
по
чину
выдвинутых,
не
оправдавших
до ве рие
и
просто
не
своих
—
вон!
Классике
просторнее,
и
нам
сподручней.
Мы
ей
подмогли,
она
к
нам
на
выручку,
при
случае
и
дубинкой
сподобится
стать.
Притом
не
про сто
дубиной,
оп ять -так и
—
не
те
времена.
По
ны­
неш ним
—
она
врод е
без
сучка
и
задоринки,
всеядная
что
ли,
ед ва
не
универсальная:
ею
и
’’обыкновенный марксизм”,
и
самое
ря до вое
мракобесие,
и
оно
же
рафинированное,
всё
в
араб ес­
ка х,—
и
те,
и
другие ,
и
третьи
пользу ютс я,
а
и ной
раз
и
вовсе
смыкаются
в
одн у
нестройную
колонну.
А
авангардизм,
а
модернизм
чем
вам
не
дубинка?
А
их
буд­
то
в
ход
не
пускали,
а
если
и
не
пускали
в
их
настоящую
силу,
то
все
еще
в
нашей
власти
(коли власть
—
мы), надо будет
—
зап ус тим,
самнистировав
для
то го
предварительно,—и
тоже
по
темечку,
по
темечку.
Может,
и
без
летального
исхода
обойдется,
но
уж
одним-то
эти
дуб ины
и
дубинки,
классические
и
неклас­
сические,
ГОСТо в ские
и
самоделки,
всегда
наградить
готовы:
немотой.
Особенной
-
нашей.
Говорим,
а
немые.
Шум им,
заглушая
иной
раз
друг
друга,
а
с лов
—
человеческих
—
не
слышно.
Оне­
ме ли
на
те
самые
слова,
которыми
бы
к
тому
сам ому
смыслу
пр о битьс я,
какой
вро де
бы
и
наличный,
но
нет
его.
Присутствует
отсутствием.
Ухватили
было,
од нако
удержишь
ли,
коли
рук и
дрожат?
А
как
не
дрожать
им,
ког да
ум
измучен
и
снова
—
все
вопросы
разом?
Ли бо
один,
остальные
в
себя
втянувший...
Подходит
ли:
что
делать?
Пожалуй,
не т.
Репутация
у
во про­
са
нев аж ная.
Делать
чт о-т о,
раз у меет ся,
нужно,
вот
как
нужно,
но
самое
д елан ье
под
вопросом.
Может:
как
жить?
Так
и
жизнь
уточнения
требует,
и
не
просто
данная,
а
са ма
по
се бе
—
Жизнь.
Скорее:
кто
мы
такие
и
что
же
мы
такое?
Откуда
—и
зачем?
Мы
вс е.
Здесь.
И
ответ
будто
рядом,
совсем
рядом
с
тем,
чтобы
’’просто -з апр ос то
пулю
в
лоб”,
однако
знаем,
что
не
по-человече­
ски
э то,
пр отив
естества,
и
одним
маршем
к.. .
’’трогательной
простоте”,
которой
и
воп рос ов
этих
треклятых
не
нужно,
и
слов
особенных,
на
худой
случай
одними
междометиями
перебьется.
Трогательная,
она
и
ес ть
немая.
Тогда
решиться
—
и
за гов орить !
В
споре,
спором!!
Спо ру
приоритет,
поскольку
в
спорящих
нужда.
Им
—
в
’’Доме Герцена”
тот
спо р
впр ок,
и
нам .
Сп ор
-
переспоривание.
Жизнь
идет,
продолжение
следует.
Т ак.
Н о...
Запах
смущает.
Чем-то
смрадным,
дурным
пот януло.
У
обо­
няния
сво я
п ам ять.
И
она
нынче
лихорадочно
пер ел исты ва ет
ка­
л енда ри
назад.
1963-й?
Эрнст
Неизвестный,
Ма неж
и
Хру щев ?
Нет,
пожалуй,
страница
не
та,
она
са ма
не
свои м
отр ы гива ет.
Еще
наз ад...
1952-й ?
1949-й?
1946- й?
Да,
здесь.
Мы
на
месте.
М имо
не
пройдешь.
Ч ересчур
м ного
примет.
Ме ньш е,
правда,
много
меньше
крестов
и
безымянных
могил,
чем
в
30- м, 37-м .
126


Но
скованных
уст,
но
раздавленных
душ,
но
сызмальства
совра­
щенных
-
меньше
ли?
Последних
особенно.
Совращенных
у
порога
так
называе­
мой
сознательной
жизни;
тех
последних,
кто
у
нас
сегодня
кан­
дидатами
в
первые,
их
че ред
подошел
(закон природы!), а что
без
со вест и
они
(именно:
не
бесс о ве стны е,
это
уже
второй
оче­
редью,
и
тут
свой
ранжир,
а
без
со вес ти
—
за
неприложимостью
ее,
а
раз
неприложима,
значит,
и
ненадобна,
и
это
уже
п ог оловно е,
непременное,
селекцию
нап рав ляющее), то опять- та ки
не
их
то­
му
ви на,
а
дав не е,
проклятое
время
виною.
Оно
—
и
Он.
Он,
что
также
был
на
пороге
—
своей
ли
смерти
или
общей,
в се­
людн ой?
Впрочем, 46-й, 49-й
—
ли шь
п ре ддвер ие.
Лишь
вступ­
ление
к
52-му,
которому
также
бы
быть
прологом
или
уже
развязкою?
Анафема
Зощенко
и
Ахматовой,
отлучение
Василия
Гросс­
мана
—
это
все-таки
ли шь
отработка
сценария,
репе тиция
г лавно ­
го
ак та.
’’Холодная война”
—
она
ве дь
по
само му
зачину
своему
в
горячую
рвалась.
Из вне
вовн ут рь
—
оно
вро де
бы
заметней
(и надо было,
чт об
заметней!).
А
изнутри
вовнутрь
—
тут
како­
ва
ц ель? ..
Ждал
пополнений
Архипелаг.
А
может,
уже
и
не
сам
Архипелаг,
а
особое,
в
но винк у
и
в
устрашение
всем,
запо ля р­
ное
гетто?
А
может,
и
это
мы
так
говорим
ли шь
п отом у,
что
дальше
воображение
нас
не
пускает,
’’экстраполируя”
привыч­
ное;
дел о
же
шло
к
непривычному
(даже для Него), к непод ­
контрольному
—
ни
для
кого
в
державе,
ни
для
кого
на
свете.
Началось
же,
помнится,
у
нас
с
этого
самого: ’’Классика и
м ы”.
И
не
на
тех
ли
самых
по дмо ст ках
на ча лось?
Или
ЦДЛ
ны­
не шний
еще
не
отстроен
б ыл,
после
безобразия,
учиненного
Ко­
ровьевым
с
Бегемотом,
не
опр ави лся ?
Да
нет
-
самый
расцвет.
Старые
имен а
снова
цвели,
новые
распускались,
самое
время
пр епя тств ия
цветущему
убрать.
И
почему
б,
в
самом
деле,
А.
А.
Фадееву
не
порадеть
за
обижаемый
формалистами
или
даже
антиреалистами,
едва
не
масонами,
Художественный
театр?
Гордость
н аша,
наша
к ласс ика,
и
е сли
даже
охромела,
то
позв о­
лительно
ли
было ,
вторя
уже
небывшему
Михоэлсу,
п одд раз ни­
ва ть
чайкой,
якобы
навсегда
улетевшей
со
стар о го
заслуженно­
го
морозовского
зан авеса ?
Что
же
касается
способа,
к
которому
прибег
Александр
Ал ек са ндров ич,
то
тоже
из обре л
в едь
не
он,
интеллигенты
всех
толков
по
сей
день
пользуются,
ко гда
на
их
мозоль
нас ту пят
(или когда заветное слово надо произнести) :
’’Москва,
Кремль,
Имярек”.
Куда
в ыше?
Потому
и
за
последую­
щее
в
отв ете
уже
тот,
к ого
в ыше
нет,
по
к ра йней
ме ре
в
наших
пр едел ах
и
в
данный
момент.
В
защиту
же
то гдаш нег о
гла вы
Сою за
писателей
заметим,
что
и
он,
искушенный,
вр яд
ли
знал ,
чем
оконч итс я
начатое
уже
не
вполне
им,
и
для
начала
не
ст оль
уж
незаурядное
дел ьц е,
не
слишком
невыносимое
для
со ве сти.
Нет,
скромное,
частное.
Всего
ли шь
безымянная
статья
в
”Прав­
127


д е”,
и
посвящена-то
б ыла
’’одной” (!) группе театральных кри­
тиков.
Мно го
ли?
Не
разбиваться
же
в
л епешку
и з-за
нескольких,
да
еще ,
возможно,
не
вп олне
невинных?
А
дальше...
дальше
раз­
верзлась
инициатива
сниз у
—
правда,
по
спискам,
спущенным
сверху,
но
опять-таки
не
орде ра
же
на
арест
спускали.
То
е сть
—
не
спускали
сразу.
Согласно
обычаю
наш ему
(а мы бережем
. о быча й), и это действо эшелонировалось .
С
перерывами,
чт обы
перевести
дух,
чт обы
гонители
и
гон имые
освоились
с
новыми
роля м и.
Чтоб
и
те
и
другие
вошли
в
роль!
Да,
и
го н имые
тоже.
По
мудрому
рецепту
гос у дар ств енно го
ума
человека,
без
пяти
минут
гуманиста
и
уж,
во
всяком
случае,
патриота
без
суч ка
без
задоринки
—
незабвенного
Порфирия
Пет­
рович а : ”Да пусть,
пус ть
его
погуляет
пока,
пусть;
я
ведь
и
без
того
знаю,
что
он
моя
жертвочка
и
никуда
не
убежит
от
меня!
Да
и
куд а
ему
убежать,
хе -хе!
За
гр аницу,
что
ли?
За
границу
поляк
убежит,
а
не
он,
тем
паче
что
я
слежу,
да
и
меры
принял.
В
глубину
отечества
убежит,
что
ли?
Да
в едь
там
мужики
живут,
наст о ящ ие,
посконные,
ру сски е;
эта к
ведь
современный-то
раз­
витый
человек
скорее
острог
предпочтет,
чем
с
такими
иностран­
цами,
как
м ужи чки
наши,
жи ть,
хе-хе!
Но
это
все
вздор
и
наруж­
ное.
Что
такое:
убежит!
это
форменное;
а
главное-то
не
то;
не
п оэтом у
одному
он
не
убежит
от
меня,
что
некуда
убежать:
он
у
меня
психологически
не
убежит,
хе-хе!”
В роде
бы
деталь,
за ост рен ие
стиля
и
еще
—
приемчик,
дабы
преступника
расколоть,
не
вполне
обыкновенного
пр ес тупни ка,
убийцу
без
корысти,
хо тя
и
не
без
расчета,
а
ка ков ой
расчет
-
не
сразу
поймешь,
не
поняв
же
—
к
признанию
не
п рин уди шь.
А
тут
все
дело-то
в
том,
чтобы
к
признанию
принудить,
к
рас­
каянью,
какое
с
УК
совпало
бы,
а
ес ли
б
и
не
совпало
с
тем
ко­
дексо м
(’’уголовным”), что есть,
то
д руго й,
какому
еще
быть,
яви ло
бы,
оправдало
б
со бою.
А
может,
и
в овсе
не
в
этом
дело,
может,
совсем
в
дру гом
он о.
Может,
и
убийства-то
не
было .
Не
то
чтобы
чистая
види­
мость,
но
и
не
то
что бы
очевидность.
Не
то
и
не
другое.
Ли шь
намеренье.
На важд ени е.
Фата-моргана.
Вот
ту т-то
и
не
п ром ор­
гать.
Момент
не
пропустить.
Сей
позыв
и
до в ести
до
собственной
его
полноты,
поскольку
пр еступ ник- то
как
раз
сам
и
не
до в едет,
и
не
то
чтоб
до
ис по лне ния,
так
и
до
замысла
не
доведет.
И
да же
не
на
замысле
споткнется,
а
на
замысле
замысла.
Оттого
и
на до­
бен
нам
с
Порфирие м
Петровичем
(и с тем,
чтобы
упредил,
и
с
те ми,
кто
в
след
ем у),—
надобен
обратный
ход:
сначала
злодея
соорудить
и
лишь
затем,
ду шу
его
ухватив,
до
замысла
злодей­
ского
ее
и
до ве сти.
Ею
само й
и
до в ести.
Исступлением
до
пре­
ступления.
128


Собственно,
государственное
зд есь
как
раз
и
начинается.
Профилактика,
профилактика!
Ина че
нельзя.
Россия
ве дь.
И
не
в
том
только
де ло,
что
велико
пространство
и
людей
н ем ало;
как
усмотреть
за
всеми,
чтоб
не
отклонялись,
чтоб
все
на
одно
лицо
были
—
для
удобства
уп рав ля ть.
Но
все
же
не
вся
суть
в
этом,
а
в
том
она
еще ,
и
в
том
особенно,
что
ра зви тие
есть,
и
эт о-
то
развитие,
оно
не
столько
в
учреждениях
специальных,
в
них-
то
его
не мног о
или
совсем
м ало,
и
даже
не
в
слове
изустном,
хо­
тя
им-то
прежде
всего
др угог о
и
движется
он о,
им
клокочет,
в
смятение
сердца
и
умы
приводит...
Так
даже
не
ими
са мими
развитие
это
самое
на
это м
самом
пространстве
се бя
заявля­
ет,
да
еще
к
особности
тянется,
на
исключительности
свое й
на­
стаивает.
Но
ежел и
не
ими ,
не
ими
самими,
то
чем
—
свер х?
Смешно
сказать:
человеком.
Голеньким.
Од на
только
вид и­
мос ть
высокопарная
—
субъ е кт.
Посмотришь
же,
что
у
не го
за
душой,
кроме
древними
придуманного
и
отечественным,
с
позволения
сказать,
Искандером
повторенного:
omnia mea me-
cum porto,— та к
истинно:
только
то
и
носит,
что
самого
с ебя,
только
с
тем
и
нос итс я,
что
с
собою.
Весь
из
гордости
с
манией
реформаторства
впридачу.
Горд ит ся
тем,
что
лишний.
А
потому
и
лишний,
что
гордый.
Потом у
и
нену жны й,
что
вс ем
себя
на вя­
зы вает .
Ему,
види те
ли,
мало
се бя
и
се бе
подобных,
на
всю
Ро с­
сию
пр итя з ает,
на
все
пространство
—
людск о е;
ли шь
отъявши
его
у
тех,
кто
суть
держава
Российская,
обещает
не-лишним
стать,
на
меньшее
не
сог л асен.
Умс тву ет:
Пространство
это
на
Время
обм еняю.
Не
может
в
толк
взять,
что
и
то
и
другое
у
на с,
как
у
всех,
неотделимые,
и
если
чем
от
других
и
отличаемся,
то
тем
только,
что
др уг
от
др уга
неотделимые,
они
и
от
вл асти
не
о тде ляютс я.
У
кого
пара,
а
у
нас
троица:
Пространство,
Время,
Вл асть .
С каза но
ве дь:
умом
Россию
не
понять.
Классикой-то
и
ска­
зано,
и
хот ь
после
тысячу
раз
пов торе но,
но,
по
всему
видно,
не
всем и
освоено.
Выу ч ить
выучили,
а
смысл
пропустили.
Смысл
же
это т
не
в
Ро сси и,
которую
будто
не
по нять ,
а
в
уме,
каком у
понять
не
дано .
Вот
этому-то,
на
особность,
на
исключительность
притязающему,
как
раз
и
не
дано.
Рубикон.
Перешел
—
и
России
не т.
России
нет
-
ум
п оте рял. ..
А
развитие-то,
оно
в
таком
с лу­
чае
чье?
Ко му
принадлежит?
Ежели
России,
то
опять
глазомер
нужен .
Такой,
чтоб
одним
разом
всю
ее
охватить,
и
Ти хий
ок еан
и
Кушку
наперед
исчислив,
и
чт об
Ворку та
с
Магаданом
в
нуж­
ное
мест о
и
в
нуж ное
время
вошли.
Глазомер
этот
о пят ь-та ки
-
В ласть .
Наша,
с
любой
несхожая.
И
в
том
и менно
смысле
несхо­
жая,
что
не дол жн ому
развитию
с пос обна
должным
раз в итием
предел
положить.
Им
держится,
поелику
им
держит.
Отчасти,
правда,
ви димо сть ю
е го,
однако
и
видимость
эта
и
головы
и
у си­
лия
требует,
а
то
и
во все
н а оборот:
не
для
показухи
он о,
долж­
ное
раз витие,
а
для
дела,
и
опять-таки
—
державного,
все я
Рус и ...
129


И
эта-то
ч асть
особливо
нуждается,
са мо
собой,
не
в
ухищрениях,
не
в
ре флексия х
ра зн ых,
а
в
рвении
и
еще
—
в
таланте
служить,
в
воображении
для
исполнения;
тут
бы
этого
голого
человечка
—
и
к
делу
указанному,
вицмунд иром
наготу
его
при крыв,
так
ве дь
не
хочет,
в
клочья
рвет,
за
насилие
принимает
и
грозится
наси­
ли ем
же
ответить.
С
таки м
каши
не
сваришь.
Совсем
и ной
ну­
жен.
Надо
б
особую
породу
вывести,
а
как
выведешь,
когда
ма-
терьяльчика
нет,
а
т от,
что
есть,
—
порченый.
Отроду
порченый.
Всякими
там
преданиями,
клятвами
на
каких-то
горах,
бар­
с кой
праздностью,
т ягой
неистребимой
-
к
изгойству,
к
отще­
пенству,
к
вселенской
панибратчине,
что
вкупе
такой
ги брид ик,
ка кой
ни
лаской
не
пройдешь,
ни
силою
не
урезонишь...
”А
нервы-то-с...
вы
их- то
так
и
за бы ли -с !” Кто забыл,
а
Порфирий
Петрович
п омн ит.
У
нег о
всё
на
учете
—
и
предания,
и
клятвы,
и
панибратчина
эта,
и
нервы,
и
желчь
от
гордости
и
ненужности.
”Да ведь это,
я
вам
скажу,
при
случае
своего
род а
руд ни к-с !”
Случая
—
не
ждать!
Лучше,
н ад ежней
того:
самому
этот
с лу­
чай
сотворить.
И
не
раз ,
и
не
два .
Т во рить
и
творить!!
Далек о
вперед
глядел
Порфирий
Петрович,
ку да
д альше
сво ­
его
времени.
Прямо
в
наш е.
И
в
по лно-к ровн ы е
Тр идцаты е,
и
в
пусковые
Пят иде ся тые.
Куда
убегать,
ск аж ем,
ветерану
Октяб­
ря,
хотя
бы
это
уже
не
призв ание
было,
а
просто
зв ание ,
и
не
столько
обязывало,
сколько
по зволя л о?
В
этом-то
последнем
случае
и
вовсе
не
к
чему
убегать,
но
и
в
п ерво м,
остаточно-чис­
том ,
непритворно-чистом
случае,—
к
ч ему
убегать,
с
чем
и
зачем?
В
глубину
отечества,
что
ли?
Так
ведь
не
спрячешься
н ыне,
все
как
на
ладони.
Сам
се бя
не
свяжешь
—
другие
свяжут.
И
хо­
тя
вро де
совсем
не
та
эпоха,
но
не
оттого
ли
”современному- то
развитому
человеку”
не
спрятаться
в
собс тве нном- то
развитом
отечестве,
что
в
той
же
глубинке
те
же
люди
живут,
каки м
не
до
Родиона
Р аск ол ьник ова
и
ег о,
раскольниковского,
’’дикого
и
фантастического
вопроса”,
не
до
спасе ния
униженных
и
дави-
мых
—
всех
до
едино го
и
единым
махом!
Впрочем,
почему
это
им
не
до,
это
еще
доказать
надо,
ибо
ес ть
и
от
противного
доказательства,
то
бишь
от
истории.
Там,
п ра вда,
Родион
Раскольников
прямо
не
фигурирует,
он
и
его
вопрос,
он
и
Сонеч ­
ка
Мармеладова,
без
которой
и
не
тот
роман,
и
не
тот
вопрос,
поколения
мучивший...
Но
ежели
пр ист альн ей
-
в
историю:
ближнюю,
нашу,—и
опя ть- та ки
зр ач ком
классическим,
плато­
новским
ли,
мандельштамовским
ли,
шаламовским
ли,
то
как
раз
в
это м
ближнем
пристальном
случае
снова
тот
же
в оп рос,
и
вновь
не
прямо,
еще
подспуднее,—
и
в
том
ли
тайна,
что
врозь
они
стали,
Родион
Раскольников
и
Сонечка
Мармеладова,
а
если
тайна
(тайна!), то чтб самое тайное в ней,
как
не
помеха
к
встрече
их,
как
их
непересекаемость:
судь бам и,
ду шам и?
Если
это
по йме шь,
то
считай
—
в
самое
сокровенное
п роник:
130


России
и
Мира,
м ира
Ро ссии ...
р аспл атив ш ись
за
эт о.
Не
распла­
тившись,
не
проникнешь.
Вот
он
где
—
смысл.
И
опять-таки
не
в
метафорическом
з на­
чении,
а
в
самом
непереносном,
от
какого
ход
и
к
хлебу
насущ­
ному ,
и
к
той
самой
земле,
что
для
мужика
в сюду
Земля,
в
Ро с­
сии
же
в
особенности;
смотришь,
и
проблема
проклятая
—
”в
глу бин у
от ечест ва
убе жит
ли?” —
каким -т о
другим
б оком
по во­
рачивается,
тем
самым,
по
какому
история
свой
маршрут
и
про ­
кладывала.
В
нашем
отечестве
и
пр ок лад ыв ала,
то
заявляя
е го,
глубинного
человека,
хозяином
это й
само й
земли
—
Земли,—
то
во
имя
его
же,
глуби нн ого,
отнимая
ее
начисто.
Или
только
так
грезилось,
что
”во имя”,
а
на
сам ом
деле
по дм ена
состоялась,
и
как
состоялась,
то
уже
по
иному
(не Порфирием ли тем же под­
брошенному
или
только
в
ход
пу ще нн о му ?) сценарию все
п ошло,
и
от
раскольниковской
’’дикой,
фантастической”
идеи
лишь
то
в
нег о,
в
эт от
окончательный
сценарий,
попа ло,
что
соседней,
кровнородственной
-
наполеоновской
ли,
ротшиль-
довской
ли,
батыевской
ли
—
иде е
соответствовало,
к акая
дозволяет
ту
же
кровь,
но
ради
власти
р азм ахом
в
Мир?
Нет,
от
этого
—
и
после
этого
—
не
убежишь,
как
раз
в
о ста-
таточно-чистом,
непритворно-чистом
случае
менее
всего
убе­
жишь.
В
отечестве
-
’’социалистическом”
-
укрытия
не т,
а
вне
его
тем
паче.
И
впрямь:
с
чем
и
к
чему
туда?
Чтобы
оттуда
к
пр еж ней
чистоте
во ззват ь,
ее
предъявив
Мир у
как
выз ов
домаш­
нему
нечистому?
О дин-т о
воззвал,
как
не
вс по мн ить,
да
еще
один,
ныне
в
па мять
возвращенный,
и
еще ,
не
сто ль
п ри метн ые,
но
все-таки
не
в
том
только
суть
—
сколько
их
был о,
оттуда
воззвавших,
а
в
том,
что
ответила
бы
им
’’глубина отечества”,
ес ли
б
даже
и
до шел
их
голос...
Тем
же,
у
кого
на
убегать
от
се бя
— запрет,
какой
выбо р
оставался?
Ту
саму ю
’’пулю в лоб,
чт об
погасить
сво й
изм уч енный
ум
вместе
со
всеми
вопросами
разом”? А если не это,
если
не
успел
кт о,
если
не
решился,
а
если
и
места
уже
нет
для
’’всех вопросов разом”
и
от
былой
изначальности
осталась
ли шь
’’трогательная простота” (просто­
та
преданности,
пр ос тота
рвения),—
то
ею
что
выберешь
или
уже
не
выбор
это?
Нет
его
уже ,
выбора,
ни
вне
тебя,
ни
в
тебе
самом.
Ни
в
теб е
самом
—
вот
где
твой
’’рудник”. . .
А
другому
человеку,
кто
вроде
бы
и
от
раскольниковской
и
от
ба тые вс кой
идеи
за
версту,
а
к
этом у
сценарию
прикосно­
венный
так
лишь
по
вр емен н ому
увлечению,
а
больше
по
нужде,
какую,
однако,
за кон
той
жизни
(весь свет включающей и из­
бавляющей)
в
доб роде те ль
переименовал,
в
добродетель
пере­
ве рн ул,—
и
вот
она
пошла,
пошла
добродетелью
на
разные
лады
и
ман ер ы:
тут
и
гомологической
доб родет е ли
до
пор ы
до
време­
ни
местечко
нашлось,
и
яфетической,
и
звездоплавательной,
а
об
атомной
и
гово рит ь
н ечег о,
тут
уж
не
до
п оры
до
времени,
а
на
век и
вечные
вместилище,—впрочем,
как
и
тем,
кто
в
’’ин­
131


жен еры
человеческих
душ”
произведен
был
и
утвержден.
Этим,
ос обо
произведенным
и
утвержденным,—
куда?
Уже
обвыкшим,
уже
незаменимым?
Психологически
не
убежит,
хе-хе!
Не
правда
ли:
превосходная
тема
для
диссертации,
лучше
бы
для
докторской
(кандидат,
пожалуй,
не
по тя нет), либо для
си мпоз иу ма
—
внутреннего,
но
попре д став ител ьне й,
а
для
науч­
но -п ра ктичес кой
конференции
так
краше
темы
и
не
сыщешь.
Од на
бед а
—
необозримая
он а.
Не
поймешь
—
где
ей
начало
и
быт ь
ли
кон цу?
Для
удобства
х орошо
бы
сузить.
С каз ать
себе:
прой д ен ный
день,
поскольку
отчасти
уже
и
разрешено
убе г ать,
в
главном
же
-
’’психологическом”
—
разрезе
сам и
себе
разрешили.
И
ни­
каких
больше
добродетелй
эт их,
что
утопиями
именуются.
С ыты
ими
по
горло.
На
этих
самообманах
и
самообманчиках
жи рную
точку
поставили.
Как
раз
на
том,
собственно,
и
сошлись,
точкою
эт ой
и
соединились
ныне.
Чем
еще?
И
вед ь
не
по
своекорыстию
сошлись,
а,
если
угод но,
из
со­
з нания
долга :
перед
соб ой
и
пер ед
жизнью,
перед
всем,
что
хлебом
насущным
з овет ся;
и
хотя
по нятие
это
весьма
расширительное,
и
сказано
д аже:
не
хлебом
единым,—
но
когда
о
нас,
нын ешн их,
речь,
то
и
б укв аль ный
смысл
кстати,
он-то
прежде
других.
И
тут
уж
не
до
земли,
что
Земля
—
о дна
на
всех
и
для
всех.
А
о
той
речь,
что
просто
земля,
и
для
то го
просто
человеку
дана,’
чт о­
бы
родить
ему
же
—
и
хлеб,
и
речь,
по
которой
только
и
узнаешь:
кто
ты
и
откуда.
Околица,
не
ок о лица,
но
сво й
предел.
Предел
-
то
би шь
граница.
А
ежел и
кому-то
невмоготу,
что
граница
эта
с
той
со вп адает ,
какою
предки
нас
надели ли,
то
прощения
про­
сим.
Не
по
пути.
Не
по
п ути -с.
Хорошая
вещь
—
ясность.
Ра ди
нее
и
пострадать
не
грех.
Когда
бы
ясность!
Если
б
не
крючок
с
наживкой,
заглотнешь
и
ка юк,
пос кол ьку
воздуха
нехватка.
Кому-то
Раскольников
по
ночам
с
т оп ором
окровавленным
явл яетс я,
а
к
ком у -то
Порфи­
рий
со
сладкой
улыбкою
и
со
сло вам и
умильно-жалостливыми:
’’Припадочек у нас был -с !”
Был-с...
и
ве сь
вышел-с?
Точн о
не
скажешь.
Про
нас,
здесь,
не
скажешь,
пока
не
пробил
час.
И
чем у
час
не
угадаешь,
но
ест ь
знамения.
И
хотя
больше
тех,
в
последнее
время
как
раз
бо льше
т ех,
что
суля т
не
д обро
и
не
милосердие,
но
ве дь
и
иные
знаме­
ния
есть,
какие
не
то
чтобы
сулят
и
даже
не
то
чтобы
обещают
заслонить
от
тех,
что
сулят,
однако
же...
Сохранило
ли
Дубчека
Лобное
место,
заново
—
из
музейно­
го
—
историческое?
Не
сохранило,
не
уберегло,
да
и
могло
ли?
А
раз
не
могло,
то
стоило
ли
т ому
событию
быть,
что
ни
в
каких
ка ленд арях
нынешних
не
отмечено?
И
опять-таки
не
в
шк ур ном
смысле
—
’’стоило ли?”, а именно в историческом,
поступатель­
132


но м,
прогресс
сулящем.
Вопрос
иронией
о тдает,
но
в
чей
ад рес
он а?
В
тех
ли,
кто
в
тот
па мятны й
день
на
том
памятном
м есте
’’правила уличного движения”
нарушил;
так
об
истории
ли
ду­
мали,
на
сохранение
ли
Дубчека
рас счит ыв али?
Нет
ведь.
Проще,
проще.
Совсем
просто:
п о- другом у
не
могли.
Не
он и,
конечно,
те
танк и
двинули.
И
прот ив
танков
опять-таки
бес силь н ые,
од­
нако
же ...
Ниточка
незримая
протянулась
—
от
Выс оч ан
к
Лобно­
му,
а
от
Ло бно го
к...
Не
вполне
ясно,
ку да,
к
кому?
Ответишь
ли,
не
ис пробов а в
сызнова,
не
рискнув?
И
не
од­
ним и
напа стя ми
сроком
в
д обрую
част ь
ж изни,
но
и
со весть ю
—
выдержит
ли,
ко гда
на
начале
нить
эта
и
прервется,
как
уже
бывало
в
истории
нашей
не
раз
не
два
(и 19 февраля на памяти,
и
те
судебные
уст ав ы,
и
многое
другое,
что
после,
что,
начав­
шись,
в
о брыв
пошло).
С
дру гой
же
стороны...
С
д ругой ,
сдает­
ся,
ли шь
на
один
зубок
н ам,
тепер е шн им,
и
былой
прецедент
утраченный,
и
д аже
ближняя
эта
’’пражская весна”. Чт о-т о
сверх
требуется
—
неведомое,
нена зва нно е,
и
чтобы
о пят ь-та ки
умес­
тились
в
этом
сверх
и
’’исконные”
земли,
и
те,
что
уже
веками
в
’’присоединенных”
ходят,
и
те,
кого
при
нашей
жизни
в
лон о
вер нул и
(и еще с прибавкою),—
все
они,
да
и
нынешние
’’воль­
ные”
Воркута
с
Магаданом.
Разгадкою
всем
заг ад кам
нашим
это
самое
сверх:
отечест­
венное
и
в сес ветно е
—
вроз ь
и
вкупе...
В
знаменитом
пу шкин ско м
стихе,
или
при т че,
или
покаянии
с
присказкою
—
там
сначала
бес -о дино чка,
и
не
очень
страшнень­
кий
—
так,
забулдыга,
дебошир,
пересмешник,
любитель
розыг­
рышей.
Сначала
оди н
—
и
л ишь
затем
во
множестве,
с читат ь
не
пересчитать,
и
уж
иного
свойства
он и.
’’Бесконечны,
безобраз­
ны,/В
мутной
месяца
игре/Закружились
бесы
р азны ,/Будто
листья
в
ноябре”.
Б есы
разны
—
какое
из
с лов
в
курсив
просит­
ся?
Кто -то
’’бесы”
тремя
чертами
подчеркнет
и
пальцем
укажет...
Мы
же
—
разны.
А
как
иначе?
Как
иначе,
ко г да : ’’Все дороги за­
несло”? Бесы-то,
они
все-таки
п роиз водн ое.
Истоком
же,
причи­
ной
причин
-
все
дороги
занесло.
Это
не
признавши,
вы йти
ль
на
большак?
А
может,
не
нужно
—
большака?
Может,
инач е:
ра зн ыми
тро па ми.. .
И
каждый
сам
по
се бе.
Сам
себе
хозяин,
распорядитель
судеб.
Так
нет
ведь;
и
не
потому
только,
что
из
ра сп оряжен ия
выйти
значит
у
нас
—
вовсе
во н!
Ест ь
загвоздка
и
посильнее,
покруче.
Хоть
и
ра з ными
тропами,
но
—
куда?
И
со йду тся
ли
тропы
или
так
и
ос­
танутся,
и
уже
не
разными,
а
одинокими
и
от
одинокости
без на­
де жны ми?
Внутрь
се бя
уйти,
то
и
ту да,
памятуя
былое,
войдешь
ли
сам
по
себе?
Без
д руги х,
без
’’чужих”
войдешь
ли,
не
запнув­
шись,
не
уш ибивш ис ь
—
об
н их?
И
не
то
чтобы
горесть
или
сл а­
дос ть
от
эт их
ушибов,
а
опять-таки:
без
этого
ты
не
ты...
А
тем,
133


кто
пос ле
нас,
им
что
оставим:
д ушу
ли,
ничем
не
запятнанную,
или
ту,
что
вся
в
у шибах ?
А
они,
кто
вслед,
от
ч его
свой
счет
пов ед ут
—
от
нашего
ли
чистого
безнаследья
или
от
спотыканий
наших,
каким
сч ет
потерян?
От
тог о
ли
безумного
генерала,
который,
как
ни
бил ся,
не
проторил-таки
дорогу
крымским
татарам
—
к
дому-родине?
От
то го
ли
блаженного
академика,
что
ни
мыслями
своими,
ни
стр ада ниями
не
остановил-таки
ни
ядерный
ма рафон,
ни
лагер­
ный?
Старый
русс к ий
спор:
о дна
пр ос тота
против
другой
пр ос­
тоты.
Сколько
’’эпох”
между
пуш кинским
ясным
восходом
и
рассветом
во
тьме
Федора
До ст оевск ог о?
Нашей
Минервы
сов а
вылетает
безумной,
б лажен н ою...
Сп асти
ли,
засл онит ь
ли
одн ог о,
одн у,
оставив
неспасен­
ными,
не за щище нны ми
остальных
—
без
единого
упущения?
Сомнение
в
этом.
И
взлеты
и
па дения
от
этого
же.
И
раньше
и
позже
—
ненависть,
’’раскольниковская”,
задыхающаяся
нена­
висть
к
Петру
Петровичу
Лужину,
к
прекраснодушному
по­
печителю,
к
рыцарю
избирательного
спасения ,
что
всегда
не
без
выгоды,
и
главною
вы год ою
сама
избирательность;
согласись,
руку
пр о тяни
—
сл опа ет,
улыбаясь,
по
гол овк е
поглаживая,
сер­
дечным
союзом
награждая.
”А любопытно,
есть
ли
у
господина
Лу жина
орд е на;
об
заклад
бьюсь,
что
Анна
в
пе тл ице
есть...”
Впрочем,
не
в
Лужине
одном
напасть.
Лужины
—
н уль
без
Дунеч­
ки.
’’Ведь она хлеб черный один будет есть да водой запивать,
а
уж
ду шу
св ою
не
продаст...
за
ве сь
Шлезвиг-Гольштейн
не
отдаст,
не
то
что
за
г ос подина
Лужина”.
Чем
же
берет
Лужин-то?
Жерт­
вен но стью
Дунечкиной,
для
какой,
однако,
иметь
нужно
—
чем
поступиться.
Последним
остатком
комфорта,
обиходом
ч елов е­
ческим
—
ма ло
ли?
Ответом,
да
не
ответом
во все,
а
ударом
—
в
д ушу
и
в
мозг:
Сон еч ка
Мармеладова.
Вечная,
’’пока мир стоит”.
По ка
стоит
Ми р.
Пока
Мир
стоит...
Чтобы
ее
сохранить
—
не
те
слова
нужны
и
даже
не
те
дел а.
Слово.
Дело.
Еди нств енно е,
до
какого
не
до­
браться
ни
е ди ному
Пет ру
Петровичу
Лужину...
Нет
этих
пр есло­
вут ых
золотых
се ред ин
—
и
бла го,
что
н ет!
Од ни
полюса
на
све­
те
—
и
благо,
что
одни!
Сдвинуть
их!
Сдвинуть
ими!
И
вот
уже
в
отставке
стоячий
Мир
рас пис анных
обстоятельств
и
ролей.
От­
ны не
бы ть
всеобщему
б роу нову
движению:
и сканий
и
воль,
рв у­
щ ихся
к
абсолютной
—
между
людьм и
—
гармонии.
В
каждый
данный
м о мент!
В
каждый,
ибо
иначе
вс який
’’момент”
—
ложь,
и
любая
истина
—
ложь ,
поскольку
за
чей-то
сч ет.
’’Понимаете ли,
понимаете
ли
вы,
милостивый
государь,
что
значит,
к огда
уже
некуда
больше
и дт и?” Это Мармеладов,
пропащий
человек,
во прош ае т,
наст аи вае т: ’’Надо,
чтобы
всяко­
му
человеку
хоть
ку да- нибу дь
мо жно
было
пойти...”
134


Куда-нибудь...
Русское,
российское
Здесь.
Место,
которого
нет,
если
не
в
пути
в се.
Но
еще
и
время,
которого
не т:
замерло,
омертвело
—
в
тех,
ко му
неку да
ид ти.
У-топос.
У- хронос .
Прос­
тор
безвременья.
Какими
же
силами
перевести
без
в
между?
Кто
—
по воды ­
рем
к
обездоленным
дорогою?
...Мутно небо,
но чь
мутна.
Мчат ся
бесы
рой
за
р оем
В
беспредельной
вы шин е,
Визгом
жалобным
и
воем
Надрывая
сердце
мне...
С
юности
множество
раз
читанное,
а
вдруг
задело.
Третьим,
посл ед ним
’’блоком”
и
задело.
Неожиданной
переменою,
хотя
как
будто
не
из
чег о
б
ей
и
взяться.
То
же
небо
мут ное ,
те
же
ноч ь
и
бездорожица,
и
бесы,
что
ед ва
не
отн яли
у
пу тн ика
рассу­
док.
В
самый
бы
раз
им
торже с твов а ть,
празднуя
по беду
над
че­
ловеком.
Так
нет
же,
все
иначе.
Уже
не
на
снежной
равнине
о ни,
а
в
полете.
Стенающие,
скорбящие...
Кто
же
да рова л
им
эту
вышину
беспредельную?
И
Слово,
пушкинское,
отчего
и
их
участью
мучило?
Загадка.
Иск ать
ли
кл юч
в
ней
в
окрестных
с тиха х,
в
с об­
ственных,
автора,
напас тях
и
т ре в огах? ’’Перелом в существова­
нии”
-
словами
лучшего
из
биографов
Пушкина.
Позади
воль­
ная
жизнь,
впер ед и
—
сем ейная
и
государственная.
Доброволь­
ная
несвобода...
’’Отец мой,
р ади
бога,
оставь
м ен я!.. Спаси тебя
господь!” От ’’Бесов”
до
’’Пира во время чумы”
—д ва
мес яца
и
два
дн я,
а
от
Болдина
до
Черной
речки
—
неполных
семь
лет.
И
еще
полтора
столетия,
вопрошающих,
уясняющих:
кто
ж
по гу­
бил
Поэта,
кто
и
че м?
Вро де
бы
уже
докопались
—
кто.
А
чем
не
уходит,
втягивая
в
себя
и
новые
имена,
и
свежие
строки.
И
заново
во звр ащая
к
одн ой,
к
его
судьбе:
не
доб ров ольною
ли
несвободой
погублен,
и
той
именно,
’’николаевской”,
своей,
без
какой
не
быть
бы
и
вершинному
Пуш ки ну,
а
стало
быть,
и
всему
на
Руси,
что
после?
...От
тех
’’Бесов”
к
бесовщине
—
так
ли?
Корень
общий,
а
смысл?
Сказано
некогда
и
во
все
прописи
вошло:
две
культуры.
И
впрямь
дв е,
только
не
те,
что
в
’’цитате”.
Ибо
— культуры.
О дна
дв о рянс кая,
дру гая
—
разночинская.
Различие
же
не
со­
сл ов ное
только
(дворян и в разночинской не счесть) .
Не
это
в
глубине.
Там
ина я
смена
—
облика
речи,
строя
поступка,
стиля
жизни.
Не
шлагбаум,
не
пограничье.
От
декабристского
равели­
на,
от
каторжанской
об щины
’’падших”
—
к
Мертвому
дому,
к
той
России,
кака я
вся
— преступающая...
Вот
откуда
она
—
бесов­
щина.
Не
отменою
нравственности,
это
вторично,
это
затем.
А
пер вич ное:
аб сол ют
ее!
И
вериги
и
диктат.
Диктат
и
диктую­
щие
—
себе
и
дру гим .
Всем.
Всем
в
собственном
Доме,
и
отт ого
135


он
уже
не
просто
Дом,
а
домашняя
В селенная ,
непременное
рус­
ск ое
человечество.
Дерзость
ли
помыслить
—
Пушкин
пр отив
Дос т оев с кого?
Мер а
про тив
безме р но сти ?!
Не
окон чил а сь
первая
с
первым,
все
пе реж ив ши,
что
был о
у
нас
и
с
нами;
но
и
вторая
не
отступает,
приступ
за
приступом,
в
неразъемной
схватке
чуд ищ
добра
и
зла
—
для
друг их,
сдается,
тут
и
мест а
нет.
И
х отя
не
поймешь
—
ве ка
ли
прошли
или
вчерашний
день
на прям ую
ломится
в
завт­
рашний,
но
сп ор
этот,
вст реч а
и
схват к а
—
ме ры
с
безмерностью
(и добровольной несвободы с земным чистилищем?) —
сквозь
вс е,
что
культура
и
что
много
бо л ьше,
чем
она:
жизненный
об и­
ход,
наш
человеческий
нрав.
А
нынешние
мы
—
на
каком
перег о не
у
этого
спора
л ибо
сам
сп ор
уже
устарел?
Либо
п о-дру гом у:
застряли.
От
безмерности
—
былой
-
откачнулись,
а
к
мере
—
соб с т венной
—
не
пришли,
ибо
нея сно ,
что
она
нынче,
в
чем
и
в
ком ?
Не
исключишь,
что
пер е­
движка
произошла.
И
меру,
ее
как
раз
ищи
в
безумных,
в
блаженных,
а
бесовщина
-
она
к
тем
перебралась,
в
тех
вошла,
кто
ею
инаких
судит,
с
них
взыскивая,
чтоб
не
сме ли
ни
колеб­
нуть ся ,
ни
о сту пит ься,
не
обязательно,
пра в да,
к
Мертвому
до му
шагаючи,
но
и
не
уклоняясь
от
нег о ...
Да
в едь
и
соблазн
велик
—
снова,
и
по
доброй
вол е,
пре ­
с ту пить.
В
безмерность
впаст ь ,
душу
в
нее
вложить
и
заложить.
На
всесветных
прилавках
—
муляжи
мучеников
и
пастырей.
Сличай
с
собою,
примеряй!
Вещай,
пиши,
учи !..
Но
где
место
тому,
кто
тщит ся
свест и
нечистую
совесть
(а если чистая,
то
к
чему
она
-
с ов ес ть?), свести ее с предвечными словами,-
свести
в
поступке,
который
из
чистоплотности
не
соглашается
п еред о­
верить
никому?
Дру г
мо й,
дав но
не живо й,
н еизве стно
где
захороненный
друг,
повстречайся
мы,
с
че го
бы
начали
—
после
долг ого
муж­
ского
поцелуя
и
дол гих
мужских
слез?
Ты
бы
выспрашивал:
как
мы
и
что
мы,
а
я
б
в
ответ
—
те­
бе
о
тебе.
О
нас,
здеш ни х,
сложно,
можешь
и
не
понять,
да
и
стыдно.
О
те бе
нест ыдно ,
и
не
о
том
ве дь
речь,
что
было
жизнь
тому
назад,
а
о
том,
что
бу дет.. .
из
тог о,
что
б ыло.
Как
познако­
мились
в
36-м ,
как
шли
по
Горького,
и
ты,
рядом,
своей
милой
п рип рыжкой .
Помню
уг ол
и
помню
по ра зив ший
ме ня
вопрос
-
даже
не
сам
вопрос,
а
интонацию,
с ерь езн ую,
мучительную.
’’Как правильней
—
пода вать
нищему
или
н ет?” Ты видел настоя­
щую
нищету
—
раньше,
в
го лод ные
Тр идца тые
в
Иванове,
и
те­
перь,
на
Шепелюгинской
(что в двух шагах от шоссе Энтузиас ­
тов),—
в
развалюхе,
куда
выписал
маму,
где
спасал
соседскую
девочку
-
от
дебо ш ей,
от
непросыхающего
мата,
от
оскорби­
тельной
бедности.
Зачем
же
спр аш ив ал?
Хотел
бы ть
правиль­
136


ным
—
не
напоказ,
не
для
собрания,
не
для
карьеры;
ты
и
карь­
ера
—
смешно
подумать,
и,
знаешь,
настолько
сме шн о,
что
я
даже
представить
не
могу
те бя
на
службе,
а
ведь
у
нас
нет
за нятий,
какие
не
служба,
где
не
служат...
Ты
был
весел ы м
и
да же
беззаботным,
и
только
самые
бли з­
кие
м огли
догадываться,
какие
кошки
с
детс тв а
скребли
твою
ду шу.
Мы
го вори ли
и
о
себе,
и
обо
всем
на
свет е,
но
многое
я
узн ал
лиш ь
после:
из
старых
писем,
из
д невник о вых
записей
по
случаюПрекрасный,
к огда
был
слегка
н авес еле,
когда
ты
уходил
из- под
власти
не в ерия
в
с ебя
и
в
с вой
особый
талант
б ыть
человеком,
талант
не
ко
времени,
если
он
вообще
бывает
ко
времени,—
к ого
ты
напоминаешь
сегодня,
в
день
нашей
встре­
чи?
Без
всякой
натяжки,
без
малейшего
н амека
на
ни мб
и
даже
с
этой
дурацкой
песенкой,
которую
я
ненавидел
(”У меня есть
тоже
патефончик”), ну кто же ты,
как
не
булгаковский
Ие­
шуа
—
недоступно
сл а бый,
необъяснимо
си льн ый.
Готов
по­
клясться:
ближ е
нет
к
этому,
чем
ты...
Не
сердись,
мы
просто
д олго
не
видел ись ,
и
ты
многого,
к
сч аст ью,
не
знаешь
из
жизни
’’добрых людей”: что с ними де ­
л али,
что
с
ними
сделалось.
Не
поручусь,
что
е сли
б
был
ты
гд е-
то
один,
без
нас,
в
52- м,
то
не
накинул
бы
на
се бя
петлю,
как
Нина
Разу м овская * .
Нет,
нет,
ты
этого
б
не
сделал,
ты
чересчур
люби л
жизнь
и
близких...
Давай
лучше
вспомним,
как
р асст ались
в
1941- м,
на
ра ссвет е
14 октября,
за
несколько
мину т
до
тог о,
как
не мцы
начали
бо мбить
Малоярославец,
прежде
чем
войти
в
него.
Я
боялся
ду ма ть,
что
те бя
не т.
А
когда
спустя
год
в
г ос­
питале
ме ня
до гна ла
твоя
похоронка,
я
ср азу
пон ял,
еще
не
от­
крывши,
и
сразу
поверил.
Мы
же
привыкли
потешаться
над
то­
бою
-
в
студенческой
бане,
когда
ты
снимал
диоптрии
и
ничего­
шеньки
не
видел
в округ.
Изрядно
же
ты
надоел
райвоенкому
весной
42-г о,
п ока
не
угодил
в
автоматчики.
’’Ваш товарищ Ва­
лентин
Вайсман
пал
смертью
хра б рых
с
оружи ем
в
руках”.
Тот
лейтенант
не
был
сти листо м,
но
он
прибавил
—
сверх
привыч­
ной
ф о рму л ы: ”Вы можете гордиться своим товарищем”. Они и
сегодня,
эти
сло ва, —
как
упрек...
Я
любил
е го,
я
п ривык
к
его
верности,
но
гордиться
стал
позже.
Я
опоздал.
Я
о бде лил
его
этим
при
жизни.
Впрочем,
не
все
ли
мы,
тогдашние,
отучились
либо
вовсе
не
выучились
—
гордиться?
’’Сохраню ль к судьбе презренье,
понесу
ль
навстречу
ей
не­
пре клонно сть
и
терпенье
гордой
юности
м ое й?” Знаешь,
я
часто
думаю:
была
ли
на ша
юность
гордой?
Непреклонной
—
да.
Т ер­
п ел ивой
—
да.
Но
гордой?!
А
может,
это
уд ел
н емног их?
Может,
* Нина Разумовская (1922-1949), окончив аспирантуру историчес­
ко го
факу льт ета
МГУ,
п репод ава ла
в
Ивановским
пединстит ут е.
На
со­
брании,
где
изо бл ича ли
’’космополитов”,
выступила
против
и
осталась
в
одиночестве.
Вернувшись
домой,
покончила
с
собой.
Похор онен а
ма­
терью
и
друзь ями
в
Моск ве.
137


с
этого
и
начинается
особое
—
кл асс ика?
Может,
без
этого
не
было
б
ее,
а
без
нее
и
не-гордыхнас?.. Тогда,
в
41-м ,
когд а
топали
от
Десны,
ты
все
спрашивал
дорогу,
а
я
сердился
(и поплатился
за
эт о).
Меня,
вероятно,
одолевала
дурацкая
уверенность,
что
все
неудачи
(наши!!) временны,
как
же
иначе,
и
потому
н адо
держать
голову
выше,
поверх
голо духи
и
вше й.
Но
к огда
за
Ка­
лугой
мы
увидели
первый
наш
ястребок,
слезы
б ыли
на
тв оих
глаз ах .
.. .Не
подумай,
что,
вспоминая
тебя
—
в сл ух,—
я
хо чу
тобою
что-то
ко му-т о
доказать.
Я
знаю,
ты
был
бы
против,
ты
просто
возмутился
бы.
Так
зачем
же
—
о
тебе
сегодня,
здесь?
Изволь.
Я
хочу
тобою
спастись
от
мр ачн ой
метафизики,
от
слов-призраков.
Давай,
как
некогда,
пустимся
в
бесконечное
п лаван ье
общежитейского
р азго вор а.
Давай
обсудим:
вероятно,
раньше,
чем
всеобщий
предок
наш
открыл
жизнь,
он
открыл
смерть.
А
свободу
(смысл,
ц ель,
воздух)
человек
открыл
р абст­
вом.
С
каких-то
дре вни х
времен
рядом
то
и
д ругое .
Смертию
смерть
поправ
-
это
в едь
не
только
звучно.
Это
серьезно.
Был
Рим
-
Ми р.
Невыносимая
жизнь,
жизнь-рабство,
которой
вы­
зовом
смер т ь- жизнь :
ед инств енный
св обод ный
—
тот,
на
Голго­
фе.
...Образ,
знак ,
катакомбы,
гибели
в
муках
—и
лишь
затем
уже
в тес ненна я
вера.
Она
и
ереси.
Ереси
и
инквизиция.
Для
учеб­
ников,
по
кои м
учи ли сь
и
учили,
большего
и
не
требовалось.
А
что
еще
—
большее?
Ты
не
дожил
до
Побе ды,
когда
не
только
верилось,
но
и
виделось:
все
на
свет е
нач и нает ся
сызнова.
После
Голгофы
Д ва­
дцатого
века
снова
—
смертию
смерть
поправ...
Не
получилось.
Не
вышло.
Ж изнь
стала
совсем
другой,
а
люди?
Где
о ни,
где
по­
пра вшие
смертию-жизнью
жизнь -несв об о д у?
До
жути
открытый
в опр ос.
И
закр ыва емый
-
страхом,
ра с­
четом.
И
не веде нье м,
и
цинизмом.
Союзом
их,
сд е лкой
их,
их
симбиозом.
Что
же
—
в
противовес?
Ты
молчишь.
Ты
по давл ен,
милый
д руг
мой.
Я
отвечаю.
Мой
п рот ивове с
—
ты.
Сам ый
родной
из
тех
родных,
с
кем
прожили
пя ть
истфаков-
ских
лет
-
на
Моховой
и
Стромынке,
под
Ельней
и
Москвой;
из
тех,
кто
убе жден
бы л,
что
если
и
по г ибнет,
то
не
зря...
Самый
родной
из
ни х,
к ого
потомок,
не
злобствуя,
а
с
состраданьем
на­
зовет
—
слепые.
Из
н их,
про
к ого
п отом ок,
преклонив
голову,
скажет:
чистые.
Слепые
и
чистые:
первые
ли,
последние
ли?
Сме ю
утверж­
дать,
что
в
л ето писи
Гомо
на
самы х
дос той ных
страницах
—
они .
На
самых
достойных,
но
на
самых
ли
понятных,
способных
быть
по нят ыми
в
на шем
веке
—
веке-последыше
или
век е-з ачат и и?
Да,
вот
еще:
ста л
думать
о
тебе,
и
вдруг
само
выскочило
не­
лепое,
смешное.
То
ли
в
последний,
то
ли
в
пр ед по сл едний
наш
138


униве рс итетский
год
забавлялись
те м,
что
писали
на
до ске:
”0 себе скажи!” В адрес чванных,
бол тли вых,
скучных,
да
и
просто
в
шутку.
Страшное,
что
навязывалось,
без
расчета
пер еде­
лали
в
сме ш ное
-
от
се бя.
А
теперь
вро де
в
са мый
р аз.
Каждо­
му
-
жалующемуся,
ждущему
м анны
небесной:
о
се бе
ск ажи !..
А
что
сказать
—
о
себе?
Что
годы
идут,
не
уменьшая
ме та­
ний,
сомнений?
Что
растут
груды
черновиков
—
и
на
любой
стр о­
ке
вопросительный
знак?
Что
нет
сил
отречься
от
наших
Воробь­
евых
го р,
которые
да же
клятвы
не
требовали,
л ишь
звука
го р­
на,
лишь
заветной
с т рочки: *”без Россий,
без
Л а тв и й”? Отречься
от
Мира,
равного
человечеству,
от
ч елове чест ва,
какое
не
мень­
ше,
чем
Мир,—
нет
сил
отречься,
даже
когда
догадываешься:
не
быть
ему,
единому,
себе
ра вно му
человечеству.
С
ка ждым
годом
и
днем
-
бл иже
оно
и
дальше.
И
в
каждом
ближе-дальше.
От
нас,
зд ешних ,
так
пошло.
На ми
’’придумано”,
мы
сотворили
это
ближе
— даль ше.
А
может,
только
такому
чело­
ве чест ву
не
быт ь,
которое
выучили
н аз уб о к?.. ”Теория
не
век­
с ель,
который
можно
в
любо й
момент
предъявить
действитель­
ности
ко
взы ск анию”.
Недурно
ск азан о,
а?
А
кем,
страшно
вс лух
произнести,—
в
молод ост и
нашей
не
был о
чуди ща
страхо­
людней,
чем
тот
апостол
мировой
р ев ол юции,
которого
ледору­
бом
по
чер епу ,
чт об
навсегда
умолк.
Он
ли
оказался
пр ав
ли бо
и
он
банкрот?
Ни
”в одной стране”
—
ни
во
всех.
Одн о
од инако во е,
одинаковостью
единое
— нигде.
И
разное,
н еп охожее,
неединое:
то
ли?
То
ли,
о
котором
меч т али,
рад и
ко­
торого
гибли,
мучили
близк их
и
истязали
себя ?
Туман,
туман,
а
время
не
ждет,
и
твое
собственное
раньше
другого.
От
времени
не
уб еж ишь
ведь.
Или
сегодня
иначе,
или
сегодня
наоборот:
не
убегая
убе гае м?!
Припадочек
у
нас
был-с!
Одн ако
в
46- м,
когда
только
началось*, и даже в 49-м,
когда
стало
разворачиваться,
не
те
все-таки
сны
снились.
Не
Рас­
кольников
с
топором,
не
Порфирий
со
сладко-жалостливой
улыбкой.
Не
преступление,
не
наказание.
Не
тем
вроде
жи ли.
Не
к
тому
вр оде
бы
и
наяву
шло...
Всего-навсего
оч ер едная
ид ео­
логи чес к ая
при струн ка .
Просто:
дискуссия
широких
к ругов
общественности
с
литературными
о тщеп енцами ,
а
затем
—
их
* Начало-т о
эт о,
конечно,
не
изначальное,
у
н его
своя
предыстория,
в
которую
если
не
сто лети я
входят,
что
по
ме ньше й
мер е
десятилетие
-
от
рубежа
20-30 -х ,
с
их
первыми
заявками
на
коммунистическую
’’Рос­
сию
для
русски х”,
к
ка к овой
уже
придатком
(коминтерновским,
ан ти­
фашистским)
п олага лся
’’остальной”
Ми р;
поставив
перед
каждым
из
коммунистических
п ри лагател ьн ые
’’квази”
и
’’псевдо”,
мы,
кон ечно ,
облегчили
б
себе
душу,
о ста вив
нетронутой
суть .
139


же,
широких
к руг ов,
полемика
с
кучкой
безродных
космополи­
тов
(и хотя пополнение списков допускалось,
но
лишь
до
опре­
деленного
пр едел а,
иначе
—
не
кучк а).
Не
попал
в
список
-
жи­
ви,
рождай,
д ер зай!
Да
и
кому,
кро ме
ис пыта в ших
стра шно е
и
угадавших
неис­
коренимость
е го,
пришло
бы
на
ум,
что
возобновление
-
за
дв е­
рь ю.
’’Если верить пифагорейцам .. .”
Хотелось
не
ве р ить;
даж е
те м,
кто
догадывался,
хотелось
не
ве рить ;
что
уж
говорить
об
остальных
—
среди
оставшихся
жить,
сред и
вернувшихся
в
жизнь.
Кто
из
них,
едв а
снявших
шинель
либо
только
отп оров ­
ших
с
нее
погоны,—
кто
и
в
какое
зеркальце
гляд я
мог
узреть
себя
ж,
одним
мах ом
превращенного
из
сильного,
уверенного,
блаженно-счастливого,
безмятежно-открытого
(всем,
всем!)—
в
постыдно-слабого,
в
мучимого
и
в
мучителя,
и
без
всякой
во­
рожбы,
б езо
всякого
колдовства,
даже
без
особого
понуждения.
Оди н
только
списочек
к
началу...
Тайна,
тайна
из
та йн,
и
пока
не
разгадали
—
глухие,
д аже
когда
говорим,
и
сле пые,
к ог­
да
разг ляд ы ваем:
кто-то,
к
примеру,
с
три буны
ЦЦЛовской
си­
дящих
в
зале,
а
с идящ ие
—
трибунов,
рифмотворцев
ли
или
тех,
у
кого
звучное
имя
’’критики”;
и,
кажется,
раз да йся
вновь
свисток...
А
мож ет,
он
и
раздался
у же,
но
не
расслышали,
может,
ест ь
такой,
ультразвуком,
слы шим ый
л ишь
посвященным?
Нет,
как
ни
толкуй
о
бе ге
времени,
что
ни
гов ори
о
рази­
тельности
всесветных
пе ре мен,
существует
вчерашний
чело ве к:
оди н
на
другого
непохожий,
как
все
мы,
теперешние,
непохожи
на
т ого
послевоенного
(и прическа,
и
штаны,
и
ме ню,
и
прочая
семиотика
вовс е
д руг ая ), а колупни,
а
случись,
а
за мая чь
не
то
чтобы
д аже
беда,
а
маленькая
беденка,
смотришь:
вот
он
-
вче­
раш н ий.
Но
впрямь
ли
он?
Он
или
все-таки
лучше
того:
памятливей,
со вес тливе е?
Или
хуже,
но
иначе:
изворотливей,
выученней,
са­
модовольнее?
А
тот
—
кто
ж
он
был?
Позволивший
се бя,
побе ди­
теля,
в
грязь
втаптывать,
п оз воливши й
себе,
победителю,
топ ­
тать
—
победителей
же?
Во
всем
этом ,
конечно,
был
сво й
неблизкий,
но
и
не
очень
да лек ий
прицел.
И
не
то
чтобы
смысл,
со ве стно
как-то
о
смысле
гово рит ь,
памятуя
и
то,
что
б ыло,
и
то,
что
быть
могло.
Не
смысл,
но
и
не
бес смы сл ица
—
очевидная,
банальная.
Име н­
но
банальная,
банальностью
зловещая
и
неп онятн ая.
Сзади
той
эк спер и мента льно й
дискуссии,
тогдашней
’’Классика и мы”,
смысл-оборотень.
За
слегка
высунувшейся
верхушкой
толща
айс бер га
с
обманчиво
прозрачными
краями.
Погибнешь
ли
от
толчка
или
захлебнешься
в
лед ян ой
воде
-
ко нец
о дин,
но
от
чь их
ру к?
Рук
нет .
То
есть,
конечно,
есть
они
-
руки.
И
те,
что
подтолкнут,
и
другие ,
что
разомкнутся
в
этот
са мый
мо ме нт.
Но
140


чьи
—
рук и?
Как
опознать
—
по
моз олис тос ти
либо,
напротив,
по
ухоженности?
Не
тот
теперь
пр изнак ,
устарел,
как
и
соответст­
вующая
графа
в
анкете;
ведь
не
нос
они
и
д аже
не
уши,
самое
главное-то
у
рук
не
узнаешь.
Ру ки
—
это
тож е
’’форменное”,
та­
кой
же
вздор,
как
и
’’убежит” .
Не
ру ки
чьи-то
—
стих ия .
Своя
кровинка,
родная
речь,
по
которой
себ я
узнаем
и
от
други х
отличаем,
—
и
все
остальное,
без
чего
не
больше
мы
чем
б есп ач-
портные
брод яги
в
ч елове чест ве
(и кем сказано:
умри,
Висса­
рион,
—
лучше
не
напишешь,
а
если
что
иное
пи сал,
то
теперь
—
не
к
месту;
к
то му
ж
блу жд ал,
разным
Зап ад ом
соблазняемый,
сов ращ аемы й).
Оно,
конечно,
все
это
—
вчерашнее
и
даже
по зав чера шн ее,
нетрудно
бы
списать
ег о,
благо
есть
на
кого,
и
о бъяс нить
в роде
бы
несложно,
бл аго
есть
объяснители.
Объясняющие
есть,
но
вот
о бъяс нение
не
да ется .
И
если
бы
еще
только
т ем,
кто
жил
тогда,
жи л,
а
значит,
виде л,
слышал
и...
мол ча л.
И
не
то
чт обы
вовс е
лишенный
чувств
и
не
то
что бы
вне
сознания,
но
с
каким- т о
специальным
устройством
ума,
н ап еред
гот ового
о бъя снить ,
а
объяснивши,
ус п окоить ся
—
на
том,
что
о бъ яснимо
и,
стало
быт ь,
не
поперек
зако нов
истории,
а
если
не
поперек,
зн ач ит:
так
и
на до.
И
ве дь
не
только
тем
концы
с
к он­
цами
связать
не
дае тс я,
кто
то гда
жил
и
повязан
тем,
что
жил
и
вы жи л,—
но
и
следующим
за
следующими;
и
факты
вр оде
поч­
ти
все
налицо
—
главная
тайна,
она
уже
не
в
тайн ых
архивах
и
даже
не
в
спецхранах
(хотя и там,
конечно), но
—
тайна
ли?
Кто-то
в
уж асе
отшатнется,
когда
услышит:
не
менее
все ­
мирен
1930-й,
чем
17-й .
Не
менее
всемирен
1937-й,
чем
21-й,
а
1939- й
—
чем
45- й.
Не
менее
всемирен
1968-й,
чем
56-й .
Кто-то
отшатнется
в
ужасе,
а
кто
с
ухмылкой,
с
пр ез ре нием:
а
разве
могло
б ыть
иначе?
Чего
добивались,
то
и
по лу чили.
По
заслугам.
По
заслугам-с.
Крючок
с
наживкой.
Сорваться
с
крючка
многим
ли
лучше,
чем
заглотнуть?
И
что
опасней
—
на
месте
стоять
л ибо
решиться
на
самый
трудный,
на
самый
рискованный
шаг:
о позна ть
и
пр и­
ня ть
прижитого
совместно
уродца
с
ге нети чес кими
задатками
Г оли афа? ..
Чем
сви реп ей
бьет
—
неудачами,
потерями,
д урным и
приметами
—
окрестная
жизнь,
то
само е
бытие,
что
не
обойдешь,
не
обскачешь,
тем
сильнее
гвоздит
сознание
безумная
мысль,
отечественная
наша
бе да
—
и
бе да
и
дар .
Ею,
быть
может,
мы
не
бе дне е,
не
иск лю чиш ь,
что
и
богаче
други х.
Не
зарыть
бы,
не
по­
губить
это
странное,
это
страшное
богатство,
не
затоптать,
не
заплевать
бы
его
суесловием
(обычным и навыворот), экстра ­
вагантностью
—
на
вынос,
перстом
у казу ющим
для
согласной
паствы.
Не
погубить,
а
отстоять:
с п ором,
делом.
Пока
не
поз дн о.
Не
раз уч ивш иеся
жит ь
по
сценарию
не
по­
п али
бы
в
новый...
141


Спокойней,
спокойней.
Поучимся
этому,
например,
у
авто­
ра
со
столь
благополучной
судьбой,
как
Михаил
Афанасьевич
Булгаков.
Писал
в
со бств енны й
стол,
ум ер
в
со б ст венной
посте­
ли
от
собственной,
отч ас ти
даже
по
наследству
доставшейся
бо­
лезни.
А
сейч ас
ч ита ем,
обсуждаем,
даж е
цитируем.
Классик
-
без
лишних
слов.
И
гла вн ый
тр уд
его
не
только
не
опоздал,
а,
мож но
сказать,
в
самую
пору
пришелся,
ран ьше
б
и
не
нужно.
Оно,
конечно,
жалко,
что
автора
н ет,
что
уме р
досрочно.
Но
возлагать
вину
на
’’кого - то” ,
тем
более
на
время,
на
эп оху, —
не
мелковато
ли?
Теперь
как
раз
эпоха
его
именем,
в
ряду,
ра­
зумеется,
других
имен,
будет
именоваться.
Она ,
скаж ем,
и
бул­
гаковская,
и
шолоховская,
и.. .
а
э тих
двух
разве
мало?
Не
чис­
лом
ведь,
а
уменьем,
как
ис ст ари
повелось.
Прим еров
—
доста­
точно.
Опя ть - таки
николаевщина,
уже
упомянутая,
сколько
в
себя
вместила
—
от
Пушкина
и
Гоголя
до
не
нечаянной
смертью
пре рва нного
Лермонтова,
до
недорасстрелянного
Достоевского,
не
считая
Бе ли нског о
и
прочая
и
прочая;
каждое
из
их
им ен
не
п роч ее,
а
величина,
самобытность,
п рорыв
народности
в
сам ые
ве рх ние
этажи
художе ств е нн ого
узнавания
и
освоения.
Те
30-е,
те
40-е
—
и
наши,
восьмерку
на
девятку
поменявшие,
разве
не
схо жи ?..
Кто-то
морщится,
а
кт о-то
даж е
с
мес та
рве тс я,
воскли­
цая :
вот
име нно
схожи
—
себе
и
нам
на
пагубу!
Что
ж,
есть
кому
среди
нас
пр инять
это т
вызов,
по ел ику
бояться
совп ад ен ий
(ис­
тория
ведь)
—
зан ятие ,
про стите ,
для
кисейных
барышень.
Да
и
клас сика
са ма
не
на
том
ли
вы р осла,
се бя
зак алила,
что
от
соб­
ственного
п рошлого
не
отворачивалась,
вообще
в
раж
не
впа­
дала,
зная,
что
раз
Россия
жива
и
во пр еки
всему
жив ой
ост алась,
значит,
и
впредь
живой
бу дет,
а
раз
о на,
то
и
мы
—
те,
кто
она...
Булгаков
как
раз
это
и
знал.
И
нам
поведал.
Т ого
ра ди
и
зна мениты й
роман
свой
написал.
Со мнев аетес ь ?
Напрасно.
Зри­
те,
вн им айте ...
”Он весел,
бес печ ен
и
мил
во
всех
описаниях
шайки,
за
которой
следит
чу ть
ли
не
с
репортерским
удо вольс тви ем .
Его
тон
спокоен
и
насмешлив.
Отчего
эт о?
Первая
мысль,
е стес твен­
но
приходящая
в
го лову,—
от
отчаяния.
Ударил
себя
в
лоб,
как
пушкинский
Ев гений,
и
’’захохотал” .
Но,
кажется,
зде сь
ника­
кой
истерии
не
слышно.
Речь
быстрая,
но
ровная
и
четкая.
От
рав н одуши я?
Может
быть,
это
уже
безучастный
смех
над
тщ е­
той
человеческих
усилий,
с
астральной
высоты,
откуда
и
Рос-
сия -то
—
’’тлен и суета”? Тоже как будто не так. <. . .> О т ч его
же
т огд а?”
Эти
весьма
занимательные
строки
пр инадл еж ат
примасу
новой
’’экспериментальной дискуссии”
Петру
Васильевичу
Па-
лиевскому*.
Стат ья
его
—
’’Последняя книга М.
Булгакова”
—
* Цитируем тут и ниже программный сборник ’’Пу ти
реализма.
Ли­
т ерат ура
и
тео рия ”,
выше дший
в
издательстве
’’Современник”
в
1974 году.
142


помечена
1969 годом:
первым
пос ле
памятного
пр ед шес тв енни­
ка.
Однако
до лой
намеки!
Дата
как
д ата.
Написалась
статья,
и
слава
богу .
На ше
же
право
—
предположить
лишь,
что
нынешняя
позиция
автора
находится
хотя
бы
в
некотором
логическом
от­
ношении
к
его
был ым
в ыска зыв ани ям.
Поэт ом у
нас
не
может
не
за интер ес ова ть
ответ,
который
он
да ет
на
им
же
поставлен­
ный
вопрос.
Булгаков,
читаем
мы,
совершил
странный
пово­
рот,—
стр анн ый
’’для серьезной литературы XX
века”,
которая
привыкла
уважать
дьявола.
А
автор
’’Мастера и Маргариты”
уважением
к
нему,
к
дьяволу
этому,
не
страдал.
”Он (Б улг а­
ков.— М.
Г.)
смеется
над
силами
разложения
вполне
нев инно ,
но
чрезвычайно
для
них
опасно,
потому
что
мимоходом
разгады­
вает
их
принцип”.
Принцип
же
эт от
весьма
несложен,
каки м
только
и
мог
быть
у
шайки
—
с паянно й,
хо рошо
вытренирован-
ной,
но
все
же
не
больше
чем
шайки.
Этот
принцип
—
подража­
тельство.
Воланд
со
с витой
вторят,
утрируют,
в ле зают
в
чужие
роли,
квартиры,
одежды;
им
невтерпеж
—
у
всякой
такой
гаст­
р оли
есть
свой
ср о к,—и
потому
они
нагромождают
о дно
по­
хождение
на
другое,
о дно
наглей
другого,
набивая
се бе
цену
в
растленном
воображении
об ы вател я.
На
деле
же
их
сфера
пре­
дельно
узка.
’’Заметим:
нигде
не
прикоснулся
Воланд,
булга­
к ов ский
княз ь
Тьмы,
к
то му,
кто
со зна ет
честь,
живет
ею
и
наступает”.
Итак,
нечистой
силе,
как
бы
ни
изгонялась
о на,
не
ухватить
у
’’подлинного”
его
начал.
И
значит,
вс ем
свои м
ковар­
ством
только
чис ти т,
выжигает
его
слабость.
’’Безжалостное
исправление
тог о,
что
не
пожелало
само
се бя
испр ав ить .
Соб­
ственное
же
по ло жение
ее
остается
незавидным;
как
го ворит
эпиграф
к
книге:
Часть
той
силы,
что
вечно
хоче т
зла
и
вечно
с овер шает
бла го”.
Все
разоренное
ею
восстанавливается,
обож­
женные
побеги
всходят
вно вь,
прерванная
тр ад иция
оживает
и
т .д.”
Ну,
разумеется,
т ак.
И менно
и
только
так,
как
об ъя снил
нам
критик.
Он о,
конечно,
под
’’прерванной традицией”
должно
ра­
зуметь
здесь
нечто
весьма
положительное,
тем
па че
что
’’обож ­
женные
побеги
всходят
вно вь” .
Не
в полне
ясен
только
исто ч ник
вышеприведенной
сентенции
—
вытекает
ли
она
из
’’недосостав-
лен ной
к ниги ”,
как
именует
булгаковский
рома н
авт ор
в ыше­
наз ван ной
статьи,
либ о
это
собственное
до по лнение
к
этой
книг е,
хоть
отч ас ти
восполняющее
ее
обидну ю
’’недосоставлен -
но с ть” (восхитительное же ”и
тд. ”
лишь
вносит
еще
штришок
в
ставший
отныне
полным
и
разъясненным
смысл
романа).
Читатель,
однако,
в
недоумении.
По
сво ему
простодушию
или
благодаря
соб с тве нной
’’недосоставленности”
ин ое
выч ит ал
и
за
педагогически-гигиенический
комикс
никак
не
хоч ет
пр инять
прочит ан ное .
Уперся
этот
вл юбл енн ый
читатель,
зачитавший
до
дыр
журнальные
номера
(нет хода в ’’Бер ез ку”
иль
нед ост у пен
теб е
черный
рынок
—
на
книг у
не
рассчитывай), уперся и даже
143


позволил
себе
рассердиться
на
именитого
кри тика.
И
по
той
же
простодушной
склонности
к
вопросам
так
и
сыплет
им и!.. Куда
ж
девался
у
вас
сам
Иешуа,
он
и
его
дотошный
верный
Левий,
где
прыт кий
изменник
и
нетерпеливый
любовник
Иуда,
где
вса д ник
Понтий
Пилат
и
опекаемый
им
Ершалаим,
великий
го­
род,
который
нак р ыла
ть ма,
пришедшая
со
Средиземного
мор я
(’’Пропал Ершалаим < ...> к ак
будто
не
существовал
на
св е те”)?
Где
это
все
-
то,
без
чего,
как
полагает
читатель,
и
романа
не т,
а
ес ть
ли шь
нек ий
огрыз ок
его ,
осевший
то
ли
в
архиве
извест­
ног о
литературоведа,
ныне
покойного
Латунского,
то
ли
в
ка­
кой-то
редакционной
россыпи,
то
ли
просто
оди н
из
фрагментов,
с
феноменальной
протокольной
точностью
воспроизведенный
(по памяти)
менее
известным
и
как
будто
еще
непокойным
Алоизием
Мо гары чем ?
И
уж,
конечно,
это
кто-то
из
них
(либо
уже
дело
рук
ц е нзуры?) выщипал из экземпляра,
доставшегося
П.
В.
Палиевскому,
с т раницы,
какие
одни
мо гли
бы
сделать
б ес­
смертным
бул га ко вский
р оман, —
страницы
о
любви,
о
единст­
венной
спасительнице
гонимого
и
травимого,
заживо
убиваемо­
го
худ ожни ка .
Прошедший
школу
Шестидесятых
годов,
читатель
наш
мо­
жет
прямо-таки
обрушит ьс я
на
ни
в
чем
не
повинного
критика:
отче го
о
гонителях
он
ни
слова,
почему
к
у бийца м
внимания
нет ?
Где
ж,
завопит
этот
’’оттепелью”
подмоченный
читатель,
в
каком
именно
мес те,
уважаемый
и
даже
многоуважаемый
Петр
Васильевич,
происходит
восстановление
разоренного
и
оживле­
ние
прерванной
традиции,
как
из в олите
вы ража тьс я,
и мея
в
виду
(из текста вашего следует!) свидания Мастера с Иваном?
Образцовую
психушку
профессора
Стравинского
за
Литинститут
принимаете
ли бо
д аже
за
заповедник,
где
воскрешение
особое
производится
—
из
бездомных
н елюд ей
в
человеки,
у
ко их
п оч­
ва
под
ногами,
твердь
на
век и
ве чные ?
Не
дурно
ли:
психушкою
к
тв е рди,
психушкою
—
к
вечному?!
И
даже
за
шайк у
гот ов
заступиться
эт от
чрезмерно
букваль­
ный
читатель.
Чем-то
она
ему
люба
—
своими
ли
набегами
на
То ргс ин
и
’’Грибоедова”,
своей
ли
неуловимостью,
зав идно й
не-
уничтожимостью
в
схватках,
каки м
и
быть
бы
не
должно
по
наш им
нравам
и
обстоятельствам,—
а
может,
не
уходят
из
п амя­
ти
поэтические
строки
финала,
в
свете
которых
и
слово
’’шайка”
как-то
пр о износ ить
неловко,
да
и
покрупнее
слова
в
э том
ряду,
вроде
как
мафия,
кл ан
кем-то
из бран ных,
чем-то
отмеченных,
им еющи х
вход
’’наверх”
и
выход
отдельный,—
так
да же
эти
сло­
ва
на
языке
застревают,
чем
ближе
к
разв яз ке
(”На месте того,
кто
в
драной
цирковой
одежде
по кинул
Воробьевы
горы
под
именем
Коровьева-Фагота,
теперь
скакал,
тихо
звеня
золотою
цепью
п овода ,
темно-фиолетовый
рыцарь
с
мра чне йш им
и
никог­
да
не
улыбающимся
ли цом.
<...>
Ночь
оторвала
и
пушистый
хвост
у
Б егемот а,
содрала
с
него
шерсть
и
расшвыряла
ее
клочья
144


по
болотам.
Тот,
кто
был
котом,
потешавшим
князя
тьмы,
те­
перь
о казал ся
худеньким
юношей,
демоном-пажом,
лучшим
шу­
том ,
какой
существовал
когда -ли бо
в
мире.
Теп ерь
пр итих
и
он
и
летел
беззвучно,
подставив
свое
молодое
л ицо
под
св ет,
лью­
щийся
от
л у ны.. .”).
Видно,
в
том
все-таки
раздор
между
этим
нашим
читателем
и
э тим
нашим
критиком,
что
неспокоен
читатель
и
автору
пол ю­
бившегося
романа
гот ов
отказать
в
том
самом
спокойствии,
к отор ое
сто ль
обрадовало
и
прямо-таки
воодушевило
критика.
Не
зам еч ает
этого
самого
спокойствия,
упрямствует
читатель,
и
заново
-
к
книге,
бередя
и
врачуя
ею
себя.
Всей
—
от
начала
до
кон ца
и
от
конца
к
началу,
в
кон це
ища
не
ст олько
разгадку,
сколько
надежду.
За
Начало
(за собственно человеческое нача ­
ло)
беря
булгаковский
исход,
булгаковскую
коду
—
с
ее
тре­
вожной
непонятностью,
с
ее
нар астающ ей
от
такта
к
та кту
серь­
езной
то рж еств енно сть ю,
с
ее
окончательными
ра спр а вами
и
последними
прощениями,
обоснованность
кото р ых
не
ст олько
по дтвер ж дае тся,
сколько
перечеркивается
прощанием
на все гда.
Прощанием
с
жизнью,
кака я
она
есть,
в
чем-то
само м
глав­
ном
неисправимая
—
и
неповторимая.
Про ща нием
со
словом
и
даж е
со
звуком
(’’Слушай беззвучие <. .>, слушай и наслаждай­
ся
те м,
чего
тебе
не
давали
в
жизни,—
тиш ино й”).
Прощанием
с
Г ородом ,
со
вторым
ли
Ершалаимом,
с
тре ть им
ли
Римом:
с
городом,
’’который ушел в землю и оставил после себя только
ту ман”...
Не
раздражайся,
читатель.
Тревожься,
совестись,
за
сче т
по­
гасшей
души
художника
оживляй
собственную,
но
не
сердись.
Критик
вед ь
т оже
человек.
А
раз
человек,
то,
значит,
вправе
иметь
свои
привязанности
и
свои
неприязни,
л юбимы е
и,
на обо­
рот,
нелюбимые
страницы.
Сво е
поле
зрения.
И
хоть
не
кл асс ик
он,
но
все-таки
тог да
лишь
читаем
и
уважаем
нами,
когда
мы
за­
мечаем
в
его
’’поле”
то,
что
в
наше
не
попало;
не
ис ключ ено ,
что
и
попасть
не
смогло
б,
есл и
бы
сначала
не
замечено
было
бы
им.
Вот
мы
с
тобою,
к
примеру,
нас лаж даяс ь
ро ма ном
и
перехо­
дя
не
раз,
не
два
от
смеха
к
раздумью,
удивились
бы
т ому,
что
пер ех одим
—
так
легко
и
без
всякой
задержки,
без
внутреннего
соп ро тивл ения
—
от
этого
раздумья
к
этому
смеху
(’’...на д чем
смеетесь,
над
кем
см еете сь ?..”).
А
критик
остановил
нас ,
пр и­
вл ек
внимание,
разъяснил,
уве ри л:
потому
именно
нам
так
ле г­
ко,
что
не
о
нас
речь.
Муд ро сть
великая
в
том
и
состоит,
что
сме­
ем ся
не
над
собой,
а
ли шь
над
тем
в
себе,
что
не -на ше,
извне
вне­
се нно е,
и
смехом
же
освобождаемся
от
этой
застрявшей
в
нас
’’слабости”,
укрепляясь
в
подлинном,
разложению
не
подлежа­
щем
’’начале” (’’Классический русский смех”,—
разъясняет
наш
критик).
Странно,
правда,
за меча ет
читатель,
что
выправляется
145


Коровьевским
или
Бегемотьим
нагличаньем
то,
что
”не пожела­
ло
са мо
себя
испр ав ить ’9? С чего бы это не пожелало,
если
по д­
л инно е?
И
почему
это
Воландовой
шайке,
эпигонам
этим,
этим
шута м
гороховым,
плагиаторам,
перевертышам,
дан о
то,
что
нам
—
с
нашей
подлинностью
—
не
д ан о ? (Впрочем,
еще
Ма кс
Волошин,
ко кт ебел ьски й
кудесник,
внушал
мо лод ой
Цветаевой,
что б
никогда
не
пр о из но си ла : ’’подлинное” . ’’П оч ему?
Потому
что
оно
похоже
на
подлое?”—
Оно
и
есть
под лое .
Во-первых,
не
по дл инно е,
а
подлинное,
по дл инная
пра в да,
та
правда,
которая
под
линьками,
а
линьки
—
те
ремни,
которые
палач
вырезает
из
спины
жертвы,
добиваясь
приз на ния ,
лжепризнания.
Подлинная
правда
—
пра вда
заст енк а”).
Оно
сомнительно,
конечно,
чтоб
П.
В.
Палиевский
из
этого
исходил.
Подлинное
у
н его
име нно
и
только
под лин но е.
То
ес ть
дейст ви тель но е,
то
ест ь
ист инно е,
другого
он
(критик)
не
знает
и
знать
не
жел ает .
Как
человек
сведущий,
не
один
год
ру сс кой
словесностью
занимается,
о
линьках,
разумеется,
слыхал
и
вов­
се
не
за
линьки
стоит,
а
уж
чтоб
из
собственной
его
к ожи
выре­
зали,
то
напе ре д,
о смелим ся
предположить,
ис клю ча ет,
не
для
то­
го
она
ему
отпущена
—
кожа...
Не
за
линьки
стоит,
а
за
народ.
За
неискоренимый,
ед инств енны й.
Здесь
—
единственный,
а
’’там”,
за
кордоном,
сво и
единст венны е.
И
каждый
раньше
ли,
по зже
ли,
но
линьки
и
ин ые
нап аст и,
из
кои х
линьки
еще
не
самые
страшные,
одолевает,
отодвигает;
о днако
не
все
сам ,
не
всегда
сам,
и
тут
особая
роль
у
тех,
кто
вчера
линьками
распоря­
жался,
сегодня
же,
исто рией
выученный,
действует
по
возможно­
сти
более
цивилизованно.
Ими-то,
собственно-ручно
им и,
или
по
заданию,
по
ко манд е
ихней,
наши
слаб о сти
и
выжигаются!
Больно,
но
для
здоровья
—
на родног о
—
поле зн о.
И
на
месте
в ыжж ен ного
-
цветенье
заново.
По
закону
п рирод ы,
как
гово­
рил
все
тот
же
неумирающий
и
неутомимый
Порфирий
Петро­
вич...
В
согласии,
видно,
они,
Петр
Васильевич
с
Порфи рие м
Пет­
ровичем.
А
почему
б
и
нет?
Кто
запрет
на
это
согласие
наложил?
А
может,
в
сог ла сии
этом
и
заложено
то
самое
начало,
кото­
рое
и
по длинно е
и
истинное,
по ел ику
ист ор ии
соответствует,
те м,
собственно,
и
отделяясь
от
разных
интеллигентских
заб ав
и
смут,
от
этого
мельтешения
зряшного,
бросков
из
крайности
в
крайность
—
от
чв анств а
(мы -де
готовы
’’построить все иначе,
без
народных
ил л юзи й”) к амикошонству самому что ни на есть
вульгарному,
в
обнимку
с
любы м
бродягой...
Историю
же
то
отличает
(и согласие упомянутое как раз на этом и держится),
что
о на,
история,
не
ме л ьте шит,
не
ч ва нится,
не
бродяжничает
и
д аже
когда
раздирается
надвое,
по люс ами
сшибаясь,
то
не
к
пресловутой
серед и не
идет,
т оже
гомункулюсами
приду манн ой,
исподтишка
н авя зываем ой,
а
к
’’центру”
—
устойчивому,
непоколебимому.
Слушай,
читатель,
хоть
и
из
другой
статьи,
но
146


то го
же
автора
излюбленные
мысли,
сл ушай
и
на
ус
мотай:
’’Эта ’’сер ед и н а”,
к от орую
никак
нельзя
путать
с
межеумочной,—
основа.
Она
не
серед и на,
а
центральное:
и
это
центральное
в
шо­
лоховс ком
мир е
есть.
Мощный
ствол,
соединяющий
в
целое,
ка­
залось
бы
безнадежно
распавшееся,
восстанавливающий
с
по­
мощью
пробившегося
вперед
передового
общ ий
рост”.
А
ты,
читатель,
неужто
не
за
об щий
рост?
Или
сомневаешь­
ся,
что
именно
так
история
шла
—
от
будто
безнадежно
ра спав ­
шегося
(подставляй,
есл и
хо че шь:
революцию,
войну
граждан­
ску ю,
подставляй,
но
зн ай
—
ответственность
на
тебе...), от это­
го,
казалось,
навсегда
разделившегося
на
станы,
классы,—
к
возрождению:
и
не
просто
там
единства,
о
котором
каждый
в
люб ой
газете
напишет
и
прочтет,
а
к
возрождению
м ощ ного
ство­
ла?!
Мощный
ствол
сам
себя
восстановил,
правда,
о пят ь-та ки
не
впо лне
сам,
а
”с помощью”
передового,
какое
как
пробилось
в пер ед,
так
с
тех
пор
впереди
и
на ход итс я,
вперед
с ебя
ставя
тех,
кто
еще
родней
стволу
(и этим выгодно отличается от из­
начальных
передовых).
Закон
природы-с.
Этим-то
мир
и
де рж ит­
ся,
люб ой
-
че ло веч ес кий.
Булгаковский
и
шолоховский.
Шо­
лоховский
и
фолкнеровский*.
Да
и
как
иначе,
не
против
же
ес­
тества
им,
всем
трем,
идти,
не
против
т ого,
что
ве чное .
Веч н ое,
но
не
непо движ но е.
С
непременным
строгим
движением,
где
компасом
безо т казным
—
народный
характер.
«Эта безмолвная
сил а,
неуклонно
разворачивающая
свой
план,
производит
самое
странное
и
в
то
же
время
очень
реальное
впечатление.
В
каждом
характере,
изображенном
им
(Фолкнером. — М .
Г . ), она доказы­
вает
-
как
он
выразился
об
одной
из
своих
героинь
-
’’безраз ­
личие
природы
к
ко лос сальны м
о ши бкам
л юде й”».
Вот
он,
вот
он
—
кл юч,
разом
и
к
ист ор ии
и
к
классике.
Вместе
с
П.
В.
Палиевским
мы
на
пороге
разгадки:
не
частной,
а
всеобщей
и
оттого
п риме ним ой
к
ка ждо му
отдельному
казу су .
Еще
шаг
-
и
булгаковская
в ес елос ть,
булгаковская
беспечность,
его
’’репортерское удовольствие”
станут
нам
до
конца
понятны­
ми;
да
и
он
сам
со
своим
ед ва
ли
не
единственным
героем,
с
Иваном
Николаевичем,
сбросившим
в
психушке
кл оу нский
на­
ряд
Бездомного
и
вер ну вшимся
в
человеческий,
народный
об­
лик
Понырева
(’’нового Ивана”!), займут подобающее им мес ­
то
во
всемирном
к лассичес ко м
ряду.
И
тут
уже
не
родс тв о
д аже
(Булгакова с Шолоховым,
с
Фол к нером ), а полное единство,
едв а
ли
не
тождество.
Уместна
поэтому
еще
одн а
выдержка
из
Петра
Васильевича,
из
статьи
его
’’Мировое значение М.
Ш ол охо­
ва” (написанной спустя четыре года после отклика на булгаков ­
ск ий
ром ан ) : ’’Все мертвое горит,
выгорает
до
пепла,
и
язы ки
этого
пламени
за дев ают,
ко р ежат
живое.
Но
как
будто
для
его
* Каждому из этих писателей посвящены статьи в названном сборни­
ке
П.
В.
Палиевского.
147


же
п ользы ;
в
исправление
того,
что
оно
не
могло
или
не
поже­
ла ло
са мо
в
себ е
и с пра вить ...” (курсив мой.—
М.
Г.) .Не
правда
ли,
слово
в
слово?
Что
о
Бул гак ове ,
что
о
Ш олох ове ...
Мож ет,
кто-то
за под оз рит
нашего
кр ити ка
в
бедности
лексикона.
Напрасно.
Писать
он
умеет,
и
очень
ск лад но,
и
если
на
дослов­
ность
с билс я,
то
отт ого
лиш ь,
что
идею
св ою
хоч ет
покр епче
в
читательское
сознание
вне дри ть,
дабы
иные,
пустяшные
или
во­
все
ложные
ид еи
это
сознание
не
соблазнили,
не
зап ол онили.
...Поставь,
читатель,
зде сь
да ту—1941, отступи
от
нее
к
позд ней
осен и
29-го,
а
потом
отсчитай
еще
пять
лет
—
до
де­
кабря
34-г о
и
еще
без
ма лого
пять
до
д ня,
когда
’’ненападе­
нием”
назван
был
вход
в
Во йну ,—
и
неужто
не
станет
у
т ебя
все
на
место,
и
в
делах,
и
в
поступках,
и
не
в
последнем
счете
—
в
н аст рое.
Спокойствие
пр ид ет,
вер а
в
завтрашний
день
и
в
то,
что
есл и,
не
дай
бог,
вновь
’’критический момент”
возникнет,
то
с
честью
выйдем
и
с
под нятой
головой,
и
есл и
даже
не
сразу
с
честью
и
не
неп ремен но
с
уцелевшей
головой,
то
в
последнем
счете
только
так.
Неужт о
во
имя
одного
этого
не
претерпеть,
что
’’языки...
пламени
зад ев ают,
корежат
живое”?!
Тут
бы
и
кончить,
но
читатель
недоволен.
Чем-то
ему
не
удру­
жил
кр и тик.
Мал о
сказать:
не
удру жил,
крепко
на соли л.
Не
только
к
спокойствию
не
привел,
но
окончательно
из
равнове­
сия
выв ел.
Чем
же?
Те м,
что
в
оди н
ряд
Шоло хова
с
Фолкн е ром
пос тав ил?
Л ибо
тем,
что
о
каждом
из
них
написал
как-то
изби­
рательно:
в
Америке
Фолкнера,
в
фолкнеровском
космосе
Юг а,
опустил
негритянскую
тем у
(разрушающую ’’ б елую”
ду шу
и
возвышающую
ее
же
вст речей
с
’’черной”
душой,—
встречей,
про
к оторую
не
ск ажеш ь,
в
последнем
сче те
как
раз
не
скажешь,—
состоялась
ли
или
еще
при зва на
состояться:
полной-равной);
а
в
оде
Шо лохову
у пу стил
финал
’’Тихого Дона”,
вносящий,
что
ни
говори,
резкую
дисс онир ую щ ую
но ту
в
столь
крепко
выстроенную
критиком
кон цепцию
благодетельного
центра,
тор­
жествующего
народно-государственного
’’ствола”?! Однако все
же
не
прямо
это
вывело
из
равновесия
наш его
читателя,
хоть
и
не
прошел
мимо,
отметил
авторскую
изби рат ел ьн ос ть,
да же
со­
брался
написать
о
ней,
в
э пигр аф
вынеся
из
Фол к нера
же:
только
проблемы
борющейся
души
рождают
достойную
л итер атуру.
Даже
первую
строку
написал
: критика тоже литература и также
требует
человеческой
душ и,
сра жающ ей ся
с
собою
за
себ я ...
На пи сал
и
запнулся,
бросил.
То
ли
брезгливость
одолела,
когда
вспомнил
о
смерти
”в виде нянечки” (’’... смер ть
у
Шолохова
—
это
кака я -то
мет ла
в
жизненном
доме.
Так
и
представляешь
ее
не
с
косой,
как
ск ол ько
раз
рисовали,
а
в
в иде
ня не чки
или
уб орщ ицы ”), то ли побоялся на фельетон сбиться,
выяс няя
с
кри тик ом
нашим,
как
при
наших-то
обстоятельствах
ее,
до­
срочную
смерть,
лучше
и зоб ра з ит ь: ’’нянечкой”
ли бо
уборщицей
без
всяких
сантиментов,
которой
и
метла,
выметающая
жизни,
148


больше
подходит;
да
и
как
весь
’’жизненный дом”
наш
пр едста ­
вить,
чт обы
был
он
и
дом
и
’’ствол” .
Не
исключено,
что
и
по
другой
причине
запнулся
читатель.
Озноб
его
одолел,
к огда
о
’’прерванной традиции”
задумался,
и
р еал изм
всеобъемлющий
П.
В.
Пал невского
как-то
ина че
гл я­
дет ься
стал.
И
реализм
—и
народолюбие,
которое
тем
б ольше е
любие,
чем
больше
’’центрального”
в
названном
доме-стволе.
’’Революционный сдвиг создал аппарат,
рассчитанный,
по­
добно
клеткам
человеческого
мозга,
на
долгое
заполнение
впе ­
ред”.
Сколько
тут
восклицательных
знаков
ни
ст авь,
а
в роде
не­
достаточно.
Об
отмирании
’’аппарата”
впору
говорить
сейчас
лишь
в
шутку,
а
е сли
всерьез,
то
не
в
п с ихушке
ли,
и
уж,
ве­
ро ятно ,
не
в
такой,
как
у
п рофе сс ора
Стравинского:
пожестче,
построже,
голоднее,
больнее...
’’Аппарат”
этот,
пр авда ,
не
дав­
ниш ний,
но
со
вчерашнего
дня
в
само м
расцвете:
и
ма те рия
он,
и
сознание,
и
этика,
и
эстетика,
и
вся
прочая
гу ма нита рия.
Наш
к ос мос.
Без
г раниц
—
в
границах.
И
еж ели
вер у
в
народ
блюдеш ь ,
как
с вят ыню,
то
пу ть
один:
в
’’аппарат”,
в
тот
самы й,
что
подобен
’’клеткам человеческого мозга”.
А
порукой,
что
всему
этому
прочность
и
д аже
веч нос ть
обеспечена,
она
—
Рос­
с ия: ’’реалистическая страна”!
Как
не
понять
(ведь так хорошо Петр Васильевич растолко­
вал
на м ), что и писатели
—
подлинные
—
сплошь
реалисты,
и
имен­
но
в
упомянутом
смысле,
только
в
не м,
строго
в
не м.
И
авт ор
’’Мастера и Маргариты”
ли шь
в
это м
самом
смысле
—
подл ин ­
ны й,
подлинно
русский.
’’...Бул гак ов
никогда
не
думал,
что
мы
ги бнем”. ”От
превращения
Бездомных
в
Поныревых
слиш ко м
многое
за ви сит,
чтобы
автор
мог
отнестись
к
эт ому
несерьезно...”
”А трудности своей судьбы он умел преодолевать ...”
Взъярил­
ся
в
этом
с амом
месте
читатель,
вспомнив
из
биографии
М.
А.
Булгакова
те
’’трудности судьбы”,
про
ко тор ые
пр инято
говорить,
что
в о пиют;
сообразил
да же
под
Фагота
реплику:
’’Поздравляю вас,
гр аж данин,
соврамши”,—
но
тут
же
скис,
с но­
ва
в
озноб
ударился.
Галлюцинации
одолели .
Се бя
вспомнил
-
в
незабываемые
Шестидесятые.
И
как
открыл
впервые
Булга­
ко ва,
и
как
захлебнулся
им.
Как
с
Иешуа
пород нилс я .
Как
Иу ду
задним
числом
проклял,
как
влюби лс я
в
Маргариту
и
Мастера
опла ка л.
Как
повторял
у бе жден но,
уверенно:
рукопи с и
не
горят,
не
горят!!
И
уж,
конечно,
отлучил
презренного
Пила та .
Оно
в едь
и
понятно:
такими
уж
убе жде нным и,
в
се бе
уверенными
б ыли
те
наши
(уже в прошедшем времени)
Шестидесятые;
ми лов ать
ли
им
б ыло
Пилата,
кто
в
иную
эпоху
—
Людовик
XIV, а если
поближе,
то
Дантес,
как
пояснил
тогда
в
сам ом
ч итае мом
журна­
ле
самый
прогрессивный
кри ти к.
Я сно
без
лишних
с лов:
как ая
там
Голг офа
после
XX съезда. ..
И
еще
вспомнилось
читателю
(как льдинки друг на друга
—
пол уяв ь,
п о л у со н ) : детская надпись в посетительской книге на
149


М ойке: ’’Жаль,
что
Пушкин
не
дожил
до
наших
дней” .
Вот
бы
сл авно !
Но
нереально.
А
Михаил
Афанасьевич
—
по
зак о нам
п ри­
роды
-
вполне
смог
бы.
И
после
ХХ-го
-
в
президиум
”у Гри­
бое д ова”,
кандидатом
на
госп ре мию,
а
то
и
п олным
лауреатом,
а
в
конце,
если
бы
конец
на
эти
годы
пришелся,-
бю ст
в
том
само м
ряду,
что
начинается
лучистым
Ник ито й
на
черно-белом
по стам енте,
а
кончается
Твардовским.
Славно
бы,
да
нет .
За грус тил
чита т ель:
и
это,
бл ижнее,
нереальным
представилось
ем у.
Подумал:
и
без
Черной
речки
загубили
бы.
Л ибо
собствен­
ной
борющейся
душой
замучился
бы,
как
тот
—
последний
в
том
новодевичьем
ряд у.
’’Помоги,
Господи,
к онч ить
роман.
1931 гУ Думал написать
Евангелие
от
Мастера,
а
выросло,
а
выписалось
Е ванг елие
от
Пилата...
Читатель
наш
да же
во
сне
от
уди вле ния
в оск рикну л:
о
Пилате-то
молчок
(на критике зациклился,
статья
его
из
чи­
та тел ьско й
головы
не
выходит).
И
впрямь
—
молчок.
Но
вро­
де
бы
и
не
о бязы вал ся
о
всем,
о
всех.
Вро де
бы
и
не
к
чем у
Пи­
ла т.
Вот
есл и
бы
какую
роль
мог
сы гра ть
он
в
обновлении,
в
перерождении
-
Бездомных
в
Поныревых,
вот
если
бы
появле­
нию
’’нового Ивана”
посодействовал!.. Так нет,
проходная
фигу­
ра,
почти
что
лишняя
в
’’недосоставленной книге”. Чт о ж,
а
ве дь
по-своему
пр ав
он,
Пет р
Васильевич,
в
логике
ему
не
откажешь.
Истинно:
в
’’реалистической стране”,
где
у
Порфириев
Петрови­
чей
хлопотам
ни
конца
ни
края,—
там
не
до
П ила то в. ’’Ведь этот
мир
ни
секунды
не
ко леб н ется
перед
та ким
понятием,
как
ли ч­
ность.
Не
отвергает
ее
и,
без
сомнения,
чтит,
но,
ес ли
надо,
св о­
бодно
пе ре шаг ивае т”. ( П ризнаю сь,
и
тут
курсив
мо й,
не
выдер­
ж ал!) Вот он
—
реализм,
и
не
на
подножном
корму.
Вот
она
-
м удрос ть,
превзошедшая
пустопорожнюю,
к
де лу
неприложи­
мую
совестливость.
Личность
не
отвергаем,
так
сказать,
с
поро­
га.
И
даже
чтим
(что мы,
ху же
дру г их ?!). Но чтобы колебнуться
’’перед таким понятием”
—
это
уж
сли шком .
А
ес ли
эта
самая
личность
’’ствол”
задумает
оспорить,
на
’’аппарат”
по кус ить ся?
А
ес ли
—
и
то го
опасней,
не доп у стимее
—
сам
’’аппарат”,
рассчи­
танный
”на долгое заполнение”,
начнет
заполняться
такими,
ко­
торым
нев мо чь
свободно
перешагивать?
Бед а!
Смута!
Т огда
уж
и
ап пар ат
не
аппарат,
и
ствол
не
ствол,
и
та ким
манером
не
заме­
тишь
даже,
как
Россию
растеряем...
Не
оттого
ли
эт от
сам ый
Рим
по гиб,
что
запнулся
о
личность,
дрогнул,
увидев
ее
воочию,
Пи­
латом-то
и
обмяк?
Прав
был
вел икий
инквизитор:
сна ч ала
цари
еди н ые,
и
тогда
уже
помыслим
о
в семирно м
сч астии
людей.
Но
по
всему
видно,
Михаил
Афанасьевич
на
то гда
не
согла­
шался.
Деления
этого
не
ведал.
Конкретный
врод е
бы
человек,
зна л,
казалось,
цену
всему
земному,
а
искал
неч то
—
земное
же;
всю
жизнь
подряд
иск ал
его
и
терял.
Нечто
приходило
Образом
и
уходи ло
Образом,
чтобы
вернуться
и
не
уйти
—
до
последнего
вздоха...
Сквозь
всю
жизнь
—
мост.
Обыкновенный
мост,
а
на
150


мосту
трое.
Один
в
кровавом
хмелю
изничтожает
другого
—
потому
что
неовой
и
еще
оттого,
что
безропотный,
жалкий.
Но
есть
третий.
Он
видит.
Видит,
чтобы
не
заб ыть:
тех
двух
—
и
себя.
Не
забыть
кровь
и
безропотность.
Не
забыть
собственный
страх.
Сквозь
всю
жизнь
они
—
мо ст
и
страх.
Память
о
ни х.
И
искуп­
ление
сло во м.
Но
дан о
ли
избыть
словом
страх,—
страх
пер ед
че­
л ове ком
и
за
че лов е к а?.. ’’Лишь
ок аз авши сь
за
помостом,
в
ты­
лу
его,
Пилат
открыл
глаза,
зная ,
что
теперь
он
в
безопасности
—
осужденных
он
видеть
уже
не
м ог”. ”Мы
теперь
буде м
всегда
вместе,-
г овор ил
ему
во
сне
оборв анн ый
философ-бродя­
га.
<..> —Ра з
о дин
—
то,
значит,
тут
же
и
другой!” ’’Кто это
сделал? <...>
Это
сд елал
я.
<...>
Этого,
конечно,
маловато,
сделанного,
но
это
сде лал
я”.
Так
поч ему
же
не
продолжить
это,
почему
бы
не
пр од ол­
житься
этим?!
Мысль-надежда
(пушкинская,
булгаковская):
о
власт и
добра
над
властью.
Глядел
кругом,
содрогался
—
и
надеялся:
на
то,
что
кр овь
взойдет
добр ом
—
изнутри,
внутри.
Взойдет
человеком
власти.
Ник то
не
бе зна деж ен,
даже
мертвые.
’’Михаил Александрович,—
негромко
обратился
Воланд
к
г оло­
ве,
и
тогда
ве ки
убитого
приподнялись,
и
на
мертвом
л ице
Мар­
гарита,
содрогнувшись,
уви де ла
живые,
полные
мысли
и
стра­
дания
г лаз а”.
Д аже
к
мер тво му
Берлиозу
возвращается
—
вмес­
те
с
мыслью
—
и
спо со бно сть
страдать.
Неужто
не
д ано
сие
жи­
вым?
Крупица
человечности
у
того,
чья
власть
безмерна,
може т
сотворить
чуд о.
Как
же
не
п одв игнуть
его
—
словом
и
бл и­
зо с тью?
Слово
открывает
дверь,
близость
к
тому,
кто
всевлас ­
те н,
делает
его
человечней
и ...
Мол ьер
многому
научил
Мастера.
Но
есть
еще
свой,
родной
кудесник.
И
горний
ангелов
полет,
и
гад
мо рски х
подводный
ход
—
не
по
отдельности
ведь,
не
врозь.
Узнаешь
ли
напер ед ,
что
в
этом
Мире,
в
мир е
России,
что
тут
са­
мый
ве рх ний
верх ,
а
что
—
самый
низкий
низ?
Не
искл юч ить ,
что
создатель
Евангелия
от
Пилата,
всма три­
ваясь
в
Сталина,
вспоминал
вер у
пре дка
во
’’второго Петра” .
Неудавшееся
тогда
—
не
удастся
ли
теперь?
Ради
этого
стоило
жить
и
творить,
творить
—
и
расплатиться
жи знь ю.
Из муч ивш ий
себя
Мастер
не
выдержал
этой
пы тк и,—
надеждою,
дай
пр оница­
тельная
кр и тика
(были ведь и в Тридцатые проницательные
критики)
недаром
тра в ила
его
пил а тч ино й...
Придется
по мина ть
того,
к то,
пол ный
сил
И
св етлы х
замыслов,
и
воли,
Как
будто
бы
вче ра
со
мн ою
говорил,
Скрывая
дрожь
предсмертной
боли.
Не
время
ли
возвратиться
к
спору,
ко тор ый
не
спор,
к
схватке,
кака я
не
столько
на
сцене,
ско л ько
за
кулисами
ее
(и
151


даже
не
схватка
еще,
а
ли шь
р аз ми нк а) ? К аукциону особому,
где
в
распродаже
насл едств о?
Вперед
-
на
плечах
предшественников!
Вперед
-
по
трупам
их!
А
в
конце
—
мир
между
оставшимися
в
живых.
Равнодей­
ствующая.
За гроб ное
единство.
Так
было
—
так
будет?
Либ о
уже
так
нельзя?
Ли бо
нач инат ь
н ужно,
уже
се го дня
нач ина ть
с
равно­
действующей:
равной
и
действующей?!
Начинать
ею
—
с
себя.
Не
в
осо бой
чести
н ыне
пись мо,
с
каки м
чембарский
разночинец,
ст авш ий
столичным
критиком,
обра тилс я
к
вчерашнему
своему
кумиру.
Может,
и
п рав
был,
но
форма,
форма...
’’Кто поверит,
что,
к огда
Белинский
писал
ег о,
он
был
уже
не
прежний
боец,
искавший
б итв,
а,
напротив,
человек,
наполовину
з ами рен ный
и
потерявший
в еру
в
пол ьзу
литературных
сшибок,
журнальной
полемики,
трактатов
о
течениях
русской
мысли
и
рецензий,
уничтожающих
более
или
менее
ша ткие
литературные
р епу тации” ,—
свидетельствует
П.
В.
Анненков,
наблюдавший
в ну тр енний
пе ре лом
в
критике,
который
судорожно
и
страстно
искал
’’новую правду”: истину
общественного
долга,
долга
ничем
не
стесненного
слова,
с воб од­
ног о
и
от
произвола
и
от
всякой
узос т и,
профетической
нетер­
пим ост и,
менторского
о че рнения
’’чужого”. ”А
что
же
делать?
-
сказал
он
(Белинский Аннненкову
—
пер во му
слушателю
зна­
м енито го
письма).—
Надо
всеми
мерами
спасать
людей
от
беше­
но го
человека,
хотя
бы
взбесившийся
был
сам
Г о мер”.
Т яжко
чи та ть,
а
надо .
Но
не
для
мелкого
сплетничанья,
не
для
дешевого
осуждения.
Читать,
двигаясь
вперед
и
назад.
От
1848-го
к
1840- му,
например.
От
письма
Белинского
Гоголю
к
письму,
которое
хоть
и
адресовалось
другу
Боткину,
но
пи-
салось-то
себе.
Многократно
цитир о ва нное ,
вро де
известное
—
стр о ками,
абза цам и,
фрагментами.
И
не
самиздат
николаевский,
бери
с
полки
том
в
тис нено м
п ер епл ете,
чит ай...
Почитаем
же
сплошь,
без
выпусков.
”В прошедшем меня мучат две мысли:
первая,
что
мне
представлялись
случаи
к
наслаждению,
и
я
упускал
их,
вследст­
вие
пошлой
идеальности
и
робости
своего
характера;
вторая:
мое
гн усн ое
примир ение
с
гн ус ною
действительностью.
Боже
мо й,
ско л ько
отв ра тит ельн ых
мерзостей
сказал
я
печатно,
со
всею
искренностию,
со
вс ем
фанатизмом
дикого
убеждения!
Более
вс его
печалит
меня
теперь
в ыход ка
про тив
Мицкевича,
в
г адкой
статье
о
Менделе:
как!
отнимать
у
великого
поэта
священное
пра во
оплакивать
падение
того,
что
дороже
ему
вс его
в
мире
и
в
вечности,—
его
роди ны,
его
отечества,
и
проклинать
палачей
его ,
и
каки х
же
палачей?
—
казаков
и
калмыков,
кот о­
рые
изобретали
ад ские
муч е ния,
чтобы
выпытывать
у
жертв
своих
деньги
(били гусиными перьями по < ..>, раскладывали
на
малом
огне
бла город н ых
деву шек
в
глазах
отцов
их
-
это
ф акты
европейской
во йны
наш ей
с
Польшею,
фа кты,
о
которых
152


я
слышал
от
очевидцев).
И
этого-то
бл а город ного
и
великого
п оэта
назвал
я
печатаю
крикуном,
поэтом
рифмованных
пам­
флет!
После
этого
всего
тяж ел ее
мне
вс по минать
о
’Торе от
ума”,
к от орое
я
осудил
с
художественной
точки
зрения
и
о
ко­
т ором
говорил
свы сок а,
с
пренебрежением,
не
догадываясь,
что
это
—
благороднейшее
гуманистическое
произведение,
энер­
гический
(и притом еще первый)
про тес т
против
гнусной
расей-
ской
д ейств ител ьно сти,
против
чиновников,
взяточников,
бар-
развратников,
против
нашего
онанистического
светского
общества,
про тив
невежества,
добровольного
холопства
и
п р.,
и
пр.,
и
пр.
О
других
гре ха х:
конечно,
наш
китайско-византий­
ский
монархизм
до
Петра
Великого
имел
свое
значение,
сво ю
поэзию,
словом,
свою
историческую
законность;
но
из
этого
бедного
и
частного
ис торич ес кого
момента
сделать
абсолютное
пр аво
и
применять
его
к
нашему
времени
—
фай
—
неуж ели
я
говорил
эт о?..
Конечно,
идея,
которую
я
сил илс я
развить
в
статье
по
случаю
книги
Глинки
о
Бородинском
сражении,
верна
в
своих
основаниях,
но
должно
был о
бы
развить
и
иде ю
отрица­
ния ,
как
исторического
права,
не
менее
первого
с в яще нного,
и
без
которого
история
человечества
превратилась
бы
в
ст ояче е
и
вонючее
болото,—
а
если
эт ого
нельзя
было
писать,
то
до лг
чести
требовал,
чтобы
уж
и
ничего
не
пи сат ь.
Тяжело
и
больно
вспомнить!
А
дичь,
которую
изрыгал
я
в
неистовстве,
с
пеною
у
рта,
пр отив
французов
—
этого
эн ергиче ск ого,
благородного
н арод а,
льющего
кровь
сво ю
за
священнейшие
права
человечест­
ва,
этой
передовой
колонны
человечества
au drapeau tricolore—
проснулся
я
—
и
страшно
вспомнить
мне
о
мо ем
сне...
А
это
на­
сильственное
пр ими рение
с
гнусной
расейскою
действительно-
стию,
этим
кит айски м
царством
материальной
животной
жиз ни,
чинолюбия,
крестолюбия,
де ньгол юби я,
взяточничества,
безре-
лиг ио зно сти,
разврата,
отсутствия
всяких
духовных
интересов,
торжества
бесстыдной
и
наглой
глупости,
пос ред с твенно сти,
бездарности,—
где
все
человеческое,
ск ольк о-ни б удь
умн ое,
бл а­
городное,
тал антл ивое
ос уж дено
на
угнетение,
страдание,
где
цензура
превратилась
в
в ое нный
устав
о
беглых
рекрутах,
где
сво бо да
мыслей
истр ебле на
до
тог о,
что
фраза
в
повести
Панае­
ва
—
’’измайловский офицер,
пропахнувший
Жуковым”,
даж е
та­
кая
неви нная
фраза
кажется
либеральною
(от нее взволновался
весь
Питер,
Измайловский
по лк
жаловался
формально
вели ­
ко му
князю
за
оскорбление,
и
распространился
слух,
что
Панаев
посажен
в
кр еп о сть ), где Пушкин жил в нищенстве и погиб
жертвою
подлости,
а
Гречи
и
Булгарины
заправляют
всею
лите­
рат уро ю,
помощию
доносов,
и
жив ут
припеваючи...
Нет,
да
от­
сохнет
язык,
который
заикнется
оправдывать
все
это,—
и
если
мой
отсохнет
—
жаловаться
не
буду.
Что
есть,
то
разумно;
да
и
палач
в едь
есть
же,
и
существование
его
разумно
и
действитель­
но,
но
он
тем
не
менее
гн усен
и
отвратителен.
Нет,
отныне
для
153


меня
ли бер ал
и
человек
—
од но
и
то
же;
абсолютист
и
кнуто­
бой
—
о дно
и
то
же.
Идея
либерализма
в
выс шей
ст епен и
разум­
ная
и
христианская,
ибо
его
задача
—
возвращение
п рав
лично­
го
человека,
восстановление
человеческого
достоинства,
и
сам
Спаситель
сходил
на
землю
и
страдал
на
кресте
за
ли чн ого
чело­
в ека”.
А
теперь
немного
вперед
—
отЧ
840-г о,
от
1848-г о
к
1855- му .
Герцен
в
Ло ндо не
впервые
печатает
в
’’Полярной звезде”
пе­
реписку
Гоголя
с
Белинским.
Заметьте:
переписку,
все
три
пись­
ма
(два гоголевских,
о дно
-
Бе ли нско г о ). К публикации
—
сжа­
тое
примечание,
стоящее
тог о,
чтобы
воспроизвести
его
слов о
в
слово:
’’Обстоятельства,
давшие
повод
к
этой
переписке,
извест­
ны
на шим
чи тател ям .
В
1847 году Н.
Гоголь,
бывш и
за
границей,
напечатал
в
России
св ою
’’Переписку с друзьями” .
Кн ига
эта
удивила
всех.
Дух
ее
был
совершенно
противоположен
его
преж­
ним
т во рения м,
которые
так
сильно
пот ряс ли
всю
читающую
Россию.
Был а
ли
это
внутренняя
психическая
переработка,
один
из
тех
боле з нен ных
во зраст ов
развития,
которыми
человек
до­
стигает
окон ча те льн ого
совершеннолетия;
было
ли
это
сл едст­
вие
физического
недуга,
негодования,
долгой
жизн и
за
границей
или
про сто
круже ние
ума?
Во
всяком
слу чае,
обнародование
та­
кой
книги
таки м
великим
талантом
д олжно
было
вызвать
силь­
ную
полемику.
Почитатели
Гоголя,
принимавшие
за
правду
мн ения,
яр ко
просвечивавшиеся
в
его
сочинениях,
б ыли
оско р бле ны
его
отре­
чением,
его
защитой
существующего,
его
п ри нижени ем
—повы­
ражению
неославян;
они
под н яли
перчатку,
брошенную
им,
и
на
перво м
плане,
разумеется,
явился
бо ец,
достойный
его,—
Бе­
линский.
Он
напечатал
в
’’Современнике”
сильную
статью
против
но­
вой
книги
Гоголя.
Отсюда
переписка.
Д авая
новую
гласность
этим
письмам,
всякая
мысль
осуждения
и
пори ца ния
дал ека
от
нас.
Пора
нам
смо тре ть
на
гласность
глазами
возмужалого.
Гласность
—
чисти­
лище,
из
которого
память
ум ерши х
переходит
в
историю,
в
ед ин­
ственную
жиз нь
за
гр об ом.
Ничего
не
надо бно
скрывать;
в
гласности
—
покаяние,
страшный
суд
и
неп ре менно е
примирение,—
если
примирение
есть.
Сверх
то го,
и
нельзя
ничего
скрывать;
забывается,
пропа­
д ает
без
ве сти
одно
безразличное,
пустое.
Вопрос
ве сь
в
том:
Гоголь
и
Белинский
принад леж ат
ли
нам
как
о бщест ве нные
де яте ли
на
поприще
русской
м ыс ли?”
Не
х удо
бы
поучиться.
Ве дь
—
классика
и
мы.
Неужто
не
сп о­
добимся,
как
они?
Неужто
не
способны
—
хотя
бы
не
ниже?
154


Ра ди
России,
какая
одн а
на
свет е.
Так ая
ли
или
сякая,
но
одна .
Но
и
св ет
этот,
именуемый
Земля,
тоже
один.
Такой
ли
или
сякой,
но
один.
Не
согласуются?
Вот
он
—
п редм ет
спора.
Спо ра
признаю­
щих
наперед
спора
—
равенство
в
споре.
Со знаю щи х,
что
если
этому
равенству
не
быть,
то
не
быть
не
только
спору.
Не
быть
и
спорящим...
1978-1979


ЭТОГО
Б ЫТЬ
НЕ
ДОЛЖНО*
Женщина
в
Лефортове
—
факт
чрезвычайный.
Ми мо
нег о
пройти
—
значит
согласиться
с
ни м,
признав,
что
такое
может
быт ь:
с его дня
в
единственном
числе,
завтра
под
копирку;
сегодня
в
таком
обличье,
завтра
в
любом.
И
отт ого
защитить
Та тьян у
Великанову
ра вно силь но
том у,
чтобы
сд елать
т акое
недоступным,
чтобы
отс тоя ть
прин цип:
ни
этого,
ни
подобного
этому
б ыть
не
должно.
П р ичит ания ми,
о днако ,
де лу
не
пом ожеш ь.
Защита
должна
превратиться
в
обвинение.
И
это
также
пора
утвердить
как
н ор­
му,
-
норму
совместной
жизни
разных
л юдей,
разных
на родо в,
разных
цив илиза ций,
из
которых
состоит
сегодняшнее
”мы”.
Протестовать
ну жно
—
и
протестовать
недостаточно.
Недостаточ­
но
да же,
ко гда
речь
идет
просто
о
вызволении
человека.
Тем
более
недостаточно,
когд а
речь
и дет
о
жизни
в сех
без
мал ейше го
изъятия.
Женщина
в
Лефортове
—
симптом
и
символ.
Симптом
бе ды
и
символ
надеж ды.
Всеми
сегодняшними
н апас тями
и
недоста­
ча ми
заострена
до
предела
наш а
главная
беда:
от су тств ие
об­
щест в а.
Надежда
же
не
что
ино е,
как
превращение
тог о,
чего
нет
-
в
масш та бе
России,
СССР,
—
в
то,
что
есть.
Для
кого
’’отщепен­
цы”,
а
для
нас
—
общество.
Общество
начинается
то гда,
когда
разные
люди
солидарно
берут
на
се бя
ответственность.
Общество
начинается
с
того,
что
заявляет:
то,
что
вне
коридоров
и
кулис
власти,
то,
что
с
ней
в
сп оре,—
не
менее
суверенно.
Как
дважды
два:
п ока
не
поставлен
законный
предел
власти,
не
сп адет
пр ои зво л: ’’законный”
и
из
подворотни.
Аксиома
—
и
наш
зак ол до ванны й
круг.
Расколдо­
в ать
ли
его
в
одиноч ку?
Расколдовать
ли,
оставаясь
в
границах
сл ов
и
жестов
после
свершившегося?
С
того
дня,
как
правозащитное
движение
назвало
се бя
Хель­
синкс ким ,
с
того
момента,
когд а
оно
взялось
б ыть
соответ­
чи ком
за
исполнение
г осуд ар ством
его
ва жн ейше го
междуна­
ро дн ого
обязательства,-
это
движ ение
стало
и
обществом:
зачатком,
пр о обр азом
современного
общества.
Здесь,
у
нас,
а
стало
быт ь,
и
в
Мире,
для
какого
мы
по
меньшей
ме ре
не
чужие.
♦ Опубликовано в ’’с ам из д ат е”: Комитет защиты Татьяны Великано­
вой.
Информационный
бюллетень.
М., 1979, 12 декабря No 1
с.
25-26.
Нап еча тано
также
в
зар уб ежно м
сборнике
’’Поиски и размышления”
(1980, No 1).
156


С его дня
у
нас
хотят
отнять
начало.
Замысел
про ст:
закупо­
рить
з аро дыш
общества,
отъе д ини ть
его
от
своих
и
от
Мира,
обречь
его
на
ра з лад,
прозябание,
в ырожде ние .
Кого-то,
вероят­
но,
больше
устроило
бы
’’диссидентство в подполье”.
Кому-то,
видно,
и
в
с амом
дел е
мнится,
что
п очин
открытого
слова,
сво­
бодного
общения
и
общественного
действия
без
утайки
до­
ступно
уп рята ть
в
Лефортове.
Легко
ответить,
особенно
остава­
ясь
в
стороне:
пустой
расчет.
Нет,
к
несчастью,
не
пустой...
Пос ле
пережитого,
перед
лицо м
совершающегося
не уже ли
не
ясн о: ’’зигзаги”
—
роскошь,
которую
люди
уже
не
могут
се­
бе
по зв о лить.
Нигде!
Тем
более
т ам,
где
история
в
один
роковой
узел
связала
нерешенные
(и нерешаемые)
проблемы,
воп рос ы,
на
какие
по ка
нет
ответа;
свя з ала
их
с
сило й,
с
мощью,
которая
на
исходе
XX века сама по себе
—
вызов
жизни.
Еще
и
еще
раз:
утраченное
не
только
трудно
и
с
каж дым
об­
ры вом
все
трудней
восстанавливается.
С
возобновлением
можно
опоздать.
Сознание
этого
подвигает
на
решительные
поступки,
на
спокойное
мужество
так их
людей,
как
Та тьяна
Великанова.
Их
пример
о бя зывает
—
не
не пр еме нно
к
повторению
то го
же.
Но
об яза те льно
к
продолжению.
С его дня
никто
не
имеет
пра ва
уклониться
от
ответственно­
ст и,
к ото рой
он
лиш ен.
Ес ли
мы
хотим
выйти
из
ступора,
ес ли
мы
хот им
сде лат ь
де йств ител ь ный
шаг
вперед
—
без
ката строф ы,
мы
обязаны
сам и
за я вить
се бя
соот ве тчи ка ми.
Форма,
мера
-
вопрос
открытый.
Но
раньше
вс его
его
н адо
сдел ат ь
открытым.
Открыто
сделать
открытым!
И
пус ть
са мо
движе ние
в
защиту
Т атья ны
Великановой
ста ­
нет
рубе жо м
в
отвоевании
открытости,
в
обретении
полной
ответственности.
Хоч ет ся
верить,
что
та кая
защита
бу дет
не
только
достойна
ее,
но
и
принесет
ей
своб од у.
6 ноября 1979


НАКАНУ НЕ
...
Что
же
вы
молчите?
к ричи те:
да
з др авств ует
царь
Ди мит рий
Иванович!
А.
Пушкин.
Б орис
Г од унов
Собственные
ошибки
нас
хот я
бы
чему-то
учат ,
но
нельзя
допускать,
чтобы
твои
ошибки
делали
за
теб я
д руг ие,
отбрасывая
т вои
идеи,
в
кот орые
ты
по
крайней
м ере
веришь,
и
заменяя
их
чужими,
в
которые
ты
не
ве ришь .
Дж.
Болдуин.
И мени
его
не
будет
на
улицах
”... Кричите:
да
здравствует
царь
Ди митр ий
Иванович!”
Народ
безмолвствует.
Так
начальным
э пи зодом
См уты
оп­
ределяется
ее
ф инал
-
у
Пушк ина ,
вперед
чувствующего
14 де­
кабр я
и
м ногое
из
того,
что
после.
Мы
зн али
время
(и собой являем время), когда не безмолв ­
ствовали,
когда
кр ич али.
Все
—
сцеп лен ные
воедино.
Все
—
разъятые
на
одиноч ек .
И
что
ж
—
еще
испробовать:
Смуту
заново
—
и
заново
расчет
”за отцов”,
кровь
по
инстинкту
и
покаяние
по
команде?
Еще
р аз : ”...да здравствует царь Димитрий Иванович!”?
И
—
безмолвствие
в
о тв ет?..
♦♦♦
У
сам ой
про ст ой,
бан альн ой
пр ивычк и
непростой
контекст.
Ч ел овек
поднимает
рук у
—
гол осу ет.
О бычн ый
наш
ри т уал.
За
что
—
не
так
важно,
м ного
су ще ств енней:
что
будет,
когда
че­
лове к
откажется
это
делать.
Не
сп ря чет
в
к арман е
кукиш,
выс у­
нув
его
затем
дом а
или
в
другом
относительно
безопасном
мес­
те,
а
скажет:
не
хоч у.
Откажется
от
риту ал а.
Спокойно
и
прос­
то
—
н
е
хочу.
Что
это?
Сотрясение
основ.
Другая
жизнь.
Даже
бо льше
чем
голосование
против
(в ’’данном”, ”конкретном”случае).
Человеку
невмоготу
—
от
дискриминации,
от
стеснений,
ка­
ких
не
перечесть,
от
бессмысленных
рогаток
на
каждом
шагу.
Человек
напрягается,
чтобы
преодолеть
их
либо
обойти.
Но
зна­
е т: ’’преодолеть”
при
наших
обстоятельствах
—
значит
отхватить
кус
при вил еги й.
Раз
не стеснение,
не-недостача,
то
прив и­
л егия.
Нищая,
крохотная,
д аже
нелепая,
но
—
п ри вил егия.
Деваться
некуда.
Необразованному
и
образованному
—
некуда.
158


Тут
и
проблемы
вро де
нет.
Это
будни,
оби хо д,
всероссийская
наша
пр и вычка.
Так
отказаться
от
пр ив иле гий?
С пок ойно
и
просто:
не
хо чу.
Сотрясение
основ.
Другая
жизнь.
Но
где
в
нее
общий
вход ?
Об щ его,
кажется,
и
не т.
По ка
только
личный.
А
он
-
не
мираж?
А
только
личный
—
в
самом
дел е
другая
жизнь?
Не
вторая,
не
третья
—
другая...
’’Вам придется себе все создавать,
сударыня,
вплоть
до
в оз­
духа
для
дыхания,
вплоть
до
почвы
под
ногами”.
Давненько
написано,
лет
сто
пятьдесят
наза д.
Пр ав да,
автора
объявили
сумасшедшим.
Тем
ближе
сегодня
и
сами
слова,
и
пояснения
к
ним : ”Вы,
пожалуй,
мо гли
бы
думать,
что
я
требую
от
Вас
монашеской
замкнутости.
Но
р ечь
иде т
лишь
о
трезвом,
осмысленном
существовании,
а
оно
не
им еет
ниче го
общего
с
мр ач ной
суровостью
аскетической
м орал и . <..> Такое сущест­
во ван ие
прекрасно
мирится
со
всеми
зак онны ми
бл ага ми
жиз­
ни;
оно
даже
их
требует,
и
о бщ ение
с
людьми
—
необходимое
его
условие”.
Не
спириты
мы,
и
дух
Петра
Яковлевича
Чаад аева
трево­
жить
нам
не
по
силам.
А
то,
пожалуй,
услышали
б
очень
креп кие
выражения
на
изысканн ом
французском,
либо
признался
бы
Басманный
философ:
не
зна ю!
Не
знаю,
как
и
с
какого
края
вам
начинать,
зн аю
только:
давно
вам
пора
на ча ть.
Начать
—
и
начаться.
Ка ждом у,
не
лишенному
чувства
жизни.
Каждому,
кто
из
всех
зак он ных
бла г
самы м
з ако нным
и
са­
мым
благ им
почитает
общ ен ие
с
себе
п одобн ым и.
Обще н ие
во
имя,
об щен ие
ра ди. ..
и
просто
о бще ние,
что
как
ходьба
для
че­
ловека
-
если
ног и
без
ос обо го
изъяна,
то
врод е
и
нет
их,
вро­
де
сам о
собой
вышагивается.
Вот
и
’’просто общение”
—
разве
не
всегда
при
нас,
не
всег­
да
—
сам о
собой?
Да,
да,
ко неч но
же,
так...
пока
не
встала
стена.
Пусть
без
проволоки
и
сторожевых
вышек,
но
стена;
и
ноги,
что
с ами
вышагивали,
уже
непослушные:
не
вед ут
—к
кому- то ,
а
уносят
—
от
кого-то.
От
’’кого-т о”
—
от
се бя.
От
себя
—
ото
всех.
Но
ведь
не
это
на
оч еред и
у
нас...
А
отчего,
собственно,
не
э то?
И
поч ему
только
на
очереди?
Еще
доступно:
от дать
на
заклание
ближнего.
Еще
до ст упней:
поступиться
дальним.
”Не тот,
так
др уг о й”. Но сохранится ли че­
ловек,
здесь,
как
и
всюду,
принося
в
жертву
самое
близость?
Первый
шаг
к
Концу
—
это.
Первый
или ,
напротив,
последний?
’’Трагедия не тогда,
ког да
вр аг
умерщвляет
врага,
а
когда
бра т
у б ивает
брата”
—
так
полагали
мудрые
греки.
Но
то
траге­
159


ди я:
дей ствие ,
в
кот ором
жертвы
окупаются
не
усп ехом,
в сегда
одн ос торонни м,
а
всеобщностью
катарсиса
—
очищения
причаст­
ностью
(и беззащитностью,
и
отк рыто ст ью
—
особенной
своей
суд ьбе
и
Мир у
без
предела...).
Не
это й
ли
беззащитностью,
не
эт ой
ли
открытостью
—
очи­
щением
причастностью
—
началась
и
пошла
История?
Поединком
с
” до- ис тор ией”: вовне и в себе?
Схваткою,
сотворявшей
ли ч­
ность?
’’Брат убивает брата”
—
это
уже
не
до.
На
шкале
эволю­
ции
—
почти
сегодня.
Не
стане м
лукавить,
посмотрим
правде
в
глаза.
Пу ть
к
личности
в ы мощен
трупами.
Сначала
открытие
жиз ни
сме рт ью,
затем
открытие
свободы
рабс т вом.
А
сл едо м?
Превозмогание
смерти
—
узаконенное
уби йство .
От
универсума
неосознаваемого
рабства
к
членению
на
авторов
прогресса
и
до­
норов
его.
(Дальним выплеском,
случайным
подобием
—
памят­
ные
слова
из
букваря: ”Мы
—
не
ра бы.
Рабы
—
не
м ы”.)
Помнит
ли
личность,
не
забыла
ли
—
откуда?
и
как ой
цено й
досталась?..
А
бл агород не йш ая
ответственность
—
всех
за
всех
и
каждого
за
любого
—
она
не
нуждается
(по сей день!) в прино ­
шениях
л ю дьми?
Кровью
плачено
за
равные
права,
но
д аже
са­
мой
большой
крови,
ве ка
XX, недостало,
чтобы
утвердить,
сд е­
л ать
всеобщей
нормой
—
равенство
в
ответственности.
Коренную
своб од у
—
знать,
понимать,
решать.
Чем
сильней
замах,
тем
неумолимее
поражение:
ищущих
сво бод ы,
жаждущих
ответственности.
Чем
к рупн ей
рывок,
тем
страшнее
и
необратимей
по сл ед ейств ие.
И
расплата
—
оборотнями.
И
наказанием
—
фарс.
Он
не
смешон
(впрочем,
на
чей
вк ус ), он даже не непремен­
но
кро ва вей
тр аг едии,
хот я
чаще
именно
так.
Но
прежде
вс его
бе зд арн ее.
Исключая
катарсис,
делает
доступными
мелкость
измен
и
распродажу
п одви га,
замещает
ужас
страхом,
а
страх
трусостью,
себялюбием
пародирует
честолюбие,
с ам одовол ь ст­
вом
же
—
ве ру
в
неуклонно
по бедны й
и
справедливый
кон ец
(веру и иллюзии...) .
Т енью
трагедии
ис тор ии
—
исторический
фар с.
Вопреки
ес­
теству:
чем
вы ше
трагедия,
тем
тень
длиннее.
И
есть
ли
какая
выше
и
есть
ли
длиннее
—
русских,
российских?
...П осл е
обвала
14 декабря
—
фарс
в ыдач и,
фа рс
забве­
ния,
фа рс
судилища.
63 голоса из 68: четвертовать главных зло ­
д еев
(виселица
—
ми ло сть
цар я!).
И
только
од и н: ’’...полагаю:
л иша
чинов
и
дворянского
сословия
и
положив
голову
на
плаху,
сослать
в
ка торжн ую
ра бот у”.
Как
бу дто
вовс е
не
доблесть,
а
обессмертил
адмирала
Мордвинова,
породнив
с
повешенными.
Но
рукодельница
история
(та,
что
п и ше тс я ), подменяя чернови­
ки
чистовиками,
сб ли жает
и
выравнивает
не
одних
л ишь
непод­
купных,
верных
се бе,
она
не
бре з гует
и
подчистками,
проявляя
неизменную
заботливость
о
государственных
репутациях.
Вот
и
160


числиться
Ми ха йле
Михайловичу
Сперанскому,
выходцу
из
’’ни­
зов”,
реформатором
и
законником,
а
то,
что
реж исс иро вал
ни­
колаевский
фарс
и
был
из
первых
энт уз иас тов
четвертова­
ния,
-
в
петит,
завитушкой
в
би ограф ии.
Да
и
сохраниться
бы
инач е
на
державной
вершине
ли цу,
которое
(ему ж на па­
гу бу!) мятежники прочили во временые правители нерабской
Ро сси и?
Стоящее
ли
вооб ще
дел о
разглядывать,
ск ол ько
таких,
име ­
нитых
и
незнаменитых,
в
той
до лгой
те ни?
Скользкое
з анятие ,
душу
бередит,
а
толк
—
где
он,
в
чем
он?
Поторопились
вот
прогрессисты
1862-г о
отринуть
от
себ я
’’поджигателей”
из
нетерпеливых,
так
понять
их
должно:
ведь
эра
реформ
только
в
зачине,
к
то му
же
как
не
в зять
им
б ыло
в
расч ет
и
в
испу г
—
глас
народный
(Иван Сергеевич Тургенев,
тот
л ично
слыхал
из
му жиц ких
уст : ’’Профессора жгут . ..”)
Кара,
пр ав да,
не
заставила
себ я
ждат ь;
и
кар а- то
необычная,
по
доброй
воле
—
к
Каткову
в
ноги
(благо,
что
сво й,
просвещен­
ный...) .
Особенная
кара
—
российско-державным
патриотизмом,
каковой
без
публично
высказанной
ненависти
к
изменникам-
полякам
за
истинный
и
сойти
не
смо г
бы.
Но
стоит
ли
л иста ть
ка ле нда рь,
отступая
столь
далеко
н азад?
Ближе,
еще
ближе!
В
сам ой
густой
тени
—
мы,
нынешние.
От д ель ными
персона­
ми
и
скопом.
Уч аст во вавш ие
и
отстраненные.
Активные
и
равно­
душные.
Те,
от
кого
пошло,
и
те,
кто
народился
от
эпигонов
эпигонов.
Мы,
как ими
стали
—
и
какими
остались?
Сначала
в се- таки
стали
(не забыть бы!).
Стали
не- ра бами .
Стали
зовом,
слыши­
мым
повсюду.
Это-то
и
сшиб л ось
дру г
с
другом,
это-то
и
оберну­
ло сь
расплатою.
Расплатою
за
то,
что
недо бр али
свободы,
а
не­
добранную
выпустили
из
ру к.
И
расплатою
за
”зов”,
за
вселен­
ск ую
ношу
(кому удержать такую?). И не в том даже расплата
эта,
что
упустили
свое,
не
осч ас тливи в
остальных,
а
в
то м,
что
позволили
собственный
исход
(то начало,
что
сродни
концу)
обратить
против.
И
против
несогласных,
и
против
неукладываю-
щихся.
Расплата
жизнями
—
за
в се,
что
против
Жиз ни.
...К то
се го дня,
пребывая
в
з дра вом
уме,
сочтет
за
календар­
ную
прихоть:
сразу
за
1930- м
(сквозь 37-й, 38-й)
год
1939-й,
убийцы-побратимы.
Н аш,
а
не
только
”их”
Мюн хе н;
наш,
а
не
только
’’его”
с оюз
с
Гитлером,
оплаченный
кро вью
все
той
же
Польши .
Се г одня
—
здравый,
честный
—
никто.
А
то гда
—
л ишь
те,
кто
жил
по
л жи?
’’Ничто не повторяется”.
Не
повторяется
нами ,
если
не
повторяемся
мы.
161


Иначе
—
возврат.
Нежданный,
н ега данный ,
непохожий
—
тот
же.
Не
имеющий
точного
названия.
Только
имя :
очередное,
случайное.
От
с луча йнос ти
-
зло ­
вещее...
и
уже
не
отменяемое.
А
в се- таки
существуем.
Верно
—
существуем.
Ск ол ько
ни
теряли,
а
существуем.
И
у
кого
право
укорять
ближнего,
что
не
за
решеткой,
что
не
в
зо­
не?
И
у
кого
право
требовать
—
следуй
за. ..
а
если
не
в
силах
прямо,
то
след уй
в
обход,
’’медленным шагом,
робким
зигза­
гом”,
но
следуй!
Нет
се го дня
такого
права
—
укорять
и
требовать.
Ибо
ко г­
да
на
острие
ножа
—
в ыбор,
не
символический,
метафоричес­
кий,
метафизический,
а
б уква льн ый
и
неотложный,
то
что
непре­
меннее,
чем
св обод а
выбирать?!
А
еще
и
потому
нет
такого
п ра­
ва,
что
больно
узко
п оле
нашего
выбора.
Первый
шаг
”в сторо­
ну ”,
первый
всерьез,
и
без
всяких
там
промежутков
и
переса­
док
—
ты
отщепенец,
изгой,
чужой
дома,
нав с егда
лишний...
Первый
наш
шаг
—
не
сам ый
ли
заколдованный
на
свете?
Опять-таки:
не
вновь
и
вопрос
и
страсти.
Па мять,
память!
Совсем
вчера
—
XIX- й.
Сто
лет
как
м иг.
Будто
с
даг ер р отипа
-
патлатые,
очкастые,
прямоглазые,
прямодушные.
Они
-
и
их
’’быть”
или
”не быть”,
где
’’быть”
о зн ачает
—
на
вольный
воз­
дух!
к
себе
подобным!
А
”не быть”
—
рабство:
неизбывное,
всегда
рядом,
всегда
с
тобою,
способное
со жрат ь
с
потрохами...
и
подвигнуть
на
небывалое.
Тебя-то
и
подвигнуть
—
одного
лиш ь
ради,
чтобы
не
сам-два,
не
сам -де сять ,
чтобы
вместе
с
тем и,
ра­
ди
кого
и
собственное
’’быть”. Ради них
—
в
народ!
И
ра ди
них
-
из
нар о да,
в
партионную
тесноту,
в
когорту
первого
шага!
Т ак,
выходит,
не
столь
уж
они
далеки
от
нас,
те,
столетней
дав нос ти, ’’быть ”
и
”не быть”; и не словесная гримаса:
из
рабст­
ва
к
рабству,
а,
скорее,
участь,
добровольная
судьба,
неподвласт­
ный
рок.
И
—
в
опр авд ание
перед
будущим:
ши ре
круг
с воб од­
ных
”на время”; с каждым первым шагом,
с
каждым
п оры вом
и
даже
с
каж дым
отливом
все-таки
шире...
А
если
вовс е
не
т ак:
не
тот
выбор,
не
та
’’альтернатива” .
Не
рабство
поз ади
и
впереди,
а
бла год ать.
И
нет
нужды
—
в
на­
род !
и
нет
н ужды
—
из
народа,
а
о дно
ли шь
на до
—
с
народом!
С
те м,
что
ес ть.
Его
(а заодно и себя)
от
порчи
оберегая,
от
само по тер и,
от
самоуничиженья!
С тан
против
стана.
Не
на
жизнь
спор,
а...
Не т,
на
жизнь!
И
тогда
вс е- таки
был
на
жизнь.
А
се г одня?
Тем
па че
-
сегодня.
Тем
труднее
—
с его дня.
Выш е
ценность
человеческой
жизни,
даже
там,
где
ни
в
г рош
ее.
И
много
больш е
самообманных
игр
и
п рост ых
обманов.
Неясность
в
главном,
в
162


п ривы чно м:
куда?
Говорится:
куда?
—
а
думается:
зачем?
Выговаривается:
куда
и
зачем?—а
подразумевается:
за
чей
счет?
Кто
твой
напарник,
кто
тв ой
с оюз ник
—
и
кто
твой
пр отив ­
ник,
кто
кандидат
в
побежденные,
в
подл ежа щ ие
устранению?
Но
может,
по-д руго му
над о,
но
может,
иначе
спросить:
кто
твой
напарник -разно мышленник,
кто
твой
союзник-оппонент?!
Даже
противника
—
в
свои!
Непривычно,
неосвоенно,
врод е
и
не
для
н ас.
А
тут
та
же
ж изнь
донимает,
тут
на
каждом
ша гу
стычки,
где
пока,
правда,
не
кровь,
а
чернила,
прибавки,
у бав ки,
само­
любия,
престижики...
Сегодня
еще
не
’’брат убивает брата”,
а
зав тр а?
Спасет
ли
то,
что
не
только
горести
общие,
но
даже
зона
—
и
та
совместная
для
разномыслящих?
... ’’Если враг не сдается,
его
уничтожают”.
Отменено?
Преследуется
зако но м?
Отл уче но
навсегда
умом
и
д ушою?
Или
в
общем
запаснике,
дожидаясь
своего
часа?
Первая
линия
об орон ы
—
с ебя
от
себя
же!
Неказенная,
вне-
казенная
связь:
живая
цепь,
в
которой
место
каждому.
Никто
не
исключен!
Пер вое
звено
-
взаимность
в
понимании.
И
раньше
в
нем
нужда,
теперь
же
без
нег о
зарез.
Везд е,
всюду.
В езде,
где
жизнь.
Всюду,
где
жизнь
под
ударом.
’’Вам придется себе все создавать,
сударыня,
вплот ь
до
воз­
ду ха
для
дыхания,
вплоть
до
почвы
под
н ог ами”.
Дух
Чаад аева,
сегодня
—
плоть.
Тревожимся
о
воздухе
—
не
загрязнен
ли.
Боимся
за
почву
—
не
перестала
бы
родить
и
кормить.
З наем,
что
для
воздуха,
которым
дышим,
нет
ни
за­
кр ытых
р ас пре д елител ей,
ни
государственных лов ушек.
Загажен­
ный
в
одном
мес те,
отнят
у
всех
на
свете.
А
поч ва
—
в
прям ом
и
окольном
смысле
—
она
распределена
ли
на
ве ки
в ечны е,
со
своими
соками
и
плодами,
изобилием
и
недородами?
Или
все-
таки
мо жет,
или
все-таки
сможет
ст ать
тво ею
Земля?
Если
не
сумеет
’’она”,
е сли
мы
не
сумеем
—
худо.
Есл и
оста­
нутся
препоной
для
близ ос ти
тот
же
п аспо рт
и
та
же
неуходящая
графа
в
ан кет е,
прононс
ли бо
картавость,
оканье
или
аканье
—
худо.
Тогда
и
общению
не
быть
своб од ны м,
и
воздуху
чистым.
То гда
и
почв а
при говоре н а
к
худосочию
и
бесплодию.
Не
мистика
э то,
злоба
дн я.
He-на ш а
и
н аша.
Сдается,
самая
злая
—
наша.
И
нет
чувства
по ня тней
отчаяния.
Понятней
—
и
оправданней.
Оправданней
—
и
за прет нее.
Сегодня
отдаться
ему
чрезмерная
рос ко шь.
Не про стите ль­
ная,
даже
когда
наедине,
когда
не
навынос
и
не
на
продажу.
Все-таки
н ед аром
женского
р ода
она
—
надежда.
У
нас
вдво йне
’’сударыня”: надежда на надежду .
Так
и сстар и
повелось,
и
традиция
эта
прочная;
как
ее
ни
мяли,
ни
шпыняли
изменой,
163


ни
отлучали
словом
и
дело м
—
вынесла.
Пер ес ил ила
эшафот
и
нагайки,
пер ежила
’’тройки”
и
особлаги.
Израсходовалась
и
-
воскресла.
Именем
собственным
-
Ла­
ри са
Богораз,
Т ат ьяна
Великанова.
И
не
единственные
они .
Го р­
ди сь
ж енщ инами,
Россия!
Гордись
и
ответствуй
—
себе,
М иру:
почему
разр ешаешь
гна ть
их
и
травить,
отчего
заточаешь
в
Ле фо рт ово?
Немало
дурног о
предрекали
1979- м у.
Что
там
гороскопы,
по
Чижевскому
вполне
обоснованный
был
прогноз.
Оправдал
год
—
и
с
превышением.
Еще
не
сосчитаны
у бытки
и
жерт в ы.
Даж е
там,
где
статис­
ти ка
на
уровне,
нея сен
баланс.
Сч ет
родившихся
и
счет
умерших
вроде
проще
других,
хотя
и
он
тревожит
—
несоответствиями,
пер епада ми.
Но
войдут
ли
в
баланс
живые
труп ы
и
нын ешняя
их
всесветная
поросль:
террористы-самоубийцы,
суперрадикалы,
замахнувшиеся
на
Жизнь?
И
для
нас
—
ос обый
год.
Многое
им
открылось,
а
ско л ько
закрылось!..
Сверх
’’обычного”
п ро валов
и
нехваток,
а
поверх
них
—тревоги:
осмысленные
и
нед ос тупны е
разумению
(отчего
сразу
де фици т
во
всем?
почему
сразу
вс ем
не
по
се бе?
и
с
какого
рубежа
супостата
жда ть?).
Превыше
ж
в сех
тревог
—
бессилие.
От
н еуд ач,
которые
сту­
чатся
почти
в
каждый
дом.
И
от
ускользающих
при чи н.
Кажется,
не
пересчитать
их,
д аже
«заложив все до одной в ЭВМ (каких
так ­
же
не до стач а).
Тогда
разумней,
может,
’’забыть”
все
беды,
все
напасти
и
искать
—
и
найти
ту
изначальную
одну,
что
обрекла,
стреножила,
загнала
нас
в
угол?
Не
это
ли:
де град ирующ ая
д еревн я,
велико­
р ус ская
или
иная;
собственным
ходом
и
несобственным
ход ом
неспособное
выкарабкаться
с ельс кое
хозяйство?
Вро де
бы
здесь.
Поистине
—
к андал ы
на
ногах.
Но
к анд алы
эти
от ку да,
кем
скле­
паны?
Наследство
ли
незабываемых
1930-х
либ о
уже
от
других
’’великих десятилетий”,
с
их
нелепой,
разорительной
смесью
им­
пр ов из ации
и
рутины?
Недовложили
вовре мя
—
в
маш ины ,
в
уд обре н ия,
в
озеленение
либо
в
человека
н едов ложили ,
челове­
ка
обделили?
И
вот
он
был ,
человек
земли,
и
сп лыл.
Исчез,
сб е­
жал ,
вымер.
Теперь
исто р ич еский
вро де
сюжет,
ан
нет,
держит
за
горло,
предвещая
сокрытую
тайну...
Выбор
—
тайна.
Порушить
ли
до
ко нца
то,
что
само
рушит­
ся, —
и
к
спасительной
ферме
(ей,
из дал ека
манящей,—
миллиар­
ды!) .
Или
еще
разок,
еще
могучим,
еще
народным
рывком
—
из
пепла
в
феникс
прародину
общую:
деревню
-
кормилицу,
нр авс тв енницу ,
языкотворицу?!
Ответа
н ет.
Да
и
откуда
в зять ся
ему ,
п ока
кл яп
во
рту
(и нет поприща для испытания), а если даже и полукляп:
сверху
164


спущенная
квота
на
’’обсуждение”,—
то
по
ны не шним
обстоя­
тельствам
не
больше
это
чем
замазка,
ка кою
можно
бы
на
вре­
мя
трещину
прикрыть,
но
не
пропасть...
А
тут
и
другая
ли бо
та
же
пропасть,
только
иначе
именуемая:
кто
обзовет
пьянью,
кто
заклеймит
разгильдяйством,
а
кто,
о пер шись
о
’’политэко­
номию
социализма”,
с
жа лобой,
что
был-д е
то же
и
сп лыл- де
то­
же
стимул
к
т руду
(источник всякого блага и добра!) и пока не
возвратим,
пока
не
возродим
его ,
то
ни
с
места
—
нигде
и
ни
в
чем.
Ни
в
город е,
ни
в
деревне,
ни
в
столичной
академии,
ни
в
захолустном
продмаге!
И
сно ва
не ясно сть :
к
труд у
ли,
всег да
опре дел е нном у,
этот
искомый
стимул
или
к
ж изни,
кака я
всегда
открытый
во пр ос?
Впрочем,
это
только
так
вы го варивает ся :
’’всегда” .
На
сам ом
же
де ле
—
изредка.
На
перепутье.
В
безвременья.
Тогда,
когда
смерть
всякую
допустимую
норму
нарушила,
сд елав
жизнь
недосягаемой
—
желанной.
И
еще
когд а
це ль
под
сомнень­
ем,
и
не
только
та,
которой
служили,
а
вс яка я,
любая,
посколь­
ку
требует,
вымогает:
служить.
И
еще
когда
задачи
не
даются,
обыкновенные
задачи
(решил одну,
взялся
за
друг ую ...) ; не да­
ются,
поскольку
п оте рян
порядок
—
какую
вперед,
а
с
какой
можно
и
повременить;
все
задачи
вопиют
—
решайте
ж!—и
оттого
соблазн
не
решать
ни
одной.
Да
что
там
с облаз н,
соблазн
этот
не
сам
по
се бе,
не
от
себя
(уютом отсрочек,
развратом
де я­
т ельн ой
показухи), нет,
тут
глубокая
глубина,
здесь
под
засо ло -
невшей
коркой
высохший
источник...
Но
ч его
источник?
Од ин
ск аже т:
все-таки
цели.
Высох
этот
ист о чник,
и
оттого
кругом
пустота,
пустырь
—
величиной
в
’’одну шестую” .
Другой
же:
от
це ли
до
з оны
хоть
и
не
один
ша г,
но
одна
до­
рога ,
и
вместо
камней
—
кос ти,
тех
именно,
кто
ум ел
трудиться,
любил
трудиться
и
без
специальных
стимулов,
призывов,
клятв,
вахт,
а
просто
—
от
дедов,
от
бога,
от
почвы.
О дин
скажет:
без
це ли
—
гнет
обыде н щи ны,
обезлюживанье
покорством
и
в
конце
реч ь
из
од них
междометий,
ибо
ни
к
чему
тогда
ни
Понятие,
ни
Образ.
Другой :
да
ра зве
не
от
нее,
не
от
эт ой
ли
са мой
цели,
и
вд ох­
новенные
соблазнители
и
п рофе сс и оналы
обмана
(из первых же,
вслед
первым
ж е), не от нее ли обезлюживанье пустословием
—
га зе тным
заголовком,
заполонившим
оба
’’полушария”: и то,
откуда
Понятие,
и
то,
что
ко л ыбель
Образу?
Кто
же
прав?
А
может,
ни
тот
и
ни
друг ой.
Может,
вообще
нет
сегодня
правых.
И
оттого
нет,
что
и
первый
и
второй
—
во
вчерашнем
дне ,
которому
не
удается
стать
вчерашним.
Помним
да ты,
помним
предание
и
обычай,
помним
ан афем у
и
акафист.
Забыли
же
прошло
е-сомнение;
оставили
165


’’там”
вопросы,
от
которых
зачалась
це ль
(и отрицание цели от
них
ж е!)те самые вопросы,
что
роятся
в
Образе
и
ждут
от
По­
нятия
не
столько
разгадки
(разгадки-т еори и,
разгадки-програм­
мы,
разг ад к и- зад ань я ), сколько догадки:
о
ж ел анном
и
нед о­
ступном,
как
смысл...
Нет,
не
тот
отныне
счет
—
кто
дре вн ее
на
Земл е,
а
кто
старее.
Тяж ко
признать:
старее
мы.
Тя жко,
а
надо!
А
вот
клиника
(наша), и диагноз (н а м) : паралич власти,
захватившей
право
реш ения .
Но
тот
ли
диагно з?
Дошел
ли
клиницист
до
корня?
В
старину
считалось:
когда
тяжело
болен,
зови
врача-пес­
симиста.
Е сли
от
нег о
услышишь,
что
ес ть
хот я
бы
мал еньки й
шанс,
тщедушный
шансик,
то
держись!
Что
же
з ап исал
в
ист ор ии
нашей
бо лезн и
сей
мрачный
надеж­
ный
эскулап?
Его
ди агн оз : ’’склероз ответственности
—
общий
у дел
и
стыд”.
Эт им- то
и
повязаны,
эт им
ско ва ны
поряд
вс е.
Цепями?
Или
все-таки
бечевками,
полузаметными
и
вовсе
не
видимыми,
вроде
те х,
какими
ли лип уты
о бес сил или
Гулливера?
Бог атый
а ссо р тимент
их
у
нас.
С окруш ен ие
ид о лов,
к
примеру.
Идолов
—
героев
без
страха
и
сом нен ия.
Идолов
—
избав ит еле й,
заступни­
ков,
поводырей.
Только
освободились,
только
вздохнули
по-
лугр удью ,
а
тоска
заново.
Пустое
место
болит.
Где
они
—
заступ­
ники,
избавители,
пов одыри ?. .
Еще
одно
место,
столь
же
пустое
и
так
же
болит:
политика.
Ну
что
она
нам,
лишенным
возможности
не
то
чтобы
решать,
но
и
просто
узн ать :
кто
решает,
и
почему
в
том
или
ин ом
случае
так
им енно
сп одобил с я
решить,
и
что
после
то го
решения
оста­
нет ся
в
балансе
нашем
(и уже не только для нынешних детей,
но
и
для
их
д етей ) ? Да разве не лучше,
да
разве
не
плюсом
обы к­
новенная
аполитичность
—
в
сравнении
с
огос уда рст в ле нным
и
околоказенным
лицемерием
и
ханжеством?!
Вроде
бы
плюс.
Да
поч ему
вроде?
Плюс.
Шаг
вперед,
неизб еж ный
перегон.
Про й­
дем
его,
а
там
и
завиднеется,
там,
смотришь,
и
просвет.
Не
светлеет.
Выходит,
не
плюс
эта
наша
а полит ичнос ть .
И
не
пер ег он
даже,
а
волчья
я ма,
и
мы
ее
сам и
роем,
а
вместо
за­
ступа
—
лучшие
наме р енья.
Лучшие
—
вчера.
И
да же
не
так
ва ж­
но,
в
какую
графу
их
зан есл и:
заблуждения,
пр о зр ения.
Даж е
те,
что
будили
и
воск р еша ли,
д аже
они
—
з асту п,
если
всего
лишь
вторят,
если
да же
благородно
вторят
се бе
же.
Сегодня
самы й
мелкий
подтекст
п лох
уже
тем,
что
не
текст,
что
не
выговорен
полными
словами,
что
приучает
к
недоговорен­
нос ти
и
развращает
нед огова рив ание м.
Сег о дня
са мая
з лат оус тая
проповедь
—
мимо
ушей,
если
не
добирает
до
разных
166


будней
всех.
Сегодня
са мый
изысканный
монолог,
инкрустиро­
ванный
мудростью
всех
времени
на ро дов,
неистинен
уже
по
тому
одн ому,
что
—
монолог;
д иа логу
же,
да же
неуклюжему,
даже
ко­
рявому,
со
срывами
в
немоту,
в
заиканье
вопросами
(какие еще
не
дор о сли
изнутри
до
Во пр о са), даже этому приготовишке,
ди а­
логу-новобранцу
—
самое
время,
поскольку
тогда
и
ну жен
он,
когда
нет
ни
готовых
ответов,
ни
не-готовых,
когда
все
—и
л юди,
и
идеи,
и
направления,
и
секты
—
все
кругом
в че раш­
ни е,
и
неоткуда
вз ятьс я
завтрашним,
как
из
согласия
разных
оставаться
разными:
разными
вместе.
Н ра вств енно сть
—
здес ь,
тут.
Осм елю сь
н астаи ват ь:
в
другом
месте
ее
нет ,
нет
вообще.
Кто
вправе
призвать
к
ответу
глухих
и
немых?
Лишь
тот,
кто
пе ре борол
немоту
и
глухоту
в
себе.
То т,
кто
заговорил
вслух,
и
то т,
кто
научился
слушать
других,
слы­
ша ть
других.
То т,
кто
решился
за щи щать
говорящих,
о тст аива ть
слушаю­
щих
и
даже
неслышащих,
не
слышащих
сегодня.
И
что
же
—
без
взаимности
этой,
вне
этого
св обод ного
об­
щения
(неказенного,
открытого,
без
коего
не
быт ь
и
’’казенно ­
му”
открытому), без этого диалога всея Руси
—
и
ей,
Руси,
не
бы ть,
не
быть
России
—
ССС Р?
Зн аю,
что
будет.
Тут
выбора
нет.
И
не
потому
только,
что
ис­
тория
в
сделке
с
ракетами,
но
и
по
множеству
ины х
причин,
среди
которых
и
ро дные
мо г илы,
и
власть
родного
слова.
И,
не
в падая
в
риторику,—
д олг.
Пер ед
теми,
кто
рядом,
и
тем и,
что
родят ся
завтра.
Здесь
и
родятся,
где
ж
им
еще ?
Родятся,
не
зная,
что
рождением
прикреплены
навек...
Крепостное
право
—не
странное
ли
словосочетанье?(Ухо,
правда,
привыкло,
и
у ч ебник
разъяснил:
о
феодализме
ре чь.)
Сто
лет
с
гаком,
как
отменили,
пало.
Ш есть д есят
с
небольшим,
как
поднялась
кре стья н ская
Р ос­
сия,
чтоб
довершить
отмену
—
рав енст вом
в
о блада нии
зем ле ю.
Со всем
считанные
годы,
как
у
деревенского
человека
на
руках
па спорт .
Еще
бы
к
этом у
и
во все
без
паспорта.
Еще
бы
к
это му
—
и
снова:
стать
хозяином
земли
(сообща ли,
врозь
ли,
но
хозяи­
н ом) . Еще бы к этому и право распорядиться жизнью,—
право,
символом
и
условием
которого
— о ткр ытая дверь в Мир.
(Свободен ли отъезжающий?
Л ишь
тог да
свободен,
к огда
дверь
открыта
для
каждого,
ког да
каждый
во лен
вернуться,
и
’’домой”
значит
всего
лишь:
туда,
где
тебя
ждут,
где
ты
нужен,
где
близость
и
близкие.)
Еще
один
шаг...
И
все
иначе ?
Ина че
—
и
к
лучшему?
Спадет
напряженность,
раздоры
на
убы ль
—
и
вместе
со
слеп ой
враждеб­
ностью,
вместе
со
взаимной
гл ухот ой
уб удет
и
наш
несу ра зный
комплекс
непол но це нно сти,
то
наше
особое
нев ери е
в
се бя,
у
167


какого
в
неизменных
спутниках
миродержавные
претензии
и
замашки?
Гарантий
нет.
Прямых
гарантий
нет,
что
от
этого
шаг а
все
станет
иначе,
иначе
и
к
лучш ем у.
Может,
и
опьянеем
от
стран­
ной
с воб оды:
открытой
двери
в
Мир,
равно
открытой
партий­
ным
и
бес пар тийны м,
’’простым”
и
избранным.
Гарантий
нет.
Но
ес ть
уверенность,
что
за кр ытая,
закрытая
для
ка жд ого,—
м ного
опасней,
чр еват ее
худшим...
И
ес ть
догад­
ка:
отк ры тая
дверь
в
Мир
—
это
мы:
те
же
и
д ругие .
Это
Россия,
СССР:
те
же
и
другие.
Другая
жизнь.
Право
на
другую
жизнь.
И
ес ли
даже
не
сра­
зу
дру г ая,
то
сразу
и
для
в сех
—
право
на
другую
жизнь;
право,
от
которого
быт ь
(или не быть)
остальным
пр авам,
без
какого
узки,
неполны
и
обратимы
все
остальные.
Право,
от
которого
и
обяз ан нос ти
не
в
тя гост ь,
право,
от
какого
больше,
чем
от
все ­
го
и ного,
зав исит :
быть
(или не быть)
у
нас
поря дку
—
нена­
сильственному,
и
л ишь
потому
порядку...
Право
на
друг ую
жизнь
—
и
без
изъятия
всем!
С ог лас ится
ли
то т,
у
кого
чемодан
в
иностранных
ярлыках?
Согласится
ли
тот,
для
кого
в
России
все,
кто
не
русский,
на
о дно
лицо:
нерус­
ские?
Нежданно-негаданно
в
один
узел:
судьба
и
граница,
мест о
рожденья
и
смысл.
Куда
ни
повернешься
-
об
этом.
Сближает
и
разводит
в
ст ороны,
окрыляет,
ожест оч ает .
Может,
не
на вс ег­
да
эта
сце пка ,
но
развязать
ли,
разорвать
ли
ее
нам,
нынешним?
И
не
то
чтобы
—
по
силам
ли,
это
все-таки
вторичный
вопрос,
а
первый
и
главный,
первый
и
роковой:
под ле жит
ли
она
раз ­
рыву?
Спорно,
спо р но...
Этому
бы
спору
годами
раньше.
Так
стеснялись,
таились.
Сегодня
же
спор
этот,
как
острие
бритвы:
не
порезаться
бы,
не
изу веч ить
бы.
А
куда
откладывать?
Он
ведь
и
так
рвется
нару­
жу
—
от
литературных
по дмо стко в
до
подворотни,
забегая
с
зад­
него
кры льц а
в
политику,
исподволь
наполняя
со бою
быт.
Рвется
словом
и
скве рно сло вие м,
масонами
в
бульварных
чгивах
и
в
ученых
записках,
ностальгией
иных
отъехавших,
завист ью
и ных
’’оставшихся”,
и
еще
—
г имна ми
п ерв ородс тв у,
и
еще
-
счетами
по
крови
(и не заслуг даже,
не
пресловутых
приоритетов,
не т,
ныне
в
счет
и
в
пересчет
смерти
идут:
у
ког о
их
больше,
у
кого
и
от
ког о...).
Он о,
конечно,
нет
зд есь
по дли нно го
предмета.
Мо жно
делить
достаток,
но
как
—
достоинство?
И
поделишь
ли
—
жизнь?..
С
одной
ст ороны,
раз
Россия,
так ,
без
сомненья,
от
ру сских
она,
и
если
наречено
остаться
ей
—
Россией
же,
то
опя ть - таки
за
рус­
скими
она,
правда,
уже
не
за
одними
русскими,
но
—
не
забыть,
но
—
понять:
раньше
всего
(и всех!) за ними.
С
др угой
же
168


стороны,
в
явном
ущербе
сегодня
она,
р ус ская
Россия,
и
так
ли
просто
узнать
—
отчего
бы
это,
и
так
ли
ле гко
признать,
что
гнез­
дится
(от веку!) в этом нынешнем ущербе это самое за ними
—
и
зовет
ищущ их
узнать
и
по нят ь,
зовет
вдаль,
за
пределы:
в
са­
мый
что
ни
на
есть
да в ний,
глубинный,
изначальный
Мир,—
и
в
нынешний
также,
в
черный,
желтый
и
в
бе лы й,—
в
неустроен­
ный,
ищущий,
страждущий,
ме р твый
и
жив ой
Мир...
Нам
ли
по­
паст ь
туда
—
мыслью,
сердцем,
в
обход
вн ешнего
цензора,
ми­
нуя
внутреннего?
Попасть
ли
—
разделенным
на
т ех,
ко му
дан о
и
ко му
не
дано,
попасть
ли
вед у щим
с чет
по
крови,
да же
есл и
у
кого
загранпаспорт
без
срока,
а
у
кого
—
мест о
в
очереди
на
вечный
о тбыв ?..
И
опять-таки
вро де
и
нет
зд есь
предмета.
С
одной
стороны
и
для
одной
с торон ы,
которая
се бя
одну
за
всё
и
считает,
эта-то
открытая
дверь
(человеку,
с ло ву !) не вопрос,
а
просто-напрос­
то
кр амо ла.
С
другой
же
ст ороны,
тут
как
будто
и
спрашивать
не
о
чем;
и
впрямь:
есть
же
отечества,
где
все
иначе,
и
нет
нужды
переходить
границу,
чтобы
думать
вслу х,
и
не
на добно
паспорт
менять,
ч тоб
обр е сти
с удьбу
и
смысл.
Да,
да,
ко неч но
же,
есть
—и
немногого
надо,
дабы
самим
в
ту
же
к олею.
Совсем
немногого...
’’Только”
воздух
для
дыхания
и
почву
под
но гами.
’’Слушайте,
слушайте!
В
тако й- то
час,
на
тако й-то
волне,
от
такого-то
Голоса
узнаете
о
нов ой
оттепели!”
Так
прямо,
вероятно,
не
выговорят
и
те,
кто
про
се бя
имен­
но
этого
ч аса
и
ждет,
рад и
этого
слушает
и
прислушивается.
Но
и
те,
что
наоборот,
что
вс ех
иных
за
сторону
не
сч ита ют,
д аже
они
—
и,
уж
во
всяком
случае,
не
каждый
из
них
—
решатся
напрямик:
”А попробуйте только замахнуться на эту самую сцепку
—
с удь­
бы
и
гр а ницы,
так
собственными
руками
ду шить
станем”.
Вро­
де
бы
не
те
времена,
когда
такое
вслух.
Где
ты,
приснопамятный
Ермилов,
что,
подписывая
корректуру
славной
своими
тради­
циями
’’Литературки”,
приговаривал
на
рубеже
40—50-х:
маразм
крепчает...
И
не
по жале еш ь,
что
от
той
откровенности
ушли.
Но
по
откровенности
соскучились.
Но
откровенности
жа ждем .
Объясниться
бы
нам
давно
уже
—
в
сам ую
п ору,
а
теперь
не
упустить
бы
пос ледн ий
ш ан с...
’’Круглый стол”
—и
без
лимита
на
сюжеты,
и
без
ка дровы х
ограничений
в
составе!
Не
одних
только
знатных
инако мысл я щих
с юда,
но
и
безы­
мян ных .
И
не
од них
ли шь
респектабельных
либералов,
но
и
рядовых
обеспокоенных
—
де л ьных,
немногословных.
И
’’рабо ­
тяг”
и
’’образованцев”.
И
п олном очн ых
представителей
зэков,
и
депутатов
от
т ех,
кто
надзирает
над
зэка ми ,
и
от
тех,
кто
над­
зирает
над
надзирателями.
Вс ех
сюд а!
Всех
за
стол!
169


Где-то,
быть
может,
и
лишний
э тот
ст ол,
для
к ого-то,
вер о­
ятно,
и
чересчур
круглый.
Нам
же
без
нег о
—
никак.
И
оттого,
что
палец
на
кно пк е,
хотя
одн ого
этого
достаточно
б.
Но
еще
и
пот ому,
и
прежде
всего
потому,
что
нет
для
нас
мест а
в
Мире,
если
не
сделаем
миром
собственный
до м:
миро м
в
Мире.
Яснее
яс н ого:
сегодня
не
бы ть
то му,
что
ищем,
не
зная,
как
на зв ать
иско мо е,
где
найти
безымянное
(’’другая жизнь”
-
на
какую
букв у
и
в
ка ком
с лова ре ?).
Яснее
ясного,
что
сегодня
доступнее
мо лч ание
и
Ле фор тово ,
а
если
местами
по­
ме няеш ь
-
сначала
Лефортово
и
лишь
потом
молчание,
то
сум-
ма -то
не
изменится...
Но
отчего
же
—
сум ма
и
справедливо
ли
—
в
од ин
р яд?
То,
что
не
равные
они ,
Лефортово
и
молчание,
о
том
спору
нет .
И
больше
чем
разные.
Но
меньше
чем
несо вмес ти мы е.
Мень­
ше,
вот
в
чем
беда.
Противовесом
молчанию
—
безмолвствие.
Молчащий
сего д­
ня,
завтра-в
хоре
дежурных
во ст о рг ов : ”Да здравствует царь
Ди митр ий
И в ано вич !” Безмолвствующие же не приемлют ни
проклинания,
ни
здравицы
—
по
свистку.
Безмолвствие
таи т
с илу
отказа...
и
’’бунт бессмысленный и беспощадный”.
Сюжет
со
ста же м.
В
насл едс тво
от
Пушк ина ,
х отя
наследни­
ки
разн ы е.
Кто
проклинает,
кто
в
расчет
берет.
А
было,
что
и
смеш ив алис ь
расчет
с
проклинанием,
готовя
гибель
угрызаю­
щимся,
сомневающимся,
колеблющимся.
От
финал а
’’Что де ­
ла ть?” до финала ’’Б рат ьев
Карамазовых”,
от
’’Вех”
до
’’Ски ­
фо в”
—
велик
ли
шаг?..
Пра вд а,
мы
вправе
сделат ь
поправку
на
время,
все-таки
уте к­
ло
немало.
Бунты
с
бунтовщиками
ныне
не
в
мо де.
Что
у
держи­
м орд
так ,
у
ск алозу б ов
на
взлете,
то
са мо
собою.
И
что
Молчали-
ны м,
повсюду
в
рост
идущим
(от закоулков власти до голубого
экрана
—они,
о ни ...),—что
этим
Молчалиным
на шим
всякие
возмутители
спокойствия
поп е рек
горла,
так
это
само
собою,
хотя
по-молчалински
не
всегда
вид
соответствующий
и
подашь;
скорее,
напротив,
другой
вид
нуж ен,
с
оговорочкой,
с
присказ­
кою,
с
соловьиной
трелью
—
и
курс ив ом
заботу,
заботу
и
стара­
ние:
как
бы
сохранить
д ушу
—
от ечест венн у ю
и
в неотечествен­
ную,
от
идущих
и
грядущих
хиппи
(не позабыв также грядущих
и
идущих
гуннов...).
Но
если
б
о дни
Молч алин ы,
если
б
од на
ловкость
и
расчетец,
то
стоило
ли
бы
голову
ломать:
откуда
молч а ние
н аше,
о со бенное
—
все
в
словах
и
все
в
не
своих
(и
”за”
не
свои,
и
’’против”), и не от этого ли самого
—
молчание
нынешнее
и
Лефортово
нынешнее
больше
чем
разные,
но
меньше
чем
несовместимые?
Но
откуда
ж
прийти
своим
словам,
когда
кругом
не
свои?
Оттуда
ли
-
с
тех
исторических
кладбищ,
где
сплошь
па мят ни­
ки,
или
из
еще
большего
(верстами,
жизнями)
далека,
где
ни
170


памятника,
ни
д аже
обозначенного
места
—
для
захороненных
мысл ей,
для
задохнувшихся
в
утробе
слов?
Между
н ими
и
на ми
—
р ас пах анная
полоса.
По
вступившему
на
нее
—
огонь!
С
двух
сторон
—
огонь!
И
платить
придется
ес­
ли
не
с роком ,
то
по
меньшей
мер е
репутацией...
Та к,
может,
лу ч­
ше
оставить
ее,
эту
п олос у,
в
почетном
забросе,
не
доискиваясь:
в
чей
адрес
(ныне)
те
прерванные
и
недородившиеся
мысли-
слова?
В
адрес
нын ешн их
ли
завсегдатаев
интеллигентских
по­
си делок ,
ожидающих
манны
не бесной ,
либо,
напротив,
адр е со­
в аны
они
безмолвствующим,
в
ком
тщимся
вычитать,
вычис­
ли ть
-
быть
или
не
быть
’’бунту”
—
еще
одному
на
Руси
(и про­
тив
был ых
’’бунтовщиков”)? Либо они в адрес совсем третьих,
которые
не
то
чтобы
посредине,
между
пе рвым и
и
вторыми,
а,
скорее,
внутри:
оспариванием
и
сомнением,
оспариванием
бе з­
де йст вия,
сомнением
в
действии,—
тем
тр ет ьим
адресуются
они,
к ому
наречено,
быть
может,
небывалое,
превозмогающее
и
б унт
и
молчание:
шаг,
шаги
—
со
с
м
ы
с
л
о
м
и
с
по щад ою?
Им-то,
’’третьим”,
и
не
открыться
(сначала себе), не всту­
пи вши
на
расп ахан ную
п олос у,
не
вы зва вши
огонь
—
на
себя!
Им
—
н ам.
Нам
в сем,
для
кого
диалог
не
мода,
не
прописи
хороше го
тона
и
д аже
больше
чем
условие
пер еме н.
Теперь
он
сам
—
пе­
ремена.
’’Все
счаст ливые
се мьи
похожи
друг
на
друга,
каждая
несчастливая
семья
нес частли ва
п о- сво ему”.
Так
и
эпохи,
так
и
поколения
—
сходные
триумфами
и
разные
в
поражениях.
Но
разве
не
несчастья
больше
другого
роднят
и
близк их
и
не­
близких?
Родство
поражениями
—
особое,
особенно
тесное,
когда
между
сродненными
раз рыв
во
времени.
Ро дс тво
—
мистерия:
то,
что
отнято
у
людей,
прибавлено
к
Человеку...
Что
трагичнее
это й
добавки?!
Ли шь
трупоеды
смакуют
’’ограниченность”
пред­
ков .
Дело
же
нормальных
живых
—
быть
не
ниже
мертвых.
Не
ниж е,
чтобы
не
повторить
их,
чтобы
не
повториться
им и.
И
потому:
во
имя
с воб од ного
слов а
живым
—
с воб ода
сло­
ву,
обра щ енном у
к
мертвым,
к
разным
ме ртв ым,
к
равным
мертвым!
Ми мо
казенных
апокрифов,
во прек и
антиказенным
—
к
ди­
ковинному
непо втор ению :
к
равноразным
живым!!
Иное
же
—
суррогатом
надежды,
заурядбессмыслицей:
молчание
вслух
и
изд ев ка
в
подушку,
проходимые
ил лю зии
и
цен зо рс кий
вопросик
на
полях,
предупредительный
шмон
и
поощрительное
снисх ож д ение ,
—
все
эт о,
хочешь
или
не
хо че шь,
наш
родной
чуж ой
дом
—
а
в
н ем,
коренником,
сы з нова
и
вновь,
в
на туре
и
окольно,—
Лефортово.
Против
те бя
—
твое.
Против
меня
—
мое.
171


*
*
*
Смерть!
где
тв ое
жало?
ад!
где
тво я
поб еда?
Осия, 13;14
Мне
даже
и
смерти
не
стр ашн о,-
О на,
как
и
ж изнь,
поз ади.
А.
Твардовский
Если
по пы тать ся
в
одном
с лове
собрать
все
чувства,
пере­
живания,
мысли
уходящего,
но
еще
не
у ше дшего
год а,
то
не т,
пожалуй,
более
точного
слова,
чем
нака нуне .
Мы
—
накануне.
К
это му
клонится
и
то,
что
ряд ом,
и
то,
что
вдали,
на
де ле
же
бл изко
и
все
ближе,
есл и
еще
—
не
тут.
...’’Национальный
по
форме”
Хо мей ни
не
наш
ли,
даже
ес­
ли
про тив
нас ?
И
куда
зачесть
Пол
Пота,
проштрафившегося
пер­
вог о
сек рет аря ,
его
и
эту
неко гда
благополучную,
а
сейчас
самую
несчастную
на
Зе мле
страну?
А
кому
примирить
(и на чем?)
суверенов
нефтяной
скважины
с
социумами
бензоколонки?
Не
до
зубоскальства.
Чужие
бед ы
п одс тупи ли
к
горлу:
заложниками-дипломатами,
заложниками-народами.
Тем
подсту­
пили,
что
и
от
нас
пошл о,
и
т ем,
что
возвращается
к
на м:
с
про­
чер кам и,
с
усугубленьями.
С
иными
возможностями
—
схва­
титься
с
бе дам и.
Но
и
синой
н ев оз можнос тью
—
спр авит ь­
ся
с
ними.
Все
на
Зе мле
—
накануне.
Накануне
перемен,
касающихся
не
частностей
и
не
разно­
видностей
жиз ни,
а
ее
са мой.
Ее
в
”в целом” .
Что
среди
самых
исконных,
самых
’’допроблемных”
проб­
лем
не
возродилось
за
тридцать
пять
лет
с
конц а
последней
из
классических
мировых
катастроф?
Ка жетс я,
к
чему
не
пр ивы к­
нешь,
с
чем
не
сте рп ишь ся
ради
предотвращения
ничейного
ядер­
но го
(и иного)
ф ина ла?
Но
день
приходит,
и
то
ли
устал
человек,
то
ли
к
ко нцу
под ошли
ре сурс ы
приспособления
к
обс тоя те ль­
ствам,
им
порожденным
и
его
же
тиранящим,—
так
это
или
не
т ак,—
но
эта
особая
’’добавка”
об рат ила
и
в
расхожее
и
в
бес­
пл од ное
в се,
проверенное
вро де
и
словом
и
временем.
...Разоружиться
ли
разом:
всюду,
всем?
Освободиться
ли
разом
—
от
всего,
что
уно сит
ж изни
и
обессмысливает
Ж изнь?
Разом
не
выйдет.
Если
что
сегодня
можно
сказать
с
полной
убежденностью,
то
это .
Разом
не
выйд е т,
и
за
каждой
попыт­
кой
—
срыв:
кров ь,
тоска,
безумие.
И
эксплуатация
безумия,
и
бизнес
на
кров и,
весьма
плю р али стиче ский
бизнес
и
ч асто
на
од­
ной
и
той
же
крови.
И
лидеры
на
час,
тя ну щие
в
могилу
тыся­
чи,
миллионы...
172


Разом
не
вы йдет .
А
не-разом?
И
снова
нет
ответа:
подлинного,
убеждающего
—
нет.
Либо
отв е том
то
же:
кро вь,
тоска,
безумие.
И
трезвые
деспоты,
сорев­
нующиеся
в
пролитии
кро ви
с
романтиками.
И
третьи
радую­
щиеся,
хотя
в
проигрыше
и
он и.
Люб ой
п рои грыш
отныне
—
прямо
общий.
Кто
не
поня л
этого
после
1968-го ,
по сле
1973-г о,
после
1979- го,
тот
безн аде­
жен .
Накануне
-
это
сумма
бед
и
угроз,
возведенных
в
с те­
пень
и
поражениями
и
отс рочк а ми.
На кану не
—
это
зазо р
между
утраченной
це лью
и
не­
померностью
’’простых”
задач.
На кану не
—
это
неспосо б но ст ь
бога ты х
миров
прийти
на
выручку
бе дны м,
не
отказавшись
от
накопленного
веками
(лучшего,
что
создал
мо зг
вместе
с
руками
и
за
счет
рук !),—
и
неспособность
бе дных
миров
вс тать
вр овен ь
с
богатыми,
не
расп л ат и вшись
утратой
себя:
тем,
что
даж е
не
быт,
а
бытие,
спо ­
соб
жить
и
вопроизводить
жизнь.
На кану не
—
это
к ент авр
из
отказа
люд ей
передоверить
’’кому - то ”
решение
своей
участи
и
всеобщего
неумения
распо­
рядиться
всеобщим
суверенитетом.
Накануне
—
это
капитализм,
переставший
б ыть
’’капи­
тализмом”,
и
социализм,
переставший
быть
’’социализмом”
не
потому,
что
с бл изил ись
и
то го
гляди
сольются,
а
оттого,
что
ни
тому,
ни
другому
(ни третьему,
ни
четвертому...)
не
ст ать
в
одиночку
Миром
—
единственностью
ч елов ечест в а;
не
стать
—
и
не
отказаться,
не
стать
—
и
не
по сту пить ся:
местом
и
заявкой,
ре флек сом
и
ми фом
един стве ннос ти,
норовом
и
нравом
ее.
На кану не
—
это
схватка
между
Единством
и
Различием,
неприметное
повсюдное
сражение
их
—
чему
из
них
быть
точкой
отсчета
и
как
им
у ж иться,
чтобы
выжил
человек.
Накануне
—
это
ультиматум,
который
нетерпение
предъ­
явило
и
разуму
и
си ле,
ап елл ируя
к
крайностям
си лы
и
пита я сь
крайностями
разума.
Вот
поч ему
не
исключены
ни
б ездна,
ни
избавление.
Вот
от­
чего
и
то
и
друг ое
вместе
—
неразличимые,
неразделимые.
Разде­
лит
же
их,
если
это
вооб ще
суждено,
только
д ейст вие:
ответст­
венное
и
осмысленное,
согласное
и
нетрадиционное
ч елов ечес­
кое
действие.
Сегодня
не
о
том
сп ор
—
не
повременить
ли
с
усилиями,
не
о тло жить
ли
их
на
другой
раз,
не
пер ело ж ить
ли
на
к ого
из
более
властных,
из
более
знающих
или
на
тех ,
к ому
’’нечего те­
р ять”? Неравнодушным есть что выбирать лишь внутри дейст ­
вия.
Выбирать,
отв еча я
и
зо ву
и
тр ебо ван ию:
решительности,
не­
разд ельн ой
с
самоограничением,
умеренности,
которая,
иск лю­
чая
самообманы
доступных
сделок,
от вер гая
любой
пе рст
указу­
173


ю щий,
любой
аятоллизм,
ищет
свой
смысл
и
об раз
в
тех
’’неве­
ликих”,
в
тех
будто
мал ых
де лах,
какие
сегодня
—
не
ниже
вче­
рашних
немалых
и
анти-малых,
а
требуют
—
нередко
—
и
боль­
шего
мужества,
и
да же
бо льш ей
смелости
от
человека.
Не
на
рубеже
ли
сто л етия
’’невеликих”, ’’малы х”,
неожидан­
ных ,
ни
на
что
не
похожих
—
все
мы
на
Земле?
И
не
от
нас
ли
—
нынешних,
и
не
от
нас
ли
—
здеш ни х,
им:
’’невеликим”, ’’ ма лым”
—
пойти
в
в ел икие,
в
гла вн ые,
в
силь­
ные?
Не т,
все-таки
не
красное
с ловцо:
братство
народов
и
людей,
заново
урав не нны х
смертью.
Смертию
сме рть
попр ав
—
уже
не
только
из
уст
верующего...
Ко му
не
грезилось
в
мае
1945-г о ,
что
наконец
сми рили
ее:
смер ть
человека
от
руки
человека?
Не
тут-то
было.
Не
только
не
смир ил и,
а
отдались
ей
заново.
И
уже
в
новых
ролях
он а,
и
не
последняя
из
э тих
ролей
—
защита
человека
от
н асл едник а
Освенцима,
от
хозяина
ГУЛА Га .
Но
самый
преткновенный
из
в сех
камней:
д ано
ли
ею,
п ого­
ло вной
смертью,
заново
открыть
Жизнь?
...За
45- м
и
оспариванием,
и
п родолжен ием
его
—
1953- й,
1956-й.
Ворота
сталинских
лагерей,
распахнутые
настежь,—та­
кое
не
забудется.
Так ое
встало
во
вселенский
р яд,
где
несо в­
падающее
символами,
речью,
род ос ловн ой
и
—
соединенное
(не­
уловимо)
новым
смыслом,
что
е два
ли
мог
появиться
до
этой
метки,
до
э тих
рубежей.
Как
не
мог
бы
появиться
на
папском
престоле
Иоанн
XXIII и стать лауреатом Международной премии
ми ра
Мартин
Лютер
Ки нг,
как
не
мог
бы
ос у ществ итьс я
испан­
ский
и
иной
демонтаж.
И
советскому
зрителю
не
дон есл а
бы
с вою
наде жду
в
отчаянье
великая
Мазина,
и
всемирному
читате­
лю
не
открылось
бы
булгаковское
Евангелие
от
Пилата...
Хрупкое
на ча ло.
Нестойкое
в
исходном
пункте
и
все
более
шаткое,
чем
бл иже
мы
к
сегодняшнему
д ню.
Сегодня
сомнения
разбирают
—
да
было
ли
то
на чалом ?
С его дня
досрочная
смерть
берет,
похоже,
р ева нш.
Сегодня
она
соб и рает
обильную
жатву,
и
не
только
люд ьми
(и ими,
им и! !), но еще и близостью людей и народов.
А
завтра?
Сд аст ся
ли
завтра?
Сдастся!
Но
ли шь
людям,
ко­
торые
сделают
норм ой,
бытом
доверие.
С ег одня
дов ери е
это
-
и
чудо,
и
ос обо го
род а
деятельность.
Это
упражнение
на
зрелость
—
для
вс ту па ющих
в
жизнь,
и
ис пы­
та ние
на
пригодность
—
для
мужей
совета.
Это
залог
рачитель­
ного
хозяйствования.
Это
свобода
риска
т ам,
где
ри ск
—
твор­
чество,
и
свед ени е
к
минимуму
риска
т ам,
где
действует
закон
и
зак онная
власть.
Это
-
выход
в
политику,
который
надо
ли бо
расширить
(ежели он есть), либо соорудить ( ежели
его
не т).
174


Это
—
уступка
по
со бств енно й
воле,
уступка
т ам,
где
издревле
о снов ой
договора
и
к ом про мисса
признавалось
ли шь
’’времен­
но е”
равновесие
си л:
у
кл ассов
ли,
у
наций
ли,
у
государств.
Это
(и итогом и первопосылкой)
—
нееди ное
единство:
з авт раш­
ний
день
Мира,
какому
б ыть
совсем
дру ги м,
оставаясь
тем
же. ..
На
месте
искомого
тождества
—
е дин ооснов н ых,
равно
отве­
чающих
критериям
и стины ,
достатка,
справедливости
—
разные,
непохожие,
несводимые
к
од ному
о сно в анию,
к
одному
на бору
признаков?!
Цивилизации-разномышленники,
нации-оппоненты,
миры - со пер ники,
д аже
противники,
но
не
врага:
достижимо
ли?
Ответом
—
выбор:
ли бо
это,
ли бо
ни что.
... ’’Народы и государства,
не
пр ис о единяйте сь!”
Может,
и
отмечено
будет
в
век е
XXI: этим - то
и
началось
оно
-
неединое
ед инств о.
Началось
и
остановилось.
На
время?
Навсегда?
Числом
ли
тут
взять
—
вот
уже
половина,
вот
уже
три
четверти
их,
вот
уже
пять
ше стых ,
ещ е,
еще...
вот
и
все
на
Земл е
’’неприсоединившиеся”,
все
на род ы,
все
страны
—
кроме
двух,
каким
в роде
и
некого
тог да
к
себе
присоединять!
А
сами?
Огороженные
носители
единств енно й
исти ны
(номер один и
но мер
д ва)
не
обезумеют
ли
от
этого
одиночества,
не
сочтут
ли
за
благо
—
всех
по ре шить
и
разом??
Бред.
Ор уэлловс ки й
б ред
Невозможности.
Но
име нно
—
Невозможности.
Бред,
таящий
яв ь.
Неопробованную,
спасительную.
И
то гда
что
и ное
”сосуществование”
(людей,
миров), как не запрет
на
п о беду,
как
несводимость
вс ех
к
одному?!
Ска за ть: ’’без этого не выжить”
—
не
вполне
точное
вы раж е­
ние
мысли:
без
этого
нам,
людям,
не
б
ы
т
ь!
Не
быть
отдельному
ч еловек у
—
отдельным
и
чел овек ом.
Не
быть
унаследованным
человеческим
общностям
—
самими
собой
и
всеобщностями
(всеобщностью -с емь ей
и
всеобщно­
стью-общиной,
всеобщностью-нацией
и
всеобщностью
—
миром
в
Ми ре. ..).
З амеч али
ли,
сознавали
ли
—
до
конца
Х Х-го
—
тайну
неуми­
раю щей
трагедии:
зазор,
брешь
между
жить
и
быть?
Жи ть
или
не
жи ть
—
н ет,
кажется,
такого
вопроса,
такого,
на
ко торый
не
то
что
нет
ответа,
а
самого
вопроса
нет
ил и,
вер не й,
ест ь
он,
когда
ре чь
ид ет
об
отдельном
человеке
и
даже
об
от дель­
ном
народе
в
какой-то
особ ый,
из
ряда
вон
выходящий
момент
их
жизни,
но
момент
у ход ит,
и
вопрос
исчезает.
Задним
числом
уже
не
воп рос
он,
а
память
—
о
с тра шном
и
о
победе
над
страхом.
А
’’быть или не быть?”? Разве и тут не самоочевиден ответ?
Либо
здесь-то
как
раз
и
ждешь
не
ответа,
а
Вопроса?
Либо
уже
позади
и
он
и
то
время,
ко гда
иск али
его,
продирались
к
нему
175


сквозь
чащобу
ответов,
сокрушая
напр аво
и
налево
’’ответчи­
ков” ,
и,
напротив,
пришло
время
от
нег о
уб ега ть
сл омя
голову,
от
это го
—
ненормального
—
с
рождения,
с
первых
гамлетовских
слов??
...Нет,
герой
Шекспира
все-таки
безумен
не
изначально.
Бе­
зу мие
приходит:
достоверное,
р азрыв ая
оболочку
мнимого.
Безумие
—
не
от
страсти
(сходят ли с ума от разделенной люб ­
ви?) .
И
даже
не
от
пресловутого
сыновнего
ком пле кса.
И
даже
не
от
мрачных
подозрений,
питаемых
воздухом
Эльсинора:
полных
винных
паров
и
кладбищенского
тлена.
Он
в едь
ж ивч ик,
умница
и
озорник,
не м ного
циник,
не м ного
комедиант,
эт от
вечный
студент,
принц
в
хронической
отлучке,
сво й
среди
виттенбергских
любомудров,
но
и
не
чуж ой
в
кругу
’’людей дат­
ск ой
службы”.
Двул ико ст ь
эта
совсем
ряд ом
с
дв ул ич ием,
но
у
Гамлета
спасительное
свойство:
он
и
наивен
и
серьезен,
его
с кепс ис
в
странном
союзе
с
прекраснодушием,
а
высокомерие
естественно
уживается
с
той
чуткостью
к
любому
человеческому
страданию,
которая
заставляет
при нима ть
любое
на
свой
’’лич­
ны й”
счет...
И
что
ж:
еще
о дно
душевное
движ ени е,
еще
о дна
схватка
’’книжных слов”
с
предрассудком,
еще
оди н
поединок
сердца
с
книгой
—
и
перед
нами
друг
ч ело веч ест ва,
ле гко
и
свободно
(свободно,
а
потому
ле гко)
перешагивающий
границы,
постав­
ленные
державами
власти
и
разума?
Как
бы
не
так.
Легкости
нет
и
в
помине.
И
с в обода
уходит
—
с
каждым
порывом,
а
но ги
вя знут ,
а
яз ык
немеет.
Позади
уже
не
свобода,
позади
-
жиз нь:
виттенбергская
н ар авне
(отныне наравне!) с эльсинорекой.
Ужас,
врученный
Гамлету,
име ет
дес я тки
наимено ваний
—
и
ни
одн ого
об ще го.
В
эт ом
своде
есть
мест о
всем
ординарным
и
всем
чрезвычайным
человеческим
бедам
и
сверх
того
особому
бедствию,
у
какого
нет
еще
имени.
Назвать
ли
его
идеалом
-
узак о ненны м
и
систематизированным,
втесняемым
узаконенной
и
с ист емати зир о ванн ой
’’клавдиевой”
властью,
назв ат ь
ли
его
искушением
неосуществимости
—
идеала
же,
только
п роти в яще­
го ся
систематизации
и
не
да ющег ося
узаконению,
но
то же
п од­
ст ре кающего
втеснять
его
в
слепых
и
г лухи х,
в
упирающихся,
в
отгов ар ив аю щихс я
(карманом,
рассудком,
телом,
суетой
суе т),-
как
ни
назовешь
—
любое
из
эти х
име н
на
вратах
ада...
Гамлет
бежит
из
’’чужого”,
чтобы
угодить
в
свой,
чтобы
зас трят ь
в
своем
(своем
-
для
всех?!).
Это
—
ад
одинокости
сред и
че ло веч ест ва,
которого
нет.
Ад
в ну тре нней
ре чи
всл ух.
Ад
монологов,
чья
логика
непости­
жима ,
ибо
она
—
против
логики
(против разума,
выстроенного
—
от
Я
до
А,
прежде
чем
—
от
”а”
до
”я” .. .).
Это
—
Мир
прерванного
быти я: ’’время,
в ышедше е
из
сво его
сустава”.
А
ком у
при надле жит
Время,
ка кой
державе,
ка кой
ка­
федре?
Кому
под
с илу
ра сп орядит ься
им,
сочленив
неустанное
176


движение
маятника
с
непо лн ото й,
обрывчатостью
каждой
жизни,
каждого
отдельного
существования?
Пр инц
Да тск ий
не
изменник
людям,
он
’’только”
отступник.
Он
отступает
от
клятвы,
вырванной
у
не го
зов ом
крови,
тем
са­
мым
’’плотным сгустком мяса”,
с
каким
он
столь
красноречиво
р асст авал ся
в
свои х
первых
строках,
чтобы
затем
испытать
—
на
себе
же
—
его
свирепую
хв атку.
Он
отс туп ник
Слова,
обманного
не
по
употреблению
лишь,
а
по
само му
веществу
изреченности,
у
кот орой
всегда
налицо
прописка:
о тчий
дом ,
датский
ли,
анг­
лийский
ли,
русс ки й
ли...
Так
чем
же
все-таки
люб
нам
этот
от­
ступник
от
людей
во
имя
Человека?
Те м,
что,
увл ек ая
в
пропасть
всех,
виновных
и
невинных,
всех,
кто
дал
себя
вовлечь
в
его
сомнение,
в
его
безумие,
он
не
пы тае тся
отклонить
ра з вяз­
ку
от
самого
себя?
Те м,
ч то,
озаботившись
о
репутации
—
в
гла­
зах
п отом ков ,—
он
не
сил итс я
занести
потомков
в
св ою
духов­
ную,
оставляя
за
соб ой
’’молчание”, ’’т ишину”,
на
бег у
остано­
вившу юс я
мы сл ь?..
Или
это
только
кажется,
что
люб
он
нам,
на
самом
же
деле
—
не
люб,
и
терпим
его
л ишь
на
сцене,
л ишь
на
ча с,
лишь
обставленного
подвохами
и
розыграшами,
правда
гу­
бящими
и
ег о,
но
зато
позволяющими
(нам!) не подпускать к
се бе
это
’’страшилище,
что
бродит
нестреноженным”?
Уж
больно
он
буквален.
Гамлет,
буквальностью
тревожа­
щ ий,
пожалуй,
больше
всего
иного.
Вот
он
с
кровью,
с
сердцем
вырывает
из
се бя
любимую,
вот
он
тщ ится
спасти
ее
от
его
судь­
б ы—и
чем
иным ,
кроме
как
проклятием:
бу кв ал ьно стью
раз­
л уки
(”В монастырь,
в
мон ас тырь!”). А где укроешь остальных,
а
чем
спасешь
’’просто”
л юдей:
отлучением
от
Мира
или,
то ч ней,
заточением
в
Мир?
Впрочем,
’’Мир
—
тю рь ма”
—
это
в едь
не
он,
это
друг-предатель
Розенкранц
подбрасывает
ему
реплику
—
колкую
и
безопасную.
(Университетский турнир в разгаре:
укол,
ответ,
еще
укол,
еще...
ну,
дражайший
принц,
ост рота
за
вами.)
Но
Гамлет
уже
отш ути лся .
Он
пр ини мает
реп ли ку
всерь­
ез
и
буквально;
эта
буквальность
—
только
что
умиротворенная
отчизна:
уже
не
поприще
импровизированных
дру жин
и
ти рано в
с
в ообра жен ием ,
это
уже
без
пя ти
минут
государство
—
нация
и...
наихудшая
из
арест ант ск их?! ”Мы не согласны,
принц”.
Конечно
же,
они
не
согласны,
Розенкранц
с
Гильденстерном,
лауреаты
’’датской службы” .
Они
—
нет,
а
мы?
Мы,
помнящие
кое-что
из
происшедшего
п осле,
из
осуществленного
после
—
т
а
м,
и
из
происшедшего
после,
и
несостоявшегося
после
-тут.
Правда,
это
различие
потом
как
будто
стерлось,
чтобы
возро­
диться,
заостриться,
перепутаться
концами
и
началами,
и
уже
вро де
сказания
или
притчи
—
”их”,
послегамлетовские,
за тме ния
ума
и
тр ясе ния
земли,
все
эти
ре форм аци и,
контрреформации,
дол гие
парламенты
и
славные
р ев олю ции,
анабаптисты,
кал ьв и­
нисты,
л евеллеры
просто
и
’’истинные”,
монтаньяры
93-го
го да,
коммунисты
94- го
г ода
и
термидорьянцы
т ого
же
го да. ..
Но
если
177


не
миф
они,
поскольку
во
в сех
учебниках,
то
и
не
вполн е
истинное,
а
нечто
вр оде
Призрака:
ир реа ль ное
пугало,
жа ж­
дущее
крови,
но
затем,
но
в
конце
концов
усмиренное,
образум­
л енно е,
введенное
в
пр едел ы
’’естественного права”
и
граждан­
ского
зако на,
облеченное
в
пр ед с тавител ь ные
учреждения,
об­
ретшее
твердую
и
трезвую
почву
в
национальном
кре дите
и
на­
циональной
машинерии,
в
национальной
ферме
и
лавке.
От р ица­
нием
буквальной
крови,
превозмоганием
бук ва льног о
безу ­
мия
-
буквальная
Европа:
бытие,
обр ащ енн ое
в
быт;
Время,
ставшее
просто
вр еменем
—
мерой
будничных
усилий,
и
потреб­
ностей,
и
де йстви й,
и
возвышенного,
и
низменного,
всего
и
во
вс ем;
Человек,
осуществленный
просто
в
человеке,
в
отд ел ь­
ном
—
датчанине,
и
отде л ьном
фран цузе ,
и
в
англичанине,
и
в
ян­
ки
врозь,
и
если
не
сразу
в
немце
без
всяких
партикулярных
курфюрстных
ос татков ,
то
сра зу
в
немце
—
по
идее
и
вдох нове ­
нию...
Т ак,
может,
оглядываясь
назад,
не
такими
уж
ду р ными
по­
кажутся
эти
Гильденстерн
с
Розенкранцем?
Может,
правы-то
оказались
он и?
Соглашающиеся,
аукнитесь!
И
в
со гл ашаю щи хся
ныне
как
будто
недостатка
нет.
И
что
же
—
в
ответ
им: ’’как аук­
не тся,
так
и
о ткл ик не тся ”? Неубедительно .
Чт о-то
иное
нужно.
Оно,
конечно,
кесарю
—
кесарево,
Шекспиру
—
Шек спиро во.
Не
тревожь,
не
терзай
он
себ я
(явью и сном,
г амлет овск ой
жизнью,
гамлетовской
см ер т ью), не впавший в безумие сам,
сам
не
от­
в е ргший
ложь-правоту
и
правоту-ложь
укорененных
гил ьде н-
стер н ов
и
розенкранцев,—
не
будь
он
таким,
эт от
гений
из
’’прос ­
тых”
актеров,
б ыть
ли
Че лове ку
в
’’просто человеке”,
а
Време­
ни
в
просто
времени?..
Ах,
спросили
бы
н ас,
таких,
как
я,
если
и
не
по л века
на зад,
а
мн ого
бли же,
по чти
вчера,
но
все - таки
уже
не
вчера,—
ответили
бы
без
запинки,
пер ешагну в
через
вульгарную
социологию,
но
не
выплеснув
драгоценного
истматовского
дитя­
ти:
ну
конечно
же,
не
удалось
бы
без
него,
без
таких,
как
он,
’’титанов”,
бунтарей
и
страдальцев,—
не
удалось
бы
ни
све рш ить­
ся
буржуазной
Европе,
ни
ей
же
обнаружить
(на духу с собой)
неполноту,
незавершенность,
несовершенство
д обыт ого
—
и
тем
снова
пр ишпо ри ть
прогресс:
вперед
и
дальше,
без
передыху,
без
остановки,
по ка
остается
не
захваченной
этим
неуловимым
д ви­
ж ением,
не
включенной
в
нег о
хоть
одн а
душ а,
хот ь
о дна
плоть
на
Земле.
И
что
же
—
докатился,
д обежа л,
дошел
эт от
неукроти­
мый
поток:
от
тронувшегося
Гамлета,
от
голого
Лира,
от
черно­
го
Отелло
до
каждой
ду ши
и
каждой
плоти?..
И
снова
(мы,
такие,
как
я)
—
без
запинки:
если
и
не
докат ил ся
ещ е,
не
допер,
так
допрет;
не
при
на с,
так
после
нас
со сто ится,
утвердится,
об­
стр о ится
эт от
однажды
нач ат ый
Мир
—
европеистский
ли шь
за­
чином,
составом
же,
м нож ественно сть ю
речений,
’’форм”
и
са­
мой
сутью
своей
—
всеобщий:
не
принадлежащий
нико му
в
отдельности,
без
главных
и
не гла в ных,
без
ведущих
и
ве до­
178


мых,
без
обеспеченных
от
рождения
и
без
обездоленных
от
рождения
же.. .
По чти
вче ра,
но
все-таки
не
вчера
—
без
запинки.
А
вчера
—
с
запинкой.
А
сегодня
—
с
сомнением,
которое
одолевает
и
тре ­
бует:
вслух!
вслух!
Однако
в
чем
он о,
со мне ние:
в
сро к ах,
в
одолимости
преград?
Или
дальше:
в
осуществимости
как
тако­
во й?
Или
еще
дал ьше :
в
то м,
что
желанное-неукротимое
оказа­
л ось
на
деле
неукротимым-нежеланным,
опасным
для
Человека,
исконного
обитателя
Земли?
Всяким
вопросам
подразумеваются
ответы:
нет
их
сегодня,
так
будут
завтра...
есл и
есть
кого
спра шива ть ,
если
есть
жажду­
щие
отв ет ов.
С
э тим
же
—
к
кому
обр ат ишь ся?
И
не
воо бщ е,
а
сегодня,
а
дома,
на
том
языке,
на
ка ком
только
и
умеешь
думать
и
писать.
Себ я
спрашиваешь,
да
еще
таких,
как
ты?
Тог­
да
к
чему
—
вслух?
Н ет,
любезный,
ежели
на
эт ом
языке,
то
не
вполне
те
слова
и
далеко
не
тот
отс че т.
Уже
не
от
принца
в
п ривы чном
нашему
вз ору
черном
трико
с
неизменным
черепом
все
то го
же
Йорика
в
руках.
Нет,
зд есь
у
безумцев
в
дальнем
прологе
вместо
изы с­
канного
королевского
шута-мудреца
—
п ророк- юроди вы й,
в
положенных
ему
рубище
и
струпьях.
’’...Нел ьз я
молиться
за
царя
Ирода
-
богородица
не
вел ит” .
Для
разума
ли
выбор:
между
тенью
Грозного
и
царем
Иродом?
А
для
безумия?
Откло­
няя
упорядоченную
опричнину,
обратишься
ли
—
в
поисках
смы сла
—
к
См уте,
втянувшей
и
перелопатившей
всё
во
всех,
чтобы
вернуть
их
на
круги
своя?
Впрочем,
недалеким
прице­
лом
—
Петр.
Впрочем,
уже
позади
удельная,
м ежд оусоб ная
Р усь,
а
на
пороге
Россия,
’’единая и неделимая” . И пр о гре сс ,
впряжен­
ный
в
абсолютную
власть,
какой
равно
искл юча ется
и
личность
и
нация.
И
затмения
ума
и
трясения
земли,
но
не
в
пр еддв ер ии
абсолютистского
восхождения
(к могуществу,
к
всеевропей­
ско й
сл аве), а следствием,
выз ов ом
этому
со сто явш емус я
уже
восхождению.
Вызовом
мы сл ью,
ищущей
собственное
бытие:
какого
еще
нет ,
нет
нигде.
И
отт ого
еще
буквальней
гамлетов­
ский
в оп рос,
и
уже
не
г амлет о вский
он
—
м ного
земн ее
и
мн ого
безумней...
Быть
Россией
или
не
б ыть
России?
Полюс:
русское
человечество.
Полюс:
русское
от щепен ство .
’’Пусть даже параллельные линии сойдутся и я это сам уви­
жу:
увижу
и
скажу,
что
сошлись,
а
все-таки
не
приму”.
Че го
же
не
принимает
этот
носит ель
’’человеческого
эвклидовского
ума”,
творящего
Мир
согласно
со бств енно й
ге о метр ии?
Мира
и
не
принимает.
Д аже
допуская
для
нег о
блаженный
финиш,
даже
при
условии,
что
исчезнут
—
тогда
—
все
человеческие
напасти.
Даж е
соглашаясь,
что
со йду тся
—
тогда
—
все
м иров ые
парал­
лельн ые
линии.
Сойдутся
ближние
и
дальние.
Сойдется
сво е
и
179


чужое,
со йде тся
зло
и
добро.
Со йде тся
человек-особь
и
человек-
ч ел овече ст во.
”... А
все-таки
не
приму ”.
Ни
от
бога,
ни
от
социа­
лизма
не
приму
гармонии.
С
д вух
концов
—
к
’’бунту”: отрица­
нию
иде аль но го
ф инал а.
Од ним
решающим
отводом:
загублен­
ное
дитя,
неначатая,
неосуществившаяся
жиз нь,
прерванная,
рас­
то птанная
раньше,
чем
она
открылась
—
себе
и
Миру.
Ничего
нельзя
исправить,
если
не поп рави мо
это.
И
потому
—
запрет
на
пр ощ ение
(всякое,
лю бое ).
Но
выход
ли
-
возмездие,
не
утоляемое
ничем,
прижизненным
и
пожизнен­
ным ?
Если
нет
ему
и ной
меры
и
ино го
поприща,
чем
Ми р,
то
как
исключить
из
этого
возмездия
и
как
обойти
им
самого
се­
бя?
Капкан.
Капканы.
Один
вослед
другому,
каждый
в
каж­
до м.
Капкан
бескомпромиссного
сомнения.
Буквальнейшие:
от
не воз можн ос ти
найти
(для себя!) достаточного поступка.
Ни
во
времени,
ни
в
пространстве.
Принц
Датский
добывает
будущ е е
все м
—
и
никому
в
ч аст­
ности.
Будущее
—
бытие,
очищенное
от
п рош лого,
от
всех
пр о­
шлы х;
но
они,
совокупившись,
догон яю т
и
приканчивают
е го.
А
что
—
и
кто
—
по
пятам
у
экстремиста
’’европейской”
сове с ти
с
монголо-татарским
’’геном”
в
прозвище
(Карамазов!).
Тут
за
спиной
не
одн о
сокрушенное
Возрождение
(всеевропейский
Мир
—
тюрьма), а еще и всея Россия
—
Мер тв ый
дом.
Тут
позади
не
прожитое,
которое
подлежит
пересмотру,
тут
в
прожитом
—
см ер ть;
и
не
вст р еча
с
загробным
пришельцем
—
на ча ло,
а
с
са­
мим
собою,
с
собою
—
ве рнув шим ся
из
могилы,
чтобы
заново
жить;
жи ть
—
в
том
первозданном
смысле,
какой
забыт,
л ибо
ут­
рачен,
л ибо
еще
не
достигнут,
не
доб ыт. ..
Тут
поз ади
Судный
день,
впер ед и
же
—
Голгофа.
Голгофа
возвращения.
Встреча-ис­
кус:
не
обмануть
бы
жи в ущих
притворным
упо доб ление м.
Встреча-открытие:
тут
не
сам,
не
один
со
с воей
неповторимой
судьбой,
а
все,
все
до
е дино го
—
еще
до
колыбели,
еще
в
замыс­
ле.
Тут
Прошлое
(и прошлые!) —
еще
впе ре ди.
Их
тоже
нет,
им
тоже
еще
’’быть или не быть”,
как
и
пр едкам :
не
по
нисходя­
щему
родству,
а
по
исходу-началу.
И
еще
впереди
—
Слово:
первый
звук
неистязаемого
ребенка.
Не
отменою
поступка,
не
заменой
его,
а
веригами
на
нем ...
Скажешь
ли,
и
не
на
юбилейном
торжище:
кесарю
—кеса­
рево,
а
достоевское
—
Достоевскому?
Не
скажешь.
И
не
потому
только,
что
действ ит ель ны й,
непр иду м анны й,
не
разделял,
сме­
шивал,
путал
и
путался.
На
ра сст оян ии
знаем:
путаница
путани­
це
рознь.
Впрочем,
даж е
есл и
не
знаем,
то
р епу тация
ве ликих
выручает;
ежели
вел ики е
и
ежели
пу тал ись,
то
или
промолчим,
или
возведем
в
заслугу,
или
снисходительно
простим
им
их
маленькие
(и даже большие)
слабости.
Но
нуждаются
ли
те
в
на шем
при творс тв е
и
снисхождении?
Сомнительно!
А
мы?
Так
ли
уж
не
ко
двору
нам
самообманьь
Ро диона
Раскольникова
и
Ивана
Карамазова?
Самообманы
Пес тел я
и
Чаадаева,
Бакунина
180


и
Герцена,
Зайчневского
и
Чернышевского,
Ишутина
и
Пи са ре­
ва,
Сергея
Нечаева
и
Веры
Засулич,
А лек са ндра
Михайлова
и
Л ьва
Ти хом иров а. ..
Самообманы
жизни
для
друг их ,
ра ди
’’чу ­
жих” (на помощь и в бой
—
без
оглядки,
без
отсрочки!), и са­
мообманы
уход а
в
себя,
и
самообманы
бегст ва
-
от
тщеты
не­
окончательного
поступка?
Будто
совсем
разные
самообманы,
на
де ле
же
близкие,
на
расстоянии
в
столетие
—
в
од ном
’’безум­
ном ”
ря ду,
где
связью
буквальность
гл ав ной
мысли,
букваль­
нос ть
центрального
действия.
Буквальность
ч елове чест ва
—
в
том
он а,
что бы
стать
ему
ру сск им:
воплотиться
в
Россию,
отме­
нив
Ро сс ию,
какая
только
и
м ожет
существовать,
п ока
она
Россия:
пространство-империя,
’’снизу
доверху
—
одни
ра бы”!
Отменить
ли
ее,
Россию,
так ,
чтобы
сверху
донизу
-
одн и
вольные,
чт обы
снизу
д овер ху
—
’’просто”
жизнь,
жизнь-дея­
т ельн ост ь,
не
требующая
указки,
как
рожать
и
как
сеять,
что
оспаривать
и
ко го
ч т ить!..
Н ет,
ее
—такую
—не
отменишь.
Тогд а
иное:
не
отменить,
а
преступить?
Дал ь
р аз ъ я сн яе т: ’’преступить”
—
в ыходи ть
из
пре­
делов
законов,
пр ав
своих,
вл аст и.
Достоевский
раздвигает
г ра­
н ицы
отечественного
’’глагола”
до
гра ниц
света:
вых одит ь
из
пределов
Чел ове ка.,.
Отрицанием
самоубийства
—
своеволие,
до­
с тига ющее
каждого.
Отрицание
’’лишних”
—
из лиш ние,
но
сна­
чала
сам ые
нуж ные,
самы е
смелые,
самые
бескорыстные
и. ..
неспособные
признать
э то,
по
доброй
в оле
и
в
нужный
час
ух о­
дящие
из
’’самых” .
Отрицанием
же
кесаря
—
кесарь:
власть,
мо­
гущая
учредить
прошлое
и
ввести
в
буду ще е,
прекратив
для
того
(и во имя этого)
настоящее.
Не
по
престолу
кесарь,
а
по
призванию...
и
по
каре,
источник
которой
он
сам .
Русская,
российская
триада:
от
преступления
к
на каз анию
и
от
наказания
к
воскресению,
к
праведной
’’новой жизни”.
...Сбылось ли пророчество?
Как
судить
и
кого
судить?..
Мистика,
мистика...
Либо
—
без
к лейма,
без
страха
в пасть
в
ересь
—
’’нерацио ­
нал ьн ое”. ’’Н ер ациона ль ный”
Достоевский.
А
без
малого
три
сто ­
летия
до
того
-
’’нерациональный”
Шекспир.
А
если
еще
с
доб­
рый
десяток
(и больше. .. )
столетий
к
началу
—
’’нерациональ­
на я”
Книга:
Б иб лия.
Три
знака,
три
вехи,
три
круга.
Повторением,
возвращением
к
се бе;
л ибо
и
тут
—
оспаривание,
и
тут
диалог
сквозь
века?!
От
клочка
земли,
от
’’апостола необрезанных”
—
вот
откуда
он о:
чел овеч еств о .
За
ра мки
по лиса.
За
пределы
древних
(и обновленных эллинским наследством)
теократий
и
деспотий
Вост ок а.
Человечество
—
движ ение :
нарушившее
границы
пре ж­
них
социумов
—
и
неспосо б но е
разом,
одним
приступом
создать
свой.
А
потому
обратившееся
к
кесарю...
От
антимира
Рима
—
181


к
Миру
Константина,
к
Миру
пап
и
императоров,
дальше,
ближе,
совсем
дом а
(’’два Рима пали,
третий
стоит,
а
четвертому
не
бы т ь”).
Отрицанием
это го
—
разум:
разум-опытник,
разум-скептик,
и
бунтарь,
и
даже
конформист.
А
о тр ица нием
это го
разума
(и
конформиста,
и
даже
бун тар я)
—
ре во л юция.
Кл асс иче ская
ре­
волюция,
в
свою
очер едь
отрицаемая
нацией:
нацией-обществом,
нацией-государством.
Всеми
же
этими
отр ица ниями
вкупе
заново
утверждается
Мир
—
пр итязаю щ ий
не
только
и
даже
не
ст ольк о
на
ряд ом
ле жа щее,
ск ол ько
на
дальнее,
на
части
света,
на
ойкумену;
Мир
в ырвавш ихс я
вперед
и
тем
обрекших
ос­
тальных
(и вызвавших остальных!) на отсталость.
Странно
как
буд то
включать
ее
в
новизну,
а
между
тем—так!
Ново е
—в
ряду
всемирно
нового.
И
отрицающее
нормальность
ег о,
его
пр а­
во
на
унив е рсум .
Второй
и
третий
круги
вместе
—
в
схватке,
в
споре.
Не
од­
на
Ро ссия
место
действия.
Но
и
он а.
Натяжка
ли
сказать
сегодня:
пр ежде
других
—
он а?..
Рождался
и
оспаривался
Мир-человечест-
во.
Патологическая
беременность,
затянувшиеся
роды,
вод ы
сошли,
а
ребенка
все
нет.
. ..В
поисках
выхода
—
сближения
через
разрывы.
Через
раз-
махи
маятника
—
от
кесаря
к
кесарю.
Либо
’’второй Петр”
и
им
открытая
дверь
в
Мир
—
открытая
внутрь
и
наружу.
Либо
на­
род,
равносильный
кесарю,
мир-община,
откры ва ющи й
се бе
дверь
в
Мир,
открывающий
Миру
вхо д
в
ч елове чест во .
(Оттого
и
народ
-
в
единственном
чис ле,
оттого
-
и
сфинкс:
справится
ли?.. —
оттого
и
”в народ!”, чтобы возвысить его до кесаря,
от­
того
и
Те рр ор,
чтобы
перевязать
заново
все
связи,
очистив
са­
мый
’’верх”
для
дела
связи...)
И
не
из
уст
скифомана,
а
от
уче­
ника
Чаадаева
—
эти
звуки,
этот
р е фр ен: ’’Народы западные вы­
работали
тяжким
трудом
свои
зимн ие
квартиры.
Пусть
другие
покажут
сво ю
пр ы ть”.
Но
Запад
ли,
что
позади,
или
Мир
с
Рос сие й
вп ере ди
видел­
ся
Ге рце ну,
когда
рисовал
он
его
вертикальный
ср ез: ’’Вверху
страшные
сно в ид ения,
мертвецы
в
старых
доспехах
и
старых
тиа­
рах
и
фантастические,
несбыточные
светлые
образы,
мучитель­
ные
стр ада ния,
безумные
надеж ды .. .
Внизу
без до нная
пропасть
стихийных
страстей
доисторического
сн а,
д етских
гр ез,
цикло­
пической,
кротовой
работы;
на
это
дно
и
го лос
человеческий
не
доходит,
как
ветер
не
до ходит
до
глубины
морской;
ин ой
раз
только
с лы шится
там
военная
труба
и
барабан,
зовущие
на
кровь,
обещающие
убийства
и
дающие
разорение”?!
Следующие
говорили
проще,
хотя
не
б ыли
пр още
ни
в
на­
дежде,
ни
в
отчаяньи.
И,
совсем
иного
корн я,
Дмитр ий
Писарев
заявил
—
о
се бе
и
св е рстн ика х: ”В практическом отношении они
так
же
бессильны,
как
и
Рудины,
но
они
осознали
с вое
бесси­
лие...”
А
затем
появились
сильные,
превозмогшие
и
отчаянье,
и
182


отщепенство,
мн ив шие,
что
нав сег да.
А
затем
вернулись
сызно­
ва
-
отча янь е
с
отщепенством
—
к
тому,
от
кого
счет
силь­
ным,
к
нем у
-
на
пороге
его
сме р ти,
чтобы
(спустя десятиле­
тия )
-
к
нам,
к
тем
нынешним,
которым
еще
предстоит
осо­
знать
такое
бессилие.
.. .А
впер ед и
Прошлое
—
со б ств енное
и
всех?
И
снова
к
Ми­
ру- че лове чес т ву?
И
снова
—
в
поиски
кесаря?
Не
выйдет .
Так
не
в ыйдет .
Больше
не
в ый дет.
Ни
у
кого.
Нигде.
Октябрь-ноябрь
1979
Постскриптум
Эт от
текст
пр една знач ал ся
для
по сл е днего
номера
самиздат­
ских
’’Поисков” .
Он
пис ал ся
второпях.
Торопили
не
только
об­
стоятельства,
но
и
чувства.
И
предчувствия:
бед ы,
сту чащей ся
в
на шу
дверь.
Я
употребляю
слово
наш у
и
в
самом
ближ нем
смыс­
ле,
и
в
самом
общем.
Ближний:
ко нец
’’Поисков”
и
су дь ба,
ожидавшая
тех,
кто
их
н ачал
и
продолжил.
За
тю р емной
решеткой
уже
был
Валерий
Абрамкин
—
душа
’’свободного
м оск ов ского
журнала”.
Его
уч асть
гот ов ил ись
разделить
д руги е.
Дело
диалога
не
исся кло .
Но
оно
запнулось
—
и
не
только
в
результате
преследований.
Так
думалось
не
мне
од но му.
М еня
же
мысли
об
этом
уводили
в
глу бь
о теч ественных
веков
и
за
пределы
того
Мира,
в
котором
я
жил
с
детства
и
который
уже
пер ест ал
быть,
п род олжая
сущ ест во ват ь.
Тем
не
менее,
перечитывая
сейчас
этот
текст,
я
мучительно
напрягаюсь,
чтобы
восстановить
то
ощущение
пре дела,
п оро­
га,
каким
он
весь
проникнут.
Почему
79-й ?
Так
ос тро
по цар апа­
ли
ду шу
до машние
напасти
или
к
этому
прибавились,
на
это
по­
множились
сигналы,
идущие
из
разных
уголков
Мира?
Вероятно,
и
то
и
д ругое .
Я
никогда
не
ощущал
се бя
провидцем.
Пророчес­
к ими,
од нак о,
оказались
герценовские
с лова
о
во ен ной
трубе
и
барабане,
зовущих
на
кровь
и
обещающих
убийства.
27 декабря того года советские войска вторглись в Афга­
н иста н.
1988


ПО СЛЕД НЕЕ
ЗАЯВЛЕНИЕ
РЕДАКЦИИ
ЖУР НА ЛА
’ПОИСКИ”*
К
н ашим
читателям
Пос ле
выхода
п ерв ого
номера
’’ПОИСКОВ”
прошло
два­
дцать
месяцев.
Сейчас
мы
предлагаем
читателю
последние
номе­
ра:
ше сто й,
седьмой
и
восьмой
—
и
хотим
по двест и
некоторые
итоги.
За
это
не дол гое
время
мы
стр ем ились
строго
следовать
принципам,
выраженным
в
’’Приглашении”,
которым
открывал­
ся
первый
номер
с воб од ного
московского
жу рн ала.
В
самом
сжатом
в иде
они
гласят:
диалог
во
имя
взаимопонимания.
С
эт им
мы
адресовались
ко
все м.
Мы
не
огова рива ли
уч аст ие
в
журнале
ни
предварительными
у слови ям и,
ни
тесными
про­
граммными
рам ками .
Равно
ответственные,
мы
отказались
от
предпочтения
какой-то
одной
по зиции,
од ной
точки
зрения,
од­
ной
си сте мы
взглядов.
Не
скроем:
держаться
этого
стиля
работы
бы ло
нелегко.
Через
м ногое
в
самих
се бе
приходилось
переступать.
Многие
с оч тут,
наверное,
что
нам
следовало
больше
преуспеть
и
дальше
п род вин уться .
Но
яс но
од но:
д ело
диалога
пу стило
корни
и
в
наш
солончак.
Ли ха
бе да
начало!
Но
и
мы
начинали
не
с
пу сто го
места .
Нез ачем
перечислять
все
попытки,
всех
предшественников
поименно,
притом
разных.
Укажем
только
дв у х: ’’Новый мир”
Твардовского
и
легендар­
ную
’’Хронику”. ’’ Но в ый
ми р”
тех,
уже
давних
лет
не
только
шел
в
но гу
с
ростом
об ще ст ве нного
са мос оз нан ия,
но
и
в
том
луч ше м,
что
он
пер едал
читателю,
опережал
и
его ,
и
его
время.
Он
отвоевал
место
для
открытой
мысли
и
открытого
слова.
Его
поражение
из
тех,
что
не
забудутся;
поистине
—
зарубка
на
ве ка.
След ующей
зар у бкой
стала
и
продолжает
быть
’’Хроника
текущих
софятий”,
неотъемлемая
от
самиздата,
как
и
тот
не­
отъемлем
от
инакомыслия,
от
движ ен ия
в
защиту
пр ав
всех
на­
ших
соотечественников
—
и,
стало
быть,
каждого
из
них.
Выс око
ценя
старое
доб рое
насл е дств о
60- х
г одов,
мы
от­
давали
се бе
отчет
в
ограниченности
сде ланн ог о
тогда.
Кто
поста­
вит
в
вину
Шестидесятым,
что
они
за пнул ись,
что
оказались
не
в
сил ах
остановить
попятные
стремления
и
закончились
всеоб­
щим
застоем?
Не
в ина
это,
а
бед а.
♦ В соавторстве с Г.
Павловским.
184


Б еда
разобщенности.
Б еда
взаимного
не дове рия .
Бе да
от
незнания:
куд а
идти?
Но
именно
тогда,
в
60- х,
мног ие
бы ли
по двигну ты
на
важное
—
на
свободное
слово,
несу щее
страшную
пра вду ,
освобождающее
совесть
от
накипи
фальшивых
оговорок
и
утеш ите ль ных
софизмов.
Это
был о
лишь
начало.
Разбуженная
мысль
продолжала
ра­
бо та ть.
Настала
пора
ДИАЛОГА.
Доверие
и
взаимопонимание
ищут
себ е
поприща,
приложения
к
делу
—
и
пр из нания
их
делом.
Эта
иде я
нос ится
в
мировом
воздухе,
у
нас
же
она
—
прямо
на
острие
н ожа.
’’ПОИСКИ”
лишь
дал и
это й
идее
им я,
жур н альн ый
переплет;
стали
для
нее
ис пыта те льны м
полигоном.
Нам
ли
судить
о
качестве
опубликованных
материалов?
Глав н ой
за бото й
ини циато ро в
и
редакторов
бы ло
и
остается:
дать
выход
всем
ищущим
голоса.
Нашим
р або чим
кредо
было
и
остается:
нет
неважных
идей,
пус тых
мн ений,
лишних
п одр об­
ностей,
когда
реч ь
иде т
о
кро вн ом,
касается
ли
это
России
или
Мира,
всех
наших
соотечественников
или
немногих
из
них
—
и
да же
судьбы
од ного.
Все
оттенки
и
все
’’детали”
смысла
так
или
иначе
соу част вую т
в
создании
той
структуры
живы х
различий,
какая
если
еще
не
общество,
то
его
прообраз.
Дверь
в
нег о,
от­
крытая
все м
живым.
Этим
мы
начинали
’’ПОИСКИ”.
И
сегодня
вправе
сказать:
дел о,
которое
мы
делали,
не
отдаляло
и
не
отдаляет
нас
ни
от
одного
дельного
и
думающего
человека
—на
како м
бы
’’месте”
он
ни
находился
и
как
бы
ни
отн осилс я
он
к
нам
се го дня.
Ко­
нечно,
мы
далеки
от
мысли,
что
сам
по
се бе
диалог
достаточен,
ч тобы
оградить
от
худшего
—
нас,
детей
наших
и
детей
их
детей.
Но
мы
уверены,
что
нет
ино го
начала
у
пути,
способного
пре д от­
вратить
общую
беду.
Э тим
мы
начинали,
но
здесь
нас
вынудили
остановиться.
Сис­
тематически
ужест о ча ющи еся
го не ния
ли шили
нас
большинства
средств,
н еоб ходи мых,
чтобы
продолжать
эту
работу.
За
поп ыт­
ку
прорвать
блокаду
диалога,
за
открытость
своих
име н
и
дей­
ствий
мы
уже
запл атили
а рес том
одного
из
редакторов
—
Вале­
рия
АБРАМК ИНА.
Горько
дум а ть,
что
че лове к
необыкновенной
душевной
эн ер гии
и
нравственной
надежности
—
за
решеткой
Бу-
тырок...
Поставленные
пер ед
насильственной
и
лжив ой
д илем­
мой:
смириться
с
чьим-то
право м
ставить
пр едел ы
для
ищущей
мысли
или
уйти
в
подполье,
-мы
отвергаем
то
и
другое
как
равно
ложное .
Мы
оставляем
за
собой
простое
право
—
опре де­
ли ть
са мим
форму
и
сро к
п родолже н ия
дела,
равноценного
для
нас
смыслу
жизни.
Мы
отказываемся
с егодн я
и
в
да льне йше м
—
прятаться
и
спорить
шепотом.
Мы
не
вели
и гры
в
’’политику”
—
и
не
со гла сны
на
услов­
ную
ничью,
чег о,
видимо,
от
нас
ждут.
Адресуясь
к
читателю
и
со о теч еств еннику,
мы
признаем
лишь
его
критическое
верхо­
185


венство.
Мы
по вт ор яем,
что
готовы
все
вместе
с
Валери ем
АБ­
РАМКИНЫМ
отстаивать
законность
’’ПОИСКОВ”
и
необходи­
мость
честного
диалога
для
страны,
граждан
и
государства.
Мы
не
ставим
риторического
воп рос а : ’’Кто виноват?”-
предоставляя
его
суду
читателя
вместе
с
восемью
томами
’’ПО ­
И СКО В”.
Сами
же
мы
сосредоточиваемся
на
действиях
в
защиту
н аших
коллег
В.
АБРАМ К ИНА
и
В.
СОРОКИНА
—
в
уверенно­
сти,
что
начатый
наш им
журналом
диалог
во
имя
вз аимоп онима­
ния
неискореним
из
общественной
жизни.
Мы
благодарны
всем,
кто
своей
бескорыстной
помощью
и
ак т ивным
участием
сделал
возможным
выход
свободного
мос­
ков ск ого
журнала
—
в
течение
дв адц ати
месяцев
труда,
сопро­
тив ле ния,
диал ог а.
РЕДАКЦИЯ
ЖУРНАЛА
’’ПОИСКИ”
Мос к ва, 31 декабря 1979


КОЛЛЕГАМ
ИСТОРИКАМ
Неделю
на зад
арестован
мой
соотечественник
и
к о ллега,
мой
молодой
дру г
-
Арс е ний
Рогинский.
До
сих
пор
его
знал
сравнительно
узкий
круг
людей.
Теперь
пришло
время
обн арод ова ть
и
его
имя,
и
его
де ло.
Фи лоло г
—
пи томе ц
тартуской
шк олы,
влюбленный
в
рус ­
ску ю
к ульт уру
XIX века,
он
избрал
сво им
поприщем
соб ст в енно
ис тори ю
отчасти
по
призванию,
но
прежде
всего
по
з ову
совести.
Как
и
его
сверстники
и
единомышленники
—
несколько
со­
ветских
г ра ждан,
основавших
(лет пять назад)
историко-доку­
ментальный
альманах
’’Память”,
—
он
не
мог
мириться
с
по дло­
гами
и
умолчаниями,
вошедшими
у
нас
в
привычку,
и
сознавал,
что
забытье
-
опасность
из
самых
страшных,
в
особенности
когда
в
его
эо не
ок азы ва ются
наиболее
трагические
со б ытия
новейшей
российской
(и всемирной!) истории.
И
еще
одно
чув ст во
руководило
им и,
еще
один
принцип
был
заложен
в
ф унда мент
’’Памяти”: история не всеядна,
но
она
не
терпит
предвзятой
из бир ател ьно сти,
о ценок ,
предшествующих
сви­
дете ль ст ву,
б есце ре монност и
в
обращении
с
человеческими
судьбами.
Ар с ений
Рогинский
не
про сто
следовал
э тим
пр инципа м,
он
сделал
их
своим
смысл о м
жизни.
Славившийся
с
пе рвых
ша­
гов
в
на уке
уме ние м
добывать
факты,
он
д елал
это
теперь
с
удесятеренной
энергией
и
вдохновением,
заражающим
друг их.
Его
отличала
в
то
же
время
твердость
в
щекотливейшем
для
ис торика -п убл ика тора
испытании
добытого
(документа ли,
ме­
муаров
ли)
на
дос тов е рнос ть.
’’Ничего сомнительного” .
И
это
в
ус ловия х,
когда
каждый
шаг
в
этом
деле
—
по
сам ой
сути
св оей
просветительном
и
за ко нном
—
мог
стать
(вопреки этой же
су т и!) последним.
Свидетельствую:
А рсе ний
Рогинский
вырос
в
своем
д еле
в
подлинного
профессионала.
Свидетельствую
также:
не
стихийно,
а
в
мер у
и нт еллек ту аль ного
и
духовного
роста
со зд ат елей
’’Па­
мяти”
росло
и
их
д е тище,
раздвигая
по ле
общественного
зрения.
И
хотя
многое
из
опубликованного
—
открытие
неизвестного,
не
в
сенсациях
главная
за сл уга
’’Памяти”,
а
в
обог аще нно м
фактами
сознании.
Если
б
меня
попр ос или
’’сочинить”
девиз
этой
дея тел ьно сти,
лишь
частично
реализованной
в
вышедших
номерах,
я
бы
пр о изнес
слова:
ПРИЧАСТНОСТЬ,
ОТ ВЕТС ТВЕ Н­
НОСТЬ ,
НАДЕЖДА;
ибо
—
и
содружество
с
мол оды ми
меня
в
187


эт ом
особенно
уб ед ило
—
только
причастность
к
п рошлому ,
только
от ве тств енно сть
за
мер тв ых
и
перед
мертвыми
способны
сегодня
пробудить
надеж ду .
Так
везде,
но
больше
всего
здесь,
у
нас
дома.
...Арс ен ию
Рогинскому
незадолго
перед
случившимся
пред ­
ложили
в ыезд
”за пределы” .
Он
знал,
что
отклонение
равнознач­
но
ар ест у.
Но
он
оттягивал
р еш ение, п овт ор яя: ’’Это как смерть” .
Считавший,
что
де нь
потерян,
когда
не
поработаешь
в
родн ой
лен ин гра дск ой
Публичке,
он
не
раз
гово ри л
м не: ’’Если уж
суждено,
что
меня
возьмут,
то
пусть
это
будет
у
вход а
в
биб­
лиотеку”.
Случилось
не
вполне
т ак.
Сначала
у
нег о
отняли
(в прямое
нарушение
зак она)
работу
в
школе,
а
он
любил
преподавать,
устное
слово
—
его
стихия.
Затем
у
него
отобрали
библиотеч­
ный
б илет.
Какого-то
сц енар ист а
осенила,
видно,
”идея”,
вполне
заслуживающая
повышения
по
службе,
—
п ре вр атить
редактора
’’Памяти”
в
мелкого
жулика,
специализировавшегося
на
по ддел ­
ке
документов!
Замысел
понятен:
так
лег че
обойти
(на суде)
смы сл
эт ой
человеческой
ж изни,
оборвав
вместе
с
тем
ее
на
до л­
гий
ряд
муч ител ьн ых
лагерных
лет .
Изначально
неравная
схватка
—
памяти
с
ее
гонителями!
В
сам ом
деле,
кто
и
где
способен
предъявить
у
нас
встречный
иск:
об ви не ние,
ад ресу е­
мое
тем,
кто
вв ел
и
удерживает
явные
и
скрытые
з апр еты
на
допуск
к
прошлому,
осевшему
в
архивах
и
рукописных
отделах
публичных
би блио те к?*
Я
не
с крыв аю,
что
в
данный
момент
меня
сил ь нее
вс его
тр е­
вожит
судьба
моего
три дцат ипя тилет него
друга.
Од нако
я
сч и­
таю
себя
вправе
обратиться
к
коллегам
историкам
с
призывом
о
помощи
ему
и
в
си лу
п ричин
более
широкого
свойства.
Там,
где
в
ущербе
память,
там
не
пустота,
а
разгул
беспамятства.
А
у
нег о
свирепая
хватка:
оно
и
обезнадеживает,
и
ожесточает,
от­
крывая
дорогу
атавистическим
пр едр ассуд к ам
и
страхам,
тол­
кающим
на
безумства.
Вот
почему
защитить
одного
из
защит­
ник ов
памяти
значит
ны не
—
обеспокоиться
суд ьбо ю
великого
множества
живущих
и
еще
не
родившихся
гр аж дан
Земли.
М ос кв а, 18 августа 1981
♦ Оставим (на
минуту)
кр овны й
вопрос
-
о
праве
человека
”с ули­
цы”
вп лотн ую
заняться
историей.
Но
многим
ли
легч е
дипломированному
п ро фес сион алу,
осо бенно
если
он
исследует
со бы тия
не
столь
отдален­
ных
вр ем ен?
Напомню,
что
в
нашей
стране
нет
сей час
оф ициальн ого
ис­
то рик о-до ку м ента льно го
ж у рнала.
Дважды
п осле
войны
открывали
и
снова
закрывали
’’Исторический архив”. Отчего бы?


ЖЕНЩИНА
ИЗ
СТР АНЫ
ПАМ ЯТЬ
Анне
Михайловне
Лариной.
No
будет
кам нем
камень,
Да
бу дет
бол ью
боль.
А.
Т вардовс кий
Нет,
кажется,
ничего
более
очевидного
и
ничего
б олее
таин­
ств енног о ,
чем
память.
Человек
помнит,
что
бы ло
минуту
наза д,
вчера
и
в
детс тве.
А
если
не
по мнит,
то
напрягается.
Мучается,
страдает
от
пр овал ов,
рвется
восстановить
утраченное,
жаждет
несбыточного
—
прикосновения
к
те м,
кого
уже
нет .
Что
сов ре­
ме ннее
(сейчас,
у
н а с ), чем воскрешенные родословные?
В
котировке
духовных
ценностей
у
выцветших
се мейны х
фото­
графий,
у
пожелтевших
листиков
пис ем
—
од но
из
самых
верх­
них
мест.
И
впрямь:
не
ед ин стве нная
ли
это
свя зь,
к от орой
да но
пересилить
разрушительные
действия
времени,
ру ины
букваль­
ные
и
духовные?
Время,
правда,
не
пр отив
памяти.
Оно,
скорее,
нейтрально.
Оно
оставляет
мест о
и
забв ению .
Мы
вправе
спро­
сить
себя,
сохранился
бы
Гомо,
до стиг
ли
б
того,
что
имеет,
если
бы
не
выучился
оттеснять
из
будней
в
сон,
и
в
юбилей
и
в
по мина ль ник
погубленное
и
непереносимое?
На
расстоянии-
то
и
ставшее
непереносимым,
отторгаемым
задним
числом
—
и
не
только
слабыми,
инфа нти льн ыми,
но
и
мужественными,
жиз­
нестойкими...
Но
мы
знаем
также,
чт о,
кроме
этого
простительного
и
даже
спасительного
забывания,
есть
еще
забы в ание
—
профессия
и
пр омы сел.
В
какой
же
зависимости
они
друг
от
друг а?
И
раз­
вести
ли
их,
разорвать
эту
сцепку?
Либо
всякая
попытка
учр е­
дит ь
’’чистую память”
наподобие
’’чистой совести”
не
только
обречена,
но
и
о пас на:
как
бы,
удаляя
дико е
мясо,
не
повредить
плоть,
не
оск опи ть
душу?!
Если
идеология
—
это
пр итяза ние
идеи
на
единственность,
власт ь
над
человеческими
хотениями
и
поступками,
то
разве
до сти чь
ей
же ла ем ого,
не
поставив
под
контроль
па мя ть,
не
сде­
лав
ее
орудием
своей
власти
и
в
этом
ка че стве
наперед
изб и­
рательной
—
и
даже
работающей
на
беспамятство?!
Разброс
ши­
рок
—
от
аб солю тн ой
лжи
до
незаметных
про пу ско в,
от
караю­
щ его
зап рет а
до
добровольных
смягчений,
деликатных
отт очи й
и
будто
бе зоби дн ых
п одчи сток .
Сначала
пафос
ра з рыва
и
самоут­
в ерж дения
за
сч ет
предков
(как предшественников,
так
и
п ро­
тив ник о в), затем команда:
ху лить
и
славить,
а
потом
привыч­
ное
словоблудство,
небезвыгодное
не
только
для
зак азч ик а,
но
и
для
исполнителей...
Но
—
нет ,
тут
все-таки
сло жн ей
и
прихот­
189


ливей.
И
не
одна
ли шь
уловка,
не
один
ли шь
расчет
на
то,
что
свои
концы
уда стс я
спрятать
в
воду.
Это
сама
История
следует
правилам
игры,
согласно
коим
все
нынешнее
суть
воплощенное
прошлое,
а
прошлое
—
всего
лишь
пролог
к
том у,
что
есть.
Впрочем,
существуют
еще
’’упущенные возможности”
-
зверь,
нуждающийся
в
укротителях,
как
священный
результат
—
в
пьедесталах
из
покойников.
Последние,
однако,
способны
стучаться
к
живым;
призраки
сообщают
о
призрачности
обретен­
ного,
ставя
под
сомнение
не
только
данный
результат,
но
в ся­
кий:
предысторию
как
таковую.
Не
оттого
ли
культ
результата
и
страх
пе ред
результатом
п одо бны
сообщающимся
сосудам
и
ни
од на
бурн ая
эпоха,
особенно
на
св оем
спуске,
не
смогла
обойтись
без
сокрушенных
кумиров,
без
перечеркнутых
репу­
таций,
без
загробных
ответчиков?!
Так
тер мидо р иа нцы
из
чи сла
вчерашних
поклонников
Робеспьера
пр едла гал и
отправлять
в
тюрьму
(!) каждого,
кто
осмелится
уп отре бля ть
слово
’’гора”
и
да же
слово
’’равнина”
и
’’болото”. ’’Вместо
воспроизведения
печальных
в ос помина ний
я
ж елал
бы,
чт обы
след ущ ее
по ко ление
могло
быть
в
н еведен ии
о
том,
что
Фр анцией
некогда
управляли
короли
и,
что
особенно
важно,
о
том ,
что
у
Республики
бы ли
дети- о тце убийцы” .
Автор
этих
с лов,
сказанных
на
ис ходе
XVni столетия,
впо лне
мог
быть
призван
в
кон ец
ХХ-го,
у
не го
только
од ин
недо ст ато к
: для нашего современника он че­
ресчур
откровенен.
К
т ому
же
он
все-таки
воспитанник
века
Просвещения,
веривший,
что
слово
могущественно
(само по се ­
б е ) , поэтому достаточно отнять у человека те или иные дерзкие,
пробуждающие
и
возбуждающие
слова,
чтобы
лишить
его
стра­
сти
к
неведомому,
пос яг ате ль ств
на
недоступное:
свободу,
равенство,
братство...
И
тут
мы
подходим
к
самому
существенному
и
самому
тя ж­
кому
—
для
на с.
Согласимся
ли
мы
слыть
’’детьмиютцеубийца­
ми
Республики”,
и
не
только
слыть
ими,
но
и
быть
—
спустя
десятилетия?
Согласятся
ли
непричастные
и
тем
па че
те,
кто
то гда
еще
просто
не
существовал?
Воп рос
мо жно
перевернуть.
Тогда
он
прозвучит
т ак:
вправе
ли
муч им ые
совестью
вовлекать
других
—
близких,
дальних,
всех
—
в
сво и
длящиеся
сны
и
кош­
мары?
Не
здоровее
ли
отдаться
инстинкту,
не
ум ест нее
ли
при­
бегнуть
к
выработанным
столетиями
табу?
И
—
перекрестить
”ту”
эпоху,
отлучить
ее
и
—
уже
отлученную
—
вычеркнуть
из
собственной
па мяти?!
Было:
хранить
вечно.
Стало:
забыть
на­
вс егда.
Но
выйдет
ли?
Выйдет
ли
-
не
избыть,
а
забыть?
Кажется,
уже
испробовано
все
—
от
проклятий
до
подчисток,
от
выстраивания
всех
в
затылок
Одному
(не имеющему рав­
ных
в
мире
зл а)
до
разведения
о ст альных
по
полюсам
доб ра
и
скверны.
Не
получается
—
ни
то,
ни
дру гое.
Ближе
к
истине
—
дал ьше
от
согласия,
от
мира
детей
с
о тца ми.
Ближе
к
покою,
к
комфорту
непричастности
-
дал ьше
от
истины.
Па мять
мсти­
190


тельна,
она
любит
наказывать
впав ших
в
заб ыт ье
не
только
тем,
что
является
к
ним
жуткими
и
до
жу ти
нел епы ми
и
глупыми
повторами,
но
и
тем,
что
заявляется
в
их
ду шу
соблазнами*
оборотнями.
Оборотнями
могущества
и
оборотнями
воз ме з­
д ия.
Оборотнями
во звр ащен ия
к
истокам
и
оборотнями
пер е­
иначивания
человека.
Оборотнями
обрыва
и
оборотнями
профи­
лированного
тракта.
Нашептывающими
совокупно:
больше
не
будет
ошибок,
несбывшееся
сбудется,
и
уже
без
жертв,
без
сры­
вов
в
бе зд ну.
Одни
начала,
начала,
на ча ла...
Пророчества,
сигналы
’’оттуда”,
дурные
сны...
С
юности
(и навсегда!) запомнившаяся
схватка
будто
б л изких
(Верховенский- мл а дший
—
г ра жд анину
к анто на
Ур и ) : ”И застонет стоном земля: ’’новый правый закон
иде т”,
и
в зво лнует ся
море
и
рухнет
б ал аган,
и
то гда
подумаем,
как
бы
поставить
строение
каменное.
В
первый
раз!
Строить
мы
будем,
мы,
одни
мы.
—
Неистовство!
—
про говори л
Ставро­
гин.
—
Почему,
поч ему
вы
не
хотите?
Боитесь?
Ведь
я
потому
и
схватился
за
ва с,
что
вы
ничего
не
боитесь.
Неразумно,
что
ли?
Да
ведь
я
п ока
еще
Колумб
без
Америки;
разве
Колумб
без
Америки
ра зум ен?” Из уст едва ли не самого страшного из
персонажей
Достоевского,
легко
врод е
прикрепляемого
к
’’революции”,
легко
включаемого
во
’’всемирный
комму­
низ м”
—
да
так
ли?
Так
ли
вы борочн ы
сей
персонажи
слова
его,
как
в
этом
нас
стократно
убеждали?
Либо
все м
родствен
он,
всем
некорыстным,
жаждущим
’’поставить строение
камен­
ное”
—
и
справедливое
и
прочное,
на
век и
веков?
Всем,
кто
не
смеет
отклонить
от
се бя
ни
заботы,
ни
тяготы
во звед ен ия
ег о?
И
тем
более
тем,
чей
зодческий
п аро ль: ’’одни мы”?! Но это еще
не
все,
даже
не
главное.
Г лав ное
же
—
соблазн
неразумия,
безум­
ства
отправляющихся
в
пут ь,
не
ведая,
что
заветное
—
ин ой
свет ,
все
тот
же
ста ры й- нов ый,
только
с
утратой
его
ис ка ний
и
иллю­
з ий,
с
утратой
его
всеобщих
братских
могил.
Облегченная
но ша
—
кладезь
оборот не й .
Прописными
буквами:
Петр
Верхо­
в енс кий,
не
пе рв ый,
не
последний
—
и
русскими
бу ква ми
и
нерусскими,
и
над
отечественной
строкой
он,
и
над
’’чужой”.
Длиною
в
историю
тот
оборотнический
реестр,
и,
чем
ближ е
к
ее
развязке,
тем
больше
им ен,
тем
многоязычней
они.
Пе­
речислить
ли
всех
-
и
тех,
кто
ныне
почитаем,
и
тех ,
кто
ныне
проклинаем,
—
всех,
не
желающих
счесться
ни
предками,
ни
потомками...
Гл аз
задерживается
на
вчера
увиденном
снимке.
Кто
о на,
вот
эта
Ульрика
Майнхоф,
—
р ус ская
ли
дал ьн им
родством
и
только
ли
немка
бл иж ним?
Кр ас ави ца,
блестящие
ум
и
перо,
нежная
мать,
нач авш ая
с
того,
что
бросила
вызов
’’вечно вче ­
рашним”,
с
тем
чтобы
спустя
нес кол ько
лет
у йти
из
жизни
с
поту х шими
глазами
и
с
оп у стев шей
душой,
где
б ыло
начис то
сожжено
собственное
вчера
и
отт ого
не
осталось
мес та
для
завт­
ра
всех
людей
на
свет е.
191


Не
наш а
—
о теч ес тве нная
забота,
не
правда
ли?
Не
наш а
потеря
—
эта
жен щи на,
да
и
потеря
ли
вообще?
Не
смею
отвечать
за
д руг их.
Отвечаю
за
себя:
моя
п оте ря.
Моя,
хотя
и
не
са мая
кровная.
Но
как
уз нать ,
ка кая
из
потерь
кровней?
Ка кая
завтра
обойдется
дороже
—
тебе
и
твоим
по том кам?
Чтобы
ответить
—
снова
обрести
’’вчера”. А р а ньш е
узнать
—
где
оно,
н аше
’’вчера”,
у
кого
и
с
кем ?
Отвечаю:
ни
у
кого
в
особенности
и
у
всех
во
взаимно
от­
крыт ом
споре,
тем
самым
бу дто
уклоняюсь
от
четкого
и
не­
двусмысленного
ответа.
Призывая
живых
к
ди ал огу,
к
встрече
равн о
с
живыми
и
мертвыми,
я
как
будто
в падаю
в
риторику.
Повт оря яс ь
годами,
нач ина ю
и
в
собственных
глазах
пох о дить
на
безумца.
Не
в
оправданье,
не
в
утешенье,
а
в
некоторое
разъясне­
ние
самого
се бя
самому
се бе:
иначе
не
смог
бы
жить.
Ин аче
бы
онемел,
оглох,
ослеп,
заточенный
в
с ебя
—
пот еря вше го
себя.
Ина че
бы
не
понял
заново
ближними
дал ьних ,
дальними
-
самых
бл изк их.
Ина че
не
услышал
бы,
минуя
расстояние
в
веч­
ность,
предсмертный
шепот
творца
Евангелия
от
Пи лата: ’’Пусть
знают,
пусть
зн аю т!” Иначе не разделил бы прозрение и смятение
Александра
Твардовского,
откр ыв шег о
внезапно,
что
он
и
при
жизни
—
”на том свете”,
но
не
желавшего
пр инять
это
свое
открытие
за
сво й
и
всех
(’’своих”
и
’’чужих”) конец без начала.
Иначе...
О,
э тих
’’иначе”
не
так
уж
мало ,
тут
наряду
с
известны­
ми
известно-безвестными
именами
и
те,
кто
известен
только
друг
другу
—
и
эти м
счастлив
в
несчастье,
ка кое
не
от
личных
стеснений
и
утрат,
не
от
них
одн их,
и
не
от
них
в
первую
очередь.
Я
ж иву
на
этом
пят ачке ,
где
свободно
уживаются
восьмидеся­
тилетний
с
сорока-
и
тр идца тиле тними ,
ку да
вход
открыт
люб о­
му,
свободному
ду шой,
лю бому
из
подданных
Зем ли,
-
и
где
мне
посчастливилось
встретиться
с
особенным
человеком:
с
женщиной
из
страны
Память.
Как
част о
мы
произносим,
сожалея: ”Ах,
если
бы
встре­
титься
раньше...”
Я
готов
п р именить
эти
слова
и
к
нашему
с
Анной
Михайловной
случаю
и
тем
не
менее
смею
утверждать:
это
случилось
вовр ем я.
С
первой
минуты
первого
троллейбусно­
го
разговора
мы
зако во р или
о
главном
—
о
то м,
что
я
стремился
узнать
и
что
на
вс ем
белом
свете
зн ает
она
одна.
Что
же
именно
и
отчего
одна ?
Знание
ли
это
запретных,
замурованных
фактов,
изгнанных
из
общественной
памяти,
не
существующих
для
казенного
летописания,
—
это
ли
знание
выделяет
ее
среди
нас
ли бо
так же
прик осн ов енно ст ь
к
утраченному
смыслу
этих,
и
ин ых,
и
по таен ных ,
и
мн имо
открытых,
квазидоступных
фак­
тов ?
Отвечаю:
и
то
и
другое...
Великая
вещь
—
д еталь .
Одним
шт ри хом
художн ик
придает
человеческому
ли цу
ту
неповтори­
мость,
в
как ой
скрестились
ге ны
и
судьба,
прожитое
и
предстоя­
щее,
и,
относя
эту
спо со бно сть
к
таинству,
и мен уемо му
искус­
ст вом,
к
дару,
которым
наделены
немногие,
не
упускаем
ли
192


мы
самое
су щ еств енное ,
относящееся
уже
не
к
отдельным,
не
к
избранным,
а
к
феномену
Человека
—
к
его
жажде
постижения,
к
его
наклонности
предполагать,
превращая
до га дку
о
’’сокро­
венной
сути”
в
особую
человеческую
реальность,
какая
вне
че ло­
век а,
без
человека
—
пустота,
н еза пол ненны й
пробел
бы тия?
Нет,
деталь
—
не
просто
подробность.
В
эт ой
’’частности”
целое
целее
своего
общего
вида,
ос о бенно
в
тех
случаях,
когда
общий
вид
-
не
праздничное
панно,
а
сгусток
ж елан ий
и
воль ,
осущест­
вленных
и
не сбывшихся
замыслов,
скрепленный
во еди но
человеческой
кровью
—
имени той
и
ано нимн ой .
Естественно
дум ат ь,
чт о,
чем
дальше
мы
от
нашего
времени,
тем
больше
нам
м огут
сказать
фрагменты,
обломки
нав се гда
ушедшей
жизни.
За
доказательствами
де ло
действительно
не
ста­
не т,
но
другой
раз
кажется,
что
совсем
рядом,
на
расстоянии
одного-двух
поколений,
простирается
ве лич ай шая
из
истори­
ческих
пу стош ей;
нек огд а
нас еле нная,
а
ныне
обезлюженная
и
мучающая
нас
загад к ой:
кто
б ыли
те,
исчезнувшие,
на
ка ком
язык е
говорили
и
о
чем
думали
молча?
Я
жил
там,
но
часто
чув ст вую
с ебя
инопланетянином,
которому
есл и
да же
и
известен
синтаксис
тог о
языка,
то
уж
во все
не
доступен
способ,
каким
сочетались
(и разъединялись)
движения
умов
и
душ ,
наполняя
страстным
и
страшным
смыслом
кажущиеся
ныне
сто ль
просто­
ватыми
(и даже просто смешными,
просто
ди кими ) ’’знаки”
—
приметы
их
существования
в
открытом
ими
и
в
замкнувшем
их
Мире.
Мире,
где
публичное,
общее,
всеобщее
не
только
заполня­
ло
все
п оры,
уравнивая
лозунг
с
объяснением
в
любви,
ставя
отлучение
и
проклятие
в
о дин
ряд
с
самоотречением
и
жажд ой
гибели
во
имя
всечеловеческого
братства,
но
и
самому
быту,
всем
аксессуарам
человеческой
повседневности
придавало
ту
ис ком ую
прозрачность,
какая
обладает
свойством
исчезать
ст оль
же
с тре мите ль но,
как
и
возникать
на
’’звездный”
миг...
Ж ен щина
из
страны
Память
предстала
передо
мной
храни­
тельницей
еди нств енны х
в
своем
роде
под ро бносте й
этого
имен­
но
смысла.
Она
ра сска зы вал а,
возвращая
из
не б ытия
слова,
эпизоды,
встречи,
и
спорила,
отвергая
(смело и прямо)
вер сии,
с
которыми
мы
уже
свыклись
как
с
лу ч шими
из
мыслимых
объяснений
того,
чт о,
кажется,
не
поддается
никакому
разу мно­
му
о б ъя снению.
Что
поразило
меня
больше
всего
-
она
не
п од­
д авал ась
при
эт ом
ни
соблазнам
законной
ненависти,
ни
еще
более
зак онны м
соблазнам
мученичества,
требующего
призна ни я
и
поклонения...
Отчего
ж
такое?
Оттого
ли,
что
до ве лось
ей
на­
ч ать
жизнь
в
кругу
рано
уше дших ,
о св обожд ен ных
смертью
от
падения
на
самый
низ
раболепства,
что,
вд о хнув шая
в
детстве
воздух
почта
свободы,
она
удержала
его
в
груди?
Оттого
ли,
чт о,
проводившая
в
крестный
пут ь
любимого,
чьим
именем
и
мыслью
пытаются
ны не
спасти,
обновивши,
ок ро вавлен ны й
и
растоптанный
коммунизм,
она
не
только
сберегла
его
последние
193


слова
—
буква
в
букву,
—
но
и
сумела
сохранить
то
ощущение
человеческого
равенства,
которое
ок р ашивал о
их
многолетнюю
д ружбу,
перешедшую
в
любовь.
А
без
этого
особенного
рав енст ­
ва,
где
юная
и
на ивна я
в
чем-то
сильнее
умудренного
и
знаме­
нитог о ,
—
далось
бы
ей
сохранить
его
образ
свободным
и
от
на­
вет а,
и
от
добронамеренной
ре туши ,
от
непрочного
и
унижающе­
го
ни мба?
Оттого
ли,
наконец,
что
пройдя
Архипелаг
от
первых
ворот
до
последних,
не
смогла
и
не
захотела
согласиться,
что
жизнь
замерла
в
его
пределах?
Да,
от то го,
вероятно,
оттого,
но
еще
и
сверх
то го.
Перебираю
расхо жи е
слова:
талант,
жизне нна я
сила,
неза­
вис имо сть ,
п ривя за ннос ть
к
людям...
То,
да
не
вполне.
Может,
просто
п ам ять?
Да,
разумеется,
и
завидная.
Но
все-таки
не
в
ней
одной
суть.
То
есть
в
ней,
но
иначе
понятой.
Записываю
—
после
первой
вс т ре чи: ’’Человек ведь не просто помнит;
помнит
и
животное,
вероятно
д аже
лучше
человека
запоминая
то,
что
б ыло;
человек
же
вспоминает,
включая
в
”то,
что
было ”,
себ я
—
вспоминающего,
заново
переживающего
былое
включением
уже
в
другую
жизнь
(и рада того,
чтобы
она
бы ла
другой!).
Так
он,
человек,
всегда
субъективен?
Конечно.
Но
еще
и
знает
эт о.
И
превозмогает
свою
субъективность.
Я вно
и
неявно,
рефлексией
и
нр ав стве ннос тью ,
а
что
на
свет е
муд ре е,
что
нравственнее
это ­
го
человеческого
спора
с
собой,
что
важнее
его
—
ве зде
и
в с егда,
с его дня
же
в
тысячу
раз
важнее,
чем
всегда!”
И
еще
о
ней
—
о
женщине
из
страны
Памят ь.
Благодаря
ей
мне
с тал
ближе
тот,
кого
напутствовала
она
(прощаясь и чувст­
вуя ,
что
навсегда)
словами:
только
не
л ги!
Словами
любви
и
ве ры
в
него,
чистыми
словами
из
о би хода
нечистого
мир а,
ко­
торый
еще
не
ведал,
ск оль
близок
он
к
своему
па де нию ...
Се го­
дня
я
принимаю
их
и
на
свой
счет,
не
са ми
по
себ е
эти
слова.
Не
голым
призывом
к
не-лжи
они
ны не,
а,
скорее,
о спа рива ни­
ем
чего-то
другого,
что
трудно
назвать,
еще
труднее
понять.
Назовешь
ли
это
тайным
признанием
еще
не
до
конца
ушедшей
ве ры,
спазмом
хим еры
вселен ск ого
спасения?
Правдою,
поки­
нувшей
тех,
кто
пытался
в теснить
и
удержать
ее
—
одну
на
всех,
од ну
для
всех?
А
может,
и
л ожь
и
правда
здесь
вообще
не
те
слова,
и
не
врагом
с пас ению
Человека
бы ло
и
остается
то,
чег о
’’они”
не
прощали
другим
(и друг другу)
и
че го
мы
так
часто
стыдимся,
именуя
сл абост ь ю.
Человеческой
—
человечной
слаб ос ть ю.
Слабостью
тела
в
ожидании
пытки.*
Слабостью
духа,
отказывающегося
спу с тить
курок.
Слабостью
че лове ка
и
беззащитностью
мысли,
какая
стремилась
обнять
и
понять
каждого
и
всю ду,
до
по след н его
уголка
п ланет ы. ..
и
споткнулась
о
со бств енны й
замысел,
и
ос­
кудела,
и
сошла
на
нет
от
непосильности
его.
Слабость
этого
человека
и
б езза щи тно сть
э той
мысли
—
в
осуждение
или
в
оправдание
post factum? Не знаю.
Ибо
—
сла б
и
беззащитен
194


и
сужу
се бя
ст раш ным
судом
наедине
с
собой
и
втайне
жажду
оправдания.
И
потому
так
бл изок
мне
эт от
далекий
человек,
узнанный
через
жен щин у
из
страны
Памят ь.
С
риском
о шиб ить­
ся
полагаю:
не
только
мне
он
нуж ен
сегодня,
нужен
уз на нным
и
таким
именно,
каки м
его
знала
и
з нает
на
всем
б елом
свете
она
одна.
Легко
ли
ей
самой
дается
это
знан ие?
Не
берусь
судить.
Оно,
мне
кажется,
и
дав ит
ее
и
бер еж ет,
придавая
си лу
быть
и
оста­
ваться
собою.
А
что
в ыше
этого
в
Ми ре
н ашего
уходящего
века?
27 января 1982
День
рождения
А. М.


ГЕНЕРАЛЬНОМУ
ПРОКУ РОРУ
СССР
от
историка
Гефтера
М.Я.
П ри чины
се рье зн ей шего
свойства
по буд или
меня
прибегнуть
к
этому
о бра ще нию.
Л ишь
отчасти
эти
причины
касаются
непос ре дс тв енно
ме ня.
Имею
в
ви ду
обыски
дважды
(4 декабря 1979 г., 6 апреля
1982 г .),
произведенные
у
меня
по
ордерам,
которые
выдала
М о сков ская
прокуратура.
Я
не
стану
задерживаться
на
по д­
роб нос тя х.
Они
более
или
менее
стереотипны,
да
и
то,
что
весь­
ма
ощутимо
для
от де льно го
человека,
не
в
любой
момент
зло ­
б однев но
для
всех.
Поразишь
ли
тем,
что
люди,
представляющие
органы
правопорядка,
са ми
открывают
вхо дну ю
дверь
в
кварти­
ру
(как было во время первого из упомянутых обысков)
или
вов лек ают
в
процесс
об ыск ивани я
понятых
(так было во второй
ра з )? Но человек
—
живое
существо
и,
д аже
достигши
моих
л ет,
не
ут рач ив ает
’’наивного”
свойства
—
удивляться.
В
данном
же
случае
удивляться
абс у рдно сти
де йстви й,
особенно
задевающей
сознание,
когд а
эти
действия
наблюдаешь
в
натуре,
ког да
на
твои х
глазах
укладывают
в
мешо к
тв ои
рукописи,
кн иги
и
вы­
писки,
замет ки,
предназначенные
для
друзей,
иначе
говоря,
об и­
ход
умственной
работы
и
ее
итог,
который
д аже
для
того,
кто
прои з вод ит
эту
ра бот у,
чаще
всего
нео дно зна че н,
оставляя
место
сомнению
и
п обужда я
возвращаться
вно вь
и
вновь
к
будто
решенной
пробле м е,
к,
к аз алось
бы,
законченному
тексту.
Что
же,
как
не
а бс урд,
вторжение
в
эту
сферу
л юдей,
априори
уве ­
ренных,
что
эт от
самый
текст,
эта
рукопись,
эти
заметки
не
бол ее
чем
улика
пр е сту пл ения?
Я
не
сделаю
никакого
открытия,
сказ ав
: презумпция винов ­
ности
в
любо м
случае
страшная
вещ ь,
ра спр ос тра ненна я
же
на
мысль
—
вдвойне.
Это
было
правильно
и
вчера,
тем
б олее
это
пра виль но
сегодня.
Частные
случаи
бросают
свет
на
ситуацию
в
це лом.
Можно,
правда,
пренебречь
этим.
Мож ет
показаться,
что
ущерб,
нано симы й
отдельным
людям,
вы пав шим
из
’’общего
ст р оя”,
не
вредит
остальным.
Но
это
тот
же
абсурд,
только
взятый
с
д ругой ,
не
менее
самоубийственной
стороны.
И
что
красноречивее
в
этом
отношении,
чем
уроки
посл ед него
полуве­
ка,
а
внутри
них
—
особо,
отдельно
— уроки
1930-х с их череспо­
лосицей
подвигов
и
злодейства,
удивительных
прозрений
и
чу­
довищной
слепоты,
с
их
новорожденной
идеей
неделимости
Ми­
ра
и
с
их
роковой
неспособностью
преодолеть
барьер
ра з личий
-
и
с
судьбой
еретиков
того
порогового
десятилетия:
отп ав ших
и
196


отброшенных,
загубленных
и
потерпевших
поражение
из-за
собственной
сл або сти,
которая
едва
ли
не
родственней
нам
с его дня,
чем
все
остальное
в
на шем
нееданом
всеобщем
на­
след ств е.
Я
позволяю
себе
утверждать
это,
поскольку
потратил
годы
на
уяснение
и
этих
у рок ов,
и
эт ой
с удьбы ;
и
мои
возраже­
ния
против
произвольных
дей ств ий,
нарушающих
мою
работу,
проистекают
пр ежде
всего
из
взгляда,
внутри
которого
я
сам
занимаю
достаточно
скромное
место .
И
еще
одн а,
решающая
п рич ина
моего
обр аще ния
к
Вам
и
в
данный
момент:
тревога
за
участь
молодых
люде й,
к
духовной
жи зни
которых
я
прикосновенен,
равно
как
и
они
прикосновен­
ны
к
моей
духо вной
ж изни,
к
моим
интересам,
к
моим
сомне­
ниям.
Этой
счастливой
связью
я
дорожу
больше,
чем
нормаль­
ными
условиями
для
независимой
профессиональной
деятель­
ности;
в
сущности,
она
(эта связь)
и
составляет
главное
из
на­
зв анны х
усл ов ий,
и
вс який
пр инуд ител ь ный
обрыв
ее
я
воспри­
нимаю
как
посягательство
на
меня
самого.
Поэтому
я
считал
не
столько
д аже
непременным,
с кол ько
минимальным
ходатайст­
вовать
о
вызове
свидетелем
на
процесс
В. Ф.
Абрамкина
в
1980году(Мосгорсуд
мне
в
эт ом
отказал).
Сегодня
же
я
прос­
то
не
простил
бы
себ е,
если
бы
от ве тил
молчанием
на
арест
Г. О.
Павловского.
Поскольку
в се,
о
чем
сказано
выше,
имеет
отношение
к
де­
лу,
значащемуся
под
ном ер ом
50611/14-79, считаю необходи ­
мым
изложить
ниже
то,
что
я
думаю
об
эт ом
деле.
Заведенное
три
го да
наза д
и
не
закрытое
и
по
сей
ден ь,
оно
расшифровывается
(следствием)
как
д ело
’’Поисков” .
Таким
образом,
об ыс ки,
аресты
и
судебные
п ри гово ры,
затра­
гив аю щие
отдельных
лиц
и
вносящие
крутые
пер ем ены
в
их
судьбу,
нап ра вл ены
против
них
в
ме ру
их
причастности
к
ж ур­
налу,
изд ан ие
которого
б ыло
прервано
волеизъявлением
редак­
ции
в
конце
тог о
же
1979 года .
В
эт ой
связи
во зник ает
два
не
ч аст ных
вопроса.
Первый:
характер
журнала,
преследуемого
мн ого
спустя
пос ле
того,
как
появился
на
свет
его
по след ний
(8-й)
номер.
Второй
же
вопрос
касается
самого
незакрывания
дела
—
правового
и
общественного
смысла
этой
акции
(ибо это,
конечно,
не
пр ост ое
затягивание
во
времени).
Что
касается
пе рвог о
вопроса,
то
мне
уже
приходилось
фор­
мулировать
п озиц ию
сво ю
—
в
заявлении,
внесенном
в
протокол
допроса
9 июня 1981 года.
Там
говорилось,
в
частности:
”1.
Я
считаю
незаконными
любые
действия,
препятствующие
гражданам
СССР
(каждому из граждан)
выражать
устно
или
пис ьме нно
сво и
убеждения
и
взгляды,
—
ест ест венно ,
при
ус ло­
ви и,
чтобы
эти
пу бличн о
высказываемые
в згля ды
не
содержали
призыва
к
наси лию .
2.
С
эт ой
точки
зрения
я
рассматриваю
преследования,
кото­
197


рым
подверглись
редакторы
журнала
’’Поиски”,
как
необосно­
ванны е
и
противозаконные”.
С ейчас
уместно
дополнить
эт от
текст
сле дую щ им:
моя
причастность
к
’’Поискам”
не
составляет
тайны.
И
не
потому,
что
не что
ранее
с кры тое
оказалось
ра зоб лаче нным
и
теперь
его
нет
резона
утаивать.
Н ет,
эт ой
тайны
не
был о
с
самого
начала.
Более
того:
тайна
был а
отвергнута
как
таковая
—
всеми,
кто
решил
учредить
’’Поиски”,
пол ож ив
в
основание
их
принцип
открытой
мысли
и
диалога
убеждения
(не ограниченного ни составом
вопросов,
ни
составом
участников).
Мое
добровольное
и
обду­
манное
решение
участвовать
в
’’Поисках”
было
обусловлено
ак­
тивным
согласием
с
ука занным
пр инципо м .
Оно
документирует­
ся
текстом
’’Приглашения”,
написанного
мною
и
опубликован­
ного
в
пер вом
номере
жарнала.
Я
подкрепил
эту
свою
п озиц ию
(не считая статей,
в
которых
она
отражена)
в
письме
редакторам
’’Поисков”,
преданном
гласности
на
страницах
заключительно­
го
номера
1979 года.
С его дня
следует
вновь
подчеркнуть,
что
име нно
приверженность
принципу
открытости
и
с истематич еско ­
го
диалога
мог ла
объединить
людей
разных
поколений
и
взгля­
дов,
принявших
то
или
и ное
уч а стие
в
’’Поисках”; моя духовная
б лизо сть
к
молодому
талантливому
публицисту
Глебу
Павлов­
скому
(близость,
которая
тож е
не
составляет
ник ак ой
тайны)
разрешает
мне
за яв ить
со
вс ей
р еши мос тью:
в
деятельности,
рас ходящ ей ся
с
этим
принципом,
в
деят ел ьно сти ,
пр оникнуто й
духом
безразличия
к
идеям,
духом
сектантской
нетерпимости
и
любого
ненавистничества,
он,
как
и
другие
его
св ер стни ки
и
друзья,
участия
бы
не
пр инял .
Здесь
не
место
разбирать,
в
ка кой
степени
самим
’’Поис ­
ка м”,
то
есть
людям,
их
создавшим
и
вы пу скавш им,
удалось
воплотить
заглавный
принцип.
Со
св оей
стороны
м огу
л ишь
вы­
разить
(точнее:
не
м огу
не
выразить)
глубочайшее
с вое
убежде­
ние
—
нет
ныне
др угог о
способа
сдвинуться
с
’’мертвой точки”,
чем
Диалог.
Под
’’мертвой точкой”
же
я
понимаю
не
только
ма сшт аб
и
ост роту
проблем,
нависших
над
всеми
нам и,
но
и
нерешаемость
эти х
проблем
(как домашних,
так
и
м и ровых)
опробованными
в
прошлом
действиями
и
приемами.
Под
’’мерт­
вой
точкой”
я
понимаю
также
противостояние
—
и
вне шне е
и
внутреннее.
Все
знают,
что
в
яде рн ый
век
не
мо жет
быт ь
ни
по бе дителе й,
ни
побежденных.
Но
разве
эта
истина
относится
л ишь
к
геополитике,
лишь
к
отношениям
де ржа в,
рас по лаг аю­
щих
с ре дств ами
уничтожить
жизнь,
и
не
относится
к
жизненны м
отношениям
ме жду
людь ми
—
и
прежде
всего
в
этих
державах?
Мы
все
ра вно
ответственны
за
завт рашн и й
день,
и
даже
не
за
то,
каким
он
будет
—
это,
конечно
же,
важно,
гигант ск и
важно,
но
все-таки
вторично,
первично
же:
добиться,
чтобы
он
(завтраш ­
ний
ден ь)
был .
Рис куя
показаться
ломящимся
в
открытую
или,
напротив,
198


в
прочно
закрытую
две рь,
я
утверждаю:
ни
о дин
чело век,
на­
деленный
властью,
не
смеет
лишать
мыслящего
иначе,
чем
он,
пр ава
на
соучастие
в
эт ой
высшей
ответственности,
—
соучастие,
пр ед пол агающее
не
только
равенство
действительных
воз мож­
ностей,
но
и
неч то
(сейчас)
более
важное
и
более
трудное.
Им ен­
но:
совместность
в
завоевании
и
утв е рж дении
доверия.
В чера
представлялось
очевидным
—
к
доверию
приходят,
им
за кан­
чи в ают,
а
не
начинают.
С его дня
же
все
(страны,
миры,
люди )
обяз а ны
сд елат ь
возможным
невозможное:
начать
с
доверия,
наперед
зная,
что
доверившиеся
останутся
разными
(разно­
мы сл ящим и,
раз но -ж иву щим и).
Таково
вел ение
времени,
неот­
делимое
от
разгорающейся
вселен ско й
схватки
за
недопущение
’’обыкновенной”
—
узаконенной
и
пр актику ем ой
—
ядер но й
вой­
ны;
схватки,
в
ход е
которой
уже
рождаются
совсем
но вые
к ри­
тер ии
и
нравственные
ценности,
новые
импульсы
к
консолида­
ции
ум ов
и
воль .
Сче т
ид ет
на
эт от
раз
д аже
не
на
миллионы,
а
на
человеческие
миллиарды
—
и
в
сч ет
иде т
(вновь,
но
еще
резч е
и
настоятельней,
чем
в
1930- е)
на
единицу:
человека.
Те­
перь
ни кто
не
должен
отпасть
и
никто
не
должен
быть
отринут.
Во
имя
успеха
в
борьбе,
где
на
карт е
жизнь,
нужно
(и неза ­
м ед ли т ель но ! !) вернуть в жизнь всех добровольно и мучительно
ищ ущ их.
Я
н ачал
с
сюжета
наиболее
кровного
мне
и
свернул
сразу
на
то,
что
является
ныне
проблемой
вс ех
про блем ,
поскольку
ощуща ю
зд есь
неконъюнктурную
связь,
отв лечь ся
от
которой
не
мо жет
д аже
человек,
ока завш ийся
в
условиях,
когда
его
только
спрашивают,
а
он
(”по закону”) обязан отвечать,
и
только
отве­
чать .
Даж е
в
э тих
условиях
я
считаю
и
правом
и
долгом
руко­
водствоваться
ответственностью
перед
всеми
лю дьми
—
и
теми ,
кто
рядом,
и
теми,
кто
далеко,
и
пер ед
’’своими”,
и
пер ед
’’чу ­
жи ми”.
Это
пра во
и
эт от
до лг
продиктовали
мне
как
у ч астие
в
’’Поисках”,
так
и
о тказ
(в 1981 и 1982 гг.)
давать
показания
по
делу
’’Поисков” .
Ибо
вк лючи ть ся
в
него
в
ка чес тве
свидетеля
на
тех
условиях,
которые
диктуются
следствием,
означало
бы
с
мо ей
стороны
не
только
признание
законности
преследования
идей
и
преследования
л юдей,
стремившихся
нащупать
живые
ко нтуры
некатастрофического
в ы хода,
но
и
признание
право­
мерности
затяжек
(на годы)
этого
дела
—
с
явной
тенденцией
использовать
его
как
ср едс тво
давления
и
что-то
в роде
запасн и­
ка
при
новы х
на бег ах
на
’’инакую”
мысль
и
не от дел имые
от
нее
фор мы
человеческого
общения.
Оно
означало
бы,
наконец,
то,
что
для
ме ня
абсолютно
неприемлемо
и
в
данном
и
в
любом
случае:
фактическое
приспособление
к
обстоятельствам,
кот о­
рые
обращают
людей
с
дар ом
и
энергией
духовных
исканий
в
уголовных
преступников,
чьи
сил ы
уходят
на
выживание
в
тю­
ремных
к амер ах
и
лагерях.
Я
спрашиваю:
логике
каких
общест­
венных
интересов
может
отвечать
эта
растрата
ума
и
самоотвер­
199


женности,
которая,
по до бно
цепной
реакции,
захватывает,
втягивает
в
се бя
и
тех ,
кто
”на воле”,
множа
симптомы
равно­
душия
и
поощряя
(на деле)
неконтролируемые
страсти
и
позы­
вы
к
насилию?
Ес ли
бы
я
считал
этот
вопрос
только
риторическим,
я
бы
не
с тал
обращаться
в
о дну
из
высших
инстанций
власти.
Но
как
и с торик
я
знаю,
что
бывают
так ие
минуты
в
политической
и
на­
родной
жизни,
когда
вчера
еще
недо сту пно е,
отвергаемое
с
по­
ро га
ст ано витс я
и
достижимым
и
обязательным.
Мне
ка жет ся,
что
такая
минута
уже
наст у пил а,
что
Мир
и
все
мы
в
М ире
по­
дошли
к
тако му
краю,
врозь
отвернуться
от
которого
не
удаст­
ся
ник о му.
Сознание
ос трот ы
момента
и
обусловило
в
конечном
счете
данное
обращение.
Конк ретн о
я
призываю
Вас
во
исполнение
Ваш его
конститу­
ци онног о
долга:
1.
Взять
под
особый
контроль
дело
’’Поисков”,
способствуя
скорейшему
прекращению
его
в
форме,
соответствующей
зако­
ну,
принципами
но рмам
м ежд ународ ного
сообщества,
а
так же
-
и
осо б енно
—
вел ен ию
времени.
2.
Исходя
из
наиболее
ши ро ких
соображений
как
нравствен­
ного,
так
и
государственно-политического
характера,
возбудить
пер ед
Верховным
Советом
СССР
вопрос
об
амнистии
в
т ек ущем,
1982 году,
которая
ра спр о стр анил ась
бы
и
на
всех
без
изъятия
советских
граждан,
преследуемых
за
инакомыслие
(и осужден­
ны х,
и
находящихся
под
следствием).
26 апреля 1982*
* Адресат не откликнулся.
Ответ,
получ е нный
от
сл едо вате ля
по
осо­
бо
важным
дел ам
Московской
прокуратуры
Ю.
А.
Бурцева,
впечатляю­
ще
кр аток : ’’Ваше заявление приобщено к уголовному делу”.


ПРОЩАНИЯ


В
ПАМЯТЬ
О
ЕВГЕНИИ
АЛЕКС АН ДРО ВИ ЧЕ
ГНЕД ИНЕ
Господи!
Душа
сбы лась,
-
Умысел
т вой
сам ый
тайный.
М.
Ц вет аева
В
первых
числах
августа
мы
расстались.
Он
ска зал: ”Я хочу,
чтобы
вы
отдохнули”; а я ответил,
что
не
задержусь.
Над еял ся
застать
его
живым
—
хот я
бы
таким,
каки м
оставил.
Но
не
сужд ен о
б ыло.
И
сегодня
я
прощаюсь
с
ни м,
уже
на­
всегда
безм ол вным.
Я
прощаюсь
с
любим ым,
люби ме йш им
моим
старшим
дру­
г ом.
Среди
м ногих
утрат
—
от
пе рв ых,
ра нних ,
до
последних
лет
(когда утратам этим несть числа), эта потеря особая,
отдель­
ная ,
ни
с
чем
не
сравнимая.
Я
чувствую,
что
вместе
с
ним
ушла
какая-то
часть
ме ня
самого.
Невосполнимо,
без
возв рат а.
Од нако
я
попробую
превозмочь
это
чув ст во
в
по пытк е
уяснить
мест о
и
значение
его
личности
и
его
жизни
в
общече­
ло веч еск ом
ряду.
Не
с
горя,
а
в
ясном
сознании
я
утверждаю:
Евгений
Алек­
сандрович
Гне дин
принадлежит
не
только
т ем,
кто
его
дав но
и
близко
знает,
и
д аже
не
только
тем ,
кто
раньше
или
позже
узнает
его:
его
поразительную
биографию
и
его
мысли,
уже
переданные
печ атно му
тексту
и
оставшиеся
по ка
в
рукопи с и.
Он
принадлежит
та кже
и
тем ,
кто ,
быть
может,
никогда
не
узнает
ни
его
имени,
ни
его
жизни.
И
сейчас
он
и
с
на ми,
и
с
ними.
Ибо
—
он
из
тог о
братства
людей
на
Зем ле,
кто
док азал ,
что
человеколюбец
и
жи зне лю бец,
да же
если
он
властью
об­
стоятельств
об реч ен
на
одиночество,
по пр ан,
загнан
в
уг ол,
приговорен
к
безвестности,
в
чем-то
непреходяще
важн ом
ок а­
зывается
не
с ла бее,
а,
минуя
время,
и
сильнее
самого
чудовищ­
н ого
си сте матиз иро в анно го
человеконенавистничества,
в
ресур­
се
кот ор ого
и
самоуверенность
мех анич еско й
мощи,
и
фатализм
бессилия:
покорство
людей,
уверовавших
в
предначертанность
их
ит огов ,
финалов,
развязок.
Так
к ому
же
в
эт ом
разуверить
человека,
как
не
че лове ку?
То,
что
его
не
убили
в
1939- м
и
позже,
то,
что
его
оставили
жить ,
—
все-таки
случайность.
Но
то,
что
он
в ыжил
’’там”,
—
уже
не
счастливо
в ыта щенн ый
л оте рей ный
билет,
а
равнодействую­
щая
в
не ра вном
поединке,
где
его
сторону
держали
и
врожден­
ный
сангвинизм,
и
благоприобретенные
ум
и
сердце
российско­
203


го
подвижника,
и
даж е
своего
ро да
уленшпигелевское
лукавст­
во,
как ое
та кже
от
сердца
и
от
ума.
Но
для
чуда
было
м ало
и
эт ого,
чуду
нужны
были
еще
сотворцы:
лю бовь
и
дружба,
их
негл ас ный
союз,
их
взаимность
на
расстоянии,
к ото рое
не
и зме­
ри ть
ни
год ам и,
ни
верстами...
В
награду
—
жизнь.
Свои
мему ары
он
на з вал : ’’Второе рож­
ден ие” .
Я
не
исключаю,
что
то
же
впр аве
сказать
о
себе
мн ог ие,
но
по
отношению
к
нему
на имено ва ние
это
абсо лют но
точное.
Его
первая
жизнь
бы ла
под
стать
веку.
Сын
эмигранта,
знаме­
нитого
во
мн оги х,
трудно
сводимых
обличьях
(имя Гельфанда -
Парвуса
за мель к ало
вновь,
обращение
же
с
его
биог р аф ией
да­
леко
не
всегда
о тли чае тся
точностью).
Ев гений
Але кса ндро в ич
еще
р ебе нком
расстался
с
отцом
и
вернулся
на
родину
вме сте
с
матерью,
социал-демократкой.
Революция
за стал а
его
гимна­
зистом
и
сразу
вт яну ла
в
сво й
ненасытный
поток.
Он
был
если
не
в
само м
эпицентре
свершавшегося,
то
вплотную
к
нему,
что
обогащало
его
сознание
столь
разными,
на
ра ссто яни и
же
трудно
отлич имым и
друг
от
друга
событиями,
как
наша
коллективиза­
ция
и
первые
шаги
овладевшего
властью
нацизма.
Дипл о мат
и
ж ур нал ист,
он
был
близок
к
людям,
значительность
которых
опре деля лас ь
не
только
занимаемыми
местами.
Он
не
боготво­
рил
ту
жи знь,
скорее
стеснялся
ее,
и
если
не
вс ей
ее
сплошь,
то
и
не
просто
—
эпизодов,
застрявших
занозою
в
п ам яти.
Это
ч увст во
иной
раз
брало
у
нег о
вер х
над
доводами
’’историче­
ского
разума”,
но
здесь
таился
и
нравственный
смысл:
т от,
ко­
торый
не
позволяет
успокоиться
на
силлогизме
(пусть самом
изощренном
и
разработанном)
и
вместе
с
тем
не
дает
человеку
застрять
в
отлучении
п рошлого
от
себя
—
за нятии
столь
рас­
прос тран ен ном,
несмотря
на
то,
что
оно
давно
уже
исто щ ило
у
нас
св ой
начальный
освобождающий
запал,
пафос
Шестидеся­
тых .
Не
стоит,
однако,
забывать,
что
живому
свидетелю
(соот­
ветчику,
д аже
есл и
он
же рт ва)
куда
труднее,
чем
родившемуся
позже,
о тдать
се бе
горький
отчет,
что
исто р ию
не
исправишь
задним
числом
и
что
все
попытки
эт ого
рода
ни
на
вершок
не
продв ин ут
к
разгадке
тех
стр а шных
и
будто
внезапных
обва­
лов,
какие
хоронят
разом
целые
генерации
не
готовых
к
ним
люде й ...
Раз
второе
рождение,
стало
б ыть,
и
вторая
юность,
вторая
зрелость.
Да,
име нно
так
и
бы ло
с
ним.
Эту
его
юность
и
эту
зрелость
его
я
уже
наб люд ал
«воочию .
И
вновь,
не
в
порыве
горя,
а
проверяя
чувство
мыс лью,
утв е ржда ю:
то
был
по двиг.
Подвиг
без
риторики,
без
малейшего
намека
на
избранность.
Подвиг
п он има ния.
Подвиг
непредвзятости.
Ве рну вш ийся
из
небытия,
он
не
разучился
слушать
ж изнь
и
слы ша ть
другие
голо­
са,
узнавать
и
радоваться
узнанному.
Уцелевший,
он
жаждал
не
мести
и
даже
не
возмездия,
а
того,
что
можно
бы
на зв ать
непо-
вторением
—
за
отсутствием
других,
более
точных
слов,
и
за
204


открытостью
самого
воп рос а.
А
доступно
ли
оно,
непо в т ор ение?
Достижимо
ли
без
крутых
перемен
и
допустимо
ли
посредством
крутых,
да
еще
в
том
обличье
крутости,
которое
от
нас
пошло,
ста в
достоянием
и
проклятием
други х?..
В
ны не шнем
Мире,
где
в
ре в олюцион ера х
ходят
убийцы
и
где
террорист
оспаривает
смысл
благоденствия
за
чужой
счет,
как
и
бл а гопол учия
воо б ще,
где
все
(мерещится нам в горький
ч ас)
способны
и
мо гут
стать
всем,
чем
угод н о,
—
он
был
как
бы
живым
опровержением
эти х
дурных
снов
наяву.
Не
сл овам и
от­
клонял
он
неумолимость
э кклез иасто ву
: все суета и погоня за
ветром...
Не
словами,
ибо
понял,
что
в
какие-то
вне запны е
м оме нты
слова
теряют
силу,
переставая
со един ять
л юдей,
и
что
как
раз,
когда
крушатся
ц ели
и
мельчают
на ме рен ия,
скудеет
и
Слово.
(А может,
наоборот?
Может,
цель
покидает
человека
вслед
за
Словом?
О дно
ушло ,
другое
—
за
порогом,
а
в
проме­
жутке
—
не м ота,
что
чередуется
и
тас ует ся
с
потоками
прогова­
риваемого
шлак а?
Так
бывало
и
в
далеком
пр ошло м; ’’словес ­
ны й”
же
о пыт
Тридцатых
нашего
столетья
мн ог ому
бы
научил
пришедших
после,
б ыла
б
у
них
охо та
учиться
и
не
был
бы
он,
эт от
опыт,
отодвинут
и
см ят
с овсем
свеж им,
как
бы
вобравшим
в
себя
все
пуст оты
былого...)
Его
воспоминания
—
и
на
эту
тему.
Ко гда
я
читал
их,
еще
машинописные,
то
был
потрясен,
и
даже
не
с тол ько
тем,
что
вы пало
на
его
долю,
и
даже
не
те м,
что
он
вы держа л
—
и
телес­
ные
му ки,
и
еще
более
страшную
сухановскую
безысходность;
нет,
все-таки
больше
всего
меня
поразило,
что ,
перенесший
это ,
он
как
бы
погасил
в
се бе
страдания.
Именно
—
не
растерял,
не
запер.
А
освободился
от
них
все
тем
же
Словом,
доказав,
что
даж е
тогда,
когда
оно
из
всечеловеческой
связки
ст ано витс я
инструментом
разъединения,
оборотням
Слова
не
уд аетс я
до­
вести
эту
всеобщую
размолвку
до
исчерпывающего
конца.
Вроде
бы
—
не
откр ытие :
то,
что
сеет
с ме рть,
несет
в
себе
и
семена
возрожденной
жизни.
Вроде
бы
—
не
открытие
из
тех,
что
познаются
вновь
и
вновь.
Кто
укажет,
когда
наступит
оче­
ре дь
последнего
из
них
и
не
наступила
ли
уже?
Летопись
дне й
и
дел
второй
жизни
Евгения
Александровича
Гне дина
п ока
не
написана.
Но
она
буд ет
написана.
Она
должна
бы ть
написана.
Это
наш
долг.
И
ко гда
мы
исполним
его ,
я
у ве­
рен,
мы
сам и
будем
удивлены,
сколь
мн огое
уместилось
на
ее
страницах
при
редко ст но м
с ов паде нии
поступка
и
мысли.
Не­
которое
вре мя
назад
я
бы,
вероятно,
не
задумываясь
пост ав ил
вме сто
’’поступка”
—
’’действие”:
понятие
более
привычное
и
боле е
солидное,
что
ли,
шире
раздвинутое
во
вр ем ени
и
в
пространстве.
Но
теперь
я
предпочитаю
первое
из
этих
о бо зна­
чений
за
его
буквальность,
адресуемую
человеку
и
подразуме­
ва ющую
как
добровольность
поступка,
так
и
это й-т о
именно
д оброй
волей
продиктованную
обязательность
’’неожиданно”
205


совершаемого
человеком
вкупе
с
добровольным
же
отказом
его
принуждать
других
к
повторению
поступка
(сколь вдохно ­
вл яющим
он
бы
ни
был)
и
тем
па че
перелагать
на
них
следст­
ви я,
рез ульт ат ы,
которые
вр оде
и
не
тв ои
у же,
не
тебе
принад­
лежат,
не
на
твоем
счету.
Как
не
добавить
к
ск азанном у,
что
поступку
по
самому
су ществ у
его
не
облечься
в
белоснежную
ризу,
что
между
ним
—
действительным
и
искомым
—
всегда
ест ь
зазор.
Быть
может,
все
человеческое
в
человеке
измеряется
как
раз
т аким
зазо ро м,
и
не
с т олько
даже
величиной
ег о,
ск ол ько
тем,
замечает
ли
его
сам
человек,
способен
ли
он
вовре мя
оглянуться,
а
уви де нным
—
соразмерить
как
с илу
свою,
так
и
слабость;
непременно
и
сла­
бость,
без
ка кой
человек
также
—
не
человек.
А
соразмерив,
удержать
се бя
и
от
изб ытка
стр ах а,
и
от
избы тка
отв а ги,
от
упо ения
усп е хом
и
от
особенного
иску са
насладиться
соб с твен­
ным
поражением,
собственным
падением.
Стало
быть,
где
чело­
ве к,
там
и
поступок?
Хочется
верить
в
это,
но
знаеш ь,
что
д аже
ве рнее
обратное.
Прежде
всего
та м,
где
самый
обыкновенный
порыв
к
сос т рад анию,
к
защите
ищущего,
домогающегося
прав­
ды
воспринимается
как
нечто
из
ряда
вон
в ых од ящее,
предосу­
дительное
л ибо
н ик че мное : ’’буря в стакане воды” .
Эта
сегод­
няшняя
коллизия
чересчур
серьезна,
чтобы
презреть
ее,
и
черес­
чур
оп асн а,
что бы
смириться
с
н ею.
И
выхода
как
будто
не
ви д­
но.
Но
вот
они
—
люди ,
убе жд енны е,
что
есть
выход,
поскольку
не
может
его
не
быть.
Став я
Е вген ия
Ал ек са ндров ича
Гнедина
в
этот
ряд,
я
пы­
таюс ь
тем
самы м
объяснить
тайну
человеческого
превосходства
в
человеке,
которому
оно
был о
и
чуждо,
и
просто
не
нужно.
В
поступках
его,
как
и
в
словах,
не
обнаружить
ник аки х
наро­
читостей,
ни как их
’’слишком”,
ничего
’’сверх” .
Поступок
мог
опережать
мысль
либо
отставать
от
нее,
но
в
кон ечном
счете
—
они
брали
д руг
дру га
за
рук у.
И
шли
навстречу
людям
с
н еза­
бываемой
гнед инско й
улыбкой...
Это
отступление
—
не
только
о
нем,
но,
с мею
пр ед поло жить ,
и
ему
принад ле жащ е е.
Мы
част о
говор или
на
эту
тему,
и
перед
нами
возникали
человеческие
л ица
—
знакомые
очно
и
по­
наслышке.
Возраст
и
жизненный
опыт
Евгения
Александровича
прида вал и
особую
зоркость
его
взгляду.
Может
быть,
я
и
преуве­
личу,
сказав ,
что
он
не
ошибался
в
людях,
но
в
доказательство
см ог
бы
приве сти
не
о дин
случай,
когда
печальные
казусы
п од­
тверждали
его
прог ноз
и
о ценк у.
Но
все
же
не
это
мне
хотелось
бы
выд ел ить,
а
другое
и
д аже
противоположное.
Именно
—
доверие,
которое
он
питал
к
человеку:
не
обязательно
испове­
дующему
то
же,
че го
держался
он
сам,
и
не
непременно
правед­
ному
в
своих
помыслах.
Проще
бы
всего
объяснить
это
его
до­
206


верие
доверчивостью,
природной
доброжелательностью
и
снис­
ходительностью.
Мне
самом у
в
начале
нашего
зна ком ст ва
каза­
лось,
что
Евгений
Александрович
не
свободен
от
слабости,
не­
суразное
прозвище
ко то рой
—
’’всеядность”. Вп ослед ст ви и я уб е ­
ди лся,
что
не
прав,
и
не
столько
фактически,
сколько
пр инци­
пиально.
И
даже
не
сто ль ко
не
прав
был
я,
сколько
п рав
был
он
—
в
сво ей
пр ез умп ции
доверия
к
людям.
Презумпция
д о верия
—
не
нарочита
ли
эта
см есь
юри диче ­
ской
ла тыни,
наст аи вающей
на
строгости
ист ол ко вания ,
с
чу­
десным
сл ов ом,
которому
дан о
в питать
в
себя
все
лучшие
наме­
рения?
Не
произвольный
ли
слепок
это
со
знаменитой
’’пре­
зумпции
невиновности”,
в
пользу
которой
столько
был о
сказа­
но
сл ов
во
вре мя
оно ,
что
пора
б,
кажется,
и
призабыть
ее
вв иду
самоочевидной
азбучности.
Но
нет,
не
так
эт о,
и
за быть
не
удает­
ся,
поелику
не
дается
названная
азбучность,
и,
может,
отт ого
и
не
дается
—
в
будто
узкой
сф ере
параграфов
и
’’статей”,
соблю­
дений
и
пресечений,
что
нет
простора
у
доверия,
что
доверие
не
свободно,
не
в
чести
у
на с,
под
подо зре ние м?
А
как
хорошо
бы
довериться
л юбо му,
поверить
в
человеческую
надежность
каждо­
го,
проснувшись
в
одно
прекрасное
утро
с
эти м
всепоглощаю­
щим
чувством«.
И
с
риском
ошибиться,
дорого
платя
за
каждую
оши бк у?
Что
ж,
и
с
риском
э тим,
ед ва
ли
не
единственным,
про
который
можно
всерьез
сказать: ’’Риск
—
благородное
дело”.
И
в едь
знаем,
что
у
недоверия
риск
бо ль ший,
что
за
недоверие
платим
дорож е:
недобором
хлеба
насущного
и
всего
ос тал ь ного
из
самого
насущного
—
вплот ь
до
конца
жи зни
или,
вернее,
нач и­
ная
с
нее.
Сегодня
—
с
не е.
Но
знаем
ли
это,
л ибо
только
догады­
ваемся,
л ибо
и
на
пути
к
догадке
эт ой
—
завалы ,
каки е
не
раз о­
брать
в
оди ночк у,
не
раз об ра ть,
не
нап р ягши
совместно
память,
считающую
назад
—
эпохи
и
поколения,
на деж ды
и
преступления,
общ ие
взлеты
и
пров алы
в
небытие?
Заколдованный
круг.
Из
всех
кругов
нашей
истории
не до­
верие
—
наи бо ль ший
рецидивист,
самый
неисправимый,
самы й
с крыт ый.
Пр ич ины
з ако лдо ваны
следствиями,
запр ещ аю щими
себ е
(и другим)
вспомнить
и
п он ять,
откуда,
от
ко го
они ,
эти
подложные
стр ахи ,
эти
призраки
бро дяще го
пре дател ь ства ,
привидения
перманентной
измены?
Правда,
—
уже
поблекшие,
без
фос фори че ског о
бл еск а,
но
зат о
и
послушно
меняющие
лик
и
лексику,
легко
пер еб ира ющ иеся
из
присутственного
места
в
подворотню
и
салон,
кочующие
от
казенного
pro к противо­
казенно му
contra и даже обратно,
все
чаще
обратно.
Да
уже,
собственно,
и
не
привидения,
а
привычки,
а
нравы,
обыденная
и
даж е
стихийная
(этими -т о
нравами
и
привычками
и
направляе­
мая)
селекция
равнодушных
и
двоедушных,
в
свою
оче ре дь
латающих
и
подновляющих
то
само е
недоверие,
которое,
не
брезгуя
грубым
ис конны м
кормом,
предпочитает
н ыне
блюда
с
пр ипра вам и
из
гнева
по
инер ции,
из
ненависти
в
угоду
мод е...
207


Не
но во
вроде.
Подтверждено
пак и
и
паки.
А
выбор
каков?
Довериться
сеющим
недоверие,
промышляющим
взаимной
подозрительностью
—
ил и,
напротив,
в сем
ненавистникам
из
расчета
ли
или
по
мним ому
вдохновению,
все м
им
-
в
лицо:
’’Иду на вы!” Тогда где же презумпция доверия,
не
знающая
исключений?
Вновь
заколдованный
круг.
К руг
в
круге.
Не
расколдуешь
вт орой ,
не
расколдовать
и
первый;
не
расколдуешь
в
оди ночк у,
не
расколдовать
и
сообща...
Что
это
—
притча
или
надпись
на
двери,
ве дущ ей
в
никуда?
Произнесешь
с
убе ж дение м,
но
у бе­
дишь
ли
и
побудишь
ли
—
к
особенной
д еяте льн ости
доверия,
у
которой
не
только
способ
неяс ен ,
но
и
’’предмет”
не
очеви­
де н?
Убе диш ь
ли,
неспособный
п одтв ер дить
ни
одним
из
вели ­
ких
исторических
прецедентов,
поелику
нет
ныне
дове ри я
к
ни м,
и
ведь
по
заслугам
это
им
—
и
прежде
всего
тем,
каки е
из
фондов
Утопии,
из
запасников,
где
хранятся
пророчества
и
наметки
’’золотого века”,
проекты
и
графики
ег о.
К
эт им-то
графикам
как
раз
недо вер ие
самое
зл ое
—
и
не
за
совращение
химерами,
а
имен но
за
осуществимость,
не пол нота
и
хрупкость
которой
лишь
одна
сторона
медали.
Другая
же
—
насилие
введе­
ния
и
еще
страшнее:
насилие
удержания
—
и
уже
не
Платон
с
Мором,
и
не
Оу эн
с
Фурье
именем
нарицательным,
а
мелкий
эпиго н
Пол
Пот,
убийца
с
сорбоннским
прононсом
и
с
антиутопи-
ческим
партбилетом.
Итак,
утопия
—
не
в
подтверждение.
Прагматика
же
про­
сто
—
мимо.
Вп р ямь:
что
непрактичней,
чем
одиночка,
беру­
щийся
вручную
собрать
всех
короедов
доверия;
и
не
вообще
непра ктич нее,
а
сегодня
—
в
Мире,
где
отдельный
человек
—
’’ничто”
и
где
он
же
—
’’все”,
когд а
ненароком
о к азывает ся
у
к нопк и!
И
что
сей
оди ночк а,
сей
рыцарь
доверия,
что
он
в
сил ах
пре д лож ить
власти
и
этносу,
этим
двум
неустранимым
персонам
мировой
т ра гедии,
и
оп ять- т аки
не
вообще
предложить,
а
у
себ я
Дома?
Не
наивно
ли,
не
ребячеством
ли
отдает
—
ждать
спасения,
поскольку
о
спасении
речь,
ждать
его
от
отставника
действую­
щей
исто р ии,
от
доброхота-пенсионера,
в
лучшем
случае
не
поте­
рявшего
интер еса
к
жизни
за
пределами
собственной
квартиры,
но
даже
в
этом
лучшем
случае
обреченного
быть
нулем
в
’’реаль ­
ной
пол ит ике”?
На
вопросы,
которые
зад аешь
се бе,
отвечать
и
ле гче
и
сло ж­
не е.
Легче,
ибо
можешь
—
наедине
с
соб ою
—
мино ва ть
иные
из
логических
сту пе нек
и
брать
г лавным
доводом
серд ц е,
и
держать
в
ко зыр ных
тузах,
по бив ающи х
любую
карту
(с высо­
комерной
ли
и
снисходительной
улыбкой
обладателей
х ода
’’наверх”,
с
цинической
ли
ухмылкой
современного
фа рцов щи­
208


ка
в
двух
шагах
от
власти), —
держать
в
э тих
всепобивающих
коз ырях
”об одном очке”
тог о,
ког о
так
ясно
в идишь,
се го дня
даже
яснее,
чем
вчера
и
позавчера,
чем
го ды
раньше,
про
кого
твердо
зн аеш ь:
к ом у-то
надо бно
быть
таким,
чтоб
ост альн ые
были.
’’Просто”
были:
людьми.
Как-то,
в
те
уже
эпические
времена,
когда
перед
зданием
с уда,
где
происходил
очередной
дисси дентс кий
процесс,
собира­
лис ь
близкомыслящие
и
сострадающие,
Евгений
Александрович
ст олк нул ся
с
ино стра нн ым
журналистом,
которого
знал
еще
по
своим
д о архипел аговск им
годам.
Тот
спросил
(удивленный,
ве­
ро ятно ,
несоответствием
между
почтенным
возрастом
и
эти м
его
новым
з ан я тие м ) : ”А вы здесь в качестве кого?” ’’Завотде­
лом
печати
Литвинова”,
—
отшутился
Е .А.
Шутка
соответство­
вала
не
послужному
списку,
а
биографии,
которая
столь
часто
нач ина ет ся
па де ниям и,
раз ры вами
времени
внутри
человека.
Может
начаться,
а
может
и
вовс е
не
нач ат ься...
Не
нач ался
ли
"завотделом печати”
Литвинова
в
тот
ден ь
и
час ,
когда
он
пе­
рестал
бы ть
та ков ым
по
всем
ви дим ым
пр изнак ам;
не
потому
ли
остался
им
и
после,
что
то гда
и
до
самого
конца
был
челове­
ком
без
’’должности”,
не
вп и сы вавши мся
в
привычную
иг ру
ролей
и
пр ести жей ,
ни
в
одну
из
нынешних
котировок
на
бир­
же
успеха?
Шутка
соответствовала
сознанию
—
в
том
смысле,
что
не
противоречила
ему ,
хо тя
и
не
исчерпывала.
Сознание
было
ши­
ре
и
под виж ней,
чем
любо й
из
импульсов
и
повседневных
жиз­
ненных
решений.
Ту т,
видно,
сказалось
и
то,
что
в
своей
первой
жизни,
внешне
не
сл ишко м
выделявшей
его
среди
друзей
и
сверстников,
он
все-таки
чем-то
отличался
от
ни х,
лю дей
того'
поколения,
к ото рое
ср азу
и
прямо
вступило
в
революцию,
ув­
леченное
ее
книжностями
и
ее
пророками.
Вступивши
же,
раст­
ворилось
в
ней,
непр им етно
отождествляя
и
себ я
с
нею ,
усмат­
ривая
в
кажд ом
собственном
шаге
железную
необходимость,
вы сту пала
ли
эта
последняя
в
в иде
права
распоряжаться
друг им и
людьми
или
как
согласие
на
то,
чт обы
нечто
и
некто,
воплощаю­
щие
’’общую волю”,
распорядились
ими
и
их
жизнями.
А
как
же
иначе,
ес ли
революция?
Едино мы слие
б ыло
ее
условием
и
предписанием,
от реч ение
от
себя
—
производным
от
едино­
мыслия
и
санкцией
принуждения
к
нему
еще
недозревших,
’’темных”,
блуждающих
и
спотыкающихся.
Потом
и
самоотре­
чение
стало
предписанием,
рождая
иные
санкции
—
в
пр ида чу
к
прежним...
Он
не
был
ни
блу жда ю щим,
ни
спотыкающимся,
не
был
он
и
скептико м ,
однако
не
был
и
фанатиком.
Веру я
в
ед инств ен­
ную
необходимость
(заявленную страной - эп ох ой ,
державой-
М и ро м ), он вместе с тем как бы дистанцировался от ее желез -
209


ности,
от
ее
един ствен нос ти,
отделяясь
от
них
не
столько
бы­
ти ем,
сколько
бытом
и
характером,
широтою
в
человеческих
отнош ени ях
и
привязанностью
к
тем ,
кого
взыскательно
числил
в
друзьях,
сво ей
старомодной
верностью
избраннице
сердца
и
сво им
’’богемным”
артистизмом,
умением
находить
мгновенную
ра дост ь
в
рифме
и
зв уке
и
удерживать
навсегда
эту
рад ост ь
в
себе.
М ало
этого
или
достаточно,
чтобы
ус тоят ь,
сохранив
и
п лоть
и
сов ест ь?
Не
стане м
торопиться
ни
с
”да”,
ни
с
’’нет”. Мы з на ем,
что
он
устоял.
И
если
’’дело Литвинова”
отменилось
не
только
и,
может,
д аже
не
с толь ко
потому,
что
’’подкачал”
гла вн ый
свиде­
тель,
то
разве
не
он
вы играл
время
—
во
спасе ние
других?
Б. Е.
Штейн,
у мер ший
дипломатическим
генералом,
сч ита л,
например,
что
своей
жизнью
обязан
Евг ен ию
Александровичу.
Естественно,
я
не
знал
его
в
том
первом
его
существовании.
Когда
мы
познакомились,
черты
лю дей
20—30- х
были
в
нем
едв а
заметны,
и
это
меня
крайне
занимало.
Я
переживал
тогда
то,
что
принято
называть
кризисом.
Как
историк,
для
кото рого
и
со бс тве нная
персона
явл яетс я
объектом
рассмотрения
и
обоб­
щ ения
(ох,
уж
эти
наши
обобщения:
тем на
вода,
а
ведь
тянет
—
к
ней
и
в
н ее !), я и себя тогдашнего готов обобщить в качестве
одной
из
разновидностей
начавшегося
и
оборванного
перелома.
Моя
разновидность,
вероятно,
не
лучше,
но,
надеюсь,
и
не
хуже
други х.
То гда
же
мне
б ыло
не
до
о бо бщений .
’’Персональное”
шло
горлом
—
душило
нехваткой
воздуха,
болезнью,
у
к оторой
бы ли
сво и
ме дицински е
обозначения,
не
добиравшиеся
до
сути.
Сутью
же
б ыло
(задним числом это выговаривается почти скуч ­
но)
—
пои ски
некоего
равновесия
меж ду
желанностью
перемен
и
потребностью
остаться
собою.
В торое
не
просто
туго
согласо­
вывалось
с
пер вым .
Тут
была
трещина
с
расходящимися
краями.
Сом а
р асп лач и валась
за
то,
что
дух
не
в
силах
был
вкл ючи тьс я
(привычно выкладываясь)
в
общее
брожение.
Ме ня
угнетали
ça ira антисталинистов без Сталина,
к рас нор ечие
разноликих
и ждиве нце в
’’оттепели” .
Я
не
то
что бы
не
жел ал
им
успеха.
Ск о­
рее,
я
изнутри
прот и ви лся
их
бесплатному
успеху,
не
веря
ни
в
его
прочность
во
времени,
ни
—
еще
более
—
в
его
чел ове­
ческую
ценность.
Больн ое
со знание,
как
известно
всякому,
пере­
жив шем у
что-то
подобное,
легко
раздражается,
и
даж е
не
с тол ько
от
прикосновения
к
иному
взгляду,
ско л ько
от
со­
зе рца ния
довольных
собой;
веселые
ул ыбки
для
не го
—
приго­
вор
к
выморочности...
Как
вышел
я
из
этого
сос тоя ния
—
отдельный
сюжет.
Не
ста ну
унижать
себ я
утверждением,
что
это
совершилось
само
собою,
без
моего
участия.
Но
не
произошло
это
и
по
кла ссич е­
ской
сх еме
’’очищения”.
Кат ар сис
как-никак
предполагает
од­
нок рат нос ть,
удар,
пот ряс ение ,
закрывающие
ход
назад.
Тут
же
—
годы,
и
не
упражнения,
а
метания,
крушения
исх о дных
210


непреложностей
и
пробы
ремонта
их,
сменяющиеся
сомнением
в
непреложностях
как
таковых,
—
сомнением
во
всем,
что
с
пр е­
тензией
на
вл аде ние
могилами
и
колыбелями.
Годы,
потрачен­
ные
на
отры в
от
с ебя
прежнего,
—
что
же
они
дали?
Не
в
порядке
отчета,
а
с
потребностью
не
обойти
это
в
э том
Сл ове
прощания;
в
главных,
кровных
приобретениях
—
неумолимость
и
боль
возврата.
Бо ль,
ос в обожда юща я
—
равно
-
от
предрассудков
избирательного
превосходства
и
избир ател ь ног о
умаления.
Спор
с
живущими,
спор
с
ними
в
себе,
приоткрыл
мне
вход
в
Мир
живых
мертвых,
в
родословную
со
все
более
ши ро ким
и
продолжающим
ши ри ться
основанием.
Не
в
одиночестве
я
вошел
туда.
Мне
помогли
те,
кто
ныне
ближ е
всего:
и
они
са ми,
ост ав­
ши еся
в
немногом
числе,
и
их
память,
сближающая
завтра
и
вчера,
’’Завтра”
в
том
об надеж ив ающем
значении,
что
ему
(завтра)
все-таки
быть,
а
’’вчера”
—
с
предчувствием,
что
оно-
то
и
е сть
вход
в
завтра...
Что
мож ет
быт ь
более
завтрашним
в
самом
всеобщем
и
в
самом
личном,
к
тебе
по вер нут ом
смысле,
чем
Гол гофа ?
Та
—
пе рв ая,
что
никому
в
отдельности
не
пр инадл еж ит,
ни
одной
ка­
федре,
ни
одному
пле мени.
Е динств енна я,
х отя
и
не
в
единствен­
ном
чи сле.
Дело
рук
человеческих
и
всех ,
до
нее
достаточных
чел овече ски х
слов,
—
могла
ли
остаться
не
множась?
Тысячекратно
повторенное,
но
и
сегодня
—
завет,
х имер а,
кля т ва: ”Ни эллина,
ни
иуд ея” .
Кто
вправе
соавторствовать?
Любой.
Любой
из
сораспявшихся.
Любой,
прошедший
этим
путем
раньше
или
позже,
ибо
ник о гда
не
поздно...
Потомку
социалистов-космополитов,
одесситу
нравом
и
антифашисту
верой,
—
ку да
ж
ему
и
бы ло
прийти,
как
не
в
эт от
долгий
ряд
простаков
и
о тщ епе нцев?
Им
родственный,
и
особен­
но
том у
из
них ,
кто
де рз нул
назвать
се бя
’’апостолом необре -
занных”
—
и,
пре зи рае мый,
преследуемый
со
всех
углов,
проти­
в опо ст авил
гонителям
не
стяг
ожесточившейся
сект ы,
а
с и мволы
дерзкой,
неуступчивой
и
под кон трольн ой
себ е
открытости.
Будучи
св ободе н
от
в сех,
я
всем
поработил
себя:
для
подза­
конных
подзаконный,
для
чуждых
закона
-
чужд
зак он а,
для
немощных
-
немощный.
Для
всех
я
сделался
всем,
чтобы
спасти
по
крайней
ме ре
неко то ры х.
Над о
ли
гов ори ть,
что
ответственность
за
это
сопоставление
я
бе ру
на
себя,
иб о,
даже
движимый
любовью
и
восхищением,
не
собираюсь
зан имать с я
приписками
к
сознанию
своего
ушед­
ше го
друга.
Пр ед ст авлю
се бе,
как
улыбнулся
бы
он,
сочувствен­
но
и
ир о ничес ки,
изложи
я
сказанное
с
глазу
на
глаз.
Сочувст­
венно
—
по
существу.
Иронически
же,
поскольку
был
достаточ­
но
строг
в
самооценке
и
явно
не
год ился
в
профетические
211


персоны,
на
которых
такой
спрос
сейчас
(впрочем,
и
предложе­
ние
немалое).
А
между
тем
кт о,
как
не
он,
спасал
—
и
’’там”,
и
по сле,
ограждая
”по крайней мере некоторых”
от
прямых
оп асн осн ей,
и,
конечно
же,
не
посредством
попечительских
расп оря жен ий
и
д аже
не
непременно
вторгаясь
в
обстоятельства
другой
жизни.
Спасительной
силой
о блад ала
его
потребность
быть
на
месте
в
ми нуту
человеческих
бед
и
ст ра даний.
В
ст арой
Ру си,
по
св иде­
тел ьс тву
Даля,
п сихол огов
именовали
душесловами.
Евгений
Александрович
был
душесловом
по
складу
ума
и
сер дц а,
щедро
и
без
расчета
питающих
другие
души
и
получающих
от
них
(в
ответ)
жизненный
ток .
Он
не
был
ни
набожен,
ни
склонен
к
эсхатологической
мис­
тике,
оставаясь
до
конца
дн ей
те м,
кого
пр ин ято
сч и тать
рацио­
на лис том,
то
есть
чело век ом,
полагающимся
на
разум
и
убеж­
денным,
что
его
ис точ ники
далеко
не
истрачены,
в
том
чис ле
—
и
да же
раньше
всего
—
в
тех
сферах
жизн и,
где
человек
имеет
дело
с
сами м
собою;
будучи
’’инакомыслящим”,
он
и
это
искон­
ное
и
совсем
новое
поприще
также
рассматривал
как
про яв ле­
ние
разумности,
равно
возрождающей
традицию
и
рас пах и ваю­
щей
человеческую
цел ину .
И
ее,
эту
’’инакую”
разумность
ны­
неш н его
столетия,
и скал
по
крохам
и
приметам
духов ной
и
со­
циальной
жизн и
других
миро в:
и
в
молодежном
движении
Запада,
и
в
антибюрократических,
антиавторитарных
течениях,
пы тающ их ся
н айти
способ
решения
проблем,
затягивающая
ст ат ика
кот ор ых
спос об на
обе рн уть ся
уже
не
по ра жением
разу­
ма,
а
ра сп адом
его.
Естес твенно ,
что
он
не
задавал
печальной
памяти
вопроса:
с
кем
вы,
маст ер а
культуры?
Он
спрашивал
себя,
ему
ва жно
был о
внутри
с ебя
решить
—
с
кем
он?
И
спрашивать
был о
нелег­
ко,
и
еще
сложн ее
отвечать.
Он
выходил
из
э тих
испытаний
не
скажу
более
сильным,
но
что
более
мудрым
—
бесспорно.
И
если
эта
его
муд рост ь
и
не
воз вращал ась
прямо
к
д р евней
спаситель­
ной
притче,
то
она
все
менее
п оходил а
и
на
расхожий
позитивист­
ск ий
опт имизм,
и
на
деловую
самоуверенность
либералов
и
про грессивистов.
...Ах,
Евгений
Александрович,
я
наконец
добрался
до
боль­
ного
ме ста,
позвольте
мне
сказать
—
нашего
общего.
Я
бы
по­
стеснялся
пр исо единя ть
сво е
имя
к
Вашим
преимуществам,
но
там,
где
уз ко
и
больно
со зн анию,
где
ему
особенно
тягостно,
я
ра зреш аю
се бе
встать
ряд ом.
А
что
труднее
для
сознания,
чем
со­
хранить
веру
в
равенство,
и
что
для
него
мучительней,
чем
утратить
эту
вер у
на все гда?
Не
р аз,
не
два
мы
каса л ись
с
В ами
этого
’’сюжета”.
Я
не
стану
сейчас
воспроизводить
на ши
диало­
ги.
Не
теоретические
а ргуме нты
вспоминаются,
не
расхождения,
а
взаимность
—
не
головная,
а
от
т ого
’’нутра”,
которое,
видно,
и
постояннее
и
упрямее
в
своих
pro и contra.
И
уж
как
исто р ия
212


ни
мордовала
это
наше
ну тро
(Ваше,
разумеется,
неизмеримо
б оль ше,
чем
м о е ), как ни выгрызало в нем прорехи и дыры это
самое
равенство,
которое
вроде
бы
уже
и
не
равенство,
а
что-то
совсем
иное,
—
иное,
но
сохраняющее
и
в
чудовищном
обороте
печ ать
своего
мятежного
происхождения
(может быть,
оттого
оно
и
чудовищное
в
сво ем
торжестве:
без
меры
в
насилии,
без
угрызения
в
творимых
смертях?).
Предать
же
это
родное
и
тре­
клятое
равенство
’’чужому”
суду,
примириться
с
анафемами
ему
(и отнюдь не из посторонних уст анафемами)
мы
не
то
чтобы
даже
стесняемся,
а
прощ е:
не
в
силах.
А
ве дь
знаем,
что
в
contra современных консерваторов далеко не все от корысти и
высоколобого
чванства,
знаем,
что
во
многом,
и
все
ч аще,
пр авы
они
—
и
не
только
в
наблюдениях
своих,
но
и
в
том
преж­
де
всего,
что
видят
проблему:
то
есть
то,
что
не
решаемо
всеми
наличными
средствами
мозга
и
власти...
Да
и
случайно
ли,
что
среди
этих
”нео. .. ”
мног ие
бывшие
левые,
и
не
перебежчики
(словцо -т о
какое
гнус но е:
р енег ат ы. .. ), а из мучимых ответст ­
венностью,
как
мы
с
Вами .
Е сли
же
отступить
на
два
с
лишним
века
наза д,
вс пом нив
’’непоследовательного”
социалиста
Жа н-Жа ка: ”Не терпите ни
бога чей,
ни
нищих,
из
одних
рождаются
сторонники
тирании,
из
других
—
т ир ан ы ” (’’Сблизьте между собой крайние ступени,
пока
это
воз мож но ”)...
А
если
еще
дальше
к
все
том у
же
перво­
му
из
’’сораспявшихся”,
от
которого
по шла
у голая
компромис­
са : ’’Рабом ли ты призван,
не
смущайся;
но
если
и
можешь
сдел ат ься
св обо дны м,
то
лучшим
воспользуйся”.
Притчи
эти
тем
современны,
что
адресуются
нравствен­
ности
серого
вещества,
на сту пая
на
мозоль
услужливости,
с
како й
гибкий
ум
спешит
навстречу
весьма
невысокого
свойст­
ва
вожделениям
и
ул овка м.
Так
слава
тем
притчам!
Так
в
дело
те
притчи,
не
разменивая
их
на
то,
что
не-Дело...
Но
ведь,
с
другой
стороны,
их,
эти
притчи,
не
только
в
компьютер
не
за­
ложишь,
но
и
не
перекантуешь
в
пр оп ись
поступка,
которому
как
не
быть
о д но зна ч ным? ’’Лучшим воспользуйся”
—
м удрос ть
вроде
бы
невелик ая ,
и,
ко неч но
же,
с
ней
охотно
согласятся
наши
столичные
знакомцы,
муж ья
и
жены
науки
(всмотришь­
ся
—
крестик
на
гру ди
у
те х,
кто
твердо
держится
практичней­
ше го
правила:
луч ше
быть
бог ат ым
и
здоровым,
чем
бедным
и
больным...).
А
тут
ал ь тер нативо ю
не
меньше
и
не
больше:
в
си­
лах
стать
свободным,
пользуйся
этим,
но
помни,
что
можешь
и
раб ом
при зв ать ся,
в
рабах
застрять.
”Не смущайся”.
Как
по ним ать
сие
—
и
не
в
33-м
нашей
эры
или
слегка
позже,
а
в
1983- м?
Сто ит
ли
всерьез
принимать
за
выбор:
по
доброй
в оле
—
рабом?
Ска жем
—
рабом
равенства...
Зна я,
что
равенство
нео су ще ст­
вим о
целик ом
—
нигде
и
никогда.
Зная,
что
ему
не
осуществить­
ся
частью,
если
не
ставить
целью:
утвердить
полностью,
пов сю д-
213


но
и
нав с егда.
Зн ая,
что
среда
п р епятст вий
на
пу ти
его
—
разви­
тие,
богатства
мысли
и
души.
Зная,
что
и
р азв итие
ущербно
и
может
удушить
се бя
богатствами
мысли
и
души
(да,
и
душ и
т а кж е !), если не сделает своим смыслом и коррективом
—
равенство.
Думая,
что
так
этому
и
б ыть,
поскольку
было:
раз ­
витию
обороняться
от
равенства,
равенству
же
—
атаковать
раз­
в итие,
а
в
итоге
заново
обрывы
развития,
утраты
смысла,
но вые
спазмы
р абств а...
Ну,
а
если
не
так?
Если
бы ло,
но
не
бу дет?
Ибо
—
совокупи­
лись
непредвиденным,
сумасшедшим
образом
прежняя
кро вь
и
нынешние
орудия
изн ичто же ния.
Ибо
чересчур
вели к
теперь
за­
прос
у
равенства
и
чересчур
запуталось
в
собственных
несогла­
сиях
и
заботах
развитие.
Ибо
—
вперед
выступает
и
там
и
здесь
слабость,
оттого
и
прибегающая
к
си ле,
и
не
как
к
пос ледне му
средству,
а
мн я,
что
им енно
для
то го,
чтобы
не
был о
нужды
в
последнем...
Что
же
делать
нам,
Евге н ий
Александрович?
Как
распорядиться
своим
нутром,
еже ли
нутро-то
(без ложной
скромности)
—
не
только
космополитические
гены,
но
и
само-
выработка,
доросшая
до
ес теств а,
до
привычки,
ко тору ю
изм е­
н ить
равносильно
тому,
чт об
перестать
быть
собой?
Вон
из
ра бов
—
или
как
раз
пришел
час,
чтобы
пр изв ать ся
в
доб ров ольн ую
не с воб оду?
Несвободу
от
вс ех
—
несвободу
от
се бя...
Этот
вопрос
наш
с
Евгением
Александровичем,
хот я
редак­
ция
его
моя.
Мы
шли
к
нему
как
бы
с
разных
сторон:
я
—
зани­
маясь
исто р ией,
озабоченный
проблемой
ее
’’конца”,
возвращаю­
щего
всех
к
ее
’’началам”,
он
—
обобщая
и
освежая
мы сли
и
опыты,
обретенные
разными
цивилизациями
в
утверждении
и
р азв итии
прав
человека.
Такова
была
тем а
его
большой
работы,
оставшейся
незаконченной.
Он
искал
форму,
соответствующую
нетривиальному
замыслу:
он
хотел,
чтобы
в
его
работе
зазвуча­
ли
раз ные
голоса
—
живые
и
мертвые,
давние
и
даже
древние,
но
к
концу
нашего
ве ка
заново
ожившие,
поражающие
проница­
тельностью,
пониманием
то го,
что
нужно
человеку
и
что
ему
ме­
шает,
что
его
коверкает
—
извне
и
из н утри
его
самого.
Наш
последний
разг о вор
на
темы
его
труда
был
уже
в
боль­
н ице.
Слабеющий,
с
явным и
приметами
страдания,
он,
несмотря
на
это,
готовился
продолжить
ра бот у,
вн ося
новы е
оттенки
в
центральный
воп рос :
о
жизнепоказанности
прав,
оберегающих
до сто инс тво
и
суверенность
каждого
человека
в
его
свя щ енной
частной
жизни,
как
и
в
неотделимых
от
нее
связях
с
другими
лю дь ми,
в
пр едел е
—
со
всеми,
кто
населяет
Землю...
На
глазах
его,
человека,
родившегося
в
самом
конце
прошлого
столетия,
произошло
множество
разительных
перемен,
но
о дну
из
них
он
особенно
выделял
как
наиболее
близкую
его
духовному
ми­
214


ру
и
интер ес ам.
Я
бы
сказал
—
кровную
по
связям
с
пережитым
им
самим
и
им
защищенным
в
поединке
с
жестокостью
и
с
той
ограниченностью,
какая
са ма
по
се бе
неумолимо
производит
и
мучителей
и
м учен иков .
Это
бли зко е
ему
и
новое,
если
обозна­
чит ь
одной
ск упой
ст рочкой,
будет
звучать
так :
непременность
в
п ревр ащен ии
международного
права
во
внутреннее,
всеоб­
щих
элементарных
запретов
ист яза ть
и
унижать
че лове ка
в
от­
крытое
поприще
национального,
государственного
и
л ично ст но­
го
развития,
заведомо
несводимого
к
одной
норме,
к
е динст вен ­
ному
постулату.
...Прибегая
к
расхожим
определениям,
его
можно
было
б
назвать
и
л и бера лом,
и
де м ократ ом,
и
утоп ис том ,
и
реалистом
в
од но
и
тоже
время.
Но
как
раз
существование
таких
людей,
как
Евгений
Александрович
Гн еди н , (’’Женечка”,
как
наз ыв али
его
ближайшие
друзья
и
дочь,
романтик,
вскормленный
корен­
ной
русской
культурой
—
от
Пушкина
до
’’серебряного века”,
что
знал
и
понимал
с
удивительной
тонкостью
и
точностью
в ку­
с а,) заставляет усомниться в ярлыках и стягах,
которыми
люди
не
столько
отлича ю т
се бя
от
других,
ско л ько
отчуждаются
от
себ я
самих,
от
своей
действительной
тверди,
ко то рой
у
человека
не
м ожет
не
быть,
если
только
ее
не
о тнимаю т
у
него ,
не
выры­
в ают
из-под
но г.
Мне
кажется
уместным
коснуться
в
этой
связи
еще
одного
момент а
в
его
жи зни,
столь
же
биографического,
сколь
и
об ще­
значимого.
Я
гов орю
’’общезначимого”
убежденно
и
утве рд и­
тельно,
хо тя
знаю,
что
к асаю сь
болев ой
точки,
притом
разно
болящей
у
лю дей
да же
близких,
не
считая
мн ог их,
к оторые
и
не
сочтут
за
общую
б олез нь
(общую и болезнь)
те
странные
и
су­
дорожные
пои ски
самого
себя,
которые
толк ают
у
нас
чел ове­
ка
на
вывоз
се бя
во вне,
на
решение
с
оборванной
’’обратной
с вяз ью”.
Евгений
Александрович
им ел
и
фактическое
и
нр ав ств енное
право
уех ат ь.
Его
звали,
и
на
руках
у
не го
был
’’вызов”.
Его
прошлое,
его
знание
Мира,
его
человеческое
об ая ние
вместе
со
свободным
владением
европейскими
языками
открыли
бы
ему
ш ир окие
двер и
в
тамошнюю
жизнь
и
культуру.
Как
в сякий
смертный,
он
был
бы
утешен
на
склоне
лет
сладостью
публично­
го
пр изнания .
Но
после
д олгих
и
т рудн ых
размышлений
Гне -
даны
-
действовали
они ,
как
всегда,
солидарно
-
отклонили
исход.
Они
сд елали
вы бор
в
пользу
России.
Не
просто
остались.
Они
ст али
жи ть
в
качестве
оставшихся
сред и
таких
же,
как
они,
с
достоинством
не ся
тяготы
выбора.
И
опять-таки
—
без
всякой
риторики,
без
малейшего
намека
на
жер тв енно сть ,
без
ожесто­
чения,
распространяемого
на
те х,
кто
чуж д
подобным
тр уд­
ностям
и
чувствам,
как,
раз у меется ,
и
без
в с якого
выс ок о­
мерия
в
отношении
тех,
кто
принял
ино е,
противоположное
ре­
ш ение.
215


Говорят,
костная
мозо л ь,
образующаяся
на
месте
перелома,
делает
кость
более
прочной.
Хоч ет ся
р аспр о стр анить
это
и
д аль­
ше.
Разве
не
крепче
’’простой”
доб роде те ли
нравственная
мо­
золь?
Красиво
зв учи т,
пожалуй,
д аже
чере с чур
красиво,
чтобы
бы ть
пра в дой,
и
уж,
во
всяком
случае,
тогда,
ког да
позади
не
од на
жи знь
и
близок
ее
кр ай ний
край.
Я
бы
рис к нул
н азвать
последние
г оды
Евгения
Александровича
его
третьей
ж изнь ю,
и
да же
только
н ач алом
ее.
Чем у
же
была
бы
посвящена
эта
жизнь
—
подведению
итогов
или
попытке
в ыйти
за
п ре дел,
очер­
ченный
не
собственными
только,
а
вообще
че ло ве че скими
ито­
гам и,
какими
выступают
они
в
это
затянувшееся
больное
лет о
—
тем
более
тра гиче с ким и,
чем
меньше
осоз н ает ся
их
несиюминут­
ны й,
неконъюнктурный
трагизм?
Спрашивая
с ебя
об
этом,
я
ст авлю
”бы”,
зн ая
у же,
что
его
третья
жизнь
оборвалась,
и
навсегда.
Но
тем
не
менее
я
не
считаю
поставленный
воп рос
излишним.
Краткость
отпущенного
срока
не
зани жает
значения
того,
чем
был а
запо лнена
в
последние
мес яцы
его
душа.
Еще
вернусь
к
этому.
Не
могу
не
вернуться.
Чем
дальше
тот
день
или,
точней,
та
ноч ь
—
его
агонии,
когда
я
на
ра ссто я нии
ощутил
невнятную
тревогу
и
к ак ую-то
перемену
в
себе,
—
тем
ост рее
и
нео т лож нее
встает
передо
мной
задача
осознания
тог о,
что
я
утратил
с
ним,
ушедшим.
И
того,
что
я
об­
рел
утрачивая.
Уверен:
не
я
о дин.
Он
болел
долго,
но
сгорел
быс тр о.
Даже
опытнейшие
врачи,
не
ошибшиеся
в
диагнозе,
не
смогли
предугадать,
что
у
чел ове­
ка,
которого
расхожее
п ред с тавл ение
вправе
бы
отнести
к
стар­
цам,
смертельный
недуг
б удет
протекать
по
’’молодому”
графи­
ку.
Он
и
не
был
старцем;
болезнь
впервые
вы вела
наружу
воз ­
раст.
Он
умирал
только
телом.
Он
стр ад ал,
но
не
оплакивал
себя.
И
в
летописи
его
жизни
закатные
записи
читаются
с
тако й
же
болью,
но
и
с
той
же
гордостью
за
Человека,
с
како й
читают­
ся
страницы,
на
которых
стигмы
пыточных
тюрем.
Внушает
эта
книга
быт ия
надеж ду
либо
отчаянье?
Все
зави­
сит
от
того,
как
читать
ее,
что
св языва ть
с
каждым
из
эти х
понятий.
Есл и
нынешней
н ад ежде
суждено
прорасти
из
отчаяния,
то
саму
надежду
мы
вправе
назвать
его
именем
рядом
с
д ру­
г ими
родственными
именами.
Назвать,
обязываясь
не
к
вырав­
ниванию
по
этому
образцу,
что
и
недоступно,
и,
как
всякое
вы­
р ав нивание ,
в
кон це
концов
больше
отнимет,
чем
пр ибав ит.
Другое
нужно.
К
другому
зовет
его
дух :
к
верности,
формируе­
мой
памятью
и
пониманием,
к
верности
с ебе
и
б ли зким,
ко
всем,
кто
сам
не
утратил
потребности
быть
бл и зким
и
верным
—
другим,
иным,
всем.
Значит,
ко
всем...
кроме
т ех,
кто
утратил
эту
потребность,
кто
обделен
даром
верности
и
близости,
к ому
поперек
дороги
’’презумпция доверия”?
Не т,
все-таки
не
т ак.
По
обстоятельствам
вр оде
бы
т ак.
И
216


даже
по
справедливости
так.
Но
тогда
ничтожно
мал
шанс
на
Спасение.
И
потому
иначе:
вкл юча я
в
бл из кие
и
те х,
кто
не
бли­
зок.
Пол ага ю,
смысл
его
третьей
жизни
—
в
этом.
И
ее
незак о н­
ченность,
ее
смертный
обрыв
сродни
этому
с мы слу.
И
оттого
также
и
смер ть
его
входит
в
надеж ду .
И
оттого
смер ть
не
анта­
гонист
его
жизни,
а
ее
пр о дл ение.
Продленная
подобна
той ,
что
поз а ди:
она
горькая
и
счаст­
ливая.
И
он
сам
—
во пр еки
эт ой
горечи
и
благодаря
ей
—
счаст­
ливый
челов е к.
Счастливый
в
людях
—
тех,
кто
ряд ом,
и
т ех,
кто
роди тс я
после;
и
в
те х,
кто
пробуд итс я
позже.
Через
всю
жизнь
пронесший
любовь
к
одной
женщине,
унес­
ший
это
чувс т во
с
собою
и
оставивший
его
здесь.
Нашедший
в
дочери
продолжение
себя:
неж ног о
и
умного
друга,
опор у
в
дни
и
часы
Ухода.
...В
мо ем
столе
—
реликвия:
быть
может,
последнее
(или
одн о
из
по следн их ), что он еще в силах был написать собствен­
ной
рукой.
Это
автограф
телеграммы,
ко тору ю
он
просил
от­
править
в
адрес
Тани,
Тат ья ны
Евгеньевны,
нака нуне
дня
ее
рождения.
Маленький
согнутый
листок,
неровные
буквы,
текст
без
поправок.
Вот
он:
’’Шлю отцовское благословение
уб ежде н
твоих
новых
успехах
как
уче н ого
и
писа тел я
Как
тв ой
поклон­
ник
ц елую
р учки
Папа
Ж еня”.
Это
не
стиль.
Это
—
срез
души.
Поистине:
душа
его
сбы лас ь.
Сбылась
полностью.
Прекрас­
ная
и
высокая.
Август-октябрь
1983


СЛО ВО
О
РАИСЕ
Б ОР ИСОВНЕ
ЛЕРТ
Я
строю
на
песке,
а
тот
песок
Еще
нед авно
мне
скалой
казался.
0н был скалой
А
подо
мной
распался
и
потек.
Но
ве рен
я
строительной
программе.
Прижат
к
стене,
в ися
на
волоске,
Я
строю
на
ползущем
под
н огами,
На
уходящем
из-под
ног
песк е.
Б,
Слуцкий
Даже
тогда,
когда
пред
тоб ою
ст арост ь
с
явственными
приметами
фи зиче с кого
увядания,
предупреждением
о
н ед але­
кой
развязке,
—
мир и ться
ли
с
не й?
Н ет,
я зык
не
поворачивается
сказать:
вовремя
ушел
человек.
Кажется,
еще
бы
мог
ода р ить
ближнего
и
улыбкой,
и
рассказом
о
недавнем,
к ото рое
уже
бы­
лое,
и
советом,
во бр авшим
о пыт
жизни,
где
едва
ли
не
самое
неповторимое
и
этим
нужное
для
тех ,
кто
следом,
—
разочаро­
вания,
проистекающие
из
высоких
надежд,
и
ошиб к и,
рожден­
ные
действиями
без
огля дк и,
без
тще сла вно го
и
корыстного
расчета.
К
Раис е
Борисовне
сказанное
от но сится
в
очень
большой
мере.
И
тем
не
менее
нуждается
в
поправке.
На
пороге
смерти
она
не
бы ла
старухой,
к
ней
это
обозначение
не
подходит
во­
все .
Но
я
не
стану
ради
красного
словца
говорить,
что
она
у шла
в
расцвете
сил.
И
хот я
не
старость
свела
ее
в
мог и лу,
но
и
не
просто
недуг.
Трещину
дала
жизнь.
Последнюю
н ашу
вст р ечу
отделяли
от
ее
скоропостижной
смерти
считанные
недели.
Ме ня
больно
по р азил
тогда
ее
в ид:
худенькая,
сколько
я
ее
помню,
она
как-то
особенно
съежилась,
чер ты
лица
стали
еще
острее.
И
печаль
не
покидала
глаз.
Да,
это
была
п режня я
Раиса
Борисовна.
Пе ре мены
не
устраняли
главного
в
ней
и
д аже
по-своему
подчеркивали,
обнажали
это
главное,
как
бы
оттесняя
на
задний
пл ан
другие,
хорошо
знако­
мы е,
прелестные
свойства
ее
—
человека
не
только
острого
ума,
но
и
веселого
нрава,
г о степр иим ной
хозяйки,
любящей
и
умею­
щей
угостить,
и
уж,
сам о
собой,
в е рного
др уга
своих
друзей,
участливо
и
деятельно
входящего
в
судьбы
и
обстоятельства
б лизк их:
не м ногих,
с
кем
связывала
ее
юность,
и
тех ,
много
боль ш их
числом,
кто
ста л
ей
в
последние
го ды
столь
же
кров­
ным.
Эти
черты
ее,
конечно
же,
не
и счезли .
Они
и
уйти
могли
только
вместе
с
не й.
Но
не
их,
привычные,
сил ьнее
всего
ощ у­
тил
я
и
з апо мнил
тогда,
а
что-то
другое,
не
противоположное
218


названному,
но
все
же
другое;
также
не
новое
и
не
единственное
в
ней,
но
то,
что
представляется
сейчас
главным.
О
чем
нельзя
не
ска зать,
думая
о
ней.
И
дум ая
об
о ст авших ся,
о
том,
что
мы
е сть
и
чем
еще
можем
стать.
Когда
во
вре мя
этой
последней
встречи
разговор
наш
во­
шел
в
п ривыч ное
ру сло,
свободно
перебрасываясь
от
одного
предмета
к
другому,
она
живо
реагировала,
со гла шаяс ь
либо
возражая,
а
то
останавливаясь
и
уходя
в
себя.
Ее
тревожили
осечки
па мяти
(долгие годы на удивление безотказной) ; теперь
же,
когда
Раиса
Борисовна
сосредоточилась
на
мемуарах,
под­
водящих
ит ог
жизни,
она
не
мо гла
не
страдать
от
забывания,
в
отношении
которого
н елегк о
сказать,
действительное
оно
или
только
кажущееся.
Ибо
—
п озв олю
себе
высказать
это
предположение
—
ис­
тинная
трудность
в
исполнении
задуманного
ею
состояла
не
в
самом
по
себе
сост аве
фактов,
как
и
не
в
том
естественном
противоречии,
которое
испытывает
каждый
воспоминающий,
—
противоречии
меж ду
стремлением
охва тит ь
все,
не
упустив
ни
од ной
памятной,
дорогой
ему
подробности,
и
неуверенностью
в
том,
что
это
важно
и
интересно
будущему
читателю.
А
ведь
для
не го,
этого
читателя,
пиш е тся.
Даже
исповедь,
по
сути,
для
дру­
ги х,
что
уж
гов орит ь
о
мемуарах.
Вероятно,
и
Раиса
Борисовна
испытывала
затруднения
этого
рода .
Но
сверх
них
она
на тыка лас ь
на
препятствие,
уже
относя­
щееся
не
к
ка рти не
п рош лого,
не
к
тем
или
иным
реал и ям
его,
а
к
нем у
в
целом,
отрезанному
и
непоправимому
и
возвращаю­
щемуся
вопреки
неподконтрольно
властному
желанию
забыть.
Желание
это
было
не
только
соблазнительным,
но
в
ее
случае
и
оправданным:
решительною
пе рес тройк ой
жизни,
какую
осу­
ществила
она
в
весьма
зрелые
год ы.
Но
зд есь
именно
и
кор е­
ни лся
запрет
на
то
осо б енное
беспамятство,
которое
ны не
столь
часто
норовят
обрядить
пок ая нием .
И
темп ера ме нт
и
ум
Раи сы
Борис ов ны
исключали
столь
поверхностный
ход,
но
уберечь
ее
память
от
страдания
былым
они
не
могли.
Так
сильна
была
дик­
туемая
ее
вн утре нни м
миром
потребность
возобновить
непо­
врежденным
смысл
’’жизни тому назад” .
Вернуть
ег о,
чтобы
спросить
себя:
а
был
ли
т ам,
по з ади,
смысл?
А
если
и
был
изна­
чально,
то
удержался
ли
—
и
не
в
кач еств е
пожелтевшей
фотогра­
фии
с
юн ыми
открытыми
и
в ост орже нным и
лиц ам и,
и
не
в
од­
ной
лишь
связке
писе м
’’оттуда”,
а
как
нечто,
и
сей час
питаю­
щее
жизнь,
ее
движ ени е,
ее
пор ыв ы?
И
нап ро тив,
неукротимое,
неуходящее
напротив:
чем
и
как
жи ть
человеку,
начавшемуся
’’там”,
если
тот,
изначальный
смысл
утратился,
не
обретя
зам ены
в
равносильном,
равноценном
—
по
энергии
искания
и
привер­
женности
к
идеалу?
Я
не
утверждаю,
что
Раиса
Борисовна
став ила
пер ед
собой
эт от
вопрос
в
такой
точно
редакции.
Но
вправе
за св идетел ь ст­
219


вова ть:
это
был о
для
нее
занозой
в
серд це.
И
мемуарные
за­
труднения
были
лишь
следствием
трудности,
проникшей
в
глубь
быт ия.
Несчитанное
число
раз
мы
касались
так
или
иначе
этой
темы.
Ч асто
наши
суждения
не
в полне
совпадали,
б ыли
расхож­
ден ия
и
в
подходе.
Меня
тян уло
проверить
сам
вопрос:
законен
ли
он,
и
не
в
том
отношении,
что
можно
вообще
-
без
смысл а,
что
бу дто
ушла
от
нас
нужда
в
энергии
искания
и
и деалу
место
уже
среди
’’вторичного сырья”.
Нет,
тут
и
я
старовер,
однако
подозревающий,
что
и
смысл
и
идеал
заново
стали
проблемой.
И
ес ли
б
только
те,
откуда
мы
родом,
так
ведь
нет,
см ысл
и
идеал
как
таковые^.
К
чест и
Раисы
Борисовны:
она
бы ла
и
последовательна
и
беспощадна
в
сво ем
отрицании
извращенного
до
неузнаваемос­
ти
социализма,
в
по нимании
того,
что
возвратить
его
людям
можно,
лишь
во йдя
на
территорию
демократии
без
прилагатель­
ных,
одомашнив
нормы
и
процедуры,
у
которых
не
’’безупреч­
ное ”
происхождение.
В
одной
из
самых
значительных
своих
ра­
бо т,
написанной
к
двадцатилетию
XX съезда КПСС ("Разговор
нач исто ту”), она,
бе ря
в
качестве
свежего
и
поучительного
при­
ме ра
Уотергейтское
де ло
с
его
импичментским
финалом,
спра­
шив а ла: ’’Значит,
возможна
борьба
отдельных
групп
буржуа­
зии,
не
затрагивающая
основ
капиталистического
строя,
а,
н ао борот,
усиливающая
его?” И дальше
—
к
кровному: ’’Поче­
му
же
в
государстве
трудящихся
невозможна
политическая
оппоз иц ия,
не
затрагивающая
основ
со циал истич ес ког о
строя,
но
не
подчиненная
правящей
партии,
гл асно
критикующая
ее
и
тем
упрочняющая
основы
социалистического
строя?
Не
только
допустимо
(это), но и необходимо”. О на нап о мни л а слов а Пал ь-
миро
Т ол ьятт и: ’’оппозиция нужна правящей партии как воз ­
дух”.
Был
ли
я
в
1976-м
б ольш им
радикалом,
чем
она?
В
том,
что
касается
кр ит ики
сущ ес тв ующе го,
—
пожа л уй,
нет .
А
отно­
сительно
защиты
независимой
мысли,
пок аз а нной
вся ко му
обществу,
ес ли
только
оно
—
общество,
мы
с
Раисой
Борисов­
н ой,
конечно
же,
были
солидарны
без
всяких
оговорок;
с
это го
и
началась
наш а
близость.
Различие
же
проистекало
не
ст олько
из
несовпадения
в
возрасте,
ск ольк о
из
не
вполне
од и­
нак ов ого
спо со ба
ду м ать.
Па радок с альн о,
но,
не
историк,
она
была
’’историчнее”
меня
в
том
смысле,
что
больше
д ове ряла
исто рии,
эт ой
великой
ис ку снице
начинать
и
переиначивать,
раньше
или
позже
п рихо дя
к
то му,
что
оп реде ляе тся
(как
убеждены
бы ли
цел ые
поколения
верующих
атеистов)
не
сию­
минутными
обстоятельствами,
а
социальной
пластикой
в
ее
до л­
говременном
измерении
—
с
человеком
труда
в
фокусе
сбыв­
шегося
и
предстоящего.
Я
же
к
эт ому
рубежу
(а 76-й
был
как
раз
мо им
рубежом)
не
то
что бы
перемахнул
через
прогрессист­
ск ий
канон
и,
отрекшись
от
’’материалистического понимания
220


истории”,
пришел
на
св ой
манер
к
той
комбинации
пессимизма
и
иронии,
сторонники
которой
полагают,
что
история
если
и
учит,
то
л ишь
то му,
что
она
никогда,
никого
и
ничему
не
научи­
ла. ..
Нет,
я
не
отряхнул
прах
от
своих
ног
и
не
посыпал
го лову
п епло м.
Но
мой
взгляд
на
связку
бу дуще го
с
прошлым
претер­
пел
существенную
перемену.
Сомнение
коснулось
не
формы
всесветного
е динств а,
а
сути
ег о.
Не
достижимости
его,
а
отме­
ренноеTM
Вр еме нем
самого
движения
к
единственности
чело­
вечества.
Я
оп уск аю
’’фазы”
в
своих
пересмотрах,
в
конеч­
ном
счете
уложи вш и хся
в
формулу:
конец
Истории,
но
не
конец
рода
человеческого...
Раиса
Борисовна
с
нескрываемой
заинтересованностью
сл у­
ша ла
мои
рассуждения.
Ее
не
см ущ ала
резкость
вывода
об
ис­
черпанном
п ре деле,
о
кр ае
про па сти,
на
котором
не
задержать­
ся
иначе,
как
усилием
людей
и
миров,
превозмогающих
-
врозь
и
вместе
—
ук орен ен ные
’’символы веры”.
Не
социализм,
не
капитализм,
не
’’почва”,
не
заимствование...
Но
что
же,
что
же?
—
она
настаивала
на
уточнении,
пок азан но м
домашнему
сегодня.
’’Исчерпан предел,
а
дальше?” - ’’Дальше,
—
от в ечал
я,
—
переот-
крытие
жизни
через
сту ча щу юся
в
двери
см ер ть.
Дальше
—
дру ­
гая
жизнь,
возвращающая
человека
в
эволюцию,
если
у
не го
хватит
сил
на
это
велик ое
’’вспять”,
на
эту
сверхновую
циви­
лизацию;
другая
жизн ь,
заменяющая
классическое
’’что де ­
ла ть?” на чего делать нельзя,
которое,
однако,
не
к
первоздан­
ном у
табу
возврат,
а
к
иному
запрету,
возбуждающему
мы сль,
выз ыв ая
’’эврики”
з ре лого
действия.
И
быть
может,
как
раз
дом а
и
суждено
будет
те м,
кто
после
нас
(а вдруг
—
и
на м?),
сделать
решающий
шаг
к
той
земле
необетованной,
где
”не
свое”
на вс егда
п ерес тан ет
бы ть
чужим,
а
с
ним,
с
чужим,
с
этим
роковым
спутником
человека,
уйдет
и
кров ь
как
аргум е нт
и
пьеде ста л
властителей,
оккупировавших
разв ит ие.. .”
Моей
собеседнице
код а
эта
не
мог ла
не
быть
близкой
и
по
интонации,
и
по
внутренней
перекличке
с
юн оше ски ми
грез а ми.
Но
полного
согласия
не
был о
—
и
не
по т ому,
что
с
ее
стороны
заявлялся
отвод
по
существу.
Просто
по
всему
складу
своему
Раиса
Бори с овна
не
мог ла
долго
задерживаться
на
’’метафи­
зической”
территории.
Вн имая ,
она
как
бы
прикидывала:
что
бы
это
значило
для
отдельной
жизни
и
ка кие
обязательства
п ро­
истекают
отсюда
для
тех ,
кто
с
первых
сознательных
лет
при­
вык ,
что
вне
таких
обязательств,
звучащих
как
обе т
и
как
п ри­
вычка,
и
жиз нь
не
жизнь,
а
проз яба ние ,
пустота?
Нет,
она
не
помышляла
о
ренессансе
м аксим ализ ма
20-х .
От
этого
она
ушл а
напрочь
еще
тогда,
когда
ее
партийный
статус
не
п ре­
терпел
решительных
перемен.
Добивалась
же
она
ясности,
кото­
рая
удовлетворила
бы
и
ум
и
серд ц е.
Ясности
в
пределах
за­
мыслов
и
на чин ан ий,
посредством
которых
человек
стремился
соединить
р азв итие
с
равенством,
достоинство
личности
с
бл агом
221


массы,
терпя
поражения,
но
с
каж дым
та ким
поражением,
из­
бывая
его
новым
действием,
возобновлялся
как
творец
все
той
же
истории.
Так
было;
отчего
же
не
быть
вновь?
Она
искала
его
—
творца
—
и
ко гда
читала
старых
и
но вых
авторов,
и
когда
вс лу­
шивалась
в
разные
”за”
и
’’против”,
надеясь
нащупать
ответ
не
непременно
в
виде
стройной,
законченной
теории
л ибо
в
образах
грядущего,
самая
привычность
которых
насторажива­
ла:
не
суррогаты
ли?
Когда
же
оказывалось,
что
именно
так
или
совсем
бл изко
к
этому,
то гда
к
п режне му
духовному
раз лад у
прибавлялись
горе чь
свежих
узн ава ний
и
крушение
на
этот
раз
быстротечных
надежд.
Вместе
с
тем
у
Раисы
Борисовны
был
своего
рода
инстинкт
с опрот ивл е ния
навязчивой
и
самоуверен­
ной
новизне,
легкости
опрокидываний,
растаптываний
вс его,
что
составляло
со дер жан ие
жизни
целых
поколений
и
эпох.
Ме жду
этими
по лю сами
умещалось
тогда
мно гое
в
во зз ре­
ни ях
и
поступках.
И
далеко
не
всеми,
кого
разбудил
и
поощ­
рил
к
действию
XX съезд,
х ру ще вская
’’оттепель”, ’’ Но вый
ми р”
Твардовского,
полюса
эти
ощущались
как
вызов,
настаи­
вающий
на
том,
чтобы
самоопределиться
в
прошлом,
воспри­
нимаемом
как
целое.
И
воспитание
и
биографии
соблазняли
нас
миновать
рифы
нес ов пада ющ их
гибелей
на
утлом
суденышке,
имену емом
”С одной стороны
—
с
другой
с торо ны”.
Был
отре­
зок
пути
в
инакомыслие,
ко гда
Раиса
Борисовна
как
будто
на­
шла
с вое
место
на
таком
спасительном
плоту.
Но
не
уд ер жалась .
Рискнула
двинуться
вп ла вь.
С офиз мы
блаженного
уравновеши­
вания
смущали
ее,
как
мне
представляется,
больше
всего
своей
ск рыт ой
до
поры
до
времени
склонностью
к
политиканству,
той
нр ав стве нной
ущербностью,
которая
в
критический
мо мент
способна
подтолкнуть
к
уступке
и
отступничеству,
и
не
за
счет
о дних
ли шь
принципов
и
внятности
в
убе жден иях,
но
—
что
мно­
го
хуже
—
к
уст упк е
за
сч ет
других
людей.
Человеческие
судьбы
—
аргумент
из
сильнейших,
и
если
не
всегда
неопровержимый,
то,
во
всяком
случае,
обладающий
особой
вразумляющей
сило й.
Он
подстрекает
спра ш ивать ,
об ра­
щая
воп рос
к
себе
и
на
себя,
не
уклоняясь
от
ответственности
да­
же
тогда,
когда
ты
оче вид ным
образом
лишен
права
на
отв ет ст­
венность.
Думаю,
не
ош ибу сь,
ска зав ,
чт о,
чем
ближе
оказывалась
Раиса
Борисовна
к
людям,
сделавшим
нравственный
выбор,
руководствуясь
нередко
другими
побуждениями,
тем
уверен­
ней
она
отстаивала
со бств енны е
взгляды,
тем
свободнее
чувст­
вовала
с ебя
на
поприще,
к от орое
издавна
избрал
ее
душевный
талант.
Она
б ыла
публицистом
божьей
мил ос тью,
особенно
яр­
ким
в
полемике.
Жи вост ь
отклика
на
происходящее
не
означала,
однако,
в
ее
случае
легкости
пера.
Она
му чал ась
каждой
своей
темой,
гот ова я
десятки
раз
переделывать
написанное,
дабы
222


найти
точные
слова,
мо гу щие
не
просто
пощекотать
читателя
завитушками
стил я
и
д аже
дерзостью
прикосновения
к
запрет­
ным
сюжетам
—
этаким
кокетством
эпатажа,
—
а
т акие
отыскать
слова,
которые
бы
убеждали
совесть
—
ее
ве дь
также
н адо
не
только
пробуждать,
но
и
убеждать.
Я
надеюсь,
что
наш
о теч ес твен ный
читатель
полу чит
вскоре
возможность
познакомиться
с
на писа нны м
ею
—
уже
не
в
раз­
розненном
’’самиздате”,
а
отдельною
книгой.
Не
сомневаюсь,
что
он
возд ас т
должное
ее
писательскому
да ру
и
одновременно
у бедится,
что
верность
себ е
отнюдь
не
исключала
развития
ее
убеждений
и
широты
в
восприятии
д уховн ого
пейзаж а
тех
лет,
когда
шел
подспу дный
процесс
выяснения:
что
же
мы
такое,
в
отдельности
и
с ово к упно?
Убежденная
до
кон ца
дн ей
с оц иал ист­
ка,
она
написала
на
одн ом
дыхании
с лово
при знания
’’Зияющим
высотам”
Александра
Зин овье ва.
Не
странно
ли?
Ничуть,
если
вникнуть
в
этот
страстный
монолог.
Лиш ь
два
места
из
него.
’’Читать эту книгу безмерно тяжело.
Дышать
нечем.
Дух
пере­
хватывает
от
кв интэс се нции
подлости,
зла,
лж и,
устрашающей
безнравственности
и
глупости...
Н еу жели
никакого
просвета
нет
в
э том
’’темном царстве”? А оторваться все- та ки
не
можешь.
И
когда
прочтешь,
ст ано вит ся
почему-то
лег че.
Почему
бы?
Может
быть,
потому,
что
отс тупа ть
—
некуда”.
И
еще: «На за­
ре
мо ей
молодости
люди
бе сст ра шно
отдавали
за
идеалы
жизнь.
Был и
ли
они ,
те
идеи
и
идеалы,
живыми,
героическими
и
пр е­
красными?
Да,
были...
Но
их
больше
нет.
Они
не
изменились,
как
полагают
одни,
не
родились
неизменными
и
античеловеч­
ны ми,
как
утверждают
другие ,
не
о стал ись
свя т ыми
и
непороч­
ны ми,
как
думают
третьи.
Их
про сто
нет,
они
не
существуют
вж иве. ’’У мер
Великий
П ан”».
Считанные
месяцы
после
того
’Тазговора начистоту,”
а
с коль
вел ика
раз ница
в
интонации.
Именно
—
в
интонации,
которая
не
только
не
безразлична
смыслу,
но
и
движет
ег о.
В
самую
глубь
произносящего,
и
т ам,
в
глубине,
позволяет
зазв учат ь
струнам,
которые
еще
ждал и
своего
часа.
...Жаль,
что
зачин
к
посмертному
слов у
о
Раисе
Борисовне
—
строки
Борис а
Слуц кого
—
я
ус л ышал
от
своего
друг а
уже
пос­
ле
того,
как
ее
не
стало.
Она
прекрасно
знал а
рус ск ояз ычную
поэзию
—
и
давнишнюю
и
новую;
весьма
вероятно,
что
и
это
стихотворение
не
миновало
ее.
Мне
же
был о
бы
более
чем
ин те­
ресно
узнать
отношение
Раи сы
Борисовны
к
этим
горьким
и
умным
словам,
которые,
са мо
с обой,
и
нам
с
ней
адресовались,
да
и
нам
ли
только?
Что
с его дня
букв а льн ее
’’уходящего из -
под
ног
п еска”? Пусть укажут мне несогласные:
из- под
каких
ног
он
не
уходит?
Думаю,
поразмыслив
и
посоветовавшись
с
собственной
совестью,
со глася т ся:
нет
таких
”ног”
у
’’прижатых
к
стене”,
у
’’висящих на волоске”. . .
Не
берусь
предсказывать,
мн огое
ли
мы,
столь
разные
и
д аже
прот ив оположн ые,
извлечем
223


из
этого
пр из на ния.
Однако
убе жден :
не
начав
с
него,
не
начнем­
ся
вовсе.
Не
поймем
друг
друга,
не
поняв
же,
не
сможем
не
только
сделат ь
и
шага
вперед,
но
утратим
лицо,
а
тем
самым
и
право
быть
не лиш ними
в
собственном
д оме,
как
и
не
чуж ими
для
вс ех
ин ых
дом ов
на
свете.
Б ыть
собою!
Вот
она ,
сегодняшняя
’’строительная програм ­
ма ”.
И
ес ли
не
вся ,
то,
уж
во
всяком
сл уча е,
не пре менн ая
со­
ставляющая
ее,
тот
крутой
порог,
который
сужд ен о
перейти
лю­
дям
XX века,
ибо
иначе
как
попасть
им
в
след ую щи й?
Другая
тема,
отдельный
разговор:
почему
нам,
в
нашем
дом е
взаимность
в
пони мании
дается
особенно
тяжко;
и
раньше
бы ло
та к,
а
теперь
не
менее,
есл и
не
бо л ьше.
Но
все
же
д ается .
Все
же
не
на
одном
месте
мы
стоим,
каки м
бы
скупым
ни
был
перечень
’’наших достижений”
на
эт ом
поприще
и
как
бы
ни
отбра сыв а ли
нас
назад
обстоятельства
и
л юди.. .
Еще
не
пришло
время
для
подробного
рассказа
о
’’Поисках”
—
прожившем
кор о ткий
срок
’’свободном московском журнале”.
Но
слово
о
Раисе
Борисовне
б ыло
бы
неполным
и
неправдивым,
е сли
не
на­
по мнить
с ер дцевин у
этого
почина
—
двойную
отк рыт ость
его :
открытость
проблем
и
сужд ен ий
и
открытость
самих
участников,
иск люч ивши х
утаивание
своих
наме р ений
и
иг ру
в
конспирацию.
Кому-то
это
казалось
и
то гда
—
представляется,
возможно,
и
се го дня
—
наивностью
в
духе
Рыц аря
Пе ча льн ого
О бр аза.
И
доказательства
вроде
нал ицо :
пресечения,
жертвы,
т юрьма ,
лагерь...
И
тем
не
менее
поживем
—
увидим.
Пра в да,
Раис е
Борисовне
Лер т
уже
не
дано
узнать
дальние
и
косвенные
результаты
т ого,
что,
думаю,
был о
сам ым
зн а­
чительным
свершением
ее
жизни.
И
име нно
потому,
что
так им
оно
мне
видится,
я
считаю
с ебя
о бяза нным
сказать,
что
ее
доля
участия
не
ограничивалась
только
замыс ло м
и
неустанной
дея­
те льн ос тью
в
качестве
автора
и
редактора.
Были
еще
один,
совсем
непросто
исчисляемый
вклад
и
еще
о дно
пр епя тств ие,
уже
не
внешнее,
а
внутреннее,
преодоление
которого
составляло
работу
не
меньшего
значения.
Д иалог ,
к
которому
призв ал
’’самиздатовский”
журна л,
остался
бы
пустым
звуком,
если
бы
раз ные
люди,
прикосновенные
к
де лу
’’Поисков”,
—
разные
возрастом,
знаниями,
жизненным
опытом
—
не
обращали
эт от
призыв
прежде
всего
к
самим
себе,
если
бы
они
не
сделали
усилия
перебороть
’’врожденное”
противодействие
диалогу,
позыв
к
отторжению
иного.
Многое
—
и
не
только
в
жизненном
пути,
но
и
в
характере
Раисы
Борисовны
—
делало
для
нее
это
усилие
сложным,
а
в
некоторые
моменты
и
драматически
трудным.
Но
тем
выш е
мужество
самооспоривания
и
са моо гран ичен ия,
какое
проя ви ла
она
в
крит иче ск ую
фаз у
существования
’’Поисков”
—
на
грани
ра зло ма.
Мне
еще
потому
представляется
необходимым
ск аза ть
об
этом
сейчас,
что
я
бо юсь,
как
бы
эт от
истинно
чело веч еск ий
224


опыт,
как
и
многое
б лизко е,
родственное
ему
в
нашей
жизн и
здесь,
не
ок аз алось
забытым
и
погребенным
среди
пустых
по­
хвал
и
пре тенц ио зн ых
нравоучений.
Раи са
Борисовна
была
вправе
сч ит ать
сполна
исполненным
свое
жизненное
призвание
; но будь так,
мы
гово рили
бы
о
дру­
гом
человеке.
Для
нее
же
обрыв
деятельности
был
о д нознач ен
обрыву
жизни.
Нравственное
страдание
не
в
ладах
с
доводами
пр а ктич еско го
разума
—
мы
зн али
это
из
житий
вековой
давнос­
ти,
теперь
узнаём
из
судеб
современников.
’’Измучен казнию
покоя”,
—
п овто рял
я
про
себя
пушкинские
слова,
когда
воз вра­
щ ался
дом ой
после
по сл еднег о
свидания
с
Раисой
Борисовной.
Смерть
ос воб оди ла
ее
от
с тр ада ния.
Но
это
не
пр екр ащ ение
жизни.
Эт от
ух од
—
из
т ех,
которые
по мо гают
жить
жив ущи м.
1985


ОН
ЖИЛ
ЗДЕСЬ,
ОН
БЫЛ
ТАМ
Алексей
Владимирович
Э йснер
Гамлет.
Чья
это
мо ги ла,
любезный?
Первый
шу т.
Моя ,
сударь...
Гамлет.
И
в
сам ом
д еле
твоя,
раз
ты
в
ней
и
лжешь
из
нее.
Первый
шут.
Вы,
су да рь,
не
в
ней
и
не
из
нее
лжете,
стало
быть,
она
не
Ваш а;
что
до
меня,
то
я
в
ней
и
не
л гу,
стало
бы ть,
она
моя.
Гамлет.
Вот
ты
и
зап ута лся ,
потому
как
гово­
ришь,
что
в
ней
ты,
а
она
твоя ;
она
ж
для
мертвых,
не
для
жив ых.
Пер вый
шут.
Э то,
сударь,
путаница
проворная;
возьмет
да
и
пере скочи т
от
мен я
к
Вам .
В.
Шекспир
Я
дочитал
эту
его
книг у *, посмертную книгу,
и
два
чувства,
очень
разных,
но
чем-то
бл изких
дру г
другу,
охватили
меня
—
грусти
и
удивления.
Грусти
отт ого,
что
не
смогу
уже
рассказать
автору
ее
то,
что
думаю
по
поводу
его
работы.
Удивляюсь
же
я. ..
Впрочем,
удивление
это
не
выразить
од­
ной
фразой,
оно
с амо
нуждается
в
раз бо ре,
в
вы яс нении:
отк у­
да
оно
и
что
его
предмет?
Читая,
я
слышал
голос.
Он
был
спокоен
и
д аже,
казалось,
о тре шен
от
событий,
от
подвигов
и
злоключений
ге роя
и
окру­
жающих
его
людей.
Это
был
им енно
голос,
который
раздавался
будто
совсем
рядом,
но
вместе
с
тем
в
нем
ощущалась
какая-то
преграда,
отделяющая
того,
кто
говорит,
от
тех,
кто
слушает.
И
голос
был
явствен,
и
все
с лова
простые,
однако
мелодию
не
у хва тить
разом,
и
д аже
м ного
после
с пра шиваеш ь
се бя:
от­
че го
она
так
тревожит?
Мело ди я
эта
не
мет ал ась
от
forte к pianissimo и обратно,
как
пр иня то
нынч е
в
описании
(звуком и словом)
страстей
челове­
ческих;
тут
больше
подошло
бы
старинное
mezzo, благородная
срединность,
уравновешивающая
пафос
сердца
юм ором ,
а
нео бр атим ос ть
гибелей
—
подробностями,
свидетельствующими
без
вс я кого
морализаторства
о
длящейся
жизни
и
о
времени,
но
не
календарном,
а
ином
—
времени,
у
которого
далекое
и
близ­
кое
обладают
та инств енн ым
свойством
меняться
ме ста ми,
вводя
нас
в
заблуждение
и
нас
же
обучая
мудрости.
♦ Эйснер Алексей.
Чел ов ек
с
тремя
именами.
Повесть
о
М атэ
Залке.
М ., 1986.
226


То,
что
я
слышал,
вер нее
бы
наз ват ь
не
повестью,
а
саго й.
Сагой
о
г енерал е
Лукаче,
сложенной
его
адъютантом
Алешей
Эйснером
на кану не
ухода
из
жизни.
Сага
—
разновидность
эпоса.
А
эпос
не
жан р
; это и восприя ­
тие
Ми ра
человеком,
и
самый
Мир
его
—
в
сво ей
целостности
и
в
своей
единственности.
Он,
эт от
Мир ,
движется,
оставаясь
неиз­
менным,
неиз менно
сущим.
Его
жителя
может
по ст ичь
дос ро ч­
ная
смер ть,
но
сам
Мир
заведомо
убережен
от
обр ыва ,
от
уни чт о­
жения.
Он
вечен
—
весь.
Это
Мир ,
которого
больше
нет.
И
сага
—
напоминание
о
не м,
доказательство
того,
что
он
не
вымысел,
что
он
был .
Я
вы рос
в
так ом
Мире,
в
Ми ре
генерала
Лукача
и
Але ши
Эй снера .
Но
порой
мне
сда етс я,
что
о птич ес кий
обман
-
и
он
и
я
в
не м.
Теперь
я
заново
знакомлюсь
с
ни м.
С
ни м,
а
тем
самым
и
с
сам им
с обою.
...Генерал
Лукач
уже
служил
легендою,
когда
началась
моя
вполне
сознательная
жизнь.
А
Алеши
Эйс нер а
я
вовс е
не
зна л.
Человека,
с
которым
я
был
знаком,
звали
Ал екс ей
Влади­
мирович
Эйснер.
Не
возраст
мешает
мне
называть
его
иначе.
Он
был
на
удивление
мо ложа в
-
почти
до
самых
по сл едних
дней.
Нет,
между
ним
и
тем,
из
саги,
не
годы
и
даже
б ольше е
чем
жизнь.
Я
не
знал
ни
мальчика,
от дан но го,
по
обычаям
голубой
крови,
в
питер ски й
кадетский
корпус,
ни
русского
э мигр ант а,
зарабатывавшего
на
жизнь
мытьем
ма га зин ных
стекол,
поэта
и
друга
Сергея
Эфрона,
вместе
с
ним
менявшего
веру
на
веру;
не
знал
я
ни
па ри жс кого
антифашиста,
ни
ис пан ско го
республи­
канца
с
тем
же
именем.
Не
знал
и
кандидата
в
советские
Лоурен­
сы,
как
не
знал
и
з эка
из
советской
Ворк уты .
Человек,
с
которым
я
сошелся
на
исходе
60- х
год ов,
был
гражданином
особенной
страны
—
Памяти.
Верным
поддан­
ным
ее.
С
тех
пор
как
он
очутился
за
воро та ми
зон ы
—
без
паспорта
и
места
в
жизни,
—
началось
его
вт орое
существование.
Сн ач ала
только
существование,
а
затем
и
снова
жизнь:
л юбо вь,
се мья,
ширящиеся
круги
дружбы
и
дружеского
пр изн ания.
Хорошая,
добрая
жизнь,
со
своими
н апас тями
и
св оей
сует ой ,
однообра­
зием
де ятел ьных
бу ден
и
похожестью
застолий.
Но
она,
эта
жи знь,
име ла
и
сво и
прерывы.
Прерывы-уходы.
Иногда
корот­
кие,
но
и
долгие
также.
Уход ы
от сюд а,
из
это й
жизни,
туда
—
в
страну
Память.
Его
ждал и
та м.
Его
любили
там,
в
эт ой
стране,
столь
су­
щественно
от ли чающей ся
от
нашей
—
устройством
и
нр ава ми.
О тличи е
это
не
то
чтобы
в
том
и
состоит,
что
наши
pro там суть
contra либо наоборот.
Пожалуй,
в
той
стране
нет
contra в нашем
привычном
толковании,
а
стало
быть,
нет
и
pro, которые нуж­
227


дались
бы
в
торжественном
провозглашении
или
втеснении
в
человеческое
сознание
тем
или
другим
способом.
Там
нет
ни
ох раня емы х
д уш,
ни
их
охранителей.
И
нет
нуж ды
вводить
’’свы ­
ше”
равенство
см ыс лов
—
оно
ест еств енно ,
как
дыхание.
Там
не
п роти в оборст в уют
и
не
снисходят
д руг
к
другу,
там
встре­
ча ютс я.
Встреча
есть
жизнь
Па мяти
—
ед инств енно го
владения,
в
отношении
которого
каждый
не
только
хозяин
’’своего”,
но
и
суверен
’’иного”,
—
суверен,
доб рово ль но
связанный
обетом
по нима ния.
Вс тре ча
ес ть
жизнь,
свободная
от
уз,
нак лад ы ваемы х
исто­
рией
—
ее
избир ате льн ос ть ю,
ее
склонностью
к
’’моно”: к одной
ве рсии,
к
одному
пут и,
к
одним
мировым
часам.
Память
же
не
выравнивает
и
даже
не
уравнивает.
Она
ли шь
дела ет
совмести­
мым
несовместимое
во
времени.
Она
со ед иняет
несоединимое
без
нее,
разделенное
происхождением
и
разностью
ритмов
бытия.
Как
во
сне
мо жно
у ви деть
с ебя
ребенком
и
ста рцем,
ум и­
рающим
и
полным
си л,
мучимым
кошмаром
и
побеждающим
страх,
так
и
в
Памяти,
в
эт ой
стране
необетованной,
всё
рядом
и
все
рядом,
а
рядом
—
значит,
вместе.
Там
в
однолетках
по то мки,
начиная
с
того
п е рвого
или
с
тех
п ервы х,
которые
дог адал ись ,
что
они
не
просто
дети
и
де ти
детей,
а
потомки:
наследники
и
опровергатели;
все
генерации
их
та м,
немыслимые
без
предков,
которые
потому
и
предки,
что
они
общие.
Там
концы
вс ех
эпох
встречаются
со
своими
на­
чалами,
и
начала,
вг ляд ываяс ь
в
собственные
концы,
испыты­
ва ют
потрясения,
оборачивающие
ст раст ь
от каз а,
энергию
отри­
ца ния,
на
сам их
изначальных
отрицателей,
—
и
уже
не
отрица­
ние
это
и
не
отк аз
без
оговорок
и
снисхождений,
а
превозмо­
гание
себя,
а
совесть,
которая
всегда
им еет
дело
с
прошлым
и
оттого
всегда
нечистая,
есл и
сове ст ь.
Концы
же
—
зрелые,
по се девш ие
концы,
добытчики
и
рас­
тра тчики
в
од но
и
то
же
время,
также
принимают
”на себя”
и
иллюзии,
и
то роплив ос ть
юн ых
начал,
их
убежденность
в
своей
правоте
и
их
п е рворо дные
грехи:
все,
губящее
их,
принимают
”на себя”
и
тем
возвращают
жизнь
им.
И
тогда
уже
не
прологи
—
начала,
как
и
концы
—
не
развязки,
а
те
и
другие
—
собеседники,
оспаривающие
друг
друга.
Идиллия?
Ца рс тво
всеядности?
Дистиллированная
утопия?
О
не т.
Совсем
другое:
жизнь
после
смерти.
Но
не
той
бе ссло ­
вес ной
смер ти,
не
то го
прекращенного
существования,
какое
природой
угот ова но
каждой
отдельной
особи.
Нет,
это
жизнь
после
сме р ти,
открытой
чел о веко м.
Может,
это
открытие
и
ест ь
человек?
Мож ет,
так
оно
и
было:
сначала
открыл
он
смерть
и
л ишь
затем
ею
—
открытой
—
открыл
жизнь?
Не
в
один
присест,
не
раз
нав сегда .
Сквозь
всю
од исс ею
человека
—
это.
Как
бы
р асщ епл енно е,
разведенное
к
полюсам:
ужаса
и
пр осв етл ения,
228


аб сур да
ожидания,
когда
вся
жизнь
видится
одним
остатком,
—
и
творимого
сло во м,
творимого
разумом,
творимого
поступком
бессмертия;
бессмертия
рода
в
отдельном
человеке,
который
не
ед иниц а
у же,
а
личность.
В
м еру
этого
(и только в эту меру)
—
личность.
В
меру
осуществленного
и
—
неосуществимого,
во
плоти
—
и
в
ож идании;
проект,
разбитый
на
куски
в ремен ем,
’’распреде­
ле нны й”
ме жду
цивилизациями,
странами,
мирами.
В
бессмер­
тие
рода
человеческого
—
в ход
через
о чело вечен ну ю
смерть,
кот орой
лю ди
овла де ли
наряду
с
огнем,
мет алло м,
речью.
Чере з
см ерт ь,
вошедшую
в
само е
жизнь,
и
через
жизнь,
соп ротив ляю ­
щу юся
этой
природе
неизв е стно й
см ер ти.
Сопротивляющуюся
смерти-убийству
и
смерти-подвигу.
И
той
и
д руго й,
только
не
сразу
той
и
дру гой ,
а
л ишь
в
конце
концов.
...От
’’убей его!” к ”не
уби й!”, не убий каждого, в сяк ого, —
пу ть
длиной
в
многие
тясячелетия:
до
того
рубежа,
когда
Чело ­
век,
ибо
это
был
человек,
поднял
мя теж
против
этноса
и
пр отив
секты,
двухголового
чу ди ща,
жаждущего
крови,
-
не
своих
и
потому
чужих.
И
что
же
—
он
п о бедил,
Человек?
Нет
однозначно­
го
отв ета .
С каз ать
ли
—
он
по тер пел
поражение
и
тем
именно
породил
продолжателей,
’’сораспявшихся”
на
века?
Ска за ть
ли
—
вновь
отп ра вил ся
в
путь
—
на
этот
раз
длин ой
всего
лишь
в
два
неп ол ных
тысячелетия,
в
путь,
где
мы,
нынешние,
в
замы к аю­
щих?..
Да
один
ли
это
путь
ли бо
два,
и
оба
рядом,
то
сходя­
щиеся,
то
в
с торон ы,
с
узлами
пересечений,
воск р еш ения ми,
взлетами,
пад ения ми?!
’’Дело прочно,
когда
под
ним
струится
кровь”
—
кто
дерз­
нет
н азвать
этого
русского
поэта
кровопийцей,
в у рдал ако м?..
”Я
хочу
оставаться
луч ше
со
страданиями
неотомщенными.
Лучше
уж
я
останусь
при
неотомщенном
стр адан ии
мое м
и
не­
утоленном
негодовании
моем,
хотя
бы
я
был
не
прав”
—
кто
рискнет
призвать
авт ора
э тих
знаменитых
с лов,
этого
вык рик а
душевного,
эт ого
карамазовского
бунта,
—
призвать
в
адвокаты
на
Ню рн бергс ких
процессах,
на
тех ,
что
б ыли,
и
на
тех,
какие
еще
не
состоялись,
—
та м,
где
мучают
лю дей
неотомщенные
гибе­
ли,
неутоленное
страдание?
Нет
однозначного
ответа.
Вчера
еще,
б ыть
может,
и
бы л.
Се го дня
—
по
всему
видно
—
нет.
А
ес ть
—
спор.
Прежний
-
новый.
С пор
между
’’убей его!” и ”не
у б ий!”.
Не
злодей
и
мс ти­
тель
в
гл авн ых
спорящих,
а
справедливое
возмездие
и
нечистая
совесть
—
ответчица
за
все
и
всех,
ответчица
в
каждом
из
л юдей,
тре бо вател ь ная,
неутомимая,
с
эп игра фом -па ролем :
’’...хотя
бы
я
был
не
пр ав”.
П оприщ е
сп ора
—
личность.
Поприще
спора
—
Память.
Старая
врод е
истина:
чем
неожиданней
происходящее,
чем
непредсказуемее
то,
что
буде т,
тем
показанней
челов е ку
вз гляд
назад,
тем
больше
спо со бно
сказать
ему
”то,
что
было”,
229


превращаемое
Сл овом
и
поступком
в
п рошлое :
прошлое
бу­
д ущег о.
Испытанная
истина,
но
не
забытая
ли
сегодняшним
че лове ­
ком?
Не
кочует
ли
по
свет у
амнезия,
опережая
числом
жертв
рак
и
инфаркт,
а
размерами
бедств ий
—
радиоактивный
выброс?
Впрочем,
утрата
памяти
т оже
выборочная.
Ныне
оживают
родо ­
словные
—
семей
и
народов.
Ближнее
теплит
очаг
и
душу...
и
воз­
рождает
т ягу
утвердить
св ое,
заново
с ооруди в
из
не
своих
-
чужих.
Тяжко
от
этого
жителям
страны
Пам ять.
Чуждость
стучится
в
их
окн а
и
двери,
перебираясь
из
сумерек
в
день.
С казать
ей
—
прочь!
—
так
не
послушается.
Крик ом
не
одолеет,
возьмет
шепо­
то м.
Ибо
есть
и
корень
и
резон.
Корень
—
кровь,
которая
вы­
д ает
се бя
за
род ст во.
И
в
резонах
также
кровь,
та,
что
проли­
та
в
изо бил ии
—
и
не
только
во
имя
’’своих”
и
про тив
’’чужих”,
но
и
ра ди
т ого,
чтобы
не
б ыло
ни
’’своих”,
ни
’’чужих”. И како й
крови
пролито
больше
—
кто
считал,
да
и
как
считать?
И
кого
в
наибольших
вино вник ах
числить
—
те х,
кто
п оч венн ее,
домаш­
ней,
отечественней,
или
тех
неукладывающихся,
чаще
лиш них ,
что
норовят
раздвинуть
свою
единичность
до
пределов
рода,
на
меньшее
не
согласны?
’’Это,
суд арь,
путаница
про во рная ;
возьмет
да
и
переско­
чит
от
меня
к
В ам”.
В
значениях
слова
“quick” —
и
быстрый,
и
живой.
Провор­
ная
путаница
—
живая
путаница.
Живая
—
оживляющаяся
смертью.
Но
не
прямо,
а
посредством
Слова.
Особенного,
’’шу ­
товского”
слов а
—
сиюминутно-вечного,
единс тве нно го,
какое
без
о гляд ки
и
без
притворства.
Что
ж
он
такое
—
Гамлет,
чем
стал
и
предстал
у
края
моги­
лы
любимой,
—
тут,
на
это м
краю,
встретившись
с
единствен­
ным,
кто
в
силах
его
по нят ь,
кто
нечаянно
превзошел
его
Сло­
во м?
Уже
все
прежние
личины
сброшены
Гамл ето м;
и
им
самим,
и
обстоятельствами,
как ие
оказались
с ильне е
его
как
раз
тогда,
когда
он
(как будто)
овла де л
ими,
изобличивши
ложь
и
тай ­
ный
замысел.
И
вот
он
уже
не
насл ед ный
принц
и
не
странствую­
щий
любомудр,
не
мсти тель ,
о т к азавшийся
испо лня ть
’’злые
приказы”
Призрака,
и
не
несчастный
любовник,
даже
не
сын,
потерпевший
поражение
в
борьбе
за
ду шу
матери,
—
так
кто
же
он?
Перестающий
быть
кем-то
способен
ли
остаться
че лове ко м:
не
датчанином
в
Виттенберге
и
не
виттенбержцем
в
Эльсиноре,
но
и
не
человечеством
в
единственном
числе?
Отклоняющий
р авно
и
жизнь-небытие
и
досрочное
бегство
в
смерть
в
си­
лах
ли
на йти
такое
’’быть”,
к от орое
не
у трат ило
бы
зап ах ов
и
таинств
жизни,
не
пр ина д лежа щей
нико му
и
открытой
всем?
’’Вот он
—
вопрос”.
Да
и
вопрос
ли
или
еще
только
пролог
к
нему,
ли шь
вопрошание,
не
оставляющее
ни
на
миг,
сродни
безумию?
230


’’Живая путаница”
—
на
выручку.
На
вы ручк у
Гамлету,
чтобы
успел
довершить
прозрение
—
и
не
там,
за
последней
чертой,
а
на
пороге.
Здесь.
Чтобы
смог,
обернувшись
назад,
разом
узреть
все
отринутые
им,
им
погубленные
и
не
спасен­
ные
жизни,
у видеть
их
и
по нять,
что
они
все,
все
до
одной,
-
его.
Его
ноша
и
его
достояние...
И
если
все
они
—
ты,
а
ты
—
вс е,
то
быть
ли
тебе
’’чистым”
от
род у,
даже
если
по
метрике
ты
чище
чис т ого,
или
иначе
надо:
собственной
волей
по дать ся,
рвануться
умом
и
поступком
—
в
нечистые,
в
ги брид ы,
в
мутан­
ты,
в
полукровки,
в
маргиналы,
в
’’безродные космополиты”,
во
’’внутренние эмигранты,
обуянные
манией
реформаторства”,
и
в
’’почвенники”,
жаждущие
не воз вра тн ого
возврата,
—
всех,
кто
см ел
не
задним
числом
и
не
за
чужой
счет,
кто
не
лжет
ни
из
кровной,
ни
из
не
своей
мог илы ,
—
во
всех
этих
’’чудиков”:
деревенских,
городских,
в
очках
и
без
оных...
И
как
там
будут
еще
на зы вать
их
в
далеко-близком
от
начала
века
Семнадцато­
го
исходе
Двадцатого?
.. .Два
финала
у
тр агеди и:
зычная
команда
Фортинбраса,
уверенного
в
себ е
распорядителя
су деб
(’’Пусть Гамлета
к
помосту
отнесут...
С
военной
музыкой,
по
в сем
с та тьям
цере-
моньяла”)
—
и
пре дсмер тно е
г ам л ет о в ско е: ’’Дальнейшее
—
молчание”.
Или
по-пушкински
—
безмолвствие.
Да,
мысль
человеческая
умела
влиять
и
не
оглашая
себя .
Оборванное
слово
—
пр од лен ная
мысль,
связкою
же
—
уход
п ро­
тагониста,
гибельный
впрямую
либо
окольно:
з аб ытьем
при
жизни.
Этому
благодаря
те,
кто
след о м,
обретали
вместе
с
преданием
и
тайнописью
предков
позыв
и
право,
право
и
дол г
начинаться
заново.
Заново
—
но
без
пу сто ты
поз ад и.
Так
было
(было!). И есть?
И
будет?
Сегодняшняя
’’живая путаница”
—
от
кого
к
кому
норовит
перепрыгнуть?
Кого
отяжелит,
кого
об ога тит
собою,
кого
по д­
вигнет
в
потомки?
Скажешь:
любого,
каждого,
кто
захо чет ,
кто
сможет,
кто
решится;
и
верно
это,
и
сомнение
берет:
достижимо
ли?
Дости­
жимей
ли
сегодня,
чем
вчера,
чем
ж изнь
то му
назад?
Знаешь,
правда,
что
все
истинные
возможности
—
от
человеческой
Невоз­
можности:
замеченной,
открытой
человеком
же.
Да,
да,
так
это.
Но
и
другое
ведаешь:
дикую
власть
штакетников
-
тех ,
что
вне
нас,
и
тех ,
что
внутри.
Одолеть
ли
их,
одолеть
ли
в
отпущен­
ные
людям
сроки?
Ск аза но
нек огд а:
мы
все,
в
нашем
Доме,
из
гоголевской
’’Шинели”.
Оно
так
и
есть,
по
нынешний
день.
И
кого
не
гнет
к
земле
безотчетный
страх,
—
стр ах
отроду,
владевший
нес част н ым
Башмачкиным?
Но
разве
он
только
в
предках
у
нас
и
у
всех
на
Земле?
Ра зве
не
соплеменники
мы
Андрея
Болконского
и
князя
Мышкина,
не
побратимы
принца
из
лондонского
’’Гло­
буса”
и
тог о
из
боннских
Шниро в ,
который
клоун?
И
разве
не
231


соблазняют
нас
не дос туп ным
примером
Иешуа
и
Пилат,
протя­
нувшие
друг
другу
руки?
...А
Вы,
мой
дорогой
Алексей
Владимирович,
Вы,
у
кого
в
родичах
едва
ли
не
цел ый
Мир ,
Вы
—
счаст л ивое
ру сс кое
дит я,
европейский
бродяга,
д об роволь ный
солдат
а нтиф ашизм а,
на­
учившийся
умирать
и
оживать
и
под
оли вами ,
и
в
родн ых
сне ­
га х,
—
воскресший,
чтобы
по веда ть
нам
хо тя
бы
ча стицу
правды
в сес ветн ых
братских
мог ил,
—
разве
Вы
не
’’живая путаница”
во
плоти
и
крови
своей,
нужная
нам
и
ныне
и
после,
если
т олько
будет
после,
ес ли
сумеем
д обыть
его
—
из
всего ,
что
есть,
и
из
всего,
что
утрачено
без
возврата:
в
людях,
в
людях,
в
людях!
Спасибо
Вам ,
Алексей
Вл ад имиро вич .
Спасибо
за
это.
24 мая 1986


ПЕРЕСТРОЙКА
или
ПЕРЕПУТЬЕ?


СТАЛИН
УМЕ Р
ВЧЕРА...
Беседа
с
журналистом
Г.
Павловским
М.
Гефтер.
Я
хотел
бы
предварить
нашу
беседу
некоторыми
соображениями,
которые
я
ад ресую
се бе
пре жде ,
чем
другим.
Наша
тема
—
день
с его дняш ний
в
свете
п рошл ого.
Точнее:
возможность
и
необходимость
переосмысления
пути,
пройден­
ного
на ми
за
семьдесят
лет.
Пр ав да,
в
иных
устах
эта
нормальная
процедура
знания
врод е
жупела.
И
тут
мы
ст алк и ваемся
не
с
о дним
лишь
противодействием
’’вечно вчерашних”.
Все
с ложн ее,
перепутанней,
в
разладе
—
и
разлад
эт от
не
спадает,
напротив.
Жажд а
исторической
правды
по до бна
прибою:
гребень
следу­
ющ ей
волны
выш е
предыдущей.
Но
как
не
за метить
и
пен ы,
и
грязи,
подымающейся
со
дна.
Корысть
ищет
напарника
в
чест­
ном
испуге,
неистраченные
миф ы
наскоро
подновляются
л ице­
мерами,
рвущимися
в
правофланговые
правдоискательства.
И
горечь,
и
радость
очищения
—
если
не
в мест е,
то
рядом.
А
могло
ли
быть
иначе?
Не
при
прежней
же
’’ясности”
о ста­
ва тьс я...
Положение
историка,
са мо
собой,
не
из
легких.
Идт и
на­
вст речу
фактам
—
без
стр ах а,
но
с
сомнением,
без
которого
ка­
кое
же
иссл ед ова ние
обходи тс я?
Да,
ко неч но
же,
так,
но
это
лиш ь
подступ
к
глав н ой
работе:
из
подробностей,
из
д ет алей
—
и
’’вопиющих”,
и
’’обыкновенных”
—
восстановить
историчес­
кое
целое
в
его
непредуказанном
дв иже нии.
А
результат
до­
ступен,
бл изок ?
—
спросите
Вы.
Не
знаю.
Зн аю
только,
чем
он
не
долж ен
бы ть.
Ни
анафемой,
ни
’’славься”,
ни
пресловутым
судом
истории.
Хо тим
пр ибл изить
искомое,
десятилетиями
не
даю щееся
про я снение
собственной
исторической
судьбы,
так
миновать
ли
нам
то,
что
и
трезвее,
и
трудней:
нестесненные
ис­
кания,
равноправный
сп ор
течений,
научных
школ,
предостав­
ляя
равный
голос
в
это м
споре
и
зарубежным
исследователям,
отрешаясь
от
дурной
пр ивыч ки
всех
несовпадающих
зачислять
в
’’фальсификаторы”?
То,
что
монополии
на
истину
нет,
ст ало
лозунгом
дн я.
Но
пробьешься
ли
простым
повторением
этих
слов
к
пониманию
того,
что
самый
пр ед мет
наших
изысканий
жд ет
обновления?
И
вед ь
не
скажешь
заранее,
что
за
предмет.
Л ишь
ощущаешь
все
ост рее
потребность
опо з нать
’’что - то ”,
разительно
отличающееся
от
нашего
же
первофеномена:
историей
вылепленное
и
замкну­
тое
в
нас
со сто я ние,
у
которого
д аже
названия
строгого
не т,
одно
л ишь
кол ле кт ивное
’’местоимение”
—
мы...
235


Вот
на
чем
споткнулись
—
на
непрерывности
п роц есса,
отож­
дествляемой
с
прямизной
пути.
Н аше
пио нер ств о
представля­
лось
(целым поколениям)
ве чным ,
неис че рпаем ым.
И
поны не
зд есь
же
спотыкаемся,
за мет но
либ о
неявно,
мен яя
знаки
и
ухо­
дя
от
вопроса:
а
кто
мы,
сего дняшние ,
в
Мире
—
в
том,
что
вне
нас ,
и
в
том,
что
дома,
в
Мире
дома?
Для
исторического
со з нания,
какое
з авед омо
ши ре
профес­
сио наль но го
занятия
прошлым,
—
это
не
только
одна
из
предпо­
сыло к
перестройки,
но
и
его
непременная
составляющая.
Будем
последовательны:
есл и
нет
эт ой
предпосылки,
нет
и
самой
пе­
ре ст ройки.
В
лучшем
случае
запнется,
а
в
худшем?..
Г.
Павловский.
Связь
и сто ричес кого
со зна ния
с
перестрой­
кой
вв од ится
Вами
в
чрезвычайно
ши рок ий
контекст,
но
созда­
ется
впечатление,
что
эта
связь
не
прямая,
а,
скорее,
окольная.
Так
ли?
М.
Г.
Ваш
вопрос
може т
зву чат ь
и
упреком.
Что
ж,
я
при­
нимаю
его.
Я
д ейс твител ь но
думаю,
что
’’окольная связь”
ес­
тественней
и
действеннее,
ибо
она
соответствует
и
призванию
ис торик а,
и,
если
угод но,
его
социальному
статусу.
Оставим
сейчас
в
стороне
проблему
’’перестройки”
внутри
самой
истори­
ческой
науки,
включая
сю да
давно
назревшие
(и перезревшие)
проблемы
образования
и
самоустройства,
раздвижения
и
на
п ро­
фессиональной
и
на
общественной
основе
круга
людей,
для
ко­
то рых
открыт
доступ
к
любым
источникам,
документам
всех
эпох,
включая
и
ближние
к
нам,
и
т.
д.
и
т.
п.
Могу
лишь
при­
соединиться
к
т ому,
что
об
эт ом
стр астн о
и
неутомимо
говорит
мой
кол лег а
Юрий
Афанасьев.
Но
я
сейчас
не
о
том .
А
о
другой,
так
сказать,
вн ешн ей
ко ллизии:
о
взаимоотношении
и стори ка
и
политика.
Полезно
ли
для
по сл едн его
иметь
в
советчиках
человека,
зн ающего
прошлое
и
умеющего
мы с лить
им?
Ко­
нечно
же,
и
уместно,
и
на
пользу
де лу.
Но
не
будем
пре давать с я
иллюзиям.
И
хот я
я
не
по кло нник
ходячего
афоризма
’’история
уч ит
тому,
что
она
никого
и
ничему
не
учит”,
но
не
стану
утвер­
ждать
и
прот ив опо ложного.
Ведь
прошл ое ,
к от орое
воссозда­
етс я
задним
ч исло м,
—
это
и
’’голый факт”,
добываемый
нема ­
лыми
усилиями,
и
вместе
с
тем
это
по
само й
прир од е
своей
ги­
потеза
(как проверить событие,
которое
всегда
в
одн ом
’’эк ­
зем пля ре”?) .
Да,
умная
политика,
тем
паче
в
эпохи,
к огда
неумолимыми
становятся
изменения,
ка са ющие ся
не
частностей,
а
оснований
человеческой
ж изне деяте ль но сти,
не
вправе
оставаться
равно­
душной
к
тому,
что
достается
ей
по
нас ледс тв у.
И
сейчас
так,
бы ть
может,
бо ль ше,
чем
когд а-либо
до
нас.
К он цепция
пере­
стройки,
не
вкл юч аю щая
собственный
г енезис,
не
только
непол­
на,
она
ущ ер бна
—
и
са ма
л ишает
се бя
им м уните та
к
незримым
подвохам,
к
внезапным
проломам.
Но
генезис
—
это
не
готовый
продукт.
Это
и
про ис хо жде ние,
и
возникновение
—
выход
нару­
236


жу,
перевод
’’предпосылок”
в
дей ствие .
М ало
то го.
Чем
рад и­
кальнее
переустройство,
тем
не избеж не е:
гла вн ые
св ои
предпо­
сылки
оно
с о здает
собственным
ходом.
Именно
к
этому,
к ри­
тическому
’’пункту”
мы
сейчас
подо шли .
Генезис
с тан ов ится
злобой
дн я.
Это
уже
не
только
ст аро е,
но
и
совсем
новое,
ч уть
боль ше
чем
тремя
годами
исчисляемое,
откуда*!—
без
к ото­
ро го
не
узнать,
куда*!
Тут
мес то
включению
историка
в
современное
ему
—
в
его
—
действие.
Не
с
подсказкой,
не
с
нравоучением
он
приходит
(если
вхо ж!) в политику,
а
с
т еми
своими
размышлениями
вс лух,
кот оры е
питаются
вс ем
его
п рофе сси она л ьным
и
жизненным
оп ытом ,
свободным
от
начальственной
опеки,
от
спу щен ной
’’сверху”
генеральной
схемы.
Независим
историк
—
в
вы игры ше
политик.
И
то гда
он
в
с вою
очередь
стано в ится
способным
мыслить
не
одними
ли шь
заданными,
’’заказанными”
иллюстра­
ц иями
и
аналогиями
и
д аже
не
только
упущенными
в
прошлом
возможностями.
Перед
ним
открывается
(может открыться!)
самое
глубинное
и
само е
сокрытое
—
Невозможность:
запрет,
рождающий
еще
не
изведанные,
принципиально
новые
возмож­
ности.
Г.
П.
Однако
то,
что
происходит
сегодня,
им еет
св ой
за­
чин
-
Пятиде ся ты е,
Шестидесятые
го ды.
Вы
думаете,
что
на ча­
тое
тогда
не
до тя нул ось
до
’’генезиса”
или
са мо
об рубило
его?
М.
Г.
Пожалуй,
что
так.
И
можно
лишь
пожалеть,
что
сейчас
столь
мал о
обсуждают
уроки
этих
пам ят ных
лет.
Пора,
разумеет­
ся,
воздать
дол ж ное
H. С.
Хрущ ев у.
Падкие
на
юб и леи,
мы
не
о тмети ли
сколько-нибудь
за ме тно
тридцатилетие
XX съезда .
Это
все-таки
поправимо.
Но
не
опоздать
бы
с
осмыслением
того,
что
мы
то гда
обрели
и
что
(и почему!) потеряли .
Первый
шаг
или
даже
первые
шаги
названных
лет
вселили
вели к ую
надежду.
Но
каким
могло
стать
продолжение?
Каким
призван
был
быть
в торой
шаг?
Хрущев
этого
не
ведал.
Он
метался,
обуян ный
го­
рячкой
перемен,
на
хо ду
рушил,
на
ходу
вво дил
и
отменял.
Притом
любое
нововведение
—
пов сюд у
и
одновременно.
Но
его
ли
это
только
недуг
или
у
этого
недуга
корни
поглубже?.. Выни­
маю
из
конверта
памятный
документ,
осколок
родословной.
’’Дело по вновь открывшимся обстоятельствам прекращено за
отсутствием
состава
преступления”.
Состава
—
не
было.
А
обсто­
ятельства
открылись
вновь.
Задумывался
ли
изобретатель
э то­
го
стандартного
текста,
что
он
обнажил
большее,
чем
нежела­
ние
наз ва ть
правду
в
ее
полном
объеме.
Да
и
как
выразить
ее
на
языке
юриспруденции?
А
на
языке
истории?
В
кажущемся
противоречии
со
ск азанны м
выш е
замеч у :
чем
беспрецедентнее
ситуация,
тем
существеннее
для
лю дей
взгляд
назад:
заново
об­
ретаемое
прошлое.
Если
и
не
учит
оно
прямо,
то
пом огае т
людям
увидеть
св ет
в
конце
тоннеля...
Мы
не
обрели
то гда
прошлого,
не
обр ели
поэтому
и
бу дуще го.
Не
спо д об ились
к
со вм естн ос ти,
237


к
доверительной
взаимности
в
обретении
его:
бу ду щего
в
пр о­
шл ом.
И
вн овь
воз о блад ало
недоверие
—
нас лед ие
Сталина;
сн а­
ча ла
на
ве рха х,
а
затем
обратным
хо дом
—
снизу .
Г.
П.
Не
случ ит ся
ли
это
вн овь?
Крити чес ка я
мысль,
о тно­
сившая
в
названные
годы
бо льшинс тв о
наших
бед
на
счет
’’куль ­
та
личности
Сталина”,
все-таки
наложила
отпечаток
на
пок оле ­
ни е,
только
вступавшее
в
сознательную
жизнь.
А
н ыне
каково,
по
Ва шему
мнению,
место
разоблачений
и
кри тики
С та лина
в
перестройке,
замышленнрй
как
перестройка
не
только
дел ,
но
и
людей?
М.
Г.
В
иные
минуты
нет
ничего
важнее,
чтобы
кто-то
ре­
шил ся
сказать:
король
г ол!
Но
прохо ди т
время,
и
оказывается,
что
эта
простота
мало
что
объясняет.
Не
то
ли
произошло
у
н ас?
Сначала
миг
прозрения,
приоткрытая
тайна.
Еще
бы
усилие,
еще
бы
совсем
немного
смелости...
Решись
в
те
го ды
Хрущев
на
обнародование
сохраненных
врем енем
обстоятельств
убийст­
ва
С.
М.
Ки рова ,
может,
и
ход ы
назад
б ыли
бы
если
не
вовсе
з акр ыты,
то
неизмеримо
тру днее .
Не
исключаю.
Но
остается
за тру д нение
-
узнали
ли
бы
мы
(тогда!) в ” до
конца”
разобла­
ченном
Сталине
самих
себя?
До шли
бы
сообща
до
второго
ша­
га?
Сюжет
не
уходит,
а
поколения
меняются.
Мо лод ой
человек
конца
50-х
—
начала
60-х
годов
ощущал
се бя
сильным
и
в
преде­
лах
существующего. ’’Дети XX
съезда”
—
э то,
разумеется,
не
пус ­
тая
метафора.
’’Дети”,
переставшие
быть
дет ьми
-
по
крайней
м ере
с
рубежа
1968 года .. .
Нынешние
же
юные
как
будто
изна­
чально
не
обольщаются
ничем,
но
властны
ли
они
определить
свою
(и не свою!) участь?
Г.
П.
А
как
у
’’взрослых”,
у
бывших
молодых?
М.
Г.
Не
ответишь
однозначно,
они
ведь
раз ные,
а
то
и
поляризованные.
Одни
оказались
на
вершине
успе ха,
другие
-
’’лишние” (чей результат оправданней?).
И
д ух овная
многоли-
кость:
верующие
открыто
и
под
сурдинку,
упорные
или
стыдли­
вые
материалисты,
лю ди,
пре данны е
революционной
легенде,
и
’’новые правые”
на
свой,
отечественный
лад
и
т.
д.
и
т.
п.
Об­
щее
между
ними
тем
не
менее
есть,
хотя
не
так
ле гко
оно
разга­
дывается,
да
к
тому
же
все
эти
разные
отнюдь
не
озабочены
вы­
явлением
общности.
Параллель
с
прошлым
бь ет
в
глаза,
но
все
же
но вого
се го дня
больше,
чем
повтора.
Даж е
откровенно
рет­
роспективные
утопии
(воспользуемся давним выражением Чаа­
даева)
—
скорее
доказательство
от
противного
то го
реш ающ ег о,
хот я
еще
и
не
осознанного
до
конца
фа кта
нашей
жизни,
кото­
рый
кратко,
одной
фразой,
можно
бы
определить
так :
после
С та лина
нам
некуда
вернуться
—
в
досталинских
временах
нам
уже
мест а
не т.
Г.
П.
В
таком
случае
актуален
ли
вообще
Сталин?
М.
Г.
Да,
и
в
дв ух
смыслах:
в
мер у
его
присутствия
в
нас
и
в
ме ру
нашего
освобождения
от
нег о
—
и
обе
эти
м еры
неиз­
238


вестны!
Сталин
—
ф игура
и ст оричес ка я,
но
по
сей
день
спорят
о
’’сталинизме”,
и
разве
только
как
о
пережитке?
Мы
чувствуем:
к
былому
здесь
пр имеш ано
грядущее.
Расхождение
же
не
в
од­
ной
оценке,
но
и
в
избранном
масштабе.
Пытаются
ли,
нап ример ,
рассматривать
Сталина
в
таком
ряду,
как
’’большая тройка”,
с
Руз в ельтом
и
Черчиллем
(и теми,
кто
заместил
их)?Эточто
-
не
актуально?
Ялта,
Потс дам
—
перевернутая
страница?
А
Ворку­
та
с
Магаданом
ли шь
географические
малости,
несопоставимые
с
планетой?
Г.
П.
Вы
по ла гае те,
что
и
нынешние
обв ините ли
Сталина
боятся
говорить
о
себе?
М.
Г.
Тяжкий
в опрос .
Для
к ог о-то
длящееся
годами
муче­
ние,
но
трудный
и
для
каждого
человека,
спрашивающего
с ебя:
что
же
там
произошло,
в
этих
роковых
Тр идцаты х ,
и
сколь
не­
обратимо
прошедшее
—
и
не
просто
в
буквальном
календарном
смысле?
Есл и
необратимо,
то
и
непоправимо
—
не
так
ли?
Но
что-то
мешает
поставить
з нак
равенства,
что-то
держит.
Капкан.
Попадешь
в
него
и
не
вырвешься...
Стоит
ли
п овто рят ь,
но
как
не
повторить:
Сталин
и
кровь
нерасторжимы.
И
не
просто
кровь
человеческая,
на
которой
ис т ория
(вся!) зиждется.
Нет,
со
столь
избыточной
кровью
он
весь,
во
всех
своих
действиях
связан,
что
это
крушит
всякое
рациональное
о бъяс нение
—
и
его
само­
го,
и
нас,
и
исто р ии
как
таковой.
Сознаем
ли,
что
име нно
эт от
ша г,
это
ра здв иже ние
воп рос а
до
пределов
истории
нам
как
раз
и
более
всего
не
даю тся ?
Почти
бессознательное
табу
ос та нав ли­
ва ет
на
пол пу ти.
И
даже
к огда
обнаруживаешь
в
с ебе
эт от
зап рет
и
силишься
высвободиться
из
нег о,
о стае тся
н еяс ным
—
чего
боишься:
то го
ли
только,
что
вместе
с
другими
по до шел
к
кр аю
истории
своего
отечества,
или
та
про пасть ,
что
открылась,
готов а
вс ех
на
свете
принять
без
возврата?
Г.
П.
Вы
всерьез
пол аг ае те,
что
феномен
Сталина
(назовем
это
так)
ст оль
обширен,
что
затрагивает
Мир
в
це лом
—
и
не
толь ко
тот ,
прежний,
но
и
нынешний
и
д аже
будущий?
М.
Г.
Кому-то,
вероятно,
сказанное
покажется
мистикой.
А
отчего?
Не
то
же
ли
табу
мешает
нам
увидеть
в
натуральную
ве лич ину
феномен,
о
котором
ре ч ь?..
Пр инима ем
же
мы
если
не
за
священное,
то
по
крайней
мере
за
то,
что
не
подлежит
пе ре­
смотру,
наше
отечественное
прос тра нст в о,
наши
державные
пре делы ,
сам ое
державу,
со
всеми
ее
богатствами
и
ресурсами,
с
ее
местом
в
Ми ре,
которому
жив ые
считают
се бя
обязанными
те м,
что
’’просто”
живы.
А
это
все,
все
нынешние
наши
заботы
и
тревоги,
и
п отр ебнос ть
освободиться
от
них,
и
за ста рел ое
по-
корство
судьбе,
очистишь
ли
их
от
Сталина?
И
не
в
этих
ли
историей
сотканных
и
в
истории
не
умещающихся
пр едел ах
настигает
нас
его
тень,
как
и
призр ак и
мертвых,
не
успевших
прозреть,
сгинувших
с
кляпом
во
рту?
Что
же,
державу
эту
—
нам,
гибели
и
призраки
—
ему
одному?
239


Г.
П.
Так ой
подход
та ит
риск :
в
обозначенных
пр еде лах
мо­
жет
раствориться
(и ускользнуть) ’’персональный”
С та лин.
М.
Г.
Риск
н али цо,
и
немалый.
Но
дав айте
разберемся:
чем
именно
мы
рискуем?
Рискуем
забыть
преступления
или
риску­
ем
не
понять
их
(непонятое- т о
и
забывается
всего
основатель­
н ей ) ? Отступим в те же Шестидесятые,
вспомним
человека,
ко­
т орого
я
без
коле бан ий
назову
центральной
фигурой
духовного
раскрепощения,
и
не
толь ко
то гда,
а,
как
бы
это
ни
зву ч ало
па­
радоксально,
и
по
сей
день
—
Александра
Твардовского.
Опере­
д ил?
Да,
ко неч но.
Достаточно
вспомнить
продолженного
’’Терки ­
н а”.
Но
о пер едил
не
только
’’тем светом”,
что
наша
жизнь.
Не
только
мужеством
отречения,
но
и
со мн ения.
Спотыканием,
без
которого
раскрепоститься
ли?
Разве
легкость
отказа
от
нас лед ия
(а там были и родные ему могилы)
отвращала
его
не
меньше,
чем
ко зни
и
лицемерие
’’наследников Сталина”? И сам
Сталин,
Сталин-человек
и
Сталин
—
ра спо р ядите ль
всех
че лове ­
ческих
судеб,
был
для
него
как
вызов
чести.
Стоит
подумать,
чег о
бы
мы
лишились,
есл и
бы
Твердовский
не
принял
этого
вызова.
Г.
П.
Но
тут
в
основе
лежит
моральная
ответственность.
Для
м ног их,
уже
родившихся
позже,
про исх одивш е е
в
”те”
го ды
вызывает
скорее
недо у мени е.
М.
Г.
И
я,
живший
тогда,
нередко
ловлю
себ я
на
стр ан ном
со мнении:
да
б ыло
ли
то,
что
б ыло.. .
вроде
бы
было...
а
может,
и
вовс е
не
бы ло.
Это
ощущение
утраты
це лого,
потери
св язи.
Мы
довычеркивались,
доигрались
в
подтексты,
в
’’проходимую”
память.
Мы
привыкли
жи ть
разрешенным,
торопиться
испо ль зо­
в ать
”миг свободы”
—
в
п рив ычном
же
ожидании
но вых
запре­
тов
на
фа кты,
име на,
обстоятельства,
на
мысли,
идущие
дальше
казенных
прописей...
По ра
самим
открыть
дверь
и
войти
нестес­
ненно
в
До м,
всем
принад л ежа щи й
л ишь
тогда,
когда
он
принад­
леж ит
каж дом у.
Принадлежит!
Не
иначе,
не
меньше.
И
тольк о
то гда
’’моральная ответственность”
п ерест ан ет
быть
чистой
рито­
рикой.
Это
ведь
тоже
не при метно е,
вросшее
в
быт
наследие
Сталина
—
отчужденная
о тв етств енно с ть.
Лишенные
пр ава
на
нее ,
мы
сумели
д аже
это,
быт ь
может,
худшее
из
современных
лише­
ний
прев рат ит ь
в
своего
рода
комфорт.
Г.
П.
Не
тут
ли
подоплека
ст оль
жгучего
внимания
к
филь­
му
Те нгиза
Абуладзе?
М.
Г.
Вы
думаете,
что
именно
это
затронуло
миллионы
зри ­
телей?
К
’’Покаянию”
можно
отн ос ить ся
по-разному.
Ве дь
чем
сильнее
произведение
искусства,
тем
менее
однозначно
и
вос ­
пр иятие. ..
Случайно
услышанная
фра з а : ’’Подумайте,
что
у
них,
в
Грузии,
творилось,
а
мы
ниче го
не
знали”
—
уже
стала
хресто­
матийной.
(Не смейтесь!
Вот
и
поп уля рны й
критик
усмотрел
в
фильм е
обли че ние
’’культа Берии”.)
Меня
удивляет
другое:
отчего
не
вы зыв ал
эт от
фи льм
сп ора
по
гла вн ому
своему
существу?
В
самом
де ле
—
о
чем
он?. .
Синкретизм
’’Покаяния”,
240


его
хроно логи чес к ая
раз н огол оси ца
принципиальны.
Хотели
ли
авторы
показать,
что
насилие
над
д ушой
и
телом
человека,
ка­
питуляция
его
перед
злом,
его
беспомощность
—
явление
везде­
сущее,
не
миновавшее
ни
одной
эпохи,
ни
одного
кон тинент а?
Однак о
место
действия
не
зашифровано.
Это
о
на с,
это
мы.
Это
мы
о
се бе
—
и
не
то
чтобы
своей
судьбой
исчерпавшие
зем­
ной
ад,
он
неисчерпаем.
Неисчерпаем,
но
остановим.
Кто-то
при­
зван
остановить.
Почему
же
не
мы?
Разве
не
хватит
для
этого
у
нас
страсти
и
ума ?
Первый
по рыв:
хватит!
Но
трудность
(преж ­
няя
и
новая)
в
превращении
порыва
в
поступок,
в
непремен-
ность
поступка.
И
еще
сом нение :
не
значит
ли
о ста нов ить
—
ост а­
новиться?
Дейс твие
в
’’Покаянии”
движется
по
дв ум
календа­
рям
сразу,
однако
это
—
мнимое
движение.
Вре мя
уничтожилось
в
бывшей
вот чи не
Варлама.
Его
сожрало
беспамятство,
актив­
ное,
во инств ен но е.
Беспамятство
мертвит
инстинктом
са мос о­
хранения,
питается
контрастом
между
тем
страшным
(иужене­
по н ят ны м) , что заполняло собою жизнь,
и
тем,
что
посл е.
Пусто­
тою
после.
Нет
ничего,
способного
вн овь
заполнить
и
бы т,
и
бытие
-
все.
А
привычка
к
такому
су ще ств ов анию
пережила
смерти
и
страх:
оставшиеся
жить
играют
в
жи знь,
во
всезапол-
ненность
ее.
Быть
може т,
ли шь
одн ой
из
выживших
удастся
на­
рушить
игру
—
воспоминанием,
зо ву щим
к
возмездию?
Вместе
с
Абуладзе
мы
хотели
бы,
чтобы
это
слу чи лось ,
и
вместе
с
ним
догадываемся,
что
и
этому
не
дол жно
б ыть
места
—
даже
в
м ыс лях.
З абв ение
грозит
возобновлением
ужаса.
А
мес ть
—
крушением
юных,
гибелью
и
виноватых
без
вины.
Где
же
вы­
хо д?
Г.
П.
В
равенстве
мертвых,
поскольку
мертвые?
М.
Г.
Договаривайте:
в
уравнивании
палачей
и
жертв...
Можно
бы
и
не
произносить
этих
слов,
обойти
их
(мало ли для
этого
есть
п ри ем ов!), но я не посчитал бы самую тонкую и ус ­
лужливую
околичность
отвечающей
долгу
человека,
проживше­
го
жизнь,
пер ед
тем и,
кто
начинает
ее
в
достаточно
сму т ное
вре ­
мя.
Совесть
в едь
великая
загадка
—
как
пришла
она
к
человеку
и
чем
уд ер жалась ,
чем
держится,
невзирая
на
все?
Не
был а
бы
она
загадкой
-
уде рж ала сь
ли
б ы? ”Мы никогда не должны ста­
но вит ься
глухими”
—
это
сказ ал
ч елове к,
которого
все
на
Земле
считают
эталоном
нравственности,
—
Альберт
Швей ц ер.
И
доба­
вил
в
разъяснение
своих
с лов: ’’Чистая совесть есть изобрете­
ние
дьявола”.
Я
не
стану
комментировать
эту
близкую
мне
мысль.
Я
зн ал
и
в
юности
и
позже
людей,
не
совершивших
ни
одной,
даже
мелкой
п одлос ти,
но
которые
с е годня
отказались
бы
считать
себ я
невиновными
по
самому
бо льшом у
зе мном у
счет у.
Мои
погибшие
друзья
студенческих
лет
—
из
их
числа.
И
я
хочу
думать,
что
они
сог л аси лись
бы
со
мн ой:
неправедное
урав­
нивание,
о
котором
речь,
—
это
испытание,
через
которое
нам
нел ьзя
не
пр ой ти,
чтобы
вылечиться
от
глухоты,
препятствую­
241


щей
(сегодня!!) услышать друг друга,
и
не
только
за
’’круглым
ст ол ом”
избранных...
Г.
П.
Боюсь,
однако,
что
такое
толкование
не
примут
даже
те,
кто
свободен
от
пиетета
перед
генералиссимусом.
Е сть
нема­
ло
поря дочны х
людей,
которые,
желая
восстановления
спр а­
ведливости,
не
хотят,
о днако ,
сч ит ать
себя
ли чно
причастными
к
совершавшемуся
им
и
при
нем .
М.
Г.
Как
и
личн о
прич астн ыми
к
происходящему
после?
И
Сталин
для
них
как
вымершее
чудовище,
которое
занятно
разглядывать
в
кни жке ,
зная,
что
не
ув ид ишь
в
окне.
Во
в ся­
ком
случае,
в
текущих
делах,
из
которых
сост ои т
жизнь,
он
их
не
беспокоит,
и
это
в едь
естественно?
Я
не
собираюсь
читать
ко му
бы
то
ни
было
проп ов еди
—
за нятие
не
по
мне.
Но
вот
эпи­
зод,
врезавшийся
в
память:
С мол енщ ина,
начало
ок тябр я
1941-г о,
удивительная
гол убиз на
не ба
и
еще
бо лее
у д ивите ль­
ная
тишина,
бредущий
по
обочине
красноармеец,
один-единст-
венны й
впе ре ди
и
позади,
—
и
мое
упрямое,
злое
нежелание
до­
вериться
его
словам:
та м,
в
роще,
немецкие
тан ки. ..
Так ое
не
повторится.
Что
бы
ни
произошло,
та
война
-
пос ле дн яя.
И
в роде
бы
лю ди
не
нашли
(нигде!) средств от соб­
ственной
беспомощности,
и
сегодня
не
меньше
она,
а
в
чем-то
си л ьнее
той ,
и
Чернобыль
зано зо ю
в
сердце,
но
так,
как
случи­
лось
с
нами,
больше
не
будет.
Лучше
ли
это
или
хуж е
—
нет
у
меня
гот овог о
о тве та.
А
перед
глазами
—
человек,
брошенный
на
произвол
судьбы,
и
он
же,
эт от
ч еловек ,
внезапно,
на
кромке
сме р ти,
обретающий
сво бод у
ра сп орядит ься
собой.
Именно
—
свободу.
Конечно
же,
не
добровольно
принял
он
на
сво и
’’оди ­
но кие”
плечи
г руз
безмерного
бедствия
и
отпора
сверх
прика­
за
(сверх и даже без. ..), по крайней нужде взвалил,
а
добрая
в оля
приш ла
потом,
пришла
и
утвердилась.
Я
не
о
юных
энтузи­
астах,
а
о
коренном
человеке,
из
самой
толщи,
в ер нее,
о
тех
и
д руги х,
е два
ли
не
слившихся
в
од но
—
в
од ну
вл асть
над
сами­
ми
собой.
Как
очевидец
и
как
историк
св ид етел ь ств ую: 41-й,
42-й
множеством
ситуаций
и
человеческих
решений
являли
со­
бою
ст ихий ную
десталинизацию
(и до сегодняшнего дня не
вполне
оцененную
в
этом
ее
сквозном,
но
нестойком
качест­
ве...) .
Да,
это
наше
—
русское,
российское,
советское,
но
это
еще
и
Мир,
вошедший
в
нас
тогда.
Теряя
же
то,
что
обрели
в
эти
два
стр ашн ых
и
ве л иких
го да,
теряли
вн овь
и
се бя,
и
Ми р.
Неприметно,
не
сразу,
а
затем
зр имо,
с
беспощадной
очевидно­
сть ю.
Г.
П.
Вы
в
п рош лом
солдат,
инвалид
войны
-
и
Побе да ,
разумеется,
была
для
Вас
незабываемым
дне м.
Но
Сталин
то­
же
причастен
к
эт ому
торже ств у,
а
если
т ак,
можно
ли
сохра­
ни ть
торжество,
удалив
ег о?
М.
Г.
Вопрос
подразумевает
ответ;
заведомо
ясно,
что
в
центре
то гдаш нег о
л иков ания
был
он.
А
что
сам
я
чувствовал
242


9 мая 1945-г о?
Кроме
радости
—
го реч ь;
в
этот
майский
ден ь
я
понял:
мои
близкие
не
вернутся.
И
был о
еще
одно
странное
ощу­
щение
-
какой-то
опустошенности.
Кончилась
война,
в
которой
мы
привыкли
жить,
и
к
до во енно му
нет
возврата.
И
это
чувство,
что
придется
как-то
заново
у стр аив ать
все ,
думается,
то же
со­
еди няло
со
С т алиным.
Но
если
на ми
владела
неуверенность
вместе
с
жаждой
жизни,
то
Сталин
в
этом
же
чувствовал
оп ас­
ность
для
себя.
Видел
ли
он
в
этих
мо ло дых
людях
в
шинелях
без
по гон
будущих
декабристов,
овла де л
ли
им
прежний
страх
оказаться
ненужным,
подстрекавший
его
искать
и
создавать
чрезвычайные
ситуации,
вернулся
ли
он
к
эйфо р ии
1939 и
1940 годов,
когда,
казалось
ему ,
Мир
стан ов ится
его
ед ино­
личным
по пр ище м?..
Так
или
иначе,
движимый
причудливым
смешением
разных
поползновений
и
угроз,
мнимых
и
действи­
тельных
(мнимых,
которые
ста но вились
де йст вит ель ным и!), он
заново
привел
в
действие
механизм
перманентной
гражданской
войны,
сос та вля в ший,
по ла гаю,
самый
существенный
его
вклад
в
то,
что
именуется
сталинизмом.
Так
начала
развертываться
не
описанная
еще
по-настоящему
послевоенная
трагедия:
разлом
п околе ни я.
Пос ле
такой
ве ры
др уг
в
друга,
после
тако го
бр ат­
ства
люди
вставали
против
людей,
страна
вн овь
кишела
’’измен­
ник ами” .
Масштаб
человеческих
утрат
б ыл,
правда,
мен ьш е,
чем
в
Тридцатые,
но
кто
сосчитает
потери
душ
и
их
не
только
бл иж­
ние,
но
и
куда
более
далекие
следствия?
Кар ьер а
становилась
жизненной
программой
начинающих.
Все
п роник алос ь
и
лицеме­
рием,
и
худш им
из
самоо бм анов ;
впрочем,
то,
что
различало
их
меж ду
собой,
т еп ерь,
на
ра ссто я нии
многих
лет
(и человеческих
превращений), не столь легко различить
—
так
близки
’’диалек­
ты”
п атр ио тизма,
требующего
ежедневного
поклонения,
и
к се­
н оф обии,
непризнание
которой
могло
стоить
жизни...
Спр аве д­
л иво сти
рад и
нельзя
не
заметить,
что
у
Сталина
были
до сто йные
партнеры
на
З а па де ; ’’холодная война”
не
один
исток
имела.
Но
об
этом
над о
говорить
особо,
ибо
сегодня
мы
все
расп л а­
чиваемся
по
многим
послевоенным
сче та м.
Г.
П.
Это
какое-то
малозаметное
время...
М.
Г.
Не
за меч аемо е
по
то му
же
навыку
играть
в
прятки
со
Сталиным
—
неправомерно
от дел яя
себ я
от
него.
Г.
П.
И
все
же
человечеству
известны
’’кредо”
гл авны х
действующих
лиц
мировой
сцены,
и,
верно
или
неверно,
оно
представляет,
чего
ждат ь
от
них,
а
че го
ждать
от
на с,
’’пред­
ставляемых”
Сталиным?
М.
Г.
Не
за быва йте ,
мы
ли шь
начинаем
пробуждаться
пос ле
д олгого
времени,
когда
мы
не
смели
(и не умели)
бы ть
отк ро­
венными
в
отношении
самих
се бя,
как
и
в
отношении
Ми ра,
окружающего
нас.
Отделишь
ли
одно
от
д руг ого? ”Железного
занавеса”
вроде
бы
уже
и
нет,
но
инер ция
окруженности
жи ву­
ча.
Прео до лет ь
ли
ее
только
ди плома тич ес ким и
с р едст вами
и
243


культурными
конт акт а ми,
как
они
ни
существенны?
Раньше
или
позже
нам
пр идетс я
в ыясн ить
совместно
: куда мы идем
—
вроз ь
и
вместе.
Отныне
только
так
—
врозь
и
в мес те.
Такого
история
не
зна ла
и
знать
не
могла.
Вед ь
трудность
г лав ная
все
же
не
в
недостатке
доб рой
вол и.
Она
в
том ,
что
именуют
м иро­
п он иманием .
Вот
Вы
употребили
слово
’’человечество”,
и,
ка­
залось
бы,
ничего
удивительного
в
этом
не т.
Раз ве
мы
все
на
Зе мле
не
из
одного
кор ня
и
разве
не
на
то
люди
потратили
са­
мые
бо гаты е
мыслью
и
с ло вом,
самые
э нер гичны е
столетия,
чтобы
достроить
связь
до
единства?
По луч ил ось
же
иначе.
Связь
стала
теснее
и
жестче.
А
ед инств о?
В
конечном
счет е
оно
пришло
ко
всем
уг роз ой
прекращения
жизни,
и,
мне
кажется,
было
бы
упрощением
сводить
причины
к
злым
намерениям
одних
и
с
опозданием
признаваемым
ошибкам
других...
Я
вы рос
интер­
националистом.
Затем
в
этом
оптимистическом
моно лите
появи­
лись
трещины
—
со мн ения.
В
какой
очередности
нарастали
они
—
долгий
рассказ.
Но
в
финале
воп рос :
не
в
самых
ли
подс пудны х
ошибках
’’человечества”
—
идея
(и практика!) всемирного
единства,
признающего
ли шь
варианты
самого
себя?
Разные
те­
чен ия
мысли
сходились
(и сходятся)
в
том,
что
представляют
р азв итие
человека
в ос хожде ние м,
а
’’эпохи”
—
сту пе нями
ед ин­
ств енно го
в
своей
завершаемоеTM
прогресса.
Кто-то
у шел
вп ере д,
кто-то
догоняет,
ощущая
се бя
отставшим,
а
кому-то
еще
пред­
стоит
и
это
по след н ее. ’’Формы,
предшествующие
капитализму”.
А
затем
—
и
формы,
предшествующие
социализму,
не
так
ли?
Но
вот
на
наших
глазах
произошла
ра зите ль ная
перемена. ’’Эпо­
хи”
из
смотрящих
в
зат ыл ок
др уг
другу
стали
е динов р еме нны­
ми.
М иро вая
вертикаль
перевернулась
в
горизонталь.
И
не
в
том
сол ь,
что
’’постиндустриальное”
сосуществует
с
’’традиционны­
ми”
укладами
и
цивилизациями,
а
в
том ,
что
все
наличные
спо­
собы
человеческой
жизнедеятельности
становятся,
если
еще
не
стали,
сув еренам и
как
собственного,
так
и
в семи рно го
процесса.
Одн ако
совпадает
ли
вт орое
с
первым?
Совместимы
ли,
когда
в
суверенах
в се?
Открытый
вопрос.
Нет
рецепта,
ест ь
лишь
все
более
отчетливое
понимание
тог о,
что
ненайденный
ответ
с улит
величайшие
расп ри
и
не
иск л ючает
всеобщую
гибель.
То,
что
нас
это
затрагивает,
не
требует
доказательств.
Но
до
конца
ос оз нали
ли
мы,
что
ре чь
и дет
и
о
нас
самих,
о
М ире
дома,
о
Ми ре
внутри
нашего
д ома ?.. На уроке географии школь­
ник
узнает
о
существовании
Ев ра зии.
А
что
скажет
ему
в
это й
связи
учитель
истории,
а
т ому
—
господствующая
историческая
доктрина?
Считается
ли
она
с
тем,
что
историей
(не-нашей
и
на­
шей )
мы
слож или сь
в
не что,
и
большее
и
иное,
чем
страна.
По
сути,
в
конечном
счете
—
мир
в
Мире.
Од ин
из
миров.
В
отноше­
нии
дооктябрьской
России
нет
хо тя
бы
трудности
в
наиме нова ­
н ии,
она
с ама
называла
с ебя
импер ией.
Пр ав да,
б ыла
ею
на
осо ­
бый
лад:
сплошная
территория,
смешение
рас
и
цивилизаций,
244


межнациональный
рабочий
класс.
Особая
чуждость
—
и
особая
близость...
Но
есть
ве дь
и
постоктябрьское
наследство.
Мы
ве­
рили,
что
оно
полностью
заместит
собою
п реж нее.
Так
не
выш ло
и,
думается,
в
лю бом
случае
в ыйти
не
могло.
А
ныне?
Не
то
же
ли
у
на с,
что
в
Мире
во кр уг?
В се,
что
раньше
разъединялось
и
соединялось
(сквозь века!) преданием и традицией,
диалогом
потомков
с
предками,
се го дня
—
встреча
при
жизни.
Вст р еча
вер,
убеждений,
нрав ов ,
отношений
к
труд у,
к
собственности
и
власти...
Но
ве дь
можно
и
не
встретиться.
Входит
ли
это
в
пе­
рече нь
катастроф,
по дсте ре гающ их
нас,
как
и
людей
повс юду ,
или
это
внутри
каждой
из
нынешних,
’’чужих”
и
собственных
пре дкатас тро ф? !
Г.
П.
Вы
пессимист?
М.
Г.
А
Вы,
вероятно,
по лага ете,
что
пессимизм
противо­
сто ит
оптимизму?
Я
думаю,
что
это
ошибка.
На
самом
дел е
пе с­
сими зм
в
споре
(и в схватке)
с
самодовольством.
И
разве
я
пессимист,
когда
гов орю:
Сталин
умер
вч ера?
Г.
П.
Не
испугают
ли
мир
такие
новости?
М.
Г.
Я
и
сам
се бя
об
этом
спрашиваю.
Ведь
мы
знаем,
нас
страшатся
или
по
кр а йней
ме ре
страшились
настолько,
что
го­
товы
были
не
раз
по дой ти
к
черте
яд ер ного
самоубийства
—
оказывается,
стр ах
перед
нами
больше!
Конечно,
тут
вмешаны
и
корысть,
и
спекуляции
политиканов,
и
неизжитые
воспомина­
ния.
Но
если
существует
что-то
сверх
этого,
что-то
иррациональ­
ное,
то
ве дь
это
то же
фа кт,
с
которы м
нелепо
и
грешно
не
с чи­
таться.
И
оттого
я
спрашиваю
себя:
неу же ли
мы
д ейс твител ьн о
опасны
другим
людям,
другим
народам?
Я
ищу
ответ,
не
подвергая
сомнению
ни
миролюбие
своего
правительства,
ни
о тв ра щение
молодых
соотечественников
к
войне.
Я
хочу
понять,
в
к аких
корнях
гнездится
не
осознавае­
мая
нами
возможность
—
вдруг
ста ть
опасными...
Св ойств а
на­
родов,
на ций
—
зыбкая
тема,
в
о бсу ждение
это го
вносится
не­
мало
прои зв ольн ого,
но
са ми
эти
свойства
—
не
выдумка.
Тут
с кр ещи ваются
и
география,
и
история,
и
строй
ре чи,
и
укоре ­
нившийся
способ
обращения
человека
с
человеком.
Преувели­
чу
ли,
сказа в,
что
по след нее
едв а
ли
не
важнее
остального
и
что
у
него
в
с вою
очередь
есть
сво й
оре л
и
сво я
решка,
и
если
орел
-
это
социальность,
спрессованный
событиями
ито г
в
людя х,
то
решка
—
способ
их
обращения
с
прошлым!
Несов пад ени е
в
это м
—
едв а
ли
не
самый
скрытый
исто ч ник
взаимного
недо ­
ве рия
гос уда р ств
и
миров.
Г.
П.
Ав
данном
случае
—
источник
ст рах а?
М.
Г.
Да,
если
д аже
испыт ыв аю щие
страх
прямо
этого
не
высказывают...
Так,
между
дорузвельтовской
и
послерузвель-
т овс кой
Америкой
различие
в
высшей
степени
резкое.
Амери­
канец
л ибо
помнит
о
п ро шлом,
есл и
он
участник
соб ыт ий
или
профессиональный
историк,
ли бо,
что
чаще,
пребывает
в
неве­
245


дении,
погруженный
без
остатка
в
на сто ящее .
За
эту
односторон­
ность
сво я
расплата
—
то
манией
величия,
то
манией
преследо­
вания.
Не
похоже
ли
это
на
нас
—
в
наше м
отношении
к
Ст ал ину
(как и к тому,
что
пос ле
него)?Идаинет.
И
мы
в
тревожном
ко нфл икте
со
вр еменем,
но
все
же
иначе.
Былое
не
отпу скае т
нас .
Призраки
его
то
исчезают,
словно
по
мановению
руки,
то
вновь
появляются,
столь
же
нео ж иданно,
и
мы,
еще
вчера
как
будто
пришедшие
к
согласию,
с егодн я
обнаруживаем
глубину
несо впад ений,
”зов предков”,
невысказанные
обиды,
инстин к­
тивную
потребность
о тгороди ть ся
друг
от
друга,
обустроив
свой
соб с т венный
’’угол” .
Справедливо
ли
это
желание,
это
стр емл ение
пр ивест и
жизненный
уклад
в
соответствие
с
родо­
сл ов ной,
которая
всегда
своя,
особенная?
Вопрос
законный.
Отчего
бы
не
признать
пра во
на
суверенность
в
мир ово м
см ыс ле,
если
только
нет
тут
позыва
к
насилию,
угрозы
к ров ью?
Но
бу­
дем
от к ро венны
(острота вопроса запрещает недомолвки):
в
какой
степени
достижимо
эт о?
Мног ое
п ротив .
И
нынешняя
экономика,
и
ракеты,
гипер це нтр ал иза ция
власти,
далеко
за­
шедш ая
культурная
ассимиляция...
На ш,
и
нынешних
и
завтраш­
них
поколений,
мир
в
Мире
—
это
то,
что
н адо
еще
открыть
(себе!), то,
что
еще
предстоит
обрести,
материализовать.
Мы
не
знаем
пока,
как
нам
устроиться,
чтобы
единство
заново
было
в
согласии
и
нена сил ьст в енн ом
сп оре
со
старыми
и
новыми
раз­
лич ия ми
и,
более
того,
ор га ни чески
проистекало
из
ни х.
А
меж­
ду
тем
как
бу дто
не
лишены
некоторого
опы та
по
эт ой
части.
Но
сда етс я,
забыли
и
то,
что
знал и.
Г.
П.
До
Сталина?
М.
Г.
Да,
разумеется,
демаркационная
лин ия
здесь.
Сталин
начал
сво ю
к арь еру
с
наркомнаца,
а
в
его
политической
агонии
’’национальное”
заняло
едва
ли
не
решающее
место.
Но
и
здесь
не
все
так
просто,
каким
представляется
на
первый
взгляд.
Сталин,
равный
себе,
то же
не
сразу.
Для
историка
трудность
не
фактическая
только
—
уяснить,
как
из
’’случайного” (не непре ­
менного)
Сталин
становился
все
более
необходимым,
отчего
эта
его
’’самодетерминация”
превзошла
и
искл ючи ла
иные
во з­
мож но сти.. .
Г.
П.
Вы
считаете
Сталина
неи збе жно й
фигурой
нашей
исто­
ри и?
М.
Г.
Представьте
себе
на
миг:
мы
вы чер к иваем
его
из
спис ­
ка
вождей
в
1924 году.
Что
ж,
другой,
занявший
его
место,
был
бы
таким
же?
Понятно,
что
не т.
Г.
П.
И
тогда
развитие
пош ло
бы
другим
пу тем?
М.
Г.
Я
бы
не
решился
утверждать
это
ст оль
категорически.
Ре чь
все-таки
ид ет
не
только
о
Сталине,
а
и
о
н ас.
Переформу­
лируем
вопрос:
чего
мог ло
бы
не
случиться
с
нами,
ес ли
бы
не
было
ег о?
Тут
двойная
зависимость,
от
которой
не
отговорить­
ся
проклятиями
или
’’сбалансированными”
разведениями
в
сто­
246


рон у
—
процесса
и
его
центральной
фигуры.
Сталин
не
был
неи з­
бежен
изначально,
но
его
неизбежность
нарастала
из
го да
в
го д.
Не
сама
собой,
это
очевидно.
Он
строил,
и
весьма
искусно,
сво ю
нужность.
И,
утверждая
ее,
придавал
всему
совершающемуся
так ие
черты,
которые
делали
и менно
его
все
более
необходи­
мым.
Его
по ли тичес кое
по в едени е,
его
лексику,
в есь
его
инстру­
ментарий
нагнетания
напр я же ний,
даб ы
ими
усиливать
свою
нужность
и
в ыходи ть
из
каждой
такой
экстремальной
ситуации
все
более
непременным:
победителем
и
вызволителем
из
бед,
и
тем
и
другим...
Зададим
себе
кощунственный
воп рос :
он,
Сталин,
не
ближ е
ли
нам,
ны неш ним,
чем
Ленин?
Я
не
сопоставляю
личности,
это
нелепо.
Но
вот
два
понятия,
как
б удто
отвлеченные:
революция
и
ми ро вая
держава.
Революция,
которая
перевернула
жизнь
в
России
и,
как
бы
ее
ни
оц енив ал и,
сдвинула
мировую
ось .
И
де р­
жава,
которая
способна
’’физически”
покончить
со
всем
на
Зе м­
ле
и
по ка
еще
бьется
над
тем,
как
устроить
сво и
до машние
дела.
Разве
по
степени
близо сти
к
нам
держава,
эта
держава,
не
ближе?
Г.
П.
Пожалуй...
М.
Г.
И
не
в
сил у
ли
эт ого
ближе
к
нам
человек,
есл и
не
т во­
рец,
то
бесспорный
режиссер-постановщик
того
чуда ,
что
после
жертв
и
наиго рч айш их
бед,
кот оры м
он
же
был
первый
винов­
ник,
Советская
Россия,
прежде
не
бывшая
’’сверхмировой”
дер жа вой
(таких мировых и не было вообще!), после 1945- го
ею
стала?
И
мы,
которых
нельзя
пр едст авит ь
вне
этого
целого
(я,
во
всяком
сл уча е,
отказываюсь
от
такой
благородной
дистан­
ц ии)
—
мы
—
те
ли
самые
люди,
отсчет
существования
ко тор ых
ид ет
от
памятной
дат ы
1917 года?
Страшновато
спрашивать
се­
бя
об
э том,
а
надо.
Н адо
узнать
—
исследованием
и
спором:
в
самом
ли
деле
непрерывный
этот
ход
событий
или
же
это
два
ряда
событий,
связанных
внутренне,
но
все
же
при надле жа щих
разным
жизням,
д вум
нравственным
и
политическим
мирам.
Не
уз навш ие
этого,
мы
можем
стать
нев значай
опа сны ми.
Себе,
а
пос то льку
и
другим.
Ибо
былое
без
дум
реанимирует
худшие
из
предрассудков,
плодит
своего
рода
достоверную
неправду
и
—
чт о,
быть
может,
тревожнее
всего
—
закрывает
историческо­
му
сознанию
вход
в
политику.
Че ло век
у
вл асти
в едь
тот
же
че­
лове к,
ко торы й
в
сво е
время
у чил
историю
по
наш им
учебни­
кам ,
узнает
ее
по
фи льма м,
романам,
пьесам.
Пр авда ,
книга
книге
и
фильм
фильму
рознь.
Я
говорил
о
’’Покаянии”.
Но
вот
лента,
которую
можно
был о
бы
зачислить
в
оппоненты
то му
фильму.
Я
имею
в
вид у
’’Мой друг Иван Лап­
шин ”
Алексея
Германа.
Дейс твие
происходит
где-то
в
1930-х ,
бы ть
может,
вскоре
после
у бийс тва
Киров а.
Провинциальный
город.
Бандитизм
и
люди,
которые
с
ним
борются.
Не
на
жизнь,
а
на
смерть.
Вы
ви дите
их,
преданных
сво ему
де лу,
ст р анных
и
смеш н ых
—
чело веч н ых.
Вы
зна ет е,
что
они
не
остановятся
и
247


перед
самым
жестоким.
Они
мо гут
са ми
пасть
жертвами
жесто­
кости,
лиш енной
смысла,
но
могут
быть
и
ее
ис пол нител я ми
и
находить
в
ней
смысл.
И
все
это
—
глазами
то г дашн его
р ебенка .
Теперь
он,
взрослый,
знает,
что
это
бы ло
лютое
время,
но
он
ви­
дел
тех
лю дей
прекрасными
и
такими
запомнил
навсегда...
Не
отдельные
кадры,
не
игр а
актеров
затронули
меня
до
гл у бины
души,
а
эстетика
Германа,
его
ест еств енная
’’бинокулярность”.
Я,
пр изна тьс я,
да же
позавидовал
ему
—
уже
в
кач еств е
историка,
от
которого
жду т
и
требуют
о пре д еленно сти
без
всяких
криво-
толков.
Историк
л ишен,
что
и
гов орить,
тех
возможностей
быть
собою,
которыми
обладает
искусство.
Но
обре че н
ли
он
поэтому
на
одномерность?
Или
у
не го
в
рез ерв е
сво и
сре дст ва
преодоле­
ния
ее
и,
может
быть,
все
дело
в
том,
чтобы
обоновить,
усовер­
шенствовать,
развить
эти
ср едств а
—
и
не
только
применительно
к
тому,
что
на
дальнем
расстоянии,
а
имен но
в
том
’’месте”,
где
главная
трудность
и
нестихающая
боль...
Удив лять ся
ли
нам
тому,
что
разоблаченный
Сталин
в
1980- х
не
менее
загадочен
для
нас,
чем
четверть
век а
назад?
Г.
П.
Но
вернемся
к
Ваш ему
исходному
тезису.
Выходит,
что
Сталин
и
есть
тот
чело век ,
который
при готов ил
нам
ны неш­
нюю
роль
в
мир е
конца
XX века?
М.
Г.
Я
удлинил
бы
фразу:
в
том
контексте
е го,
где
сегодня
мы
ставим
здесь,
у
се бя
дома,
вопрос
о
новых
ос н ован иях
жи з­
ни.
Не
о
н овой
жизни
да же
и
тем
более
не
о
’’новых людях”,
а
о
той,
что
ес ть,
и
о
тех,
что
есть:
той
же
—
и
другой,
тех
же
-
и
других,
О
жизни,
на
перемены
в
которой
ес ть
оди н
категори­
ческий
зап рет ,
—
запрет
на
катастрофу
от
не знан ия
се бя,
от
неже­
лания
узнать
се бя
в
другом.
Запрет
на
пол ит ич еский,
националь­
ный ,
социальный
Чернобыль...
Я
спрашиваю:
в
те
считанные
мгновения,
в
которые
оператор
у
четвертого
ре а ктора
еще
мог
(если мог)
прервать
смертоносную
внезапность,
какие
мысли,
как ие
приказы
из
его
собственных
не др
успели
пронестись
в
его
голове?
Не
о
профессиональной
выучке
его
я
думаю,
а
о
его
(о моей,
о
наш е й!) человеческой квалификации .
О
нашей
альтернативности,
алътернативоспособности,
воп лоща ем ой
в
жизнь,
Г,
П.
Итак,
’’сталинский”
обр аз
жизни
-
это
прежде
вс его
утрата
альтернативы?
М.
Г,
Я
бы
предпочел
г ов орить
не
просто
об
утр ате,
а
об
уни­
чтожении
ее.
Вернее,
и
о
то м,
и
о
другом.
Но
сначала
о
самом
поня тии.
Альтернатива
—
это
в едь
не
просто
од но
из
двух:
л ибо
—
либо.
Это
еще
и
выбор.
Без
выбора
’’либо
—
либо”
пустой
звук.
А
сам
выбор
—
что
он
зна ч ит,
дабы
опять-таки
не
был
пустым
звуком?
Пусть
иероглиф,
еще
подлежащий
расшиф­
ровке.
Именно
подл ежа щ ий:
событиями,
действиями,
даж е
ил­
люзиями
и
превозмоганием
их...
Вопрос
из
краеугольных
—
был
ли
выбор
в
1917 году?
Как
чело век,
много
думавший
об
э том,
248


позволю
себе
высказаться
решительно:
выбора
не
было.
Св ер­
шившееся
тогда
—
единственное,
что
п рот ивос то яло
неизмеримо
бол ьше й
кровавой
перетасовке,
ра звал у
без
см ысл а.
Выбор
—
позже.
Не
ис торич еск ого
пути,
а
уже
внутри
’’пути”. Больше,
чем
варианты,
иное,
чем
с ту пе ньки,
с ами
ведущие
—
вверх
от
первой.
Развилка.
Развилки...
Я
вст уп аю
в
спо р
с
прописями,
утверждающими,
что
Ок­
тябр ь
—
раз
и
на все гда.
Разумеется,
не
о
календарном
дне
реч ь.
Не
об
Октябре-событии,
а
об
Ок тя бре -эп охе
со
своим
прологом
и
своим
эпилогом.
Камень
преткновения
—
эпилог.
И
даже
не
камень
преткновения
еще.
Еще
не
’’преткновились”,
а
пора.
По ра
потому,
что
раз
и
нав сег да
—не
только
дань
догматизму,
но
еще
и
живучее
наследство
Сталина.
А
его
прежде,
чем
откло­
нить
и
изб ыть ,
на до
’’принять”
—в
с мы сле:
по нять .
Понять,
как
во зникло
оно.
Как
возник
Сталин.
Тут
отсчет
не
от
’’генов”
и
не
про сто
от
его
подпольного
бытия
со
всеми
и зви вами
и
тем­
ны ми
пятнам и.
Ис ток
—
в
г ром аде
’’военного коммунизма”.
И
да же
не
в
бу кв аль ном
переживании
продиктованных
време­
нем
форм
и
способов
’’военно-коммунистического”
действия.
Ши ре,
дальше
-
в
возобновляемости
е го.
Рискнем
сказать:
в
его
неискоренимости,
’’родившей”
Сталина
и
им
уже
вн ос имой
в
человеческую
толщу
—
вопреки
иному
началу,
в
борьбе
с
тем ,
чтобы
начаться
сызнова.
Второе
начало
—
нэ п.
Сейчас
о
нем
мн ого
говорят,
главным
образом
в
экономическом,
хозяйственном
разрезе.
Это
понят­
но.
Р азные
лю ди
спешат
найти
п алочк у-в ыруча лоч ку,
им
кажет­
ся:
пов т орим
то
же
-
и
будет
у
нас,
притом
сразу,
и
довольствие,
и
рвен и е,
и
общественное
согласие.
Но
так
ли?
Ве дь
и
мы
дру­
гие,
и
Мир
иной.
А
между
тем
име нно
эт от
довод,
это
при зна­
ние
присутствовали
тогда,
свыше
полувека
назад.
А
имею
в
ви­
ду
даже
не
сам
по
се бе
фе н омен
н эпа
в
его
неожиданном,
бур­
ном
и
кратковременном
п ротек ан ии.
Я
имею
в
виду
нэп
как
гла ву
жизни
Ленина,
ее
завершающий
взлет
—
и
предсмертную
схват к у
(“Le dernier combat de Lénine”, как назвал свою книгу
известный
зарубежный
историк
Moshé Lewin*).
Если
оп ять-т аки
ограничиться
прописями,
то
причины
и
следствия
след уют
друг
за
другом
в
должном
порядке.
Пришло
вре мя
менят ь
по лити ­
ку.
И
Ленин
всю
мощь
ума,
всю
энергию
и
авто р итет
положил
на
чашу
перестройки,
одержав
бесспорную
по беду .
Однако
не
только
профессиональная
честность,
но
и
кровная
за интер ес о­
ванность
в
узнавании
’’концов”
обязывает
историка
вернуться
к
ис ходном у
пункту.
Обязывает
спросить:
почему
опоз да л
Ле­
нин?
Про счи т ался
ли
в
сроках,
думая
о
голодающих
город ах,
перевесил
ли
трезвые
советы
практиков
его
расчет
на
п ри зна­
тельность
крестьянина
Декрету
о
земле?
Либо
гл авны й
ист оч ник
♦ЛевинМ.
Пос лед няя
битва
Ленина.
249


с опроти вл е ния
скрывался
все-таки
в
нем
само м,
в
недрах
его
д уха?
Я
склоняюсь
к
последнему.
Я
дум аю,
что
ленинское
опозда­
ние
—
сигнал,
выходящий
за
пр едел ы
конкретного
сюжета
(при
всей
его
громадности).
Опоздание
из
ошибки,
из
срыва
росло
в
политику,
обессмысливая
ее,
ибо
ес ли
политика
не
оп ереж ает ,
то
стоит
ли
ее
наз ы вать
политикой?
Здесь,
од нак о,
к ро ется
и
другое,
да же
прот ив оп олож ное :
опоздание
как
предвосхище­
ние...
Еще
не
ведал,
что
’’военный коммунизм”
—
самоубийство.
Еще
был
в
пл ену
антирынка
(и все больше в этот плен втягивал ­
с я).
А
подспудно
росла
дог адка:
если
начать
отступление,
то
первым
шагом
не
ограничишься.
За
здр ав ым
почином
продна­
лога
-
иное
цело е.
Ин ая
Рос сия?
Иной
социализм?
А
Ми р?
А
Октябрь
в
качестве
начала
всемирного
на ча ла?
Они
также
иные:
ритмом
и
смыслом?
Для
ученого
дог а дка
—
эврика.
Для
лидера
в ост орже ст во­
вавшей
революции
—
испытание
на
разрыв.
Мед ли л,
поелику
был
не
готов.
Готовность
пришла
пр о тес тую щим,
бунтующим
мужи­
ком,
которого
поддержали
ра б очие
обеих
столиц.
И
то гда
насту­
пила
полоса
выб ора
—
уже
не
между
продразверсткой
и
про д на­
логом.
Дейс твите ль ны й
выбо р
—
между
’’коммунизмом на базе
н ище ты”
и
цивилизаторской
работой
с
азов,
с
заново
отк ры­
ваемых
азов!
Общий
выбор,
но
с
разными
ипостасями
—
про б­
лемными
и
человеческими.
Вы бор
—
это
и
Л енин,
и
его
оппонен­
ты
на
постоктябрьской
почве.
Это
—
и
кронштадтские
мятежни­
ки
и
X съезд.
Это
—
грузинские
коммунисты,
изг навш ие
Ноя
Жордания
и
унаследовавшие
проблему
его
в
и ной
р едакции
(вместо независимости среди держав
—
независимость
внутри
одной,
всем
равно
принадлежащей), —
между
ними
выбор
и
те­
ми
из
коммунистов
’’центра”,
мирового
революционного
центра,
для
которых
независимость
этносов,
языков,
культур
если
и
была
больше
чем
тактикой,
то
завед о мо
не
осозновалась
их
соб ­
ственной
судьбой
и
всесветным
Зав т ра,
тем
и
другим
вместе...
Г.
П.
Где
же
тут
место
Ст али ну
и
как ая
из
ипостасей
-
ег о?
М.
Г.
В
том
и
парадокс,
что
он
от сю да,
а
выбор
не
его ,
по­
скольку
всякому
выбору,
выбо ру
как
таковому,
он
неизменно
чужд.
Деталь
биографии:
неучастник
введения
нэпа,
где-то
на
об оч ине
перевальных
событий,
в
центр
же
их
выдвинутый
прихо­
тями
внутрипартийного
соп ер ни чест ва.
За
этой
’’частностью”
—
контуры
то го
явления,
которое
нас
занимает.
Достаточно
ли
оц е­
ниваем
мы
непредуказанность
нэпа?
Если
Октябрь
не
был
лишь
’’неклассическим”
ва ри антом
Ве лико й
французской
революции,
то
сколь
велика
но в изна
нэ повск ой
альтернативы
Октябрю ...
Отсчитаем
от
в есны
1921-го
четыре
года,
вернемся
к
л ету
1917-г о.
Разгар
революции,
все
более
явные
признаки
не мину ­
ем ой
гражданской
в ойны
и
нар астающе й
угрозы
(как выразил­
ся
Ле нин
в пос лед ств и и) ’’сплошной поножовщины”.
В
сознании
250


спорящих,
пишущих,
охваченных
с тра хом
витают
призраки
Кон­
вент а
и
Коммуны,
Жиронды
и
Г оры,
якобинского
’’максиму ­
ма”
и
не
знающей
отдыха
гильотины.
Ленин
не
был
о ри гинал ен,
обращаясь
для
понимания
грядущего
к
тому
веку ,
к
тому
оп ы­
ту.
Но
в
его
сжатых
репликах
на
обвинения
противников
есть
одн а
нота,
которая
не
може т
не
привлечь
внимания
и
сегодня.
См ысл
сказанного
им:
как
истинно
великая,
Франц уз ск ая
ре­
во л юция
в
сво ем
эга лита рном
порыве
вплотную
п одошла
к
со­
циализму,
лишенная,
о днако ,
материальных
возможностей
его
осуществления
-
крупной,
’’синдицированной”
промышленно­
ст и,
железных
дорог
и
банков
(вдобавок окруженная застряв­
шими
в
феодализме
странами).
Террор
-
и
от
остроты
бо р ьбы,
и
от
беспомощности!
У
якобинцев
же
XX века
—
Ленин
не
без
гордости
принимал
это
наим ено ван ие
—
есть
шанс
пробиться
к
социализму,
минуя
гильотину.
Ци ти ру ю: «’’Якобинцы” XX ве ­
ка
не
стали
бы
гильотинировать
капиталистов
—
по др ажан ие
хо­
рошему
обр аз цу
не
есть
копирование».
Гильотина,
отказ
от
нее
здесь
все-таки
не
одна
б ук вальн ос ть,
а
еще
и
с им вол.
Слагаемое
ленинской
мысли:
Рос сия
может
на­
чать
новый
М ир,
не
вводя
социализм,
но
и
не
минуя
его.
Для
Робеспьера
гильотина
—
ра внод ей ст вующ ая
непрерывной
рево­
люции,
отсекающей
и
’’правые”
и
’’ультралевые”
го лов ы,
дабы
согласовать
равенство
с
собственностью.
В
России
такой
равно­
дей ст ву ющей
(по Ленину 1917- г о: ’’летнему”
и
’’осеннему”)
пр изв аны
ста ть
радикальный
аграрный
переворот
и
обобщест­
вл ение ,
ограниченное
’’командными высотами”,
эк оном ич еск ий
контроль
над
мелк о то вар ной
стихией,
укрепляемый
и
корректи­
руемый
учас ти ем
само й
широкой
нар о дной
ма ссы
(и рабочей
и
крестьянской)
во
властвовании.
’’Госкапитализм”
в
блоке
с
’’государством
т ипа
Коммуны”.
Но
—повторим
еще
и
е ще—
исто рия
не
г р афик.
Она
производит
от бор
идей
и
переиначивает
принятое.
Так
и
у
нас.
Всеобщая
на цион ал изац ия
оттеснила
ко н­
цепцию
’’командных высот” .
Государство
т ипа
К омму ны
стало
в
с паз мах
гражданской
в ойны
замещаться
’’главкизмом”,
импровизируемым
аппаратом
управления,
вл аст ью
функционе­
р ов.
А
р о сс ийский
’’максимум”
—
продразверстка
—
подстегивал
равенство,
самодвижение
е го,
достигшее
безумной
кульминации
к
концу
1920-г о...
Г.
П.
Гильотина
восторжествовала?
М.
Г.
Да,
поч ти
та к.
Но
оставался
просвет:
обр ете нна я
мас­
сой
полусознательная,
полуинстинктивная
в оля
решать
—
и
ч ер­
вячок
сомнения
в
ленинском
мозгу.
Из
глуби нны х
заделов
со­
знания,
скрещиваясь
с
грозными
событиями,
вышла
обновлен­
ной
его
пре жн яя
доминанта
—
’’американский путь”,
—
подкреп­
ле нная
и
над с тро енная
идеей
мн ого ук ла д н ое TM, унаследован­
ной
и
вновь
творимой!
Отыскался
кл юч
к
иному
целому,
еще
неизвестному
и
России
и
Ми ру.
Но
обстоятельства
пер еменились
251


(сравнительно с 1917-м ).
К
лучшему?
К
худш ему?
Считать
ли
за
лучшее
пр евр аще ние
бывшего
э мигр анта ,
из вес тно го
лишь
сотням
люд ей,
в
во ждя
мирового
пролетариата,
в
главу
отвое­
ва нн ого
государства?
Кто
усомнится,
кроме
н его
са мо го,
на
гр а­
ни
сме рт и...
”Я,
кажется,
сильно
виноват
перед
рабочими
России”
—
первая
фраза
последней
по
времени
диктовки.
”...Я
возложил
чрезмерные
наде жды
на
сво е
выздоровление”.
Это
—
о
национа льн ом
вопросе:
проекции
и
сердцевине
целого.
И
гр а­
ниц е
его,
Ленина,
воздействия
на
будущее,
пре деле
его
’’вмеша ­
тел ьс тв а”.
Но
это
позже.
А
раньше,
а
до
тог о?
В едь
нэп
ст ал
реальностью,
’’военный коммунизм”
—
за кон ченн ой
гла в ой.
Об­
щая
оп асно сть
сплотила
партию,
но
пер ем енил а
ли
людей?
Иско­
мому
якобинцу
без
гил ьо тины
противостоял
теперь
якобинец,
сросшийся
с
не й:
реальная,
властвующая,
командующая
фигура.
Свы ше
век а
назад
руб е жом
явился
Термидор:
смена
лидеров,
пр едате ль ств о
и
рас права ,
из
которых
не
сразу,
не
в
оди н
при­
се ст
пришли
империя
и
кодекс
Наполеона.
Буржуазная
цивили­
за ция,
кровью
кровь
поправ,
вводи ла
себя
в
новую
норму,
какой
не
мог ло
бы
явиться
на
св ет
без
революции
—
и
без
пр е­
кращения
ее.
Ком у
из
сподвижников
Ленина
приш ло
бы
на
ум
помыслить
о
своем
Термидоре
как
о
необходимости,
как
о
неумолимой
норме!
А
ему
самому?
Свидетельство
Жака
Садуля
—
слова,
сказанные
ему
Ле ни ным
в
мае
1921-го: ’’Ра ­
бо чие -я ко бинцы
бо лее
про ница тел ьны ,
более
тверды,
чем
бур­
жуазные
якобинцы,
и
имели
мужество
и
мудрость
сами
себя
термидоризировать”
(интуиция подсказывает историку:
текст
под л инны й!).
Самотермидоризация
-
вот
он,
ленинский
выход.
Выхо д
-
и
выбор.
Г.
П.
Сд еланн ый
им
одним?
М.
Г.
Снач а ла
опоздавшим,
затем
опередившим.
Нет,
я
не
собираюсь
пр иписы в ать
Лен ину
мы сль
о
прекращении
р ево лю­
ц ии.
Но
пре вра щ ение
ее
в
реформу,
но
принесение
уже
в н есен­
н ого
в
жизнь
социализма
в
’’жертву”
к ул ьтурни че ств у,
охв а ты­
вающему
и
экономику,
и
политику,
и
верхи,
и
ни зы,
—
так
ли
просто
бы ло
ус во ить
этот
язы к,
заговорить
на
нем
в
деле,
де­
ло м!
То,
что
социализм
(’’пока”) один из укладов
—
это
ку да
ни
шло,
это
реальность,
с
которой
трудно
примириться,
тр удно ,
но
дблжно.
А
даль ш е,
а
вп ере ди?
Д аже
ближайшие
к
Ленину
ша­
раха ли сь,
когда
слышали
из
его
у ст:
госкапитализм
выш е
социа­
лизма.
(Что это
—
полемическое
зао ст ре ние
либо
уже
и
п лод
р аз­
рушительной
болезни?..)
Я
оставляю
в
стороне
конкретную
по­
д оп леку
тогдашней
коллизии.
Ме ня
приковывает
к
се бе
не­
простой,
непрямолинейный
путь
освоения
Л енин ым
нэпа:
пи ки
осени
1921-го
и
последних
статей
и
диктовок,
между
которыми
и
паузы,
и
провалы,
и
шаги
наз ад.
Разорванная
целостность
его
мысли,
открывающая
другую
эпоху
—
и
переходящая
в
схватку
252


наследников.
Его
выбо р
—
и
их
выбор:
совпадают
ли
не
буквой,
а
сутью?
В
свете
последующего
доступней
у ви деть
эту
первую
по
сч ету
альтернативу.
Первую,
не
доросшую
до
с ебя.
Первую
раз­
вилку:
сп ор
без
диалога.
Спор,
переходящий
в
разрыв:
между
естественной
исторической
стихией
(не от нее,
а
к
не й,
к
ней!),
между
ст ихие й
развития,
идущего
и
утверждающего
(не раз,
не
д ва !) свой новый предмет,
между
ней
и
самоувековечиваю-
щейся
монополией:
монополией
власти,
монополией
хозяйство­
вания,
монополией
духа ,
кр едо
которых
-
могущество.
Могу­
щество
любой
цен ой ...
Г.
П.
Не
п риходи м
ли
мы
таким
образом
к
известному
взгляду,
сводящему
’’сталинизм”
к
р ест авр ации
имперского
прошлого
России?
М,
Г.
Если
говорят
это
на ши
оппон енты
и
д аже
противники,
это
еще
не
значит,
что
тут
все
чистая
напраслина.
Надобно,
пола­
гаю,
разделить
разные
ве щи.
Одно
дело
—
преемственность,
на­
вязанная
обстоятельствами
(границы,
н ап рим ер), другое дело
—
п ере жива ния
старого
па триоти з ма
и
шовинизма,
и
совсем
и ное
—
свежая
тра диция,
растущая
в
новые,
постреволюционные
”крм -
пл ек сы”. ’’Даешь
Варшаву,
дай
Берлин...” —
это
не
от
Ром а но­
вы х.
И
один
ли шь
зд есь
зам ах
на
м иров ую
рев олю ци ю?
Да
и
в
самом
замахе
весьма
неодинаковые
импульсы:
от
м ес сиан изма
в
буденовке
до
своего
ро да
теоретических
вери г
—
нач ат ь,
зная,
что
те,
кто
продолжит,
неи збеж но
опередят.
’’Россия сделается
(...)
о пять
отсталой
(”в
советском”
и
в
социалистическом
смысле)
страной”.
Опят ь
отсталой!
А
ведь
это
сказано
Лен иным
еще
до
того,
как
’’врезались в Крым”,
до
тог о,
как
потерпел
сокрушительную
неудачу
замысел
—
общий,
цекистский:
сквозь
Польшу
по двину ть
вперед
немецкую
(= европейскую)
револю­
цию.
Замысел
не
удался.
Но
это
также
еще
н адо
было
признать,
вве дя
в
конт е кст
’’регулярных”
домашних
дел .
Увидеть,
что
Европа
в
люб ом
случа е ,
при
любых
сроках
соз рев а ния
готов­
нос ти
ее
к
социализму
по йдет
к
нему
иначе,
непременно
по-
своему.
Увидеть,
что
у
пробуждающихся
человеческих
миллиар­
дов
Азии
еще
впереди
свои
азы
’’буржуазно-д е мо кра т иче с ко го
развития”...
Г.
П.
Так
что
у
нэ па
были
с угубо
разные
соавторы?
М.
Г.
Од ин
из
самых
оп ас ных
мифов
на
свете
—
о
единс тве н­
ном
авторе
у
единственной
исто р ии.
Коллективный
ли
это
автор
либо
ед и ноли чный
—
разница
мифологем
су щ ест венн ая,
но
все
же
не
коренная.
Напротив,
признание
соавторства
—
верная
п ри­
мета
реалистического
мышления,
нравственного,
политическо­
го
здоровья
(а подчас и мужества) .
Я
не
стану
утверждать,
что
Ле нин
и
в
у к азанном
отношениии
действовал
безупречно,
но
настаиваю
на
его
мужестве,
мужестве
как
раз
эт ого
рода.
Нэпов­
ская
альтернатива
Октяб рю
как
н овая
мировая
политика
-
253


это
не
только
заключительный
аккорд,
но
и
лейтмотив
его
прикидок,
решений,
р ас хо ждений
и
столкновений
с
ближними.
Мысль,
разраставшаяся
в
одиночестве,
предшествующем
безмол­
вию.
...Мир
у
себя
дома
и
дом
как
Мир
—
двуединый
обра з,
ро ж­
денный
мозгом
уходящего
Ленина,
образ,
отклоненный
тем,
что
вос то рже ст вов ало
затем,
и
ли шь
теперь
вернувшийся
к
нам,
диктуемый
се го дня
той
’’жизнью после смерти”,
какую
мыс л ен­
но
уже
прожили
лю ди
ядерного
полувека.
Г.
П.
И
все-такй
—
разве
не
имели
бы
мы
то
же
самое:
де р­
жавное
место
в
Мире
и
без
такого
’’режиссера- по с та но вщика ” ,
как
Сталин?
Разве
не
к
этому
все
шло ?
М.
Г.
Так
думать
л егче.
Но
я
не
верю
в
эту
гипотезу.
И
им ен­
но
потому
не
верю,
что
вижу
в
про шло м
не
профилированную
магис тр ал ь,
доп олн яе мую
пресловутыми
зигзагами,
а
куда
более
сл ожн ую
картину
движения.
По м ните,
у
Гер ц ена:
кон цы
и
на­
чала.
Непрерывность
ми ров ого
процесса
д ос тигает ся
сменою
их
—
во
времени
и
в
пространстве.
Нет
концов,
нет
и
начал.
Но
с
какого-то
мом ен та
этот
зак он
(а это закон истории в строгом
смысле)
становится
трудноисполнимым.
Концы
’’застревают” .
И
это
не
простая
ине рц ия.
Тут
все
запутанней
и
хи т рее.
За
в иди­
мостью
’’ускорения истории”
ск ры вает ся
пер емена
в
ее
корен­
ных
свойствах.
Меняются
все,
но
более
всего
те,
кто
вкл юч ает­
ся
позже,
кто
с ил ится
д огн ать
ушедших
вперед.
Происходит
своего
ро да
переворачивание
классического
прецедента:
его
ко­
нечный
счет
становится
инструментом
на чала ,
как
будто
бы
не
нуждающегося
в
продолжении.
И
пропуск
этапов,
фаз,
ступе­
ней
кажется
преимуществом,
превосходством...
З десь
и
ло вуш­
ка.
За
это
также
надо
платить,
и
це на
не
только
растет.
Це на
об­
ретает
ран г
смысла.
Она
ис подв оль
замещает
и
цель,
и
средства
(средства,
исторически
приуроченные
к
цел и). Новоевропейская
поступательность
вступает
зд есь
в
бр ак
с
цикл изм о м,
унаследо­
ванным
от
ранних
цивилизаций.
И
концы,
принимая
к ра йние,
разрушительные
формы,
вместе
с
тем
отвердевают,
окостенева­
ют
в
способах,
приемах,
нравах.
Несостоявшиеся
развилки
ре­
жиссируют
гибелями...
Мы
еще
не
вчитались,
не
вдумались
как
сл еду ет
в
судьбу
наших
предальтернативных
л ет.
Что
говорят
нам
такие
даты,
как
1923-й, 1928-й
или
1934- й—д о
1 декабря и даже после?
У
каждой
свой
’’сюжет”,
свой
список
дей ств у ющих
лиц,
сво и
вычерки
из
него.
В
кажд ом
случае
мы
мо жем
про щ упать
наме т­
ку
вы бо ра,
близость
его,
и
в
каждо м
—
сужение
поля
его.
Нар а­
стающее
сужение
поля
выбора.
Мы
останавливаемся
в
нед о­
у мен ии:
отчего
по тер пел
неудачу
последний
ленинский
замысел
перестановок
лиц
у
вла ст и,
не отрыв н ый
в
его
созн ан ии
от
изме­
не ний
поли тичес ко го
строя
в
самой
болев ой
его
’’точке”
межна­
циональных
отношений?
Мы
пытаемся
уразуметь
причи ны
ба н­
254


кротства
поборников
н эпа
—
поражения
большинства
сред и
ли де­
ров,
нанесенного
им
режи сс ируе мы м
большинством
функцио­
неров.
По
смутным
фрагментам
из
документов,
воспоминаний,
лагерных
легенд
мы
тщимся
реконструировать
наиболее
зага­
дочную
из
наших
развилок,
плодом
которой
яв или сь
Конститу­
ция
1936 года и террор 1937- г о...
Г.
П.
Но
выбор
—
со
все
более
суживающимся
п олем
—
был
во
всех
случаях
тот
же,
’’нэповский”?
М.
Г.
А
все-таки
что
понимаем
мы,
озираясь
на зад,
под
нэ­
повским
перевалом?
В
самом
широком
и
далеком
смысле
—
переход
от
гражданской
вой ны
к
гражданскому
миру.
Не
пр о­
сто
—
на
время;
окончательный
запрет
—
отказ,
открывающий
путь
принципиально
иному
разрешению
вс ех
конф ли кт ов,
лю­
бых
социальных
драм.
’’Кулак не Колчак”,
—
го вори л
Сталину
Бухарин...
Двоякая
зависимость:
выбору
нужен
гражданский
мир,
последний
же
по лу чает
в
выборе
прочность
и
р азв итие.
Вот
где
фокус
—
развитие
гражданского
мира.
Современность
вглядывается
в
про шл ое,
чтобы
луч ше
увидеть
себя
—
свои
на пас ти
и
св ои
возможности.
Раз ве
не
вре мя
задуматься
об
ис хо­
де
нэпа ,
о
причинах
его
обрыва
на
во сх о дящем
витке?
Мог
ли
бы
од ин
человек,
како в
бы
он
ни
был,
совершить
такое?
Ката­
строфа
-
коллективное
действо,
в
главных
субъектах
которо ­
го
—
слабость.
И зн ачальн ая
слабость.
Еще
раз :
нэп
был
всемир ­
но
нов,
и
эта
новизна
относилась
не
только
к
введению
его ,
но
еще
больше
—
к
удержанию.
Удержание-то
и
альтернативно.
Теперь
это
поня тн ее,
хот я
и
тогда
кое -кто
понимал
и
из
мар к­
си сто в,
и
из
тех,
кто
гов ори л
другим
языком.
По-разному
в ыра­
жалась
эта
мысль,
общее
резюме
которой:
если
нет
движения
у
нэпа ,
если
его
основания,
не
получив
развития,
не
приведут
к
созданию
целого,
д ост роен ного
до
самого
верха,
до
государства,
сознательно
опекающего
и
творящего
многоукладностъ,
то
ве­
лик
ли
шанс
со х ра нения
самого
нэпа
и
не
обречено
ли
на пер ед
’’голое”
удержание
его ?.. ”Из
России
нэ повск ой
будет
Россия
со циал истич ес кая” .
Ленин
верил
в
это
’’будет”.
Полагал,
что
’’Россия нэповская”
уже
на лицо.
С его дня
мы
вправе
спросить
себя:
не
ошибался
ли
он,
не
в
плену
ли
у топии
был?
Мы
вправе
спросить:
нэп
и
нэповская
Ро ссия
—
од но
и
то
же?
Или
ту т,
именно
тут
—
зазор,
в
который
и
вошло
вс е,
что
п ротив ,
вс е,
что
в
кон ечн ом
(близком конечном)
счет е
сосредоточилось
в
одном
—
в
Сталине?
О
не до ст ро енн оеTM (недостраиваемость?)
и
разбился
замысел.
Разбился
о
боязнь
выйти
за
предел
перво­
начальной
дерзости.
Замысел
дробился
на
ку ски,
каждый
из
ко­
торых
легче
был о
заземлить
неи спо лнимо сть ю ,
скомпрометиро­
вать
расхождением
с
железным
законом
классовой
борьбы.
Ко опер атив ный
ф ермер;
сою з
наций
и
этносов,
осн ов анный
на
д ог оворе
-
возобновляемом
и
обновляемом;
суверенность
ищу­
щей
мысли
и
автономия
культуры
—
это
ве дь
’’частности”,
буд­
255


то
частности.
Будто
утрата
одного
ку ска
не
умаляет,
не
об ез­
личивает
искомое
цел ое
—
социализм?
Г.
П.
Так
в
ито ге
—
поражение
умов?
М.
Г.
Од ни
’’поражались”
посредством
с илы,
другие
са ми
соорудили
с ебе
с вива льни к
из
цит ат
и
прописей
пр име рн ого
ре­
волюционного
поведения.
У спех
и
победа
Сталина
питались
поражениями
зачи н ат еля
и
продолжателей,
продолжателей-
ортодоксов,
продолжателей-эпигонов.
А
он,
что
говорить,
был
ма стер
утил из ации
поражений
—
и
не
только
в
плане
стравлива­
ния
разномыслящих,
превращения
ма гии
единства
в
аут од афе
из
иде й
и
людей.
Поражения,
питае мы е
слабостью
’’преждевре ­
менных”,
о бо р ач ивались
(временем
—
и
им!) в его единоличный,
единодержавный
’’позитив” .
Плагиатор,
перелицовщик?
И
это
и
д аже
больше
—
архитектор
своеобразного
(и также нового!)
циклизма...
Сюже т
из
самых
драматичных
и
животрепещущих.
В
самом
деле,
как
р азде лить
м ощь,
измеряемую
то нна ми,
киловатт-ча­
сам и,
и
развитие,
выраженное
в
людях,
в
их
словах
и
поступках?
И
как
соединить
во
времени
’’культурническую”
программу,
рассчитанную
на
десятилетия
просачивания
в
деревенскую
и
го­
родс кую
толщу,
с
горячкой
сооружения
тог о,
что
старая
Россия
не
имела
вовсе?
Трудность
величайшая
—
по
сей
де нь.
Взгляните
на
циклы
и
судороги
’’третьего мира” .
Мы
—
предтечи
его.
Ему
проложившие
пут ь
—
и
мощью,
пита вш ейся
р аз ви тием,
и
мощью
против
развития.
Что
же
—
по-иному
быть
не
могло?
Предмет
обсуждения,
дискуссии,
но
прежде
всего
—
факт.
Прос т ое
(и кажущееся простым)
взя ло
вер х
над
неопробован­
но стью
и
робостью
сложного
и
еще
тем
взяло,
и,
может
быть,
особенно
т ем,
что
сло жн ое
не
наш ло
сво ей
антр о по ло гии,
своего
миро-
и
человековедения
(распознавания Мира в человеке!).
А
между
тем
однозначность,
с
’’рукой,
зовущею
вперед”,
набира­
ла
силу,
втеснялась
в
мозг,
пр ивлек ала
и
увлекала...
В
моем
р од­
ном
городе
был
поп уля рн ый
оратор,
культпроп
горкома,
у
не го
были
такие
маленькие,
в ыс охшие
ручки,
и
он
на
кажд ом
ми­
тинге,
вз мах нув
ручками,
во ск л ицал : ’’Догнать
—
значит
побе­
дить!
Перегнать
—
значит
у ничто жить !!” Это же сидело внутри
целого
человеческого
ср еза,
ра зб уди
меня
ночью,
и
я
бы
сказал
то
же.
Ес ли
Хрущев
в
избытке
чувств
крикнул: ”Мы вас зако­
паем!” —
то
он
не
груб ил
—
просто
из
него
выпрыгнула
втор ая
половина
этого
уравнения,
сделавшего
эпоху.
Г.
П.
Ну,
а
если
без
кра йнос те й,
то
не
заложена
ли
бы ла
в
этой
ф орму ле
непреложность
задач,
от
которы х
ни кто
не
смог
бы
уйт и?
М.
Г.
Я
предпочел
бы
сказать
-
неумолимость.
Сталин,
ко­
нечно,
не
единственный
авт ор
ее.
И
капиталистическое
окруже­
ние
—
не
бред
маньяка.
Но
я
—
историк,
пытающийся
в зв есить
реаль н ост ь
и
сознающий,
какую
невероятную
силу
набрала
при
256


Стали н е
власть
слов.
Слов,
которые
распоряжались
су дьбам и,
рук овод и ли
жизнью
и
смер ть ю. ...
Вы
имеете
дело
с
множест­
вом
социальных
и
иных
конфликтов,
разногласий,
несо в паде­
ний
внутри,
а
вовн е
—
с
целым
спектром
любопытства,
и
соч ув­
ствия,
и
враждебности,
и
вот
вы
вминаете
все
это
в
два
пароля:
’’реставрация”
и
’’интервенция” (стучащаяся в дверь сдвоенная,
со гла со в анная
опасность
их!)—
и
вся
ка рти на
меняется.
Меняет­
ся
соотношение
зад ач
и
самый
состав
их.
Вслед
за
политикой
и
даже
опережая
ее
—
перемены
в
поведении,
в
нравах.
Или
д ругой
пример,
уже
затронутый
выше.
Слов о-з н ак
—
отсталость.
В
ус­
тах
Ле нина
не
од ин
смысл,
а
несколько,
связанных
и
противо­
борствующих.
В
них
—и
прошлое,
и
предстоящее;
последнее
притом
не
в
результате
пор ажен ия,
кра ха,
даже
за ст оя.
’’Опять
отсталая”
-
мерило
дв ижу щего ся
человечества.
Мир у
(догады ­
вался,
прикидывал
он)
суж д ено
после
войн
и
революций
войти
в
нор мал ьн ое
рус ло,
прочищенное
и
раздвинутое
не
в
послед­
нюю,
в
первую
очередь
нами ...
’’Отсталость”
—
знак
обр е тения
(знаний,
у мен ий,
д ос та т ка ), своего рода залог устойчивости,
защиты
от
бюрократического
монстра,
преследовавшего
его,
как
дневно й
кош мар .
Но
вы шло
не
по
Л енину ,
и
’’отсталость”
превратилась
в
сло во-к лей мо ,
слово-улику.
Им
изобличали,
под­
хл ес тыв али
друг
друга...
Г.
П.
Коллективный
испуг?
М.
Г.
Лишь
отчасти.
Но
в
неизмеримо
большей
степени
—
подъем
чувств,
страсть
отпора,
при ливы
самоотречения...
И
бу д­
то
оправданная,
заведомо
опра вд анн ая
жестокость
по
отношению
к
се бе
самим
и
к
себе
подобным.
Ве дь
мы
изначально
бы ли
людьми,
убежденными,
что
раньше
или
поз же
за
нам и
пойдут
все.
И
уже
идут.
Всюду,
все!
Отсюда
склонность,
вторая
нату р а:
определять
соб ою
иных.
Иных,
которые
если
не
в
данный
мо­
мент,
то
вскорости
будут,
станут
точно
такими,
как
мы.
Повто­
рят
нас
в
главном.
Последуют
за
нами .
Со е динятс я
с
нам и.
Р аз­
ве
дур но
или
тем
па че
—
пр есту пно ?
Но
просмотрим
эту
цепоч­
ку
до
конца
и
в
конце
обнаружим
утрату
—
себя
же
самих.
С
ужасом
пер ечт ем
императив:
вычеркнуть
из
жизни
тех,
”за
кем
не
пойдет
Ми р” ...
Г.
П.
И
вы
по ла гае те,
что
в
истоках
эт ого
—
нереализованный
выбор,
несостоявшиеся
социал ист иче ск ие
аль те рна тив ы?
М.
Г.
Попробуйте
устранить
эт от
во про с,
и
вы
окажетесь
снова
у
разбитого
корыта
’’зигзагов”, ’’ инф ер на ль но й
личности”,
’’всемогущества аппарата”
и
т.
д.
и
т.
п.
Нет,
чтобы
по нять
ту
од­
нозначность,
ну жно
преодолеть
нынешнюю
—
собственную.
Надо
встретиться
с
тем и,
ко го
нет
не
только
в
силу
их
фи зиче с кого
исчезновения,
и
с делат ь
у сил ие,
чтобы
их
по н ять.
В стре ча
с
по­
те рпе вш ими
поражение
(в 1923-м,
в
1928- м ,
в
1934- м )? Да,
и
на
равных,
и
без
всякой
бессмысленной
и
оскорбительной
снис­
ходительности,
без
извинений
и
поклонов
п озор но
запоздалой
257


’’реабилитации”. ..
И
со
Ста лин ым
рандеву?
Во прос
жизни
для
нас
—
пр иня ть
его
в
сво й
кр уг,
разговорить
его,
попытаться
проникнуть
в
тайну
близости
к
нему
м илли онов
образован­
ных
и
полуграмотных
(банальности ли благодаря эта близость,
или
для
объяснения
нужны
какие-то
др у гие,
глубинные
по­
н ят и я...).
Может
быть,
он
и
ес ть
для
нас,
для
нынешнего
на­
шего
ищу щего
духа
предмет
мысли
—
несмотря
на
то,
что
и мен­
но
это
-
способность
к
независимой
мысли,
к
нравственности
серого
вещества,
к
со мнению,
без
которого
нет
истины,
-
он
вытравлял
и
выбивал
из
нас
и
настолько
преуспел
в
этом,
что
и
се го дня
мы
ча ще
членораздельно
мычим ,
полагая,
что
думаем
вслух...
Г.
П.
Но
вернемся
к
еще
не
состоявшимся
развилкам.
В едь
тут ,
как
Вы
выразились,
ф окус
пр об лемы
—
исток
не­
обходимого
Сталина.
Почему
же
были
обречены
на
неуспех
предальтернативы
—
одна
за
другой?
И
не
слишком
ли
индиви­
дуализированы
д ат ы: 1923-й, 1928-й, 1934-й?
М.
Г.
В
общем
виде,
мне
кажется,
я
уже
сказал
об
этом
выше.
У
ал ь тер натив ы,
к оне чно,
есть
сво я
объективная
осно ва ,
но
не
больше.
Выбор
до
известной
степени
возможен
всегда,
но
о пят ь-та ки
только
до
известной
степени.
И
м ера
эт ой
возможно­
сти
ли бо
возрастает,
либо,
напротив,
и дет
книзу
и
способна
до й­
ти
до
нулев ой
отметки.
Ведь
выбо р
—
это
люди,
совершающие
его
л ибо
неспособные
совершить.
Самая
неспособность
—
проб­
лема.
Ибо
в
лапы
ее
попадают
и
умные,
и
совестливые,
и
не
ли­
шенные
воли .
Добавьте
су щ еств еннейш ее:
каждая
из
предальтер-
натив,
не
доросших
до
само й
се бя,
не
исчезает.
Неосуществлен­
ный
выбор
в ключа е тся
в
следующую
попытку,
сужая
и
отя гощ ая
ее.
А
если
учес т ь,
что
ре чь
ид ет
об
одном-двух
поколениях,
то
уйдешь
ли
от
тог о,
что
отягощение
приобретает
и
индивидуаль­
ные
черты.
И
несостоявшаяся
развилка
—
это
биографии,
это
че­
лов ече ск ие
су дь бы.
Сугубо
разные,
но
в
чем-то
итоговом
близ­
кие,
ро дств енны е.
Судьбы
Троцкого,
Бухарина,
Кирова...
Исто­
рическую
вину
не
о пре делить
ни
уголовным
кодексом,
ни
бран­
ным
с ловом .
Да
и
уместно
ли
здесь
само
понятие
’’вина”? Троц­
кий
уклонился
от
ис по лнен ия
последнего
ленинского
замысла,
обрекши
эти м
се бя
на
поражение.
Но
был
ли
он
внутренне
го­
тов
к
тому,
чт обы
глазами
уходящего
Ленина
у ви деть
по-ново­
му
Россию
в
Мире?
На
вершине
славы
он
превращался
в
’’лишне­
го
чело века” ,
таким
я
виж у
его .
А
Бухарин
1928 года?
Что
для
него
было
в
’’последней инстанции”
важнее
—
от сто ять
от
Стали­
на
нэп
или
сохранить,
даже
ценой
соб с твен ной
капитуляции,
еди нств о
партии?
Он
тоже
унаследовал
нез аве рш енно сть
новой
теории
социализма,
вынашиваемой
Ле ни ным,
нез авер ше ннос ть
в
ключевом
пункте
—
политическом
эквиваленте
многоуклад­
ное TM: как достроить ее до целого,
чем
и
кем?
...Задним
числом
мы
вправе
разглядеть
в
пос ле дних
тек­
258


стах
Ленина
не
только
з ав еща ние,
но
и
вызов.
Самому
се бе
и
партии
-
св оему
детищу.
Г.
П.
Вызов
самотермидоризацией?
М.
Г,
Ес ли
не
прямо
так
го во рил,
то,
по
с ути,
об
этом
думал
уход я.
Ду м ал-”с пра ш ив а л”: сумеет ли партия,
взявшая
и
уде р­
жавшая
власть,
уберечься
от
искуса
вн едр ить
самое
се бя
во
все
поры
жизни,
несводимой
к
одному,
к
единственному?
Сум еет
ли
вну три
само й
себя
представлять
иное,
вслушиваясь
в
его
го­
ло са,
как
в
собственные!
Понимал,
что
любое
”да”
-
не
идил­
лия.
Скорее
невозможность,
чем
возможность,
если
только
по­
с лед нюю
измерять
л ишь
тем,
что
в
наличии,
что
в
наследстве
—
чужом
и
своем,
своем
теперь
даже
бол ь ше,
чем
в
чужом...
Про­
шло
свыше
полувека,
а
с
какой
неистовой
си лой
звучат
слова
дикт ов ки,
обращенной
к
мучительнейшему
—
национальному
—
вопросу: «... очень
естественно,
что
’’свобода выхода из союза”,
к ото рой
мы
оп рав ды ваем
себя,
окажется
пустою
бумажкой,
неспособной
защитить
российских
инородцев
от
на шеств ия
то­
го
ис тинно
русск о го
человека,
великоросса-шовиниста,
в
су щ­
ности,
по дл еца
и
насильника,
каки м
яв ляет ся
типич ный
р осс ий­
ский
бюрократ.
Нет
сомнения,
что
ничтожный
процент
совет­
ских
и
советизированных
раб очи х
будет
тонуть
в
море
ш ови­
нистической
вел ико ру сско й
швали,
как
муха
в
молоке».
Я
поз­
волил
себе
выделить
курсивом
не
самые
взрывчатые
слова,
но
те,
которыми
он
отличал
опасность
’’естественную”,
преграду
ко­
торой
искал
в
д ругой
—
нов ой
ес теств енно сти.. .
Если
не
станет
партия
решающим
соавтором
ее,
этой
новой-другой,
то
не
пре­
вратится
ли
в
’’пустую бумажку”
и
коммунистическая
перво-
родность,
его
партии
е стеств о?
Г.
П.
Вы зов
всем?
Или
только
пер еч исле нным
в
’’Зареща-
нии”?
М.
Г.
А
разве
перечисленные
—
в
его
глазах
-
не
самая
ве р­
ху шка
гигантского
айс б ер га?..
И
Сталин
был
те м,
к то,
пожалуй,
раньше
и
острее
всех
ощутил
предсмертные
ленинские
слова
как
вызов
ил и,
точнее,
угрозу,
адр ес ов анную
ему
д аже
и
т ам,
где
о
нем
прямо
не
бы ло
речи.
Кто
с
уверенностью
прочитает
в
т айниках
его
души
ненависть,
котора я
питала
с
тех
пор
его
рас­
четы
(и его прозрения) ?
Если
из
незавершенности
ленинской
революции
реформ
он
сотворил
тр ам плин
к
личн ой
власти,
то
Бухарин,
загнанный
им
в
’’правый уклон”,
лишенный
места
на
Ол импе,
продолжал
б ес­
корыстно
действовать
и
без
бо р ьбы,
находя
и
смысл
и
рад о сть
жизни
в
том
е динст венн ом
месте
на
Земле,
где
он
только
и
мог
жить,
оставаясь
собою
и
да же
переставая
быт ь
собою.
Осудим
его
за
это?
Пожалеем?
Не
те
слова...
’’Вот возьмите Бухарина,
например.
По-моему,
пел
как
будто
по
нотам,
а
голос
не
тот.
(Смех,
аплодисменты.)
Я
уже
не
говорю
о
то ва рище
Рыко ве ,
о
товарище
Томском...
Тут
д аже
и
мел оди я
др уга я.
(Смех,
259


апл о дисме нты. )
И
в
тон
не
попадают,
и
в
шаг
не
поспевают”.
Это
из
ре чи
Кирова
на
XVII съезде,
из
раздела,
названного
им
”0 тех,
кто
пр о сидел
в
об оз е”.
Меньше
года
ос тава ло сь
жить
это му
человеку.
И
его
слова
я
напоминаю
не
для
того,
чт обы
по­
ще кота ть
нервы
обы в ател ю.
Они
человечнее,
слова
э ти,
чем
иные,
произнесенные
на
том
же
съ ез де,
который
и
де ле гаты
его,
и
все
мы,
кто
постарше,
кто
помоложе,
называли
съ ез дом
победителей.
Теперь
его
с
основанием
имену ют
съездом
приго­
воренных
к
см ер ти.
Но
будем
честны
перед
ними
и
перед
со­
бою
—
это
был
еще
и
съезд
са мо у бийц.
Г.
П.
В
смысле
—
уп уст ивш их
выбор?
М.
Г.
Да,
в
этом
смысле.
Но
зад у маемся :
в
чем
же
он
состоял
тогда?
Позади
—
к ол лект и визаци я,
го лод,
гекатомбы,
люди,
вырванные
с
корнем
из
земли.
И
стройки.
И
обретаемая
сила.
И
рвущееся
вперед
м оло дое
поколение.
И
перемены,
чуть
не
ск а­
зал:
перестройка...
Один
благородный
чело век,
т алан тл ивый
историк,
прошедший
все
круги
н едан това
ад а,
гово рил
мне
с
улыбкой,
вспоминая
и
1934-й
и
1935-й: ’’Это была весна”.
Весна
писательского
съезда
и
отмены
карточек,
лик ви да ции
’’политотделов”
и.
передачи
земли
в
’’вечное пользование”
к ол­
хозам,
снижения
темпов
индус тр иа лиз ации
и
упора
на
бла го со­
ст оя ние,
ве сна
в оск решен ия
забытых
историков
вместе
с
р еа­
билитацией
избранных
эп ох
и
фи гур
из
’’проклятого прошлого”,
весна
готовящейся
новой
конституции
и
упразднения
жестких
кл ассо вых
барьеров.
Самокритика
была
в
разгаре.
От
партий­
ных
и
бе спар тийных
(совместные активы!) доставалось и нарко­
мам.
А
там,
за
кордоном,
нац из м.
Там
—
консолидация
левых,
всех,
кто
вступал
в
схватку
не
без
на деж ды
и
с
ве рой,
что
ре­
шит
эту
схватку
прямое
в сту пл ение
в
борьбу
Советской
д ержа­
вы.
Литвиновское:
мир
неделим.
И
VII конгресс Коминтерна.
И
Испания,
Испания!..
Так
в
чем
же
с ос тоял
выбор?
В
оч ело ве­
чивании,
в
антифашистской
демократизации
сталинского
ре зу ль­
тата,
вводимого
в
строгие,
недвусмысленные
конституционные
рамки?
Или
еще
дальше:
в
осознании
того,
что
главный
вы бор
уже
”по ту сторону”
несовместимости
капитализма
и
соц иали з­
ма?
Не
дош едш ие
до
этого
могл и
ли
по д нять
ру ку
на
п обе дивш е­
го
Сталина,
С тал ина- кумир а?
Г.
П.
Итак,
механизм
’’больших процессов”
уже
был,
по
сути,
зап ущен ?
М.
Г.
Очередность
факто в
обязывает
ответить
сог ласи ем.
Но
у
кровопролития
был
все-таки
свой
п роло г.
Не
сд елавшие
выбора
о тдали
его
в
руки
Стали н у.
И
тому
над о
бы ло
р е шить:
остаться
ли
в
лидерах
нач авш ейся
нормализации,
стать
хозяи­
ном
новой
гласности?
Л ибо
верх
взяли
и
не
могли
не
взять
верх
страх
утерять
нужность
(без ’’чрезвычайного”
удержится
ли
а бсо лют
не о б ход и мо ст и ? !), позыв сделать демократизацию
заранее
застрахованной
от
опасностей,
адресуемых
ею
ему
—
260


даже
если
эта
переадресовка
еще
не
приходила
в
голову
боль­
шинству
сподвижников
и
тем
более
большинству
’’сталинопо-
доб ны х”
функционеров.
Он
и
осуществил
эту
’’демократиза­
цию”
на
сво й
лад
-
выр авня в
смертью...
А
где-то
под
сп удом
зр ел
соблазн,
разбуженный
ф ашизмо м
(и антифашизмом!) :
неожиданным
ходом
выйти
на
ми ро вое
попр ище.
Г.
П.
Вы
считаете
Сталина
трагической
фигурой?
М.
Г.
Ше кспи р
бы
отв е тил
утвердительно.
Но
не
изменилась
ли
прир од а
трагедии
за
протекшие
с
тех
пор
век а?. .
Вместо
от­
вет а
—
коротенький
рассказ.
Время
—
1940 год.
Пам ятны й
для
меня
год:
последний
раз
я
видел
род ны х;
год
отчаянных
споров
в
студенческом
общежитии,
вп е рвые
мы
так
раздира­
лис ь
-
до
прекращения
отношений
(кто ”за”
Германию,
кто
”за”
Англию); ивомнесамомкакое-то
в нутр еннее
см ятение ,
з агоня ем ое
вглубь
нес ог ла сие.
Хотели
ли
мы
с
мои м
дру гом -
единомышленником
войны
с
Ге р манией ?
В ряд
ли
—
в
бу квал ь­
ном
смысле,
ис числ я емом
бл иж ними
сроками.
Но
сою з
с
Гитле­
ром
был
все
более
невыносимым
для
нас,
а
мужество
и
един­
ст во
англичан
и
восхищали
и
удивляли
(откуда мужество
-
по сле
М юнхе на?
Откуда
единство:
не
от
неразвитости
ли
кл ас­
совых
антагонизмов,
не
от
вошедшей
ли
в
плоть
”их”
нереволю-
ционности?..).
И
вот
спустя
почти
чет вер ть
век а
я
держу
в
ру­
ках
книгу
’’Бисмарк.
Мысли
и
воспоминания”.
Год
издания
тот
самый
—
1940-й.
Сигнальный
экземпляр.
Единст ве нны й,
пр ина д­
лежавший
Ар ка дию
Самсоновичу
Ерусалимскому
—
автору
вводной
с та тьи.
В
тексте
ее
и
на
полях
по мет ки
и
за меч ания
Ст а­
лина.
Да,
это
его
рука.
Его
почерк
—
человека,
привыкшего
мн ого
писать,
бе гл ый,
но
ясный,
лег ко
читаемый.
Писал,
вероят­
но,
не
в
один
присест
—
цв ет
карандаша
ра зны й.
Я
всматри­
ваюсь
-
подобно
а рхе ол огу,
открывшему
д рев нюю
надпись,
старающемуся
разгадать
и
смысл
и
с удьбу,
заключенные
в
бук­
вах...
Сталина
уже
не т.
Ст раш ное
о
нем
мы
не
боимся
г ов орить
вс лух,
пр ав да,
это
еще
вн овь,
еще
не
ста ло
расхожим.
Я
ищу
в
книг е
страшное.
Нахожу
же
разумную
редакторскую
правку,
сви д ет ельст ва
недурного
вкуса
и
понимания
ист ор ии.
Рассказ
А.
С.
Ерусалимского
о
встрече
в
Кремле
дополняет
зрительную
реакцию.
Мы
задерживаемся
на
самом
крупном
из
исправле­
ний.
В
статье,
которую
поручил
написать
профессору-историку
нарком
иностранных
де л,
финальные
абзацы
прозрачно
до но­
си ли
главную
мысль.
Бисмарк,
не
раз
в ысказывав шийся
против
во йны
с
Россией,
боявшийся
ее
пространств
и
повторения
уча с ти,
постигшей
некогда
шведского
короля
и
ф ранцу зск ого
им пе­
ратора,
призывался
в
советчики
настоящему,
в
наставники
Гит­
леру.
Казалось
бы,
и
Сталину
финал
должен
был
бы
прийтись
по
вкусу
(статья ему вообще понравилась).
А
встреча
состоялась
осенью
—
много
после
поражения
Фр а нции
и
Дюнкерка,
из ме­
нивших
ход
мировых
со быт ий.
Но
как
раз
концовку
Сталин
261


решил
изменить.
Он
сн ял
па трио тич ес кие
курсивы,
сок рат ил
ра з­
мер
предупреждений
и
ве сь
русский
сюжет
согласился
ост ави ть
под
условием
п ер еноса
его
к уда -то
в
середину
(заключитель ­
ным
же
аккордом
избрал
текст
о
старом
юнкере,
отставном
канцлере,
который
незадолго
до
смерти
посетил
Гамбург
и,
с
удивлением
взир ая
на
гавани,
ве рфи,
ок еанск ие
корабли,
про­
мол вил: ’’Другой мир,
новый
мир ”). «Ч то
это
было,
—
спраши­
вал
я
А.
С.,
—
к априз,
хитр о сть
или
инстинкт
человека,
меривше­
го
политику
’’эпохами”?» И автор и заказчик
—
Моло т ов
—
бы­
ли
тогд а
обескуражены.
Последний
не
произнес
ни
слова
(как
и
присутствовавший
на
вст р ече
Жданов), А.
С.
же
робко
возра­
зил,
упирая
на
а кту ал ьнос ть.
Ст алин
—
в
ответ: ”А зачем вы их
пугаете?
Пусть
п опроб уют. .. ”
Г.
П.
Вы
то чно
воспроизводите
его
слова?
М.
Г.
Еще
бы.
Я
их
запомнил
навсегда,
как
и
ве сь
рассказ
А.
С.,
содержавший
немало
красочных
подробностей.
С лова
же
эти...
Уже
в
зрел ом
возрасте,
потеряв
мн огое
и
мн огих ,
я
во зв ращ ался
к
ни м,
работая
над
не зако нче нно й
рукописью
”1940-й ”.
Я
пытался
реконструировать
и
ситуацию,
и
истори­
ческую
фигуру,
за
просчеты
которой
уплачено
по
мин имал ьн о­
му
счету
дв адцать ю
миллионами
жи зней
(и целым поколением,
из
которого
я
сам) ...
Что
думал
он
в
тот
момент,
произ нос я
эти
слова?
От давал
ли
он
отчет
в
том,
что
договор
1939 года уже
у тр атил
смыс л
для
партнера,
вкусившего
в
Евро пе
победы
и
жаждущего
в ыйти
на
ми ров ой
п рост ор?
Стремился
ли
с пок ой­
ствием
—
на
грани
равнодушия
—
в сел ить
тревогу
в
Гитлера
и
тем
выиграть
время?
Пыта л ся
ли
из
демонстраций
си лы
сделать
аргумент
в
пользу
продления
и
обновления
сою за,
сумевшего
обеспечить
своей
державе
’’бескровные”
прир ащ ения ?
Днями
позже
Молотов
поедет
в
Бер лин,
а
накануне
в стр ечи
с
истори­
ком
Сталин
вп е рвые
ощутит
военное
давление
немцев
на
Балка­
нах.
Но
сейчас
я
не
об
этом .
Я
зн аю,
что
вариантов
рац и он аль­
но го
объ я сне ния
немало.
Но
меня
в
данном
случае
зан им ает
не
столько
политика
Сталина,
с ко лько
он
на
переломе
собствен­
ной
судьбы...
Вот
он,
до с тигший
’’высшей власти” .
Повержены
в се,
с
кем
когда-то
ему
приходилось
быть
по
меньшей
мере
вровень
(а то и ниже,
имен но
—
ниже...).
История
-
большая
искусница
связывать
разное
значением
и
ценой
в
оди н
нерастор­
жимый
узе л.
И
тут
она
соединила
днями:
уничтожение
Троцко­
го
-
и
явный
надлом
ст оль
невероятно
до
тех
пор
складывавше­
г ося
в
его,
Сталина,
пользу
соотношения
сил
во
всемирной
схватке.
Слад ост ь
личного
триумфа
—
и
явный
сигнал
бе дствия .
Услышал
ли?
Или
торжество
от
до стиж ен ия
сокровенного
(Троцкого нет,
нет
на в с егд а!) притупило его чутье?
Л юбой
от­
вет
-
гипо тез а.
Однако
гипотеза
в
рамках
неумолимого.
Рок
стучится
в
дверь
—
в
его
дверь,
в
наш
общий
Дом...
Нет
соп ерн и­
ков
—
нет
оп по ненто в.
Нет
возражений
—
нет
’’обратной связи” .
262


Все
отныне
замкн ут о
в
нем
самом,
и
абс ол ютная
не за висимо с ть
одного
обо ра чи вает ся
абсолютной
зависимостью
от
его
вожде*
лений
—
и
от
кошмаров,
к
кот ор ым
неп риме нима
обкатанная
процедура
расправы.
Раб
любого
камешка,
застрявшего
в
зубах.
Не т,
все
же
Шекспир...
Г.
П.
Если
подвести
итог,
то
вправе
ли
мы
считать,
что
не
состоявшиеся
в
прошлом
альтернативы
—
если
не
все
наше
на­
сле дство ,
то
его
неотъемная
и
су щес твен нейшая
часть?
И
как
в
свете
это го
выглядит
наш
сего дняш ний
—
перестроечный
—
д ень?
М.
Г.
Помните,
у
Чернышевского
в
’’Прологе”,
одной
из
лю­
би мых
моих
кн иг,
продлевающей
тему
романа
о
’’новых людях”
и
вместе
с
тем
в
чем-то
и
оспаривающей
ег о,
первая
часть
име­
нуется
—
Пролог
п ролога.
На звание
как
название,
но
в
нем
важ­
ная
для
автора
мысль.
Он,
которого
обвиняли
с
самых
разных
сторон
в
идеализа­
ции
бу ду щего
(из ’’хрусталя
и
а люми ни я”), в выпрямлении
пути
к
всеобщему
счастью,
еще
в
изначальном
ро мане
подводил
молодое
поколение
к
мысли:
то
грядущее,
чистое
в
помыслах
и
свершениях,
оно
—
в
природе
вещей
и
в
си лу
этого
достижимо.
В
него
во йти
легко.
Но
нет
ниче го
труднее
и
запутанней,
чем
пролог
пролога.
И
потому
нет
ничего
ошибочней
для
поборни­
ков
коренной
перемены,
чем
пренебрегать
’’нечистыми”
совре­
менниками
(’’злыми”
от
нужды
и
по
пр ивы чке ), своим радика­
лизмом
и
своим
чистоплюйством
отбрасывая
их,
и
даж е
не
к
за­
коренелым
стражам
рабства,
а
к
едв а
осовремененным
бюро­
кратам,
игрокам
в
реформаторство,
тем,
для
ког о
лю ди
были
и
остаются
’’куклами”,
ли шь
став ко й
в
борьбе
за
власть.
Это
не
аналогия,
скорее
—
ассоциация.
Мы
сейчас
где-то
на
исходе
своего
пролога
про лога .
Ны нешн его,
многим
непохо­
жего
не
только
на
тот
в ек,
на
судьбы
’’новых людей”,
но
и
на
обо р ванны е,
проигранные,
растоптанные
пред-альтернативы
своих
1920-х
—
середины
1930-х
годов.
Н еп охоже го—и
нас ле­
дующего
их,
непохожестью
наследующего.
И
родословными
жи­
вых,
от
которых
за ви сит,
какой
быть
нашей
перестройке.
И
—
оп асн о стью
для
них,
для
нас
всех
попасть
снова,
хотя
и
по- др у­
гому,
в
капка н
взаимного
отталкивания
и
инспир иру емо й
распри.
”Вы за социализм или против?” Это нас спрашивают или
мы
с ебя,
не
догадываясь,
что
со циал из м,
вероятно,
именно
то
общественное
устройство,
для
которого
допустим
-
и
непре­
менен
-
выбор
самого
се бя
и
не
один
раз?!
Г.
П.
И
потому
мы
задержались
им енно
на
нэповской
а ль­
тернативе?
М.
Г.
Да,
она
самая
отчетливая
в
этом
кровном
смысле.
Ибо
выбор
—
это
все
же
не
только
диктат
экономического
и
со­
циального
развития.
Это
еще
и
св обод а
человека
XX столетия .
263


Лишенный
выбора
—
не
свободен.
Но
и
лишающий
других
те­
р яет
ее.
Не
сразу
осознается
это ,
но,
к огда
осознается,
возни­
кает
снова
стимул
к
выбору
как
условию
жизни.
И
—
как
са­
мой
жизни.
Поэтому
в
ра зг аре
1987- го
я
спрашиваю:
Сталин
умер?
И
отвечаю
себ е:
Сталин
ум ер
вч ера.
1987


К
ОБЩЕСТВЕННОМУ
МНЕ НИЮ *
Сущ ест вую т
такие
мгновения
в
жизни,
та кие
дни
и
даже
ча­
сы,
когда
вс ту пает
в
действие
неписаный
закон,
запрещающий
молчать.
Тогда
отходят
на
задний
п лан
многие
вчерашние
п ри­
страстия
и
антипатии.
Нет,
они
не
уходят
вовсе,
но
и
не
п ро­
сто
отодвигаются
на
время.
Они
как
бы
испытываются
време­
нем
—
на
верность
той
же
жизни,
кака я
принадлежит
все м
людя м
без
изъятия,
на
верность
отдельному
ч еловек у,
непохожему
на
остальных,
эт ой-т о
непохожестью
жи вом у.
Для
нас
таким
ис пыт ание м
явились
с обыт ия
истекших
дней.
Правда,
на
первый
взгляд
в
том,
что
произошло
(и происходит),
нет
ниче го
сверх
обычного.
На
памяти
и
более
страшные
’’эпи ­
зоды”
с
неизмеримо
б ольши м
числом
жертв.
Но
в
нын еш них
есть
нечто,
заставляющее
сказать
себе:
дальше
некуда.
И
спро­
си ть
себя:
не
та
ли
это
капля,
которой
су жд ено
переполнить
чашу?
...На
исходе
вт орое
тысячелетие
с
то го
рубежа,
от
какого
в
обиход
люде й
во шло
само
пон ятие
’’человечество” .
Вош ло
имен­
но
потому,
что
д ре внему
нак азу :
не
у бий
(не убий своего,
бл из­
кого
племенем
и
речью)
—
был
придан
тогда
новый
смысл:
не
убий
любого.
Ка кая
сложная
судьба
у
этих
слов.
Их
запреща­
ли,
чтобы
затем
ими
освящать
-
и
н овые
по с улы,
и
новые
табу,
и
мятежи,
и
казни.
Их
оспаривали
и
переиначивали,
эт им
сохра­
няя.
И
все
дальше
увод и ли
от
первы х
слов,
тем
подтверждая
пер ело мную
сущность
их.
Как ов
же
ито г?
Он
разный.
В
итоге
—
высокие
творения
и
катастрофы.
Имена,
которые
не
забыть.
И
также
какие
хочется
не
вспоминать,
но
не
дано,
ибо
забывать
их
опасно.
В
ито ге
—
мысли:
за
и
против
чел овеч ест ва.
В
итоге
—
кровь,
пролитая
за
и
против.
Н еужел и
все
это
—
зр я?
Если
измерять
то,
что
п ре дсто ит,
тем,
что
мы
видели
и
пере­
жили
в
последнюю
н ед елю,
приход ишь
к
заключению,
колеблю­
ще му
всякую
надежду.
В
самом
деле,
что
перед
на ми
—
злост­
ное
ли
эт о,
с
обеих
сторон,
нарушение
м ежд уна родн ого
права?
Выки дыш
ли
это
’’холодной войны”,
совокупившей
’’обыкно ­
венный”
террор
с
’’обыкновенной”
вылазкой
в
чужой
дом?
Нет,
нар у шение м
права,
но рм
мир ов ого
сообщества
тут
не
отделаешься,
ибо
право
это,
нормы
эти
оттого
и
нарушены,
что
* Текст явился реакцией на американскую бомбардировку Трипо­
ли
(Ливия) .
Задуман
как
проект
коллективной
акции.
Замысел
ост ался
нере али зов анны м.
265


зде сь
и
не
здесь
нарушаются
изо
дня
в
день.
Нет,
это
уже
не
’’холодная война”.
Это
воо бще
уже
не
война.
Это
—
убийство.
Сно ва
—
убийство:
вторичной
первозданностью
сво ей.
Убийство
наступает
с
разных
сторон
и
окружает
людей
по­
всюду.
Все
дальше
раздвигает
оно
св ои
пре де лы,
путешествуя
изнутри
отдельных
государств
и
миров
вовне
и
вновь
возвраща­
ясь
изв не
вовнут рь.
И
кажется
—
нет
уже
на
н его
н икако й
упра­
вы,
кроме
силы,
которая
са ма
по
себе
способна
л ишь
умножить
ненависть
и
страх,
совместно
готовящие
новые
и
новые
убий­
ств а.
Мы
знаем,
сколь
ос тры
проблемы,
встающие
н ыне
перед
раз ным и
стр анами
и
народами,
—
проблемы,
диап азо н
которых
простирается
от
хл еба
насущного
до
опасностей
и
невзгод,
по­
рождаемых
лавиной
технических
новшеств.
Выживание
и
разви­
тие
стали
в
равной
мере
камнем
преткновения
для
людей.
Тако­
го
не
было
в
прошлом.
К
эт ой
одновременности,
к
это му
несов­
падению
и
д аже
несовместимости
зад ач
и
н ужд
никто
не
готов
в
отдельности,
ни
од на
держава,
ни
одн о
из
идейн ых
те чений,
ни
одна
из
науч ных
школ,
ни
о дна
из
религий.
В
зазор
эт от
с
неизбежностью
устремляются
страсти
и
вожделения,
унаследо­
ванные
от
веков
избирательного
прогресса
и
неравенства.
Трудно
удержаться
от
при з нан ия:
человек
слаб
перед
ли цом
вы зо ва,
в
свете
которого
все
мы
и
жертвы
и
виновники
про­
и сходяще го.
Но
слабость
не
оправдание,
как
и
сложность
Ми ра
не
ар­
гумент
в
пользу
пок у шения
на
жи знь,
совершает
ли
его
отдель­
ный
человек
или
государство,
в ызывае т ся
ли
оно
отчаянием
или
жаждой
во зм ез дия,
прикрывается
ли
законом
или
сам
закон
превращается
в
орудие
чел ов ек оуни чтож е ния
(внезапного либо
действующего
ис подв ол ь,
открытого
либо
тайного).
Не
пр еу велич ение,
не
домысел
—
все
жизненные
коллизии
Мира
уперлись
сейчас
в
о дну
точку:
в
необходимость
остановить
уби йство .
По ка
не
поздно
—
пр ег р адить
дорогу
ем у.
Все
законы
наций
и
все
помыслы
духа
должны
сойтись
на
этом.
Та кова
со­
временная
’’нюрнбергская”
норма.
Она
затрагивает
всех,
от
нее
не
волен
уклониться
никто.
У
нын еш них
событий
есть
и
особый
аспект
—
они
последова­
ли
за
Женевой.
Сейчас
еще
рано
судить,
сколь
обоснованы
бы­
ли
на дежд ы,
которые
повсеместно
пробудила
вст реча
руководи­
те лей
дв ух
мир о вых
де ржа в,
и
мо гла
ли
она
действительно
стать
ве хой
во
взаимно м
выяснении
возможностей
и
условий
сближе­
ни я,
ведущего
к
демонтажу
ядерно-ракетного
мир а.
Очевидно
о дно
: шансы такого сближения в эти апрельские дни резко сни ­
зились.
Мы
не
располагаем
сведениями,
позволяющими
с
досто­
верностью
выяснить
при чин ы
поворота,
инициатором
которого
в
данном
случае
был
президент
США .
Входило
ли
это
в
его
сц е­
нарий
Женевы
или
я вилос ь
результатом
да влен ия
разнообразных
266


сил
—
внутриамериканских
и
вне шних ,
равнодействующей
гео по ли тич еск ого
атавизма
и
бес сили я
удержать
Мир
1980-х
в
р амк ах,
установленных
в
момент
окончания
в торой
м ир овой
в ойны?
Конкретный
анализ
очень
важен,
но
все-таки
недо ста то­
ч ен.
Сегодня
уже
недостаточен.
С его дня
вопрос
о
причинах
это­
го
пов орота
не
может
не
ввести
в
ши рок ий
кр уг
проблем,
ко­
торые
не
только
не
решить
в
один
пр ис ест,
но
д аже
не
сформули­
ровать
ср азу
—
на
языке,
понятном
всем
и
достаточно
точно
употребляемом.
Еще
только
в
зародыше
этот
новый
язык,
еще
д олог
путь
к
взаимности
в
по ниман ии ,
а
с об ытия
торопят,
угрож а я
непоправимыми
и
необратимыми
следствиями.
Чем
по меш ать
худшему?
—
вот
первый
вопрос,
за
которым
сразу
же
вст ает
следующий:
можно
ли
воспрепятствовать
обва­
лу,
не
двигаясь
вперед?
Ес ли
нет
сейчас
нео тло жнее
и
всеобщней
задачи,
чем
уберечь
жиз нь
на
Земле,
то
нельзя
не
ви деть
и
ин о­
го
—
чел ов ек
не
может
жи ть
ради
голого
самосохранения.
Отн и­
ми те
у
не го
цель,
и
он
погибнет
и
без
ядерного
пож ара .
Но
и
единственность
ц ели
—
химера,
способная
губить
и
погубить.
Каков
же
выход?
Нет
рецепта,
п риг одн ого
для
всех.
Но
ес ть
единая
отв етств енно сть .
И
она
диктует:
вопреки
всем у
вчераш­
нему
(более давнему), вопреки всем фактам,
и
не
только
мн и­
мы м,
но
и
действительным,
фактам,
подстрекающим
к
подозри­
тельности,
ненависти,
вражде,
вопреки
всем
по зыв ам
’’своего”,
рефлексам
этноса,
голосам
крови
—
вопреки
всем у
этому
де­
ла ть
шаг
за
шагом
к
доверию.
Оди н
за
другим
—
к
доверию!
Во
что
бы
то
ни
ста ло
и
че го
бы
это
ни
стоило
—
к
доверию!
Ибо
доверие
—
это
уже
не
только
средство;
это
—
смысл,
смысл
жизни;
это
—
дело,
какое
впереди
всех
дел,
их
все
в
се бя
вби рающ ее.
Ибо
—
лю бая
це на
за
доверие
бу дет
исчезающе
мала
по
сравнению
с
ценой,
кот ор ую
Мир
уже
платит
за
недо в ер ие,
и
тем
паче
по
сравнению
с
той,
какую
он
заплатит,
если
блока­
да
недоверия
не
будет
прорвана.
Несомненно
—
с
одной
стороны
ее
не
п рорва ть.
А
для
сов­
местности
в
освобождении
от
недоверия
нужно
само
доверие.
Кв адр ату ра
круга.
Нерешаемая
проблема,
если
смотреть
на
нее
умозрительно.
Но
люди
умели
в
пр ошло м
находить
выход
из
ситуаций,
которые
полагали
безвыходными
д аже
могучие
умы.
Буд ет
ли
так
сейчас?
Для
положительного
ответа
м ало
одного
желания.
Надо
о тдать
себе
отчет
в
тру дно стях ,
с
какими
не
ид ут
в
сравнение
все
пр еж ние.
Кажется
столь
безусловным:
совре­
менные
ср ед ства
умерщвления
исключают
чью-либо
победу
в
каком
бы
то
ни
было
планетарном
ко н фли кте,
и
ст оль
же
дока­
занным
представляется,
что
вся кое
’’местное”
противоборство,
вышедшее
из-под
контроля,
способно
детонировать
Ми р.
Отс юда
вроде
бы
рукой
подать
до
выво да:
война
как
так ов ая
исчерпа­
ла
полностью
и
без
возврата
ресурсы
решения
любых
ч ело ве­
ч еских
задач.
И
потому
даже
проекты
частичного
разоружения
267


грешат
отставанием,
и
не
только
от
опа сно сти,
физически
угр о­
жающей
человеку.
Невольно
вписываются
они
в
абсурд,
вл ад ею­
щий
л юдь ми,
потворствуют
уловкам
перекидывания
на
будущее
решен и й,
к
которым
род
человеческий
подведен
его
нынешним
обес силив аю щим
могуществом.
Оно-то
и
держит
в
л апах
бе­
зумия .
Оно-то
и
режиссирует
убийством.
Оно-то
и
поощряет
им­
провизированных
л иде ров
к
попыт к ам
выпутываться
из
домаш­
них
не уряд иц
посредством
’’чужой”
крови
и
подталкивает
уч е­
ных,
чей
мо зг
служит
(прямо или косвенно)
т ому
же
абсурду,
из об ре тать
вселенский
намордник
для
непокорных
и
безумных.
Там,
где
ве рх
б ерет
злая
воля,
—
там
в
истоках
беспомощ­
ность
и
страх.
Это
было
верно
всегда,
сегодня
же
особенно.
Че ло­
век
1980-х
годов,
даж е
зная,
что
б удущ его
может
не
быть,
откло­
няе т
от
с ебя
эту
чересчур
абс тр актну ю
для
нег о
истину.
Его
боль­
ше
стр аши т
без защ итнос ть
сегодня,
чем
гибель
завтра.
Им
в ла­
д еет
бояз нь
лишиться
своего
образа
жиз ни,
оказаться
принуж­
денным
жить
по
ч ужой
указке
л ибо
быт ь
растоптанным
миллиар­
дами
людей,
которые
впе рвы е
обрели
равное
с
другими
право
на
в ладе ние
Миром.
Кто
осмелится
утверждать,
что
у
этого
страха
нет
осн ов аний?
Но
если
даж е
и
безотчетный
он,
этот
страх,
множа­
щий
недоверие
в
Мир е,
то
сл ишк ом
велик
его
груз,
чтобы
по з­
волить
себе
отнестись
к
не му
с
мало-малейшим
пренебрежением.
Вот
почему
нет
ныне
ничего
тр удн ее,
чем
первый
шаг
к
до­
верию.
Доступный
шаг
и
достаточный.
Тот
минимум,
который
по
самому
существу
своему
не
может
не
превосходить
все
бы­
лые
ма ксим ум ы.
Мы
го вор им
об
эт ом
не
в
качестве
люде й
”со стороны”,
отмежевывающихся
от
любого
ста на
и
от
собственного
поддан­
ства.
Нет,
мы
го вор им
об
этом
как
граждане
С ССР,
которые
не
вправе
от клон ить
от
се бя
упрек
в
том ,
что
и
наша
страна
повин­
на
в
недоверии,
господствующем
в
Мир е.
То,
что
ви ну
эту
не
ус­
реднить,
так
же
очевидно,
как
и
то,
что
от
нее
никто
не
свободен.
Никто
—
в
этом
су ть
дела.
Смелость,
адресующая
в ину
лишь
ис­
торическим
мертвецам,
смелость
задним
числ ом,
сам а
по
себ е
не
плоха,
но
се го дня
она
даж е
не
то
чтобы
недостаточна,
она
опасна:
те м,
что
усыпляет
совест ь .
Спрашиваешь
себя:
мог
ли
бы
ты
пр ед отв р атить
вторжение
в
Чехос л ов ак ию,
мог
ли
бы
помешать
вводу
советских
во йск
в
Афганистан?
И
можешь
ли
по бу дить
тех ,
кто
властен,
к
выводу
их
оттуда?
А
если
не
мо ж ешь,
то
как
быть,
как
жи ть?
И
вместе
с
тем
ставишь
с ебя
на
мес то
че ловек а
или
нес кол ьк их
считанных
людей,
участь
ко тор ых
—
принятие
ре ш ения.
Что
думали
о ни,
каковы
были
мотивы
каждого
в
момент,
когда
надо
бы ло
по д­
нять
руку,
выказавши
э тим
сво е
”за”
или
сво е
’’против” (если
были
такие,
кто
против!).
И
что
думают
их
преемники,
и
доста­
нет
ли
им
мужества
отка за
от
принятого
до
них
решения,
му же­
ств а
примирения
и
уход а
по
соб с тве нной
воле ,
руководимой
268


собственным
р азум ом?
Не
любопы тст во
тр ебу ет
узнать
это ,
а
сознание
сопричастности
и
соответственности.
Знаешь:
то,
что
произошло,
тру дно
исправить.
Т рудно ,
но
дблжно
—
мерами
ра­
зумной,
взвешенной
(и своевременной!) политики .
Ведь
не
с ен­
с ации
людям
нужны,
а
мир ,
покой,
уверенность
в
завтрашнем
дн е.
Не
менее
и
д аже
более
важно
—
не
допустить
повторений,
опираясь
на
уроки
прошлого,
но
прош лое
учит
ли шь
то го,
кто
хочет
учиться
у
прошлого,
кто
не
боится
предать
его
г лас но сти,
кто
не
останавливается
пе ред
публичным
п ри знан ием
и
анали­
зом
ошибок.
Огл аше нна я,
осмысленная
ошибка
—
шаг
к
довер-
рию.
С его дня,
вероятно,
са мый
важный
и
самы й
непр еме нный.
Ес ли
убийство
в
современном
Мире
шагает
изну тр и
вовне,
то
таков
же
маршрут
его
антагониста
—
доверия.
И знут ри
вовне!
В
кач ес тве
граждан
СС СР
мы
обращаем
вним ание
всех
на
серьезность
усилий
нового
советского
руководства
—
изм ен ить
и
по
существу
и
по
форме
отношение
к
стр а нам
и
народам
с
не­
совпадающим
общественным
и
государственным
строем,
сделав
эту
пе ре мену
отправным
пунктом
долговременной
и
конструк­
т ивной
политики.
Если
бы
это
бы ло
лишь
вынужденное
пр из на­
ние
действ ител ьно сти,
п риз нание
непо двл ас тно сти
Ми ра
любо й
притязающей
на
монополию
идее
и
воле,
то
и
в
таком
случае
оно
был о
бы
много
лучше,
чем
противоположное.
Но
мы
склон­
ны
думать,
что
те п ерь,
в
серед и не
80- х
годов,
реч ь
идет
о
боль­
ше м:
о
с тре мле нии
обр е сти
но вый
образ
Мира
и
овладеть
новым
языком
межчеловеческих
о тнош ений.
Разве
не
признаки,
не
мно­
жащи еся
симптомы
этого
бо л ьше,
чем
все
иное,
приковали
вн и­
ман ие
к
р ечам
М.
С.
Горбачева
во
время
его
зарубежных
поез­
док,
к
его
заявлениям
1986 года,
даже
к
внешнему
рисунку
но­
вого
политического
курса,
отвечающего
и
неумолимой
логике
обстоятельств,
и
(как нам видится)
самой
натуре
сов етск о го
лидера?!
Во
всяком
случа е ,
было
бы
непростительной
оши бк ой
истолковывать
его
действия
как
притворство
или
игру,
рассчи­
танну ю
на
выигрыш
времени
для
возв рат а
к
традиционной
по­
литике.
Это ,
вероятно,
не
значит,
что
внешнеполитическая
прак­
тик а
пришла
уже
к
по л ному
совп ад ени ю
с
внутренним
им­
пульсом.
Не
исключены,
возможно,
и
какие-то
возвратные
д ви­
жения
—
в
сил у
ли
непроясненности
обще го
замысла,
в
сил у
ли
в лас ти,
какую
пр изра ки
былого
име ют
над
душами
лю дей,
ко­
торые
из
нег о
вышли
(откуда же еще им выйти?), наконец,
в
си лу
с опроти вл е ния,
которое,
н адо
полагать,
обладает
своими
резервами,
как
и
своими
корн ям и
в
сознании
(ив ’’коллектив­
ном
бессознательном”
так же) .
Но
если
чувство
от ве тств енно сти
и
память
о
прошлом
не
позволяют
забывать
о
неисключенности
отступлений
от
взято­
го
курса,
то
это
же
чувство
и
эта
же
память
обязывают
к
лично­
му
вкладу
в
начавшиеся
и
обнадеживающие
перемены.
Роль
па с­
сивного
н абл юдател я
теперь
недопустима
и
даж е
постыдна;
269


вся кий
же
явный
либо
тайный
расчет
на
неуспех,
на
не уда чу
политики,
пытающейся
придать
действенную
си лу
ускользаю­
щей
формуле
’’мирного сосуществования”,
—
такой
расчет
яв­
ляется
н ыне
много
большим,
чем
оши б ка;
мн ого
большим
по
существу
и
по
тем
результатам,
которые
в
нынеш не м
М ире
обладают
страшным
свойством
слипаться
в
один
нераздель­
ный
к ом.
И
хотя
помыслы
л юдей,
желающих
такой
неудачи,
весьма
далеки
друг
от
друга
—
одними
движ ет
слепота,
ине р ция,
предрассудки
всемогущества,
амбиции
отставни­
ков
от
политики,
другими
—
самообманы
воз вра та
к
светлым
ист о кам
на
руинах
нынешней
жи зни,
тр еть ими
—
о биды
и
во с­
поминания
о
перенесенной
несправедливости,
и
да же
(сплошь
и
рядом)
не
воспоминания
о
ней,
а
эта
самая
несправедли­
вость,
еще
не
ус тра ненна я
и
силящаяся
удержаться,
заново
вы­
пустив
когти,
—
не
смешивая
это
отли чи е
в
помыслах,
что
было
бы
и
безнравственно
и
непрактично,
мы
берем
на
се бя
тяжесть
одностороннего
утверждения:
да же
наибо л ее
о пр авд анные
из
этих
помыслов,
оп ра вд анные
в
чисто
человеческом
отношении,
сегодня
уж е,
и
и менно
в
человеческом
отношении,
теряют
оправ­
дание.
Каждый
из
нас
в
боль ш ей
или
меньшей
степени
прикосно­
в енен
к
т ому
явлению
умственной,
культурной
и
общественной
жизни
в
СССР,
которое
получило
на зв ание
д иссид ент ст ва.
Это
явление
м ногосл ой но
и
многолико.
Неодинакова
и
участь
люд ей,
д ум авших
и
действовавших
в
э том
русле.
У
диссидентства
ест ь
сво я
родословная,
уходящая
в
отечественную
духовную
тради­
ци ю,
самые
же
близкие
его
истоки
приходятся
на
Пятидеся­
тые
и
Шестидесятые
го ды,
на
время
после
смерти
Ста ли на
и
XX съезда КПСС,
—
вре мя,
которое
еще
ж дет
разбора
и
осмысле­
ния
его
опыта,
включающего
как
взле ты ,
так
и
заблуждения,
неустранимые
сд виги
и
упущенные
возможности.
И
то
и
другое
относится
к
людям
широкоизвестным
и
оставшимся
безве ст­
ными.
И
то
и
другое
составляет
наследство
или,
точнее,
о дну
из
составных
ча стей
обширного,
с ложного
и
противоречивого
насл едств а,
переходящего
ныне
от
’’разных”
отцов
к
детям,
у
которых
—
таков
ведь
зако н
ж изни
—
бу дет
сво е
на ча ло,
св ой
дух овны й
старт.
Стоит
ли
им
отказывать
в
праве
на
знание
и
эт ой
ч асти
вс ем
пр инадл еж аще го
наследства,
на
не зав исиму ю
и
самостоятельную
оценку
ее?
Дум аем ,
что
это
бы ло
бы
доса д­
ным
уп ущ е нием.
Но
столь
же
ошибочно
был о
бы
и
нам
заст ре­
ват ь
на
то м,
что
уже
поз ади.
И
позади
не
только
по
календарно­
му
счету,
но
и
по
особому
счету
—
Времени,
ме няющего
св ой
ритм
и
если
не
отстранившего
пр ежн ие
ценности,
то
в
су щест в ен­
ной
мер е
видоизменяющего
ме сто
их
в
общем
ряду.
Утве рж дая,
что
дов ери е
ст ало
ср едото ч ием
жизни,
чт о,
ми­
нуя
его,
не
удастся
различия
и
несовпадения,
ны не
раздирающие
Мир,
пре вр атить
в
исто ч ник
совместности
в
развитии,
мног о
270


бо ль шей,
чем
прос тая
совместимость,
—
утвержая
это ,
разве
мы
не
обязываемся
к
доверию
в
св оей
собственной
жизни?
Разу­
ме етс я,
не
к
слепому
доверию,
не
к
риторике
доверия
и
тем
па­
че
не
к
притворству,
призванному
таким
способом
вернуть
се­
бе
жизненную
нишу.
Ре чь
и дет
о
работе
доверия.
О
са модисцип­
лине,
без
которой
трудно,
да
и
просто
невозможно,
услышать,
понять
других ,
непохожих,
иначе
думающих,
иначе
чувствую­
щи х.
И
еще
об
одном
нельзя
не
сказать
в
этой
связи.
Дисс ид ент ­
ств о
не
мог ло
остаться
безразличным
к
воздействиям
’’холод­
ной
войны”,
п ри ливы
и
отли вы
которой
определяли
панораму
Мира
и
преломлялись
по-своему
в
жизни
Сове тс к ого
Союза,
д опол ня ясь
и
заостряясь
причинами
внутреннего
свойства.
Это
воздействие
было
также
р азнол ик им
и
неоднозначным.
Сам ое
тяжкое
из
последствий
—
об рыв
перемен,
н ачат ых
с
серед ин ы
50-х
год ов,
утрата
тех
зачатков
идейной
и
д уховн ой
консолида­
ции
на
по чве
перемен,
вне
которой
едв а
ли
возм ож но
понять
и
эволюцию
ина ком ыслия ,
и
н ар астающ ий
конфликт
его
с
госу­
дарством
(из сферы идей стремительно перешедший в сферу ад­
министр атив но г о
пр есеч ен ия
со
вс ем
тяжким,
что
отсюда
проис­
текло) .
Чересчур
с вежи
эти
с обыт ия,
чтобы
их
забыть.
Не
забыть
их
надо,
а
преодолеть,
превозмочь
совместными
усилиями.
Про­
вест и
черту
под
прошлым
рад и
то го,
чтобы
был
зав тр аш ний
день.
Мы
говорим
во
всеуслышание,
что
не
хот им
быть
залож­
никами
у бийс тва,
делающего
ныне
заявку
на
Мир,
и
в
данном
от­
ношении
также
надеемся
на
по ним ание
со
стороны
всех,
кому
рав но
д ороги
и
собственный
дом,
и
до м-М ир.
У
нас
нет
склонности
к
мессианству.
Мы
чересчур
хорошо
з наем,
что
за
вся ким
über alles стоят невиданных размеров брат­
ские
могилы.
Но
у
нас
есть
ве ра
в
то,
что
стране,
в
которой
мы
живем,
выпала
доля
за нять
мес то
в
первом
эшелоне
лю дей
всех
языков,
цветов
кожи
и
форм
человеческой
ж изн едеят ель­
ности,
—
эш елон е
пр оры ва
вселенской
бло к ады
н едо ве рия.
Это
с его дня
гл ав ный
долг,
—
до лг
государства
и
до лг
каждого
гражданина.
Наш
д олг.
Долг
перед
соотечественниками.
Долг
перед
всеми
стражду­
щими
на
Земле.
До лг
пре д
вс еми
обеспокоенными
гр аж дан ами
планеты.
И
до лг
перед
своими
друзьями
и
бл изкими,
л юдьми
од­
ной
судьбы,
и
раньше
всего
—
перед
теми
из
них,
кто
жд ет
еще
возвращения
в
нормальную
жизнь
и
призыва
к
деятельности
на
равных
со
всеми
основаниях:
доверия
и
о тве тств еннос ти.
18 апреля 1986


ПИСЬМО
ГОРБАЧЕВУ
Уважаемый
Мих аил
Сергеевич!
К
Вам
обращается
человек,
который
вправе
сказать,
что
жизнь
его
уже
позади.
В
этой
жиз ни
бы ли
и
счастливые
универ­
ситетские
год ы,
и
до роги
войны,
десятилетия,
отданные
изуче­
нию
п рош лого.
Вероятно,
кое-чего
я
дос ти г,
кое-что
понял,
не
исключая
собственных
заблуждений
и
ошибок.
И
хот я
ист ор ик
бывает
особенно
беспомощен,
к огда
пытается
подытожить
себ я
и
св ое
время,
при вычк а
мы сл ить
п ре цеде нтами
сплошь
и
рядом
под вод ит
ег о,
од нако
у
люд ей
мое й
профессии
ес ть
и
преиму­
щество:
оглядываясь
назад,
они
могут
яс нее
различить
проис­
хождение
проблем,
стоящих
в
центре
современности.
А
это
важ ­
но
уже
не
для
о дних
ист о рико в.
Без
этого
и
корабль
по л итики
ост аетс я
как
бы
без
лоций.
Я
пи шу
Вам
после
Жен евы
и
накануне
XXVII съезда КПСС.
Не
с
це лью
поучения,
это
было
бы
нелепо.
И
не
с
просьбой,
ка­
сающей ся
мен я
с ам ого.
И
тем
не
менее
это
—
глубоко
личное
письмо.
Оно
написано
потому,
что
я
не
мог
не
написать
его.
Мой
исходный
м отив
отнюдь
не
оригинален.
Чуства,
двигающие
мною,
разделяет
сейчас
множество
лю дей
как
в
нашей
стране,
так
и
за
ее
пределами.
В
этих
чувствах
сп лели сь
в
один
узел
тр е­
в оги
и
наде жды .
Тревоги,
есте ств енно ,
осязаемей,
чем
надежды.
Ибо
никогда
еще
—
за
десятилетия,
от дел яющ ие
нас
от
конца
м и ровой
войны,
совпавшего
с
началом
ат о мной
эры,
—
с
такой
остротой
не
обнажался
источник
опасности
для
всех:
то,
что
ны­
неш ним
поколениям
проще
уничтожить
друг
друга,
чем
научить­
ся
сожительствовать
на
Земле.
Именно
—
не
только
сосущество­
ва ть,
этого
уже
мало,
это
уже
не
спасет,
а
научиться
сожительст­
вова т ь,
взаимно
озабочиваясь
убережением
ин ых
способов
че­
ловеческой
жизнедеятельности,
чем
тот,
о
каком
законно
ска­
зать,
что
он
—
сво й.
Нет
сегодня
ниче го
нужнее
такой
взаим­
ности
в
различиях.
Но
нет
и
ничего
тру днее ,
кажется,
д аже
не­
доступнее.
И
не
этот
ли
п ризр ак
н едо сту пно сти
вла деет
н ыне
множеством
душ,
не
им
ли
пит ает ся
тот
безотчетный
страх,
который
делает
м иллион ы
лю дей
заложниками
средств
всеоб­
щего
уничтожения?
Это т
страх
нельзя
у пр азднить ,
его
можно
лиш ь
изжить.
Взаимность
начинается
с
этого
—
и
здесь
коренится
надежда.
Внимательный
наблюдатель
не
мог
не
заметить
не
только
то,
что
пр едла г али
Вы
в
Женеве
(и позже), но и как говорили об
эт ом,
призывая
тем
самым
к
смен е
тона,
к
изменению
’’языко­
вого
поведения”
и
д ругую
сторону,
точнее:
стороны.
Да,
сами
272


по
себ е
слова
нед о ста точ ны,
но
ведь
и
дел а
человеческие
не
мо­
гут
прийти
в
порядок,
если
не
б удут
найдены
и
приведены
в
дей ств ие
другие
—
новые
—
слова.
Мы
(я имею в виду людей моего возраста,
чье
сознательное
су ще ст во вание
началось
еще
в
ЗО -е
и
40-е
годы)
привыкли
по­
лагать,
что
историческая
инициатива
находится
в
наш их
рука х
уже
в
си лу
тех
н е преложн ых
фактов,
имя
которым
—
Октябрь
1917 года и победа над фашизмом.
Однако
опыт,
оплаченный
ут­
ратами,
сред и
кот орых
самые
непоправимые
—
это
жертвы
ж из­
нями,
обязывает
к
признанию
горькой
истины:
инициа тив у,
которая
отвечала
бы
коренным
интересам
ч елов ечест в а,
можно
и
потерять
в
силу
ош ибо к,
о тсту пле ний
и
п ре сту пл ений,
которые
тем
боле е
не обрат имы ,
чем
больше
ма сш таб,
заданный
этой
же
исходной
инициативой.
Разумеется,
только
всесторонний
анализ
спо соб ен
обн ару­
ж ить,
насколько
неминуемы
были
катастрофы,
пережитые
на ми
в
1930 и в 1941 годах .
Но
уроки
эти,
хотя,
думаю,
и
не
из­
в лечен ы
до
конца,
все
же
не
прошли
даром.
Обозревая
после­
военное
вре мя
начиная
с
1953 — 1956 годов,
мы
вправе
заклю­
чить,
что
сох р анением
мира
с
тех
пор
и
до
сег о
дня
люди
обязаны
не
только
равенству
опа сно стей,
порожденных
новым
оружием,
но
и
заро жде ни ю
нового
в згля да
на
М ир,
—
взгляда,
отвергающе­
го
любой
вариант
пла нета рно й
мон ополии
и
исключающего
побе ду
д аже
самой
высокой
идеи
и
самого
с пра ве дли вого
об­
щественного
устройства
через
катастрофу,
а
стало
быть,
ценой
человеческих
гибелей.
XX съезд КПСС был событием прежде всего для народов
СС СР
и
государств,
свя занны х
с
ним
пр ям ыми
социальными
и
военными
узами.
Но
цепная
р еак ция
этого
с о бытия
не
оставила
без
воздействия
всех
на
Земле,
создав,
в
частности,
важные
мо­
ральн ы е
и
политические
преграды
для
реакционных
и
своеко­
рыстных
си л.
Та кая
оценка
документируется
не
только
публич­
ными
признаниями.
Ес ть
еще
бо лее
веское
по дтв ер жде ние.
Именно
—
Ка рибс кий
кр изис
1962 года.
То,
что
столкновение
США
и
СССР,
чреватое
войной,
было
купировано
то гда
совмест­
н ыми
действиями
высших
государственных
руководителей,
не
может
не
бы ть
поставлено
в
свя зь
с
переменами,
которые
с
со­
ветской
стороны
олицетворялись
в
H. С.
Хрущеве.
З ак онно
спросить
себя:
а
был
бы
эт от
че лове к
способен
в
тот
момент
на
столь
быстрые
и
непр ивы чны е
действия,
если
бы
за
его
спиной
не
стояли
сто ль
же
неприв ы чные
действия,
решительные
по
сути
и
по
срокам
исполнения,
—
действия
внутри
страны,
вернувшие
жизнь
тысячам
л юдей,
л ише нных
свободы,
и
в
сво ю
очередь
потребовавшие
перемен
в
людях,
преодоления
(без крови!)
консервативного
эгоизма,
страха
ответственности
и
отставания
в
политическом
мышлении?!
События
тридцатилетней
давности
пр ина длеж ат
уже
прошло­
273


му.
События
—
да,
но
не
уроки
их.
А
среди
э тих
уроков
не
по­
следний
—
неустойчивость
тогдашних
начал.
За
эту
неустойчи­
вость
также
заплачено
—
и
м ат ериа льным и
потерями,
и
мораль­
н ыми
утратами.
Я
не
стал
бы
в
эт ом
по
необходимости
кра тко м
письме
затрагивать
тему,
не
ухо дя щую
из
мое го
соз нания ,
—
су дьбу
самого
Хрущева,
е сли
бы
не
ощущ ал
столь
остро
связь
между
финалом
его
бурной
деятельности
и
тем
положением,
в
каком
находимся
мы
ныне.
Есть
немало
охотников
осуждать
его
за
проволочки,
непоследовательность,
неразборчивость
в
людях.
В
этих
у пр еках
много
верного.
Но
отдают
ли
себе
от чет
критики
в
бо лее
глубоких
и
нелич ных
причинах
паден ия
тогдаш­
не го
нашего
л идер а?
Его
пе рвый
шаг
был
поистине
историчес­
ким.
Но
како в
должен
был
быть
второй
его
шаг
(или,
вер­
нее,
с умма
шаго в,
объединенных
единым
замысл ом )
—
это,
по­
жалуй,
мы
не
вполне
знаем
да же
се годня .
Скороспелые
импро­
визации,
которыми
он
пытался
восполнить
пробел
в
идеях
пре ­
образования,
лишь
множили
число
его
пр от ивнико в.
Человеку,
далекому
от
центра
политической
жиз ни,
трудно
оценить,
какую
роль
играли
при
это м
в неш ние
мотивы.
(В жизни немало слу­
чайных
со впад ений,
ли шь
задним
числом
воспринимаемых
как
н еизбеж но сть ,
но
и
и ное
известно
историку:
даже
’’незапланиро ­
ванные”
со в паде ния
спо со бны
о бре сти
со
временем
неумоли­
мый
характер,
н акладыв ая
тем
самы м
печать
на
все
дальнейшее.
И
разве
не
такие
последствия
име ло
для
Мир а
то,
что
вскоре
пос ле
Карибского
кризиса
с
политической
арены
оказались
устраненными
руководители
обе их
ядерных
де рж ав,
каждый
из
которых
по-своему
и
в
разную
меру
иск ал
нетривиальные
п ути
к
снижению
п орога
международной
нап ряж енно сти?)
Виднее,
однако,
влияние
событий
1962 — 1964 годов на на­
шу
внутреннюю
жизнь.
Был
упущен
момент
для
закрепления
пол ит иче ск ого
курса,
заявленного
XX съездом и подтвержден ­
но го
ХХП-м.
Ф акт ич ески
оборв а лис ь
сами
перемены,
натолк­
ну вши сь
на
сопротивление
—
явное
и
ос обе нно
неявное,
—
рожда­
емое
инерцией
и
бюрократической
процедурой
(только ’’с ве р­
ху
в н из”).
Достаточно
н апо мнить
в
эт ой
связи
об
участи
совнар­
хозов.
Не
менее,
если
не
более,
существен
был
с двиг
в
общест­
венной
атмосфере.
Конечно,
эй фор ия
Шестидесятых
годов
и
с ама
собой
пошла
бы
на
убыль.
Но
многое,
очень
многое
за­
висело
от
т ого,
пер ел ью тся
ли
критический
па фос
и
пробужден­
ные
надеж ды ,
окрылившие
цел ое
поколение,
в
сов мест ную
ко н­
структивную
раб оту
ли бо
эти
чувства
и
намерения,
буд учи
за­
гнанными
в
традиционное
русл о,
сменятся
равнодушием
или
на чнут
пробивать
себе
боковые,
окольные
ходы.
Произошло,
к
со жален и ю,
это
по сле днее.
Зачатки
идейной
и
д ухов ной
кон­
солидации
на
почве
перемен
сменились
разноголосицей,
которая
была
бы
более
или
менее
ес тест вен ной ,
изживаемой
в
от кры той
дискуссии
и
практической
де яте ль нос ти,
есл и
бы
не
возоблада­
274


ли
т ен ден ции,
породившие
раскол
во
мнениях
и
противостояние
со
всеми
тяжкими
и
препутанными
следствиями
их.
Я
не
стану
сейчас
утверждать,
что
при
другом
в ед ении
дел
можно
бы­
ло
бы
вовсе
избежать
конфликтов,
переходящих
из
сферы
иде й
в
сферу
административного
пресечения
(с очевидными наруше­
ниям и
законности,
каждое
из
которых
пор ожда ло
новое,
круша
судьбы
и
превращая
немало
поборников
преобразования
в
со­
п ерни ков
и
д аже
пр от ивник ов
госуд арс тва ) .
Я
не
стану
ут ве рж­
да ть
также,
что ,
если
бы
де ла
вел ись
иначе,
расхождения
эти
все ­
цело
остались
бы
в
п реде лах
нашей
стр аны ,
не
выливаясь
в
по­
лупринудительную
эмиграцию
’’инакомыслящих”,
кот ору ю
своим
чередом
все
более
затягивала
в
себя
коллизия
’’холодной
в ой ны”.
Наверное,
вовс е
избе жат ь
обострения,
эксцессов,
отры­
ва
от
родины
не
удалось
бы.
Но
нельзя
исключить,
что
все
эти
явления
могли
бы
быть
и
меньшими
по
размерам,
и
менее
му­
чи те льн ыми
для
отдельных
лю дей,
а
их
отрицательная
’’обрат­
ная
связь”
свелась
бы
к
минимуму.
В
уб еж д ении,
что
теперь
пришло
вре мя
под вес ти
черту
под
эт им
прошлым,
я
обращаюсь
к
Вам.
Сама
жизнь
потре бов ал а
вновь
открыть
проблемы,
искусственно
закрытые
с
конца
60- х
и
в
70- е
годы.
Как
гражданин
и
как
историк,
я
выделяю
эт от
момент
в
ус илиях,
предпринимаемых
но вым
руководством
СССР,
в
качестве
ос об енно
ценно го .
Конечно,
нич то
не
повторя­
ется
точь-в-точь.
Время
изменило
и
усложнило
с ами
проблемы;
грозно
укоротились
сроки,
отпущенные
для
перемен.
Теперь
оставаться
в
стороне
по
меньшей
ме ре
легкомысленно.
Ответ­
ственность
се го дня
не
может
быть
избирательной.
С
разных
сто ­
рон
нам
с лед ует
идти
к
одной
цел и
(столь же внешней,
скол ьк о
и
вну тр енней )
—
сохранению
жизни
на
Земле.
Поэ том у
—
я
убе жд ен
—
вернулась
и
ну жда
во
внутренней
кон со ли дации
на
почве
пе р емен.
Вернулась
и
обновилась.
По
в сему
видно,
что
общественного
согласия
сей час
д ос тигн уть
труднее,
чем
в
1956 году и сразу после него .
У
о дних
све жи
еще
воспоминания
об
об орва нн ом
начале,
о
не
осуществившихся
тогда
надеждах,
а
в
жизнь
входят
поколения,
для
которых
пос­
левоенные
де с ятиле тия
(да и многое до того)
—
книга
за
семью
печатями.
Приобщение
к
неу рез анной
и сто рии
ст ано вится
ус ло­
вием
ос оз нан ного
соучастия.
Но
прош лое
-
это
не
только
собы­
тия,
это
и
л юди,
и
не
только
мертвые,
но
и
живые.
Если
требова­
ние
ответственности
адресуется
сегодня
без
изъятия
всем,
то
и
доверие
должно
быть
о к азано
каждому,
идущему
навстречу
пер ем енам.
И
если
скажет
к то -то,
что,
когда
счет
идет
на
ми лл ио­
ны,
нет
необходимости
думать
о
возврате
и
вкл юч ении
в
дея­
те льну ю
жизнь
отпавших
единиц,
отсеченных
соб ыти ям и,
ка кие
уже
не
переиначить,
я
отвечу
на
это
Вашими
словами,
которые
были
обращены
к
человеку
б олее
чем
далекому
от
на с,
чужому
и
чуждому: ”Мы смотрели друг другув глаза”.
Правда,
275


эт от
че лове к
—
президент
США.
От
нег о
многое
зависит.
Но
вед ь
Вы
мо гли
и
не
говорить
этих
слов.
Ко гда
я
слушал
Вас,
я
отме­
тил
как
симптом,
исполненный
глубокого
смысла,
самую
то­
нальность
сказанного
—
искренне
и
с
в олне ние м.
Мне
хотелось
бы
повторить
эти
слова,
обра ща я
их
к
сво ­
им
друзьям,
бли зким
мне
по
образу
мыслей,
и
к
людям,
с
ко­
торыми
я
расхожусь
во
многом,
кроме
решающего:
мы
все
жи­
тел и
одного
Дома,
тут
начали
и
зд есь
кончим
св ою
жизнь.
Да вай­
те
же
посмотрим
друг
другу
в
глаза,
нет
ниче го
боле е
своевре­
менног о !
Доверие,
которое
мы
окажем
друг
другу,
не
только
ок упи т­
ся
сторицей
на
родине,
но
и
аукнется
в
Мире,
и,
вероятно,
рань­
ше
всего
и
больше
всего
в
Евр о пе.
В
ист ек шем
году
Вы
сделали
принципиальный
шаг
навстречу
Европе
—
думающей
и
заново
ищущей
самое
се бя,
шаг
к
пре одо ле нию
стойкого
не до вер ия,
которое
составляет
едва
ли
не
основной
ресурс
противников
ми ров ой
взаимности.
Можно
бы ть
абсолютно
уверенным,
что
всякая
дей ствит ел ьна я
мер а,
направленная
на
согласие
внутри
нашей
страны,
во
много
кр ат
у ско рит
начатый
процесс.
К
числу
эти х
мер
относится,
по
моему
гл убоком у
убежде­
нию,
и
пересмотр
су деб
людей,
которые
оказались
вне
общест­
венной
жизни
или
за
пределами
СССР
в
си лу
тех
же,
по
сущест­
ву,
п ричин,
которые
породили
в
п ро шлые
пятнадцать-двадцать
лет
срывы
и
о ття жки
в
развитии,
тяжелым
грузом
д ав ящие
на
де нь
сегодняшний.
И
точно
так
же
убежден
я,
что
эти
будто
частные
меры
укрепят
перемены,
начатые
ныне,
и
по-своему
п ре­
дохранят
их
от
пар о ксизмо в
сопротивления
и
взрывов
некон­
тролируемых
эмоций.
Я
прошу
извинения,
что
столь
затянул
мотивировку
призы­
ва
и
пр едло ж ений,
ради
которых
я
пишу
Вам.
Призываю
же
я
к
следующему:
1.В
предельно
короткий
Ср ок
освободить
из
за клю ч ения
и
ссылки
и
вернуть
в
нормальную
жиз нь
советских
г ражд ан,
осужденных
фактически
за
их
взгля ды
—
по
ста ть ям
190и70
УК
РСФСР
и
соответствующим
с татьям
УК
союзных
ре спу бл ик.
Будет
ли
это
сд елан о
в
вид е
амни стии ,
что
б ыло
бы,
нав ерн ое,
легч е
и
скорей
или
в
другой
форме,
не
так
важно,
как
едино-
временность
этого
политического
шага,
его
человеческая
сторо­
на
и
его
международный
резонанс.
2. Однов р ем енно
приступить
к
тщательному
ан ализу
со от­
ветствия
нашего
судебного
законодательства
конституционным
пр инципам,
что
позволит
устранить
расплывчатость
и
двусмыс­
ленность
тех
статей
УК,
кот о рые
в
их
ны неш нем
вид е
содержат
ла зей ку
для
преследования
по
мо т ивам
иде ологиче ск ого
св ой­
ства.
3. Следующим
шагом
представляется
мне
государственный
акт,
разр ешаю щи й
вернуться
на
родину
вс ем
бывшим
советским
276


гр аж дана м,
которые,
р азде ляя
п очин
перемен,
н ач атых
в
стра­
не,
намерены
содействовать
им.
(Я не вхожу здесь в обсуждение
бо лее
широкого
воп роса
—
о
пра ве
каждого
гражданина
на
постоянный
или
временный
выезд
из
СС СР,
неотделимом
от
пр а­
ва
возвращения.
Можно
не
сомневаться,
что
такое
двуединое
право,
утвердись
оно
у
нас
—
с
неко то р ыми
изъятиями,
пр о дик­
тов анны ми
с ообра жен ия ми
об оро ны,
—
весьма
оздоровило
бы
всю
обстановку,
подвинув
в
сторону
дов ери я
широкие
круги,
и
пр ежде
всего
инт ел лиг енцию
в
Европе
и
Америке,
а
нас
ос во­
бодило
бы
от
навязчивой
проблемы
из бир ате льно го
вы ез да,
в
которой
п арад окс а льно
переплетаются
ны не
странные
привиле­
гии
с
комплексом
дискриминации
и
гражданской
неполноцен­
ности.
Но,
вероятно,
требуется
про йти
еще
солидный
отрезок
пу ти,
чтобы
назревшая
потребность
превратилась
в
законода­
тельную
норму.
Те
же
меры,
о
к оторы х
гов ори лос ь
выше,
и
неотложны,
и
реализуемы
в
границах
действующего
законо­
дательства
и
текущих
политических
решений,
принимаемых
ру­
ководством.)
Нет
сомнения,
что
ме ры
эти
в
случае
их
осуществления
на­
ложили
бы
серьезные
обязательства
на
тех,
к ого
они
коснутся.
Я
имею
в
ви ду
не
только
и
да же
не
столько
юридические
обяза­
тельства,
сколько
обязательства
нравственные
и
политические.
Эти
последние
ви дят ся
мне
добровольными
акция м и,
открыты­
ми
и
публичными,
кото р ые
(при всем мыслимом разнообра­
зии
их)
с ов окуп нос тью
сво ей
в есомо
во шли
бы
в
мировое
дви­
жение,
ставящее
св оей
целью
прервать
сползание
к
всеобщей
катастрофе.
Разумеется,
действия
эти
в
свою
очередь
нужда­
ют ся
в
тщательном
продумывании
и
увязке
во
времени.
Михаил
Сергеевич!
Я
отдаю
себе
отчет
в
препятствиях,
на
к оторы е,
вероятнее
всего,
натолкнется
и
с
той
и
с
другой
с торо­
ны
принятие
названных
ме р,
и
как
бы
ная ву
слышу
голос:
’’Нельзя уступать” .
Он
не
нов,
этот
голос ,
и
уже
принес
в
п ро­
шл ом,
в
том
чис ле
в
совсем
недавнем,
немало
бед
нам.
Впрочем,
надо
сказать
—
не
голос,
а
голос а,
хот я
и
поразительно
схож и е.
Сег одн я
они
не
только
помеха
взаимному
по нима нию ,
они
враг
ему .
И
напротив
—
сегодня
нет
ничего
новее
и
непредуказанней,
чем
инициатива
в
уступках,
возрождающих
доверие
в
самом
широ к ом
человеческом
д иапаз о не.
Сегодня
компромисс
уже
не
тактика,
а
мн ого
больше
и
даже
ино е:
иско м ый
обра з
единства
неединого
Мира,
солидарно
осв обож да юще гос я
от
страха
и
ли­
шений,
и
дей ствите ль ны й
путь
к
нему,
если
не
сч и тать
с удорог
к
примирению,
когда
пробьет
без
считанных
мину т
дв енад цат ь.
Но
тогда
будет
поздно,
даж е
е сли
компьютеры
и
не
дадут
коман­
ды
на
взлет
ракет.
Мой
возраст
и
тру дн ый
опыт
ж изни
позволяют
мне
п ри­
зват ь
Ва с,
человека,
уже
з аво евавшего
на
сво ю
сторону
многих
и
многих
смелостью
перемен,
—
призвать
и
к
особенной
смело­
277


сти
—
в
уступках,
и
к
высокому
мужеству
компромисса,
рав но
имеющего
в
ви ду
как
дальних,
так
и
ближних.
Прошу
Вас
вос­
принять
эт от
призыв
как
выражение
на дежды ,
связываемой
с
Вами.
Не
рассчитывая
на
личную
встречу,
я
просил
бы
от кры ть
возможность
для
дополнительных
р аз ъяс нений
и
для
содейст­
вия
предлагаемому
в
этом
пись ме.
21 февраля 1986
Министерство
юстиции
СССР
г.
Москва,
гр-ну
Гефтеру
М.
Я.
109830, ГСП,
Москва
Ж -28, ул.
Обуха , 4
17.07.86, No 11 -4360
Сообщаю,
что
Ваше
пи сьмо ,
пост уп ившее
из
ЦК
КПСС,
рассмотрено
в
Министерстве
юс тиц ии
СССР.
1. Предложение
об
осво бо жде нии
из
за клю чен ия
(следовательно,
от
наказания)
всех
л иц,
осужденных
за
совер ш ение
преступлений,
преду­
с мотр енн ых
ст.
70 и 190 УК РСФСР и соответствующими статьями дру­
гих
союзн ых
республик,
по
нашему
мнению,
неприемлемо.
Мы
откровенно
удивлены
Вашим,
по
суще ству,
у т верж ден ием,
что
эти
лица
отбывают
наказание
за
с вои
взгляды
(инакомыслие) .
У к азанные
стать и
предусматривают
отве тствен нос ть
за
агитацию
или
про паг анд у,
проводимую
в
целях
по др ыва
или
ослаб лени я
Советской
вл асти ,
распространение
клеветнических
измышлений,
порочащих
совет­
ский
г осуд арст венн ый
и
общественный
строй
и
т.
п.
О
каком
международном
резонансе
(по-видимому,
по ло жит ельн ом)
в
результате
такой
акции
Вы
говорите,
нам
непонятно.
Как
историк,
Вы,
кон ечно ,
знаете,
что
и
ран ее
и
се йчас
все
страны
сурово
наказывают
лиц,
про в одя щих
идеологическую
подрывную
деятельность.
2. На
наш
взгляд,
Ваш е
утверждение,
что
некоторые
стать и
УК
дву­
смы сленн ы
и
соде рж ат
лазейки,
позволяющие
незаконное
привлечение
к
от вет ст вен ност и,
бездоказательно.
3.И
наконец,
Вы
п редлаг аете
подготовить
законодательный
акт ,
разрешающий
вернуться
всем
бывшим
советским
г раж дан ам,
’’которые,
разделяя
по чин
п еремен,
начатых
в
стране,
намерены
с одей ст воват ь
и м”.
Данный
вопрос,
на
наш
взгляд,
не
требует
доп олн итель н ого
законо­
дат ельн ог о
регулирования,
так
как
вопросы
утр аты
советского
граждан­
ства,
как
и
прио брет ение
гражд анст ва
СССР
полностью
ур егул иро ван ы
за­
конодательством,
в
частности
Законом
о
1ражданстве СССР.
Э тот
за кон
допускает
возможность
восстановления
в
советском
гражданстве
лиц,
ран ее
утр атив ших
еГо,
в
том
чи сле
и
лиш енн ых
г ражданст ва
СССР.
В
ст.
19 закона конкретно указывается: ’’Лицо,
ут рат ивш ее
граж­
данство
С ССР,
может
быт ь
по
его
ходатайству
во сстан о влен о
в
граждан­
стве
СССР
реш ением
Пр езид иу ма
Верховного
Совета
СССР”.
Заместитель
начальник
Управления
закон одат е льст в а
о
государственном
ст роите ль стве
В.
Ф.
Корягин


В
ПРЕЗИДИУМ
ВЕРХОВНОГО
СОВЕТА
СССР
О б ращение
Руководствуясь
конституционными
пра ва ми
граждан
СССР ,
мы
входим
в
Верховный
Со вет
с
пре дло жен ием :
объявить
ам­
нистию
всех
л иц,
ран ее
осужденных
по
политическим
и
и де оло­
гическим
мотивам,
—
с
применением
к
ним
по
преимуществу
статей
1901, 70, 142 УК РСФСР (и
соответствующих
им
статей
уго ловны х
кодексов
сою зны й
республик).
Эта
мера
давно
назрела.
Сейчас
она
стала
и
осуществимой
и
не
терпящей
отсрочек.
Естественный
довод
в
ее
пользу
—
справедливость.
Справед­
ли вос ть
тр ебу ет
в е рнуть
сво бо ду
людям,
лишившимся
ее
за
ненасильственные
действия,
вызванные
нравственными
п обуж­
дениям и,
заботой
о
б лаге
и
будущем
своих
соотечественников.
О бш еству
пора
воздать
до лжн ое
ж е нщинам
и
мужчинам,
высту­
пившим
го ды
наз ад
с
критикой
и
обличениями
тех
ошибок,
пороков
и
прямых
преступлений,
о
которых
сегодня
говорят
во
вс еу сл ыш ание,
ко тор ые
ныне
караются
законом,
—
воздать
им
должное
самым
простым
и
человеческим
способом:
без
промедления
возвратив
их
к
семьям
и
прерванной
профессио­
нальной
де я тел ьно сти.
Вместе
с
тем,
как
бы
вопреки
сказанному,
мы
пре дла гае м
не
отмену
п ри гово ров
”по вновь открывшимся обстоятельст ­
вам”
—
не
реабилитацию
обра з ца
1956 года.
Мы
призываем
к
амнистии:
к
акции
прощения
и
доверия.
Нас
могут
упрекнуть
в
по ло винча то сти.
Что
ж,
мы
дейс т­
вительно
искали
форму,
кот орая,
облегчая
быстрое
решение
вопроса,
в
то
же
время
яви ла сь
бы
своего
ро да
зало г ом
не по-
вторения
событий
не дав него
п рош лого
с
их
памятными
исхо­
дами.
Мы
отдаем
себе
отчет
в
то м,
что
л юди,
о
которых
речь,
—
разные
люди .
Различаются
они
между
собой
и
взглядами
и
поступками.
Не
будь
они
лишены
свободы,
мы
о
многом
с
ними,
вероятно,
по спо рили
бы.
Не
искл юче но,
что,
поспоривши,
и
ра­
з ошл ись
бы,
если
бы
ощутили
в
таком
споре
то,
что
считаем
для
себя
неприемлемым,
и
прежде
всего
то,
что
таит
в
себе
опас­
ность
духовного
междуусобия,
вр ед
о тчу ж дения
неугодных
—
не
той
крови,
не
той
веры,
не
того
стана
людей.
Но
разве
ла­
ге рь
-
надежный
способ
пре дот вра ще ния
разлада
в
обществе,
разве
тюремная
решетка
—
защита
от
идейной
нетерпимости?
Наоборот.
279


Ве сь
опыт
ист о рии
свидетельсвтует:
отказ
от
гласн ой
дис­
кус си и,
от
испы та ния
взглядов
в
открытом
споре
и
в
ходе
конструктивной
работы,
к
активн о му
и
суверенному
уч аст ию
в
которой
до пу щены
вс е,
тормозит
и
урод ует
общее
развитие,
тем
умножая
и
частные
к о ллизии,
изломанные
судьбы,
’’лишних
лю де й”.
Бюрократическая
г лухота
к
проблемам,
равно
как
и
к
мотивам
людей,
пы тающ их ся
их
разрешить,
—
оборотная
сто­
рона
н еу вер енно сти,
и
именно
той
неуверенности,
которая
но­
ровит
прибегать
к
силе
за
отсутствием
других
аргументов.
Нам
хочется
ду м ать,
что
эти
повадки
неуверенных
—
уже
вче­
рашний
ден ь
у
нас
и
что
назад
ходу
нет .
Пришел
час
—
в
самую
гущ у
жи зни
ввести
принцип:
всякое
не сог ласи е
в
наш ем
д оме
может
и
дол жно
п рими рят ься
дома.
Перестанем
отбрасывать
обеспокоенных
и
осп ари ваю щих ,
призна­
ем:
они
не
только
наши
сограждане,
они
наш
общий
р есурс .
Этот
принцип
доверия,
принцип
к о мпр омисса,
обладая
пр авовы­
ми
достоинствами,
сулит
не
меньшие
преимущества
делового
сво йс тва.
Но
он
с угубо
своевременен
и
в
наибо лее
широ к ом
смы сл е,
поистине
объемлющем
Мир.
Сегодня
уже
никто
в
отдельности,
ни
о дна
держава,
ни
один
народ
не
способны
отвести
от
Земли
угрозу
прекращения
жи з­
ни.
Раскол
человечества
с
нарастающей
с илой
обнаруживает
скрытую
в
нем
г и бель.
1986 год
—
явственно
п ороговы й.
Я зы­
ком
внезапных
катастроф,
конвульсий
ненависти
и
террора,
стартовых
усилий
военного
и
те хн олог ичес ко го
соперничества,
питаемого
бредом
превосходства
’’навсегда”,
эт от
уходящий
год
пре ду пр еж дает,
что
сит у ация
в
целом
в ы ходит
из-под
конт­
роля
разума
и
совести.
Положение,
о днако ,
небезвыходно.
Есть
проблески
про­
буждения.
Но
надо
выиграть
время.
Без
этого
не
у дас тся
даже
приступить
к
строительству
Мира,
основанного
на
в заи мнос ти
жизнетворящих
различий,
—
того
ненасильственного
мир а,
ко­
торый
возвестила
Делийская
д ек ларац ия
27 ноября 1986 года .
Все
страны,
со о бществ а
и
отдельные
люди
обязаны
сделать
се­
год ня
больше,
чем
когда-либо,
и
прежде
всего
перешагнуть
через
страх
и
подозрения,
доставшиеся
в
на сл едств о
от
прошло­
го.
Только
мужеству
и
р иску
доверия
да но
взять
ве рх
над
р ис­
ком
неизмеримо
более
опасным
—
попытками
спастись
в
од и­
н очку.
Мы
поддерживаем
действия
нового
советского
руковод­
ст ва,
напр авл ен ные
на
поиски
к ом про мисса
в
международных
дел ах
и
преодоление
таким
об раз ом
нынешнего
противостоя­
ния
государств
и
миров.
И
п от ому,
что
мы
кровно
заинт ер есо­
в аны
в
успехе
э тих
начинаний,
мы
призываем,
не
теряя
ни
дня,
п од креп ить
их
доверием
дома.
Ус ил ить
их
добровольным
движе­
нием
навстречу
друг
дру гу.
По
нашему
глубокому
убеж дению ,
амнистия,
с
предложени­
280


ем
ко то рой
мы
обращаемся
к
Ве рховн ом у
Сове ту
СССР,
отве­
чает
высшим
инте ре сам
момента.
Мы
призываем
осуществить
ее
именно
как
ак цию
доверия,
то
есть
без
каких-либо
и зъ ятий
и
скр ыт ых
ограничений,
осуществить
по
собственной
инициати­
ве
нашего
государства,
не
размени вая
ее
на
частичные
проце­
дуры
выпуска
отдельных
людей
под
давлением
обстоятельств.
Мы
просим
еще
до
прин яти я
общего
ре шен ия
незамедли­
тельно
вернуть
с воб оду
же нщи нам,
находящимся
в
лагере
или
в
ссылке.
Мы
обращаем
особое
внимание
на
ва жно сть
то го,
чтобы
все
люди,
освобождаемые
по
а мнистии,
приобрели
сразу
же
полно­
ту
гра жда нск их
прав
и
п роис тек аю щих
отсюда
обязанностей,
благодаря
чему
они
сумели
бы
вк лючить ся
в
деятельность,
наиболее
от ве ча ющую
их
знаниям
и
жизненному
опыту.
Мы
также
просим
Верховный
Совет
дать
поручение
право­
вым
вед омст вам
и
ученым-юристам:
подвергнуть
тщател ьно му
ан ализ у
пр ак тику
пр име не ния
всех
тех
статей
Уголовного
ко­
декса,
кот о рые
благодаря
расплывчатости
и
недостаточности
своего
содержания
давали
возможность
при
разборе
дел
так
на­
зываемых
дисс иденто в
употреблять
эти
статьи
рас ш ирител ь но
и
произвольно.
Будучи
логическим
следствием
амнистии,
так ая
раб от а,
думается
нам,
внесет
сво й
вклад
в
общее
дел о
приведе­
ния
нашего
судебного
законодательства
в
соответствие
с
кон с ти­
ту цио нны ми
пр инципами
и
с
начавшимися
теперь
в
стране
пер е­
ме нами
в
сто ро ну
д ейст венн ой
демократизации.
Мы
верим,
что
это
обращение
не
останется
без
ответа
и
по­
нимания.
Гефтер
Михаил
Яковлевич,
кандидат
исторических
н аук,
инвалид
Отечественной
войн ы
Бурт ин
Юрий
Григорьевич,
член
Союза
писателей
СССР
Чаликова
Виктория
Атомовна,
кандидат
философских
н аук,
чл ен
КПС С
6 декабря 1986


ПИСЬМО
ГОРБАЧЕВУ
Уважаемый
Михаил
Сергеевич!
Я
сч ел
се бя
вправе
о знак омит ь
Вас
с
тексто м
Обращения
в
Верховный
Совет
СС СР,
одним
из
авторов
которого
я
яв ляю сь.
С
м оей
стороны
это
вторая
попытка
привлечь
Ваше
внима­
ние
к
воп росу,
поднятому
в
Обращении.
Пис ьмо ,
направленное
мн ою
на
Ваше
имя
21 февраля с.
г.,
до
Вас,
су дя
по
всему,
не
дошло;
копию
его
вместе
с
копией
ответа
Министерства
юсти­
ции
я
п ри лагаю
к
эт ому
п ись му.
Поверьте,
не
простое
жела н ие
бы ть
выслушанным
побужда­
ет
меня
ве рн уться
к
той
же
теме.
Она
—
неотложна,
и
все
более
очевидно,
что
решить
проблему
руководство
страны
может,
лишь
исходя
из
соо б ра жений,
простирающихся
дальше
привыч­
ных
взглядов
и
у ко ре нивших ся
процедур.
Не
стану
повторять
доводы
в
пользу
освобождения
полити­
ческих
заключенных.
К
т ому,
что
уже
гов ори лось ,
добавляю
всего
о дин
аргумент,
существенный
для
мен я
как
человека
и
как
историка.
Впрочем,
это
тот
же
аргумент,
которым
укреплял
я
себя,
когда
писал
Вам
впе рвые .
Этот
аргумент
—
Вы,
Мих аил
Сергеевич,
ли чно
Вы.
Сегодня
я
сп раши ваю
себя:
са ми
ли
Вы,
из
безразличия
или
по
каким-то
текущим
соображениям,
отклоняете
необходи­
мость
и
срочность
амн ис тии
либ о
Вы
бессильны
(пока?) вернуть
свободу
людям,
о
которых
речь?
Не
скр ою,
мн огое
в
моих
су ж­
дениях
изменится
от
того
или
иног о
от ве та.
Многое,
но
не
все.
И
да же
не
гла вно е.
Ибо
если
пр и чина
—
бессилие,
то
оно
едв а
ли
менее
тревожно
и
нр а вств енно
уязв и мо,
чем
безразличие.
И
корни
у
них
общие,
и
уж
больно
глубокие,
до
нер а злич имо сти
глубокие
эти
корни.
И
наш
сю жет,
есл и
п озв оли тель но
назвать
так
судьбы
людей,
изъятых
из
нормальной
жиз ни
и з-за
того,
что
иначе,
чем
те,
кто
их
изъял
оттуда,
судят
о
т ом,
какой
может
и
должна
быть
на­
ша
жизнь,
—
сюжет
этот,
он
не
только
не
частный,
он
и
не
ме ст­
н ый.
В
самом
деле:
разве
бессилие
в
паре
с
безраличием
не
г ро­
зят
ныне
самому
быт ию
человека?
... Рукой
подать
от
по сле дних
дней
февр аля
1986-го
к
его
же
декабрю,
а
со бы тий,
т ре вог,
обманутых
надежд
—
ск о лько
их!
Ден ь
выч ер кн ешь
из
памяти
—
в
обшей
картине
провал.
Но
есть
две
точк и,
прямо
вводящие
в
с уть
ц е лого:
Чернобыль,Рейкьявик.
Трудно
разглядеть,
что
без
первого
не
б ыло
бы
вт орого.
282


Тр уд но,
но
это
т ак.
И
если
даже
скажут:
это
для
вас
та к,
в
Рос ­
сии,
в
Советском
Союзе,
—
не
ста нем
отвергать.
Поскольку
для
нас
-
в
данном,
поистине
решающем
отношении
—
значит,
для
всех.
Без
изъя т ия
всех
на
Земле.
Чтобы
не
оставалось
это
рит орик ой,
разрешите
уточнить.
Чернобыль
—
тра ге дия
наша
и
наша
вина.
Ест ь,
конечно,
п ерсона льн ые
виновники,
подле жа щие
наказанию.
Но
кто
нака­
жет
вс ех
нас
—
сопричастных
к
вы рвавшейся
наружу
ра­
диа ции ?
Расхожий
тол к:
вот,
мол,
к
чему
ведут
расхлябанность
и
показуха,
внесенны е
в
обыденную
жизнь
вирусом
безответст­
венности,
каковой
гр аниц
не
признает,
—
разит
повсюду.
Но
сл е­
дует
все
же
о тд елить
происхождение
болезни
от
ее
эпидемичес­
кого
натиска.
В
истоках
чернобыльской
безответственности
—
не дов е­
рие :
то
самое
недоверие-принцип,
недо вер ие
—
политическое
к ре­
до,
навык
и
нрав,
что
завещаны
Сталиным,
который
также
не
одиночка
злодей.
Сп от кнул ись
мы
еще
на
перевале
от
гражданский
войны
к
г раж дан скому
миру
(идея и само слово рабочего-ком ­
муниста
Гавриила
Мясникова,
поддержанные
в
1921- м
Лен и­
ны м,
не
су мевши м,
однако,
ли бо
не
захотевшим
ог ра дить
перм­
ского
вожака
от
преследований,
к
которым
приложили
то гда
ру ку
разные
из
соратников,
не
исключая
в едь
и
Николая
Ивано­
вича
Бухарина...).
Сп от кнул ись
сообща
—
и
не
по дн яли сь.
Не
справились.
П ри­
нося
в
жертву
немногих
прозревших,
всего
лишь
несогласных
и
просто
лояльных,
—
с дел али
возможным
невозможное,
когда
зачинатель
и
э пиго н,
энтузиаст
и
с кепт ик,
землепашец
и
функ­
ционер
и
просто
всякий
мог
стать
и
становился
жертвой
абсурда,
который,
впрочем,
умел
и
выворачиваться
и
в ыгод но
отоварить
себя...
Так
не
кажется
ли
Вам,
что
и
Чернобыль
у
нас
уже
был
—
давно
и
не
однажды?
’’Нарушения социалистической законности”,
пр ав да,
осуж ­
дены.
А
к
гражданскому
миру
—
пришли?
Не
в идно.
Не т,
он
все
еще
предстоит
стране
—
непременным
ус ловие м
ду­
шевного
оздоровления,
да
и
дис циплины
также,
з ало гом
слу­
же бной
ревностности
и
социальной
правды.
И
—
ничем
не
замени­
мым
условием
до ве рия
к
нам
дру гих :
непох ож их ,
тех ,
кто
бл изк о,
и
тех,
кто
мн ого
дал ьш е.
Говорю
об
это м
не
для
того,
чтобы
тревожить
исторических
мер тве цов
и
укорять
современников.
Да
и
к ого
укорять:
самого
себя?
Пробл е ск
надежды
верней
всего
там,
где
не
притронешься
от
заст ар ело й
бо ли.
Без
такого
—
откуда
бы
взяться
Ваш ему
Рейкьявику,
развязка
которого
проторила
в
сво ю
оч еред ь
Ваш
пу ть
в
Дели.
От
по сл ед него
ли
Чернобыля
шли
и
пришли
туда
либо
и
Двадцатые,
и
Т ридцаты е ,
и
Сороковые
с
последующим
неслы шн о
свое
слово
сказали?
283


Вам
теперь,
вероятно,
не
приходится
заполнять
а нк ету.
Она
как
бы
исчерпалась
постом,
выше
которого
у
нас
не т.
Но
кроме
анкет
и
би ограф ий,
для
изучающих
и
голосующих
есть
еще
па­
мять,
а
она
не
то
чтобы
раз
и
навсегда;
она
в
единоборстве
с
беспамятством:
вне
человека
и
внутри
ег о,
—
угадаешь
ли
зара­
нее,
чтб
возьмет
ве рх? ..
В
дет ств е
Вы
собственными
гл аза ми
видели
убийство,
шагающее
по
родной
земле.
Ваш а
юность
приш лась
на
время,
когда
свергались
монументы
и
возвраща­
ли сь
выжившие,
чьи
име на
был и
под
запретом.
Странное,
неп ред ­
в иденно е,
сл авн ое
время,
но
како е
же
короткое,
непрочное,
са мо
се бя
остановившее
и
повернувшее
вспять
—
к
распрям,
дававшим
пищ у
для
расправ,
которые,
как
прояснилось
ныне,
сеяли
вместе
с
бу дто
добродушным
цинизмом
и
весьма
прагма-
тиз иро ванну ю
и
вовсе
не
доб родушн ую
вседозволенность:
све р­
ху
в низ.
И
опять
и
сно ва
—
фа кты
и
имена
под
запретом
и
вновь
изломанные
жизни...
Вспоминали
ли
Вы
об
этом,
ког да
подписывали,
вместе
с
Ра джи вом
Ганди,
декларацию
со
словами
отка за
”от стереоти ­
пов
мышления
категориями
врага
в
отношении
других
стран
и
народов”?
А
в
отношении
своего
собственного
нар о да,
наших
нар одо в?
Подразумевается
—
по да вно
т ак.
Ве дь
о
народе
речь,
а
не
об
отдельных
лицах,
ср еди
которых
находятся
и
такие,
кто,
в
силу
ли
пережитков
капитализма,
а
то
и
собственной
неполно­
ценности,
портит
общую
картину,
оказываясь,
прямо
или
околь-
но,
в
услужении
у
тех,
ко му
лучше,
кому
доходнее,
чтобы
нам
-
России,
СССР
—
не
верили
и
не
доверяли.
А
недо вер ие
се г одня
-
не
дипломатические
ноты,
не
отъезд
п ос лов,
не
’’письма Зиновь­
ева”
в
об нов ленн ых
вариантах.
Нет,
теперь
это
’’Першинги”
и
крылатые
ракеты,
атомные
подлодки
с
боекомплектом,
достаточным
для
ликвидации
Англии
или
Чехословакии...
Как
быть?
Проще
простого
: договориться б несогласным с
государством
про
то,
как
им
жить
и
действовать
—
врозь,
но
в
согласии,
даб ы
не
помеш ат ь
главному,
рейкьявикскому
делу.
Но
знаю:
к
истинно
простому
путь
через
сложное;
не
нами
это
открыто,
но
к
нам
пришло
заново.
Ведь
и
Рейкьявик-то
запнулся
на
пороге
вел ико й
простоты.
Еще
бы
миг
—
и
л юди
вошли
бы
в
мир.
Что
ж
за дер жа ло?
Думаю,
не
одна
корысть;
да
и
бы ли
там
д вое
—
Рейган
и
Вы.
И
не
оч ень
сложно
устроенный
президент
отшатнулся
от
простоты
открывшегося
на
миг
Мира,
—
Мира ,
который,
поте­
рявши
я де рный
ка рка с,
остался
бы
нач ине н
страхами,
угрозой
отовсюду
(и в первую голову,
чего
греха
таить,
уг роз ой
для
тех,
кому
есть
что
терять).
А
нам
эта
пр ос тота
вов се
не
опасна?
А
Вы,
Михаил
Сергее­
вич,
ра зве
не
д рогн ули
Вы
в
этот
драматический
миг ?
Не
6çpycb читать в душах,
хотя
м ного
бы
дал,
чтобы
услы-
284


ша ть
из
Ваших
уст
рассказ
—
и
не
о
том
лишь,
чтб
произошло
в
исл андско й
столице,
а
еще
и
о
том,
чтб
пер еж или
Вы
там.
Очень
бы
это
приблизило
Вас
к
соотечественникам.
(Застрявшее в па ­
мя ти
нав се гда:
наш
эшелон,
движущийся
к
фро нт у,
и
в
радио­
рупоре
на
сгоревшей
станции: ’’Братья и сестры,
к
вам
обра­
щаюс ь
я,
друзья
мои”.
Многое
простилось
в
этот
день.
Так
это
Сталин
-
непоправимый,
не изме нно
возвращавшийся
и
нас
с
с обою
возвращавший
на
к руги
своя...)
Но
я
все-таки
не
об
этом.
Я
—
о
несбывшейся
про сто те
Р ей­
кьяв ик а.
И
о
Вас
там.
Вас
проверяю
собой
—
какой
еще
спо соб
доступен?
Не
скрою:
я
бы
тоже
дрогнул.
Дрогнул,
вспомнив,
кто
у
меня
за
спиной.
Дрогнул
бы
от
ответственности
за
то,
что
именуют
по -пр ежне му
безопасностью
своего
отечества.
Др огну л
бы,
д аже
зная
(в соответствии со сценарием ’’яд ер н ой
зимы”,
обсчитанным
и
выверенным
специалистами,
зд есь
и
у
них ):
атомное
оружие
неприменяемо,
оно
неприменимо
вообще,
да­
же
в
узких,
избирательных
пределах,
так
что
его,
по
сути,
и
нет
боль ше ,
хот я
оно
на
старте
и
на веден о
на
цель.
Др огну л
бы
от
н еизв естн ос ти.
Убежденному,
что
нет
сейчас
ничего
насущней
доверия,
—
доверия
пр ев ыше
всего ,
даже
тако­
го,
которое
назовут
безотчетным,
—
как
пере вест и
ему
сие
на
язык
политики?
Дабы
на
эт ом
языке
пр оиз нес ти:
вслед
за
односторонним
мораторием
—
односторон­
нее
разоружение!
... Все
нынешние
проблемы
и
напасти
—
не
из
одного
источ­
ника.
Но
целое
—
то,
что
образуется
из
добытого
п ов сюду
и
из
п овсюд у
же
утрачиваемого,
из
н еум олим ос тей
и
случайностей
разн ой
прописки,
—
такое
целое
уже
не
раздробить.
Оно
—
вс ех
и
никого
в
отдельности.
То,
что
всем
пр инадл еж ит,
обычно
внуша­
ет
надежду
(исключение
—
кра йн ие
пессимисты).
А
вот
то,
что
оно
ничье
в
отдельности,
—
с
эти м
как
примириться?
Как
прими­
риться
тем,
кто
пр ивык
первенствовать,
и
тем,
кто
вместе
с
не­
зависимостью
обре л
право
(и волю)
предъявить
заявку
на
Мир?
Перед
этим
п асует
мысль.
Како во
же
тому,
кто
должен
при­
нимать
решения,
к
этому
призван,
для
того
и
существует?
Когда-то
М ак ьяве лли
написал
книгу
’’Государь”.
Обращен­
ная
к
одному
лицу
и
несвободная
от
средневекового
авторита­
ризма,
она
готов ил а
нацию,
предвещала
новоевропейское
граж­
да нс кое
общество.
Дерзну
предположить:
современное
сочине­
ние
о
Лидер е
имело
бы
прямое
отношение
к
ч елов ечест ву.
К
искомому
человечеству.
Уже
не
к
то му,
какое
хотели
ви деть
ед иным
в
единственном
же,
идеальном
ви де
(все ’’ме стно е”
—
ли шь
ва ри ант!) духовные вожди прошлого,
да
и
нашего,
века.
Но
и
не
к
многоликому
человечеству,
управляемому
и
охраняе­
м ому
от
самого
себ я
всемирны м
правительством.
(Вам не ка­
жет ся
пресловутая
СОИ
переводом
э той
мечты
старого
гум ан и­
ста
на
д иал ект
маньяков
контроля,
которы м
видится
подслед­
285


ственность
всякого
квадрата
Зе мли
лазерному
лучу,
за меняю щ е­
му
правителя-мудреца?)
Не
так
и
не
этак.
Не
всесветное
общежитие
и
не
вс есвет н ое
подданство.
Из
двух
”не”,
однако,
не
сложить
фундамента
Ми ра
без
на силия,
Мира
жизнетворящих
различий,
Мира,
которому
еще
прийти
на
см ену
ядерному,
р акетно му ,
из обиль ном у
и
го­
лодному
Миру
конца
XX века .
Чтобы
только
начать
ст роит ь
д ругой ,
чтобы
только
приступить
к
н ач алу,
потребно
время,
и
немалое.
А
времени,
нужного
для
действий,
способных
удержать
от
катастрофы
тот
Мир ,
что
ес ть,
—
этого
времени,
как
видим,
в
обрез.
Вот
оно
—
минное
поле:
поприще
Лидера.
Он,
сам о
собой,
реальный
политик.
Но
реальный
в
м еру
то­
го,
что
зн ает
(и обязан знать!), ч е го делать нельзя .
Это
во-первых,
и
л ишь
затем
уже
—
что
можн о
и
дблж но
делать.
Он,
разумеется,
лидер
сво ей
стр аны .
Но
зн ает
(и обязан знать!),
что
не
св ои
отныне
и
вове к
не
чужие.
И
еще.
Он
знает
(и обязан
знать!), что не суверен он сам по себе,
не
калиф
на
час ,
но
и
не
слуга
кого
бы
то
ни
было,
вк люча я
собственный
народ,
и
тем
па­
че
не
прислужник
его.
Однако
вернемся
домой.
Поговорим
о
своем
сегодняш­
нем
дне.
О
своих
хозяйственных
нуждах,
для
которых
военные
ра сходы
—
чистый
разор.
О
своей
потребности
—
с
головой
уйти
в
за пущ енны е
дома
дела.
И
о
тоске
по
моральному
пер ве нству ...
Кто
мы
—
Миру
80- х
годов?
Не
ст анем
лукавить,
отметим
как
оч ев идн ое:
для
большинства
людей
на
Земле
Вы
не
столько
ми­
ротв орец ,
скол ьк о
’’человек у кнопки”. Один из пяти
(сегодня -
из
пяти,
а
завтра?).
И
еще
тесн ее:
о дин
из
двух.
Это,
спору
н ет,
та
сторона
мировой
ситуации,
что
делает
ее
всю,
в
целом
невы­
но симо й
для
л юдей,
и
оттого
б удущ ее
в
огромной
степени
осно­
ван о
на
на деже
ослабить
по добну ю
зависимость.
Но
раз
она
есть,
нелепо
ее
не
зам ечат ь
ли бо
недооценивать.
Ска жу
рискованней
—
не
станем
торопиться
с
ее
устранением.
Признаем:
в
нашем
отечестве,
при
наших
обс тоят ельст в ах
роль
лидера
стр аны
достигла
—
имен но
сей ча с,
к
1986 году,
—
пр е­
дел ьно й
точки.
И
столь
же
пред е льно й
стала
зависимость
лидера
от
себя.
От
самого
се бя
—
в
эт ом
сут ь.
...Пока
я
обдумывал
это
письмо
Ва м,
на чи нал
и
не
мог
кончить,
все
переписывал
его ,
д оиск ивая сь
точного
и
по
необ­
ходимости
кра тк ого
слова,
стряслось
несчастье.
Погиб
человек.
Близкий
мне
и
не
только
мн е;
смею
думать
—
всем,
не
исклю­
чая
Ва с.
Не
Ваш ей
судьбы
человек
и
все-таки
кровный
Вам
—
истока­
ми,
началами
той
почвы,
которая
роднит
разные
злаки,
и
для
того
им енно
разные,
что
врозь
им
не
выжить
и
лишь
в
совокуп­
ности
они
способны
прокормить
человека.
286


Погиб
Анатолии
Тихонович
Марченко,
крестьянский
с ын,
од ин
из
достойнейших
лю дей
века.
Чистый,
прямой
человек.
Мал о
того:
чело век,
сотворивший
самого
себя.
Таких
людей
не
так
уж
много,
и
это
еще
не
все,
что
о
нем
след ует
сказать.
Ведь
выстраивают
себя
и
на
свой
манер
тоже
разные
л юди
—
уче ­
ны е,
умельцы,
артисты,
одинокие
мы сл ител и.
Анатолий
Ма р­
ченко
пр инадл еж ал
к
тем
из
эти х
л юдей,
кто
д умал
и
жил
для
друг их,
не
пос тупа я сь
собою.
Я
по дчерк нул
пос ле дне е,
поскольку
зн аю:
нет
ничего
тру д­
нее
этого
и
нет
ничего
важ не е.
Так
оно
бы ло
и
ра нь ше,
но
наш
век
предъявил
повышенный
спрос
на
подобных
людей.
И
прежде
они
наиболее
глубокий
сл ед
оставляли
в
потомстве,
а
при
жизни
их
чащ е
вс его
не
слышали,
а
если
и
слушали
и
да же
следовали
за
ними,
то
исподволь
обрекали
на
одиночество,
—
одиночество
в
сл аве
и
одиночество
в
гибели.
Наш
век
и
в
эт ом
отношении
особенно
изощрен,
осо бен но
искусен
в
п росла вле ни ях
вслед
гибели,
как
и
в
мучениях,
которые
он
щед ро
р азд ает
по
дороге
к
н ей.
Но,
даже
перелистывая
тяжкие
страницы
своего
века,
зас т ываеш ь
перед
только
что
оборвавшейся
жизнью...
Не
сомневаюсь,
чт о,
если
бы
запросили
Вы
о
нем
соответст­
вующие
инстанции,
они
доложи ли
бы
совсем
другое;
представ­
ляю
себе
и
то
бойкое
перо,
кото р ое,
попади
в
нему
мой
текст,
тут
же
—
о ткл ика ясь
на
’’почву и злаки”
—
поспешит
напом­
нить
о
’’сорняках”.
Но
я
не
вычеркиваю
тех
строк.
Я
настаиваю
на
них .
Я
не
могу
сейчас
ни
передать
Вам
мои
зн ания
об
эт ом
челове­
ке,
ни
обосновать
св ое
по нима ние
е го.
Со гл асно
прописям
наше­
го
времени,
он
—
’’диссидент”.
Но
потому
и
опасно
жить
по
прописям,
что
они
и
жизни,
как
ви ди те,
укорачивают,
и
каждую
личность
норовят
втолкнуть
в
ей
уготованный
отс ек.
Отсек
для
Марченко:
инакомыслящий,
а
раз
и
н
а
к
о
, стало быть,
не
н аш,
а
раз
не
на ш,
стало
быть
—
”их”
и
дома
—
чужой,
еже ли
только
не
смирится,
от
самого
се бя
не
откажется.
Может,
в
том
и
за­
думка
была,
что бы
выбор
предъявить:
хо чешь
обр атно
к
живым,
к
теп л ым,
к
люб ящ им
тебя,
стань
для
то го
(и до того!) лишним,
навсегда
ненужным
остальным
—
всем?
А
упорствующий
разве
не
сам
избрал
себе
эту
участь?
В
по р ядке
полемики
прошлых
лет
я
ответил
бы:
чтобы
д ей­
ствительно,
не
напоказ
быт ь
инако-мыслящим,
н адо
сперва
стать
мыслящим,
научиться
мыслить.
Мог
бы
пустить
в
ход
и
бол ее
современный
аргумент,
сославшись
на
В ас,
на
Ваш
призыв
к
’’новому мышлению” .
В
самом
деле,
если
дню
нынешнему,
гля­
дящему
в
завтра,
нужно,
и
позарез,
н овое
мышление,
то,
значит,
и
старое
еще
держится
—
и
не
на
пустом
же
месте
он о,
не
только
что
завелось,
коли
не
уходи т,
не
сдае тся
и
даж е
знать
не
хочет
про
то,
что
оно
’’старое”...
Но
и
этот
аргумент
я
не
пущу
се г одня
в
ход.
Пер ед
лицом
287


смерти
потребны
другие
слова.
Их
чудовищно
трудно
найти.
Но
их
над о
искать.
Ис кать
врозь
и
сообща.
И
так
же
—
вр озь
и
сообща
—
оглянуться
назад,
на
ту
долгую
полосу
нашей
жи зни,
к от орую
и
изжить
пора,
и
изжить
не
удает­
ся,
ибо
изжить,
по
смыслу
св оему ,
—
не
отменить,
а
освободить­
ся,
заново
открыв
(и приняв!) это общее прошлое,
а
как
от­
крыть,
когда
дверь
на
замке?
Пол упра вд а,
говорите
Вы,
хуж е
лжи.
Верные
слова.
Но
лишь
тог да
верные,
когда
их
применяют
не
в ыбо рочно,
тем
паче
адресуясь
только
к
’’тем”.
Верность
их
уяс няетс я,
раньше
в сего
в
собственном
доме,
и
то
не
в
од ин
пр и­
сест;
правда
всех
требует
согласия
всех ,
а
его
не
добудешь,
по­
ка
’’полуправды”
о
про шло м
не
осп оря т
друг
друг а
гласно
и
нестесненно.
Еще
од ин
(или все тот же?) камень преткновения.
М ой,
поскольку
и
я
носитель
одной
из
’’полуправд”,
годами
ищущий
дорогу
к
по лной.
Но
разве
он
только
мой,
этот
ка ме нь?
В
уш и­
бах
сегодня
даж е
те,
ко му
привычно
—
вчера
славить,
сегодня
ху лить ,
вче ра
помалкивать,
сегодня
мчат ь ся
впер ед и
пр ог ресса,
боясь
остаться
незамеченным.
Не
отрицаю:
всякий
г ов орящий
дельно
и
впопад
полезен
в
эп оху
пер ем ен.
Но
ведь
кто-то
гово ­
рил
и
тогда,
ко гда
другие
молчали...
Они
были
вов се
не
на
одно
ли цо:
кто
чище
помыслами,
кто
бл иже
к
честолюбию,
а
кто
и
с
расчетом
предварить
шумной
из­
вестностью
дома
—
жизнь
вне
ег о.
И
качество
мысли,
как
везде,
бы ло
нео динак овы м.
И
общие
нам,
в
нашей
жизни
ко чующи е
полюсы
отталкиванья
не
своих
и
присоединения
к
не
своему
кочевали
и
т ут,
в
этой
сред е.
Но
ли цо
отечественного
инакомыс­
лия
60—70- х
годов
нынешнего
века
оп ре де ляли
люди,
которые
и
в
заблуждениях
своих
сл у жили
истине.
Ей
одной.
Два
имени
рядом
—
Андрей
Дми тр ие вич
Сахаров
и
Анатолий
Тихонович
Марченко.
А каде мик
и
самоучка.
Человек,
который
с воей
жизнью
инакомыслящего,
правозащитника,
поборника
согласия
государств
и
на род ов
избывает
св ое
нра вс твенн ое
стра­
дание,
бол ь
от
того,
что
делал
раньше
и
что
не
мог
не
сделать
и
по
зову
со ве сти
делал,
когда
создавал
для
своего
отечества
орудие
всесветного
уничтожения.
И
другой
ч ело век,
ко то рый
с
той
п оры,
как
покинул
отчий
д ом,
ищ ет
правду
в
человеческих
отн ош ен иях
и,
столкнувшись
со
злом
в
его
самых
злых,
зареше-
точных
проявлениях,
стал
искать
выход,
изучая
зло,
уясняя
се­
бе
и
другим
его
родословную,
его
живучесть,
его
приспособляе­
мость,
как
и
беспомощность
людей
перед
лицом
этого
тайного
зла,
которое
и
сохранить
м ожно
лишь
в
тайне,
опираясь
на
м ол­
ч а ливый
сговор
неисправимо
равнодушных
с
равнодушными
по
инерции.
Прочитавши
написанное,
я
заметил,
что
говорю
об
А.
Т.
Мар ­
ченко
в
настоящем
времени.
Но
вед ь
это
же
верно.
И
оттого
верно,
что
созн ани е
еще
не
свык л ось
с
его
уходом
нав сег да.
288


И
от того,
что
нет
этого
ухода,
нет
этого
’’навсегда”. А ес ть л ишь
п ерем ещени е
во
времени:
вступление
в
ря д,
где
все
близкие
нам,
разные
б лизк ие,
вс е,
чьи
голоса
не
смолкли
после
сме рти ,
но
стали
явс тв енней ...
И
д алек ое
про шл ое,
и
да же
самое
неда внее
не
содержит
ны­
не
никакой
подсказки
—
кроме
одного
пункта,
решающего.
Этот
пункт
—
че ловек .
И
б ылое
—
его ,
и
беспрецедентность
про­
и сх о дящего
также
ег о.
И
к амень
преткновения
то же
он
сам.
Так
какой
же
иной
может
бы ть
выход
из
современного
тупика,
кроме
тог о,
кото р ый
в
нем
и
нигде
больше?
’’Человеческий фактор”
—
Ваш е
лю бим ое
вы раже ние.
Оно
испы тыва етс я
в
эти
дни
жи знь ю,
испытывается
на
раз ры в;
м огут
и
разорвать,
Михаил
Сергеевич,
превратив
в
клочья
розо­
вой
бумаги.
С опро тив ление
лицемерным
со де йств ием
—
вот
что
Вам
угрожает.
Какой
от
него
заслон
—
к ары
лицемерам,
изгна­
ние
не пов оротл ив ых?
Маловато,
да
и
то
ли
средство
стр ах
и
пер ­
сональные
пенсии?..
М ного
д ейс твенней,
конечно,
призв ание
свежих
голов
и
рук.
Но
и
обновление
номенк лат у ры ,
в идно,
недостаточная
защита
от
оборотней
вч ера шнег о
дня.
Пр изо вите
на
подмогу
неизвестных
—
из
глубины
отечест­
ва,
тех,
кто
там
и
останется,
да же
будучи
призванным.
Но
отыс­
кат ь
ли
их,
не
расслышав,
а
как
расслышать,
есл и
голоса
еле
доносятся
сквозь
хо ры
славящих
и
травящих
(да и травящих,
у
которых
с е годня
на
зам етке
не
одни
ли шь
стрелочники
Семи­
десятых,
но
порой
и
честные,
трезвые
консерваторы,
к
кому
грех
не
прислушаться
в
п ролог е
перестройки...).
Однако
ес ть
еще
незримые
по вод ыри
и
помощники
—
наши
мертвые,
живые
мертвые.
Они
не
подведут
Вас.
П о сове туйте сь
с
ним и
один
на
один.
У
них
добрые
мысли,
нестареющие
остере­
жения.
’’Переходные эпохи очень тяжелы,
односторонние
прояв­
л ения
истины
очень
мудрены,
но
полная
истина
во все
не
та ков а:
самые
слабые
имеют
довол ьно
сил,
чтобы
обнять
ее,
когда
она
наконец
открыта”.
Это
—
Ник ол ай
Гаврилович
Че р нышев с кий.
1860 год.
Уже
за яв лено
освобождение
крестьян,
и
бой
шел
вокруг
условий,
бой
с
участием
не м ногих.
Сто ро ны
считали
муж и чьи
ден ь ги:
кто
сообразуясь
с
карманом
и
саном,
а
кто
ра ди
самого
мужика,
чтобы
не
разорить
ег о,
чтобы
сумел
развернуться
но вым
хозяи­
ном
-
общинным
ли,
единоличным
ли.
Считая
деньги,
проника­
ли
в
будущее
—
свое,
России,
Мира,
—
и
сно ва
разница:
кто
от
сво его
—
к
Миру,
а
кто
в
обратном
движении.
Но
ни кто
из
них,
противоборствующих
и
соперничающих,
не
мог
обойти
важней­
шую
из
переменных
—
власть.
Даже
есл и
против
нее,
все-таки
не
без
не е.
М ета физ ика
и
б л ижний
расчет
со шли сь
впл о тную.
От
вхожего
во
дворец
Николая
М илю тина
нито чка
протянулась
к
либералу
Кавелину,
а
там
—
к
эмигранту
Ге рце ну,
чтобы
вер­
нуть ся
в
Россию
увещеваниями
царя,
о бл иче ниями
домашних
плантаторов,
словами,
ободря ющи ми
мол од ую
смену.
Черны­
19 1611
289


шевский
оппонировал
Герцену,
на
св ой
лад
пестовал
юных
и
также
пробивал
ход
’’наверх”.. .
В се,
в
сущности,
потерпели
поражение
-
а
Россия
освободилась,
хотя
в
конечном
счете
только
упразднив
с
крепостным
раб ст вом
и
дел ени е
на
черную
и
белую
кость.
’’Мудреные”
искания
одиночек
затонули
в
учеб­
никах,
’’полная”
же
истина
не
далась
никому
—
ни
тогда,
ни
впредь;
да
разве
способна
она
стать
и
остаться
достоянием
кого-
то
од ного,
тем
п аче
тако го ,
кто
не
готов,
кто
не
желает
внимать
самым
сла б ым,
сбрасывая
их
со
счетов
—
в
котлован,
в
лагерь,
в
кровавую
мясорубку
неподготовленной
схватки
с
настоящим
врагом...
Да,
времена
теперь
не
постниколаевские
—
и
все-таки
уже
и
не
по с лес тал ински е.
Они
—
просто
др у гие.
Ин ые
д ела,
иные
лю­
ди
’’внизу”
и
’’наверху”.
Нын е
и
в
переменах
нуж на
большая
осторожность
(не детонировать бы Мир)
вкупе
с
кра й ним
рис­
ком
превентивного
доверия.
Повторюсь:
порочный
к руг
миро­
вой
ситуации
мог ут
разорвать
солидарно
только
все
госу­
дарства
и
народы,
однако
потому
он
и
порочный,
что
нуж­
ны
для
этого
все,
а
все
не
могут
ни
собраться
вм ест е,
ни
сговориться.
Логикой
или
абсурдом
времени
(что сов ­
сем
бл изко
и
в
самом
жизнеположенном
смыс ле
рядом...)
решение,
касающееся
бытия,
бы тия
как
такового,
поднимает­
ся
с
основания
человеческой
пирамиды
к
вершине,
к
острию,
на
котором
трудно
уместиться
и
д
в
у
м.
Уместиться
и
удержаться.
Быть
столкнутыми
в
бездну
либ о
само му,
собственной
оце­
п ене лос тью
или
неловким
отшатыванием
сорваться
вниз
-
как
будто
ра зни цы
нет .
Телесной
—
да.
Дух овн ое
же
различие
огром­
но.
Мир у
противопоказано
самоубийство,
следовательно,
оно
за­
прещено
и
ли де ру.
Его
удел,
его
нравственный
долг
перед
веря­
щими
ему
—
удержаться
на
в ер шине ...
Банальный
в роде
оборот
речи
’’быть на высоте положения”
обрел
се го дня
пронзительный
смы сл
—
к
каждому
обращенный,
а
ими
совокупно
—
к
одно му .
По- че лов еческ и
это
не
очень
справедливо.
Ведь
и
т от,
кто
на
вер­
шине,
—
слабый
человек,
и
да же
более
у я звимый,
чем
все
мы,
д лящие
свою
жизнь,
не
ведая ,
что
она
может
обрушиться
в
одно­
чась е,
подобное
чернобыльскому.
Что
же,
и
это
—
черта
времени,
непохожего
на
все ,
что
б ыло
до
него .
Слабые
требуют
от
сла б ого,
ста вш его
их
лидером,
что­
бы
он
набрался
силы,
решительно
отличной
от
то й,
которую
пр и­
вычно
отождествляют
со
словом
’’политика”. Сла бые чу вс т ву ют ,
что
им
не
ста ть
заново
си льны ми:
способными
распорядиться
жизнью
и
судьбой,
если
этого
не
сумеет
сдел ат ь
лидер
в
отно ­
шении
самого
себя.
(Память тут же подсказывает: 68-й.
И
ес­
ли
верно,
что
тр агич еск ие
августовские
с об ытия
б ыли
предре­
ше ны
в
Политбюро
большинством
ли шь
в
один
голос,
—
есть
от
че го
с одрогнут ьс я,
помышляя
о
будущем,
когда
для
ответ­
ственнейших
ходов
не
будет
и
часа!)
290


...Ита к,
вместо
современного
порочного
круга
-
первоздан­
ная
круговая
порука.
О дин
от ве чает
за
всех.
Но
и
все
отве­
ча ют
за
то,
что бы
о дин,
оставаясь
одним,
не
только
дейст­
виями
своими,
но
и
своим
внутренним
миром
соответствовал
Миру,
которого
еще
нет,
но
которому
бы ть,
если
только
сохра­
нится
чел ов ек.
Как
жаль,
что
Вам
уже
не
уд ас тся
погов ор ить
об
этом,
как
и
обо
всем
другом,
с
Ан ато лием
Тихоновичем
Мар ченк о.
Мне
хочет с я
ду ма ть,
что
Вы
бы
многое
извлекли
из
вст реч и
с
ним .
Велико
расстояние
между
Барабинской
ст е пью,
где
началась
его
жизнь,
и
Ставропольем,
но
наибольшая
дистан ция
—
био гр афии .
К
счастью,
Вас
не
били
до
утраты
сознания
в
лагере
строгого
режи м а.
Но
если
бы
Вы
ус лыша ли
об
эт ом
из
первых
у ст,
о
чем
подумали
бы?
И
что
ск аз али
бы,
узнав
из
сводки
важнейших
событий
—
августовской,
сентябрьской,
октябрьской,
ноябрь­
ско й
сводки
(подают же Вам такие), —
узнав
о
том,
что
в
Чисто-
пол ьско й
тюрьме
голодает
арестант
Марченко,
надеясь
таким
способом
добыть
сво бо ду
всем,
кого
именую т
по лит ич ескими
заключенными?
Сейчас,
когда
его
нет,
почему
бы
Вам,
Михаил
Сергеевич,
не
поделиться
мыслями
о
случившемся
с
м иллиона м и
телезри­
телей?
Я
знаю:
это
нереалистично.
Сегодня
та к,
а
завтра?
Не­
ужел и
не
будет
такого
завтра
—
при
Вас?
Говоря
э то,
я
имею
в
вид у
не
только
Ваш
возраст
и
Ваш
пост.
Вы
—
соавтор
Делийской
декларации.
И
это т
документ
—
Ваше
ли чное
обязательство:
отныне
и
до
конца
Ваш ей
жизни.
Так
исполните
его ,
Михаил
Серг ееви ч,
че го
бы
это
Вам
ни
стоило.
И
начните
с
того,
без
ч его
не
стр оне тся
у
нас
ничто
дру­
гое,
когда
счет
пойдет
уже
на
миллионы
и
миллионы
новых
существований.
На чните
с
политической
амни стии ,
с
воз вра ще­
ния
соотечественников
к
деят ел ьно й
жизни.
Своим
друзьям,
когда
они
сомневаются
в
то м,
что
Вы
хо­
тите
этого
или
что
такое
может
Вам
удаться,
я
гов орю :
в
преде­
лах
времени,
отпущенного
мне
на
дожитие,
Вы
—
мой
шанс.
Не
исключено,
что
последний.
Думал
бы
я
не
так,
не
писал
бы
Вам,
зна я
к
т ому
же,
что
этому
затянувшемуся
посланию
предстоит
пройти
через
аппа­
ратный
фильтр.
В
самом
деле
—
не
чит ать
же
Вам
все
п одряд?
Однако
отв ета
подобного
тому,
который
в
ма рте
с.
г.
пришел
ко
мне
из
недр
Министерства
юстиции,
прошу
первочитающих
не
присылать.
Мне
бол ьше
скажет
молчание.
75 декабря 1986


Михаил
Сергеевич!
Из-за
бо ле зни
я
за де ржа лся
с
отправкой
уже
написанного
Вам
письма.
А
тем
временем
прои зош ло
еще
событие.
Объявле­
но
о
возвращении
в
Москву
Андрея
Дм итр иеви ча
Сах аро ва.
Событие
радостное,
как
всякое
восстановление
справедли­
вости
—
и
больше,
чем
вс яко е.
Столь
велико
значение
этого
человека
для
нас
всех.
И
сли шко м
велико
значение
тог о,
чтб
в
эт ом
—
пороговом
год у
—
пр едпр инимае т
руководство
страны,
предпринимаете
ли чно
Вы.
Парадоксальным
образом
дей ств ие
это
—
из
тех,
что
давно
надобно
бы ло
совершить,
—
воспринимается
ныне
из
ря да
вон
выходящим,
та ким
событием,
которому
дано
оттеснить
на
з ад­
ний
п лан
другие
факты,
иные
события.
Что
ж,
б ыло
бы
дел о
сде лан о,
а
п арад о ксам
как
не
б ыть
в
сегодняшнем
Мире,
котором у
и
на
пороге
страшно
за дер жи­
ваться,
и
еще
стр ашн ее
переступить
ч ерез
него.
В
данно м
случае
Вы
р еш ились
переступить
наш,
домашний
порог.
Чес ть
Вам
и
сл ава.
Но
не
хоч у
скрывать
—
благодарность
заст р евает
в
горле
при
мысли,
что
радостному
предшествовало
уж асн ое.
Дог а дка
мучит:
гибель
Анатолия
Тихоновича
Марченко
облегчила
и
ус­
ко рила
ак цию,
возвратившую
в
нестесненные
условия,
в
дея­
те льн ую
жизнь
А.
Д.
Сахарова.
И
в
самом
деле,
то
—
последняя
капля?
Если
да,
пусть
поистине
будет
посл ед ней.
Той
каплей,
кот орая
сделает
возмож­
ной
полную
и
нем ед ленну ю
амнистию
всех
политических
заклю­
че нны х,
без
чег о
нет
нам
до ст упа
к
дей ствите л ьно й
демократиза­
ции
и
оздоровлению
все й
нашей
жиз ни,
публичной
и
частной.
Михаил
Сергеевич!
Не
по крив им
душой,
призна ем:
Вы
(и мы с Вами)
взяли
не
сам ую
высокую,
не
самую
тр удн ую
высоту.
’’Семигысячники”
еще
ждут
нас
и
Вас.
Не
сорвитесь.
Но
и
не
застряньте
в
пути.
Помогите
ускорить
шаг
всем
привык­
шим
идти
только
в
ногу.
И
пусть
мысль
о
судьбе
Анатолия
Тихоновича
Марченко
придаст
Вам
и
вс ем
в
на шем
до ме
мужество
доверия.
Высше е
мужество
конца
Дв а дца того
века.
С
уважением
М.
Гефтер
21 декабря 1986


СПО Р
ИЛИ
ПОТАСОВКА?
В
’’Московских новостях”
опубликовано
письмо
четырех
профессоров,
занимающихся
преподаванием
ист о рии
КП СС
в
московских
вузах,
вк лючая
университет.
Профессора
негодуют.
Они
жаждут
если
не
кр ови
(такое вслух не произнесешь), то
по
меньшей
мере
пресекающего
начальственного
вмешательства.
При чи на
в
самом
де ле
из
ряда
вон.
Их
коллега,
Ю.
Н.
Афанасьев,
также
п рофе сс ор,
хот я
и
несколько
ино го
профиля,
дерзнул
на
страницах
эт ой
же
газеты
призвать
к
’’пересмотру историческо ­
го
пути
со вет ск ого
народа
за
70 лет”.
Правда,
только
”по су­
ществу(профессоров
цитирую)
призвал,
но
все
же
впору
кр и­
чать
’’караул!”.
Я
не
собираюсь
полемизировать
с
ревнителями
канона
и
защищать
от
них
ректора
Мо ско вско го
историко-архивного
института.
Он
из
тех
л юдей,
кто
в
силах
за
се бя
постоять.
По­
бол ьше
бы
таких,
и
не
только
тогда,
к огда
разрешено
бы ть
сме­
лы м.
Чувство
же,
которое
я,
т оже
прикосновенный
к
и стор и­
ческой
науке,
ис пыта л,
прочитав
иск
четырех
и
ответную
реп ­
л ику
Юрия
Афанасьева,
было
где-то
на
грани
сна
и
пробужде ния.
Снилось
что-то
из
давнего,
у
которого
свой
календарь,
но
во
сне
нарушенный,
со
с битым
ходом,
пр ес су ющим
в
один
жуткий
миг
былые
стычки,
вычерки
слов
и
лю дей,
пад ения
и
унижения .
Проснуться
бы,
ска зав:
слава
богу,
лишь
с он,
окончился
—
и
ви­
дений
нет,
ушли
бесповоротно...
Не т,
не
ушли.
Хот ь
и
не
живые,
а
жив ут.
И
не
поймешь
—
замшелый
ли
остаток
о ни,
повсюдно
копошащиеся
’’вечно
вчерашние”,
или
нечто
неотменяемое
и
да же
соответствующее
соответствующим
за ко нам
диал ектики,
и
как
в
на шем
с лу­
чае
-
с
крепким
корешком,
с
неистраченной
способностью
к
размножению
и
д аже
перелицовке,
то,
может,
стоит
сохранить
им
право
голоса?
Либо
—
окончательный,
без
обжалования,
приговор
к
забыванию
(на ’’мусорную
свалку
истории”,
в ыра­
жая сь
их
же
языком)?
В оп рос,
не
скр ою,
продиктован
не
заботой
о
т ом,
чтобы
в
начинающейся
потасовке
не
оказались
помятыми
бо ка
обозна­
ченных
профессоров
и
их
единодумцев.
До
этого,
пожалуй,
д ело
не
до йде т,
на
то
милиция
у
нас
существует.
Не
те
бока,
а
с ама
потасовка
меня
смущает.
Она
—
не
анахронизм
ли?
Не
по­
мех а
ли
спору,
который
все
откладывается
(десятилетия уже!)
293


и
ника к
не
обретет
истинную
сво ю
ме ру
—
м еру
отк ров ен ност и,
серьезности,
исследовательского
рвения
и
гражданской
от­
ве тств енно сти?
Согласитесь,
Юрий
Николаевич,
предмет-то
искомого
спора
Ваши
изобличители
назвали
точнее,
пожалуй,
чем
Вы
в
сво их
прогремевших
выступлениях.
Пересмотр
ист ори ческо г о
пути,
и
не
за
последние
д есять ,
пятнадцать,
двадцать
ле т,
а
за
все
сем ь­
десят,
—
ра зве
не
о
том
речь?
А
ес ли
не
о
том,
тогда,
собственно,
о
чем?
Что
другое
в
фокусе
у
человека,
размышляющего
о
прошлом,
не
без
надеж ды
ока зать ся
полезным
людям,
которым
жить
в
в еке
XXI?
Охранники
”от истории”
уверены,
разумеется,
что
достаточ­
но
про изнес ти
выделенные
курсивом
слова,
как
инакодумаю-
щие
сразу
же
съе жа тся,
поблекнут,
за юл ят,
забормочут
что-то
привычное
о
’’зигзагах”
и
станут
клятвенно
заверять,
что
у
них
и
в
мыслях
не
было
усом н ит ься
в
том,
что
путь
наш
как
от­
крылся
в
1917- м,
так
с
тех
пор
и
не
закрывался;
что
неизменен
гл авн ым
своим
смы сло м,
ибо
если
допу сти ть
только,
что
отсту­
п или
мы
от
этого
смысла
либ о
на
иной
пу ть
вступаем,
то
этому
нет
другого
обозначения,
как
вспять.
Вспять
от
себ я
изначаль­
ных
и
вспять
от
ми ро вой
истории,
которая
вся
шла
к
нам,
что­
бы
затем
—
от
нас
—
и
ко
всем
на
свете,
прямо
ли,
окольно
ли,
но
от
нас
ко
всем
(нами вдохновляемым,
освобождаемым,
спасаемым...).
Можно,
конечно,
возразить,
что
пересмотр
не
непременно
к
этому
изменническому
вспять
клонит,
что
он,
пересмотр,
норм а льна я
процедура
вс як ого
научного
разыскания.
Ко гда
факт ы
требуют,
и
не
разрозненные,
а
взятые
в
той
связи,
какая
позволяет
с
доступной
полнотой
и
строгостью
реконструировать
историческое
целое
в
его
непредсказанном
движении,
то
как
не
иметь
в
результате
чего-то
отличного
от
первофеномена
и
тем
более
от
тех
и дей,
замыслов,
проектов,
ко то рые
питали
изна-
ча льн ост ь,
входили
в
сам ую
сердцевину
ее?
Скажем
это
—
и
от о­
бьемся
сказанным...
Однако
с омнение
берет,
и
не
столько
в
том,
что
удастся
отбиться
нам
от
обличителей
ереси,
ск о лько
в
том,
что
самих
се бя
успокоим
собственным
доводом.
Грозное
в спять
смущает
мозг
и
мучает
совесть.
Отчего
бы?
Отто го ,
что
он о,
хотя
и
вс пят ь,
но
не
просто
назад:
к
тому,
что
пре се клос ь
пу сть
не
самим
Октябрем,
не
сразу
им,
а
памятным
январем
1918-го?..
Не
просто
—
назад,
если
за
спиной
не
десятилетия
уже,
а
в ека,
коим
стаж
велик
и
произволен;
ес ли
оно,
это
тревожное
вспять,
влечет
к
чему-то
во все
изначальному,
где
предки
ни
в
чьей
ан­
кете
не
значатся,
ибо
ни
с
какими
ны не шними
гра ницам и
и
ге р­
бам и
не
совпадают;
пожалуй,
разнясь
ли шь
цветом
кожи
да
извивам и
родс тв енн ых
счетов
и
подробностями
обихода
-
а
может,
не
совпадая
еще
и
отношением
к
см ер ти,
пред-сознанием
Жиз ни? ..
294


Вспять
—
но
не
в
повтор.
Вспя ть
—
в
иной
путь.
Что
же
си е?
Именем
ны нешних
хулителей
Ваши х,
Юр ий
Николаевич,
разрешу
сказать:
сапоги
всмятку.
И
не
оспоришь,
на
свой
лад
—
правы.
Ино й
пут ь
ве дь
ничего
другого
и
зн ач ить
не
может,
как
’’вперед”,
а
’’вперед”,
оно
заведомо
в
единственном
числе,
и
тогда
—
никакого
вспять,
пусть
под
э тим
последним
хоть
весь
род
человеческий
значится...
У
них ,
’’четырех профессоров”,
—
полный
ажу р.
А
у
нас
с
Вами?
Наш
с
Вами
словник
(что уже да ­
ле ко
не
их,
но
еще
не
в полне
другой)
-
не
сопротивляется
ли
этому
самому
вспять?
А
ес ли
так,
к оли
слов арь
’’упрямится”,
стало
быть,
и
ин ой
путь
—
тайною.
Ибо
уже
не
просто
м арш рут,
кем -то
и
для
ко го-т о
избранный,
а
за н ово:
от
се бя
—
к
себе.
И
под
вопросом
уже
не
метафорические
’’вспять”
и
’’путь”,
а
мы,
мы
нынешние.
Какие
есть,
без
видимого
разрыва
в
ка лен­
дарном
времени,
пре емс тв ующ ие
п рошлое,
которое
наше,
да­
же
когда
не
прямо.
Особенно
когда
не
прямо:
тб
им е нно,
ч то,
произойдя
при
моем
рождении
или
даже
при
В ашем,
аукну­
лос ь
—
как
ни
оценивай,
какие
отметки
ни
ставь,
а
аукнулось
всюду,
где
е сть
человек
—
думающий
и
подневольный
(раньше
всего
в
э тих
дв ух
ликах,
а
затем
и
в
других,
не
ис кл ючая
и
с угу­
бо
разных
из
правящих,
властвующих...).
К
этому
окольному
прошлому,
которое
уже
и
наше
и
не
на­
ше,
и
в
схватке
нашего
с
не
нашим,
и
в
спо ре
не
нашего
с
на­
шим,
-
к
нему
как
отнестись
сегодня?
И
не
воо бщ е,
а
нам
с
Ва­
ми,
да
и
мы-то
ведь
не
сам-два...
...Помню,
уже
вполне
зрелым
человеком,
перечитывая
’’Бы­
лое
и
думы”,
поразился
тем
герценовским
те кстом ,
в
котором
его
философия
истории
представлена
ж изнео писан ие м
Роберта
Оуэна,
практич нейш ег о
из
старых
утопистов,
и
тем
местом
о со­
бенно,
где
Оуэн
сопоставляется
с
Гракхом
Бабёфом,
яростным
сокрушителем
и
уравнителем.
На
чьей
же
стороне
русский
эмигрант-социалист,
Россией
ду ма ющий
и
тогда,
ко гда
говорит
о
Е вр опе,
о
евр о пейск ом
чел овеч ест ве?
Кто
не
помнит
знамени­
тых
строк:
удайся
Бабёфу
заговор,
ов ла дей
он
П ар ижем
(чтобы
оттуда
приказать
Франции
новое
уст рой с тв о: ’’рабство всеобще ­
го
благосостояния”) —
и
насилие,
которое
в
это м
случае
неми­
нуемо
р азвя зал
бы
он,
столь
же
неминуемо
вы звало
бы
в
ответ
’’страшнейшую реакцию,
в
борьбе
с
которой
Баб ёф
и
его
к оми­
тет
погибли
бы,
брос ив
миру
великую
мысль
в
нелепой
фо рме,-
мысль,
которая
и
теперь
тлеет
под
п еплом
и
мутит
д оволь ст во
д овол ьны х”.
А
Оуэн,
кот орому
заговор
был
не
нужен
и
который
о конч ил
жи знь
не
на
г и льо т и не? ’’Оуэна исподволь затянуло
илом.
Он
двигался,
пока
мог. <...>
Ил
пожимал
п лечам и
и
качал
г оло вой;
неотразимая
волна
мещанства
рос ла,
О уэн
ст а-
релся
и
все
глубже
уходил
в
трясину;
мало-помалу
его
усилия,
295


его
слова,
его
учение
—
все
исч езло
в
болоте.
Иногда
будто
подпрыгивают
фи оле то вые
огоньки,
пугающие
робк ие
душ и
либералов
—
только
либералов:
аристократы
их
презирают,
попы
не нави дят ,
народ
не
знает...”
Что
же
поразило
меня
в
эт ом
сравнении
—
публицистичес­
кий
ли
бл еск,
бьющ ие
в
глаза
ассоц и ац ии
с
т ем,
чем у
еще
бы ть?
Это
са мо
собой,
но
главным
образом
иное:
чувство
дистанции
вместе
с
близостью
—
и
серд ца
и
ума
—
близостью
к
тем,
ком у
уже
не
повториться
бу кваль но
и
кто
этим-то
как
раз
и
бл изо к,
ибо,
кроме
памяти
окрестной,
живет
в
человеке
(пока жив че ­
лове к)
—
дальняя,
родовая.
(’’Через века,
когда
все
изм ени тся
на
земном
ша ре,
по
э тим
двум
коренным
зубам
мо жно
будет
восстановить
ископаемые
ос товы
Англии
и
Франции
до
посл ед ­
ней
ко сто ч ки”.)
И
еще
поразившее
у
Герцена,
зас тав ивш ее
ду­
мать
о
себе
и
себе
под обны х:
стоицизм
человека,
рвущегося
к
делу,
к
раскрепостительному
делу
всея
Руси,
но
с
сознанием
то­
го,
что
результату
он
не
хозяин,
что
история
не
принадлежит
ни кому
в
отдельности,
как
не
принадлежала
она
тем,
пре ж­
де
-
в
р
е
м
е
н
н
ы
м,
тем
страдальцам
из
прошлого
(будто чу­
жого,
а
на
деле
с в оего), предвещавшего наши совсем вроде бы
те
же
и
вместе
с
тем
ни
на
что
не
похожие
осуществления
(идей
и
об ет ов)
—
и
н аши
же,
схожие
и
ни
с
чем
не
сравнимые
п ор аже­
ния ,
обвалы,
самоутраты.
’’Зато будущее
—
и х!..
—
Как
случится.
—
По мил у йте,
к
чему
же
по сле
этого
вся
история?”
На
исх оде
XX века найдется ли место у нас такому стои­
ческому
оптимизму?
С про сим
ли
так
об
уже
случившемся,
по­
размыслим
ли
так
над
п роис ходя щи м?
У
собственного
века
XIX не грех бы поучиться,
а
для
то го
заново
открыть
сей
век ,
как
и
предтеч
его,
которы х
и
нел епо
и
грешно
растаскивать
по
разным
ста нам
и
кл анам .
Мал о
п риз нать
—
все
они
наши;
с егод ня
мало,
с е годня
нужно
не
только
се бя
ими
’’сделать”,
но
и
их
собою.
Всех
—
всеми!
Тру дно сть
превеликая,
но
потреб­
ность
еще
ост рее
: стать в одно и тоже время Пестелем и Никитой
Муравьевым,
’’западником”
и
’’почвенником”,
радикалом
и
либералом,
Грановским
и
Хомяковым,
Чернышевским
и
Каве­
линым,
Щедр ины м
и
Достоевским,
Петром
Чаадаевым
—
даль­
ним
предком
—
и
Дмитрием
Шаховским
—
ближ ним.
Иначе
—
пе няй
на
себя.
Стоит
ли
пророчествовать,
предвещая
худшее
—
гл ядит
ли
оно
из
шахты
со
смертоносной
ракетой,
или
из
обыкновенной
п одв оротни ,
ли бо
из
респектабельного
кабинета,
владелец
ко­
торого
с
еле
ск р ы ваемой
ухмылкой
всматривается
се г одня
в
дежурный
портрет
над
столом:
посмотрим-де,
что
у
те бя,
ново­
явленного
рушителя
основ,
выйдет...
Н ет,
я
не
рвусь
в
авторы
полит ологи чес к их
предвещаний,
но
и
не
собираюсь
из
своего
д обро вольн ог о
аутсайдерства
вы­


стр аиват ь
недоброжелательный
и
д аже
доброжелательный
нейтр а­
литет.
Я
-
за инте ре со ван ный.
И
когда
г овори л
своим
близким,
сво им
детям
и
друзьям,
что
Горбачев
—
мой
шанс,
я
вкладывал
в
эти
слова
не
только
тот
очевидный
смысл,
который
диктуется
отмеренными
сроками
жизни.
Э тот
смысл
—
’’надстройка”, ’’ба з ис”
же
—
над ежд а,
почти
ве ра
в
то,
что
мы,
долго
притворявшиеся
е дин ыми,
мы,
из
стр а­
ха
ли,
по
инерции
ли
заговаривавшие
себя
единством,
а
затем
из
этого
единства
выпавшие,
вы лам ы вавшиес я
презрением
и
пр оте сто м,
но
также
стремительной
утратой
иллюзий
и
погруже­
нием
в
повседневный
ил,
-
мы
в
силах
снова
или
даже
впервые
пробиться
к
живой,
продуктивной
взаимности.
Ми нуя
мсти ­
тельные
счеты
(даже если оправданные), пуще всего обере ­
г аясь
поб оищ а
родословных.
В
результате
же
—
нестесненно
войти
в
многомирный
М ир:
без
мании
пионерства
и
без
по­
каяний
на
вынос...
Не
к
бесплодному
ли
прекраснодушию
зо ву?
К
согласию,
достигаемому
ненасилием,
и
не
к
одному
л ишь
отк азу
от
наси­
л ия,
а
к
его
антипо ду,
избираемому
как
смысл,
как
покой
и
свет?!
Ве дь
не
сегодняшним
дн ем
призыв
это т
да тир у ется.
А
итог?
Льв у
Николаевичу
не
удалось,
как
и
Махат ме
Ганди,
ро вно
за
год
до
гибели
предрекшему,
что
’’умрет от пули бе­
зумца...”
Правда,
у
нас
пок а
не
убива ю т
поборников
Согласия.
Мо жет,
от т ого,
что
их
еще
мало?
Или
потому,
что
те,
кто
верны
традиции
’’сначала размежеваться”,
не
рискнут
жизнью,
б еря
в
расчет
и
собственную?..
Самосожженцами
власти
не
пахнет,
скорее
о
сохранении
и
пер е ра спре деле нии
постов
забота.
И
хот я
не
исключишь
и
кровь,
все-таки
не
тем
пока
опасны,
что
оста­
новят
раньше,
чем
расшифруем
сообща
иероглиф
’’перестрой­
ка” .
Остановить
можн о
ли шь
остановившихся.
Вот
эт ого,
пожа­
л уй,
бо ять ся
стоит
ны не
раньше
другого.
Как
бы
не
замордо­
ва ли
мнимыми
(и ’’ раб ота ющим и”
сво ей
мн имо сть ю)
страхами,
как
бы
не
подстрекнули
к
потасовке,
затрудняющей
спор,
сво­
дящей
его
на
половинки
и
осьмушки
проблем,
на
полуправду,
которая
не
хуже
молчания
разъедает
умы,
опустошает
души,
вы­
вод я
вперед
уме льце в
отоваривать
ж ажду
истины...
Оттого
столь
нужно
засл о нить
готовых
к
открытому
спору,
беззаботных
к
’’проходимости” .
Не
откладывая,
оборонить
их!
Ибо
время
не
ждет
-
по
отечественным
часам
и
по
мировым,
кот оры е
дв енадцать
пробьют
одновременно.
И
мартиролог
рос­
сийский
обязывает.
Весь!
Реабил ита ци я
—
юридическое
поня­
ти е.
Справедливость
—
по нятие
нравственное.
Где
же
им
сойтись,
как
не
в
современной
летописи,
в
которой,
сда етс я,
’’черных пя ­
те н”
ны не
больше,
чем
’’белых”? Стыдно (и
опасно!) житьс
не реа бил итиро в анны м
Бухариным,
с
Троцким
в
исконных
зло­
деях .
Опасно
и
стыдно
изворачиваться
пер ед
ли цом
факт ов ,
наш е
великое
и
стра шно е
достояние
составляющих
и
от
нас
же
297


скрытых,
хот я
их
знает
(и понаслышке,
и
в
серьезных
иссл едо ­
ваниях)
закордонный
мир .
Пи шу
второпях.
Пишу
и
думаю
о
человеке,
не
бу дь
которо­
го
и
московским
профессорам,
которые
также
не
сам-четыре,
не
нашлось
бы
за нят ия
за
неимением
самого
предмета.
Чем
бы
им
зарабатывать
на
жизнь,
е сли
бы
не
возникла
некогда
партия
’’нового типа”,
не
появилась
на
свет
божий
ид ея
архимедова
рыч аг а,
каки м
—
мыслилось
в
шушенской
ли,
в
женевской
ли
безв ес тнос ти
—
уда стс я
наконец
стронуть
Россию
и
уже
ею,
стронутой,
подстегнуть
ми р овой
пр оцес с
социального
обновле­
ния,
—
коро че
говоря,
ежели
не
было
бы
Владимира
Ульянова,
не
в
одночасье
ставшего
Ле нин ым. ..
Мн огие
годы
я
посвятил
тому,
чтобы
уз нать
и
понять
этого
человека:
биографию
его
мысли,
как
буд то
полностью
совпадаю­
щую
с
действием,
замкнувшим
на
себе
всю ,
без
ос та тка
его
жизнь.
Сначала
меня
радовали
эти
совпадения,
затем
стали
при­
в одить
в
смущение.
Вместе
с
другими
сверстниками
и
особенно
более
молодыми
л юдьми
я
пер ежил
кр изис
доверия
к
нему.
Тот
день,
когд а
я
прочел
мучительные
страницы
Василия
Грос­
смана,
приводившие
былое
отношение
к
Ленину
в
со о тве тст­
вие
с
той
новейшей
нашей
исто р ией,
где
столько
(знали
—
не
за­
мечали,
замечали
—
искали
оправдание...)
кров и
и
страданий
че­
ловеческих,
—
эт от
день
не
забудется
никогда...
Здесь
не
место
входить
в
подробности
моих
последующих
за нят ий
Лениным.
Рис куя
выглядеть
старомодным
и
неисправимым,
м огу
ска зать:
я
пережил
тот
кризис,
вернул
дов е рие
к
не му.
Не
пр ежне е,
разумеется;
оно
повзрослело
и
даж е
постарело.
И
это ,
пола­
гаю,
не
увертка,
влекущая
за
собой
ту
или
иную
рас пла ту.
Тут
иное.
В
жизни
его
духа
я
в ижу
предвосхищение
того,
что
нам
еще
предстоит.
Один
из
самых
важных,
о дин
из
показанных
людям
опытов
движения
’’вспять
—
но
не
в
пов т ор”. Это скрытое движе­
ние
к
себе,
да бы
опять
—
от
себя,
и
еще,
в
последний
раз
к
себе,
мучимому
тайным
сомнением:
удержится
ли
де ло
его
жизни
или
сужд ена
ему,
Лен ину,
духовная
могила,
оп ережающая
близкую
т елесн ую
смерть?
Мне
могуть
сказать
(предвижу гово­
рящ их,
и
это
уже
не
’’четыре профессора”,
а
совсем
ин ые
лю­
ди), что я подставляю ’’с во его”
Ленина
на
мест о
действ ител ь­
ного
и
сооружаю
новый
миф
взамен
превратившегося
в
руины.
Что
ж,
не
исключено.
Ве дь
в
чи сле
оспаривающих
’’моего”
Ле­
нина
мог
бы
оказаться
и
он
сам,
и
не
только
времени
сво его
взлета,
когда
его
неклассический
марксизм
не
просто
ну жда лся
в
ортодоксальном
подтверждении;
нет,
—
и сх одил
из
уверенно­
сти
в
полном
соответствии
истинному
Марк су.
Пожалуй,
и
мн о­
го
позже,
в
1922-м ,
к
п риме ру,
Ленин,
вероятнее
всего,
нал о­
жил
бы
вет о
на
мою
попытку
пробиться
в
глу бь
его
од и ссеи:
к
спрятанным
от
постороннего
взгля да
зазорам
мысли,
к
роко­
298


вым
само обманам,
рождавшим
обманы
и
подстрекавшим
к
нас илию
-
в
соответствии
с
’’ускорением истории”
и
вопреки
здравому
смыслу...
А
Ленин
полутайных
дикт о вок,
перескакивающих
от
з лобы
домашнего
дня
к
Миру,
ближнему
и
дальнему,
чтобы
от
не го
пр ями ком
—
к
персонам,
испытуемым
на
соответствие
эт ому
Миру
(что еще весь на подходе,
что
всего
лишь
шан с
на
спасе­
ние
мир ажа:
мировой
революции
в
одной
ст ра н е?), согласился
ли
бы
со
мно ю
этот,
финальный
Ленин?
Признал
ли
бы,
что
его
прорыв
в
За втра
так
и
остался
сводом
набросков,
ибо
не
мог
бы ть
сведенным
вое дин о,
—
и
что
самая
несводимоеTM
эта
не
только
не
сп лач ив ала
ото бр ан ных
в
наследники,
но,
напр оти в,
еще
более
разъединяла
их,
в ходя
и зн утри
в
конвульсии
деле жа
власти?
Не
берусь
судить:
согласился
ли
бы
он,
признал
ли
бы?
Чересчур
многое
склоняет
к
отрицательному
ответу.
Да
и
я,
риснул
бы
я
такое
в
лицо
ему
—
обреченному?
Впрочем,
может,
это
только
на
расстоянии
в
де сятк и
лет
с дае тся,
что
приговорен
он
был
к
поражению,
на
само м
же
дел е
—
совсем
по- ино му
с ло­
житься
бы
по след ующе му,
если
бы
спр ав илас ь
его
натура
с
не­
дугом...
и
грянул
бой.
С
кем?
Со
Ст а линым?
С
партией
функционеров?
С
гидрой
бюрократии?
С
’’красным”
великодержавием?
Поздно
—
сказал
с разу
же
пос ле
Кронштадта
ук р аинск ий
коммунист
Затонский,
им ея
в
вид у
в
первую
очередь
национальный
в опрос .
А
в
памят­
ные
январские
дни
1924-го
Ос ип
Мандельштам,
всматриваясь
в
заинд ев евш ие
лица
ходоков
со
в сей
России,
прибавил:
пр и­
шли
мужики
жал ов а ться
Л енину
на
большевиков,
поздно...
Что
добавит
к
эт ому
современный
исследователь,
знающий,
сколь
неопределенная
эта
вещь
в
истории
—
во вр ем я?..
Раздв ину ть
бы
в ообра жен ием
самые
рамки
бо я,
которого
бы
не
мин ов ать
воскресшему
Ленину.
Боя
со
Ста лин ым
—
это
без
спору.
И
с
унификаторским
московским
замахом
—
нет
сомнения.
А
раз
с
н ими,
то
и
со
всеми,
кто,
вкусив
от
только
одержанной
побе­
ды,
не
собирался
никому
уступать
ее
плоды.
Е сли
же
с
н ими
бой,
то
и
с
нео ста нов ленно й
революцией,
а
стало
быть,
и
с
самим
собою.
Вот
он
сегодня
—
мой
по след ний
редут:
его
неиск л ю ченная ,
желан н ая
схватка
с
самим
собою.
Быть
бы
ей
или
-
не
дано?
Не
дано
у йти
от
собственного
поражения,
отказавшись
от
е динст­
венн о го
в
своем
роде
тр иу мфа
всемирного
поч ин а?
...Начал
с
герценовского
’’Оуэна” .
И
кончаю
им
же,
его
ск воз ной
мелодией,
его
контрапунктом:
раздумьем
об
о тно ше­
ния х
между
человеком
и
историей.
Отно шен ия х,
в
которых
на
равных
правах
уч аст вуют
и
потомки
и
предки,
однако
лишь
то гда
это
—
учас т ие
(и достижимое и равноправное!), когда и
третья
ве личи на
—
исто р ия
—
имеет
свои
права,
защ ищенны е
от
произвола
люб ых
вер ш ител ей
человеческих
су деб,
какими
бы
299


п обужден и ям и,
включая
сам ые
идеальные
и
сп ра ве дливы е,
они
ни
руководствовались.
Да,
люди
—
суверены
ист о рии,
но
лиш ь
в
конечном
счет е
и
в
ме ру
тог о,
в
какой
она
неза висима
от
ни х.
Послушаем
же
Герцена.
”3а все вынесенное,
за
поломан­
ные
кости,
за
помятую
душу,
за
по тер и,
за
ошибки,
за
за блуж­
ден ия
—
по
кр айней
мере
разобрать
несколько
букв
таинственной
грамоты,
понять
общий
смысл
того,
что
делается
около
нас...
Это
страшно
мног о!” И дальше: ”... Н е
имея
ни
программы,
ни
заданной
темы,
ни
неминуемой
развязки,
рас трепа нна я
импро­
визация
истории
гот ова
идти
с
каж дым ,
каждый
может
вставить
в
нее
свой
стих,
и,
е сли
он
звучен,
он
останется
его
стихом,
пока
поэма
не
оборвется,
пок а
прошедшее
бу дет
бродить
в
ее
крови
и
памяти.
Возможностей,
эпизодов,
открытий
в
ней
и
в
природе
дремлет
бездна
на
всяком
шагу...
Природа
не
может
перечить
человеку,
если
человек
не
перечит
ее
з ако нам;
о на,
п родол жая
свое
де ло,
б ессо зна тел ьно
бу дет
делать
его
дело.
Люди
это
знают
и
на
эт ом
основании
в л адеют
морями
и
суш ами .
Но
пер ед
объективностью
исторического
мира
человек
не
имеет
того
же
уважения
—
тут
он
до ма
и
не
стесняется;
в
истории
ему
лег че
страдательно
уноситься
потоком
событий
или
врываться
в
него
с
ножом
и
кр ико м : ’’Общее благосостояние или смерть!”,
чем
вглядываться
в
приливы
и
отливы
волн,
его
несущих,
изу ­
чать
ри тм
их
колебаний
и
тем
сам ым
открыть
себе
бесконечные
фа рва т еры.
Конечно,
по ло жение
человека
в
истории
сложнее,
тут
он
ра­
зом
лодка,
волна
и
к орм чий.
Хотя
бы
карта
бы ла!
—
А
будь
карта
у
Колумба,
не
он
открыл
бы
Америку.
—
Отчего?
—
Оттого,
что
она
должна
бы ла
быт ь
открыта...
чтоб
попасть
на
карту.
Только
отнимая
у
истории
всякий
предназначенный
путь,
че лов ек
и
история
де ла ются
чем-то
серьезным,
д ейс твител ь­
ным
и
ис по лнен ным
глубокого
интереса.
Е сли
со бы тия
подта­
сованы,
если
вся
история
—
развитие
какого-то
доисторическо­
го
заговора
и
она
сводится
на
о дно
выполнение,
на
одн у
его
mise en scène —
возьмемте
по
крайней
мере
и
мы
деревянные
мечи
и
щит ы
из
лату ни.
Не ужел и
нам
лит ь
настоящую
кровь
и
настоящие
слезы
для
представления
пр ов ид енциал ьно й
ша­
ра ды?. .”
Вопрос
эт от
по
меньшей
ме ре
непродуктивно
или
вовсе
б еспол ез но
за дава ть
’’четырем профессорам”
и
иже
с
ними
(и тем,
кто
ра нгом
выше,
да
и
ум ом
порасторопнее).
Они
и
в
самом
деле
уб еж дены
либ о
п риуч или
считать
себя
убежденными,
что
вся
история
—
’’развитие какого -т о
доисторического
загово­
р а”,
то
б ишь
зак о нов
общественного
развития,
которые
дейст­
вуют ,
правда,
посредством
л юдей,
и
оттого
безлюдной
истории
заведомо
не
бывает,
но
люди-то,
как
ни
разнятся,
все
равно
не
300


дальше,
чем
испо лните ли,
и
к огда
ог лян ешься
на зад,
то
и
впрямь
видишь
одну
совокупную
’’мизансцену” .
Вариантов,
может,
и
множество,
для
т ого
и
’’конкретное”
историознание
существу­
ет,
чт обы
в
них
разобраться,
устанавливая
частные,
локальные,
на
самый
большой
случай
—
эпохальные
закономерности; ’’ос­
новные”
же
за коны
—
пре дме т
совсем
другой,
отдельной
и
над
всеми
возвышающейся
науки,
имя
которой
—
ИСТ МА Т.
Телео-
логизм
—
он
ведь
не
только
из
ре лиги оз но го,
мистического
корня;
без-божный,
как
мы
знаем ,
еще
поч ище
и
от
сво ей
пер­
вона ча л ьной
версии
успел
протопать
до
весьма
незамысловато­
го,
но
отнюдь
не
безопасного
шаманства...
Но
не
о
том
все-таки
реч ь
нын е.
Об
этом
и
раньше
сказано
б ыло
немало
и
ре зких
и
горьких,
’’предосудительных”
слов.
Сегодня
же
все-таки
о
другом.
О
де йстви тел ьн ой
трудности.
О
не придум а нном
ми н­
ном
поле
(этот образ часто приходит мне на ум как современ ­
ный
двойник
герценовской
истории-океана
с
его
пучинами
и
необо знаменными
фарватерами).
...Лодка,
волн а
и
к ормчи й
—
как
совместить
их,
что б
не
оборвалась
не
только
’’поэма”,
но
и
жизнь?
Жизнь
в
ист ор ии
ли­
бо
уже
вне
ее,
за
ее
пределами?
’’Лодку”
соорудили
до
нас,
нам
до ста лась .
З ада нно сть
чело ­
веческого
существования
—
штука
неоспоримая;
и
бла годе те ль­
ная
и
жестокая
в
одн о
и
тоже
время.
Че го
бол ьше
теперь?
За­
стрянешь
в
про ст ом
со по ста вл ении.
Ст ольк о
добыто
челове­
ком
за
считанные
десятилетия,
что
поистине
все
позади
остав­
ленные
века
кажутся
не
больше
чем
прелюдией.
Но
передви­
не шь
взгляд
от
кроны
к
корням,
и
все
предстанет
в
ин ом
свете.
Да
и
в
одном
ли
вз гля де
дело?
И
кр она
и
корни
—
равно
чело­
в ек.
Для
него
бесследно
ли,
что
самое
впечатляющее
(силою
разума,
светом
гения!) —
на сл едств о
кровавейшей
схватки
и
сп у тник
иррациональнейшего
из
всего,
что
когда-либо
сотво­
ри ли
люди:
взаимного
’’сдерживания”
средствами,
спо со бны ми
многократно
изничтожить
живое?
Не
бесследно
это
—
и
не
в
оди­
ночку,
а
вместе
с
другими,
родственными
’’парами” .
Всеобщий
сувер ен ит ет
—
и
убийство,
перешагивающее
через
все
заслоны
и
границы.
Продление
жизни
—
и
обремененность
’’ненужными”
с
юности.
Возможность
каждого
на
Земле
в сту пить
в
прямую
связь
с
любым
—
и
бегство
человека
от
человека,
диковинный
ко мп лот
д ефи цита
и
уж аса
одиночества.
Уплыть
ли
от
этого
-
и
куда?
Ло дка
—
она
ведь
ни
к
чему
без
волны.
Кто
ныне
п одым ет
рук у
на
’’случайность”? Флуктуации,
бифуркация,
стохастичес­
кие
’’модели”,
фи зик и,
заговорившие
языком
ис тор ии,
и
исто­
ри ки,
наскоро
осваивающие
новый
жаргон.
’’Волна”
признана ,
из
этого
пр изна ния
извлекаем
не
только
новый
взг ляд
на
пр е­
вр ащен ия,
совершенные
человеком
—
”во имя”
и
невзначай,
-
но
и
новую
надежду:
на
вероятности,
рождаемые
тем,
что
еще
вч е­
301


ра
представлялось
невозможным
(и в качестве не совпадающего
с
’’провиденциальной шарадой”
—
запретным,
притом
отнюдь
не
только
в
в е роисп ове д альном
смысле,
тут
и
наш
родной
УК
был
зад ейств ован) .. .
Итак,
да
здравствует
волна?
Нет,
от
здра­
вицы
лучше
воздержаться.
Океан
хранит
зат опл енные
суда,
жертвы
героических
и
пиратских
кораблекрушений,
но
он
вс е- таки
жив,
океан,
и
даж е
загрязненная,
отравленная
челове­
ком
волна
п ока
движет,
несет
его.
С
земн ою
сушей
сложнее,
трагичней.
В
любом
смысле
очеловечена
—
до
п ос ледне го
угол­
ка.
Л учше
ли,
хуже
ли,
но
до
последнего.
Оттого
и
минное
поле,
а
есл и
оно,
то
как
не
пр ип о мнить:
сапер
ошибается
один
р аз.
Подходит
ли
к
саперу
века
XX звучное имя
—
кор мч ий?
Не т,
я
не
собираюсь
выходить
на
исто птанны й
сюжет
”о роли
личности
в
истории”.
Меня
за нима ет
роль
его
на
исходе
исто­
рии,
в
преддверии
ее
конца.
Выросла
эта
роль,
л ибо
ужалась,
или
стала
вов се
иной?
Историку
пристало
выяснять
это,
обра­
щая сь
к
’’конкретным”
людям
и
к
коллизиям,
с
которыми
они
связаны
прижиз не нно
и
посмертно.
Кто
из
них
—
исторический,
а
кто
”за-предельный”,не
скажешь
без
такого
разбора,
но
и
даже
в
результате
его
вря д
ли
прийти
к
твердому
суждению,
настоль­
ко
неопределенными
являются
ме ра
и
эталон.
”—
А
будь
карта
у
Колумба,
не
он
открыл
бы
Америку.
—
Отчего?
—
Оттого,
что
она
должна
бы ла
быть
открыта...
чтоб
попасть
на
ка рту ”.
Пр и­
ложи вш и
этот
крит ер ий
к
нынешнему
столетию,
мы,
вероятно,
станем
и
тер пиме е
в
своих
оценках,
и
требовательней.
’’Амери ­
ки”
открывать
нет
уже
надобности.
Их
просто
нет.
Ну жда
—
в
переоткрытиях,
спрос
на
переоткрывателей.
И
России
М ира
еще
п ред с тояло
’’попасть”
на
карту,
к ак,
с кажем ,
и
Индии
Мира,
и
ве сь
наш
переоткрывающийся
век
допустимо
представить
в
виде
диалога:
встречи
и
спо ра
Ленина
с
Ганди.
Но
если
б
толь­
ко
о
них
речь.
Кому
бы
ни
отдал
предпочтение,
не
скроешь:
за
кажд ым
—
след
крови.
Разница,
кон е чно,
превеликая:
сам
ли
пролил
ее
ли бо
не
с мог
остановить
уби йц,
обу зд ать
зов
пред к ов,
ввести
в
русло
охраняющего
жизнь
закона
стих ию
всечелове­
ческого
поравнения.
Разница
пр евел ик ая
—
и
не
только
в
обсто­
ятельствах,
но
и
в
личности
и
наоборот:
в
условиях,
дик тую щих
ей
выбор
и
исключающих
его...
Показана
ли
переоткрывателю
власть
и ли,
л ишь
наложивши
доб ров оль ный
зап рет
на
свое
участие
в
н ей,
протагонист
может
сохраниться
в
последующих
поколениях
как
укор
совести,
как
обязательство
па мя ти?
Открытый
воп рос .
Вернее
—
из
тех,
которые
предстоит
задать.
Но
кому?
Завещанной
л одке?
Неиспо­
ведимой
волне?
Кормчим,
которые
во
’’всенародных”
усы па ль­
ницах
и
в
неопознанных
могилах?
Можно
и
им.
Дблжно
и
им.
Однако
лиш ь
то гда
не
аукцион,
когда
они
—
в
нас,
когда
мы
-
в
ни х.
Герцен
спрашивал
всех,
не
стесняя
себя
адресатом.
Нам
труднее.
Мы
прошли
школу
(и искус) ’’министерства правды”
302


и
отучились
различать
показанный
ч еловек у
пересмотр
былого
от
вм ене нно го
переписывания
его
—
с
обязательными
подчист­
к ами,
с
не пременно й
анафемой.
И
спр аш ивать
привыкли
—
в
одну
сторону,
экзаменуя
друг их.
Потому
и
опасна
нав языв ае­
мая
нам
потасовка,
что
опустит
шлагбаум
спору,
который
н ыне
не
только
не
праздный,
напротив,
вс ей
злобе
дня
показанный...
Од нако
чем?
в
каком
качестве?
То
Яна
Гус а
вспомнишь,
прит чу
о
словах,
сказанных
им
старушке,
подбрасывавшей
дровишки
в
костер
под
его
ног ам и:
’’Святая простота!” То отчего- то
невзоровские
”600 секунд”
в
голову
приходят...
Оно
конечно:
чтб
рядом
(с дровишками
про
запас
-
для
новых
костров
—
или
тем
паче
со
свежим
т руп ом,
вызывающим
дразнящий
интерес)
—архивный
пожелтевший
ли ст,
неч ая нно
обнаруженный
дневн ик,
письма
тех
лет,
не
предназна­
чавшиеся
печ а ти?
Модное
’’чтиво”,
не
больше.
В
лучшем
случае
-
скоро проходящий
стресс.
Заблуждение?
Нет
—
топь,
провал!
Пропустишь
миг
бытия
человеческого,
и
вся
цеп ь
рушится,
искажая
тех,
от
кого
пошла,
и
разрушая
тех,
к
кому
пришла.
Хотят
эти
последние
или
не
желаю т,
но
если
живые
и
по ка
не
омертвели
заново,
они
-
звенья
эт ой
цепи,
ответственные
за
н ее:
от
ко нца
к
н ачал у.
Этой
ответственностью
-
независимые.
Эт ой
независимостью
-
призванные:
двигаться
спиною
вперед.
Не
страшась
пр изр ак ов.
Лицом
к
теням.
1987, 1988


ЕЩЕ
НЕ
ПОЗДНО
В
нашем
доме
случилось
ЧП.
Не
из
внезапных.
Не
лав ин а,
в
одночасье
сносящая
селен ия .
И
даж е
не
отдельная,
хотя
и
не
один ока я
трагедия
поверженного
чинократией
человека,
о
каких
чу ть
не
еже д невно
пишут
ныне
га зе ты.
ЧП
это
особое.
Затронут
целый
народ.
Не
вче ра
завязался
узел,
что
уже
не
разрубить,
можно
лишь
распутать
—
бер ежн ым и,
умными,
участливыми,
ответственными
движениями
ума
и
воли .
ЧП
—
судьба
крымских
татар.
Б еда
давн яя
и
общая.
Кто
не­
причастен
к
ней?
Только
бездушный
скажет:
не
я.
Толь ко
от­
равленный
шовинистическим
яд ом
изречет:
под е лом
им.
В
истоках
—
1944 год.
Кара
без
суда.
Военные
действия
против
безоружных.
Раз о рение
родовых
гнезд.
Гибель
стариков
и
мл аде нцев .
Объяснишь
ли
тогдашнее
спазмом
ненависти,
рожд енн ым
в ой ною,
стр ашн ее
которой
не
было?
В
таком
объяс­
нении
есть
круп и ца
правды
и
льви на я
доля
фальши.
Ненависть
инспир ир о вал ась ,
во змезд ие
слу ж ило
предлогом
для
неконтро­
лир уем ой
власти
человека,
снова
вошедшего
в
роль
единствен­
ного
распорядителя
наших
судеб.
Апогей
власти
его
незр имо
переходил
в
агонию,
и
столь
же
неприме т но
поб е дител и
станови­
ли сь
по беж денны ми.
Все
—
в
собственном
доме
(в этом суть).
Из
и сто рии
не
вырвешь
горе стн ых
страниц.
Мертвых
не
вер­
нуть,
но
то,
что
множило
их
число,
те
обманы
и
самообманы,
ко­
торые
пе ре жили
события,
нужно
увидеть
заново,
чтобы
понять
себя.
Истинное
покаяние
—
исп ра вле ние
бед
в
меру
отпущенно­
го
живым.
Ложный
и
опасный
’’принцип”
наказания
народа
был
отвергнут
государственными
актами
конца
50—60-х
го­
до в.
Из гнанные
возвращались
в
родные
ме ста.
Отч его
же
ока­
зались
за
чертой
этого
процесса
крымские
татар ы ?
В
том
фактическом
вычерке
нет
тайны ,
если
только
не
сч и­
та ть
тайною
пуб личн ое
умолчание.
К
первоначальному
произво­
лу
добавилось
прои з воль ное
геополитическое
действо
: передача
Крыма,
входившего
в
состав
РСФСР,
в
дар
Украине.
Не
станем
дел ать
вид,
что
этот
по
меньшей
мере
необдуманный
шаг
был
волеизъявлением
граждан
РСФСР.
Лице мери е
способно
запутать
и
так
сверх
ме ры
за пу танны й
воп рос .
А
сегодня
мы
пыта емс я
возвести
в
нор му
правду
и
гл асно ст ь.
Так
будем
же
называть
ве щи
своими
имена ми.
304


За
двадцать
лет
причины
и
следствия
спл ел ись
в
оди н
к лу­
бок.
Упорство
татар
в
о тстаи ван ии
своего
права
на
родину
вм е­
нялось
в
уголовное
деяние.
Сейчас
пришло
время
воздать
долж­
ное
’’упрямцам”,
как
и
тем,
кто
подымал
голос
в
их
защиту.
Чег о
бы
проще?
Но
простое
не
просто,
когда
оно
затрагивает
амбиции
и
в сту пает
в
сп ор
с
комплотом
до гм
и
предрассудков.
Потерянное
время
-
это
также
судьбы
людей,
которые
заселили
в
Крыму
места,
освоенные
поколениями
крымских
татар.
Нет
потому
”крымскотатарского”
вопроса.
Ес ть
проекция
нераз­
дельного
больного
вопроса:
как
ст ать
нам
сообществом,
спо ­
собным
разрешать
наследственные
и
благоприобретенные
конф­
ликты
и
споры?
Чи сло
их
не
убывает.
Напротив,
мн ожитс я
в
ходе
задуманно­
го
переустройства
нашей
публичной
и
ча ст ной
жизни.
С
этой
точки
зрения
случившееся
в
Москве
в
последние
дни
июл я
яви ­
ло сь
как
бы
проверкой
при
по сту плении
в
’’начальную школу
демократии”.
Признаем:
мы
не
выдержали
этого
испытани я.
Сло во
”мы”
не
дипломатическая
ул овка .
Это ,
если
угод н о,
призыв
к
добровольному
запрету
на
уклонение
от
ответствен­
ности,
о тказу
от
игр
полусм е лости
и
полуправды
—
м од ного
столичного
товара...
Сп роси м
се бя:
дано
ли
достичь
спокойного
и
здравого
ре­
шения
проблемы,
не
при знав
(формально и фактически!) крым ­
ских
тат ар
равной
стороной
в
обсуждении
с
верховной
власт ь ю
своей
су дь б ы? ’’Равная сторона”
—
значит,
и
самоорганизация,
п раво
на
нее,
уважение
к
ней,
интерес
к
ней
и
к
создавшим
ее
люд ям.
За
первым
условием
второе:
открытость
переговоров.
Отчего
не
огласили
те,
ко му
это
положено,
все
требования
крымских
татар,
как
и
все
подробности
переговоров
их
п ре дста­
вителей
с
официальными
л ицами?
А
разве
помешали
бы
делу
урегул ир ов ан ия
уч а стие
в
переговорах
пре дста вител ей,
из бра н­
ных
нынешним
нас ел ение м
Крыма,
как
и
широкая
дискуссия
в
печати
и
по
телевидению,
публичный
учет
суждений
всех ,
кто
за ин тер есован
в
мирном
разрешении
ситуации,
таящей
взрыв,
страсть,
кровь?
Кажется,
что
на
любой
из
э тих
вопросов
нет ру д­
но
бы
ответить
делом,
по-человечески,
исходя
из
высших
инт е­
ресов
ми ровой
державы,
к
которой
пр ик ованы
сей час
взгля­
ды
людей
на
всех
материках
Земли.
Произошло
же
нечто,
не
поддающееся
разу мно му
объясне­
нию.
Неч то,
содержащее
в
себ е
(вольно или невольно?) вызов и
пр аву
и
сов ест и.
Именно
—
вызов.
Друго го
слова
не т.
У
нас
не
при ня то
заглядывать
в
кор идо ры
в л асти.
До су жий
репортер
не
сообщит
читателю,
как
появилось
на
св ет
’’Сообще­
ние
Т АСС”
-
доку м ент,
сквозь
текст
которого
просвечивает
во­
дян ыми
з н ак а м и: ’’Ничто не меняется в эпоху перемен”.
Д оку­
мент,
придавший
происходящему
драматический
характер
в
не­
измеримо
бо ль шей
степени,
чем
это
способны
бы ли
бы
сделать
305


какие-либо
пос туп ки
и
жест ы
неуравновешенных
лиц
из
чи сла
крымских
тата р,
прие хав ши х
в
ст ол ицу
доб ив ат ься
бесповорот­
ного
решения
с воей
су дь бы.
Ссылки
на
экстремистов
грешат
бездоказательностью
и
нелогичностью.
Эк ст ремизм,
что
и
гово ­
рить,
небезопасен.
Лиш ь
настоящая,
неинсценированная
откры­
тость
снижает
его
ш ансы
и
придает
си лу
и
увереннность
здраво­
мыслящим
и
ответственным.
Исправление
од них
несправедливостей
не
должно
порождать
новые
—
кто
посмел
бы
возразить
про тив
такой
исходной
фо р­
мулы?
Но
сна ч ала
надо
заявить
тве рд о,
без
малейших
кривотол­
ков:
первоначальная
несправедливость
бу дет
по лн ост ью,
окон­
чательно
уст р анена,
и
в
обозримый,
взаимно
со глас ован н ый
срок.
Ина че
любы е
п е рег оворы
застрянут
в
софизмах
и
угро­
зах.
Неравенство
между
’’просителями”
и
инс танциями
подстре­
к ает
последних
к
однос торон ним
д ейст ви ям.
И
вот
сложный
во­
прос
жизнеустройства
народа
подменяется
на
наших
гла зах
милицейской
формулой
’’наведения общественного порядка”.
Предоставление
же
с
этой
цел ью
’’дополнительных полномочий”
соответствующим
службам
—
дурная
пр име та,
бросающая
тен ь
и
на
день
сегодняшний,
и
на
н аше
завтра.
Из
газет
не
узнать,
как
и менно
воспользовались
правоохра­
нительные
органы
своими
постоянными,
да
еще
’’дополнитель ­
ными”
полномочиями.
Но
по
в сему
видно,
что
в
финале
июль­
ских
событий
—
новая
несправедливость,
новый
произвол:
в ысы лка
из
Москвы
пре дстав ител ей
крымских
татар
—
и
это
поистине
нес ч аст ье.
Их
ЧП
—
и
м ое.
Мое
-
в
буквальном
смысле.
Я
родился
и
вырос
в
Крыму,
тогда
мног о нацио наль но й
а в тоном ной
республике.
Дру жил
с
татарскими
дет ьми ,
изучал
в
школе
кр ымс ко тата рс кий
язык
(кто-т о,
кажется,
сомневается
ны не
в
его
существовании).
С
Крымом
связаны
и
счастливые
го ды
моей
юнос ти ,
и
самы е
тяжкие
переживания.
Моя
мать
и
брат
бы ли
уничтожены
в
пер­
вые
дни
немецкой
о ккупац ии
Симферополя.
Сказанное
да ет
мне
нра вс твен ное
право
настаивать
на
соучастии
в
ре ш ении
вопроса.
К
т ому
же
я
посвятил
год ы
из уче нию
п рошл ого,
и
прежде
вс его
России
—
предреволюционной
и
постоктябрьской.
Пр о­
фессия
обязывает.
Историкам,
правда,
негоже
пр итяз ать
на
ро ль
нравоучителей,
тем
более
в
делах
тек у щих,
где
все ,
д аже
похо­
жее
на
былое,
—
вновь
и
п о-друго му.
Но
люд и
м оей
пр офе ссии
—
п ос редн ики
между
живыми
и
мертвыми,
по гибшим и
до
срока.
Историкам
известно,
как
’’случайное”
и
произвольное
в
о бще ст­
венной
жизни
обретает
страшную
си лу
необратимости,
жажд у­
щей
все
новых
жертв.
Так
б ыло
и
рань ш е,
но
XX век превзо ­
шел
и
в
эт ом
—
бы ть
может,
бол ее
всего
в
эт ом
—
п ред шест вую­
щие
сто л етия.
И
потому
также
я
призываю
правительство
к


прекращению
репрессии
в
отношении
представителей
крымских
татар
и
к
возобновлению
переговоров
с
ними
в
Москве
-
на
откры той
и
равноправной
основе.
Еще
не
п озд но.
У сту пка
нико го
не
оскорбит.
Признание
до­
пущенной
ошибки
лишь
усилит
доверие
к
руководству.
Призыв
к
общественному
мнению
содействовать
конструктивному,
взвешенному
раз реш ению
конфликта
по слу жит
зал ого м
консо­
лидации,
в
которой
мы
так
нуждаемся
сегодня.
В
один
де нь
не
научишься
конституционному
поведению:
демократизации
све р­
ху
вни з
и
обратно.
Но
и
терять
хотя
бы
один
де нь
—
опа сная
роскошь.
Да
мы
и
не
одни.
Мир
полон
бл изких
и
схожих
нап а­
стей.
У
кого
не
сжимается
сердце
от
новостей,
п риходя щи х
из
страны,
с
котороый
мы
вместе
п одписа ли
Делийскую
деклара­
цию
—
пропуск
в
XXI век?. .
Отнесемся
же
к
происходящим
событиям
как
люди,
ответ­
ственные
перед
потомками.
Равнодушия
они
нам
не
простят.
4 августа 1987


ОТ
АНТИ-СТАЛИНА
К
НЕ-СТАЛИНУ:
НЕПРОЙДЕННЫЙ
ПУТЬ
1
Ска зат ь,
что
человек
состоит
из
силы
и
с ла­
бости,
из
разумения
и
о слепления ,
из
ни что­
жест ва
и
величия,
-
это
значит
не
ос удит ь
его ,
а
оп ред елит ь
его
сущность.
Д.
Дидро
Так
обозначали
человека
в
век
Просвещения.
Разумеется,
не
все
на
од ин
ла д.
Дидро
—
из
умнейших.
Согласимся
ли
с
ним
се г одня?
Что
чел ов ек
сост ои т
из
си лы
и
слаб ост и
—
никто,
ве­
роятно,
возражать
не
станет,
однако
еще
предстоит
выяснить:
о
какой
с иле
и
о
какой
слабости
у
нас,
нынешних,
идет
речь.
Но
ничтожество
и
величие
вместе
—
в
одном
совокупном,
разъ­
единенно-всеобщем
лице?
За га дка.
И
не
в
том
ли
он а,
что
ощу­
щ аем
недостачу
в
фактах,
это
подтверждающих?
Нет,
с
из быт­
ком
их.
Трудность
—
в
об ъя с нении.
Откуда
берется,
чем
держит­
ся
сцепка
ничтожества
с
величием,
почему
столь
многое
значит
она
в
человеческих
судьбах?
Главная
же
заг адка
—
природа
пр е­
вращений,
переворачивание
ничтожества
в
величие
и
наобо­
рот.
Не
исключено,
что
этими-то
переворачиваниями
и
запо мнит­
ся
дольше
всего
наш
уходящий
в ек.
На
глазах
моего
поколения
ничтожество
достигло
верха
распорядительства
—
и
не
только
обстоятельствами,
но
и
душа­
ми
и
умам и
людей.
Ничтожество
слыло
величием,
но
не
станем
обманываться
задним
числом:
оно
и
б ыло
им,
ес ли
измерять
ве ли чие
масштабом
соб ы тий,
которые
затронули
всех
и
н ало­
ж или
свою
печ ать
на
все ,
включая
смер ть
или
даж е
—
начиная
с
нее.
Не
зд есь
ли
разгадка?
Не
оттого
ли
казалось
и
признава­
лось
ничтожество
величием,
что
заново
сде лал о
смерть
мерилом
всех
вещей?
Я
употребляю
прошедшее
вре мя
не
в
ви де
одной
лишь
д ани
про фес сио наль но й
ограниченности
историка.
Оно
рождено
и
на­
де ждо й.
Ибо
смертный
человек
—
человек,
которого
обре кали
(миллионами!) на досрочную насильственную гибель,
-
все
же
нашел
в
себе
силы,
чтобы
надломить
эту
страшную
об м анную
сцепку
ничтожества
и
величия.
Если
и
не
разорвал
ее
до
конца
то
ослабил,
поставив
под
сомнение
ее
непрел ож нос ть .
Признавши
’’ослепление”,
завороженность
могуществом
отделенной
от
человека
и
поставленной
над
человеком
вл аст и,
ужаснулся
это й
сво ей
завороженностью
—
и
ужасом,
охватившим
ег о,
и
дейст­
вием,
рожденным
этим
ужасом,
словом
и
поступком,
вд охнов ­
ленными
им,
сд елал
шаг
навстречу
новому
’’разумению”.
На­
встречу
д ругой
жизни.
Еще
нетвердый
шаг,
однако
столь
вы­
308


сокой
ценой
оплаченный,
что
как
не
зачислить
его
в
од но
из
ве­
личайших
человеческих
све рш ений?!
...Сюжет
ста тьи
врод е
и
не
об
этом.
Он
конкретнее,
имея
отечественную
прописку
и
сравнительно
у зкую
календарную
рамку.
Но
автора,
когда
он
ст ал
писать
этот
текст,
писать
в
ли­
холе т ье
—
последыш
самого
свирепого
ли холе ть я,
одолевали
именно
те
вопросы,
те
воспоминания
и
надежды,
которые
он
с ей­
час
изложил
со
сжатостью
преамбулы.
Писал
о
только
что
у мерш ем
Никите
Хрущеве,
думал
же
и
о
нем,
и
о
Сталине.
О
то м,
можно
ли
уйти
из-под
власти
послед­
не го,
те ни
ег о,
не
уяснив,
чем
же
был
его
пр еемн ик,
уже
также
тень.
Две
те ни,
не
спутаешь,
но
две
ли
власти?
Или
все-таки
одна,
та,
что
по-прежнему
притязает
на
все
в
человеческом
существо­
вании,
обещая
вз амен
попечительство
о
нем
—
от
ко л ыбели
до
пр едсме ртно го
вздоха?
Сегодня
мы
в идим,
что
это му
попечи­
тельству
пришел
конец.
С
каждым
днем
все
явственней
его
несостоятельность,
не испо л нимо сть
неко г да
принятых
и
возве­
денных
в
догмат
обязательств.
Больше
того,
неисп о лняе мо сть
их,
проистекающая
из
самой
химеры
всеобъемлющей,
всепрони­
кающей
опеки,
которая
в
свою
о чер едь
требует
для
се бя
власти
без
очерченного
предела.
В
подспуде
нын еш них
наш их
напастей
и
тревог
он,
этот
вопрос,
хотя
не
всегд а
этими
словами
выгова­
ривается
и
еще
ре же
осознается
в
по лном
объеме.
Оно
и
понят­
но.
Тут
барьер.
Тут
мозаика
из
родословных,
где
неизжитое
и
обновленное
рабство
в
при чудли в ом
соседстве
с
неутраченной
ве рой
в
наш
’’золотой век” .
Тут
не яв ный
сплав
убеждений
и
предрассудков,
существенное
и
даже
радикальное
несовпаде­
ние
ко то рых
перекрывается
вошед ши м
в
плоть
и
кровь
ожида­
нием
пер емен
—
по
мано ве нию
чьей-то
руки,
каккя
и
не измен но
уполномочена
и
не изме нно
в
сил ах
производить
эти
перемены
—
и,
конечно
же,
к
лучшему,
к
ж ел аемо му,
к
ис ком ому.
По жалу й,
в
сам ом
глухом
уголке
самой
ре л игиоз ной
страны
на
нашей
пл анет е
не
встретишь
такого
упования
на
чудо,
как
в
великой
державе,
которой
атеизм
многими
десятилетиями
с лу­
жил
одной
из
непременных
оп ор
гос уда рст ве н ного
мировоззре­
ния.
”Не бог,
не
цар ь
и
не
герой...”
—
давно
уже
только
слова
из
г имна,
разжалованного
Сталиным.
Значит
ли
это,
что
у
нас
нет
инициаторов,
искателей,
фанта­
зеров
и
смельчаков,
нет
людей,
готовых
любой
це ной
доб и­
ваться
успеха
п рав ого
дела,
л юдей,
сп особн ых
работать,
не
счи­
таясь
со
вр емене м,
в
азарте
штурма,
ра ди
бл агоро дн ого
по чина
или
нужд
ко л лектив а?
Спо ру
нет,
такие
люди
были
и
есть,
и
их
не
так
уж
мало.
Эпоха
революции,
изживания
разрухи
и
отста­
лости
породила
их
в
числе,
трудно
поддающемся
подсчету;
но
со
временем
потр еб нос ть
в
них
не
то
чтобы
исчезла,
она
м еня­
лась
в
самом
существе
своем:
чем
больше
их
становилось
(если
309


дер ж аться
определенного
набора
признаков), тем дальше ухо­
ди ла
в
прошлое
первоначальная
естественность
той
человечес­
кой
разновидности,
которую
можно
на зва ть
собирательным
и ме­
нем
э нту зиа ста.
Мы
говорим
’’собирательным”,
поскольку
нали­
чие
общих
че рт
и
сход ств о
проя вле н ий
не
исключали
множества
различий,
порождаемых
прежде
всего
тем
обстоятельством,
что
поток
революции
захватил
и
пон ес
самый
разный
че лове­
ческий
’’материал”,
создав
в
результате
столь
п ес трую
ка рт ину,
что
по
сравнению
с
ней
экономическая
мн огоукл а дное TM
могла
бы
показаться
одноцветной.
Доказано,
чт о,
чем
раз нообра з не е
любое
сообщество,
чем
больше
оттенков
внутри
даже
одной
человеческой
разновидно­
сти,
тем
более
они
жизн енны :
имеют
больше
стимулов
к
разви­
тию .
В
этом,
кстати,
коренное
отличие
о бщно сти
от
ста да
-
состояния,
из
которого,
сч ит алос ь,
вы шло
ч еловеч ест во
и
к
ко­
торому
(теперь это чересчур хорошо известно)
оно
способно
возвращаться
при
непредсказуемых
условиях
и
в
весьма
ц иви­
лизованных
странах.
Огром ное
сообщество
энтузиастов,
рожден­
ное
революцией,
как
бы
его
ни
судили
спу стя
без
малого
ве к,
не
было
стадом.
Однако
и
в
сво ем
первичном
состоянии
оно
содержало
зародыш
ин ого;
само
многообразие
его
н есло
в
себ е
собственный
надлом.
Пестрота
характеров
и
побуждений,
пр и­
влекавшая
и
ныне
еще
привлекающая
людей
искусства,
стала
по­
мехой,
к огда
возникла
—
и
не
в
один
п ри сест
—
нужда
в
по д виж­
ной
стабильности
отношений
со бств ен нос ти
и
власти.
Нужду
эту
мо жно
бы ло
бы
удо влет вор ит ь
в
сво ю
очередь
сугубо
по -раз ­
н ому,
но
сч ита ть
ее
искусственно
прив нес енно й
бы ло
бы
откло­
нением
от
ист ины .
Достижение
такой
упорядоченности
в
главной
сф ере
жизни
стало
п роблем ой
еще
при
Ленине
и
составило
наи­
более
глубокую
подоплеку
в сей
последующей
внутрипартийной
борьбы,
втянувшей
в
себя
и
соподчинившей
себе
жизни
миллио­
но в.
Проблема
же
б ыла
не
только
теоретической
и
деловой,
она
в добав ок
—
и
это,
быть
может,
самое
важное
-
была
чело­
векосущностной,
’’антропологической” .
Что
и
говорить,
опасность
анар х ии
множества
во ль,
вкусив­
ших
от
свободы
самоутверждения,
опасность
растворения
мозгового
авангарда
в
стихии
эгал ит арн ос ти,
распределитель­
ного
коммунизма,
ищущего
се бе
кумиров
и
накладывавше­
го
свою
печать
на
слов а
и
де ла
да же
самых
мыслящих,
сам ых
ра фини ров анн ых
лиде ров
революции,
—
эта
опасность
была
вполне
реальной.
Не
менее
реальным
был
и
ее
близнец-антипод:
опасность
эксплуатации
неосознанных
(не доведенных до уров­
ня
саморефлексии,
самоконтроля,
самоограничения)
соц иа ль­
ных
устремлений
и
импульсов
человеческой
толщи,
эксплуата­
ции
их
че ст олю б цами,
уверенными
в
своей
способности
подч и­
нить
стихию,
и менно
не
овладеть
стихией,
а
подчинить
ее
се бе,
встав
над
разными
волями
и
ин тере са ми
в
качестве
их
верхов­
310


но го
арбитра.
Как
вырастали
о дна
за
другой
обе
тенденции,
как
вторая
из
них
впитывала
в
се бя
и
губила
первую,
еще
пред­
стоит
изучить
и
п он ять.
Тогда
ясн ее
станет,
мог
ли
энтузиаст-
преобразователь
удержаться
в
исходном,
’’неиспорченном”
ви­
де.
Мо жет
ли
он
во обще
где-либо
удержаться,
есл и
его
стихий­
ная
разнородность
не
замещается
разнообразием
личностей:
более
стойкими
раз л ичиям и,
вырастающими
в
обстановке
повсе­
д невног о
’’институциализированного”
соци аль ног о
творчества?
Современный
чело век ,
оглядываясь
на
опыт
истории,
вправе
усо мнить ся
в
этом.
Но
если
возможность
эта
существует,
то
пер­
вейшее
условие
ее
—
демократизм,
пр опиты ва ющ ий
все
сферы
публичной
и
частной
жиз ни,
и
действенное
равноправие,
охраняе­
мое
обществом.
Однако
откуда
взяться
такому
демократизму
и
тако му
обществу?
Они
в
св ою
оче ре дь
со зида ются
людьми
и
т ре буют
определенных
человеческих
свойств
и
наклонностей,
а
не
только
’’объективных предпосылок” .
К руг
замы к аетс я
на
личности.
Э то,
вероятно,
самая
сокровенная
тайна
послеоктябрьской
истории:
судьба
э нту зиас та,
сплетенная
из
подвигов
и
падений.
Она
и
мартиролог,
и
список
людей,
окруженных
загробными
и
прижизненными
почестями.
Частично
эт от
человеческий
тип
в ыродилс я
в
чудака,
одинокого
искателя
и стины
и
сп ра ведл и­
вости,
в
по да вл яющей
же
сво ей
части
усреднился.
Жи знь
разде­
ля ла
его
по
род у
заня т ий
и
по
месту
во
все
более
сложной,
разветвленной
системе
руководства
и
подчинения.
’’Каждый
сверчок
знай
св ой
ш ест ок”.
Но
им енно
потому,
что
каждый
должен
был
знать
свой
’’шесток”,
он
н епр иметно
и
неумолимо
превращался
в
сто ро ннег о
для
других
’’сверчков”
—
и
все
вырав­
нивались
по
отношению
к
отделенной
от
че лове ка
цели,
которая,
сужаясь
кверху,
воплотилась
в
конечном
сч ете
в
Единс тве нно м.
Энтузиазм
рассредоточивался
по
ступеням
эт ой
персонифика­
ци и,
пер е став ая,
по
сути,
быть
энтузиазмом
—
двуединством
добровольности
и
бескорыстия.
Разумеется,
не
в
один
год
и
день
это
совершилось.
Были
и
о тка ты,
и
н овые
взл ет ы.
Да
и
весь
процесс,
ведущий
к
тому,
что
отлилось
в
стал иниз ме,
аси нхр оне н.
Не
забвение
ли
этого
—
о дна
из
пр и чин,
в
сил у
ко­
т орой
нам
по
сей
день
не
дается
по нять ,
и
не
то
даж е,
отку­
да
взялась
дьяволиада,
а
почему
не
встретила
достаточного
и
своевременного
отп ор а,
отчего
так
легко
заполнила
все
по ры
жизни?
В
и сходн ом
пункте
большевик-функционер
и
движимая
им
масса
едва
ли
не
едина
с уть.
Дальше
же
—
подспудное
р асщ еп­
ление,
затр аг ива ющ ее
обе
ипостаси
э нту зиас та.
Функционерство
растет
в
’’номенклатуру”,
а
мес то
бе зымя нных
ря до вых
занима­
ет
’’знатный человек” .
Что
зд есь
в
пер в одв иг ателях :
хруп кост ь
и
недолговечность
коллективного
самоотождествления
в
рево­
люции,
на
смену
которому
приходит
потр еб нос ть
в
индивидуа­


лизации,
чье
поприще
—
ж из ненная
проза,
быт?
Или
это
в се- таки
вторично,
а
в
основе,
в
гл у бине
—
разрастание
власти,
втягиваю­
щей
в
себ я
и
побуждения
и
судьбы
и
с
каж дым
витком
этого
разрастания
воздвигающей
как
вне,
так
и
внутри
человека
пре­
по ны
превращению
его
в
личность,
сохранению
в
нем
суверена
самого
себ я ?..
С им пто матич ес кий
штрих:
автор
«Броненосца
Поте м ки на », вернувшийся на родину после всемирного успеха
и
долгого
заграничного
вояжа,
не
принял
но вого
советского
ки­
но,
до с тигшего
то гда
своего
р ода
пик а
всенародного
пр изна ния .
Отчего
же,
по
крайней
мере
сразу,
не
пр инял
его
Сергей
Эйзен­
штейн?
Потому
ли,
что
оставался
верен
своим
ран ним
критери­
ям
художественного
пост ижения
Мира
—
в
тех
его
критических
точк ах,
субъектом
которых
яв ляе тся
охваченный
иде ей
и
страстью
действия
многоликоединый
человек?
Рас хо дилс я
ли
с
молодыми
в
эстетической
технологии
кинематографа,
в
пр инци ­
пах
монтажа?
Вероятно,
и
то
и
другое.
Но
поиски
причин,
способные
разъяснить
тернистый
путь
Мастера
(начальным и финальным рубежами которого явились
’’Бежин луг”
и
вторая
серия
’’Ивана Грозного”), уводят исто­
рик а
за
пределы
биогра фии
Эйзенштейна.
В
но вом
кин о
и
узна­
вал
себя,
и
утверждал
се бя
нов ый
зритель:
однозначный
чел о век
в
’’отдельно взятой”
одн озн ачн ой
ст ран е.
Героический
па фос
Исхода
не
исчез,
но
он,
вначале
непр иметно
и
лишь
за тем
в
вид е
господствующей
тенденции,
замещался
ритуалом
вхождения
в
единственное
русло,
к аким
ставились
вне
истории
все
остальные
русла,
все
’’неукладывающиеся”
формы
бытия;
и
сама
отече­
ств енная
история,
которой
вернули,
казалось,
пр ава
граждан­
ст ва,
не
просто
’’национализировалась”
с
включением
в
геро­
ическое
прошлое
событий
и
лиц,
еще
недавно
числившихся
в
отт оргн ут ых,
по дл еж ащих
за бв ению,
—
она
в
целом
и
с
той
же
неприметностью
и
непременностью
’’освобождалась”
от
всего,
что
не
нужно
обновленной
державности,
что
мо гло
бы
послужить
помехой
однозначной
единственности.
Замечал
ли
эти
превращения
вок руг
се бя
и
в
се бе
самом
энтузиаст?
Тиражируемый
иску сств ом ,
печатью,
школьным
и
внешкольным
воспитанием,
в ыте сненны й
из
’’большой поли­
т ики”,
он
все
более
нужда лся
для
своего
со х ране ния
и
воспро­
изведения
в
материальных
подпорках
и
ад министр атив но - про ­
па ганд ис тск их
инъекциях.
Именно
нуждался,
был
заинтересо­
ван
в
них,
за интер ес ов ан
не
из
одних
эгоистических
соображе­
ний
(хотя чем дальше,
тем
в
большей
ме ре
из
н их ), но также,
и
даже
ран ьше
всего,
из
интересов
дела,
которое
иначе
не
могло
делаться.
Страшно
признать,
но
нельзя
не
признат ь ,
что
л ишь
во йна
своим
т раг ичес ким
течением
поставила
под
вопрос
закон­
ченность
описанной
метаморфозы,
сделав
и
необходимыми
и
возм ож ны ми
действия
вне
ре гл амент аций
и
субординаций
’’мирной”
пр едв ое нной
жизни.
Вне
—
и
вопреки
им!
Ибо
в
тяж­
312


ких
ис пыта ниях
войны
возродился
—
вместе
с
чувством
личн ой
ответственности
за
судьбы
отечества
—
и
личный
вз гляд ,
вернее,
зародыш
л ичног о
взгляда
на
то,
каким
ему,
отечеству,
надлежит
стать
уже
сейчас
и
тем
паче
в
будущем.
Не
этого
ли
так
боялся
Сталин,
когда
со
свойственной
ему
проницательностью
во
всем,
что
касалось
по тенц иаль ны х
угр оз
его
в ла сти,
принялся
раска­
лыв ать
поколение
победителей
и,
подавив
в спыш ку
’’личност­
ного”,
загнал
его
в
привычное
русло
догматического
пос луша ­
ния
и
инициативы
в
исполнении?
Удивительно
ли,
что
и
смысл
(смысл как таковой)
стал
у
нас
крамолой
из
крамол
как
раз
тогда,
к огда
ход
общечелове­
ческого
развития
уперся
в
по тре бно сть
перемен,
затрагивающих
коренные
начала
всей
пр ежн ей
жиз недея тел ьно с ти?
Этот
сюжет
также
жд ет
еще
своей
разработки.
Был и
ли,
в
частности,
памят­
ные
’’дискуссии”,
проработки
и
разгромы
конца
40- х
—
начала
50- х
годов
лишь
но вым
проявлением
безумного
страха
власти­
тел я,
добравшегося
и
до
сфер,
дал еких
от
политики,
или
то
обстоятельство,
что
са ми
сферы
эти
стал и
в ну шать
ему
о пас­
ность,
равносильную
’’покушениям”
на
его
жи знь,
свидетельст­
вовало
о
то м,
что
патологии
власти
не
чуждо
своего
р ода
пере­
вер нут ое
опережение?!
Но
там,
где
новейшая
инк визиция
вершит
суд
и
расправу
над
жаждущим
независимости
и
сеющим
сомнения
духом,—
там
не
на
что
и
надеяться,
кроме
как
на
чудо,
но
там
и
нет
места
для
’’чудотворцев”: правило,
подт ве ржда е мое
исключениями...
Что
может
бы ть
у бедит ель нее
и
драматичнее
в
эт ом
отно ш ении,
чем
судьба
Хрущева,
о со бенно
если
к
началу
ее
возвратиться
от
ее
ко нца?
В
течение
одних
суток
человек,
ареной
деятельности
к ото ро­
го
был
чуть
ли
не
весь
Мир,
превращается
в
пенсионера,
чей
кр у­
гоз ор
ограничивается
за б ором
персональной
дачи.
Н икаких
промежуточных
ступеней,
ибо
их
нет ,
не
существует
в ообщ е.
Вчера
еще
каждое
его
слово
тщательно
изучалось
дипломатами
всех
держав
и
комментировалось
журналистами
всех
направле­
ний.
На
дру гой
д ень
ему
некому,
и
уже
по
этом у
одному,
нечего
сказать.
Мему ар ы
его ,
судя
по
дошедшим
до
нас
отрывкам,
пре дста вляю т
собой
п естр ое
собрание
экскурсов
в
прошлое,
где
существенное
перемежается
со
случайным
и
мелким
в
еще
боль ше й
степени,
чем
в
его
публичных
выступлениях
с
т еми
кр а сочн ыми
вставками
”от себя”,
которыми
он
о биль но
осна­
щал
связывавший
его
натуру
заготовленный
текст.
Лишенный
вл асти,
о
чем
он
размышлял
и
способен
ли
был
разглядеть
го­
р изон ты
времени,
б лиз
центра
и
в
самом
центре
которого
нахо­
дилс я
десятилетиями?
Говорят,
что
в
последние
год ы
Хрущев
много
чи тал
и,
вкусив
от
настоящей
литературы,
открыл
для
себя,
что
это
не
только
хороший
отдых,
но
и
нечто
большее,
и
за клю чил
из
это го
открытия,
что
его
руководство
отечест­
313


вен ной
словесностью
было
дал ек им
от
совершенства;
в
особен­
нос ти
же
жалел,
что
под да лся
иск уш ению
или
внушению
учинить
гражданскую
казнь
над
Б.
Л.
Пастернаком.
Хрущевский
’’фольклор”
изобилен.
Пр ив еду
лиш ь
один
из
отры вков
его,
поскольку
он
тоже
касается
отношения
Хрущева-
отставника
к
литературе.
Томящийся
от
одиночества,
столь
болезненного
для
него
по
сравнению
с
эйфо р ией
его
недавней
деяте ль но сти,
он
искал
встреч
и,
выходя
на
прогулку,
вступал
в
разговоры
с
отдыхающими
в
пансионате,
расположенном
не­
далеко
от
его
дачи.
О дна
из
случайных
собеседниц
рискнула
навестить
его
и
на
дому.
У
них
завязалась
беседа
о
недавно
про­
читанном,
в
частности
о
произведениях,
посвященных
войне.
Я
записал
тогда
же,
в
пересказе,
две
л юбо пыт ные
реплики
Хруще­
ва.
’’Это все вранье,
—
сказал
он,
—
я
не
читаю,
вот
Нина
Петров­
на,
та
чи тае т.
Симонов
лучше
других,
но
и
он
вр ет”. Вторая
ре п­
ли ка
в
ответ
на
р асск аз
гостьи,
только
что
освоившей
текст,
где
живописалась
в
деталях
измена
Власова: ”А что мы знаем о Вла­
сове?
Это
темное
дело”.
В
по дтв ерж де ние
услышанного
—
фраг­
мент
из
воспоминаний
Хрущева.
Рука
правщика
не
ка сала сь
этого
текста,
и
запечатленная
магнитофоном
орфоэпия
—
примета
под л ин но сти: ’’Сталин поднял вопрос вдруг,
значит.
Почему,
го­
ворит,
да,
вот
Власов
предателем
стал?
Я
гов орю:
да
теперь
уже
бесспорно,
что
предателем.
А
вот
вы
его
хвалили,
говорит.
Вы
х ва лили
его,
вы
его
и
выдвигали,
значит.
Я
г ов орю:
верно.
Я
его
и
выдвигал,
назначил
его
командующим
37- й
армией,
и
был а
ему
поручена
защита
Киева,
и
он
бле стящ е
справился
со
своей
задачей.
И
не мцы
Киева
не
взяли,
значит.
А
Ки ев
пал
уже
в
результате
окружения
войск,
и
значительно
восточнее
Киев а.
Это
и
по том
Власо в,
я
г овор ю,
вы шел,
значит.
И
я
его
действительно
хва лил
вам.
<...>
Но
потом,
значит,
я
говорю,
скол ьк о
раз
вы
его
хвалили?
Вы
его
награждали,
я
говорю,
товарищ
Сталин,
за
Московскую
о пер ацию. < ...>
Вы,
я
говорю,
мне
его
предлагали,
когда,
значит,
Сталингр...
подбирали
Ста­
линградский,
командующего
Сталинградским...
Вы
от
меня
тр е­
бовали,
чтоб ы
я
назвал
командующего
фронтом,
но
тут
же
го­
ворили,
что
е сли
бы
вот
или
же
Еременк о ,
который
в
госпитале
больной,
или
Вл асов ...
Я
бы
Вл асо ва,
г овори т,
рекомендовал,
он
В ласова
бы
назначил.
Но
Влас ова
н ет”.
Читатель!
Надеюсь,
смех,
порожденный
хр у щев скими
междометиями
и
словесным
шлаком,
застрянет
в
г орле
при
чтении
этих
строк.
Аб сур д?
Да,
разумеется.
Но
и
аб сурд
не
про ст ой,
не
от
с кл е рози рова нной
п ам яти,
переставляющей
со быти я
местами.
И
не
од ин
абсурд,
а
два ,
дополняющих,
до гон яю щих
друг
друга.
Абсурд,
вопло­
щенный
в
Сталине,
в
этом
абсолютном
солипсисте,
для
которо­
го
все
во кр уг,
все
на
белом
свете
—
это
то,
что
он
принимает
за
действительное,
принимает
или
ун и чт ожает
и,
вычеркивая
из
жизни,
возвращает
вычеркнутых
в
свой
сценарий,
которым
жи­
ï|4


вет
сам
и
жи ть
которым
пр инуж д ает
др уги х.
Хрущев
уже
пр и­
вык
к
этому,
если
к
этому
можн о
при вык нут ь.
Спустя
без
мало­
го
три
десятилетия
ему
также
не
хватает
слов,
как
не
хватало
их
тог да,
в
том
странном
и
страшном
’’воландовом”
разговоре.
Он
оправдывается
-
и
он
отстаивает
себя,
не
боясь
вернуть
уп­
рек
упрекающему,
не
ст рашась
сказать: ”Я говорю,
не
раз
гово­
рил
о
его
(Власова .
—
М.
Г.)
д ост оинс тв ах,
знач ит .. .”
А
мы
с
тобой,
читатель,
отв а жил ись
бы
на
это
заикание,
на
это
’’зна­
чит”?
Пр едо ста вим
будущему
неторопливому,
взыскательному
би огра фу
проверку
достоверности
этих
и
других
признаний
и
с видет ел ьс тв,
слухов
и
легенд,
окружающих
деятеля,
который,
что
бы
ни
гов ори лос ь
о
его
манерах
и
стиле
поведения,
спосо­
бах
выражаться,
как
и
способе
действовать,
был
н естан дар тен
и,
оставаясь
в
пределах
системы,
раз
за
раз ом
в ыпад ал
из
той
жест­
ко
регламентированной
и
в
то
же
время
все
более
безумной
оф ициа ль ност и,
которая
представлялась
неотъемлемой
от
’’со­
ветского
образа
ж изн и”,
—
и
всем,
что
он
де лал
(во благо и даже
не
во
б ла го), нанес ей едва ли поправимый урон.
Парадоксаль­
но,
однако,
что
мно гие
современники
Хру ще ва
не
склонны
че­
ресчур
высоко
ценить
эт от
итог .
И
еще
в
меньшей
мере
ула вли ­
ва ют
и
принимают
они
свя зь
между
изменением
обстоятельств
собственной
жизни
и
индивид уа ль но й
’’мутацией”
Хрущева.
Напротив,
как
раз
инд ивиду ал ь нос ть
эта
был а
и
ост аетс я
пово­
дом
к
активной
враждебности
со
стороны
одних
и
к
скепти­
ческому
равнодушию
друг их.
Нечего
уже
г ов орить
о
тех
сравни­
тельно
немногих,
для
ко го
деятельность
Хру ще ва
был а
бы
не­
приемлема
в
любой
форме
и
окраске,
о
тех ,
кто
не
мож ет
не
жа­
леть
о
режиме,
который
приносил
возможность
командовать
и
насильничать
во
имя
вящей
государственной
необходимости,
просто
по
привычке
и
из
шкурного
рве ни я.
Пр а вда,
никто
не
считал,
сколько
бы ло
Вол ко вых
и
рус а н овых;
возможно,
произ­
веди
такой
п одс чет
лет
тридцать
назад
комиссии,
составленные
из
людей,
прошедших
пыточные
тюрьмы
и
каторжные
лагеря,
то
изуверов
неограниченной
власти
оказалось
бы
бо льше ,
чем
представляется
н ам.
Хочется
дум а ть,
одн ако ,
что
тип
эсэсов­
ца
по
призванию
и
вдохновению
все-таки
не
укоренился
в
благо­
приятной
атмосфере
сталинского
апогея.
Это му
как-никак
ме­
ша ли
и
нравственная
тр ади ция
России,
и
тра диция
завоевания
св обо ды,
неотделимая
от
трех
р у сских
рев о лю ций.
Можно
возразить,
конечно,
что
любая
тр а диция,
если
ее
не
уберечь
обновлением,
у га сает
и
может
вовсе
от мер еть,
тем
бо­
лее
что
мгновенная
история
имперской,
властвующей
Росиии,
России
собственных
конкистадоров
и
многоразовых
опрични­
ко в,
создала
и
совсем
ины е,
п рот ив оположн ые
традиции,
в
сво й
черед
влившиеся
в
русло,
проложенное
на силие м
самой
ре волю­
ции
(остающееся насилием со всеми атрибутами,
психи ческ ими
315


сдвигами
и
нравственными
утратами
да же
в
том
сл уча е,
когда
доказана
его
ис ториче ск ая
неизбежность).
Сп ор
об
истоках
той
и
эт ой
трагедии,
столь
же
уп орн ый,
как
и
спо р
о
средствах
и
силах
для
предотвращения
ново й,
непохожей
и
вместе
с
тем
родственной
прежним,
—
по
сути,
од ин
и
тот
же
сп ор
с
несводи­
мым
во еди но
предметом.
Я
не
собираюсь
в торга ть ся
походя
в
это т
страстный
спор,
где
каждая
сто ро на
слышит
л ишь
себя,
хо тя
я
п онимаю ,
что
обойти
его
во все
зн а чило
бы
уклони ть ся
и
от
заявленной
темы.
Не
сбрасывая
со
счетов
тех,
у
к ого
самое
имя
Хрущева
вы з ывает
скрежет
зубовный,
те х,
у
ко го
он
вы рвал
сот ни
тысяч
оставшихся
живыми
жертв,
но
не
ли шил
’’права”
вторгаться
в
пов сед невну ю
жизнь
советских
людей,
калеча
ли бо
вовсе
об ры вая
ее,
—
нам
следовало
бы
уберечься
от
соблазна
отнести
всех,
кто
так
или
иначе,
полностью
или
частично,
не
приемл ет
насл ед ств а
Хрущева,
к
разряду
сталинистов.
Прямодушным
из
них
(прямодушным в кавычках и даже без оных)
и
впрямь
сд ается ,
что
у
них
едва
ли
не
миллионы
единомышленников,
что
с
н ими
по
крайней
мере
всякий,
кому
близко
к
ше стид еся­
ти
или
свыше
того.
К
этому
бреду,
одн ако ,
примешана
явь.
Что -то
весьма
земное
заставляет
немалое
чи сло
людей,
пере­
жи вших
страх
и
кровь,
творить
миф
о
добром
старом
в ре мени.
Но
раз ве
до
конца
свободны
от
этого
и
л юди,
мироощущение
которых,
казалось
бы,
искл юч ает
приверженность
к
любым
мифам?
Лу кавы й,
об ряже нны й
в
правоверного
марксиста,
подска­
зывает
им:
так
это
ж
яс нее
ясного
—
рассечь
цело е,
о
котором
речь,
на
две
неравные
’’половинки”,
из
ка ких
о дна
буд ет
соот­
ветствовать
историческому
закону,
неумолимо
прокладывающе­
му
—
скв озь
все
и
вся
—
пу ть
к
совершенному
фина лу ,
а
дру­
гая,
заведомо
меньшая,
будет
как
раз
состоять
из
временных
от клоне н ий
на
эт ом
пути,
которые
то же
ес тест вен ны,
поскольку
также
находятся
во
власти
этого
самого
закона
(’’читайте муд ­
рого
Ге г е ля !”). Такое философское рассечение могло бы умиро­
творить
и
даже
воодушевить,
если
бы
не
ос обые
свойства
—
кровь
и
могилы
’’отклонений”,
размер
и
стойкость
того,
что
”по дороге”
к
фи нал у,
—
всего,
что
заставляет
ус ом нить ся
в
самом
законе
и
искать
об ъя сне ния
за
его
пр едел ам и.
Может,
Марксу,
который
как
истинный
уч еник
оспаривал
учителя,
и
у дал ось
бы
написать
д ругую
дилог ию
—
из
’’Классовой борьбы”,
но
уже
не
во
Франции,
а
в
России,
и
из
нами
под ск аз а нного
’’Во ­
семнадцатого
брюмера”.
Может,
он
по став ил
бы
эп игра фом
к
такому
исследованию-памфлету
(или уже и исповеди?) собст ­
венные ,
оброненные
нек огд а
сло ва: ’’Нынешнее поколение напо­
минает
тех
евреев,
которых
Моисей
вел
через
пустыню.
Оно
должно
не
только
завоевать
новый
мир,
но
и
сой ти
со
сцены,
что бы
дат ь
место
людям,
созревшим
для
нового
м и ра”. Однако
316


неб е зынтер ес но,
как
бы
про к ом мент ир овал
он
в
серед и не
ли бо
в
конце
советских
20- х
эту
сво ю
мысль:
пр из нал
бы
химерой
самую
готовность
поколения
’’завоевателей”
уступить
по
доброй
воле
место
не похожи м
на
них
наследникам
и
п род олжа те лям
или
повторил
бы
свое
пророчество,
л ишь
отдалив
сроки
испол­
нения
его?
...Сцена,
правда,
очистилась,
но
вот
вопрос:
для
кого
и
в
како м
о тнош ении
к
ним
находится
искомый
новый
мир?
Впро­
че м,
Сталин
дал
ответ
на
вопрос
пр еж де,
чем
он
в озн ик;
дал
своим
’’Кратким курсом”,
призванным
разъяснить
и
за тв ер дить
в
качестве
непреложного
итога
совпадение
в
одной
временной
точ ке
кульминации
измен
социализму
с
кульминацией
его
за­
воеваний,
пр ина дл ежа щих
народу.
Поверит
ли
кто
в
эту
’’исти­
ну” ,
кроме
фанатиков
и
властителей,
запутавшихся
в
старо-но­
вых
проблемах
и
ищущих
заново
козлов
отпущения?
Однако
не
выду м ка,
а
дейс твите ль ны й
и
тяжкий
для
сознания
факт
—
сов ­
пад ение
апогея
убийств,
жерт во й
которых
стали
в
первую
оче­
ре дь
’’руководящие”,
но
далеко
не
только
они
(особенно если
ото дв ину ть
г р аницы
времени
и
назад
и
вперед), -
и
все-таки
совп ад ен и е: ’’внезапного”
те ррора
с
выходом
—
наружу
и
в верх! —
целого
пласта
вчера
еще
рук овод им ых
л юдей,
вкусивших
позд­
ние
плоды
р ево лю ции.
Е сли
же
спуститься
еще
ниже
и
даж е
ту­
да,
где
нед ав но
бушевал
смерч
’’сплошной коллективизации”,
то
и
там
совпадение
нескончаемого
потока
гибелей
с
гигант­
ским
выбросом
из
полупатриархальной,
еще
и
заново
общин­
ной
деревни
м иллион ов
люде й,
заполнивших
хотя
и
не
сразу,
но
все-таки
в
небывало
короткий
срок
все
п оры
индустриаль­
но й,
городской,
политической
и
культурной
ж изни.
Не
самый
ли
это
прихотливый
и
тр агич ес кий
из
парадоксов
нашей
истории?
Фа ктич ес кая
отмена
Декрета
о
земле,
уничтожение
ре зул ьт атов
аграрной
ре в ол юции,
ра зг рабле ние
деревни
закрепили
на
свой
лад
ее
же,
революции,
социальный
и
психологический
сдвиг,
навсегда
по ко нчив ший
с
делением
на
’’белую”
и
’’черную”
кос ть,
в
том
числе
и
в
сам ой
пр итягате ль но й
сфере:
з на ния,
образования,
художественности,
—
сдвиг,
который
тогда,
в
Дв а­
дцатые
и
Тр идцаты е,
п отряс ал
самых
до ст ойных
лю дей
на
земле
и
делал
их
поэтому
равнодушными
ко
многим
на шим
бедам
и
страданиям.
На
стороне
Сталина
был
результат
—
один
из
наибо ­
лее
могущественных
и
безжалостных
идолов
’’прогрессивного
чел овеч ест ва”; ведь результат
—
это
не
в
последнюю
очередь
признание
его
’’результатом”
под
действием
ли
пропагандных
усилий
или
в
результате
самовнушения,
себе
заданной
близору­
ко сти.
Жуткая
вещь
—
метафизика
’’осознанной необходимости”!
Ее
следствие
не
од ин
ли шь
революционный
конформизм
(да,
да,
есть
и
та к ой), но и производное от него бессилие перед
непредвиденным,
которое
обрекает
на
по ражен ие
в
оди ночк у,
317


на
гибель
без
сл еда
и
ответа.
Разве
не
это
случилось
с
це лым
по­
колением
марксистов
до-
и
послеоктябрьской
поры?
С
юнос ти
уверовавшие,
что
пролетарская
революция
шагнет
разом
за
по­
рог
’’предыстории человечества”,
что
д ейств ите ль нос ти
отн ыне
надлежит
сов паст ь
с
пр едн ач ер тан иями
теории,
с
тем
единствен­
но
возможным
ее
то л кова нием,
по
отношению
к
которому
другие
то л ков ания
не
что
иное ,
как
ересь,
как
изв ращ ение;
убежденные
—
и
в
эт ом
они
опять-таки
б ыли
еди ны,
—
что
любые
напасти
мог ут
и
бу дут
п реод олен ы
волей
’’железных диктаторов
рабочего
кл асса”,
то
есть
суммой
р еш ений,
правильных
в
данный
момент,
а
если
они
о казыва ют ся
неправильными
в
сл е дующи й,
то
всегда
правильны
в
принципе,
поскольку
и сход ят
из
одного
истинного
исто ч ника,
—
что
они
мог ли
противопоставить
словам,
которые
произносили
сами,
ко гда
эти
же
и
им
по до бные
сло ва
вош ли
в
лексику
обвинительных
акто в
и
всенародных
прокля­
тий?!
Сталинская
мифология
’’совершенного
государства”*
потому
и
взяла
вер х
над
диалектической
словесностью
действи­
тельных
и
мнимых
его
противников,
что
в
глазах
последних
да нна я,
от
О ктябр я
идущая
дей ств ите ль но сть
б ыла
н апе ред
боль­
ше,
чем
од но
из
’’мгновений”
человеческого
существования,
чем
вс его
л ишь
один
из
отрез ков
пря мо й,
п роходя ще й
сквозь
всю
мировую
историю.
А
ус омн ись
они
в
той
само й
’’прямой”,
что
сквозь
все
эпохи
и
судьбы,
усомнись
в
прир од е
этой
пр я­
мизны,
сло жи лась
ли
бы
иначе
их
собственная
судьба,
их
и
наша?
Ес ли
поверить
еще
одной
версии
или
легенде
—
о
без
малого
трех
сот ня х,
или
да же
больше,
голосов,
которые
были
поданы
про тив
Сталина
на
ХУП
п ар тсъе зде
(и могли быть поданы в та­
ком
числе
и
в
то
время
л ишь
в
результате
с гов ора
всемогущих
на
места х,
в
областях
и
республиках,
первых
секретарей), —
по даны
в
момент
коллективно
устроенного
вс ей
иерархией
апофеоза
Сталину
(маскировка?
стр емл ение
подчеркнуть
е дин­
ственность
политики,
осущест вля вшей ся
совместно?); еслипо­
думать,
что
съезд
этот
в
соответствии
с
этой
ве рси ей
с мог
бы
закончиться
смещением
Сталина,
а
не
близк ой
гибелью
всех
без
малого
участников
апофеоза,
то
нельзя
не
спросить
теперь
уже
не
их,
а
себя:
а
дерзнули
ли
бы
те,
а
сп ос обны
ли
были
они ,
за втра ш ние
мертвецы,
действовать
по-другому?
Знали
ли
такой
пут ь
(вперед!), такой ’’во зв рат
к
л ени нском у
наследию”,
кото­
рый
после
со бы тий,
рав нос ильн ых
ге оло гич еск ой
катастрофе,
♦ Ср.: ’’История так же,
как
и
познание,
не
может
получить
ок онча­
тельного
заверше ния
в
каком-то
совершенном,
идеаль ном
состоянии
человечества;
с оверш енное
об ще ство,
сов ершен ное
’’государство”
-
это
вещи,
кот ор ые
могут
су щес твов ать
только
в
фантазии”.
Так
смот р е­
ли
из
прошлого
в
б удущ ее
те,
ког о
называют
классиками
марксизма;
в
данном
случае
-
Энгельс,
которого
нескрываемо
нед олюб ливал
С та лин.
Впрочем,
мо жет,
приве рженност ь
к
трои це
подталкивала
его
к
уст ра­
нен ию
четвертого
’’лишнего”?
318


не
был
бы,
уже
не
мог
бы ть
простым
возвратом
к
мысли,
прев­
ращенной,
как
и
те ло,
в
освященную
мумию?
И
в
сталинской
ли
р едакц ии
этого
канона
бу ду щие
беды
и
трупы
или
они
в
каноне
как
таковом,
в
’’процедуре”
его
освящения?!
Оттого
Сталин
и
пре усп ел
на
э том
по прищ е,
взя в
ве рх
над
боле е
искушенными
и
талантливыми.
Оттого
и
удалось
ему
п од­
менить
Ленина
саморазвития:
движения
к
себе
и
от
се бя
и
снова
к
себе,
другому,
Ленина
нэповской
’’парадигмы”
и
по сл едне го
выбора
на
пороге
сме р ти,
этого
Ленина
под менить
иным,
неиз­
менно
верным
себе
и
однозначно
систематизируемым.
Сист ема ­
тизацией
преемник-ненавистник
и
взял
верх ,
в тес нив
ее
в
созна­
ние
графической
твердостью
контура,
членением
целого
на
рав­
номерные
и
непротиворечивые
со ста вл яющи е,
доступностью
и...
тир аж ами
’’Основ ленинизма”,
ко то рые
сыграли
не
мень шу ю,
ес ли
не
большую
роль
в
эпопее
самоутверждения
(и самоуни­
чт о жени я !) эпигонов Ленина,
чем
та
роль,
какую
для
новобран­
цев
партии
в
разгар
революции
сыграла
на прочь
забытая
’’Азбу­
ка
коммунизма”
Н.
И.
Бухарина
и
Е.
А.
Пре ображ енс ког о.
Ес ть
нечто
символическое
и
надличное
в
этой
по дме не
’’ком ­
мунизма”,
рискнувшего
нач ать
и
зовущего
всех,
к
нему
влеко­
мы х,
—
под ме не
его
адаптированным
’’ленинизмом”,
сразившим
врагов
(и оппонентов!) и требующим преданности затвержен­
ном у
сос тав у
и д ей...
Что
же
находилось
в
з апас нике
тех,
кто
спустя
дес я тиле тие
реш илс я
бы
за мен ить
Сталина?
Тот
же
ка­
но н ? ’’Живой”
опыт
искоренения
уклонов?
Усилия
сохранить
остатки
’’коллективного руководства”? Но
мож ет,
и
личное
мужество
и
еще
—
раскаяние
в
совместно
с оде янн ом?
Если
бы
последнее,
если
бы
оно
—
вслух,
вслух!!
Пр ав да,
и
новое
знание,
и
решимость
к
самоперемене
пр и­
ходят ,
когда
в
них
остро
ну ж даются.
Правда,
началам
(ежели
они
начала)
свойственно
творить
соб с т венное
продолжение.
А
в
середине
30-х
еше
был
жив
человек
земли
и
пр оц есс
обезлиз­
живания
душ
еще
не
достиг
тогда
своего
края,
как
и
выгла жи­
вание
мест ны х
различий,
национальных
своеобразий.
Одно
л ишь
восстановление
и нститу то в
Советской
власти,
одна
лиш ь
отмена
’’исключительного положения”,
на
котором
находилась
страна
со
времен
коллективизации,
о дно
л ишь
устранение
препон
с во­
бодн ому
социалистическому
слову
—
осуществи
и
то,
и
д руго е,
и
третье
такие
де ят ели,
как
Кир ов,
Орджоникидзе,
Куйбышев,
Руд зута к
(при активном или даже только пассивном поначалу
содействии
остальных), —
мо гло
бы
послужить
если
не
возвра­
том
без
повторения,
то
хотя
бы
исходным
пун кт ом
к
нему.
М огло
бы
или
не т?
Открытый
в оп рос.
Открытый
по
сей
день.
Сталин
опередил.
И
хот я
вероломному
действовать
много
проще,
чем
честному,
кто
объяснит
вероломством
ц елую
эпоху?
319


2
Н адо бно
быть
человеком,
а
не
ф люгеро м.
Это
-
важн ая
вещь,
это,
быть
может,
важней­
шая
вещь
в
исто р ии.
Н.
Чернышевский
Тем
бол ее
не
знал,
тем
более
не
помышлял
о
том,
чтобы
открыть
или
хот я
бы
приоткрыть
дверь
в
другую
эпоху,
чело­
век,
которому
су жд ено
бы ло
это
сделать
спустя
двадцать
с
лиш­
ним
ле т.
Можно,
правда,
сказать,
и
не
без
основания,
что
не
Хру­
щев
отк рыл
эпоху,
а
она
наш ла
его
и
подтолкнула,
прошептав
на
ухо:
смелей,
см ел ей,
теперь
уже
др угое
время,
теперь
полу­
чит ся!
В
истории,
как
на
войне:
по гиб нуть
можно
и
от
недолета
и
от
п ер елета.
Разница
ли шь
в
том,
что
на
войне
л учше
не
размыш­
лять
об
исходе;
и с тория
же
нас тра ивае т
на
противоположный
вз гляд
—
она
суро во
обходится
и
с
не
сп особ ным
думать
о
по­
с ледс тв иях,
и
с
не
желающим
рисковать.
Ее
нед о леты
и
п ерел е­
ты
к
т ому
же
не
вы числ ишь
зар ан ее.
И
всегда
останется
пред­
м етом
ретроспективного
спо ра:
все
ли
из
наличных
и
будто
на­
л ичных
возможностей
перешло
в
действительность
или
там,
по­
зади,
в
остатке,
не что
весом ое,
нужное
(и даже самое нужное!),
что
еще
ждет
своих
открывателей
и
воплотителей?
Наконец,
и
сам
спор
входит
внутрь
’’эпохи”,
продлевая
ее
л ибо
обрывая...
Смерть
Сталина
как
бу дто
за
пределами
такого
спора.
Вн е­
запность
этого
события,
как
и
последовавших
за
ним
—
вплоть
до
XX съезда,
—
мо гла
бы
служить
едва
ли
не
самым
со круш и­
тельным
оп рове рж ен ием
предустановленности
в
дел ах
истори­
ческих.
Конечно,
взгл яд
назад
способен
усмотреть
в
последних
годах
сталинского
владычества
если
не
пр име ты
назревшей
ка­
тастрофы,
то,
во
всяком
случае,
такую
степень
вы рож ден ия
и
обессмысливания
власти,
как ая
не
могла
не
пр ивест и
к
самораз­
рушению.
Но
какой
це ной
досталось
бы
это
саморазрушение
нашей
стране
и
ч елове чест ву ?
Так
или
ина че
серь ез но сть
на мер е­
ний
Сталина
упростить
не
поддающийся
упрощению
послевоен­
ный
Мир
и
увековечить
свое
господство
над
всем
’’лагерем со­
циализма”
с
помо щь ю
нов ых
судорог
вр яд
ли
мо жет
быть
по­
ст ав лена
под
сомнение.
Правда,
Сталин
умел
и
отступать,
но
до
какого
предела?
Св оим
на сле дств ом
он
не
усп ел
распорядиться.
Да
и
пришло
ли
бы
это
в
голов у
человеку,
ра вно
страшившемуся
смерти
и
убедившему
себя,
что
его-то
она
обойдет?
Его
спо дв иж ники,
представлявшие
собой
л ишь
наибо л ее
высоких
по
п оло жен ию,
но
также
обреченных
на
исполнение
аппаратчиков,
внезапно
о ка­
зал ись
вынужденными
сам и
решать,
решать
в се.
Можно
было ,
конечно,
просто
влачиться
в
прежней
колее,
следуя
зав еден но­
320


му
порядку,
но
ниче го
не
менять
бы ло
невозможно.
На
руках
осталось
’’дело врачей”
и
л ишь
е два
зашпаклеванные
с
помощью
анти юг ос лав ских
и
антисемитских
процессов
трещ ины
в
со циа­
листич ес ком
л аге ре,
яв но
назревший
раскол
в
коммунистичес­
ком
д виж ении,
котором у
—
после
политических
и
духовных
пе­
ремен,
рожденных
Сопротивлением,
и
после
тяжелых
испытаний,
выпавших
на
долю
антифашистского
ед инст ва
в
первые
же
послевоенные
годы,
—
гр оз ила
в
начале
50- х
но вая
и,
не
исключе­
но,
окончательная
изоляция
внутри
воскресающей
Европы.
К
этому
след ует
добавить
открытый
(и неизбежный)
кризис
в
отношениях
с
Китаем
Ма о.
О
то м,
что
делалось
в
глубинах
с об­
ственной
страны,
вероятно,
ведал
лучше
других
в
силу
своего
положения
Бер ия.
Весьма
возможно,
что
он
был
е динств енны м ,
кто
не
только
рад овал ся
смерти
Сталина,
но
и
имел
план
дейст­
вий
на
эт от
слу ча й.
Для
других
же
именно
Бери я,
активно
и
поспешно
действующий
Берия,
был
наследством,
от
которого
следовало
раньше
всего
освободиться.
Шли
ли
помыслы
Хрущева
дальше
эт ой
ближайшей
цели,
сказ ать
тр удно .
Во
всяком
случае,
он
не
побоялся
взяться
за
ее
о сущ ес твл ение.
В зяв шись
же,
оказался
вынуж де н ным
делать
о дин
шаг
за
др уг им.
И
буд ем
справедливы:
не
только
вынуждал­
ся
к
этом у
’’извне”,
что
бесспорно,
но
каждый
следующий
шаг
д елал
со
все
бо льш им
азартом
и
с
уверенностью,
которые
прихо­
дят
в
настоящем
бо ю.
И
тут
открылась
маленькая
тайна
ста­
линской
иер ар хии:
в
ее
среде
удивительным
образом
сохра­
н илось
подобие
человека.
Может
быть,
то,
что
Хрущев
сохра­
нился
во
время
прошлых
’’чисток”
и
как
бу дто
не
намечался
в
новые
жертвы
во
время
яв но
подготавливаемой
Хозяином
и
уже
в
че м-то
близко й
к
о су ще ств лению
перетасовки
в
ве р­
хах,
было
причудой
Ст али на;
он
л юбил
соединять
несоедини­
мое,
а
как
иезуит
властвования
нуждался
в
том,
чтобы
в
его
окруже нии
постоянно
клубились
интриги
и
конфликты,
пи­
тае мые
предчувствием
разности
в
судьбах.
На
первый
взгляд
Хрущев
мало
отличался
от
д ругих
сорат­
ников.
Как
и
другие,
и
в
ме ру
занимаемого
им
пол о жени я,
он
был
во
многом
повинен,
в
том
чи сле
—
и
прежде
вс его
—
в
чело­
веческих
жерт в ах
(Сталин зорко следил,
чтобы
никто
из
его
ок­
р уж ения
не
уклонялся
от
зак оно в
круговой
поруки
и
связан­
ности
сообща
со де янным) .
А
то,
что
отличало
Хрущева
до
1953
года,
могло
бы
да же
рассматриваться
как
недостатки
его
по
сравнению
с
другими,
бо лее
высокопоставленными
чл енам и
ие­
рархии.
Хо тя
Хрущев
был
хитер
и
искушен
в
правилах
аппа рат ­
ной
и гры,
эта
хитрость
все
же
не
уб ила
в
нем
непо ср е дств енно ­
сти,
которая
не
пр инадле жа ла
к
числу
качеств,
позволявших
подняться
на
самый
ве рх.
Хрущев
был,
безусловно,
смелым
че­
ловеком,
но
и
это
кач ес тво
казалось
и з быто чным
в
политике,
пока
не
пришел
е го,
х ру щевск ий,
час.
321


...К а рьер а
Никиты
Хрущева
развернулась
сравнительно
поздно.
Его
ме сто
в
номенклатуре
находилось
где-то
меж ду
дея­
телями,
поднявшимися
накануне
революции
или
в
начале
ее
и
д ос тигш ими
достаточно
высоких
постов
во
время
’’войны диа-
дохов”
по сле
ухода
Лени на,
и
совсем
новыми
л юдьми,
взращен­
н ыми
в
тиши
сталинских
аппаратов,
а
то
и
взлетевшими
наверх
в
одночасье
1937- го .
Это
его
срединное
по ло жение
многое
объяс­
няет.
Родословная
большевизма
е сли
и
не
бы ла
ему
в овсе
не
из­
в ест на,
однако
и
не
сливалась
полностью
с
его
собственной
биографией,
потеснив,
но
не
выт ес нив
до
конца
ее
’’беспартий­
ны е”
страницы
и
воспоминания.
Вместе
с
тем
он
успел
пригу­
бить
романтики
первых
постреволюционных,
военно-ком­
му нист ич ес ких
лет.
И
его
позднейшая
но ст ал ьгия
по
о бщеж и­
ти ям
вря д
ли
бы ла
только
словесным
украшением
его
градо­
строительных
прожектов.
Различие
между
ним
и
остальными
из
ближних
бояр
сос т ояло
в
том,
что
он
—
и
не
только
в
с илу
занимаемых
постов
(в Москве и Киеве), но и по самому скла­
ду
—
принад ле жал
к
категории
массовиков.
Таковых
к
началу
50-х
год ов
осталось
не
слишком
много
среди
парт ийны х
деяте­
лей
высокого
ран га,
но
их
б ыло
немало
в
тол ще
ни зовы х
ка д­
ро в,
и
им
Хрущев
своим
обликом
был
ближе,
чем
вельможи-хо­
лопы
старого
зак ала
и
типичные
карьеристы
третьего
призыва.
Сказанное
выше,
раз у меется ,
далеко
не
портит
Хрущева.
Для
пор тр ета
нужно
неизмеримо
более
близкое
знакомство
с
натурой.
Но
спросим,
добавит
ли
оно
что-то
принципиально
новое,
что
спо со бно
было
бы
само
по
себ е
ра зъ ясни ть
ту
роль,
ка кую
ему
довелось
сыграть
после
5 марта 1953 года?
Я
сом­
неваюсь
в
этом.
Остается
есл и
не
загадкой,
то,
во
всяком
слу ­
чае ,
темой
для
философско-исторического
размышления:
почему
при
данных
обстоятельствах
про ст ота
или
да же
пр ост оват о сть
(либо то и другое в прихотливом сочетании)
сумели
стать
де тон а­
тором
с о бытий,
которые
отнюдь
не
обя за те льно
должны
бы ли
полу чит ь
такой
именно
разгон
и
тем
более
так ой
масштаб?
Началось
же,
как
известно,
с
того,
что
Хрущев
бросил
вызов
Берии.
Вероятно,
он
хотел
поначалу
немногого:
о твес ти
оп ас­
ность
от
самого
се бя
и
себ е
под обн ых.
Но
с тано ви тся
ли
меньше
под виг
солдата,
который
на
поле
боя
спасает
св ою
жизнь,
пово­
рачиваясь
при
эт ом
к
противнику
не
спино й,
а
лицом?
Тут
же,
на
кремлевском
по ле
бо я,
в
считанные
месяцы
пос ле
смер ти
Сталина,
было
не
до
ди спо зиций .
Сто ронн ик и
вербовались
на
хо­
ду
и
дал еко
не
по
иде йны м
пр из накам ,
само
же
дей ство
спосо б ­
но
расположить
нас
к
себ е
лишь
результатом.
Поучи те льн о
бы
се­
год ня
перечесть
обвинительное
закл ю чение
против
Берии
—
до­
кум ент ,
в
к ото ром
крохи
ко шмар ной
правды
со се дство в али
с
очевидной
напра слиной:
в
разряд
прес ту плений,
например,
была
зачислена
попытка
посредством
ко нтакта
с
Ранковичем
замириться
с
Югославией;
что
уж
говорить
о
т аких
пикан тны х
322


подробностях,
как
вме ня в шееся
в
вину
Бер ии
покровительство
’’англофилу”
Майскому,
находившемуся
то гда
в
заточении.
Впрочем,
ст оит
ли
удивляться:
ведь
спустя
неско л ько
ме­
сяцев
давнишнему
союзнику
и
пленнику
Берии
—
Георгию
Маленкову,
сыгравшему
немаловажную
рол ь
в
коллективном
самоосвобождении
от
него,
будут
инкриминировать
уже
не
на­
спех
и зготов ле нны й
букет
разоблачений,
а
нечто
по-своему
цел ь­
ное
и
эт ой
цельностью
характеризующее
господствующее
ум о­
настроение
в
нестройном
высшем
эшелоне
тогдашней
власти.
В
ви ну
Маленкову
вменялся
не
столько
б ылой
комплот
с
Бери­
ей,
ск ол ько
идейное
и
политическое
отступничество
в
считанные
месяцы
его
(Маленкова)
премьерства:
тут
и
стр емл ение
разви­
вать
группу
”Б”
в
уще рб
группе
”А”,
и
демагогические
уступ­
ки
крестьянству,
и,
наконец,
или
раньше
всего,
антимарксист­
ский
тезис
о
то м,
что
в
атомной
во йне
не
бу дет
победителей.
Многим
ли
в
так ом
случае
отличался
Хрущев
от
своих
обез­
вреженных
врагов
и
соперников,
да
и
в
луч шую
ли
сторону,
если
взять
в
расчет
и
конечный
результат
его
д ея тел ьно сти?
Э тот
вопрос
непр ияте н,
но
законен.
Можно
бы
(в ответ)
у ка­
зать
на
то,
что
в
первую
послесталинскую
пору
Хрущев
не
мог
действ ов ать
один,
а,
стало
быт ь,
должен
был,
да бы
добиться
ус­
пеха
и
просто
не
погибнуть,
сообразовывать
свои
шаги
с
обра­
зом
мыслей
и
намер ений
других
соучастников.
Надо
бы
доба­
в ить,
что
он
сам
еще
то гда
не
дозрел
до
исторического
Хрущева,
а
когда
дозрел,
то
стал
быстро
терять
самого
се бя.
В
эт ой
до бавк е
суть,
и
у
эт ой
сути
было
пусть
скоротечное,
но
св ое
развитие,
а
у
развития
-
своя
исходная
фаза.
Если
не
с
самых
первых
шаго в,
то
уже,
во
всяком
случае,
в
разгар
б орь­
бы,
начальным
эпизодом
которой
яви лос ь
уничтожение
Берии,
Хрущев
стал
добив а тьс я
освобождения
еще
живых
политических
узников
и
восстановления
д об рого
име ни
погубленных
-
почти
вс ех
(на всех,
включая
тех ,
имена
которых
по к оления ми
зазуб­
ривались
в
качестве
губителей
революции
и
социализма,
Хруще­
ва
не
хв ат ило
ни
тогда,
ни
по зж е).
Спустя
г оды
’’реабилитация”
в иди тся
едва
ли
не
самооче­
видной.
По след ующ ие
события
отод в инули
ее
—
и
эта
акция,
беспрецедентная
в
рамках
всей
советской
истории,
в
глазах
многих
ограничена
л ишь
переменами
в
судьбе
людей,
боль­
шинство
из
которых
уже
ушло,
теперь
н авс егда.
Между
тем
ре чь
шла
о
завтрашнем
дне
всех,
хотя,
бы ть
може т,
так
это
во с­
принималось
скорее
противниками
задуманной
меры,
чем
ее
автором.
Собирался
ли
вн ач але
Хрущев
лишь
о твети ть
ударом
на
уда р
все
т ому
же
Берии,
который,
возглавив
вн овь
органы
бе­
зопасности,
начал
с
демонстративного
и
весьма
эффектного
прекращения
’’дела врачей”
-
по сл едне го
из
преступлений
Ста ­
лина?
Не
располагая
необходимыми
документами,
не
стан ем
руководствоваться
поз дни ми
зая вления м и
и
воспоминаниями
323


самого
Хрущева,
рассчитанными
на
публику.
Попробуем
рас­
смо тр еть
факты,
доступные
на м.
У
’’дела врачей”
были
ко нкр ет ные
виновники:
конечно
же,
Рюмин
был
не
ед ин ств енны м,
как
у
’’ленинградского дела”
не
был
единственным
ви но внико м
Абакумов.
Ответственность
же
за
все
б есчи слен ные
жертвы
дес ятил етий
сталинского
терро­
ра
нельзя
был о
взвалить
на
одного-двух-трех
или
даже
на
мног о
большее
число
непосредственных
осуществителей;
за
это
’’на ­
вер ху”
отвечали
все
(не исключая и многих погибших), -
в се,
ставившие
св ои
подписи
на
списках
обреченных,
все ,
произно­
сившие
речи—призывы
к
расправе.
Нем едл енна я
и
по голо вна я
р еаб илита ция
означала
открытое
признание
этой
общей
ответ­
ственности.
Она
не
могла
обойти,
р азу меет ся,
Сталина,
а
н азват ь
его
вслу х
и
связать
его
имя
с
убийствами
без
прич ины
и
повода
озн ач ало
не
только
свергнуть
кумира.
Это
зн ачи ло
та кже
рассек­
ретить
си стем у,
обн ажив
ее
сокровенные
механизмы,
из
кото­
рых
механизм
тайны
был
не
менее
основополагающим,
чем
ме­
ханизм
страха.
Поэтом у
ли д ерам,
только
что
успевшим
распре­
делить
между
соб ой
ключевые
посты,
любые
шаги
Хрущева
в
этом
направлении
дол жны
были
к азат ься
оп ас ным
сумасбродст­
во м.
В
сложившихся
условиях
до битьс я
своего
можно
было,
лиш ь
овла де в
всей
властью.
Нам
могут
сказать:
а
не
наоборот
ли
было?
Не
бы ло
ли
действительной
целью
овладение
в сей
властью,
а
р еаби литаци я
—
только
решительным
средством,
ч то­
бы
это
сделать?
Пусть
та к.
И
в
этом
случае
правота
на
ст оро не
Хрущева.
Допустим
даже,
что
Хрущев
поначалу
хо тел
ли шь
освободить
те х,
кого
пом ни л,
кому
когда-то
был
обяз а н.
Но
железные
соратники
Сталина
не
дали
бы
ему
сделать
и
этого,
во
всяком
случае,
открыто.
Чтобы
ос в обод ить
немногих,
надо
был о
освободить
всех .
Чтобы
ос в обод ить
всех,
н адо
б ыло
действовать
напролом.
Восст анов ит ь
законность
можно
бы ло
только
вопреки
юри­
дическим
нормам
и
пр оцед урам
—
’’просто”
открыв
ворота
лагерей*.
То,
что
сделал
Хрущ е в,
было
уже
не
очередным
или
да же
не
внеочередным
дворцовым
п еревор от ом,
а
революцией,
хо тя
и
облеченной
в
привычную
—
верхушечную,
распорядитель­
ную
—
форму.
Впрочем,
привычную
весьма
условно,
если
вспо­
мнить,
что
’’секретный”
доклад
на
XX съезде оглашался на бес -
* Конечно,
реш ени я,
принимаемые
в
К ре мле,
диктовались
не
только
расстановкой
сил
внутри
пра вящей
гр уппы .
Когда
буде т
воссоз дана
во
всей
п олн оте
к арт ина
тех
месяцев
и
ле т,
яснее
станет
и
связь
между
хру ­
щевским
поворотом
и
подз ем ными
толчками,
ис ход ивш ими
из
преиспод­
ней
Сталина:
нарастающим
соп рот ив ление м
в
лагерях,
которое
достигло
своей
кульминации
в
т рагич еск и
упорном
и
вероломно
раз да вленно м
Кенгирском
восстании
(лето 1954 года).
Могло
ли
это
остаться
без
последствий?
324


партийных
собраниях
—
от
гигантских
заводов
до
домоуправле­
ний
-
и
тут
же
был
пе ре бро шен
за
границу,
сделан
достоянием
всего,
в
том
числе
’’враждебного”,
мир а.
Мно гое ,
и
да же
решающее,
в
действиях
Хрущева
бы ло
вы­
з вано
упрямым
и
жестким
противодействием
таких
полу союз­
ников,
полупротивников,
каки м
являлся
вначале
(до казни
Берии
и
свержения
Маленкова
с
премьерского
поста)
кремлев­
ский
старожил
Молотов.
Кто
ныне
осмелится
сказать
доброе
с лово
о
Молотове,
а
между
тем
и
он
не
был
нач ис то
лишен
же­
лания
отступить
от
без ум ия
сталинского
ф инал а.
Вер н увш ись
в
дом
на
Смоленской
площади,
он
стал
осторожно
приоткры­
вать
дверь
в
Мир.
Не
исключено,
что
он
без
колебания
согласил­
ся
с
антибериевским
зам ысло м.
И
также
не
исключено,
что
вы­
борочная,
за кр ытая,
пос тепенная
реабилитация
не
противоречи­
ла
его
намерениям.
Вп ро чем,
выяснение
индивидуальных
оттен­
ков
в
замкнутой
групповой
политике
требует
особых,
’’интим­
ны х”
источников.
Но
ко е-ч то
просочилось.
Сам
Хрущев
обожал
детали,
а
стенограммы
пленумов
ЦК,
по
крайней
мере
в
первые
пос лес тал инс кий
годы,
зачитывались
вслух
в
избранных
партор­
ганизациях.
Из
них-то
мы
знаем,
что
Хрущев
в н ачале
держался
близко
к
Молотову,
и
вряд
ли
только
из
антибериевских
расче­
тов.
Маленков
вы го варив ал
ему:
что
вы
все
смотрите
в
рот
этому
старику?
Речь
шла
в
данном
случае
о
берлинских
с о быти­
ях
1953 года;
после
расправы
с
демонстрантами
и
с
целью
пре дот­
вращения
повторов
Бе рия
и
Маленков
внесли
в
Президиум
ЦК
проект
решения,
которым
ос ужда лся
курс
на
стр о ите ль ство
со циали зма
в
ГДР
(!).
Молотов,
естественно,
не
возражал
пр о­
тив
тог о,
что
будущ ее
Восточной
Гер мани и
решается
строчкой
московской
р ез о люции;
он
внес
ед инст в енную
поправку,
пред­
ла гая
осудить
л ишь
форс иров а нное
строительство
социа­
лизма.
Большинство,
включая
Хрущева,
приняло
его
ст о­
рон у.
Однако
вскоре
расстановка
сил
из ме нила сь.
Хрущев
с
ка ж­
дым
дне м
чувствовал
себя
все
у ве ре нней.
Молотову
же
и
пр и­
сн ым
просто
не
мог ло
прийти
в
голову,
что
столь
обязанный
им
Пер вый
секретарь
осмелится
предъявить
заявку
на
полноту
власти.
Но
у
этого
просчета
был
и
боле е
широкий
фо н.
Молотов
считал
се бя
теоретиком
и
выг ля дел
так ов ым
в
глазах
др угих.
Ему,
конечно
же,
претила
самодеятельная
семантика
Хрущева,
и,
хот я
он
сам
произносил
в
те
см утн ые
времена
речи,
в
которых
попадались
ф разы
вро де
на ука
старше
мар ксиз ма ,
помыслить
о
приведении
ортодоксальной
в еры
в
соответствие
со
всеми
опы­
та ми
и
уроками,
в
числе
которых
ми ллион ы
жерт в,
б ыло
бы
сверх
всяких
его
сил
и
возможностей.
Отказ
от
публичной
от­
ве т ст венност и,
так им
образом,
не
только
поощрялся
великой
бу кво й,
но
и
служил
своего
род а
доказательством
преданности
ей.
Пара док с
это
ил и,
напротив,
жестокий
зако н
: в эпохи кризи ­
325


сов
дог мат изм
не
только
п ерест ает
быт ь
доброкачественной
оп у­
холью,
но
и
со
сказочной
быстротой
п ере раст ает
в
канцероген.
Презренная
же
эклектика,
есл и
в
уп ря жке
с
ней
физическая
смелость
и
толика
человечности,
может,
оказывается,
принести
не
только
добро,
но
и
свет.
Е сли
сх ватка
с
деятелем,
к отором у
он
еще
вчера
’’смотрел
в
рот”,
не
б ыла
для
Хруще ва
полной
неожиданностью,
то
менее
всего
он
был
гот ов
к
переносу
ее
на
почву
догмата.
В
том,
что
касалось
’’буквы”,
он,
мало
сказать,
не
был
силен.
Он
был
вер ен
ей
в сей
душой
(и,'на до
дум а ть,
не
из
одн их
лишь
практических
соображений
двинул
в
ход
список
о бв инений,
предъявленный
Ма ле нк ову). Теперь пришла его очередь.
На
обвинения
в
расшатывании
основ
Хрущеву
следовало
о тве тить
чем-то
утвердительным.
Впрочем,
к
этому
в
не
мень­
шей
степени
обязывала
его
искомая
и
тем
п аче
завоеванная
пол­
нота
вл асти.
Оглядываясь
назад,
мы
впр аве
сказать,
что
по
кр айне й
мере
дважды,
сразу
после
XX съезда и особенно сразу
после
XXII, Хрущев мог сделать все.
Дейс т вит ель но
мог
или
это
только
мнится
нам
задним
чис лом?
Ответить
на
этот
воп рос
непросто.
Ведь
даже
обретя
моно­
по лию
р еш ений,
Хрущев
не
сделался
самодержавием
(где такие
сейчас,
раз ве
что
в
джунглях?).
Его
ограничивало
прежде
всего
окружение,
ос тав ленно е
Сталиным,
а
затем
и
со зданно е
им
са­
мим.
До
из в ес тной,
но
не
сл иш ком
большой
степени
его
огра­
ничивали
и
наличные
ресурсы.
Г ораз до
сильнее,
хотя,
быть
мо­
жет ,
и
не
ст оль
заметно,
сдерживали
и
ми фы
и
реа лии
комму­
нистического
единства
(с Китаем ли,
как
во
вре м ена
ве нге р­
ских
соб ы тий,
или
против
Китая,
но
в
лю бом
случае
все-таки
не
в
од ино чку ).
Однако
самые
сильные
ограничители
размести­
ли сь
внутри
него
самог о,
причем
не
в
качестве
даж е
спец иал ьн ых
стоп-кранов,
не
в
ви де
со мне ний,
а,
напротив,
в
оболочке
непре­
рекаемых
истин
и
почти
б езус ло вных
рефлексов.
В
тот
момент,
к огда
Хрущев
овладел
властью,
овла де л
в
р езул ь тате
разоблачения
Сталина
и
противопоставления
ем у,
пе ред
ним
—
по
самой
сут и
вещей
—
возникла
проблема:
как
уберечь
о б ре тенную
власть,
сохранив
вместе
с
тем
первоначаль­
ный
паф ос
св оей
деятельности?
Проблема
эта,
как
обнаружил
последующий
ход
событий,
была
неразрешимой
—
и
для
него
ли
т ольк о?
Она ,
собственно,
еще
не
дорос ла
до
проблемы,
а
по­
стольку
не
мо гла
и
перекочевать
с
’’проблемного”
поля
в
сфе ру
задач,
по дда ющих ся
р аспред ел ению
во
времени,
—
с
прикидкой
последовательности
отдельных
действ ий
и
их
предварительным
взвешиванием.
Всякая
попытка
од оле ть
сталинское
наследство
при
помощи
этого
же
наследства,
гла вным
в
котором
о ст авал ись
бе скон трольн ос ть
и
’’идеальность”
вл аств ования ,
должна
была
либо
повернуть
вспять
и
н ового
лидера
и
страну,
л ибо
завест и
его
и
ее
в
тупик.
Однако,
как
это
ни
странно
на
первый
взг л яд,
326


именно
сочетание
э тих
несовместимых
начал
и
открыло
эпоху,
ныне
связанную
с
именем
Хрущ ев а.
Именно
оно
и
позволило,
отчасти
благодаря
собственной
его
воле,
а
отчасти
и
помимо
не е,
в
конце
же
концов
даже
против
его
дейс твий
и
вол и,
совер­
шиться
разительным
переменам:
не
только
в
политике
и
да же
не
столько
в
политике,
ск ол ько
в
психологическом
климате
нашей
стр ан ы,
а
благодаря
ее
мес ту
в
Мире
—
и
Мира.
Это
последнее
утверждение
может
показаться
спорным.
Оно
дей ствител ь но
спорно
в
св ете
ближних
итогов,
а
о
дальних,
каких
еще
нет,
го ворит ь
ли
историку?
С
поправкой
на
это
по з­
волю
себе
высказать
лиш ь
некоторые
соображения.
Деятельность
Хрущ ев а
начиная
с
1956 года была чересполо ­
сиц ей
разных
ст иму лов,
мен яв ши хся
местами
прич ин
и
сл ед­
ствий.
Мн огое
диктовалось
обстановкой,
потоком
событий,
телеграмм,
входящих
бумаг.
Немало
перешло
в
на сле дст во
от
программы
Берии—Маленкова,
ко то рую
ле гко
было
осу дить ,
но
непросто
отбросить.
Сомнительно,
правда,
чтобы
вопрос
сто­
ял
им енно
та к:
что
’’оставить”,
а
что
’’отбросить”.
Зде сь
на м,
кроме
догадок,
ос обе нно
бы
нужны
документальные
св иде те ль­
ств а.
Мы
не
знаем,
например,
ког да
и
как
совершился
переход
от
юг осла вс кой
инвект ив ы
в
адрес
Берии
к
собственным
хру­
щевским
при ми рите льным
шагам,
в
с вою
очередь
сделавшим
неизб еж ны м
открытый
разрыв
с
Молотовым.
(Перечень подоб ­
ных
вопросов
мог
бы
быть,
разумеется,
продлен;
в
конечном
счете
он
охв а тил
бы
под оплек у
без
малого
все х
событий
тог о
вр еме ни.
Ужаснуло
ли
бы
нас
такое
узнавание
или,
наоборот,
приободрило
ка рти ной
уп ущен ных
и
возобновимых
возмож­
нос те й?)
Во
всяком
случае,
мы
обладаем
достаточным
правом
пр ед­
полагать,
что
Хрущ ев у
бы ло
чуждо
пол ице йс кое
государство
благоденствия,
какое
для
Берии
(и Маленкова!) являлось един­
ственно
возможной
заменой
сталинскому
тоталитаризму,
т очне е,
со хр ане нием
тоталитаризма
без
Сталина
и
даже
с
отлучением
ег о.
Сделав
же
следующий
шаг,
начав
расшатывать
сам ое
систему,
притом
в
наиболее
н езы б лемом
ее
пункте,
воспрещающем
сострадание
к
чело век у,
Хрущев
оказался
перед
дилеммой:
поставить
во
главу
угла
человека
же
—
с
его
утраченной,
но
не
исчезнувшей
жизнью
и
судьбой,
или
же
сд елат ь
’’руководством
к
действию”
унаследованный
комплекс
могущества
с
его
жест­
ки ми
пра в илам и,
диктующими
каждому
народу
и
кажд о му
че­
ловеку
место
и
гр аницы
дозволенного,
и
с
его
иллюзиями,
позволяющими
миллионам
находить
смысл
и
д аже
счастье
в
н есв обод е?!
Почти
все
прошлое
Хрущева
тянуло
его
ко
второму
из
мыслимых
решений.
Но
все-таки
не
все
прош л ое,
поскольку
существовал
фе ном ен
р еаби литац ии,
звавший
к
продолжению,
но
уж
за
пределами
сталинских
лагерей,
поскольку
вместе
с
об­
ретенной
вл аст ью
Хрущев
сам
впер вы е
почувствовал
се бя
сво­
327


бодным
человеком.
Вс коре
выяснилось,
что
он
был
едв а
ли
не
еди нств енны м
(’’при Хрущеве”), кто располагал свободой,
и
уже
одно
это
делало
сомнительной
и
недо л гов ре мен ной
его
собственную
свободу.
Но
по ка
он
пользовался
ею
всл аст ь.
Человек,
каждый
шаг
которого
находился
под
надзором
пекущейся
о
его
безопасности
охр ан ы,
открыл
для
себя
целый
мир .
Его
заграничные
вояжи
дал еко
не
всегда
диктовались
пол и­
тической
нуждой,
но
и
в
эт ом
последнем
случае
он
явно
нарушил
традицию:
бронированные
по ездки
Сталина
в
Т еге ран
и
Потсдам
заведомо
исключали
общение
с
кем-либо,
кроме
жрецов
высшей
власти.
Хрущев
же
рвался
ездить
и
смотреть.
Он
не
скрывал
удовольствия
от
своих
путешествий
по
Европе,
Азии
и
Америке.
Он
не
просто
раскланивался
и
произносил
подобающие
сл учаю
речи,
он
еще
и
искренне
п оража лся :
древности
Индии,
равно­
мерному
бл аго денс твию
Франции,
масштабам
американской
предприимчивости.
Он
сделал
открытие,
капита л ьн о
важное
для
нашего
общества,
—
признал
непох о жест ь
норм а льн ым
состоя­
нием,
притом
сд елал
это
опять-таки
в
форме,
наи б олее
отвечаю­
щей
его
натуре.
Поистине
сим во лич на
стычк а
его
с
М олот овым ,
комическая
окраска
которой
ли шь
заостряет
значительность
смысла.
По­
сетив
Финляндию,
Хрущев
п оз волил
себе
воспользоваться
ба­
ней,
и
—
о
ужас!
—
вместе
с
премьером
Кекконеном.
Кроме
вежливости
(приглашен ведь был), тут,
нес омн енно,
сработала
и
хрущевская
л юбо знател ь но сть
вкупе
с
постоянной
прикидкой
мастерового
человека:
что
бы
т ам,
у
других,
позаимствовать,
будь
то
та
же
финс кая
сауна
или
секрет
оконных
рам
(посеще­
нию
Хельсинки
мы
обязаны
в
числе
п роче го
упразднением
форточек
во
всесоюзных
Черемушках).
Но
одн о
дело
—
держав­
ные
забавы
в
жанре
Петра
Великого
и
совсем
друг ое
—
столь
легкомысленно
нанести
’’урон”
советскому
первородству.
Мог
ли
пр ог л отить
это
без
осуждения
непр о ницаемы й
и
скучный
Молотов?
Когда
я
вспомнил
этот
эп изод ,
фиг ури рова вш ий
в
бата лия х
одного
из
тогдашних
пле нум ов,
на
память
невольно
при шла
совершенно
другая
сцена.
Де ло
бы ло
в
конце
мая
1942 года,
Мо­
лотов
на ходил ся
с
визитом
в
Соединенных
Штатах.
Поездка
б ыла
сугубой
важ но сти,
заинтересованность
в
Рузвельте
-
м ак сималь ­
ная .
Кроме
дело вы х
разговоров,
устраивались,
само
собою,
и
обеды
и
завтраки.
На
одном
из
них
Рузвельт
поинтересовался
в печ ат лением ,
како е
на
Молотова
произвел
Ги тлер ,
—
из
вс ех
присутствующих
советский
наркоминдел
был
последним
по
вр е­
мени,
кто
общался
с
фюрером.
Сэмюэл
Крос с,
профессор
с ла­
в я нских
языков
в
Гарвардском
университете,
служивший
пер е­
водчиком
президента,
запи сал: ’’Молотов подумал минуту и за ­
тем
сказал ,
что
в
конце
концов
договориться
можно
почти
со
328


всеми”.
Он
доба в ил
также,
что
ему
ни
разу
не
приходилось
иметь
де ло
с
более
неприятными
людьми,
чем
Гитлер
и
Риббен­
троп.
Биограф
Молотова
мог
бы
расценить
его
ответ
как
обра­
зец
дипломатического
совершенства,
ос об енно
если
учесть,
сколь
деликатен
был
сам
сюжет
(Берлин,
осень
1940- г о,
со­
в е тско - нацис тский
альянс,
ут ряск а
территориальных
вожделе­
ний,
прерванные
там
и
возобновленные
затем
в
Москве
и
дл ив­
шиеся
многие
месяцы
переговоры
о
разделе
мира,
об
условиях
присоединения
СС СР
к
’’антикоминтерновскому пакту”).
Одна­
ко
Рузвельт,
похоже,
ни
на
что
подобное
не
н амек ал.
Вероятно,
он
хотел
по нять
нечто,
что
мо гло
бы
быть
пр инято
во
в нима ние
как
психологический
фактор
при
глоба льн ых
по литич е ских
и
во е нных
решениях.
Скорей
же
все го,
его
занимал
—
сам
по
се­
бе
—
ву льгарн ый
антих рист,
которому
удалось
невесть
каки м
образом
поставить
человечество
на
грань
самой
страшной
из
исторических
катастроф.
Он
спрашивал
о
том
человеке
(каков
бы
он
ни
бы л)
у
человека
же
и
не
вполне
сознавал,
что
така я
плоскость
об ще ния
исключена
для
деятеля,
к
кому
он
обратился
с
эти м
воп ро сом.
Описавший
поз дне е
эт от
случай
Р.
Ше рву д,
автор
за меч а­
тельной
книги
”Рузвельт и Гопкинс”,
з амеч ает : ’’..Рузвельта
вовсе
не
пугала
новая
и
необычная
для
н его
проблема
в
области
человеческих
о тно ш ений,
каку ю
представлял
собой
Молотов.
Напротив,
это
было
для
н его
выз ово м,
заставившим
Рузвельта
не
щадить
у сил ий,
чтобы
найти
общую
почву,
которая,
как
он
не
сомневался,
должна
существовать”.
Молотов
то же
искал
об щую
почву
и
тоже,
н адо
полагать,
не
жал ел
сил
для
этого.
Но
яв лял
ли
Рузвельт
для
н его
’’проблему в области человечес­
ких
о т нош ений”?..
Согласиться
с
эт им
б ыло
бы
рав но силь но
то му,
чтобы
признать,
что
для
Молотова,
как
и
для
его
патрона,
антигитлеровская
коалиция
представлялась
непредуказанной
попыткой
преобразования
характера
всей
человеческой
исто рии,
а
не
только
известного
ро да
необходимостью
наподобие
не­
удавшегося
или
только
частично
удавшегося
с гов ора
с
Гитл е­
ром.
Правда,
в
1942-м
об
этой
частичной
удаче,
резко
продви­
нувшей
границы
СССР
на
Запад,
говорить
не
приходилось;
шла
война
не
на
жизнь,
а
на
с ме рть,
и
от
исхода
ее
за висе ла
и
возмож­
ность
вернуть
доставшееся
без’’своей”
крови
в
1939-м
и
1940- м;
пу ть
к
возврату
лежал
через
п обед у,
для
которой
требовался
теперь
совсем
и ной
сою з.
Ч ему
удивляться
бол ьше :
тому,
что
Ст алин ,
едва
вышед­
ший
из
прострации
памятных
июньских
д ней,
оказался
готовым
к
коалиции
с
ненавистными
западными
демократиями,
или
то­
му,
что
Че рч илль,
не
теряя
ни
минуты,
первым
прот янул
ру ку
России,
которая
еще
вч ера
н аполня ла
сво ей
нефтью
баки
немец­
ких
бомбардировщиков,
бравших
к урс
на
Лондон
и
Ковентри?!
Анг лийск ий
премьер
не
страдал
отсутствием
честолюбия.
Бри­
329


танская
империя
и
”я”
являлись
для
него
едва
ли
не
синонима­
ми,
но
вр яд
ли
он
подписал
Атл антич еску ю
хартию
л ишь
оттого,
что
к
эт ому
вынуждало
его
партнерство
с
Рузвельтом.
В
сталин­
ском
же
”я”
страсть
миродержавия
и
исконное
пр езр ение
к
лю­
дям
сп ле тали сь
с
прис пос обл енн ым
к
себе
марксизмом,
кот о­
рый
и
в
исходной
и
в
ленинской
версиях
не
мыслил
полноты
осуществления
цел и
иначе,
как
в
масштабах
Мир а.
На
это
не­
трудно
возразить:
между
Л ен иным
и
Сталиным
—
пропасть,
на
дне
которой
превеликое
множество
тру по в.
Про па сть
—
да.
Но
все-таки
особенная,
с
мостками,
которыми
пользовались
так
или
иначе
все
из
выживших
единоверцев.
Немаловажное,
сугубо
немаловажное
так
или
иначе,
но
до тя ги вает
ли
оно
да же
в
луч­
шем
случае
до
отклонения
императива
борьбы
’’двух миров
-
дву х
си ст ем”?
Этот
вопрос
может
показаться
наивным
лиш ь
задним
чис­
л ом,
да
и
сегодня
он
не
реликт.
Помудрев
по
части
форм
борьбы
с
ми ро вым
капит ал измо м
за
всемирный
социализм,
переступили
ли
разноязычные
коммунисты
(по крайней мере в то время,
о
котором
наш
р ассказ )
рубеж
ее
сущности?
Бесспорно,
они
уходили
от
сталинского
переиначивания
тог о
исконного,
леген­
да рн ого
образа-зова:
разрушить
дооснованья
’’весь мир насилья”,
от
переворачивания
его
в
обра з-при ка з :
уничтожить
вс е,
что
не
мы,
что
не
наше,
—
от
этого
уходили,
но
к
чему
шли
у ходя?
К
новой
я сно сти
или
сначала
к
нов ой
не яс но сти,
проясняемой
и
за­
путываемой
тактикой,
злобой
дня ,
схватками
с
противниками
’’справа”
и
’’слева”?..
Казалось,
и
выученный
во йною
Сталин
от­
рекся
от
былого
’’социал- фа шиз ма ”
и
т.
п.,
осознав
если
не
це н­
ность,
то
си лу
’’буржуазной демократии”. Н е ста нем о бма ны вать ­
ся.
Уходили
од ни
слова,
п риходил и
другие.
Ме сто
пр ежних
пер е­
вертышей
занимали
др угие.
Неизменным
оставалось
одно:
Мир
—
это
попри ще ,
а
раз
так,
то
могут
ли
бы ть
(внутри самого
себя)
другие
барьеры,
чем
соотношение
сил
в
данный
момент,
чем
искусство
использования
его
в
своих
интересах?!
К
том у
же
Сталин
об ожал
иг ру
в
близость
с
л юбым,
в
ком
ну ждалс я,
и
до
той
п оры,
пока
в
нем
нуждался,
был
виртуозом
этой
игр ы
и
уже
по
то му
одному
роль
эту
не
собирался
перепоручать
даже
самым
доверенным
из
тех,
кто
рядом,
в
лучш ем
случае
им
позволялось
п одыгрыв ат ь.
Хрущев
з авед омо
не
входил
в
их
чи сло.
В
делах
внешн их
он
был
к
5 марта совершенным профаном.
Ле гко
допустить,
что
закордонный
мир
представлялся
ему
поначалу
чем-то
врод е
ушестеренного
своего,
только
с
тем
отличием,
что
тамошние
’’секретари обкомов”
ина че
одеваются
и
п о- другом у
говорят.
”Мы считали,
—
выразился
он
как-то
в
1955,
—
что
это
очень
сложно
—
за ни ма ться
дипломатией,
а
о казал ось ,
что
совсем
пр о­
ст о”.
Пе ре менил
ли
он
впоследствии
св ой
взг ля д?
Вероятно,
пер ем енил ,
но
не
столь
радикально,
как
это
диктовалось
об­
330


стоятельствами.
Не
так
ле гко
переходить
от
из ъясн ений
с
’’до­
маш ними”
секр ет аря ми
к
разговору,
р егул ируе мом у
протоко­
лом,
но
еще
труднее
согласовывать
’’марксистско-ле н ин ск и й ”
словарь
с
общ ени ем
в
финск о й
бане:
человеку
как-то
неудобно
видеть
в
другом
голом
человеке
вс его
ли шь
персонификацию
навсегда
чуждого
мир а...
Если
вдуматься
п оглубж е,
реч ь
иде т
о
самой
краеугольной
проблеме
XX века.
Эту
проблему
можно
сформулировать
по-
разному,
с
разной
степенью
неточности,
поскольку
она
не
под ­
дается
строгому
определению.
Говорят
ли
о
’’сосуществовании”
или
о
’’конвергенции”,
взывают
ли
к
нравственности
л ибо
к
реализму
в
международных
делах,
по
сути,
имею т
в
ви ду
(ко ­
нечно,
ког да
не
притворствуют,
не
словоблудят)
невозможность
достижения
даже
скромных,
но
все
же
продвигающих
вперед
результатов
без
установки
на
максимум:
на
из бав лен ие
челове­
чества
от
совокупной
геополитики
с
ее
незыблемым
от
в ека
составом
подходов
и
приемов.
Слов
нет,
такое
нега тив но е
опре­
деление
выглядит
и
недостаточным
и
н е прак тичн ым.
В
само м
дел е,
допустимо
ли
решить
сначала,
’’чего делать нельзя”,
не
вы­
яснив
предварительно,
что
им енно
и
как
им енно
н адо
и
можно
де ла ть?
Поскольку
же
последний
вопрос
зар ан ее
предусматрива­
ет
в
корне
отличные
ответы
(сколько миров,
столько
и
отве­
т о в), то не безрассудно ли пытаться найти всеобщее " че г о
не
д елать "?! Кажется,
что
выхода
из
этого
нет ,
есл и
не
сч ита ть
вы­
х одом
вселенское
самоубийство.
Но
при
более
пр истал ь ном
р ассм отре нии
выход
все-таки
обн аружив а е тся
—
и
как
раз
в
той
само й
’’проблеме из области человеческих отношений”,
ко­
торую,
по
мысли
Шервуда,
пытался
некогда
решить
для
с ебя
Франклин
Рузвельт.
В
частных
случаях
он,
по
всему
видно,
до стигал
п оста вл енной
им
задачи,
в
более
широком
смысле
та кже
обречен
был
на
неуспех.
Вр емя
узнавания
человека
—
в
ин ых,
в
других
(во всех
иных
и
во
всех
других!) -
не
пришло
то гда
ни
для
кого
из
власть
им ущих.
Ибо
преградами
на
это м
пути
служили,
да
и
сл у­
жат
поныне,
не
од ни
лишь
профит
и
амбиции,
милитаристский
зуд
и
рвение
доктринеров,
но
и
’’преждевременность”
и
бес ­
прецедентность
замещения
пре жних
со циаль н ых
и
националь­
ных
стимулов
международной
политики
вовс е
новыми:
не по­
средственно
исходящими
от
человека
и
ориентированными
пря­
мо
на
человечество.
Нет
эпохи,
к огда
эта
надежда
(и иллюзия)
представлялась
бы
насущней,
чем
в
эп оху,
ведущую
свой
отсчет
от
1945, 1953,1968 годов.
И
кажется,
нет
эп охи,
когда
она
таила
бы
ббл ьши е
опасности.
Ско л ько
раз
у бе жда лись
мы
за
по сле д­
ние
десятилетия,
что
ч е ловек
’’вообще”,
бросающий
вызов
по ли­
ти ке
’’вообще”,
обречен
либо
на
отшельничество
или
даже
на
гибель
в
одиночку,
либо
на
то,
чтобы
поджечь
невзначай
бик­
форд ов
шнур.
331


Пра вд а,
люди
из да вна
научились
запрягать
телегу
вп ереди
лошади,
неизведанным
образом
опознавая
еще
не
открытую
ими
це ль.
Теп ерь ,
од нак о,
стало
рискованно
открывать
це ль
не­
испы та нны м
способом.
Вот
отчего
столь
злободневен
ныне
’’на­
ивный”
во прос -к рит ерий :
да но
ли
(и кому первому?) отказать­
ся
от
с ебя
вч ер аш него
во
имя
Завт р а,
которому
уже
не
быть
(никогда!) только своим?!
Де рж ась
этого
критерия,
на до
бы
заново
рассмотреть
все
аспекты
внешнеполитической
де ятел ь­
ности
Хруще в а,
не
ограничивая
себя
л ишь
рамками
’’его”
деся­
тил е тия,
ибо
узлы,
завязанные
тогда,
стали
развязываться
п оз­
же
или,
напротив,
еще
кре пче
затягиваться
в
уже
изменивших­
ся
условиях
и
при
других
персонажах.
Сам
Хрущев
унаследовал
от
Ст а лина
не
только
границы
и
застойные
конфликты,
но
и
не уходя щие
замыслы
и
средства,
способные
р е шающим
образом
влиять
на
ход
мировых
дел.
Сталин,
к
счастью,
не
дожил
ни
до
’’своей”
в одородн ой
бом бы,
ни
до
пе рвого
спутника,
начавшего
космическую
одиссею.
Он
не
дожил
и
до
критических
р убе жей
в
сам ор ас паде
кол он иа ль­
ных
империй,
и
до
появления
’’Острова свободы”
в
считанных
милях
от
США.
Его
преемнику
фор туна
явно
благоприятствова­
ла.
Она
избавила
его
от
ограничений,
которые
накладывала
на
внешнюю
политику
С ССР
ам ер иканска я
ат омн ая
монополия,
тем
самым
открыв
возможность
активизации
этой
поли тики
в
направ ле нии,
п роти в оположн ом
сталинскому.
Иг ре
в
опас­
ность
он
мог
отныне
противопоставить
добрую
волю
си лы.
Мы
вправе
сказать,
что
разря дка
появилась
на
с вет
именно
тогда,
когда
она
только
и
м огла
п ояви тьс я.
Но
за
пе рвым и
ее
шага ­
ми
(и как результат их)
вставал
воп рос :
прологом
к
чему
яв ится
—
и
не
только
в
ближнем,
но
и
в
конечном
счете
—
сам а
разрядка?
Задавался
ли
э тим
вопросом
Хрущев?
Е два
ли.
Ес ли
в
кач ес тве
путешественника
он
позволял
себе
откры­
то
восхищаться
и
удивляться,
а
в
рол и
премьера
не
очень
сч ита л­
ся
с
дипломатическим
ритуалом
(своими экстравагантными вы­
ходками
повергая
одн их
в
удивление,
а
других
да же
восхищая,
особенно
в
Штатах,
где
политическая
экзотика
котируется
выше,
чем
в
странах
Старого
С ве та ), то от главы державы,
только
что
обретшей
средства,
способные
уничтожить
жизнь
на
Земл е,
тр е­
бовалось
большее.
Много
большее.
Формально
говоря,
Хрущев
располагал
программой
в неш ней
политики.
Достаточно
пере­
честь
для
этого
его
доклад
на
XXII съезде КПСС (1961), задер ­
жавш ись
на
ра здел е
’’Коммунизм и прогресс человечества”.
Перед
’’лицом всего человечества”
он
зая вл ял
именем
партии,
что
’’она видит главную цель своей внешней политики в том,
чтобы
не
только
предотвратить
мировую
войну,
но
и
навсегда
исключить
уже
при
жизни
нашего
поколения
войны
из
жи зни
общества”.
Впрочем,
это
мог
сказать,
только
менее
категорично
332


и
мен ее
патетично,
и
Сталин
(что он и сделал на XIX
съ езде) .
Что
уж
гов орить
о
последующем,
спустя
нес кол ько
абзацев,
и
ст оль
же
клятвенном
заявлении
Х рущ ева : ’’Если империали­
сты
бросят
нам
военный
выз ов,
мы
не
только
без
колебания
примем
е го,
но
и
со
вс ей
присущей
коммунистам
беззаветной
о тваг ой
и
мужеством
обрушим
на
врага
уда р
вс е сокруш аю щей
с илы!” Тут,
кажется,
нет
нужды
дел ать
и
поправку
на
стилисти­
ку
—
п еред
на ми
предвоенный
Сталин.
Ему
ли
по
инерции
вторил
Хр ущев
или
припомнил
казус
Маленкова,
его
’’кощунствен­
ную”,
’’пораженческую”
фразу,
уравнявшую
судьбы
капитализ­
ма
и
со циал из ма
в
ситуации
’’удар на удар”? Нет,
полагаю.
Это
было
для
н его
уже
поз а ди.
Теперь
—
всевластный
-
он
мыслил
коммунизмом
при
собственной
жизни
и
это й
меркой
мерил
все
пр ив хо дящее
и
противостоящее.
К
т ому
же
то,
что
он
торжест­
венно
провозглашал,
вся
эта
сме сь
несовпадающих
и
несовме­
сти мых
лохмотьев
догмы
и
’’собственных”
его
но вац ий,
было
в
его
глазах
писаниной,
которую
он
охотно
зачитывал,
в
делах
же
склоняясь
к
тем
им пр ов изация м,
какие
и
ра ньше
составля­
ли
его
натуру,
а
теперь
получили
поистине
безграничный
пр о­
ст ор,
с
тем
только
отличием,
что
во
внешних
сношениях
он
был
не
сам-один
и
существование
других
действующих
лиц
и
сил
не
могло
не
накладывать
печ ать
на
принимаемые
им
и
им
же
переиначиваемые
решения.
Пон ят но,
что
для
последовательно­
сти
тут
так
же
не
оставалось
места,
как
и
в
’’программных”
текстах.
Так
же,
но
все-таки
на
дру гой
лад.
Абстр акт ны й
спрос
дурен
тем,
что
он
крепок
задним
умом.
П ред став им
в
ро ли
действующего
Хрущева
кого-то
более
после­
довательного
из
тогдашних
де яте лей
или
те х,
кто
был
на
подхо­
де,
и
мы,
вероятнее
всег о,
при дем
к
выво ду: ’’последователь­
ный”
был
бы
еще
ближе
к
эпохе,
котора я,
оборвавшись
в
собы­
тиях ,
еще
продолжала
(и продолжает)
жить
в
людя х.
При кин ув
же
эти
pro и contra, скажем:
Хрущев
хотя
бы
был
непоследова­
телен.
Еще
вче ра
он
вы смеивал
’’ничего не понимающего в по ­
литике”
творца
вод оро дн ой
бомбы,
предлагавшего
раз
и
навсег­
да
прекратить
яде рные
испы тан ия ,
о пасные
са ми
по
се бе
для
Земли
и
ее
ж ител ей,
но
пришел
день,
и
’’сахаровский”
договор
(запрещавший эти испытания в атмосфере,
космическом
про­
ст ранст ве
и
под
водой)
стал
реальностью,
во йдя
в
актив
Хру­
щева-миротворца.
И
так
во
многом
дру г ом.
Мо жно
сказать,
что
Хрущ ев
был
последователен
в
св оей
неп ос ледов ател ьн ос ти.
Он
был
верен
себе,
обещая
снабдить
Мао
секретами
ат омн ого
оружия,
и
верен
себе,
воздержавшись
вы­
полнить
это
обещание.
И
так
же
был
верен
себ е,
когда
то
в збад­
ривал,
то
слегка
осаживал
дру га
Насер а,
когда
п оощря л
манию
величия
Сукарно
и
словом
и
оружием
(в том числе сбывая ему
устаревшие
военные
корабли)
и
тем
самым
невольно
соучаство­
вал
в
его
недалеком
падении.
Со бств енный
за кат
Хрущева,
хо­
333


тя
и
не
связанный
прямо
с
крахом
третьемирного
ро м антиз ма,
полагаю,
находится
с
ним
в
той
окольной
связи,
как ая
выдви­
гает
подчас
на
м иров ую
ар ену
более
или
менее
однотипные
фи­
гуры.
Звездные
часы
послевоенной
харизмы,
не
исключая
и
ев­
ропейской
(де Голль!), как будто уже позади.
Но
можем
ли
мы
н азв ать
их
звездными?
Будущему
биографу
Хрущева
не
миновать
гла вы,
где
за­
главной
фигурой
станет
другой
человек
—
по
имени
Джо н
К ен­
неди.
Американо-советские
отнош ени я
не
входят
в
мою
тему,
за
исключением
все
той
же
’’области человеческих отношений”,
вне
которой
нет
ни
Хрущева-зачинателя,
ни
Хрущева-банкрота.
С
эт ой
точки
зрения
мож но
ск азать ,
что
все
’’великое десятиле­
тие”,
если
смотреть
на
не го,
держа
глобус
в
руках,
ведет
к
Ка-
рибскому
кризису,
к
этому
предфиналу,
который
мог
бы
с тать
и
новым
нач ало м.
Но
раз
ведет,
значит,
был
и
пролог.
В
пролог
же
входит
и
Женевская
(1955) встреча в верхах бывших со ­
юзник ов ,
а
затем
жестких
противников
в
холодной
войне:
э пи­
зод,
вселивший
н адеж ду
на
взаимное
умиротворение
(и рядом
с
Хр ущевы м
—
маршал
Жуков,
боевой
сподвижник
президента
Эйзенхауэра
времен
всемирной
схватки
с
нацизмом).
Но
пять
лет
спустя
произошло
ин ое
свидание:
перв омайск ая
встреча
отечественной
ракеты
с
американским
самолетом-шпионом,
окончившаяся
торжеством
’’советских воинов,
с
честью
выпол­
ни вших
приказ
своего
правительства
и
лич но
H.
С.
Хрущева”
(из речи маршала А .
А.
Гречко
на
за сед ании
Верховного
Совета
СССР
6мая1960г.). И в том же
году,
п осле
срыва
в торой
встре­
чи
в
ве рх ах,
начался
сенсационный
воя ж
в
Нью-Йорк
ту рбо­
электрохода
’’Балтика”
с
Хрущевым
и
многочисленной
свитой
на
бор ту
(”корабль надежды”,
как
его
уже
при
отплытии
нарек­
ла
услужливая
ко м анда
журналистов).
На
эт от
раз
Хрущев
оборачивался
’’лицом к лицу”
уже
не
к
одной
Америке*. Теперь—
с
три буны
ООН
—он
адресовался
всему
Миру,
и
в
первую
очередь
только
что
освободившимся
странам.
Современникам,
правда,
это
событие
больше
запомнилось
колоритными
репликами
’’лично H .
С.
Хрущева”
и
не
име ющ ей,
вероятно,
прецедента
обструкцией,
учиненной
им
при
посредстве
собственного
ботин­
ка.
Однако
эт от
рубеж,
а
это
был
рубеж,
имел
и
куда
более
су­
щественное
значение.
Тот
был
’’год Африки”
—
уходили
в
пр о-
* ’’Лицом к лицу с Америкой”
-
заголовок
летописи
визита
Хрущ е­
ва
в
США
осенью
1959 года,
которая
давно
пылится
на
полках
библиотек
(если не сдана в мукулатуру).
Между
тем
поучительная
в
некотором
смысле
книжка
в
длинно м ,
подобном
ей
ряду.
Не
м огу
не
вспомнить,
как
тогда
же
отозвался
об
э том
шедевре
мой
покойный
друг,
п рек расн ый
человек
и
превосходный
журналист-международник
(он заведовал отде ­
лением
ТАСС
в
Нью-Йорке)
Леонид
Гри г орьеви ч
Величанский,
ироничес­
ки
п ерена звавший
произведение
А.
Аджубея,
Н.
Грибачева,
Ю.
Ж уков а,
Л.
Ильичева
и
д р .: ’’Гулливер среди лилипутов”.
334


шлое
сам ые
за пов е дные
из
колоний,
и
уже
стучалась
в
дверь
зав­
трашнего
и
более
дале ко го
дня
п роблем а
из
проблем:
всеобщ­
но сть
суверенитета.
Чем
станет
о на,
с
неожиданной
силой
пр о­
рвавшаяся
наружу
из
ве ко вой
мысли
и
ве ков ого
сопротивле­
ния ?
Шагом
к
истинно
человеческому,
’’утраченному”
равенству
или
источником
нового
и
самого
опасного
взаимного
от торже ­
ни я?
Тогда
на
эт от
воп рос
не
только
не
было
ответа,
но
и
самый
вопрос,
если
бы
кто-то
прозорливый
и
задал
его
себе,
оказался
бы
в
резком
диссонансе
с
чувствами,
которые
ис пыт ывал о
мно­
жество
людей
в
самых
разных
уголках
мира.
Я
склонен
предположить:
то,
что
происходило
тогда,
что
звуч ало
в
ООНовских
ре чах
людей,
подобных
К ваме
Нкруме,
зад ело
если
не
юношеские,
то
по
кра й ней
мер е
р анне фу нкцио -
нер ские
струны
в
ду ше
Хрущева.
О
’’мировой революции”
он
прямо
не
г овори л;
дома,
за
закрытыми
дверями,
строил
сугубо
державные
планы,
вы слуши вая
советчиков
соответствующего
покроя,
но
фон
принимаемых
им
решений
был
все
же
сродни
пе сням
и
лозунгам,
которые
хранила
его
цепк ая
память.
Каза­
лось:
ста ра я,
времен
II конгресса Коминтерна,
и дея
движения
к
заветной
соц иал ис тич еско й
цели,
минуя
эпохи,
переступая
сту­
пе ни,
—
эта
идея
зажила
новой,
вт орой ,
притом
нев ид анно й
по
ра зма ху
жизнью
(подстрекая его к тому,
чтобы
и
у
се бя
дома
пе­
реступать
ступени).
Со
спазматической
быстротой
м ен яющи йся
ми ровой
пей­
заж
и
средства,
которые
превосходили
всякое
воображение,
—
достаточно
было
проскочить
между
ними
той
или
иной
искре,
и
мы
о щуща ем
при бл иж ение
Карибского
кризиса.
Д ет аль,
к ото­
рая
была
бы,
вероятно,
не
более
чем
заурядной
для
былого
мининдела
и
его
питомцев,
но
не
для
Хрущева:
тогда,
осенью
1960 года,
состоялась
в
Нью-Йорке
первая
его
встре ча
с
Фи дел ем
Каст ро;
впечатление,
надо
полагать,
было
незабываемым:
Фиде ль
излучал
с илу,
котора я
спустя
считанные
месяцы
п од­
тв ерд и лась
драматической
схваткой
с
эмигрантским
десантом.
А
в
кач ес тве
кон трас та
этому
впечатлению
пришло
—
с
некото­
рым
запозданием
—
иное,
но
имевшее
поистине
историческое
значение:
поселившееся
в
со знании
Хрущ ев а
пр едст авл ение
о
слабости,
более
того,
ник чем нос ти
моло д ого
американского
президента.
Об ъя снил
ли
нашему
лидеру
кто-либо
из
его
совет­
нико в,
что
самы й
ис ход
опе рац ии
Плайя-Хирон
был
вызван
н ежелан и ем
Джона
К еннед и
вво дит ь
в
дей ств ие
американские
силы,
а
то,
ч то,
только
вступивший
в
должность,
он
принял
на
себ я
ответственность
за
эту
неудачу,
служило
свидетельством
если
и
не
мужества
его ,
то
по
мен ь шей
мер е
пон имания
психоло­
гии
соотечественников,
отдавших
ему
предпочтение
на
вы бо­
рах ?!
Думаю,
что,
есл и
бы
такой
советник
у
Хрущева
и
нашелся,
он
бы
воспринял
его
предупреждение
так
же,
как
сахаровскую
инициативу
в
момент
зарождения
ее.
335


В
кач ест ве
ко свен но го
доказательства
я
позволю
себе
по­
делиться
маленьким
воспоминанием.
Дело
бы ло,
вероятно,
поздней
весной
1961- го ,
во
всяком
с луча е,
после
кубинской
осе чки
Штатов
и
до
венской
вст р ечи
Хрущева
и
Кеннеди.
Ака­
демик
Е.
М.
Жуков
(мы были близки с ним со времен сотруд­
ничества
в
подготовке
десятитомной
’’Всемирной истории”)
только
что
вернулся
из
командировки
в
Японию.
Там
он
встре­
тился
с
американским
коллегой,
который
о каза лся
дру гом
Джона
Кеннеди
еще
сту ден чес ких
или
да же
школьных
лет .
Он
пригласил
Жук ова
в
ре ст оран
и
там
”с откровенностью,
свойственной
амер ика нцам”
(слова Жукова), рассказал ему,
что
представляет
и
к
чем у
чувствует
се бя
призванным
его
друг
-
президент.
’’Передайте своему руководству,
—
убе ж дал
и
да же
умолял
собеседника
американец,
—
что
Кеннеди
действительно
и
больше
всего
хоче т
ми ра.
Пос ле
всего
им
пережитого
в
годы
войны
на
Ти хом
океане
он
ненавидит
кровопролитие.
К
том у
же
он
умен
и
со вест ли в.. .”
”Ну,
и
вы
передали,
н аписал и?” -
спро­
сил
я
акад еми ка.
С
привычным
выражением
бе зр азлич ия
на
ли­
це
он
по к азал
рукой
на
потолок
своего
ка би нета
и
сказал:
’’Кому писать?” Меня это не столько удивило,
ско ль ко
раздоса­
дова ло.
Одн ако
нельзя
не
пр изна ть,
что
Е.
М.
Жуков
был
прав,
по
кр а йней
мере
тогда.
И юньс кая
встр еча
пр ези дента
с
Хрущевым
вполне
подтвер­
ди ла
э то.
Ко гда
они
остались
наедине,
Кеннеди
сказал
примерно
то
же,
что
его
д руг
в
Токио,
и,
судя
по
слышанному,
с
так ой
же
прямотой.
Он
не
только
заверил
со вет ск ого
премьера
в
своей
приверженности
миру,
но
и
откровенно
о бъ яснил
трудности
своего
положения
и
просил
о
встречном
движении,
к ото рое
бы
п ом огло
ему
(не без выгоды и для советской стороны).
Не
чит а вши
записи
этого
разговора,
не
станешь
настаивать
на
дословности.
И
не
столь
наивен
я,
чтобы
полагать,
что,
сын
своего
отца,
член
своего
клана
и
кл асса,
Джон
Кеннеди
исчерпывался
миролюбием.
Да
и
Гарвард
—
вещь
нео дно зна ч ная,
впрочем,
как
и
миро-любые.
Мне
трудно
п ре дстав ить
себе
этого
человека,
симпатию
к
которому
я
испытывал
еще
до
д аллас с кой
развяз­
ки,
говорящим
всл ух
и
д аже
наедине
с
с обой : ’’Весь мир
-
тюрь­
ма,
а
Шта ты
—
о дно
из
худших
подземелий...”
Не
тот
случай,
не
та
роль.
Не
тот
сл уча й,
но
все-таки
осо бы й:
индивидуальный
и
предвещающий
’’что- т о”,
чему
еще
стать
типичным,
непремен­
н ым.
Но
и
хрущевский
случай
был
по-своему
особым,
в
том
чи сле
и
по
части
миролюбия,
что
я
пытался
показать
выше.
Пр ав да,
он,
даж е
сорвавшись
с
катушек
и
вым олв ив
невзначай
(предположим такое), что ’’ весь
мир
—
тюрьма”,
об
отечествен­
ном
подземелье
не
пом ысли л
бы
л ибо
в
лу чшем
и
едв а
ли
воз­
можном
случае
отнес
бы
его
к
’’периоду культа личности”.
Одна ко
еще
считанные
год ы
на зад,
во
времена
од ной
из
пост­
сталинских
схваток,
где
ре чь
шла
о
возможности
выделить
336


Ав стр ию
из
заведомо
не
решаемой
проблемы
мирного
договора,
которым
с оюз ники
решили
бы
соо&ца
все
воп рос ы,
связанные
с
г р аницами
и
статусом
бы вш его
’’тысячелетнего рейха”,
Хру­
щев
в
зап але
спора
бросил
Молотову
довод-вопрос: ”Ты за мир
или
против?”
Наивность
во прос а
(ну кто такое спрашивает в кругу жре­
цов
политики,
ве дь
не
на
съезде
о ни,
не
на
вст рече
с
избирателя­
ми,
не
на
международной
трибуне)
отт ен яла
его
точность.
Име н­
но
так,
только
так
надо
б ыло
спр аш ива ть.
Только
так
прола­
мывать
непарадную
дверь
в
жи знь
людей
без
Гитлера
и
Стали­
на,
но
с
ядерным
запалом,
с
ракетной
до став ко й,
со
вс ем
тем,
с
чем
еще
нужно
бы ло
(тогда еще нужно было)
сжиться
по л ити­
ке,
даж е
если
не
хотела
она
стать
повторением
и
умножением
человекоубийства.
Отложим
обсуждение
вопроса:
м огла
ли
такая
по лити ка
быть
реалистической
либо
она
была
нап ер ед
обречена
на
то,
чтобы
подвести
к
кра ю
пропасти
уже
не
отд ел ь­
ных
люде й
и
да же
не
целые
народы,
а
весь
вид
Ното?
Не
станем
тревожить
тень
Эйнштейна.
До
Эйнштейна
ли
было
Хрущ ев у
даже
лучшей
его
поры
и
даже
Джону
Ке нне ди,
реабилитиро­
вавшему
Роберта
Оппенг еймер а?
Однак о
мы
уже
не
в
середине
50- х,
а
в
начале
60- х.
Крошеч­
ный
от резо к
времени;
не
только
для
астрофизики,
но
д аже
для
ис тор ика
—
ничтожная
вроде
величина.
И
что
п ер еменило сь ?
Нашему
брату
не
пр иста ло
вво ди ть
в
раз бо р,
где
властвует
факт,
пророческие
совпадения,
и,
обращаясь
к
газетам
про ше д­
ших
ле т,
тем
п аче
к
тому,
что
в
газеты
(наши!) и попасть не мог­
ло,
вычитывать
там
свое,
родное
и
всемирное,
’’мене,
текел,
фа ре с”.
Биб л ейск ая
притча
сообщает
о
предзнаменовании,
я вив­
шемся
ца рю
Валт а сару : ’’персты руки человеческой”
начертали
на
изв ести
стены
таинств енны е
слова,
которые
смог
р азъ ясни ть
ли шь
пророк,
—
слова,
предвещавшие
и
конец
и
раздел
ца рст ва;
среднее
же
из
них
гла с и ло: ”Ты взвешен на весах и найден
оч ень
л ег ким”.
В
наш е
вре мя
как
будто
нет
м еста
пророкам,
и
если
оно
кем-то
и
чем-то
занято,
то
на
языке
XX века это бы
следовало
наз ват ь
обратной
связью;
лишающийся
ее
поистине
’’очень легок”,
любой
сильный
поры в
ветра,
нежданная
б уря
способны
свалить
его
с
но г.
Пи шу
это
и
дума ю:
по ве дай
то гда
Хрущеву
пророчество
Даниил а
как
адресованное
ему ,
он,
веро­
ятно,
крайне
бы
удивился
эт ой
др ев ней
ино стр анщ ине,
в
лу ч­
шем
случае
рассмеялся.
А
зря
-
ник ак ие
ВЧ,
’’вертушки”
ведь
не
заме ня ют
’’обратной связи”,
идущей
и
сниз у
и
сбо ку
и
содер­
жащей
в
себе
не
только
то,
что
иначе
не
узнаешь,
но
и
то,
чему
еще
предстоит
появиться
—
нежданным-негаданным,
соединяя
страшные
истоки
с
не
менее
страшным
предстоящим...
Случайность
ли,
и
есл и
случайность,
то
только
ли
календар­
ное
совмещение,
что
на
один
и
тот
же
год
—
разница
только
в
т ри,
три
с
половиной
месяца
—
пришлись
Новочеркасская
бойня,
337


расст р ел
забастовавших
рабочих
и
планетарный
Карибский
кризис?
О
первом
из
э тих
событий
н адо
бы
писать
особо.
До
нас
до­
ходили
сл абы е,
едв а
слышимые
с игнал ы
его ,
сиг нал ы
чел ове­
ческой
трагедии
—
д оход или
и
затихали,
глуш им ые
как
к азен­
ным
молчанием-запретом,
так
и
тем
особого
ро да
безразличием,
которое
питалось
еще
не
угасшей
эйфорией
хрущевского
анти-
Сталина.
Только-только
отз в учали
набат
XXII съезда,
разоблачи­
тельные
ре чи
на
нем
и
ог ла шен ные
во
всеуслышание
документы
об
убийствах
и
убийцах,
которые,
правда,
не
убивали
собствен­
ной
рукой ,
но
эт ой
—
собственной
—
отп ра влял и
на
тот
свет
вчерашних
друзей,
соратников
по
подп оль ю
и
р ево лю ции,
сопро­
вождая
’’визы”
на
ар ест
и
казн ь
бранью
в
адре с
по вер же нных
(дабы прочел,
одобрительно
и
презрительно
ухмыляясь,
Стал ин
или
уже
просто
по
привычке?).
Все
ждали,
что
не
с его дня,
так
завтра
будет
торжественно
заложен
первый
камень
в
фу ндамент
памятника
жертвам
сталинского
те ррора .
До
Новочеркасска
ли
было
всем
нам,
да
и
был о
ли
там,
в
Новочеркасске,
в
самом
де ле
нечто
такое,
что
мо гло
бы
разом
ос в ободи ть
нас
от
илл ю­
зи й,
перечеркнуть
надежды?
Спустя
четверть
века
я
прочитал
рассказ
о
происшедшем
—
рассказ
активного
участника
событий,
которому,
вероятно,
у да­
лось
сохранить
жизнь
лишь
благодаря
тому,
что
он
очу ти лся
за
решеткой
еще
до
кровавой
развязки.
Эт от
человек
отбыл
сво е
в
комяцком
лагере
и
по сле
того
многие
го ды
соб и рал
фа к­
ты,
проверял
и
перепроверял
их,
добиваясь
оглашения
правды
и
восстановления
доброго
имени
погибших
и
покаранных.
Преувеличивал
ли
он,
Петр
Петрович
Сиуда,
называя
то,
что
слу­
чилось
в
его
родном
горо де
1—3
и юня
1962 года,
преступлением,
совершенным
”не только против новочеркасцев,
а
и
против
трудящихся,
на род а ”? Думаю,
что
он
прав.
Прав
пот ом у,
что
’’местное”
—
сколок
цело го ,
позволяющее
у видеть
целое
много
ясне е,
чем
когд а
оно
пр едс тоит
в
обезличенно-всеобщем
в иде.
Так
и
здесь.
Де тал и,
рассказанные
о че видцем- ле то пис цем,
и
по­
трясают,
и
обязывают
к
размышлению:
о
причинах
неуходящих
преступлений
власти,
—
пр ес тупл ений,
имеющих
не
только
’’эпо­
хальные”
корни,
но
и
всякий
раз
имя
собственное.
...Прозаический
зачин:
совпадение
очередного
снижения
рас­
ценок
(нехитрое средство,
позволяющее
рапортовать
о
неуклон­
ном
повышении
производительности
труда!) с ’’временным”
п овы шен ием
цен
на
мясо,
мо лок о,
я йца.
Город
раб очи х
и
студен­
тов
бедствовал
уже
не
один
год.
Плохо
питались,
множество
лю­
дей
лишены
б ыли
мало-мальски
сносного
жилья.
Чаш а
терпе­
ния
лопнула .
Впрочем,
не
сразу.
В
прол оге
—
попытка
о бъ ясни ть­
ся
с
’’начальством”.
И
л ишь
когда
к
протесту,
имевшему
бли­
жайший
жи тейский
повод,
п рисо ед инилос ь
оскорбленное
че­
лов ече с кое
достоинство,
раздался
гу док
на
электровозострои­
338


тельном
заводе
и
волны
возм ущения
стали
накатываться
—
одна
за
другой,
выливаясь
из
заводских
стен
на
улицу,
в
город.
Автор
свидетельствует:
ни
в
момент
возни кно вения
забастовки,
ни
в
дал ьне йш ем
”не было никаких групп или органов,
которые
взяли
бы
на
се бя
обязанность
во зг лавить
организацию
и
прове­
дение
выступления
рабочих”.
Стихия
протеста
действовала
со­
гласно
отеч ес тве нному
преданию
и
зарубежному
примеру.
Забастовка
переходила
в
митинги
и
демо нстра цию ;
вовлечен­
ные
в
события
л юди
искали
поддержки
у
себ я
дом а
и
за
его
пре­
д е лами.
Собирались
захватить
власть
в
го род е,
ов л адеть
поч той
и
телеграфом,
с
тем
чтобы
обратиться
к
соотечественникам.
Но
пам я тны
б ыли
урок и
Грузии
и
Венгрии
1956 года .
Порыв
прислу­
шался
к
голосу
разума.
Самостийность
о стано вил ась
п еред
ис­
кусом
на сили я;
начал ь ст в енных
жерт в
не
было.
Самое
решитель­
ное
из
действий
п е рвого
дня
—
задержка
поез да
’’Саратов
—
Ростов”,
п ере рывы
жел е знод орожного
движения
на
ново че рка с­
ском
участке.
Это
ли
вывело
из
равновесия
Москву
или
в
соо т­
вет ст ву ющей
шифровке
уп ом инал ась
еще
и
сделанная
кем-то
надпись
на
тепловозе
-
’’Хрущева на мясо!”?
Тут
мы
под ход им
к
наиболее
специфическому
в
тех
июнь­
ских
событиях.
Нака л
человеческого
протеста
своим
ост рие м
был
обр а щен,
по
сути,
против
одного
человека,
в
котором
но-
вочеркасцы
виде ли
главного
виновника
сво их
б ед,
поскольку
верили
в
то
же
самое,
во
что
верил
он
сам:
в
то,
что
он
все
мо­
жет.
Мифы
и
реал ии
всевластия
в лад ели
умами
и
определяли
суд ь бы.
Те
самые
люди,
которые
сним али
изображения
Хрущ е­
ва,
сва лив али
их
в
к учу
перед
заводоуправлением
и
’’устроили
из
них
большой
и
чад ный
костер”,
на
др угой
день
шли
в
колон­
нах
к
горкому
партии
с
красными
знаменами
и
портретами
Ленина
в
руках
и
с
революционными
песнями
на
устах.
О ст аль­
ное
—
преддверие
расправы
и
сама
расправа.
Не
ис ключ ено ,
что
в на чале
соб и рали сь
ли шь
устрашить
силою.
М ес тный
гарни­
зон
оказался
для
этого
непригодным:
солдаты
братались
с
рабо­
чими.
Введенные
изв не
войска
взя ли
город
в
кольцо,
закупорив
все
входы
и
выходы.
На
тр ебо ва ние
квартир,
мяс а
и
масла
от­
ветили
танками.
Но
о казал ос ь,
что
труженик
Ро сси и,
сразивший
Гитлера,
не
боится
страшной
ма шины .
«...Рабочие
стали
запры­
гивать
на
танки...
и
своей
о де ждой
закрывать
см отро вые
щели,
’’ослеплять”
и х».
Среди
’’ослепителей”
б ыли
и
дети.
И
среди
погибших
при
расстреле
демо нс тр ации
также
б ыли
дети.
Ге не­
рал
армии
Плиев
приказал
стрелять
в
л юдей,
двигавшихся
«плотной грозной массой,
ск анд ир уя : ’’Дорогу рабочему клас ­
су!».
Но
в едь
кто-то
скомандовал
и
Плиеву...
Число
жерт в
кин­
жального
ог ня
автоматов
неизве стно
по
сей
день.
Тела
погиб­
ших
не
отда вал и
для
з ахорон ен ия
бл изким.
’’Трупы скла­
дывали
штабелями,
а
они
еще
а гониз иров а ли.
Дергались
руки,
ноги”.
339


Неизученное,
сокрытое
от
памяти
событие
обрастает
л еген­
дами.
Мне
хочется
верить,
что
не
вымысел,
а
ф акт : ’’Лежит дев­
чушка
в
лу же
крови.
Ошалелый
майор
в стал
в
эту
луж у.
Ему
говорят: ’’Смотри,
сволочь,
где
сто ишь!” Майор тут же пускает
с ебе
пулю
в
лоб”.
Да
будет
пухом
земля
и
этому
п ока
безымян­
ному
майору!
Прибывшим
в
Новочеркасск
п осл анцам
Кремля
А.
И.
Ми ко яну
и
Ф.
Р.
Козлову
в
лужу
крови
вступать
не
при­
шлось.
С
д еле гаци ей
рабочих
они
вс тре тились
на
территории
та н­
ковой
части,
а
место
соб ыт ий
осмотрели
с
вертолета.
Рассказы­
вали,
будто
Фрол
Коз лов
пл акал .
По
другим
сведениям,
он
пред­
л агал
(поучение всем!) расстрелять одного из каждой тысячи
участников
безоружного
мятежа
и
не
менее
тысячи
предать
суду,
однако
согласия
на
это
от
Хрущева
не
получил.
Так
или
иначе,
но
к
несчитанным
жертвам
бойни
прибавилось
еще
семь,
у
ко­
торых
жизнь
отнял
судебный
при гов ор.
Св ыше
со тни
получили
тюремно-лагерное
сод ержан и е
—
со
сро кам и
чаще
всего
от
10
до
15 лет.
Я
опустил
мног ие
подробности
из
прочитанного.
Тщательное
исследование
в несе т,
на до
дум а ть,
и
уточнения
и
д о пол нения,
включающие
главное
—
р еакцию
Хрущева,
с теп ень
и
характер
причастности
его
к
трагедии.
У знал
ли
он
задним
числом
о
бо йне
или
дал
санкцию
на
нее?
Раз ница ,
что
гов орит ь,
ве лик а,
но
это
различие
вины.
Различие
внутри
пр ест упл ени я.
Различие,
кото­
рое
показывает,
сколь
тесен
был
то т,
середины
50-х
—
на чала
60-х ,
ант и-Стал ин.
И
потому
тесен ,
что
не
м огли
исчезнуть
в
мг нов ение
ока
люди,
заран ее
исключающие
какое-либо
отк ры­
тое
нес ог ла сие,
тем
паче
’’снизу”,
как
и
любую
попытку,
ид у­
щую
оттуда,
з аяв ить
се бя
стороной,
равной
властвующим.
И
еще
потому,
что
на
сме ну
тем ,
кому
”анти- Ст а лин”
был
попер ек
горла,
могли
прийти
то гда
(и это в лучшем случае!) лишь те,
для
ко го
свержение
кумира
служило
не
нач ало м,
а
концом
пе­
рем ен,
ибо
всякое
продление
—
без
жестко
ус тано вле нно го
ли­
мита
—
мнилось
им
таящим
коварную
неизвестность,
рушащим
устои,
грозящим
либ о
а нар хией...
либо
’’реставрацией”
п оряд­
ко в,
некогда
сметенных
п обе дивш ей
революцией.
Не
эт от
ли
страх
перед
неизвестным
и
был
главным
дейс тву ющ им
лицом
Нов оче рка с ской
трагедии?
Не
он
ли
реж исс иро вал
ходом
т ог­
даш них
со бы тий,
исподволь
от би рая
на
’’роли”
и
новые
жертвы
и
новых
палачей?
Я
не
отве ч аю
сейчас
на
поставленный
вопрос.
Читатель,
ес ли
у
него
хватит
тер пе ния
ознакомиться
с
этим
текстом
до
конца,
вправе
на йти
нелогичным,
что
с обыт ия
в
одном
из
юж ных
рос­
сийский
г ородов
вдвинуты
авт оро м
—
без
всяких
оп о сред ова-
ний
—
прямо
в
ми ров ой
пр оце сс,
хот я
их
у мест ней
было
бы
ра­
зо бр ать
в
третьей
част и
статьи,
посвященной
целиком
делам
домашним.
Не
стану
возражать.
И
там
для
Но во черка с ска
место.
Но
я
убе жден,
что
Мир
присутствовал
в
Нов очерк а сск е.
При сут ­
340


ствовал
и
в
тот
ча с,
когда
взр евел
гудок
на
электровозном
за­
в оде,
и
когда
отгремел
последний
выстрел.
Присутствовал
не­
зрим о
и
зримо.
Незримо
—
родством
всех
человеческих
с тр ада­
нии .
Зримо
же
—
тем
одним
человеком,
которому
рабочие
ска­
зали : ’’Нет!
Ты
—
не
на ш.
Ты
—
пр отив
нас!” А этот человек
был
нака ну не
решающего
испы тания
на
решающем
для
всех
на
Земле
проблемном
по ле
—
выживания
в
ядерный
ве к.
Ему,
этому
чел овек у,
еще
предстояло
спу стя
считанные
недели
воз­
нестись
на
все све тную
высоту.
Вперед
или
наз ад
он
пойдет
после
этого
рокового
года
—
еще
не
было
окончательно
ре­
шено.
Решено
не
бы ло,
но
уже
был о
предрешено.
Предрешено
двумя
событиями,
которые
сош лис ь
во
време­
ни,
хо тя
и
не
сов пали
по
сво ему
характеру.
Впрочем,
и
это
сп ор­
но,
ес ли
взглянуть
на
названные
события,
отступив
наза д
—
и
не
на
го ды,
а,
быть
может,
взяв
в
расчет
и
столетия.
Хотя,
каза­
ло сь
бы,
к
че му
он и,
столетия,
когда
один
спрашивает
другого:
”Ты за мир или против?” Важно,
однако,
кто
с пра ш ивает
и
что
имеет
в
ви ду.
Договор
с
Австрией
вп олне
укладывался
в
рамки
реальной
политики,
не
тревожа
и
све тло е
будущее.
Осенью
же
1962-го ,
в
тринадцать
кар и бских
дне й,
затронуты
бы ли
и
з лоба
дня,
и
непререкаемый
идеал.
Переменились
и
обстоятельства
и
люди.
Молотов
давно
вы был
из
игры.
Теперь
Хрущеву
надо
было
адресовать
сво й
то гдашний
вопрос
самому
себе.
Теперь
ему
предстояло
согласовать
разря дку
с
идеалом,
который,
оставаясь
без
перемен,
ли шал
и
раз рядку
шанса
если
не
выве­
сти
люд ей
из
тупика,
то
хо тя
бы
помешать
расщепленному
ато ­
му
погубить
в
одночасье
жизнь.
Но
ок азал ос ь,
что
по днят ь
руку
на
’’светлое будущее”
ку да
труднее,
чем
на
непокорных
со­
отечественников
.
С прав ился
ли
бы
Ники та
Хрущев
с
э той
головоломкой,
не
сведи
его
исто р ия
с
соперником,
который
до бров оль но
вз ял
на
себя
роль
его
союзника?
Правда,
у
Джо на
Кенн ед и
были
свои
’’идеальные”
предтечи
(если опять-т а ки
вз ять
в
расчет
столетия,
отделявшие
его
от
То маса
Джефферсона).
Но
предки
все
же
по­
могают
лишь
те м,
кто
слышит
дух
времени,
а
этот
последний
про из води т
выбор,
не
заглядывая
в
анкету...
Прервем
на
полу­
слове
наш
рассказ,
пред пол ожив ,
что
име нно
тогда,
в
том
рубеж­
ном
год у,
человек
п ланет ы
Земля
ощутил,
п ред-п он ял,
что
от
осуществимой
утопии
о дин
шаг
до
тотальной
гибе ли,
что
и
’’светлое будущее”
заряжено
смертью.
Я
слышу
зн ако мые
голос а ,
спрашивающие
кто
с
грустью,
а
кто
и
с
за в идной
самоуверенностью:
и
это
нуждалось
в
доказа­
т ель ст вах?
Мал о
ли
было
предсказаний
и
предупреждений,
из
которых
Сталин
и
его
н ас ледс тво
—
дал еко
не
первое
и,
сдается,
не
последнее.
Что
сказать
в
опр авд а ние
тех
человеческих
заблуж­
де ний,
имя
которым
-
утопия?
То,
что
утопия
-
в сегда
впереди,
341


манящая
и
недоступная,
хот я
ее
долго
видели
покинутым
раем?
Что
надеж ды ,
расплатою
за
которые
служат
жизни,
признавались
заблуждениями
(и становились заблуждениями!) лишь задним
числом
—
после
того,
как
они,
обе з в режен ные
петлистым
ходом
ист о рии,
ею
же
облекались
в
плоть
поступательности,
входя
в
мировую
норму?
Что
в
это м
великом
по сл едс твии
состояла
(состоит??) суть
—
и
только
ли
у то пии,
а
может,
и
вообще
че­
ловека?
Отними
ее
у
него,
чем
станет
он?
Оставь
его
при
н ей,
и
сно ва
тот
же
вопрос:
чем
станет
он?
Острие
бритвы!
Все
былое
в
свидетелях:
и
порезаться
не трудно,
доступно
и
зарезать
д ру­
ги х.
Но
спасительно
ли
само
по
себе
знание
этого,
пока
не
стало
знанием,
от крыт ым
для
всех"!
Загвоздка,
стало
бы ть,
в
открывателе:
он
сам
из
кого?
Из
т ех,
кто
презрительно
от пр авл яет
утопию
в
бред
наяву,
или
из
тех,
кто
п ройдя
испытание
ут оп ией,
не
у тра тил
ве ру
в
то,
что
человек
в
си лах
еще
сдел ат ь
невозможное
во зм ож ным,
то
есть
сотворить
из
Невозможности
новые,
непредуказанные,
оч ело­
веч и вающ ие
возможности?
От того,
видно,
самые
пристальные,
мучительно
тяжкие
прогнозы
’’осуществимой утопии”
принад­
л ежат
в
ны нешнем
ве ке
людям,
остававшимся
утопистами
до
по сл е днего
вздоха,
как
англичанин
Джордж
Оруэлл
и
рус­
ский
Андрей
Платонов.
Другим
же
достался
путь
много
дл ин­
нее
—
к
открытию
от кр ыт ого.
Тут
и
войны,
последней
из
в се­
ми рных,
не
хва т ило,
и
Н юрн бе ргск ого
процесса,
и
XX съезда .
Тот
же
атом
п омог?
Ядерная
см ерт ь,
постучавшаяся
в
дверь?
Эпизод,
какой
пе ре вел
’’осуществимость утопии”
на
диа ле кт
дипломатических
ши фров ок,
на
диалект
дв ух
Пентагонов,
ил и,
что
то
же,
дв ух
Генштабов...
и
язык
д иал ога
’’человечес ­
ких
отношений”?
Вслушаемся
в
показания
Хрущева,
сохраняя
и
тут
без
попра­
вок
стиль
воспоминателя
(как это и сделал издатель ’’ изб р анны х
отрывков”
В.
Чалидзе).
Рассказывая
о
том,
как
у
него
’’возник ­
ла
мысль”
поставить
на
Кубе,
р ади
пр ев ентив ной
защиты
ее
революционных
завоеваний,
ракеты
с
ядерными
зарядами,
способные
’’разрушить центры Америки”,
и
как
американцы',
выявив
это,
сосредоточили
’’массу кораблей”,
авиацию,
дес ант ­
ные
средства
и
т.
д.,
Хрущев
п род олжа е т: ’’Все завертелось.
Мы
тогда
считали,
что
американцы
< ...>
пугают
нас,
а
сами
они
не
меньше,
чем
мы,
боятся
ато мно й
войны.
Когда
американцы
об­
наружили
наши
р аке ты,
мы
еще
не
успели
все
туда
завезти,
и
наши
корабли
шли
на
Кубу
через
эту
армаду
а мерик анско г о
фло­
та.
Американцы
их
не
трогали
и
не
проверяли.
<...> Мы поста­
вили
ракеты.
Этой
сил ы
было
достаточно,
чтобы
разрушить
Нью -
Йорк,
Чикаго
и
другие
промышленные
го рода ,
а
о
Вашингтоне
и
говорить
н ечег о.
Маленькая
де ре вня”.
Итак,
их
’’маленькая де ­
ревня”
м огла
в
любой
момент
исчезнуть,
оставляя
на
мес те
го­
ру
пепла
и
тру п ов.
Вряд
ли
чело век ,
которого
осенила
эта
342


’’мысль”,
собирался
привести
ее
в
ис пол нение,
понимая,
какая
судьба
ждет
’’большую деревню”
по
имени
Москва.
Он
то же
хот ел
только
напугать,
а
тут
все
за ве р те л ос ь: ’’Нависла реальная
возможность
начала
войны”.
Но
она
еще
не
началась.
Еще
был о
время.
Был
шанс,
но
ка­
к о й ? ’’Нам писали,
мы
им
писал и.
С
н аше
стороны
<...>
дик­
товал
пос лан ия
я.
<...>
Мы
демонстрировали
сво е
спокойст­
в ие,
ходили
в
Бо льш ой
театр.
Мы
хотели
показать
своему
наро­
ду,
сво ей
стране,
что
мы
в
театре,
оперу
слушаем,
значит,
все
спокойно”.
А
тем
в ре менам
в
Штатах
два
брата,
пр езид ент
и
министр
внутренних
д ел,
не
ходили
в
оперу.
Может
быть,
пото­
му,
что
их
страна
зна ла
о
происходящем?
Советский
пос ол,
рассказывает
д алее
Хрущев,
со общ ил
нач аль с тву,
что
к
нему
пришел
Роберт
Кеннеди.
”Он сказал,
что
уже
шесть
дней
и
но­
чей
не
был
до ма.
Глаза
красные,
вид но,
что
человек
не
спал”.
’’Красные глаза”
того
человека
так
запомнились,
что
мем уа­
р ист
и
дальше
возвращается
к
эт ому
эпизоду. ”Он (Р.
Кеннеди.-
М.
Г.)
оставил
послу
свой
телефон
и
просил
звонить
в
любое
время.
Когда
он
го вори л
с
по сло м,
он
ч уть
не
пл ак ал: ”Я,
—
гов ори т,
—
детей
не
вид ел
(у него было шесть душ детей), и пре ­
зидент
тоже.
Мы
сидим
в
Белом
до ме,
не
сп им
-
и
глаза
крас­
ные-красные”.
Нам
не
узнать,
вероятно,
какого
ц вета
бы ли
тог­
да
глаза
у
чле нов
хрущевского
Президиума
ЦК
КПСС
и
виделись
ли
они
в
те
дни
со
своими
де тьми .
Еще
невозможнее
(чур,
чур!)
представить
себ е
одного
из
те х,
кто
тогда
пра вил
нашей
стр ано й,
об ъя сн яющим ся
с
американским
послом
по
собственной
ин и­
циативе
и
хот я
бы
в
половинную,
да
что
там
—
во
много
ме нь­
шу ю,
долю
сто ль
нестесненно,
от кры тым
текс том ,
как
это
сде­
лал
Роберт
Кеннеди.
Он
с каз ал : ”Мы обращаемся с просьбой
к
тов.
Хрущ ев у,
пусть
он
нам
поможет
лик вид иро ват ь
конфликт.
Ес ли
дал ьше
так
бу дет
продолжаться,
то
пре зиде нт
не
уверен,
что
его
не
могут
с бро сить
военные
и
захватить
власть.
Ар мия
мо жет
вы йти
из-под
контроля”.
Отбросим
смешное,
по
пр ивы ч­
ке,
”тов.” ,
вер н емся
к
сути.
Хрущев
комментирует: ”Я не от­
рицал
такой
возможности,
тем
более
Кен нед и
—
м олодой
прези­
дент,
а
угро за
—
б езо па сности
А мер ик и”. Он не отрицал,
что
’’мо­
ло дого
президента”
могут
сбр о сить
(о себе в этом смысле,
конечно
же,
не
д ум ал).
Он
не
отр и цал
и
того,
что
безопасность
США
б ыла
под
угрозой.
А
Советского
Союза,
если
принять
за
достоверное,
что
отношение
ядерных
запалов
был о
то гда
17:1
в
пользу
Шт ат ов?!
В
качестве
историка
я
не
при тяза ю
э той
вы жимко й
из
вос­
поминаний
отс тав н ого
лидера
исчерпать
историю
Карибского
кри зи са
как
таковую:
для
этого
недостаточно
любы х
’’контр ­
воспоминаний”,
нужны
документы
—
не
выборочные,
а
все.
Я
не
стану
отрицать,
что
в
действиях
Хрущ ев а
нал ич еств ов ал
и
расч ет
: стремление принудить американцев поступиться хотя бы
343


частью
военных
баз,
расположенных
вблизи
советских
границ.
Однако
в
том
ли
только
бе да
и
в ина
ег о,
что
дей ство ва л
он
об­
манно,
вводя
в
за блу жден ие
не
только
потенциального
пр оти в­
н ика,
но
и
собственных
дипломатов?
Или
сам
его
обман
был
не
просто
нр ав ств енно
со мнител ь ной
и
дурно
про счит а нной
улов­
ко й,
а
чем-то
больши м,
во
что
вошли
пр ир ода
до маш ней
в ла­
сти,
ее
застарелые
нав ыки
обращения
со
св оим и!
Ново чер ­
кас ск
в
Карибском
кризисе
-
вот
что
не
уходит
из
созна­
ния.
Отсюда
—
и
з ак оннос ть
и
необходимость
сопоставления.
Меня
за ним ает,
ма ло
того
—
му чает
воп рос :
что
бы
слу чило сь,
если
бы
у
бр ат ьев
Кеннеди
не
были
красные
от
бессонницы
глаза,
что
был о
бы,
если
бы
президент,
склонившись
к
уговорам
ге­
нералов,
соблазнился
реальной
воз м ожнос тью
покончить
одним
ударом
и
с
со вет ск ими
ракетами,
и
с
пригласившей
их
Кубой?
Что
было
бы,
если
бы
он,
выученный
поражениями
—
и
своими,
и
т ех,
кто
был
до
него,
как
дома,
так
и
вне
е го,
-
не
пришел
в
эти
октябрьские
дни
и
ночи
1962-г о
к
совсем
иной
мысли:
опасно
и
оттого
недопустимо
с тав ить
другую
сторону
конфликта
в
столь
унизительное
положение,
ко гда
он а,
движимая
ам бици­
ей
и
догмой,
окажется
способной
пойти
на
самоубийство,
кот о­
рое
неминуемо
втянет
в
свою
воронку
всех
на
свете?!
Иначе
говоря:
что
случилось
бы,
ес ли
бы
он,
Джон
Кеннеди,
не
был
’’генетически”
готов
уч ит ься
поражениями,
переводя
уроки
их
на
язык
политики,
внятной
и
власть
и му щему,
и
том у,
кто
своим
голос ом
превращает
(на время!) гражданина в прези­
дента?
Но
мы
ведь
о
Хрущеве.
Да,
о
Хрущеве,
который
также
сумел
отступить
—
и
ко му
помог
отступить
Дж он
Кеннеди,
отступить
без
потер!
лица,
мало
того:
помог
обрести
репута­
цию
полит ик а
мирового
класса
и
с
э той
репутацией
не
только
уйти
на
недобровольный
покой,
но
и
сохранить
ее
в
п амяти. ..
чуть
не
написал
’’целых поколений”,
но
запнулся,
ибо
по сл ед­
нее
был о
бы
непр ав до й.
Мы
забывчивы,
старый
грех,
в
удер­
жании
которого
есть
та кже
вклад,
и
немалый,
самого
Хруще­
ва.
Судьба
подготовила
лидерам
сверхдержав
разный
конец.
Что
пр едпр инял
бы
Дж он
Кеннеди,
которому
в
его,
оборван­
ное
пулей,
первое
(и последнее)
п р езиде нтств о
не
удалось
про ­
в ести
через
конгресс
ни
один
из
кр упн ых
законопроектов?
Можно
гадать,
читая
ам ери канских
иссл едо ва теле й
и
мемуари­
стов .
В
отношении
Хрущева
га дания
как
будто
б еспол ез ны.
Спустя
два
го да
мировой
ли дер
уходил
с
отечественной
сцены
банкротом.
Но
по
сей
день
нам
не
хочется
признать,
что
в
его
ли це
об ан крот ил ись
мы
сообща.
344


3
Ис тор ия
не
повторяется
в
каком-то
п ро­
ст ом
круге.
Она
мо жет,
однако,
не
продвигать­
ся
вперед,
а
застыть
на
несколько
более
высо­
ком
уровне
без
всякой
над еж ды
достигнуть
ве ршин ы.
М.
Л.
Кинг
Классическая
традиция
призывает
проверить
в не шнюю
пол и­
тику
вну тр енней.
Сейчас
чле ны
этой
формулы
по
меньшей
мере
уравнялись.
Ес ли
не
натяжка
—
считать,
что
несто йкие
диплома­
тические
успехи
Хрущева
производны
от
’’феномена XX
съез­
да” ,
то
вполне
правомерно
за дать ся
вопросм
о
влия нии
его
дальнейших
дей ствий
в
ми ров ой
сфере
на
р аз витие
внутренних
процессов
и
пе р емен.
Бесспорно,
что
свя зь
тут
есть,
но
также
бесспорны
и
ее
неоднозначность,
и
ее
хрупкость.
И
де ло
не
в
то м,
что
сам
Хрущев
д вули к:
можно
бы
сказать:
нет,
в
каждый
данный
момент
—
одно
ли цо,
о дин
помысел.
И
хотя
он
был
хи­
т ер,
а
до
поры
до
времени
и
расчетлив,
коварным
его
не
назо­
вешь.
Но
двуликой
и
даже
коварной
бы ла
хру щевс кая
ситуа­
ция:
ситуация
надлома,
кот орому
не
да но
было
перейти
в
п рео до­
ление,
с ит уация
монолога,
неспособного
собственным
усилием
превратиться
в
разговор
равных,
в
сотрудничество
ра в ных.
И
мы,
вероятно,
приблизимся
к
ответу,
есл и
скажем,
что
в
от­
личие
от
дел
вне шних ,
где
темы
бы ли
обозначены
сов о купн ым
дей ствие м
разномыслящих
держав
и
народов,
открытым
драма­
тизмом
к ол лизий,
—
в
делах
в ну трен них
все
было
изначально
не
так .
И
чем
дал ьше,
тем
в
большей
ме ре
не
так.
Во звра щен ие
выживших
жертв
сталинских
’’чисток”
оста­
лось,
пож ал уй,
единственным
чистым
достижением
Хрущева.
Остальное
либо
бы ло
споловинено,
подпорчено
отступлениями
и
оговорками,
либо
представляло
собою
новый
произвол,
ко­
то рый,
правда,
был
добродушней
сталинской
ми зант ро пии
(если произвол вообще бывает добродушен), но дорого обо ­
шелся
только
возникающему,
делающему
первые
де тс кие
шаж­
ки
обществу.
С ка зав,
что
и ндивиду ал ь нос ть
бы ла
непредвиден­
ным
фактором
перемены
в
обстоятельствах,
мы
не
впр аве
за­
б ыть
о
той
же
индивидуальности,
говоря
о
незавершаемости
этой
перемены
-
в
людях.
И
опять-таки :
где
тут
рубеж
между
вино й
одного
и
общей
б ед ой?..
Ес ли
во
всех
своих
проявлениях
Хрущев
предстает
своеоб­
разным
ги брид ом
прожектера
и
пра гмат ик а,
то
пер ед
лицом
внутренних
проблем
его
страсть
переворачивания,
не
сдерживае­
мая
столкновением
с
дос тойн ым и
противниками-оппонентами,
все
ч аще
выступала
как
ц ель
без
цел и,
а
его
деловая
хватка
вырождалась
в
мелочность,
навязываемую
сило й,
какая
не
т оль­
345


ко
сковывала,
но
и
урод ова ла
изнутри
лю бую
самостоятель­
ность.
Пр ав да,
и
в
этих
рамках
оставалось
еще
место
для
де й­
ствий,
п одк упаю щих
своей
человечностью.
То,
что
н азывают
’’хрущобами”,
конечно
же,
н есет
на
се бе
сл ед
непродуманноеTM
и
поспешности,
примитива
и
уверенности
в
том,
что
архитектур­
ные
проблемы
так
же
просто
решать,
как
д ипл ома тиче ские.
Но
нельзя
забывать,
что
’’хрущобы”
пришли
на
смену
подвалам
и
баракам,
что
многие
сотни
ты сяч
семей
стали
впервые
жить
в
отдельных
квартирах
(переворот в жизненном укладе,
по­
следствия
которого
уже
сказались).
И
в
иных
замыслах
Хру­
ще ва
чувствовались
щедрость
и
простор,
противостоящие
ста ­
линскому
сочетанию
помпезности
в сех
вещественных
символов
Державы
с
принудительным
а скетизм о м
и
серостью
быта,
пре д­
назначенными
миллионам.
Но
чело вечн ост ь,
даж е
она,
обречена
быть
недолгой,
когда
о ста ется
в
первичном
виде
-
стимула,
движущего
п ол итик ой,
домогающегося
власти
и
овладевающего
ею.
Из вестн ое
выр аж е­
ние
’’власть губит человека”
не
лишена
смысла.
Мне
возразят:
все
з ав исит
от
того,
каков
чел овек .
Нет,
не
все.
Далеко
не
все .
Спорная
тема:
может
ли
быть
политика
че лове чн ой
или
многое,
и
самое,
пожалуй,
с уще стве нно е,
определяется
тем
—
есть
ли
у
человечности
свое
место
вне
политики,
св оя
пл оть,
которая
ста­
вит
предел
и
политике,
не
до пу ская
ее
вк лючить
в
себя,
обнять
собою
(надолго, ’’н а вс е гд а”) все жизненные устремления и про­
явления
человека?!
Иначе
говоря:
чело вечн ост и
положено
б ыть
’’абстрактной”
и
в
этом
качестве
оп пониро вать
политике,
а
для
то го
и меть
и
сво й
ст ату с,
сво е
право,
св ою
законную
силу,
ак­
тивно
препятствующую
неудержимой
экспансии
неизменно
конкретной
политики.
Это
и
есть
дем ок ра тия?
Ничт о
не
мешает
сказать:
да.
Ничто,
кроме
того,
что
мы
обсуждаем
эту
тему
у
себ я
дом а,
огляды­
ва ясь
не
только
по
с торон ам,
но
и
назад.
Ничто,
кром е
того,
что
обязуемся
ввести
в
обсуждение
наш е
прошлое
—
сего
уди ви­
те л ьным
сво ей
п овт оряем ос тью
отталкиванием
демократии
в
той
сугубо
опр едел ен ной
(и даже единственной)
форме,
ка­
кая
со здан а
не
нашей
историей,
и
с
его
не
менее
постоянными
во звр ат ами
к
со бств енно й
недемократической
человечности.
Странное
словосочетание,
не
правда
ли?
Но,
каюсь,
иного
не
наш ел,
чтобы
выразить
св ою
мысль,
не
уклоняясь
и
от
того,
чтобы
н айти
эт ой
будто
побочной
т еме
место
в
да нном
тек сте.
Ведь
не
о
дета ли
ре чь
и
даже
не
об
одном
духовном
те чен ии
среди
м но гих;
нет,
она,
недемократическая
человечность,
—
самое
общее
для
сугубо
разных
потоков.
И
именно
оттого
сам ое
общее,
что
у
этого
’’словосочетания”,
восходящего
по
меньшей
ме ре
к
началу
наш его
XIX века,
есть
не
только
свое
бие ние
мысли,
своя
пу л ьсация
действия,
но
и
свой
замах,
св оя
экспансия,
пр итяза юща я
отня ть
у
вла ст и,
по ста вл ена
ли
она
346


Всевышним
или
законом
истории,
все
ро сс ийски е
чел овечес­
кие
души
(дабы из живых не стали ’’ мер тв ым и”), -
отн ять
их,
противостоя
власти,
и
отнять,
ап е ллируя
к
ней ,
пытаясь
и
ее
ввести
в
с вою
упряжку,
притом
не
п ри стяжн ой
даж е,
а
корен­
ником.
И
что
же
—
гордиться
нам
этой,
нашим и
предками
зачатой
’’недемократической человечностью”,
л ибо
прок лин а ть
ее,
ли­
бо
вовсе
ина че:
принять
за
данное,
пер ест ав
кланяться
изъянам
ее
и.. .
просчитав
преимущества,
да бы
из
такого
обдумывания-
спора
вывести
некую
гипотезу,
некий
контур
ж изненног о
и
по­
литического
устройства,
кото р ое,
удовлетворив
нас,
нынешних,
не
стало
бы
око ва ми
для
потомков
и
не
выз ыва ло
бы
о пасен ия
и
у
ближних
к
нам,
и
у
да ле ких
от
нас
народов?
Нет
работы
неотложней,
но
и
нет
тр у дности
большей,
чем
взяться
за
нее,
чем
начать
ее
ныне.
Ра збу ди
ночью
современного
небезразличного
соотечественника,
зада й
ему
эту
зад ачу ,
и
он
ср азу
заговорит
об
уп уще нных
возможностях,
поставив
в
п ри­
мер
и
бомбу
Игнати я
Гриневицкого,
разорвавшую
вместе
с
Александром
Вторым
’’почти”
конституцию,
и
уж,
разумеется,
разгон
Учредительного
собрания;
с
дру гой
стороны,
будут
вспомнены
и
пушкинское
”Из Пиндемонти”,
и
от каз
Достоев­
ского
от
любого
всесветного
прецедента
(и проекта!) осчастлив -
ли ва ния
людей,
ежели
в
цену
войдет
еди нстве нная
сле за
ребен­
ка...
Но
зачем
же
так
далеко
уходить
в
воспоминаниях?
Ближе,
ближе,
еще
ближе.
К
совсем
недавнему
и
столь
на
первый
взгляд
тривиальному
эп и зоду
вековой
росс ий ской
трагедии,
каков
казус
Хрущева.
Мы
знаем,
с
чего
он
начал.
Мы
знаем,
чем
он
кон чил .
Но
что
же
б ыло
поср ед ине?
То же
врод е
бы
известно;
д аже
по
памяти,
не
загл я ды вая
в
до ку м енты,
нетр удн о
перечесть:
и
то,
и
другое,
и
пятое,
и
десятое.
И
пойдут
беспорядочной
чередой
казахстан­
ская
целина
со
сказочными
п ерво ур ож аями
и
с
предсказанно-
страшными
пылевыми
(а затем
-
и
соляными)
бурями,
по­
всюдная
кукуруза,
сплошная
химизация,
отм ена
обязательных
займов
и
отказ
от
погашения
прежних,
то
поощрение
приуса­
де бных
хозяйств
земледельцев,
то
урезка
их,
миллиарды,
вло ­
женные
в
жи вотн овод с тво,
и
отнятая
у
крестьянина
к орова ,
ликвидация
МТС
вместе
с
их
поборами,
обеднявшими
и
без
то го
скудный
трудодень,
и
разоряющее
принуждение
деревни
к
вы­
купу
и
вовс е
не
нужной
сельскохозяйственной
техники,
еще
и
реформа
школы,
грозившая
обезлюдить
науку,
и
полусо-
рвавшийся
п оход
на
сам у
Академ ию
наук...
Но
многое
ли
мы
извлечем
из
такого
ли бо
еще
более
обстоятельного
перечня,
если
д аже
акку р атно
разложим
результат
по
полочкам,
расст а­
вив
отметки
и
сосчитав
общее
число
’’плюсов”
и
’’минусов”?
Нет
ничего
б олее
противопоказанного
историческому
мыш ле­
нию ,
чем
арифметика
под обног о
рода,
и,
кстати,
далеко
не
не­
347


винная,
плодящая
на
мес те
старой
лжи
обновленные
обманы
и
самообманы
с
нарастающими
издер ж ками
в
мыслях
и
по*
ступках.
Правда,
сам
Хрущев
отдал
да нь
эт ой
дом ашней
политоло­
гии.
Да
и
как
могло
быть
иначе?
Чел ов ек,
родословная
которо­
го
весьма
подходила
бы
для
прямой
демократии,
просто-напро­
сто
не
знал,
как
’’это”
делается.
Он
не
лицемерил,
ду мая
и
ут­
верждая,
что
не
”вы для меня”,
а
”я для вас”. Но как
раз
по сл ед­
нее
увод ило
его
все
дальше
от
т ех,
выразителем
чьей
в оли
и
надежд
он
с ебя
считал
от
начала
и
до
конца.
Он
обожал
общение
с
’’простыми людьми”,
но,
чем
дальше,
тем
больше
эти
выезды
в
народ
смахивали
на
спектакль,
на
плохо
скрытое
лицедейство;
действовать
же
он
умел
(и мог!) только с помощью нижестоя­
щих.
Он
осмелился
единоличным
ре ше нием
’’открыть”
су ще­
ствование
автора
’’Одного дня Ивана Денисовича”,
но
счит ал
се­
бя
вправе
устр аив ать
разносы
людям
иск усс тв а,
чьи
тво р ения
не
совпадали
с
его
вкус а ми,
и,
хо тя
эти
дебоши
не
менее
тщ а­
тельно
подготавливались
его
бли жним
окружением,
чем
парад­
ные
до кл ады,
сам
же
он
бывал
и
отход чив ,
однако
его
’’меце­
натство”
в
заслугу
ему
не
поставишь.
По
сути,
он
не
успел
до­
расти
д аже
до
свыше
да руем ой
демократии.
Он
открыл
ворота
лагерей,
но
закрыл
Министерство
юстиции,
оно
показалось
ему
ли шним .
И
впрямь
—
для
ч его
оно
нам?
’’Закон,
что
дышло...” —
это
д аже
неско л ько
старомодно.
Во
всяком
с луча е,
столь
любившему
народные
поговорки
Хруще­
ву
эта
вряд
ли
вс пом нил ась,
когда
в
мае
и
и юле
1961 под его
диктовку
вы шли
в
свет
два
указа,
расширявшие
применение
смертной
казни
в
СССР:
оди н
—
за
хищение
в
особо
крупных
размерах,
другой
—
за
’’нарушение правил о валютных опера­
циях”.
Кто
подсчитал,
сколько
жизней
ун если
эти
указы,
кото­
рые
мы
вправе,
по
ассоц иац и и,
пос тавить
в
ряд
с
незабываемым
сталинском
законом
7 августа 1932 г. ,
со гл асно
которому
на
тот
с вет
мог
быть
отправлен
г олодный
ч еловек ,
сре зав ший
ко­
лосок.
Вре мен а,
правда,
изм ен ил ись.
Не
хлебный
кол осок
имел­
ся
теперь
в
ви ду.
Аго ния
ста л инск ой
си сте мы
множ ил а
дейс тв и­
т е льную
уго ловщи н у.
Корруп ция
нагл ел а,
хотя
до
будущего,
70—80 -х
годов,
ап офеоз а
ей
еще
б ыло
далеко.
Но
по
с илам
ли
бы ло
справ ит ься
с
ней
кажущемуся
всесильным
Хрущеву?
А
по
нужде,
по
народной
нужде,
разрасталась
и
’’теневая экономи­
ка ”,
подчеркивавшая
собою
беспомощность
власти
и
самой
пр и­
род ой
св оей
враждебная
ну тру
человека,
мечтавшего
об
агро­
гор од ах
и
строившего
графики
всеобщей
бесплатности.
Неу д ачи
за гон яли
его
в
тупик,
пр овоц и руя
на
то,
что
всегда
бы ло
под
рукой,
—
запреты,
расправы,
т юрь мы,
лагеря,
’’психушки” .
И
подобно
той
бесконечной
ч ере де,
которой
шли
его
реформы
и
контрреформы,
такой
же
чередой
шли
в
преступники
заядлые
ворюги
и
деревенские
бунтари,
взяточники
в
мундирах
и
строп-
348


тивые
хозяйственники,
бывшие
соратники
Берии
и
первые
из
диссидентов.
И
снова
спросим
себя:
кто
из
советчиков,
кто
из
них
де рзн ул
бы
сказать
ему ,
чт о,
кр оме
пр ав,
ест ь
еще
и
право,
к ото рое
выше
всякой
власти
и
уравнивает
непра вы е
жертвы,
бу дь
то
колебнувшийся
демократ
Им ре
Н адь
или
проваливший­
ся
валют н ый
король
Ян
Рокотов
(к которому,
как
и
к
его
со-
дельнику,
Хрущев
велел
задним
числом
применить
поспешно
установленную
’’законом”
смертную
каз нь ).
...Я
возвращаюсь
к
тому,
с
че го
начал
эту
с та тью.
Отношение
к
смерти
—
основа
основ
человеческого
поведения;
им
с
тех
времен,
Ч1О
обозримы
современниками,
люд и
определяли
и
пе­
реопределяли
самое
жизнь.
В
на шем
случае
р ечь
име нно
об
этом,
хотя
не
так
уж
очевидна
эта
основа
основ,
особенно
когда
пы­
таешься
перевести
ее
на
я зык
реального
действия.
Что
глубже,
исходнее
в
том ,
что
име нуем
мы
сталинизмом,
чем
презумпция
недоверия
к
чело веку ,
прямо
или
неявно
дотягивающая
до
смерти?
Хрущев
1953—56
го дов
бросил
вызо в
эт ой
презумпции,
но
вскорости
оказался
захваченным
ею
в
пле н.
Иногда
он
выры­
вался
из
него,
чтобы
сно ва
вернуться
туда
же.
Он
назвал
Стали­
на
преступником,
но
не
рискнул
опубликовать
доклад
партий­
ной
комиссии,
выя сняв шей
причастность
Сталина
к
событию
1 декабря 1934-го
—
документ,
который
сам
по
себе
на все гда
погубил
бы
имя
Сталина
в
созн ан ии
народа,
не
прощающего
подлого,
т рус ли вого
убийства
человека
человеком,
который
еще
недавно
называл
св ою
жертву
’’другом”
и
’’братом”.
Боясь
излишеств
открытости
умов
и
душ,
Хрущев
наносил
у щерб
не
только
т ем,
кто
п ове рил
в
него,
но
и
самому
себе.
Ведь
только
открытость,
во шед шая
в
привычку,
изгладила
бы
из
со знания
прежний
стандарт
во ждя,
с
которым
соотносили
его
самого
—
к
невыгоде
и
для
негб,
и
для
его
почина.
Непо­
сре дст венн о сть
и
дозируемая,
но
все
же
неприв ыч ная
для
нас
от крове н ност ь
пр ивл екли ,
хо тя
дал еко
не
в сех,
к
Хрущ ев у,
по ка
он
перетряхивал
р екви зит
прошлого,
противостоя
с ия­
тельным
до к т ринерам
и
бюрократам.
Но
когда,
войдя
в
ро ль
вождя,
он
решил,
что
она
обязывает
его
к
регулярному
произ­
несению
огромных
речей,
составленных
из
’’нужных”
слов,
он
стал
сме ш он,
и,
чем
самоувереннее
при
эт ом
держался,
тем
ча ще
и
резче
проявлялось
снисходительно-ироническое
отношение
к
нем у,
притом
в
самой
разной
аудитории,
уже
вовлеченной
(им же)
в
неудержимую
девальвацию
прежних
по нятий,
ценно­
стей
и
слов.
С мех
был
реакцией
и
на
половинчатость
освобож­
дения,
и
—
одновременно
—
на
сам ое
ид ею
освобождения
в
ее
хрущевской
редакции.
В
эт ом
смехе
со шл ись
человек
улицы
с
рафинированным
интеллигентом.
Не т,
когда
ре чь
иде т
о
в нут рен них
делах,
тут
не
скажешь:
он
хотя
бы
был
непоследовательным.
Не
скажешь,
им ея
в
виду
не
фрагменты,
а
целое,
которое,
начавшись
с
вторжения
ч елов еч­
349


ности
в
политику,
перестало
в
конечном
счете
бы ть
и
человеч­
ностью
и
политикой.
Да,
и
политикой!
Ибо,
допустив
д аже,
что
едва
ли
не
в
каждой
из
реформ
Хрущева,
особенно
первых
лет
его
лидерства,
можно
обнаружить
тот
или
ино й
сиюминутно
ра­
циональный
мотив,
мы
вряд
ли
доберемся
до
корня
банкротства
всех
этих
мот ив ов
вместе
в зяты х,
сделав
у пор
на
тщету
скоро­
палительного
ис пол нен ия,
на
очередной
спазм
вековой
россий­
ск ой
нетер пел ив о сти.
И
это
было,
бе зус ловн о
—
и
это.
Но
толь­
ко
ли
он о?
Или
само,
оно
—
производное
от
отсутствия
общей
связи,
сквозной
идеи?
Хо тя
чел овек ,
чья
карьера
началась
на
пе рел оме
20—30-х
годов,
человек,
заменивший
Мартемьяна
Р ютина
на
посту
секре­
та ря
Краснопресненского
р айко ма
и
прошедший
политическую
школу
у
Кагановича,
должен
был
бы
дер ж ать
в
памяти
тот
пе­
рев орот
в
сознании
и
нравах,
который
предшествовал
оргии
пы­
ток
и
убийств,
самоо го во ров
и
чудовищного
фа рса
показатель­
ных
проце сс ов ,
—
похоже,
что
как
раз
п ролог а
он
не
то
чтобы
не
помнил,
но,
скорее
всего,
так
и
не
понял
до
самого
своего
ко нца,
как
не
понял
и
рок ову ю
связку
вождя
и
губителя,
кото-
рую
Сталин
пер еда л
нам
неуходящим
воспоминанием
и
вопро­
сом :
случайно
ли
сцепились
эти
две
роли
и
если
да же
сцепка
эта
не
была
изначально
бес пов оротн ой,
то
не
такой
ли
стала
и
уже
таковой
досталось
п ослед ующи м
властителям?
В
свете
ито ­
га
как
не
сказать
—
чем
бы
ни
началось
выт еснен ие
жизни
смертью:
скоропостижным
ли
уходом
Ленина
и
еще
более
скоропостижной
схваткой
преемников
или
чем-то
б олее
ос но­
вательным,
что
сде лал о
уход
смертного
человека
и
св ой ства
вс як ого
э пиго нств а
есл и
не
авторами,
то
р ежиссе рами
трагедии
с
многими
миллионами
участников,
—
в
лю бом
случае
это
по­
лучило
с об ствен ное
движёние,
крепко
осевши
и
в
строе,
и
в
человеческих
отношениях
(да,
и
в
них,
и,
по став ив
в
кавычки
слово
’’человеческих”,
мы
далеко
не
уе де м).
И
уже
по
тому
од­
ному
от
этого
наследия
не
избавиться
было
ни
свержениями
монументов,
ни
д руг ими
жестами
отл уч ения
Сталина
от
’’вели ­
ких
свершений”.
В
свете
происходящего...
А
в
первый
момент?
Что
упоительней
первого
глотка
свободы?
И
к ому
поставить
в
ук ор
иллюзию
освобождения
от
Сталина,
вышвырнутого
из
Мавзолея?
Хрущев
-
первый
из
проклинателей-наследников.
Пе рв ый,
но
последний
ли?
Еще
од ин
вопрос
без
ответа.
Да
и
можно
ли
от­
ветить
на
не го
’’заочно”,
не
переживши
тот
и зн ачальн ый
опыт
и
не
сделав
его
исходным
пунктом
любой
попытки
заглянуть
в
буду ще е?
И
оттого
снова
к
тому
пункту,
который
виделся
цент­
раль ным :
отчего
же
и
этот
вс пол ох
человечности
не
пер еше л
в
политику,
не
стал
ею?
Рок
ли
российской
истории
это
или,
рассуждая
более
тр езв о,
не избеж ны й
возврат
к
прерванно­
му
ходу
вещей
после
каж ущ его ся
п олн ого
разрыва...
и
затме­
350


ния?
Чтобы
воп рос
не
повис
в
воздухе,
не
мино ва ть
того,
что бы
’’вернуться”
к
Сталину,
переадресовав
вопрос
ему .
А
у
Сталина
б ыла
ли
политика
или
с
нею
он
покончил
и
ее
прикончил?
Да
что,
со б ст венно,
это
значит:
пр ик ончи ть
политику?
Не
его
в роде
ле к­
си ка,
не
на
то
нацеливался
в
20-х ,
в
те
считанные
месяцы,
когда
все
в
его
судьбе
(и нашей!) зависело от того,
заговорит
ли
Ле­
нин.
Не
об
инсти тута х
и
учреждениях,
не
о
профессионалах
вы­
работки
и
осуществления
политики
(где их взять и как с ними
быть)
думал
тогда
Сталин,
а
о
себе.
О
себ е,
но
в
контексте
тог о,
что
становилось
(нэп!), запинаясь о самое себя и о все прошлое
России
—
совсем
близкое
и
д аль нее,
запиная сь
и
ища
опору
в
том
же
п ро шлом
р ади
своего
(и всесветного!) будущего .
Так
пр и­
способиться
ли
б ыло
ему,
Джугашвили-Сталину,
к
эт ому
п рихот ­
ли в ому,
запутанному,
мужицкому
и
мозговому
’’контексту”?
Приспособиться
ли бо
укоротить,
упр о стить ,
п одогна в
’’под себя”?
О
ч еловечн ост и
тут
гов ори ть
не
приходится
с
пе рв ого
его
шага,
и
Царицын
гражданской
вой ны
заставляет
вспомнить
Лио н
Жозефа
Фуше.
Заполучив
пост
генсека,
Ст али н,
однако,
еще
далек
от
себя
самотождественного,
да
и
ес ли
бы
и
был
у
не­
го
тогда
рассчитанный
на
десятилетия
инфернальный
график,
то
был
ли
в
сил ах
он
его
осуществить?
Ра здел енна я
вл асть ,
популярные
соперники
—
пр епятс твие
немалое,
но
г ла вное
ли?
А
искусство
сталкивания
противостоящих
и
даже
не
противо-,
а
просто
стоящих
на
пути
—
преимущество
очевидное,
но
опять-
таки
гл авн ое
ли?
Эпигоны
получили
в
насл е дств о
от
зачинателя
победившую
революцию
и
черновик
жи зненног о
устройства,
позволяющего
-
по
зад ум ке
Ленина
-
не
только
дожда тьс я,
ког да
сдв ин ется
с
мес та
мир
созревших
для
социализма
наций,
как
и
мир
народов,
только
пробужденных
к
историческому
дв и­
же нию,
но
и
двинуться
навстречу
им
всем,
дв инут ься
дома,
ме­
няя
для
этого
и
ритм,
и
форму
собственного
первоначального
р ывка.
Между
двумя
слагаемыми
этого
на след ст ва
—
зазор:
’’механизм”
пе р емены
рит ма
и
формы.
Вопрос
вопросов:
кому
под
си лу
и
кто
вправе
менять
его?
”Мы создали рынок”,
—
говорил
на
XII съезде РКП (б)
Л.
Б.
Ка­
менев.
Трактовать
можно
по-р аз ному,
вкладывая
разный
см ысл
в
слово
’’создали” .
Создали
т ем,
что
у ст упили
мужику
(и нэп­
ману)?Илиещеитем,
что
сами
вступили
на
рын очн ую
площадь
величиной
в
Евразию:
вступили
как
хозяева
главных
средств
производства
и
как
власть
—
арб итр
между
раз ным и
социальны­
ми
волями,
власть
—
регулятор
экономической
стихии?
Разные
вопросы
—
разные
отве т ы.
Разные
ответы
—
разные
действия.
Ибо
рынок
—
не п окор ное
со здание.
Он
жаждет
развития
(вширь,
вглубь ), делая свою заявку на соучастие в решении и собственно
деловых,
и
общенародных
судеб.
И
эта
заявка
рынка
не
совпа­
дала
с
заявкой
революции,
жаждавшей
—
и
также
в
людях
—
самопродления,
самоувековечения.
Теперь
модно
(рука сама
351


тянется)
ставить
пер ед
комм уни з мом
прилагательное
’’казар ­
менный”.
Оно,
может,
и
справедливо
в
отношении
в торой ,
или
исто р иче ски
п ерв ой,
стихии
с
ее
ур ав нител ьно й
ностальгией,
с
ее
д обров ольной
т ягой
к
беднос ти,
к
скоротечному
порыву
и
сам оот реч ен ию
во
имя
Мир а
’’без Россий и Латвии”.
Закрыть
бы
эту
антинэповскую
ностальгию,
у пра зд нить
бы
эту
тяг у,
ибо
не
работала
и
мешала
работающим,
—
так
не
давалась,
тая
сопро­
тив ле ние,
прорывающееся
в
ненависть.
А
может,
и
имела
право
стать
стороной
диалога
—
коммунистической
оппозицией
социализму
п роиз в одит ел ьного
нер ав енств а?
Тут
и
открывался
предмет
политики,
которая
тогда
по ли­
тика,
ко гда
им еет
де ло
с
неодинаковыми,
с
разными.
Кто
ж
к
этому
был
готов?
Кто
из
те х,
кто
вы учил ся
и
пр ивык
лишь
побеждать,
быть
в
победителях,
а
не
в
побе жденн ых ?
На
многом
споткнулся
нэп:
от
неопробованности
’’механизмов”
до
непод­
готовленности
человека
у
власти
быть
человеком.
Первое
непо­
средственно
переходило
во
вто рое .
Это
по нял,
хот я
и
не
до
кон­
ца,
немой,
бессильный
Ленин.
Об
этом
’’догадался”
вожделени­
ем
власти
Сталин.
В
одиночку,
заимствуя
и
перелицовывая
на
х оду
идущие
в
его
дело
иде и?
Нет ,
у
нег о
был
союзник,
го товы й
оборвать
раз ­
витие
во
имя
продления.
Вернее
бы
даже
сказать
-
не
со юз ник,
а
союзники:
окольные
и
пр я мые.
И
недемократическая
человеч­
ность,
вовлеченная
в
фантом
осуществимой
утопии,
своей
вовлеченностью
(и саморастворимостью!) готовила вопреки
себе
собственную
гибел ь,
оставляя
без
защиты
—
мыслью,
сло­
вом
—
только
по днима ющуюс я
к
сознательной
жизни
человечес­
кую
т олщу.
Но
был
и
прямой
союзник:
функционер
рев олю ци и,
не
мы сл ящий
себя
вне
политики.
Исполнитель
ее
и
’’заказчик”.
Особ ый
человеческий
тип,
зако н
бы тия
которого
гласил:
не
щадя
себя,
не
щадить
д руги х.
Ф ункц ион ер
чувствовал
себ я
де­
ми ург ом
исто рии,
в
этом
равным
своему
лидеру
-
кум ир у.
Сталин
же
не
просто
притворялся,
соглашаясь
с
этим
равенством
и
уме ло
поддерживая
видимость
е го,
рождающую
рвение
(и
бе с поща днос ть!).
Сам ое
равенство
это
входило
в
его
’’антропо­
логию”
генеральной
линии,
позв ол яя
свергать
соперников
и
за­
го нять
несогласных
в
гетто
уклонов.
Функционер,
ест ест вен ­
но,
встал
на
сторону
бухаринского
’’социализма в одной стране”.
Но
столь
же,
ес ли
не
более
естес тв енно
он
воспринял
импрови­
зируемый
Стал ины м
’’правый уклон”
в
качестве
своего
гла в но­
го
антипода.
Д итя
О ктябр я,
подросток
военного
ко м му низма,
функционер
принял
нэп
не
по
одной
лиш ь
ле нинс кой
указке,
оставляя
трупы
сво и
на
по дсту пах
к
Кронштадту.
Он
смир ил ся
с
нэпом-тактикой,
смирился
и
воплотил
себя
в
ней,
но
он
перестал
бы
(в массе своей)
быть
собою,
принявши
нэп
как
д ру­
гой
с оциализ м .
К
то му
же
эт от
человеческий
тип
был
не
сам
по
себе,
а
составлял
ядро
той
более
широкой
и
многоликой,
мн о­
352


жащейся
формации
энтузиастов,
с
которых
мы
начали
размыш­
л ения
о
судьбе
Хрущева.
Сужая
тему,
подходим
к
ка питал ь ной
важности
рубежу
—
год у
1930- му ,
с
его
прологом
и
эпил ого м,
со
всеми
муками
этого
го да
и
последствиями
е го,
дал еко
в ыхо­
дящими
за
деревенскую
околицу.
’’Революция сверху”,
как
назвал
ее
Сталин,
’’революция”,
острием
сво им
направленная
против
середняков,
про тив
собст­
венника-работника,
навсегда
вычеркнула
из
нашей
истории
этот
коренной
постоктябрьский
соци аль ный
слой,
руша
тем
и
эконо­
мическую
и
человеческую
(российскую и
—
мировую
в
ле нин­
ском
смысле)
баз у
’’строя цивилизованных кооператоров” .
В
прологе
-
ступор
нэ па,
в
финале
—
гибель
функционера.
А
в
эпицентре
—
последний
вз лет
е го . ’’Сплошная коллективизация”,
неотрывная
от
тем па
(смысла жизни!), вернула его к своему
п ерв ородс тв у.
Казалось,
наст упил
мом ент ,
когда
и
Сталин
полу­
чил
возможность
соорудить
из
функционерства
краеугольный
камень
своего,
своим
замысл ам
и
св оей
натуре
от ве чающего
по литич еско г о
режима.
Таков
ли
был
его
расчет?
Утверждать
трудно,
предполагать
допустимо.
Но
события
внесли
нео жи­
данный
корректив.
Наступил
ча с,
когда
равенство-рвение
функ­
ционеров
вернулось
к
Сталину
бумерангом
’’перегибов” .
Разу­
меется,
источником
их
был
сам
Сталин*.
Но
когда
середняк
ста л
бра ть
в
руки
обрез,
превращаясь
в
по вс танца,
авт ор
ген е­
ральной
л инии,
предупрежденный
ОГПУ
(другие не смели;
чле­
ны
Политбюро,
разосланные
по
стр ане,
м ол ча ли), столкнулся с
непокорством
функционеров.
Их
не
ща дя
себя,
не
щадить
дру­
гих
оказалось
сильнее
его
телеграфных
приказов
остановиться
на
краю
г ибе ли.
Т огда
через
головы
’’верховных”
и
’’низовых”
функционеров
он
обратился
к
мужику.
Гла вны й
виновник
катастрофы
предстал
едино лич ны м
вызволителем.
Ощутил
ли
функционер
в
это м
событии
сигнал
приближения
своего
конца?
Я
миную
промежуток
между
1930- м
и
1937- м,
который,
конечно
же,
не
с ост оял
только
из
тщательной
подготовки
рас­
пр авы.
Тут
не
прямая,
тут
р азв илка.
Я
допускаю,
что
и
Сталин
1930-го
еще
”не знал”,
что
он
уравняет
тв орц ов
коллективиза­
ции,
правофланговых
тем па,
уравняет
их
д аже
не
со
в че р ашними
мужиками,
ны не
барачниками,
оруду ющи м и
тачкой
и
лопатой,
возводя
г иг анты
индустрии,
-
уравняет
их
с
погубленными
го­
лодом
и
холодом.
Тем
п аче
не
готовились
к
этому
и
не
были
го­
тов ы
к
этому
—
тел ом
и
духом
—
люди
в
гимнастерках.
Ес ть
мног о
догадок
(и разгадок), вводящих нас в тайну 1937- го.
Если
откроются
все
архивы
(когда
—
в
XXI веке?), найдется ли
* После публикации Б.
А.
Абрамовым
мате ри алов
’’комиссия Яков ­
лева ” (’’Вопросы истории КПСС”, 1964, No 1) этот вывод,
напрашива ю­
щийс я
сам
собой,
по лучил
документальное
подт вержд ение.
353


там
сокровенная
запись
з амысл а,
сде лан ная
самим
Сталиным?
Не т,
в
бездны
его
ду ши
историк
может
п рони кнут ь,
выслушав
не
только
уцелевших
современников,
но
и
себя...
Рискуя
о ши­
биться,
я
тем
не
менее
убежден,
что
су ть
37-г о
не
в
сведении
с че­
тов
с
былыми
солидерами,
с
теми,
кто
им ел
право
считать
себ я
наследниками
Лен ин а.
Да,
не
простой
де к орум
—
погубление
те х.
Месть
достигла
эпигонов
пе р вого
по к оления
и
дома,
и
за
его
пр еде лами.
К
сл адо сти
расправы
примешивался
холодный
ра с­
че т:
и нсцен ир ов анная
домашняя
’’пятая колонна”
примирит
с
террором
’’победившего
социализма”
левый
и
д аже
о тча сти
правящий
Запад.
И
антифашистская
завеса,
и
сг овор
с
Гитле­
ром
—
в
о дно
и
то
же
время.
Два
’’Мюнхена”
в
1938-м :
т от,
где
премьеры
Англии
и
Фр а нции
принесл и
в
жертву
нацизму
вместе
с
чужими
землями
и
европейскую
демократию,
и
тот
’’бухаринский”,
’’рыковский”
квазисуд,
который,
обобщив
те ррор,
сде лал
зал ожн ик ами
Ст а лина
поколения
советских
лю­
дей,
-
заложниками
пов а ль ного
выравнивания
и
неу емно го
миродержавия.
Хитрость
ли
этого
мирового
ду ха
или
оборотня
его
-
близость
ро ковы х
да т?
А
миллионы
растерзанных,
зат о­
ченных
в
лагеря
—
не
’’перегиб”
ли
по
шаблону
1930-г о?
Ес ть
основания
для
сопоставления:
январский
Пленум
того
же
38-го,
убранный
в
два
приема
Ежов,
либеральный
доклад
Жданова
и
либеральные
жесты-послабления
(жесты-возвраты
одиночек)
присланного
на
Лубянку
и
надолго
задержавшегося
там
Бе рии.
Своего
рода
’’головокружение от успехов” . И п ар ал­
лель
в
итогах:
там,
при
вс ех
попятных
шагах,
не обра тим ым
оставалось
уничтожение
середняка,
тут
—
уничтожение
фу нкц ио­
нера.
В
сущности,
не
параллель
—
двуединство
в
судьбах.
Функ­
ци онер
вед ь
не
исч ерпа лся
уничтожением
середняка;
он
еще
и
тем
неугоден
и
даж е
оп асен
стал
главному
функционеру,
что
принялся
опекать
собственный
ре зул ьта т,
повернув
св ое
рвение
в
сторону
свеж еиспеч енных
кол хоз ов
(и первые репрессии,
коснувшиеся
рядовых
функционеров,
и
уже
не
в
порядке
о ди­
ночного
искл юч ения,
не
случайно
падают
на
31-й , 32-й
год ы,
а
’’политотделы”
-
только
ли
против
сопротивляющегося
новому
разорению
кол хоз ни ка
были
учреждены
или
также
против
рай­
ком щика- оп еку на?) .
Т рудный ,
требующий
исследования
вопрос:
мог
ли
функ­
ционер
середины
30-х
дотянуться
до
своей
политики,
переме­
нив
главного
функционера?
В
чью
пользу
шли
тогдашняя
’’раз ­
рядка”
и
тогдашняя
’’перестройка”,
умиротворение
интелли­
генции
и
уступки
крестьянам,
новая
К о нститу ция
и
акты
на
ве ч­
ное
пользование
землей?
Казало сь ,в
вы игры ше
прежде
всего
был
Сталин:
вед ь
все,
что
ни
делалось,
связывалось
с
его
именем,
да
и
осуществлялось
оно
не
за
спиной
ег о,
не
в
об ход.
Но
может
быть,
про тив
его
воли?
Не
исключено,
что
и
это
имело
место.
Наш
долг
-
и звлечь
из
н ебы тия
все
ф акты
сопротивления
ста-
354


пинскому
экстремизму
власти,
восстановив
судьбы
всех,
кто
не
совпадал,
тем
более
тех ,
кто
отважился
на
прямой
пр оте ст,
на
по пытк и
из менить
ход
вещей
смен ой
лиц
на
самом
верху
партийной
пирамиды.
Само
собой,
Сталин
не
пропус ка л
ни
од­
ного
такого
намерения,
отвечая
в
соответствии
со
своей
натурой.
Однако
проблема,
нас
занимающая,
этим
не
исчерпывается.
Ведь
и
реакция
Сталина
на
действительное,
а
не
измышленное
сопротивление
состояла
не
только
из
сию минутны х ,
а
также
о тло женн ых
по
необходимости
расправ.
’’Позитив”
то же
был
оборотной
стороной
эт ой
реакции.
До
известного
момента
социальные
уступки
и
пол итичес кие
по сл абл ения
не
только
повышали
гра дус
восхвалений
в
адрес
вождя,
не
только
ук­
репляли
его
по ло жение ,
но
и
ослабляли
п озиц ии
той
узкой
про­
слойки
партийных
работников
и
мыслящих
людей,
какая
доби­
валась
со циа ли зма
без
регулярного
нас или я
и
с истем ати ческо ­
го
об ман а.
Убийством
Кирова
Сталин
освободился
от
наиболее
оп асн о­
го
(для него)
из
во зм ожных
л иде ров
эт ой
пр осло йк и,
котора я
была
далека
и
от
организационного
оформления,
и
даже
от
идей­
ной
консолидации.
Ед инс тво
партии
оставалось
для
нее
испове­
данием
веры,
а
фра кц ион нос ть
—
с тр ашней шим
из
жупелов.
Но,
м ожет
быт ь,
более
все го
сковывал
ее
в олю
отк аз
от
рев изии
собственного
п рошлого
—
то,
с
чег о
только
и
мог
начаться
ди а­
лог
с
тем
человеческим
большинством,
которое
именуется
у
нас
’’беспартийными”.
О тда дим
должное
Сталину.
Он
перехва­
тил
(’’блоком коммунистов и беспартийных”) почин этого диа­
лога.
Чутье
действи тел ьно й
и
мнимой
опасности
подсказало
ему
сверхзадачу:
отвоевать
у
по те нциал ьны х
противников
ги­
гантскую
массу
испытавшую
на
себе
все
тяготы
и
ужасы
’’ве­
ликого
п ерело ма”.
Он
понял:
риту ал
о пр ав данно сти
жертв
во
имя
будущего
требует
новой
п одкорм ки .
Опасности
извне
надо
было
придать
осязаемую
бли зо сть
к
бытию
каждого.
Опасность
следовало
ввести
в
любой
дом ,
в
любую
семью,
стравив
челове­
ка
с
ч еловек ом
же,
посеяв
подозрительность,
адресуемую
уже
не
тольк о
соседу
и
другу,
но
самому
себе.
Прошлое
России
’’рабо­
тало”
на
Сталина,
вернее
—
не
все
он о,
но
то
в
нем,
что
делало
всех
чужими
пороз нь,
сое ди няя
в
совокупность,
в
единство
лишь
через
державу-власть.
Сталин
о бн овил
и
усовершенство­
вал
традицию.
Задним
числом
допустимо
сказать,
что
он
также
стоял
пер ед
выбором.
Он
мог
бы,
сбросив
вериги
главного
функционера,
освободиться
от
функционерства
как
такового
посредством
популистской
дем ок рат ии,
ч ис тки,
производи­
мой
на
эт от
раз
уже
не
в
порядке
одноразовой
кампании,
управ­
ляемой
партией,
а
на
регулярно-правовой
основе.
Но
это
’’мог
б ы”,
конечно,
не
больше
чем
условность.
Я
не
стану
утверждать,
что
он
изначально
соб ирал ся
п ре вр атить
отн юдь
не
плохую
(сравним с брежневской)
Конституцию
1936 г.
в
клочок
бу­
355


маг и.
Он
к
этому
шел,
или
его
к
это му
в ело
все,
что
в
нем
и
во­
к руг.
Менее
вс его
он
способен
был
допустить
мало-малейшую
десакрализацию
в ла сти.
Атрибуты
победившей
и
не
ос тано в лен­
ной
революции
подлежали
сохранению.
Поэт ому,
в
частности,
для
нег о
недостаточным
б ыло
и
изби ра тел ьно е
вычеркивание
из
ж из­
ни
т ех,
кто
эту
революцию
олицетворял,
—
вычеркивание
спо ­
собом,
подобным
’’ночи длинных ножей” .
Как
бы
кощунст­
венно
это
ни
звучало,
у
нег о
не
бы ло
ино го
выбора,
чем
вы рав­
нивание
смертью,
чем
’’всенародный террор”, ’’ че л ов екоуб ий­
ст во
с
тотал ьно
фальсифицированным
обоснованием”
(как
с
исключительной
точностью
определил
это
чудовище
XX века
Станислав
Лем*). Но то,
че го
домогался
Ст алин ,
он
и
мог
превра­
ти ть
из
доминанты
параноидального
перс онажа
в
до мина нту
по­
вседневности.
Ибо
р аспол аг ал
не
только
исподволь
за гот овле н­
ной
когортой
и спо л нител ей,
не
только
ресурсом
мн огогол овой
сопричастности,
но
и
свежим
навыком
привыкания.
Оброс ш ий
бытом
и
возведенный
в
а поф еоз
1930-й
вошел
в
сам ое
тело
—
обиход
1937-г о.
Из
одной
необратимости
проистекала
другая:
атомизиро-
ванны й
в
в иде
ли
колхозника,
в
ви де
ли
новой
рабочей
массы
вчерашний
середняк
тянул
за
собой
в
историческое
не бы тие
романтика
и
прагматика
Штурма.
На
см ену
ему
шел
иной
тип
человека
—
иной,
если
д аже
в
эт ом
телесном
обличье
пр едст а­
вал
уцелевший
функционер.
Менее
чело вечн ый ?
Да,
хотя
и
не
п одря д,
но
чем
дал ьше ,
тем
непременнее
в
это м
отношении,
которое
в
свою
очередь
не
про сто
по
ко ман де
свершалось,
не
просто
равняясь
на
высший
эта ло н.
Увядание
человечности
производно
с
тех
пор
от
отбора
на
безоговорочную
исполни­
тельность,
неотъемлемую
от
’’системы”,
составляющей
соб с твен­
ность
Хозяина
—
и
осознающей
себ я
таковой.
’’Ленин создал
апп арат ,
аппарат
создал
Сталина”
—
сло ва
Л.
Д.
Тр оцк ого
по д­
купают
афористичностью,
но
так
ли
верны
они ?
Так
ли
верны
—
и
в
отношении
Ленина,
и
в
отношении
Сталина?
Нет,
п о лагаю
я,
аппарата
Ленин
не
создал
(и стоит ли так умиляться по поводу
каждой
из
бесчисленных
записок,
касались
ли
они
больших
или
совсем
ме лких
д ел,
ко то рые
исходили
от
человека,
пр ивык ­
шег о
жить
’’письменной”
жизн ь ю,
и
не
кажется
ли
странным,
что,
только
когда
смерть
постучала
в
его
дверь,
задумался
он
о
ра спр едел ени и
обязанностей
между
своими
замами?).
Аппарат
—
в
том
смысле,
какой
пон ятен
без
дальних
разъяс­
нений
каждому,
кто
жил
у
нас
и
в
30- е
и
позже,
вплоть
до
дня
сегодняшнего,
—
детище
Сталина.
Отличие
аппарата
от
функцио-
♦ Правда,
Лем
в
своем
эс се
’’Провокация” (1980) рассматривает
антропологию
гитлеровского
геноцида,
но
проблема,
им
поставленная,
и
самый
подход
к
ней,
при
всей
возможной
спорности,
подводят
нас
к
родству
несовпадающих
феноменов
гораздо
глуб же,
чем
прямолиней­
ное
от ождест вление.
356


нерства
не
формальное,
оно
не
в
должностях
и
даже
не
в
ие­
ра рхии
как
таковой
(тут близость).
Коренное
отличие
—
непри­
частность
аппарата
к
политике.
Особенная
чуждость,
кот орая
затрагивала,
изменя я
и
пер еиначив ая
то,
что
суть
человека:
речь,
ее
семантику
и
лексику.
Еще
вче ра
над
всеми
сл овам и
господствовали
д ва,
произносимые
как
одно:
генеральная
ли­
ния.
Теперь
(середина,
коне ц
30-х)
эти
два
слова
уходят.
Бе с­
с ле дно.
Навсегда.
Теперь
и
они
—
липшие,
ибо
ими
все
же
подра­
зумевалось
неч то
не- генер аль ное,
но
имеющее
временное
право
на
существование.
Отныне
такого
права
нет
ни
у
ид ей,
ни
у
лю­
де й.
И
оттого
нет
больше
нужды
и
в
’’уклонах”,
и
в
’’уклони­
стах”,
даже
по каяв ших ся.
Отныне
есть
и
могу т
быт ь
ли шь
двурушники,
дозревшие
пре дат ели,
затаенные
и
изобличаемые
изменники.
Кодов ые
слова,
сл ова,
с
тех
пор
управляющие
речью,
созна­
ни ем
и
суд ьбам и:
вр аги
народа.
Не
бе логв арде йцы
(класс!),
не
вредители
(живые пережитки недоразвившейся российской
буржуазности!), аименно
-
враги
наро да.
Отсчет
—
от
э тих
двух,
произносимых
как
одно.
От
них
—
к
народу.
Отныне
’’народ”
—
это
те,
кто
не
враги,
это
то,
что
раз
и
навсегда
едино
в
сво­
ей
единственной
пе рс онифик ац ии.
И
это
уже
не
просто
ед инство
цели
и
средств,
суммированных
в
политике.
Это
-
’’морально -
политическое
единство”,
возвещенное
Мол отов ым
в
ноябре
1937 г.
(недаром соответствующее место из этой речи заверша ­
ет
последнюю
гла ву
’’Краткого курса”,
а
доклад
к
20-ле ти ю
Октября
именуется
там
’’историческим”).
Че рта
под
равенст­
вом-рвением
по дв едена .
Равенство
—
вне
зако на.
А
рвение
меня ­
ется
исподволь.
Суть
аппарата
—
поср ед ничест в о
меж ду
е дин­
ств енны м
вождем
и
единым
народом.
Оттого
у
аппарата
как
не кое го
целого
нет
и
быть
не
может
собственного
прошлого,
а
ст ало
быть,
и
собственного
будущ его.
Он
(аппарат)
не
бесси­
лен.
О тн юдь.
Но
он
—
эманация
всесилия
Одного
и
потому
сам
по
себе
б езлик .
Сказав
это,
мы
им еем
в
вид у
родов ую
пр име ту
и
конечный
счет.
По
сути
же,
бы ло
все
сло жне е
и
в
индивидуальном
смысле,
и
в
общеродовом.
Для
п олн ого
искоренения
пле мени
функцио­
неров,
их
свойств,
их
стиля
требовались
пок о ления .
А
на
пу ти,
до
50- х,
б ыла
война.
Катастрофа
звала
не
только
к
р ве нию,
но
и
к
равенству
—
на
этот
смертельный
час.
(Два осколка из
давнишних
воспоминаний.
В
Ле ни нгра де,
у
Адриана
Владими­
ровича
Македонова,
’’Сократа”
воркутян,
вст р еча
с
женщиной,
женой
известного
поэта,
не
только
перенесшей,
но
и
выстоявшей
блокаду.
Я
допытывался:
как
же
удалось,
невзирая
ни
на
что,
выстоять?
Понятно,говорило
р адио , слыша лся
голос
Ольги
Берг­
гольц,
но
в
быту,
в
повседневности,
как
объединялись,
через
что
проходила
свя зь
коченеющих,
добиваемых
голодом
людей?
Она
минут у
подумала,
потом
ска зал а: ”Ну как,
были
в едь
и
357


домоуправы,
и
милиция,
и
ра йк ом...”
А
летом
45-го
—
н ез абы­
ваемая
единс тве нная
вст р еча
с
Василием
Семеновичем
Гроссма­
н ом,
коего
возлюбил
еще
в
студенческие
годы,
а
фронт ов ые,
ест ес т венно
закрепили
это
чувство.
Встреча
была
случа йной
и
не­
д олгой .
Говорили,
в
частности,
о
’’Волоколамском шоссе”. Я ск а­
зал :
хорош о
написано,
но
герой
несимпатичен
мне,
а
авторская
симпатия
к
нему
ли шь
усиливает
отталкивание.
Гроссман
усм ех­
н улс я: ’’Вот и Поликарпов (т о гда шний
секретарь
СС П)
усмот­
рел
у
Бека
эсеровщину”.
Разговор
перекинулся
на
41- й,
на
на­
шу
—
человеческую
—
неготовность
к
трагедии
и
на
тех,
кто
сумел
изготовиться
уже
в
неравном
бою
(как герои повести
Гроссмана
’’Народ
бессмертен”).
Он
задумался
и
ответил:
”Комиссары теперь ни к чему .
Их
пор а
на
слом.
Но
в
с орок
первом
они
были
на
месте,
без
них
тот
год
непонятен”.)
...П осл еду ющее
—
не
только
продолжение
пр ер ванног о.
Оно
вн ос ить
и
новое
—
в
обман,
в
стра х,
в
обесчеловечение.
Тот,
упл отн енны й
во
времени,
террор
уже
без
надобности.
Па­
м ять
о
прежнем
еще
свежа,
но
и
ее
н адо
был о
под кре пля ть.
Нужен
был
’’страх перед страхом”,
как
с
лаконичной
точ нос тью
назвал
эту
отечественную
психопатологию
Ва с илий
Гроссман
в
своем
посмертном
(для нас)
романе.
Сталин
не
Макбет
и
даже
не
Иоа нн
Четвертый,
его
не
преследовали
тени
убитых.
При ­
зрак,
одолевший
его,
вознесенного
народом
до
небес,
—
возрож­
денное
войною
равенство.
Рав енст во
в
страданиях,
в
потерях,
не
обошедших
почти
ни
одну
семью;
равенство
т ех,
кто
побе­
ди л,
двигаясь
по
вражеским
и
собственным
трупам
с
востока
на
зап ад,
и
те х,
к ого
мы
называли
то гда
’’союзниками”
и
кто
с
м ного
меньшими,
но
также
с
потерями
и
горем
пришел
с
запада
на
конечный
Запад.
Равенство
вну три
победившего
ан тифа ш из­
ма
и
продление
его
в
биографиях
вчерашних
мальчиков,
всту­
пающих
мужами
в
неведомо
новую
жизнь,
—
не
э тот
ли
Бир -
намский
лес
виделся
С тал ину,
уединившемуся
на
озере
Рица,
чтобы,
отойдя
от
той
войны,
о ткр ыть
новую,
также
народную?
Вторая
половина
40- х
—
начало
50- х
—
война
против
воскрес­
ше го
равенства,
еще
не
опознавшего
себя,
пос ел ив ше гося
в
Об­
разе
и
не
дотянувшего
до
Понятия.
Безумная
стр ате гия
или
ст ра­
те гия
безумия
—
обрубить
на все гда
самые
корни
этого
чувства,
эт ой
тяги,
пробравшейся
д аже
в
аппарат?
Бл и жний
расчет
был
верен.
Под
стягом
Своего,
которому
грозит
Чужое
(именно по­
то му
и
тем
грозит,
что
оно
’’чужое”), шло невидимое переина­
чивание
стимулов
жить,
подымаясь
вверх.
И
аппарату
предстоя­
ло
ста ть
инструментом
новой
внутренней
в ойны
—
и,
сам о
со­
бой,
возрос
спрос
на
год ных
к
’’промыванию мозгов”,
и
хо тя
поначалу
шло
скорее
перетряхивание
аппа рат а,
чем
чистка
его
(хотя в малых размерах и она также), но где - т о
маячило
уже
и
замещ ение
в
более
шир ок их
мас штаба х ,
—
за мещ ение
’’привод­
ных
ремней”
от
единственного
вождя
к
единому
народу
—
за­
358


ме щен ие
их
теми,
кто
в
этом
же
кач е стве
вкусил
и
от
неравен­
ства
по
крови.
Но вые
обстоятельства
—
но вая
семантика,
управ­
л яющая
судьбами:
не
из
одного
ли
гнез да
’’космополиты”
и
’’прогрессивное
войско
опричников”
(кто,
кр оме
Сталина,
спо до бил ся
бы
на
такое
словосочетание?!).
Правда,
процесс
эт от
был
еще
не
вполне
завершен,
к огда
смерть
Ста лин а
приостановила
е го.
Однако
мы
вправе
сп ро­
сит ь
себя:
сколь
достижима
был а
в
конечном
счете
обн овле н­
ная
сталинская
антропология?
А
конечный
счет
—
это
исч ез но­
ве ние
историчности
в
человеке,
вовлеченном
в
последний
виток
преступной
власти.
Кон ечн ый
счет
—
уничтожение
политики,
пос ко льк у,
имея
дело
с
’’вечной”
однозначностью,
с
одинаковы­
ми
людьми
и
сведенными
к
одинаковости
народами,
этносами,
цивилизациями,
политика
лишается
предмета
(и смысла!),
место
которых,
одн ако,
не
должно
пустовать,
заменяясь
их
с ур­
рогатами,
расчитанными
на
удержание
и
возобновление
той
же
одинаковости,
того
же
’’всеобщего знаменателя” .
Вопрос
не
праздный.
Это
мос т
от
С та лина
к
Хрущеву,
от
Хрущева
к
се­
г одняш не му
дн ю.
Удовлетворит
ли
общее
и
в
м оих
глазах
не
лишенное
доказательности
рассуждение:
если
утопия
оказалась
в
наш
век
почти
осуществимой,
то
и
у
ее
обо рот ня
-
сво е
почти.
Два
’’почти”: близнецы и антиподы .
Первое
продолжает
жи ть
в
п орах
второго,
ст иснут о е,
притихшее,
но
не
исчезающее
вовсе.
В
какой-то
момент
вн овь
во зник ает
близость
недемократичес­
кой
человечности
с
’’жаберными щелями”
функционера.
И
тог­
да
начинается
новый
акт
трагедии,
воз обн овляю щи й
своим
ка­
тарсисом
(или также почти катарсисом)
н адеж ду
на
жизнь
без
убийства
и
ст ра ха.
И...
возвращающий
к
убийству
и
страху.
В
кон це
1952- г о,
к
началу
1953-го
стрелки
часов
на
Крем­
л евск их
курантах
замерли
на
без
пяти
м инут
12.
Эти
пять
мину т
не
давались
Ст али ну.
Иссякло
ли
его
воображение,
б рала
ли
верх
старость
или
в
недрах
аппарата
заработал
инс тин кт
само ­
сохранения,
побуждающий
к
’’контригре” (доступной,
ко неч но
же,
лишь
т ому
особ о му
аппарату
внутри
аппарата,
который
был
сверхсобственностью
Хо зяина
и
потому
о бл адал
экстеррито­
риальностью
сущест вов ания )? Отдавая должное детективу,
я
все
же
склонен
сл ы шать
в
финале
шаги
Немезиды.
Впрочем
(повторю) : к счастью для всех на Земле,
Сталин
не
дожил
до
’’своей”,
опередившей
Запад,
вод ород но й
бомбы.
Хрущеву
предстояло
заново
пр иве сти
в
д в ижение
Крем­
левские
куранты.
Признаем:
ноша
бы ла
непос иль ная .
Он
вз ял
на
с ебя
малую
великую
часть
ее:
ото дви нул
ст ре лки
наз ад.
А
дальше
началась
та
аритмия
времени,
которая
наполняет
все
десятилетие
его
действительного
и
—
одновременно
—
мни­
мого
полновластия.
Действительное,
кажется,
не
требует
док а­
зат ель ст в.
Мним ое
обнаружилось
финалом,
но
не
ф игура
красно­
реч ия
—
зачислить
самого
Хрущева
в
авторы
развязки.
Мы
во з­
359


вращаемся
зд есь
к
проблеме,
по став л енной
выше:
если
в ся*
кая
попытка
сделать
сво ей
программой
’’анти-Сталина”
при
по­
мощи
его
же
насл едств а
(бесконтрольности ’’ идеа ль но й”
в лас ти)
должна
была
вернуть
вспять
л ибо
за гнать
в
ту пик
Хрущева,
а
вместе
с
ним
и
н ашу
страну
стра н,
—
имеем
ли
мы
право,
де р­
жась
фа кто в,
н астаи ват ь
на
том,
что
не
только
начальный,
но
и
общий
результат
’’хрущевского”
времени
вн ес
перемену
в
са­
мое
Время?
Чтобы
и зба вить
вопрос
от
м етаф изич но сти,
предложим
испытательный
тест.
Освободимся
от
предвзятого
балла,
кото­
рый
п рин ято
ставить
схватке
1957-го ,
из
которой
Хрущ е в,
каза­
лось
поверженный,
вышел
не
только
не
утра тив ши м
власть,
но
и
приумножившим
ее.
Из
своего
торжества
Хрущев
извлек,
как
известно,
уроки
раз но го
рода,
в
том
чи сле
и
в
дух е
Сталина.
Чего
стоит
лишь
коварное
’’освобождение”
от
марш ал а
Жукова,
чь ей
поддержке
он
немало
был
обязан
сво ей
по бед ой
над
ко м­
плотом
старой
гвардии
и
новых,
постсталинских
деятелей?!
Список
грехов
Хрущева
не
менее,
есл и
не
боле е,
длинен,
чем
список
его
заслуг.
Но
ве дь
не
числом
и
даже
не
умением,
а
смыс­
лом
стоит
мерить
итог.
И
если
мы
не
о тказыв аем ся
от
предло­
жен н ого
теста,
то
по
причинам,
как
раз
относящимся
к
с мы слу,
ил и,
ин аче
говоря,
к
возможности
(или невозможности?!),
возврата
к
нему,
что
равнозначно
возврату
к
политике,
воз рож­
дению
политики.
Перефразируя
давнишнее
каменевское
”мы создали ры ­
нок”,
вправе
ли
был
бы
и тог овый
Хрущев
сказать: ”Мы (в
ед инств енно м
ли це!) создали человеческое
—
социальное
и
куль­
турное,
мыслительное
и
труд ов ое
—
разнообразие,
мы
зано во
ввели
многоукладность,
на по лнив
ее
новым,
современным,
в
политику
переходящим,
политику
определяющим
и
поли ти­
кой
опре де ляющи мс я
содержанием”? Не вправе,
ибо
не
ввел.
Не
помышлял
ввести.
Не
располагал
для
этого
ни
внутренними
ре­
сурсами,
ни
изв не
приходящими
побуждениями.
Был
бы
он
у
власти
в
1968-м,
пр инял
ли
бы
сахаровский
вар иант
домашнего
и
вселен ск ого
’’общественного договора”
или
дал
бы,
подобно
преемникам,
команду:
вперед
на
Прагу?
Хочется,
естествен­
но,
предположить,
что
остановился
бы
перед
вторым,
но
по­
вер ну ть
’’конвергенцию”
внутрь
СССР,
внутр ь
социализма
наверняка
не
только
бы
отказался,
но
и
осерчал
бы
на
свой
’’манежный”
и
иной
манер.
Да
и
от
Сахарова
бы
—
на
эт от
ма­
нер,—скорее
всего,
отрекся
бы.
Если
’’там”
на
место
ослуш­
ника
Оппенгеймера
наш ел ся
свой
Теллер,
то
у
нас
(где талан­
тов
не
м еньш е), чтобы заместить ослушников в высоком уче­
ном
ранге,
ка нди дато в
с
избытком.
Но
опя ть -т аки
в
Хрущеве
ли
дело
или
в
той
самой
неподат­
ливой,
распятой,
отлученной
’’многоукладноеTM”, от первой
Голгофы
и
от
вторичного
хрущевского
отлучения
кот орой
ис­
360


ходил
и
марш
на
Прагу,
и
ла ге рный
дисси дентс кий
’’марш”,
и
многое
из
тог о,
что
составило
домашние
70- е,
зачавшись
в
славные,
улыбчатые,
фестивальные
50-е?!
Однако
вер н емся
к
нашему
тесту :
к
1957 г.
Отстранимся
от
нравственной
стороны
дела.
Средства,
прим ененны е
тогда,
что
и
говорить,
не
из
лучших
(на память приходит 1928-й, 29-й), но
что
делать
б ыло,
если
любое
промедление,
всякая
щепетиль­
но сть
могли
открыть
шлюзы
реваншу?
Но
так
ли?
Реванш
ли
грозил
хр уще вск ой
цели
и ли,
на проти в,
возобладал
бы
реализм
з адач,
лиш ь
прикрытый
флером
цел и,
и
был
бы
отодвинут
в
сто­
рон у
отнюдь
не
безобидный
м и ра ж : ’’коммунизм к 1980 году”?
Вопрос
отчасти
риторический
(победил - то
Хрущев), с другой
стороны,
требующий
документального
прояснения
—
чего
в
са­
мом
деле
добивалось
большинство
в
том
анонимном
’’верху”,
который
за
Спасскими
воротами
(и что,
к
примеру,
под вигл о
на
присоединение
к
этому
большинству
одного
из
соавторов
хру­
щевского
”анти-Сталина”
-
Д.
Т.
Шеп и ло ва?).
И
вс е- таки
р иск нем
обозначить
эту
развилку,
предположив,
что
она
б ыла
именно
ра зв и лкой : ’’местом”,
где
заново
появи­
лис ь
первые
побе ги
альтернативности.
Не
в
Кремле
появились,
за
его
ст енам и,
но
не
безотносительно
к
К рем лю.
К
хрущевско­
му
Кр ем лю,
как
и
к
Кремлю
его
противников...
Кому-то
из
за­
рубежных
пу бл ицисто в
и
исследователей,
упорно
старающихся
понять
нас
(если не ошибаюсь,
это
Дж узеппе
Б оф ф а), принад­
леж ит
аф ор изм:
Хрущев
пытался
совместить
в
одном
лице
гл а­
ву
пр ав ител ьс тва
с
лидер о м
оппо зиции
(результат очевиден!).
Замечено
метко,
но
ч ересч ур
по-европейски.
Я
бы
рис к нул
от­
редактировать
эт от
пар адо кс,
заменив
формальный
по ст
на
че­
ловека,
жел ающе го
занять
оп ус тев шее
ме сто
вождя,
а
’’лидера
оппозиции”
—
на
последнего
из
функционеров.
Можно
бы ло
бы
даже
сказать
—
на
последнего
из
коммунистов,
если
понимать
под
словом
’’коммунист”
не
пр инадле жно ст ь
к
пра вящ ей
у
нас
партии,
а
привязанность
к
конечной
цели,
воспринимаемой
им,
’’последним”,
в
д ухе
функционерского
романтизма
1920- х:
как
то,
до
чего
рукой
достать,
тем
более
есл и
эта
ру ка
властвующая,
обладающая
возможностью
(и правом?!) превращать желаемое
в
команду,
за
которой
дол жно
п ослед ов ать
испо лнен ие,
и
только.
’’Круглый” 1980-й,
ко н ечно
же,
не
был
ск ольк о-ни б удь
вы­
веренным,
напротив,
он
путал
все
расчеты
и
сроки.
А
его
распре­
делительный
пафос
не
нуждался
ни
в
’’Капитале”,
ни
в
’’Государ­
стве
и
революции”,
да
Хрущев
и
не
утруждал
себя,
н амеч ая
время
и
размер
изобилия
и
бес платн ос ти,
какой-либо
кл асси­
ческ ой
книжн ост ью
(этим занималась на госдачах пишущая об ­
слуга) .
Он
же
был
гораздо
ближе
к
сам ому
себ е,
когда
выгова­
рив ал
св ою
заг ла вную ,а
по
сути,
и
еди нств енную
идею
запомнив­
шимися
с
детства
простыми
и
звучными
сло вами : ’’Будет вам и
белка,
бу дет
и
свисток”.
На
ра ссто я нии
—
сюжет
для
Аркадия
361


Райкина.
Однако
кто
т огда
осмелился
бы
оспорить
эту
не
невин­
ную
бл ажь
и
не
то
чтобы
у каза ть
на
ее
частные
несообразности
(были люди,
открыто
го воривш и е
об
этом), но опознать в ней
источник
бед,
включающих
наряду
с
нов ыми
приступами
разоре­
ния
народа
и
новые
позывы
вы чер к ивания
люд ей
из
жизни?
Гово ря
об
эт ом,
хоч у
и
тут
изб еж ать
упрощений.
Последний
функционер
все-таки
был
не
одиночкой
и
окружен
бы л,
ес ли
в ыйти
за
п ред елы
Кремля
и
госдач,
не
только
люд ьми,
смотрев­
ши ми
(теперь)
в
рот
ему ,
не
только
эти ми
слугами
все х
г ос­
п од,
которы м
у
нас,
на
на шу
общую
пагу б у,
несть
числа
и
по
сей
день.
Увлечение
идеей
—
догна ть
и
о бог нать
чв анлив ые,
удачливые,
разжиревшие
Штаты,
притом
беря
в
расчет
не
только
косм ос ,
р а кеты,
ядерные
запалы
(их как
—
”на душу населе­
н ия”?), а считая то,
что
де йс твите льн о
положено
не
мертвецам,
а
живым:
пищу,
крышу,
оде жду
по
вкусу,
—
вот
по
этому,
новому
сч ету
догнать
бы
и
обог на ть
их,
разве
это
дурно,
разве
не
по
си­
лам
оно?
Тут
уж
не
один
л ишь
зарвавшийся
лиде р
в
виновни­
ках,
тут
даже
не
обман,
а
само об ман ,
эпиде м ия
с ам ообм ана.
И
в
заболевших
и
в
’’болельщиках”
мы
об на ружим
и
са мих
се­
бя,
пригубивших
самого
горького
опыта
и
самых
невозрати-
мых
потерь.
А
может,
именно
потери
э ти,
военных
и
послево­
енны х
л ет,
память,
па мять - по бе дител ьн ица,
памя ть - нищ енка
влекли
и
нас
к
’’белке и свистку”?
Не
обойдем
и
действительных
мужей
совета.
Перечитываю
книжку
С.
Г.
Струмилина
”На путях построения коммунизма”,
в ыше дшую
в
1959 г.
Покойный
академик
был
достойнейшим
ч ел овеко м,
не
боялся
защищать
травимых
и
умел,
любил
ра­
ботать
—
сч ита ть
без
подручных.
’’... Элеме нтар ный
расчет
по ка­
зывает,
—
писал
он
в
названной
кни жк е,
—
что
при
зад анных
условиях
(г.
е.
исходя
из
темпов
ро ста
на
пятилетие
1950—
1955 гг .
—
М.
Г.)
СС СР
обогнал
бы
США
по
объему
вс ей
продук­
ции
уже
в
1962 г .,
а
из
расчета
на
ду шу
—
еще
через
два
года,
не
позже
1964 г.”.
И
в
за клю че ние
—
с
полной
уверенностью:
у
нас
вскоре
будет
обеспеченная
основа,
’’чтобы уже в течение
примерно
5 лет после 1965 г.
или
несколько
раньше
догнать
и
прев ыс ить
уровень
производства
в
США
на
ду шу
населения”.
Или
неско ль ко
раньше!
Тут
уж
Хруще в
способен
показаться
боле е
осторожным.
Ме ня
озадачили
тогда
эти
расчеты,
и
я
обра­
тилс я
за
разъяснениями
к
крупному
экономисту
А.
Е.
Проб­
ст у,
который
к
тому
же
был
в
бл из ких
от ноше ниях
с
преста­
релым
уч ены м.
Несколько
смущаясь,
Абрам
Ефимович
сказал:
”Он убежден.. .
и
в
том
особенно,
что
ему
самому
у дас тся
дожить
до
коммунизма”.
Поистине:
нашими
благими
намерениями
была
уст ла на
дорога
в
ад.
И
только
ли
была **
Так
не
лучше
ли
стало
бы,
е сли
бы
взяла
вер х
’’антипартий ­
ная
группа”,
ве рнув ши сь
к
заклейменной
первоначальной
прог­
рамме
Маленкова?
Ни
бел ки,
ни
свистка.
Малая
целина
и
никако­
362


го
ря занск о го
эксперимента.
Группе
”Б”
скромное,
но
неу ст ан­
ное
ра зв итие.
И
конечно
же,
космос,совершенствование
средств
человекоуничтожения,
хотя,
может,
и
без
р акет
на
Кубе.
В е роят­
но,
и
без
хр у щев ских
пе нсии
старикам,
но,
может,
и
без
х ру щев­
ской
’’тихой”
девальвации.
Без
са мо чинно го
кремлевского
да­
ра
Ук ра ине
—
передачи
ей
Крыма,
но
и
без
региональных
эконо­
мических
правительств,
пер е шагив ающ их
границы
и
пр едел ы
раз
и
на все гда
установленной
державной
власти:
ибо,
есл и
вд у­
маться,
чем
ин ым
мо гли
бы
стать
хрущевские
совнархозы,
уд ержи сь
они
на д олго,
—
чем
и ным,
как
не
на чало м
перекройки
на
рациональных
и
суверенных
основаниях
территориального
дел ения,
завещанного
Сталиным,
и
прежде
всего
—
нач ало м
пр-
в ращ ения
громадины
РСФСР,
каждый
регион
которой
по
не об хо­
димо сти
вос хо дит
к
Москве,
в
связанную
целостность
независи­
мых
республик
—
земель
и
цивилизаций,
иначе
говоря:
чем
иным,
как
не
прологом
к
другой
жизни,
со циа лис тич еско й,
но
другой?!.
Собирался
ли
сам
Хрущев
пойти
столь
далеко?
По
силам
ли
бы ло
ему,
отрешившись
от
прожектов
нем едленн ой
и
безраз­
де льн ой
переделки
свер ху ,
ограничить
себя
содействием
само­
о бн овл яющ ейся
эволюции?
Более
чем
сомнительно,
и ли,
попро­
сту
говоря,
иск люч ено .
Но
может
быть,
это
были
бы
вынужде­
ны,
повинуясь
инстинкту
самосохранения,
сделать
его
пр от ив­
ник и?
Осв о бо дивши сь
от
Хрущева,
не
просто
ве рн уться
наза д,
а
испытать
нечто
третье,
выступив
в
роли
стражей
равновесия,
трезвых
и
расчетливых
модернизаторов,
не
забывающих
и
соот­
не сти
—
по
шк але
не пре ме н ного,
но
нескорого
мирового
перево­
рота
-
внутреннюю
у сто йчиво сть
с
внешними
катаклизмами
и
переменами.
Оттого
и
знаменитая
’’хрущевская”
тр иада
-
из
мир но го
сосуществования,
ми рных
форм
р ево л юционно й
б орь­
бы
и
многообразия
вариантов
’’применения всеобщих истин
марксизма-ленинизма
в
ко нкр е тных
условиях”,
—
и
она ,
не
искл юч ено ,
могла
бы
войти
в
обойму
допустимых
новаций
и
при
ино м
сост аве
правителей.
Ри ск нули
бы
они
включить
в
эту
обой­
му
’’общенародное государство”? Отчего бы нет .
В едь
все
дело
здесь
в
тех
самых
’’конкретных условиях”,
на
какие
напирал
основоположник,
а
уж
его
им я,
безусловно,
склонялось
бы
не
реже,
чем
при
Хрущеве
и
его ,
хр у щев ских ,п ре емни ках.
Об щ ена­
родное
—
значит,
включающее
весь
народ,
неотделимый
от
власти
в
любой
из
своих
жизненных
и по стас ей,
равно
публичных
и
част­
н ых.
Единство
народа
отт ого
и
было
бы
по-прежнему
незыбле­
мым
и
соответственно
—
поддерживаемым
и
охраняемым.
По­
жертвовав
’’жаберными
ще лями”
п ос ле днего
функционера,
взявшее
вер х
больши нс т во,
само
собой,
не
посягнуло
бы
на
ап­
парат.
Не
ст ало
бы
тревожить
его
неп р ед ск азуем ыми
перестрой­
к ами
(стабильность,
стабильность!), но не давало бы ему и рас­
пуститься,
своевольничать
в
том,
что
сохранило
бы
этикетку
”по­
363


литика”,
оставляя
в
си ле
п одс пудны й
императив
аппарата:
без
собственного
прошлого,
без
собственного
будущего.
И
это
дво йно е
’’без”
могло
бы
раздвинуться,
минуя
шумные
эксцессы,
но
не
рискуя
особыми
послаблениями
вроде
публи­
кации
’’Теркина на том свете”,
—
раздвинуться
вширь,
включая
в
себя,
в
соответствии
с
традицией
и
идя
навстречу
веяниям
вре ­
мени,
домашнюю
технократию,
врастающую
в
а ппарат ,
в
иерар­
хическую
субординацию
с
неотделимой
от
нее
добровольно­
принудительной
идеологической
ди сципл ино й.
И
в
этом
случае
з ачем
бы,
например,
’’почетному академику”
Молотову
ссорить­
ся
с
Акад ем ией
н аук,
да
еще
во прос :
он
ли,
Молотов,
зада вал
бы
тон,
ве дь
могла
бы
произойти
и
перегруппировка
сил ,
напри­
мер
—
блок
Маленкова
и
Шепилова
с
Первухиным,
К осыг иным
и
им
близкими
духом.
А
о стань ся
на
сво ем
по сту
прославленный,
лю би мый
на род ом
маршал
Жуков,
то
весьма
возможно,
что
и
он,
да же
име нно
он,
сыграл
бы
самую
весомую
рол ь
в
последую­
щей
кремлевской
перегруппировке,
как
и
в
технократизации
всей
системы,
в
приучении
номенклатуры
к
требованиям
ядер-
но го
и
компьютерного
ве ка
и
не
в
последнем
счете
—
в
подтяги­
вании
’’работяг”. . .
Близко
ли
к
цели
бы ло
все
перечисленное?
Соблазнительно
сказать
—
не т.
Не
поверишь
в едь.
Я
также
склонен
к
’’нет”,
затрудняет
же
меня
объем
и
существо
это го
о тр ицани я.
То,
что
л юбой
из
наследников
Сталина
вынужден
был
бы
от ве сти
наз ад
стрелки
Кремлевских
курантов,
—
это
бесспорно.
Спорно
же
—
пришли
ли
бы
в
люб ом
случае
эти
ча сы
в
движение.
Продолжим
наш
рискованный
’’тест”,
сказав:
аритмия
Хрущева
была
если
не
абсолютно
еди нс тв енн ым,
то
бл и зким
к
этом у
способом
вер ­
нуться
в
лон о
Вр емен и.
Его
анти-Сталин
быстро
захлебнулся,
и
ХХП
съезд
только
кажется
бо лее
в ысо кой
точкой,
чем
XX.
Но
к
не-Сталину
не
было
вообще
пря м ого
пути.
От
дальних
и
бли з­
ких
следствий
опустошения
в
хозяйстве
и
культуре,
в
нравах
и
душах
не
был о
прямого
пу ти
к
другой
жизни.
Особенно
-
от
опустошений
в
душах.
Впрочем,
и
это
может
показаться
мета ­
физикой,
есл и
не
попытаться
перевести
сказанное,
хот я
бы
в
са­
мом
сжатом
виде,
на
язык
ист ор ии,
заодно
выверив
с амый
язык,
каким
мы
при
это м
пользуемся...
Еще
ра з: ”Мы создали
ры н ок”.
Не
слышится
ли
в
это м
’’создали”
приговор
нэпу,
про­
лог
к
катастрофе
1930-го,
а
от
нее
и
через
нее
-
к
введенному
социализму
1936- г о, 1937-г о?
А
от
него,
от
его
’’введенности”
(потребовавшей жертв без числа)
—
минуя
трагический
взлет
и
окровавленный
последыш
войны
—
куда?
К
ширящемуся
все
дальше
на
Запад
и
Восток
пространству
без
душ?
Конечный
код
ст али нско й
державы:
не
средства,
какие
превыше
цели,
а
цен а,
кот орая
пр ев ыше
всех
наличествующих
средств
и
исклю­
ч ает
все
известные
лю дям
цели.
Цена
как
тако в ая.
Единствен­
ность
Це ны
—
и
Он
в
качестве
ее
е динст ве нно го
в опл още ния.
364


От
этого
на сле дия
в
1953- м
не
был
свободен
никто.
И
никто
не
мог
от
нег о
освободиться
разом,
как
никто
не
мог
от
вы­
р авн ивани я
смертью
вернуться
разом
к
ра ве нс тву,
воплощенно­
му
в
челов е чес ком
достоинстве
каждо го,
вернуть
с вое
ч елов е­
ческое
призвание:
быть
(стать!) собою.
По
законам
’’системы”
—
законам
ее
саморазрушения
—
вырваться
из
ее
объятий
значило
л ибо
объявить
се бя
вне
ее
законов,
либ о
попытаться
вс тать
над
ними,
откр ыто
заявив
с ебя
противником
’’единственного вопло ­
щения”,
противником
п ризрак а
е го,
его
загробной
власти
над
мы слям и
и
поступками.
Но
встать
над
—
зна ч ило
остаться
в
п ре­
де лах
отрицаемого.
Та
же
агония
сис те мы,
те
же
законы
ее
са мора з рушен ия
влекли
к
еще
одной
попытке
’’введения” .
Последней
ли?
Ответом
—
судьба
Хрущева.
Вся
—
от
освободи­
тельного
п е рвого
ша га
до
конечного
м ин ус ового
б алан са.
Пр и­
знаем:
не
только
первый
шаг
нам
дорог.
Но
и
минусовый
ба­
лан с
—
общее
п ри обре тени е.
Нужное
нам
всем,
не
ис ключ ая
ни ког о.
Поэт ому
я
отдаю
предпочтение
’’великому десятилетию”
с
его
новыми
утратами
и
болями,
с
мучительными
для
все х
шара­
ханьями
из
кр ая
в
край,
с
гротеском
финала,
—
отдаю
пре д по­
чтение
перед
предположительным,
не
ис ключе нны м,
медленным
скольжением
и
р ацио нализацией
сталинского
наследия,
какие
мо гли
бы
проистечь
из
торжества
’’антипартийной группы”. Ри с­
кова н ный
тезис,
я
понимаю
эт о.
В
некотором
смысле
—
бездо ка­
зательный.
Можно
бы
указать
в
ви де
аргумента
на
последышей
Хрущева,
на
тех,
кто
с
помощью
очередного,
на
эт от
раз
у д авше­
го ся
заговора
пришел
к
власти
—
на
срок,
чуть
не
вд вое
превы­
шающий
хрущевский,
оставив
после
себя
вдребезги
разбитое
ко рыто .
Но
и
этот
аргумент
сам
по
себ е
не
убеждает
в
превос­
ходстве
Хрущева:
в едь
это
(в большинстве своем)
его
же
л юди,
им
же
отобранные,
его
вкусам
отвечавшие.
Это
его,
ожегшегося
на
Шепилове,
ставка
на
затаенных
ие зуи тов
сталинской
выучки
типа
М.
А.
Суслова
ли бо
на
безгласных,
но
не
безопасных
ничто­
жеств
в роде
Ф.
Р.
Козлова,
Л.
И.
Брежнева,
Н.
В.
Под горн ог о
(которого даже его не менее сиятельные партнеры по ’’ з а би ва ­
нию
козла”
называли
’’пусто -п ус то ”) привела к фиаско .
Но
мо жно
ли
вм ени ть
падение
Хрущева
в
вину
ему
же?
Все
за­
висит
от
характера
спроса.
Спрос
ли
это
на
чудотворца,
спрос
ли
это
на
личность:
бу дто
бы
рядом
он и,
тот
и
этот
спрос,
на
само м
же
деле
—
антагонисты.
Но
и
это
пос ледне е
выясняется
не
сразу
и
к
пониманию
несовместимости
их
над о
прийти,
ощутив
и
пережив
ожог .
Его
и
наш
—
обоюдный
ожо г.
Вед ь
это
его,
хру­
ще вс кая,
эйфория
мнимой
це ли,
как
и
’’простая”
неразборчи­
вость
в
людях,
от кр ыли
шлюзы
воинственной
безликости;
в едь
это
его
стремление,
сохранив
в
себе
по сл едне го
функционера,
удержать
и
Мон ома хов у
ша пку
вождя,
отозвалось
в
людя х,
движимых
с угубо
разными
пом ыслам и,
сделав
одних
из
них
365


его
акт и вными
ненавистниками,
а
других
—
равнодушными
свидетелями
его
ух ода
со
сцены.
Ненависть,
совокупившись
с
равнодушием,
вывела
нас
всех
на
новый
виток
агонии
сталин­
ской
сис темы .
До ст иж ение?
Провал?
Не
те
слова.
Ибо
агония
-
это
не
ти­
хое
умирание.
На
пороге
смерти
—
всплеск
жизни.
Его ,
хрущевской?
В
буквальном
смысле
—
не т.
Повстречай­
ся
с
ним
в
последние
опальные
годы
некто,
не
веда ющ ий
всего,
что
произошло
в
нашем
отечестве
между
5 марта 1953 .
и
14
октября
1964, этот условный пришелец не обнаружил бы в
Хрущеве
ни
созерцателя,
подводящего
итоги
себе
и
времени,
ни
деятеля,
лелеющего
пла ны
расширения
к руга
сторонников
и
единомышленников.
Ну жно
пр изнат ь,
что
политиков
в
э том
с мы сле,
п роист ек аю щем
опя ть- та ки
из
самого
понятия
’’поли­
тика”,
у
нас
давно
уже
нет .
Самому
Хрущеву
вряд
ли
приходило
в
голову,
что
уб еж денны й
коммунист
может
иметь
св оих
сто­
ронников,
если
не
занимает
положе ни я,
позволяющего
иметь
таковых.
Что
допустимо
в
сфере,
оче рче нной
иерархическими
гр ани цами ,
недопустимо,
а
ст ало
б ыть,
опасно,
а
потому
должно
быть
загодя
объявлено
вне
за ко на,
—
по
ту
сторону
этих
гра­
ниц!
Этого
правила
он
нарушить
не
мог.
И
тем
не
менее
пр есту ­
пил
его
—
однажды,
в
тот
решающий
момент
сво ей
ж изни,
не
будь
которого,
у
нас
не
бы ло
бы
и
оснований
его
поминать ,
а
преемникам
его
не
пришло
бы
в
голову
(у страха глаза велики)
окружать
Новодевичье
кладбище
д во йным
кордоном
мили цио ­
нер ов
и
с олда т,
о сна ще нных
рациями.
Чего,
собственно,
они
боя­
л ись
—
изъявления
добр ых
чувств
или
чего-то
большего,
о
чем
гласит
с тар инная
п ос лов и ца : ’’Дурной пример заразителен”?
И
впрямь:
против
течения
р едко
когда
ос тае тся
в
ед инст вен­
ном
числе.
Чем
дальше
уходил
Хрущев
от
своего
начала,
тем
больше
становилось
людей
(перефразируя Чернышевского,
мы
бы
сказ али :
но вых
новы х
л юд ей), готовых не только не до­
пустить
возвратного
движения,
но
и
сдел ать
шаг
вперед
по
срав­
не нию
с
дарованным
—
хрущевским
—
началом.
Шаг
или,
то чне е,
шаги.
Шаги-открытия,
при
том
что
открывалось
ими
не
только
то,
что
в
отечественном
и
мировом
запаснике,
но
и
то,
чем у
еще
нет
прецедента.
Разные
и
не
вполне
согласуемые
шаги.
Споты­
кающиеся
на
том
само м
ме сте,
где
споткнулось
все
хрущевское
Дело,
-
на
переходе
от
анти-Сталина
к
не-Сталину
: к иной жизни.
Но
это
уже,
как
сказано
другим
русским
классиком,
’’тема
нового
р ас ска за”.
Рас крыва я
его
страницы,
не пременно
поста­
в ишь
все
тот
же
муч а ющий
пок о ления
вопрос:
неужто,
как
заве­
ден о
у
нас
в
России,
так
и
за дано
нам
менять
се бя
чере д ой
взле­
тов
и
падений?
Сегодня,
оглядываясь
на
50- е
и
60-е,
и
то,
что
из
них
выро­
с ло,
и
то,
на
чем
они
оборва ли сь,
как
будто
бы
нетр у дно
и
отве­
ти ть.
Но
это
только
—
как
буд то
бы.
Ответ
еще
ж дет
разверну-
366


т ого
мыслью
вопроса,
нак ладывая
запрет
на
недоправду
там,
где
вместе
с
несбывшимися
надеждами
обманутые,
за муч енны е
люди .
Да
и
воп рос
не
оди н,
а
ответов
за вед омо
мно го
больше.
И
не
поп еняеш ь ,
что
Образ,
как
и
раньше,
опережает
Понятие
—
и
набросками
вопросов,
поставленных
Эрнстом
Неизвестным,
—
памятник
на
Новодевичьем
кладбище,
где
от лив аю щая
по зо­
ло той
голова
Ни киты
—
освобождающего,
Никиты
—
властвую­
щего,
Никиты
—
топчущего
им
начатое,
Никиты
—
карибского
и
Н икиты
-
новочеркасского,
стоит
на
бело-черных,
разделенно-
единых
подставках-остриях,
стоит,
откры в ая
тот
пестрый
ряд,
кот оры й
завершает
могила
Александра
Твардовского?!
И
о пять
же
не
состязание,
а
вопрос,
ответ
которому
д ает
длящаяся
жизнь
: чьим именем справедливее назвать ту окончен ­
ную,
но
не
завершенную
эпоху
—
именем
Никиты
Хрущева
или
им енем
Ал ек сандр а
Твардовского?
Именем
пе рвого
ослушника
сталинской
системы,
не
сумевшего
совладать
со
С талин ым
в
са­
мом
себе,
или
именем
чел овек а,
кот ором у
первый
дал
возмож­
ность
превозмочь
Сталина
в
се бе:
ту
возможность,
которая
ро­
ди ла
раскрепощающее
Слово
—
дверь
из
смерти
в
жизнь?!
Pro domo sua
Поче му
я
выбрал
старинную
латынь
вмест о
более
привычно­
го
послесловия?
И
опять-таки
—
зачем
в догонк у
тексту,
у
основ­
но го
сост ава
фактов
и
мыслей
которого
семнадцатилетняя
дав­
ность,
н апр ав лять
стр о ки,
навеянные
заботами
се годня шн его
дн я?
О дна
причина
вполн е
естественная.
Вз яв
в
руки
текст,
про ­
л ежавши й
годы
в
ящ ике
моего
пис ьме нно го
стола,
я
не
мог
удержаться
от
того,
чтобы
не
пр ивест и
рукопись
хо тя
бы
в
неко­
торое
соответствие
с
переменами,
которые
прои з ошли
во
мне
самом.
Рубцы
’’родословной”,
вероятно,
будут
з амеч ены
читате­
лем
и
поставлены
в
справедливый
упрек
автору,
которому
ос­
тается
л ишь
сказать,
чт о,
пос кол ьку
это
его
рубцы,
они
ему
так
же
до роги,
как
и
сооб ражен ия,
пришедшие
в
голову
при
до делке.
Но
все-таки
не
ра ди
одн ого
этого
—
заключительные
строки
и
латынь
в
заголовке.
Pro domo sua буквально значит: ”за свой
дом”.
Тут
вме сте
личное
и
общее
—
и
сам
дом,
и
отстаивание
свое го
пр ава
(и долга!), следуя уже отечественной традиции,
связывать
былое
с
думами,
узнанное
и
добытое
ис сле дова н ием
с
тем,
что
пришлось
пережить
—
по
со бств енно й
ли
доброй
воле
или
по
’’чужой”
недоброй.
Историк
к
т ому
же
не
больше
чем
по сре дник.
Не
больше,
но
и
не
мень ш е.
Без
не го
не
бы ть
тем
встречам
без
встреч,
которые
по ка заны
человеческой
жизни
как
одного
из
непременных
у слов ий
тог о,
чтобы
она
дл илас ь
и
была
жизнью.
Всякое
правило
подтверждается
исключениями.
На
бе­
ду
нашу,
у
нас
их
на ко пило сь
слишком
много,
этих
несо стояв -
шихся
’’встреч без встречи” .
Слишком
мн ого
оборванных
ни­
367


тей,
на
полуслове
пре рва нны х
прологов-начал,
которые
состо­
ят
не
столько
из
бьющих
в
глаз а
со в падений
прошедшего
с
ны­
нешним ,
ск ольк о
из
неприметных
на
первый
взгляд
уроков,
какие
один
человек
спо со бен
сообщить
другому,
л ишь
гля дя
в
глаза
и
минуя
то ма
с
закладками.
Вот
и
человека,
о
ком
в
эт ой
статье
и дет
речь,
уже
да вно
нет.
И
я
не
уверен,
что
он
с мог
бы
внятно
изложить
другому
свой
урок.
Скорее
наоборот
—
не
см ог
бы,
и
это
также
входит
в
его
судьбу.
Трудно
соединить
жив ые
и
мертвые
рук и,
еще
труднее
-
сблизить
слова,
когда
утрачен
словарь.
В
качестве
по ср ед ника
я
не
отождествляю
с ебя
с
Хрущевым.
На
исповеди
бы
сказал,
что,
имей
я
даже
хрущевский
статус
1953—56
годов,
вероятнее
всего,
не
де рз нул
бы
решиться
на
первый
—
незабвенный
—
хрущевский
ша г.
Но,
зная
э то,
знаю
и
ино е:
в
той
судь бе,
когда
читаешь
ее
от
начала
и
до
развязки,
с о держ ится
не
только
неотвратимое
пор а же ние,
там
еще
и
кров ь
и
грязь.
Если
я
скрою
это,
я
буду
лж ецо м,
которому
не
простится.
Ныне
мы
живем
у
се бя
дома
под
знаком
разр аст ающ и хся
перемен,
тя ги
к
очищению
и
обновлению.
Но
не
смеем
забыть
-
живем
и
после
Чернобыля,
и
после
Сумгаита,
и
после
Тбилиси.
Кому
дано
нап ер ед
измерить,
что
весит
больше?
Вспомним
еще
раз
пушкинское:
ум
человеческий
не
пророк,
а
угадчик.
Угад ы­
вание
же
требует,
чт обы
ум
был
озабочен
не
только
соб ою
—
г лаголющ им ,
взывающим.
Даж е
если
это
вз ыва ние
честное,
без
павлиньего
хвоста,
—
да же
в
эт ом
случае
уму-угадчику
как
не
озаботиться
о
других:
чтобы
поняли
они,
ч тобы
приняли
’’угадку”
за
свою.
Нет
сейчас
нужды
ва жне е.
Она
и
день
вчер аш­
ний,
и
ден ь
завтрашний.
Вчерашний
св идет ел ьс тву ет:
нач ина я
с
нэ повск их
1920-х
мы
тер пели
пор ажение
за
пор аж ением,
уходя
и
не
доходя
от
братоубийственных
схваток
к
гражданскому
ми­
ру
—
не
идиллическому,
но
продуктивному,
к
миру-работнику,
ра бот ни ку-хоз яи ну.
Завтрашний
же
де нь
на стаи ва ет:
мы
все
со о бща,
все
поколе­
ния,
все
языки
и
’’уклады”,
дол жны
научиться
выходить
из
домашних
нев зго д
и
неудач
непобежденными,
дав
ради
этого
зарок
—
отныне
не
должно
быт ь
ни
одного
человека,
ни
одного
на ро да,
повергнутого
ниц,
зат оп танно го
и
терзаемого,
оставлен­
но го
в
одиночестве.
Только
так.
1971,1988


ПЕРЕСТРОЙКА
ИЛИ
ПЕРЕПУТЬЕ?
... А мож ет,
не
’’или”,
а
”и”?
Да ль
поясняет:
перепутье
—
’’раздорожица,
перекресток,
где
один
путь
леж ит
поперек
другого”.
Но
есть
еще
значение
—
время
и
д ейст вие
переезда.
Два
значения
—
и
три
драматических
внезапных
го да,
а ук­
нувшихся
в
Мире...
Откуда
же
это
взялось?
Первую
фразу
по сле
памятного
апреля
я
бы
назвал
’’андро­
повской”.
К
руководству
пришел
ч елове к,
который
моложе
пре д шест венн ика.
Он
полон
уверенности
и
гот ов
продолжить
начатое,
но
смелее,
быстрей:
пресечь
вакханалию
каз но кр адс тв,
неисп о лняе мых
р еш ений,
очис ти ть
администрацию
от
не ком пе­
те н тных
и
разложившихся
л юдей,
п оста вить
заслон
эпидемии
пьянства,
охватившей
чуть
не
все
трудовое
население,
—
ма ло
ли
этого,
чтобы
стронуть
с
места
все?
И
от
слов
к
дел у
в
мировых
сношениях:
укре пи ть,
удеше­
в ить
свою
б езо паснос т ь,
вложившись
(по собственной воле!)
в
безопасность
те х,
к ого
не
один
л ишь
генштаб
мыслил
по тен­
циальным
врагом
на
пол е
ядерного
и
’’обычного”
боя .
Сдв иг,
ес­
ли
не
больше,
если
не
дальше!
Внешней
политикой
Михайл
Горбачев
заглянул
в
XXI век.
А
внутренней?
Совпадали
ли
краткосрочные
уси лия,
приложен­
ные
к
соотечественникам,
с
переменами,
подс те гнув ши ми
о фи­
ци аль ный
и
не форм альны й
Зап ад,
—
складывались
ли
те
и
дру­
гие
в
контуры
нового
це л ого?
На
этот
вопрос
ответил
Черно­
быль.
Прозвучал
не
просто
сигнал
бедствия
—
открылись
его
размеры.
Сознание
тог о,
что
начало,
предоставленное
самому
себе,
пойдет
по
затухающей,
пр ишло
не
сразу.
На до
б ыло
ув ид еть
во­
очию
бездн у
бездеятельности,
мафиозности,
непослушания
—
и
не
в
одиноч ку
разглядеть
ее,
вчи тыв аяс ь
в
доне сен ия
следовате­
лей
по
особо
важным
д елам.
Не
в
одиночку,
но
и
не
со
всеми
вмес те;
нет
для
этого
го тово го
н авык а,
а
препоны
сильнее
обре­
те нной
в лас ти.
Так
родилась
глас но сть ;
импровизация,
по лу­
чивш ая
самостоятельную
жизнь,
не
совп ад ающу ю
с
инерцией
в сео бщих
будней.
Еще
не
’’перекресток,
где
один
путь
л ежит
поперек
друго­
го” ,
но
близо к
к
этому
—
и
эта
близость
стр аш ит
одних,
других
тревожит:
почти
синонимы
эти
слова,
но
люди ,
за
ними
стоя­
щие ,
-
разные,
и
различие
это
растет
вшир ь
и
вглубь .
369


...Отч его -т о
пришел
на
память
челов е к
из
тех,
кто,
не
приняв
нашей
революции,
в
эм игра ции
уберег
и
ум
и
совесть.
(Пройдет время,
надеюсь,
узнает
Ге оргия
Федо т ова
соотечест­
венник-читатель.)
Из
статьи
его
под
названием
’’Завтрашний
день”
—
ро вно
по л века
на зад: ’’Оглянемся вокруг нас .
Мы
жи­
вем
ср еди
людей,
сделавших
из
о три цания
большевизма
свое
profession de foi*.
Людей,
которые
надеются
принять
участие
в
стр оите ль с тве
ру сск ой
культуры
—
са ми
или
в
ли це
свои х
детей.
И
что
же?
П ол итиз ация
свирепствует
вок руг ,
быть
может,
с
не
м ен ьшей
силой,
чем
в
России
или
Г ер мании.
Лю ди
жи вут
идеей
—
idée fixe —
политической
борьбы
с
большевизмом,
п од­
чиняя
все
остальные
ценности,
даж е
самые
духовные,
эт ой
борь­
бе.
В
политическом
утилитаризме
мы
не
уступаем
шестидесят­
никам.
Какое
там!
В
сущности,
многие
из
нас
впо лне
готовы
к
тоталитарному
ст рою
—
только,
конечно,
не
к
коммунистичес­
к ому.
Для
многих
важнее
не
свобода,
а
сим вол ы,
во
имя
кото­
рых
поп ир аетс я
свобода.
Они
предпочитают
символ
на ции
симво­
лу
про ле тар иата ,
двуглавый
орел
—
серпу
и
м ол оту.
Вот
и
все”.
Вот
и
все ?
Русский
эмигрант
чуждался
по литизации
в
ду хе
’’России и
Германии”
кануна
сговора
Гитлера
со
Сталиным.
Его
пугали
дальние
последствия
утилитаризма
пре дков .
У
нас,
вероятно,
другие
стимулы,
на
св оей
полыни
взращенный
духов н ый
опыт.
Но,
как
и
Георгий
Федотов,
мы
знаем:
ненависть
не
поддается
уговорам.
Разбушевавшуюся,
ее
укратит
ли шь
сила,
а
примене­
ние
с илы
множит
рецидивы
—
и
в
рецидивисты
взаимного
отт ор­
ж ения
может
угодить
и
сам
’’порядок” (увлекая за собой хруп­
кую,
еще
не
науч ивш ую ся
сто ять
на
собственных
ног ах
глас ­
ность) .
...В
узбекской
трагедии
вс тр етил ись
э тнос
с
показухой,
ро­
довые
узы
с
’’соцобязательствами” .
Обыватель
ахает,
вид я
конфискованные
сокровища,
ныне
отправляемые
в
казну.
А
ра стле нная
монокультурой
земля,
а
полуграмотные
и
больные
дети
—
чье
наследство?
Власти?
Круговой
поруки
единокров-
це в,
единоверцев?..
Чтобы
излечить
почву,
не
истребляя
корней,
нужно
всмотреться
в
по лити че ский
строй
и
в
человеческие
ду­
ши.
Нужно
выслушать
каждого!
А
для
этого
надо,
чтобы
каж­
дый
смо г
нестесненно
з аг ов орить,
не
боясь
попасть
ни
в
’’кон­
серваторы”,
ни
в
’’авангардисты перестройки”
и
т.
д.
и
т.
п.
Да
так
ли
это
просто
—
высказаться
до
конца,
пускай
даже
убраны
все
’’внешние”
препятствия?
Есть
заставы
и
внутри
чело­
век а.
Тревожные
пр име ты
времени
—
достоверная
фальшь,
пе­
ревертыши
вчерашних
догм .
Не кто
наста ив ает:
ни
шаг у
с
наше й
магистрали;
другой
зовет:
вер немся
на
мировую,
но
магистраль
же
-
о дну
для
всех
и
на
всех.
* Profession de foi -
б ук в .: исповедание веры,
кредо.
370


Нет,
что
ни
го вори ,
признат ь
исходное
ра вн опра вие
убежде­
нии,
не
вычеркивая
и
тог о,
что
значится
предрассудками,
-
непривычно,
тяжко.
Но
легкого
выхода
не т.
Нет
и
не
предви­
дится.
Мы
—
современники
агонии
сталинизма,
свид ет ели
ее
и
уча­
стники.
Употребляя
тер м ины
’’режим”
или
даж е
’’система”
(’’административно-ком ан дна я ”
взамен
сданного
в
архив
’’куль­
та
личн ос т и”), мы еще не дотягиваемся
-
и
мыслью
и
действи­
ем
—
до
истинных
ра змер ов
явления,
до
первичности
его
в
ряду
родственных
и
производных
феноменов
нынешнего
сто ле тия.
Первичность
связана
с
масштабом,
измеряемым
гекатомба­
ми
человеческих
тру п ов.
Она
—
в
субъекте,
но
кто
субъект?
Один
Иосиф
Джугашвили?
Одн о
ли шь
замкнутое
пространство
его
психики,
где
безмерное
властолюбие
уживалось
с
па тол о­
г ич ескими
страхами,
с
неуходящим
’’комплексом ненужности”,
а
банальность
кро ва вых
преступлений
—
с
изощренным
искус­
ством
манипулирования
жи выми
л ю дьми?
О дно
это
—
его
про ­
странство?
Или
еще
и
другое
—
ев раз ийская
громада,
сотканная
из
разных
языков
и
цивилизаций,
но
св е денная
к
одному
знаме­
нателю
всеобъемлющей
и
всепроникающей
влас ть ю?
Итог
не
мо­
нолит,
ито г
—
кентавр:
ж ест кая
сцепка
двух
пространств,
при
кот орой
паранойя
одного
исторического
перс онажа
довела
ед ва
не
до
абсолюта
закрытость
огромного
де ятельн ого
целого.
Я
не
рассматриваю
сейчас
летопись
’’закрытия России”.
Не
в
од ин
день,
не
в
один
год
все
сцепилось.
Были
и
преграды
и
откаты.
Если
замкнутость
питалась
’’окружением” (питалась
—
и
питала
ег о!), то и нивелировка,
унификация,
равной
которой,
вероятно,
не
знало
наше
столетие,
вбирала
в
себя
(и растворяла
в
с е бе !) начатое революцией пробуждение окраин,
ренессанс
задв ину ты х
наций...
И
к огда
сцепились
намертво
замкнутость
с
выравниванием
(совпав волею рока с первым актом ядерного
Мира),
началась
агония.
Историк
у каже т:
зак он
фено мена!
Становясь
равным
себе,
в
кульминации
могущества
он
сам
об­
речен:
обречен,
не
отс тупа я,
вовлекая
и
в
умирание
свое
всех,
кого
изувечил,
примучил,
в озв едя
в
”со-могущественники”.
Закон
—
и
тут
же
загадка,
разгадывать
кот ору ю
также
не
оди н
год.
1956-й , XX съезд:
нео жиданны й
Хрущев.
Им
распах­
н утые
в орота
с та лин ский
лагерей,
им
спасенные
жизни,
на
миг
возвращенная
память
—
забудется
ли
такое,
уместится
ли
в
рав­
нод ушн ую
с тр о чку : ’’Реабилитация?” И им же приоткрытые две­
ри
в
Мир
-
больше
для
самого
себя,
но
и
это
б ыло
в
нови нк у,
как
и
развязка
Карибского
кризиса
—
самого
опасного
из
пред­
дверий
ядерной
схватки.
Замкнутость
надломилась,
не
больше.
А
нив елиро вк а
—
ни
с
мест а.
Здравый
почин
совнархозов
завершился
фарсом
разде­
ленных
обкомов,
бунтом
функционеров,
заговором
дов ере нн ых
371


сподвижников.
Брежневское
дв адцатил ет ие
не
реанимировало
ста ли низ ма,
оно
ли шь
на
свой
лад
вложилось
в
его
аго нию.
Вы равни ван ию
смертью
пришел
на
смену
универсализм
корруп­
ци и,
как
некогда
безумству
кре сто вых
п оходов
-
продажа
ин­
д ул ьг енций.
Но
не
упустим
и
другие,
такие
н есхо жие
между
собой
л ики
70-х ,
как
американо-советское
соглашение
о
закреплении
(ипо­
в ыше нии!) потолков человекоуничтожения
—
и
появление
в
оте­
честве
н ашем
новых
людей.
Людей
из
всех
н аших
на ций,
гото вых
положить
ж изнь
на
обновление
дома-мира. ’’Дети XX
с ъе зда”
пе­
рестали
бы ть
д етьми
с
рубежа
1968 года .
Но
спр а вить ся
ли
было
ина ко мы слящ им
с
атавизмом
ст ал инско й
махины,
с
п ри выч­
ностью
ст р аха,
с
повальной
причастностью
ко
злу?
Вынужден­
ные
перейти
к
самозащите,
они,
вольн о
или
невольно,
ста но ви­
лись
на
п очву
данности
противостояния
—
личн ой
и
мировой.
Но
и
эт от
ур ок
не
прошел
зря .
И
он,
не
взвешенный
ещ е,
в
про ­
л оге
Апр ел я.
...Сегодняшний
ли дер,
естественно,
не
из
’’диссидентов”,
хотя
и
не
боится
нар у шить
’’идеологическую чистоту”
соседст­
вом
с
Андреем
Сахаровым.
Много
это
или
мало?
Смотря
чем
мерить.
Не
станем
пр еу вели чива ть.
Мы,
вместе
живущие,
еще
не
открылись
Миру,
поскольку
еще
по - нас тоя щему
не
открылись
са мим
себе.
Одним
закрыто
дру гое .
Придет
время,
и
ста нет
обычным
право
свободного
выезда
и
св об одног о
возвращения
(непременно
—
с воб одного
в озв ращ е ни я!), и тогда действитель­
ный
и
высокий
смысл
пр ио бре тет:
гражданин
ССС Р.. .
Но
уже
не
просто
рубе ж
п ерей ден
—
Рубикон.
На ча тое
Го рба чев ым
у кл ады­
вается
в
слова:
демонтаж
сверхдержавы.
Он
признал
на
деле:
людям
не
выжить,
пока
не
оборвется
страшная
поступь
дино­
завров
XX века .
Гига нти зм
ско в ывает
и
там,
на
Западе,
где
бу­
шуе т
компьютерная
эйфо ри я.
Наш
же
дом орощ ен ный
гиг ант изм
не
выправить
н ыне
любыми
спазмами
подражания,
б ега
вдогонку.
Оно
вро де
странно
—
3x0дя в Мир,
сказать
себе:
нет
для
нас
прецедента.
А
почему
странно?
Не
войдя,
не
решились
бы
даж е
подумать.
Или
ил люз ии
эт о?
Оп ять -так и
смотря
чем
мерить.
Ежели
тем,
что
име ную т
’’механизмом торможения”,
всевла­
стием
б юрокр ат ии,
то
-
химера.
Сама
по
себе
бюрократия
если
и
напасть,
то
не избеж ная.
Стр ашно й
она
ст ано витс я,
когда
ут­
рачивает
свой
оптимум.
Еще
страшнее,
если
это
чудовище,
ра с­
поряжаясь
по-прежнему
всем
и
вся,
с тан ов ится
одновременно
беспомощным.
Конечно,
непросто
о тдел ить
агонию
вч ерашн е го
централизма
от
кризисов
предперестройки,
многие
адепты
к от орой
ищу т
выход
из
трудностей
в
’’центре”,
без
пощады
расправляющемся
с
периферийными
саботажниками.
Так
и
впрямь
докатимся
до
”ВЧК перестройки”.
Но
оставим
в
стороне
крайности
полемики.
Разве
не
общее
мест о
—
поиски
одного
п ерест роеч н ого
решения
372


для
всего
нашего
пространства?
Разве
не
миф
’’единой пере­
стройки”
одолевает
наших
экономистов,
полагающих,
что
тыся­
чи
самофинансирующихся
(на один аршин!) предприятий смогут
об есп еч ить
свободную
жизнедеятельность
миллионов
мужчин
и
женщин,
живущих
в
столь
разных
условиях
—
экологических,
бы тов ых,
культурных?
Осуществись
такая
’’самостоятельность”,
и
нас
настигнет
новый
бюрократизм,
подо бн о
тому
как
ге рби­
цид ы
порождают
более
устойчивые
разновидности
сорняков...
Н ет,
так
жить
не
получится.
Уже
не
получается.
И
тут
—
раз­
дорожье,
приближающее
страну
к
’’перекрестку,
где
о дин
пут ь
лежит
попе ре к
другого”.
Лиде р
не
совпадает
с
’’системой” .
’’Системе”
уже
мало
приоткрыться,
а
вхождение
в
Мир
настаи­
ва ет
на
такой
открытости,
к огда
мы
долж ны
разрешить
себе
—
по дв ер гнут ься
’’возмущениям”,
кот о рые
сделают
’’систему”
животворно
(и разумно!) неустойчивой.
Беспокойно?
Еще
бы!
И
даж е
о па сно.
Но
др угог о
хода
не т.
Другой
грозит
еще
большей
опасностью.
Маленькое
о тс тупл ение
на
те му,
о
коей
нап ис аны
библиоте­
ки.
Государство
и
народовластие
—
совместны
ли?
Или
неизмен­
но
-
в
споре,
который
несчетно
переходил
в
дра му?
Но
вот
пер еве рты ш
то го
же
вопроса:
что
бы ло
бы
с
существом,
запол­
нившим
iuiaHeiy, если бы не этот спор,
не
эта
драма?
У
коммунизма
свои
жертвы
и
свои
заблуждения.
’’Отмира­
ние
государства”
—
од но
из
э тих
великих
заблуждений.
Трудно
произнести
это
сл ово:
заблуждение.
Ведь
без
ид еи
отмирания
го­
сударства
не
быть
бы
Республике
Сов етов .
А
она
для
автора,
Лени на ,
—
бу ду щее
России
и
Мир а
и
га р антия
от
’’сплошной
поножовщины”.
Концепция
переходит
в
нравственную
са нкцию:
революция
ст ано ви тся
новой
властью,
демократическим
ле­
виафаном,
вбирающим
в
се бя
все
ж изнен ные
интересы.
Законо­
творчество,
управление,
судебная
кар а
и
воспитание
—
единая
субстанция,
которая
затем,
восторжествовав
и
сотворивши
но­
вую
жизнь,
с ама
себ я
упраздняет...
На
утопизме
ид еи
ее
и
ухва т ил
Сталин,
прервавший
п ро цесс
в
середине!
Гос уда рст во
схватывается,
каменеет
в
эт ом
статусе;
оно
захватывает
с
рождения
каждого
и
поселяется
в
нем
навсег­
да.
Ча стн ая
жи знь
и счезает .
Всепричастность
объявляется
о бя­
занностью,
как
воздаяние
по
труду
—
’’правом”
власти
распо­
ряжаться
с п особн остя ми
любого
человека.
Едва
ли
стоит
называть
’’это”
государством.
Тут
впор у
’’изобрести”
другое
по нятие ,
нап рим ер
—
с оциум
власти.
Соци­
ум
—
поскольку
не
общество.
Власти
—
пос кол ьку,
став
практи­
ч ески
всем,
она
становится
антиподом
государства,
не
давая
простора
и
его
эффективному
функционированию
в
необходи­
мых
для
народа
(народов!) пределах и пропорциях.
И
еще
—
осо­
бая
пр ир ода
человека,
взращенного
Сталиным
и
оставленного
им
373


в
нас ледс тво .
Нынешним
людям,
перед
которыми
раскрываются
тайны
Тридцатых
годов,
едв а
ли
удастся
понять
свя зь
тогдашне­
го
ко шм ара
с
тогд ашн ими
буднями,
в
к оторы х
оставалось
мес ­
то
человеческой
солидарности,
высоко
взмывшей
в
страданиях
н аци стс кого
вторжения.
И
Колыма
не
вполне
Освенцим,
но
поч­
ти,
совсем
по чти...
Се го дня
ра сск азы
о
пыт ках ,
дон оса х
будят
уснувшую
со­
вест ь
—
и
они
же
повергают
ум
в
безнадежность,
неприметно
ума ляя
сп ос обнос ть
нащ упат ь
дейс тви тел ьны й
предмет
обновле­
ния.
А
им
яв ляе тся
в
первую
очередь
—
государство.
Де мо нтаж
’’сверхдержавы”
следует
увязать
с
демонтажом
со циу ма
власти,
переводя
идею
в
конкретику.
Тем
пач е
что
к онк рети ка
эта
уже
раст ет
из
новых,
незапланированных
бу дне й.
Кооперативы,
не­
формальные
сою зы
и
связи
—
все
это
множится
в
геометричес­
кой
прогрессии,
нуждаясь
не
только
в
признании,
но
и
в
само-
введении
в
” систему” .
Императив
80- х:
не
противостояние
и
не
обманное
еди н ство
’’сверху донизу”,
а
неуклонно
н абир ающ ая
энергию
и
силу
ко н­
солидация
-
добровольная
и
нравственно
опрятная.
Она-то
и
спо соб на
сделат ь
’’систему”
по лезн о
неустойчивой.
Ибо
все
рас тущ ее
сн изу
жаждет
не
слияния,
а
равноправия
’’вертикалей”,
в сту пающ их
в
диалог
между
собой
и
с
государством.
Про блем а
проблем
—
увязка
э тих
процессов;
способ
увя з­
ки
как
политическая
форма
народной
ж из ни...
Не
здесь
ли
спо­
ткнулась
перестройка,
не
тут
ли
буксует
’’демократизация”?
Замена
терминов,
коне чно,
не
выход,
но
я
бы
предпочел
иное
с лово
—
суверенизация.
И
разумеется,
не
в
обход
м ногоя зы ч­
ных
и
разногенезисных
этносов
и
наций.
Напротив.
Они
не
ед ин­
ственные
ис комы е
суверены,
но
чтб
без
них
целое:
не со впа­
дающе
единая
жизнь?
Про блем а
проблем
—
и
главная
бо л евая
точка.
Кто
выговорит
не
поперхнувшись
: я непричастен к мытарст­
вам
крымских
татар?
Кто
умоет
руки,
слыша
стоны
Сумгаита?
...Из
исподволь
назревших
—
русский
национальный
вопрос.
Со
своей
социальной
с п ециф икой
(судьба великорусской дерев ­
ни) .
Со
с воей
тревожностью,
где
сплелись
ве ко вые
переживания
иноземных
вторжений
и
импе рск о го
разбегания
вширь.
Со
сво­
ей
спецификой,
которая,
однако,
выхо дит
за
пр еде лы
демогра­
ф ии,
поскольку
затрагивает
всех ,
кто
жи вет
ряд ом
и
вперемеш­
ку.
Русский
воп ро с,
а
об орот
—
всеобщий.
Домашний,
а
отзвук-
в сес ветн ый.
Кажется,
такой
свя зи
нет
нигде
на
Земле...
Стать
мир ом
в
Мире,
страною
стр ан
и
возродиться
государством,
ко­
т орого
все
еще
нет,
—
двуединая
зад ача,
упирающаяся
в
то,
что
на
языке
административного
ус тройс тв а
именуется:
РСФ СР.
Вспомним,
что
обра зов а ние
Российской
Федерации
-
след ­
ствие
территориального
сж атия
бывшей
имп ер ии.
В
результате
374


революции,
а
затем
гражданской
вой ны
временно
отпали
или
навсегда
отъединились
те
или
иные
ее
части,
то гда
как
ост ав­
шиеся
земли
составили
сплошную
территорию,
перенявшую
все
вн ешн ие
права
и
д олги
России.
Затем
н ача лся
процесс
—
воз­
врата,
сое динения
—
и
поиска
иных
начал,
еще
неизвестных
Ми­
ру.
Процедура
приобрела
поистине
планет ар но е
значение,
даже
в
названии
отголосок
схватки.
Ленин
п ред ла гал : ’’Союз Совет­
ских
Республик
Ев ропы
и
Ази и”.
Думаю,
что
не
разрастание
состава
он
име л
в
виду,
а
но виз ну
суверенитета
—
республик
и
континентов.
Он
иск ал
Мир
вн утри
России
—
эволюционное,
’’цивилизаторское”
продолжение
несбывшейся
ми р овой
рево­
люц ии.
Безмолвие
и
смер ть
об орва ли
поиски.
Мы
можем
теперь
га дат ь:
нашел
бы
он
п олити ческий
э к вивал ент
новому
облику
Мира,
России,
социализма.
Кажется,
д аже
на стаив ая
на
добро­
вольном
объединении,
на
полн ом
и
гарантированном
равнопра­
вии
сторон
—
вместо
вхождения
в
’’готовую РСФСР”,
—
он
ед ва
ли
учитывал
гиган тс ку ю
несоразмерность
час те й,
ч реват ую
еди­
но дер ж авием
’’центра” .
Сталин
и
тут,
быть
может,
раньше
всего
ту т,
из
по ра жения
Ленина
сумел
извлечь
монополию
власти
—
рычаг
собственного
в озв ы шения
и
торжества.
Сегодня
мы
не
можем
ни
вернуться
вспять,
ни
отв е рнутьс я
от
заговорившего
вслух
этноса.
Агония
сталинизма
—
это
ведь
и
треснувшая
твердь,
в
разл ом ы
которой
вырывается
магма,
несущая
с
собой
шлаки
и
грязь.
Частные
конфликты,
ве ко вые
распри,
территориальные
споры
труд но,
едва
ли
возможно
ре­
шать
полумерами.
На
очереди
дня
—
кон с титуц ионн ая
ре фо рма,
а
на
по дсту пах
к
ней
—
открытый
реф ерен д ум,
где
и
стр ада ния
и
заблуждения
должн ы
получить
право
гол ос а,
где
ед инств енны й
(и категорический!) запрет:
не
сме ть
насильничать,
не
смет ь
звать
к
насилию.
И
кровь
Сумгаита,
и
в ыдер жка
Степанакерта
и
Е реван а
—
аргументы;
один
—
в
пользу
за пр ета,
другой
—
в
пользу
законной
и
нелимитированной
открытости.
Из д авна
как
современника
и
историка
меня
не
отпускает
мысль:
возможно
ли
мир но
и
проч но
развязать
узел
на ших
межнациональных
проблем,
оставляя
нетр о нуто й
несоразмер­
ность
составных
частей
и
упуская
из
ви ду
давно
назревшее
разукрупнение
РСФ СР?
Национальное
здесь
(как и повсюду)
переплетено
с
социальными
нуждами,
с
по тре бнос тя ми
эконо­
мического
преобразования.
Же лая
сохранить
ко ллек т ивную
собственность,
мы
обязываемся
’’ввести”
и
учредить
коллектив­
ного
суверена
—
не
те орети чес ког о,
на
бумаге,
а
ощущающего
се бя
так о вым
на
деле.
Речь,
следовательно,
должна
идти
о
грану­
ляции
—
как
с о бствен но сти,
так
и
суверена.
Нужны
соразмерно
крупные
ед иницы,
какими
невозможно
б ыло
бы
манипулиро­
вать,
которые
спо со бны
были
бы
на
основе
прежде
всего
собст­
венных
ресурсов
и
саморазвития
в ходит ь
в
ес теств енны е
(дого­
375


ворные,
’’хозрасчетные”) отношения с другими такими же су­
в ер енами.
Размер
их
должен
определяться
именно
воз мо ж­
ностью
осуществлять
полнокровный
суверенитет:
обоз рим ый
для
труженика
результат
его
будничных
де яний.
Эт им
единицам,
как
бы
их
ни
на зв ать
(республики,
регионы,
зем л и), подотчет­
ный
им
центр
должен
устанавливать
л ишь
общие
пропорции,
умеренные
отчисления
в
союзный
бюджет,
в
остальном
пре до­
ставляя
пр ос тор
многообразию
труд ов
и
обмену
их
плодами.
Стоит
ли
вне
этого
всерьез
говорить
о
действенном
’’рыночном
механизме”?
Следствия
этого
б ыли
бы
сто ль
благотворны,
что
ед ва
ли
стоит
за ни ма ться
их
подсчетом.
К он ститу цио нная
регионализа­
ция
РСФ СР
вп е рвые
реа льн о
разгрузила
бы
Москву
от
непосиль­
ных
тя гот
управления
всеми
делами
во
вс ех
уголках
не о бъят­
ной
тер рит ор ии
—
от
Хибин
и
Смоленска
до
Тихого
океана.
Старый
демократический
лозунг
’’дешевого
пр авител ь ства”
во плот ил ся
бы
в
жизнь.
Но,
разумеется,
всего
важней
происте­
кающее
отсюда
оздоровление
национальных
в заи моо тно ш ений.
Преодоление
территориальной
несоразмерности
освободит
вс ех
от
разорительной
опеки,
от
б юрокр ат ичес к ого
обкрадывания
свобод.
И
тут,
убежден,
кл юч
к
решению
и
’’русского вопроса”,
который
нельзя
больше
ст ыдли во
игнори ров ат ь.
Именно
рус­
ские
в
роли
функционеров
сталинской
нивел ировк и
в
наиболь­
шей
степени
те ряли
распоряжение
собой;
это
игнорирование
подчеркнуто
"поглощением”
столицей
Союза
собственной
сто­
л ицы
Великороссии...
Русский
национальный
вопрос
способен
решаться
име нно
те м,
что
районы
с
пр ео бла данием
русского
на­
селения
становятся
—
как
и
другие
—
интегратами,
странами,
очагами
ра с поряже ния
основными
условиями
че лове ческ ог о
существования.
Тогда
люди,
зд есь
живущие,
сибиряки
ли,
ря­
занцы
или
жители
Урала,
—
уже
не
под данны е,
а
х озя ева
своей
земли,
своих
недр,
потомки
своих
ра зн ояз ычны х,
’’смешан­
ных”
предков.
Я
не
предрешаю
вопр ос а
о
контурах,
размерах,
на зва ниях ...
Будут
ли
это
За падн о-
и
Восточносибирские
рес публик и
либо
Дальневосточный,
Урало -В олжск и й
регионы?
Северо-Российская,
Центрально-Российская
или
Южно-Российская
земли?
’’Горизонтальную”
суверенизацию
можно
дополнить
и
куль­
турно-национальной
’’вертикалью”: общинами,
землячествами,
объединениями
р евн ител ей
родной
старины
и
т.
п.
Я
не
предре­
шаю
и
бол ее
радикальных
ш агов
’’вертикальной”
интеграции:
например,
преобразования
нынешнего
Совета
Национальностей
в
Со вет
республик
и
земель
(регионов)
с
расширением
постоян­
ных
пол но мо чий
пос ледн ег о
—
от
согласования
ме стны х
пр о­
грамм
развития
в плоть
до
пра ва
вето
на
любые
акты
и
действия
союзных
органов,
возвращающих
к
гиперцентрализации
Москвы.
376


Все
это
и
др угое
—
предмет
дискуссии,
как,
разумеется,
и
общие
принципы:
на
договорных
началах
вн овь
устанавли­
ваемые
основы
жизни
всего
Союза
ССР .
Тут
мы
вплотную
по д­
ходим
к
чем у-т о
типа
со циал ист иче ск ого
’’общего рынка”,
как
и
социалистического
ме жгосуд а рств е нн ого
содружества,
—
и
самое
слов о
’’социализм”
тогда
пом яне м
не
всуе.
Ибо
социализм,
естественно,
много у кладей
—
понимая
под
ук лад ами
образы
жи зни,
а
не
только
’’способы производства”.
Но рм ал ьным
для
социализма
является
не
то,
что
он
вынужден
терпеть
не что
из
старого,
поскольку
не
может
его
сразу
отсечь
и
заменить
’’чистым”
собою.
Нет,
реч ь
ид ет
и
о
возрожденном
разнообразии,
и
о
возможности
во зникно в ения
здесь,
у
нас,
про­
тоци вилиз аций ,
еще
не
имеющих
имени,
еще
ищущих
се бя
и
с вое
место
в
Мир е
мир ов.
.. .У
социализма
могут,
дол жны
б ыть
разные
суверены!
Ина­
че
он
—
не
социализм.
Нед авн о
умер
человек,
с
которы м
я
не
был
знаком,
но
кто
мне
близок
и
дорог.
Его
звали
Джеймс
Болдуин.
Американский
негр,
писатель,
открытый
все м
читателям
Земли.
Он
до
исступле­
ния
отвергал
расизм,
естественно,
прежде
вс его
—
белый.
Но
не
только
белый.
Он
покинул
род ину
и
поселился
в
Европе,
что­
бы
убе реч ь
се бя
от
опустошения
ненавистью.
Он
повторял: ’’Бо­
же,
спа си
Аме ри ку!” Не только черную,
но
и
белую.
Всю.
Два
года
назад
я
бро дил
по
улицам
Иркутска,
с
удивле­
нием
замечая
множество
монголоидных
р у сских
лиц.
Один
че­
ловек ,
небе зра зл ичны й
мне,
хотя
тож е
незнакомый
лично,
че­
ловек
с
монголоидным
русским
лицом ,
нап и сал
в
лучшем,
на
мой
взгляд,
своем
р асск азе: ’’Господи,
поверь
в
нас:
мы
оди­
ноки”.
Гор ьки е
слова.
Честные
слова.
Зовущие
к
тому,
чтобы
одо­
лет ь
одиночество
—
в
со бств енно й
его,
Валентина
Распутина,
душе
и
в
душах
всех,
кто
в
нашем
доме
и
вне
е го.
Апрель
1988


ПИ СЬМО
УЧАСТНИКАМ
КОНФЕРЕНЦИИ
’’НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ БУХАРИН:
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ
НА СЛЕДИ Е
И
СОВРЕМЕНН ЫЙ
М ИР”Ф
До рог ие
друзья
/
К
сожалению,
сос тоя ние
моего
здоровья
принуждает
меня
ограничиться
немногими
сл овам и
пр ив ета
и
пожеланиями
усп е­
хов
в
благородном
и
н ужном
деле,
кото р ое,
получив
первый
им­
пу льс
в
Н абер еж ных
Ч елнах ,
обрело
уже
всероссийскую
и
вс е­
с оюз ную
’’прописку” .
Л иха
беда
н ача ло.
Но
и
продолжение
—
вещь
непростая.
Сугубо
непр о ста я.
Ес ли
оглянуться
назад,
есл и
вчитаться
и
вду­
маться
во
все
на ше
постоктябрьское
прошлое,
то
нельзя
не
прийти
к
выводу:
мн огие
из
начал,
из
починов
мысли
и
дей ст­
вия
о брыв али сь,
ибо
не
сумели
продолжить
себ я
—
отыскать
путь
к
про д ол жению
и
отстоять
ег о.
Весьма
непо хо жие
друг
на
друга
начальная
фаз а
нэпа,
предальтернативная
ситу ация
с ер едины
30- х
и
время
XX съезда—
пробудили,
подвигнули
к
действию
целые
пок о ления .
Да,
разные
эти
три
п олос ы,
три
развилки
наш его
развития,
но
их
объединя­
ет
од но: ’’они”
поте рпе ли
п ор ажен ие.
Не
са ми
по
себ е,
разумеет­
ся,
а
л юди,
ко то рые
вло жил и
в
каждую
из
этих
попыток
свой
ум
и
душу,
сво ю
жизнь.
Мы
—
не
судьи
их,
потерпевших
по р аже ние.
Мы
-
их
на след ­
ники.
Мне
позволительно
сказать
бы
уже
не
”мы”,
а
вы.
Ведь
это
вы,
в
возрасте
ли
В алер ия
Писигина,
старше
ли
немного
или
еще
моложе,
это
вы
—
на сле дн ики
тех,
кто
по зад и,
те х,
кто
тогда
начинал.
Их
духовный
опыт,
их
думы,
их
судь­
ба
—
в аше
наследство.
Без
н его
вам
буд ет
не
только
трудно,
вы
без
них,
мерт вы х
или
жи вых,
не
сможете
до битьс я
своего
продолжения
без
обрыва.
А
вс е,
что
происходит
се­
годня,
все ,
что
у
нас
дома
и
в
Мире
в
цел ом,
жд ет
и
требует
от
нас,
от
всех
о те че стве нных
поколений,
от
всех
разноязычных
наследников
—
не
до пу стить
нового
поражения,
суметь
защитить
только
начавшийся
пр оцесс
пересоздания
основ
че ловеч еск ой
жизнедеятельности,
процесс,
исключающий
любую
моно пол ию,
касается
ли
она
отно ш ений
соб с твен но сти
и
власти,
знания
и
культуры
в
самом
широком
диапазоне
проявления
способно­
сте й
и
интересов
человека.
♦ Теоретическая конференция проходила в г.
Набережные
Челны
24 сентября 1988.
378


Но
защитить
эт от
процесс,
отстоять
его
можно,
только
развивая
его.
А
развитие
—
это
прежде
всего
выбор;
и
опять-таки
не
один-единственный
выбор,
а
спектр
их,
но
не
разрозненных
и
отторгающихся
один
от
другого,
а
взаимно
ищу ­
щих
общий
яз ык
и
способ
нестесненной
интеграции,
способ
пр еодо ле ния
’’нормальных”
кризисов
развития
и
предотвраще­
ния
катастроф,
человеческой
гибели.
И
оттого
нет
сейчас
готовых
ответов.
И
д аже
воп рос ы
мы
за­
н ово
учимся
ставить.
В едь
чем
беспрецедентнее
время
(а что
беспрецедентнее
за
всю
эволюцию
ч еловек а,
чем
наше
время?),
тем
настоятельнее
нужда
в
диало ге
вопросов,
диал о ге
живых
с
мертвыми,
с
живыми
мертвыми.
Ник ол ай
Иванович
Бухарин
—
в
первом
ря ду
живых
мерт­
в ых.
Странно,
что
ему
исполняется
на
днях
сто
лет,
так
не
со­
гласуется
его
облик
с
эти м
возрастом.
Он
и
се го дня
почти
ваш
ровесник,
настолько
мо ло дой
б ыла
его
душа,
по ка
ее
не
ломи­
ли
страдания
и
то
страшное
ощущение
беспомощности,
кото­
рое
ч елов ек ом,
с
юности
от д ав шимся
потоку
истории,
пер ежи­
вае тся
много
ос тр ее,
м ного
больнее,
чем
те м,
кто
избрал
пози­
цию
наблю да теля
(впрочем,
также
не
лишнюю
для
п отом ков ).
Спрашивайте
же
е го,
ожившего
Николая
Ива но ви ча,
и
спра­
шивайте
тех ,
кто
с
ним
честно
спорил,
и
тех,
кто
тогда
искал
ино й
путь.
Спрашивайте,
но
ответ
вам
пр идетс я
добывать
са­
мим,
бе ря
на
себя
и
тяготы
добывания,
и
ответственность
за
найденные
ре шения
—
перед
теми,
кто
будет
после
вас.
Желаю
вам
энергии
и
взаимности.
Ваш
Михаил
Гефтер.
М ос к ва, 16 сентября 1988


РОССИЯ
В
СИБИРИ
Беседа
с
иркутским
фило со фом
и
историком
М.
Рожанским
Мих аил
Рожанский.
Михаил
Яковлевич,
в
последнее
время
Вы
пристально
вглядываетесь
в
Сибирь.
Чем
это
объяснить?
Михаил
Гефтер.
Объяснить
мо жно
просто.
Одн а
из
основных
тем
—
русская;
для
ме ня
(думаю,
как
и
для
многих)
сегодня
не
только
су ществ ен на я.
В
ней
еще
вкус
по лы ни.
Она
тревожит.
Горечь
ее
сопряжена
с
недоумением,
и
не доу ме ние
это
не
уходит,
напр отив
—
растет
ед ва
ли
не
с
каждым
месяцем,
с
каждым
событием,
в
к отором
он а,
русская
тема,
присутствует
л ибо
пр я­
мо,
чаще
—
неявно.
К
тому
же
она
сугу бо
неоднозначная,
хотя
кому-то,
вероятно,
хотелось
бы
све сти
ее
к
нек оем у
общему
знаменателю.
В
мо ем
с оз нании
эта
те ма
им еет
близкий
мне
и
потому,
вероятно,
особенно
тревожный
образ:
я
н азыв аю
его
распутинским.
А
Валентин
Распутин
—
это
Иркутск.
Не
только
место
жительства
пи сате ля.
Это
еще
Иркутск
моих
собствен­
ных,
трехлетней
давности,
воспоминаний
о
нем.
Одн о
происте­
ка ет
из
другого.
...
Так
не лепо
сложилась
жиз нь,
что
я
мал о
путешествовал:
то
боле л,
то
работал,
то
о пять
болел.
Ц иклы
работы
и
болезни,
сменяя
др уг
др уга
в
какой-то
лихорадке,
мешали
впрямую
раз­
гл яде ть
Россию,
в
которой
живешь
и
в
которой
кончишь
жизнь.
Мысли
труд но,
ес ли
не
работают
глаза.
Глаз а
—
в
сущности,
мозг,
вы несе нный
на
поверхность
человеческого
лица.
Мы
не
просто
смотрим,
мы
думаем
глазами.
Потому,
по лага ю,
доп ус­
тимо
сказать,
что
понимание
происходит
от
преодоления
”без-
глазости”,
как
и
от
избывания
’’беспамятства”.
Запомненное
глазом
где -то
и
как-то
совмещается
с
с о быти йным
воспомина­
нием:
человек
в едь
не
просто
помнит,
что
с
ним
—
и
с
людьми
вообще
—
слу чи ло сь,
он
и
забывает,
иной
раз
спасительно;
но
отт ого
и
воспоминание
—
это
н епр емен ный
акт
сознания,
п ред­
шествующий
поступку,
действию
или
по
крайней
мере
п одгот о­
вляющий
их.
В
порядке
ли
самоутешения,
ли бо
это
действительно
так,
но
мне
кажется,
что
те
немногие
зри тель ные
воспоминания,
кото ­
рые
нак опил ись
за
жизнь,
не
просто
оставили
глубокий
след,
они
был и
и
рубежными
в
размышлениях,
что -то
меняли
во
мне.
Так
произошла
моя
встреча
с
Пушкиным
в
Михайловском.
На
удачу
в
заповеднике
был
выход н ой
день,
я
пришел
еще
до
восхода
солнца
и
провел
многие
часы
один.
Бродил
по
кур г анам,
удивля­
ясь
их
множеству,
ощутил
какую-то
исконность
в
парке,
кото-
380


ры й,
собственно,
и
не
парк,
а
лес,
бор ,
—
до гад ался ,
что
не
на
беду,
а
на
сч асть е
пушкинское
его
вы сла ли
из
губившей
его
Одессы
в
русскую
историю.
’Ъориса”
на
юге
он
бы
не
написал,
да же
держа
Карамзина
в
руке.
Для
этого
нужны
были
Пско в щи­
на,
разворот
Сороти,
монастырь
и
ярмарки
в
Святогорске
—
и
одиночество...
Еще
одна
непредвиденная
встреча
с
Р о ссией:
Нижний
Тагил.
В
одн ом
месте
—
все.
Все
эпохи,
все
н аши
взл еты ,
все
падения.
Знаменитая
гора
Высокая,
к оторая
ли шь
снизу
еще
к ажет ся
го­
рой,
а
сверху
видится
театральной
декорацией:
фасад
есть,
а
зад ­
ни ка
уже
нет
—
все
в ы нули.
Сначала
Демидовы,
потом
пятилет­
ки.
Городок
в
расщелине,
над
к отор ым
ви сит
постоянный
смо г.
А
сверху
—
колоссы:
металлургия,
коксохим,
желтые
языки.
В
глубине
—
зна ме нит ая
’’вагонка”,
которая
выиграла
вой ну
сво ­
им и. ”Т-34”.
И
женщина,
рассказывающая
о
детстве:
как
она
ид ет
в
буран
в
школу,
а
по
дор о ге,
сопровождаемые
соб ак ами
и
конвоирами,
—
то
раскулаченные,
то
”враги народа”,
то
нем цы,
то
на ши
бывшие
военнопленные.
В
одном
ряду
все:
ма нси,
каза­
ки,
Петр,
великие
стр оите ли
и
в елик ие
устроители
рабства,
туль­
ский
ку знец,
который
в
своей
жестокости
превосходил
царя,
—
и
все
наше
будущее.
Кро вь,
с ме рть,
могущество...
В
пересменку
шли
люди
на
металлургический
—
твердая,
д аже
в елич е ств енная
поступь
до мен щико в,
сталеваров.
Как
све сти
воедино?
З рит ель­
ный
образ
говорит:
несводимо.
А
историку
профе сс ия
ве­
лит
—
соединить
ко нцы
с
началами!
Си би рь...
Что
же
такое
С ибир ь?
Ощуще н ие
неизмеримой
громадности.
Казалось
бы,
в ещь
очевидная
для
тог о,
кто
занимается
росс ий ск ой
историей,
—
зна­
че ние
про стр анс тва.
Почему
у
вс ех
ил и,
во
всяком
случае,
у
тех,
кого
можно
сч итат ь
вершинными
точками
осознания
Р осси и,
мысль
и
творчество
связаны
с
прос тра нст в ом?
Пушк ин
в
пути,
в
до ро ге.
Твардовский
в
пути,
в
дороге.
Это
—
кодовое
российс­
кое
пространство,
которое
может
по жр ать
время.
Если
вре мя
до
изв ест ной
степени
явл яется
синонимом
развития,
движения,
то
про стр анств о
видится
чудов и ще м,
которое
хватает,
задерживает,
омертвляет
Время
(время -р азви т ие,
время-движение!).
Зовет
к
размышлению
сама
ра здел енно сть
Р осси и.
Был
в
Свердловске,
камешки
привез,
что
око ло
столба,
где
кончается
Европа
и
начинается
Азия.
Но
это
чистая
литературщина:
ощуще­
ние
тог о,
что
под
Свердловском
начинается
Азия,
не
осталось.
А
в
Си бири
-
да,
в
Ир ку тске
—
да.
Не
только
из- за
множества
монголоидных
русских
лиц .
Чувство,
что
наша
от ечес тв ен ная
Евразия
как
бы
состоит
из
Евро пы
и
Сибири.
Конечно,
в
нее
входят
и
Ср е дняя
Аз ия
и
Закавказье,
но
они
все
же
сохранили
нез ависимо сть
своих
цивилизационных
истоков
—
при
том ,
что
и
здесь
происходили
свои
переворачивания,
имперская
ун ифи ка­
ци я,
а
потом
неизмеримое
по
масштабам
и
ре з ульта там
стал ин-
381


ское
выравнивание
су деб.
С
С ибир ью
же
связано
и
иное.
Иная
ме жа.
Русская
евр опей ская
Рос сия
иру сска я
Азия!
Ощу­
щен ие
расколотости
при
одном
’’прилагательном”. . .
Откуда
эта
расколотость?
От
судьбы
местных
племе н
и
малы х
народов,
которых
извели
в овсе
или
о бре кли
на
достаточ­
но
не зав идное
существование?
Да,
кон е чно,
и
от
этого
(и забыть
об
э том
было
бы
бес стыд ств о м!).
Но
все
же
не
только
от
этого.
Этот
ги га нтс кий
простор
все
равно
ими
не
был
заполнен
во
вре­
мя
био .
Полностью
заполнен
и
быть
не
может.
Уже
в
Сибири
мне
объяснили,
что
такое
сибирская
тайг а
и
тундра
с
ее
тощим
слоем
земли
(тронь
—
и
ничего
не
останется)
и
с
эт ими
могучими
р ека­
ми,
в
д олин ах
которых
только
и
возможно
было
настоящее
раз­
в итие
цив ил из ации.
Если
су ммиро ват ь:
Сибирью
очертилась
русская
Россия,
а
русской
Россией
очертилась
в
сво ю
очередь
Европа.
В
Сибири
очень
яс но
для
меня
представился
этот
обрат­
ный
ход .
Так
же
как
уникальность
вс ех
связанных
с
э тим
ситуа­
ций.
Уникально
д ел ение
державы
на
две
части,
одна
из
которых
может
быть
местом
для
того,
чтоб
де рж ать
всех
неугодных,
инакодумающих,
неукладывающихся.
Вещ ь
н епо сти жима я.
Где?
На
ка ком
конти ненте?
В
какой
стране?
В
какой
империи?
Другое
очень
важное
чувство,
которое,
будучи
разноликим
в
людя х,
все-таки
суммируется.
Ощущение
сохранившегося
в
мое й
Сибири
(т. е.
той ,
в
которую
входят
л юди,
близкие
мне
с
тех
пор,
как
я
побывал
в
Иркутске)
человеческого
достоинства,
сохранившегося
в
людях
и
в
человеческой
повседневности
—
в
том ,
что
не
контролируется
специальными
усилиями
ума,
совер­
шается
как
будто
не за метно
—
не
обдумывает
же
человек,
как
по днять
руку...
У
меня
был
друг,
уже
покойный,
Леонид
Григорьевич
Вели-
чанский.
Старше
ме ня
на
пять
ле т,
с
п ри хотлив ой
биографией,
почти
горьковс кой :
рано
ушел
из
дому,
блуждал
по
России
на
стыке
двадцатых-тридцатых
годов,
пер еж ил
всякие
пр евр ат нос­
ти
судьбы.
Думал
об
истории,
тянулся
к
ж иво писи.
Жили
мы
в
одной
комнате
университетского
обще жити я
и
навсегда
породнились.
С
ним
связана
од на
грань
—
сибирская,
—
кото ­
р ую,
когда
был
в
Иркутске,
я,
по
правде,
не
ощутил.
Но
он а,
как
вид но,
немаловажная
для
Сибири
нынешнего
ее,
горячечно­
го,
раскольного
дн я.
Мой
друг
по
отцовской
л инии
был
из
поль­
ских
евреев,
покаранных
бунтарей
(родословная прослеживает ­
ся
е два
ли
не
со
времен
Тад еу ша
Костюшко); поматери
—
рус­
ский,
да
и
был
таковым
по
языку,
по
тем
корням,
что
крепче
паспортных
о тмето к.
Двое ро дс тво
не
замечалось
в
наши
сту д ен­
ческие
годы;
может,
предки
по дсо зна тел ьно
и
присутствовали
в
нас,
но
близо сть
потомков
зиж дил ась
на
совсем
иных
д уховн ых
ос нов ан иях.
Кровь,
этнос
не
был и
тому
ни
стимулятором,
ни
п оме хой ...
Так
неназванная
Сибирь
моего
дру га
и
единомыслен­
но
и
ра дос тно,
а
затем
и
трагично
вошла
в
мою
жизнь.
Но
она
382


то ща
не
был а
еще
(для меня)
буквальной
Сибирью.
Букваль­
ную
п ре дст ояло
еще
и
посмотреть
и
услышать
—
в
ее
собствен­
ном
д оме.
Мо гу
сказать,
не
покривив
душой:
мне
повезло
на
друзей-иркутян.
Л юди
о ни,
разумеется,
разные,
к
сч асть ю,
неу сред нен ны е
и
уже
эт им
в пи сыва ющие ся
в
общие
н аши
утехи
и
горести,
в
то,
что
составляет
наш у
безумную
и
в се- таки
о бе­
щающую
не что
жизнь.
Сегодня,
кажется,
м ного
больше
обещаю­
щую,
чем
то гда,
—
при
одновременно
растущем
беспокойстве:
как
бы
не
сорваться
нам
в
новый
раскол
д уш,
в
новую
Смуту,
в
новое
бра тоу бийств о? !
Обстоятельства
сбл ижа ют
столицу
с
’’ок ­
раинами”,
но,
во-первых,
до
истинной
близости
еще
дал еко ,
главное
же
-
все
ра вно
сохраняются
(во благо!!) различия,
и
в
том
числе
сибирское
от ли чие
-
в
лекс ике,
в
поступках,
внутрен­
нем
запрете
на
самодовольство,
в
какой-то
оп р ятно сти
душев­
н ого
поведения.
Вероятнее
всего,
судьба
уже
не
д аст
возможности
вт орой
раз
побывать
в
Сибири,
но
все
равно
обр аз
ее
осел,
занял
свое
место
в
тревожащем
нас
русском
вопросе,
—
вопросе,
к
несчастью,
п ока
без
ответа.
Кто
такие
ру сск ие
в
этой
бесп р еде льн ой
России?
Можно
ли
вообщ е
гов ори ть
о
русской
Росс ии
—
в
как ом
измере­
нии,
в
каком
качестве?
Во
всех
э тих
сомнениях
и
раздумьях,
од ол е вающих
меня,
соучаствует
и
г лаз,
видевший
Сибирь,
пр и­
сутствует
человек,
услышавший
гол ос
Сибири,
соприкоснувший­
ся
со
складом
жизни
там
—
в
ее
трудно
определяемой
и
навсег­
да
запоминающейся
цел о стно сти.. .
Может
быть,
есть
высшая
воля,
что
э тих
уд иви тел ьных
встреч
у
меня
было
немного,
хо тя
я
назвал
зд есь
не
все.
Может,
оттого
каждая
в
си лу
э той
н е многос ти
оставила
свой
значитель­
ный
след.
Может,
и
так.
Си бирс кое
сто ит
в
их
ря ду
и
з анимае т
для
мен я,
нынешнего,
важное
место.
Т епер ь,
как
с ка зала
моя
знакомая,
уже
вре мя
путешествовать
в
глубь
са мих
себя .
Не
иск лю чен о,
что
Сибирь
была
последней
главкой
’’просто”
пу те­
шествий
и
одной
из
первых
гла в
путешествия
в
глубь
себя.
Сколько
таки х
гл ав
осталось,
сч ит ать
не
будем.
М.Р .
Что
же
та кое
Сибирь
в
России
и
что
такое
Россия
в
Си­
би ри?
М .Г.
Россия
стала
Р о ссией,
когд а
она
вобрала
в
себя
Сибирь,
когда
она
распространилась
на
Сибирь.
Существует
та кая
роко­
вая
неясность
по
отношению
к
Ро сс ии:
бы ла
империей,
ст ала
в
конечном
счет е
сверхдержавой,
а
теперь
—что?
Может,
ответ
гд е-то
таится
в
глубинах
Сибири.
Во
всяком
случае,
говорить
о
России
вне
Сибири
невозможно.
Так
же
как
нельзя
гов ори ть
о
Европе,
забывая,
что
Россия
сво им
существованием
очертила
ее
и
извне
и
изнутри.
Именно
—
как
Ев ропу.
М .Р.
Чем
же
стала
Росс ия
в
С ибири ?
М .Г.
Она
ст ала
Сибирью.
Из
пространства,
н асел енно го
не­
русскими
народами,
из
территории,
входящей
в
’’департамент
383


Гумилева”,
она
стал а
Сибирью,
т .е.
неотъемлемо
отдельной,
обо­
собленно
необходимой
частью
российского
пр ос тра нств а,
судьбы
которого
сцеплены,
скованы,
связаны
—
вл аст ью
и
духом :
союзниками-антагонистами,
притязающими
на
цело е,
на
вс е.
Конечно,
мож но
на зва ть
Сибирь
колонией,
но
я
во зд ержа лся
бы
от
эт ого.
Все-таки
не
совсем
та к.
Может
быть,
и
трагичней
бу­
дет
д ругое
определение,
но
оно
дол жно
вобрать
в
себя
эти
две
ипостаси
—
и
отдельность
и
интегральность.
И
особ ую
роль
Сиб и­
ри
как
всесветного
стр аш или ща
(’’Отправить в Сибирь!”), и ее
же
роль
в
качестве
своеобразной
цивил из ации,
которая
имеет
свой
шанс
что-то
сказать
России,
а
через
нее
-
всему
Миру.
М. Р,
Слово
’’провинция”
стало
си ноним ом
безвременья,
в
нем,
по-м ое му,
есть
что-то
уравнивающее.
А
что
Вы
вкладываете
в
слово
’’провинция”?
М. Г.
Оно
мне
не
так
уж
нужно.
Я
никогда
не
относился
к
’’провинции”
как
к
недо-Москве,
может,
потому,
что
сам
пр о­
винци ал .
Что
такое
в
России
пр о в инция?
Допус т им,
это
все,
что
вне
нескольких
кр у пных
центров.
Или
—
все,
где
люди
хуже
жи­
в ут.
Оч ень
существенное
определение,
не
так
ли?
Или
это
вообще
просто
—
Россия?
Вся
Россия...
Конечно,
в
любой
стране
есть
п ровин ц ия.
И
во
Ф ранции
то же
ес ть
места,
где
какая-нибудь
старуха
ни
разу
в
жизн и
не
была
в
Париже,
или ,
уж
во
всяком
случае,
множество
люде й
не
при об­
щены
к
интеллектуальному
кипению
столицы,
сменяющимся
там
веян иям
духа
и
т.д.
М. Р.
Французы
называют
это
—
’’глубинная Франция”. . .
М. Г.
Де ло
да же
не
в
том,
что
в
отличие
от
российской
про ­
винции
там
есть
для
человеческого
бы тия
все
необходимое,
что
ес ть
в
Париже.
В
России
провинция
и
сейчас
и
в
прошлом
-
ре­
зервуар
человеческого
сопротивления
у нифи кац ии,
любому
выглаживанию,
д аже
ес ли
оно
исх од ит
из
высоких
побуждений
мысли.
Российская
пров ин ция
с истема тич ески
выводила
на
орбиту
высокие
умы,
крупных
люд ей
разных
калибров
и
пр и­
зва ний.
А
ны не
и
в
ее
бедности,
и
в
ее
громадности
заключено
нечто,
позволяющее
искать
отве т
на
более
чем
животрепещущий
в опр ос:
что
нам
се го дня
нужнее
и
доступней
—
догнать
Дв адца ­
тый
век
или
изготовиться
к
Двад цать
первому?
Сидя
в
Москве,
можно
рассуждать
о
том,
как
выйти
на
’’ми ­
ров ой
уровень”.
Приезжаешь
в
провинцию
—
эта
мы сль
сразу
оборачивается
сво ей
нереальной
стороной.
Да
и
что
сие
знач ит ?
Будто
ес ть
какой-то
о дно знач ный
и
в се объ емл ющий
’’мировой
уровень”,
одинаковый
в
Штатах
и
Япо нии,
Англии
и
Си нга пуре .
Буд то
все
определяется,
когда
у
каждого
в
каждой
отдельной
квартире
будет
персональный
компьютер.
Не
хочу
попа с ть
в
ре т­
рогра д ы.
Согласен:
будущее
общество,
вероятно,
будет
и
в
384


самом
деле
’’информационным”.
Но
вот
воп рос
(наш
-
и
не
только
наш ) : как стать обществом?
И
ведь
тоже
не
на
о дин
сал­
тык
в с е. ”Маленькая страна,
великая
нация”,
—
кем-то
было
ска­
зано
о
Голландии.
А
если
страна
пр е вел икая,
и
не
страна
даже,
а
страна
стран,
то
чем
в
ней
может
быть
’’общество”,
как
не
сложной,
многоуровневой,
многоцивилизационной
мозаикой,
ас­
социацией
непохожих
(и заинтересованных в своей непохожес ­
ти!) обществ,
общин,
земель?
И
тут
слово
за
’’провинцией”,
если
позволительно,
например,
так
именовать
Сибирь.
Самая
пространственность
ее,
помножен­
ная
на
непредуказанные
движения
чел ов ече с кого
у ма,
содержит
какой-то
важный
ресурс
нашего
обще го
завтра,
есл и
толь ко
мы
не
дадим
обокрасть,
растоптать
этот
ресурс
—
и
не
каким-то
там
скр ыты м
злодеям,
оборотням
перестройки
(они есть,
но
не
о
них
ре чь), —
а
не
дадим
сделать
это
собственной
распре,
рас­
тущей
во
взаимное
отторжение.
Иначе
говоря:
если
нащупаем
источники,
формы,
контуры
нестесненного
’’неформального”
согласия,
без
коего
не
появиться
и
новому
интегральному
устройству,
новой
договорной
свя зи.
А
в
них
—
вся
суть!
С
это й
точк и
зрения
я
бы
рис к нул
сказать:
нынешняя
п ро­
в инция
—
это
наше
общее
Завтра.
Суверенность
провинции
может
не
только
дать
новый
тонус
литературной,
философской,
вообще
гуманитарной
жи зни
(которая,
будучи
сосредоточена
в
несколь­
ких
центрах,
остро
нуждается
сейч ас
в
рекрутировании
и
проб­
лем
и
людей
и зв н е), а еще и придать новый тонус человеческой
повседневности.
Оч ень
важн ая
штука
это
—
человеческая
повсед­
невность.
Об
эт ом
напо мни л
нам
сво им
з ам еча тел ьным
трудом
ф ра нцуз
Фернан
Бродель.
Но
ведь
есл и
пристально
всмотреться
в
одиссею
русского
слова,
русской
мысли,
то
мы
обнаружим
мощную
традицию
изучения,
осмысления
человеческой
повсед­
невности,
повседневного
человека
—
и
тут
в
родоначальниках
Пу шк ин;
да
разве
он
у
нас
оди н?
Поч ему
же
так
злободневно
это
сейчас?
Оттого
ли,
что
по в­
седневность
нынешняя
—
нарастающий
ком
со циал ьны х
бедст ­
в ий,
или
еще
отт ог о,
что
она
же
—
источник
пре одолени я
их
спо ­
с о бами,
не
им еющими
прецедента...
Мы
пристально
всмат ри ваем­
ся
в
пр ест упл ения
сталинского
времени,
не
желая
упустить
из
ви ду
ни
од ну
человеческую
судьбу.
Но
разве
итогом
должен
бы ть
только
перечень
жертв,
н овый
с ино дик?
Не
проскакиваем
ли
ми мо
толщи
фактов,
которые
в
совокупности
откроют,
могут
открыть
картину
со пр от ивлен ия
обесч ело вече нию?
Пр ич ина
’’проскакивания”
оч ев идна.
Порог
сопротивления
ок а­
зался
более
чем
недостаточным,
чтобы
задержать
не
знающую
пр едел а
смерть.
И
контрастом,
едва
ли
не
оп ров ер жени ем
—
не с­
метное
число
люде й,
так
или
и наче
втянутых
в
пр ес туп ле ния,
причастных
к
ним
содействием
либо
равнодушием.
Но
тем
не
менее
—
сопр о тив ление
было!
Сопротивлялась
жизнь.
Сопротив-
385


лилась
человеческая
повседневность,
с опрот ив ляла сь
притяза­
ниям
на
все
человеческие
существования
и
души,
сопротивля­
лась,
может
не
осознавая
этого.
Над о
заново
войти
в
тайну
это­
го
сопротивления
самой
чудовищной
в
XXвеке (а
может,
и
дальше
е го)
нивелиро вк е.
Пр ес тупна я
власть
—
п рест упаю щая
назначенное
ей.
И
пото­
му
это
не
только
обжигающее
души
в о спо мина ние.
Сегодня
мы
с
тр ев огой
спрашиваем
себя:
есть
ли
бу дущ ее
у
прошло­
го?
Но,
от в ергая
повторение,
не
можем
уй ти
от
проблемы:
от
страшного
и
странного
двойника,
кентавра
втянутости
и
сопро­
тив ления !
М ногое
уже
сказа ла
об
эт ом
литература
—
Андрей
Пла тоно в,
Василий
Гроссман,
Варлам
Шалам ов,
Ев ген ия
Ги н­
збург,
Юри й
До мбр овс кий
и
ны не
пишущие,
разрабатывающие
эту
тему
а вт оры.
Но
гуманитарное
исследование
от ст ает
от
Сло ­
ва,
и,
в
частности
потому,
что
сла бо
разработан
научный
аппа­
рат
изу ч ения
нашей
повседневности,
что
последняя
как
бы
вне
предмета
мысли...
А
разве
и
в
эт ом
отношении
’’провинция”
не
может
сказать
св ое
слово,
вхо дя
в
глубь
процессов,
про исх о­
дивших
давно
и
совсем
недавно,
в плоть
до
дня
сегодняш­
него?
М .Р.
Способна
ли
Сибирь
стать
цивил из ацией
или
вправе
мы
сегодня
говорить
о
ней
как
о
цивилизации?
М .Г.
Мне
трудно
об
этом
судить.
Она
действительно
испыты­
вает
сейчас
чудовищный
на тиск
чего-то,
что
ей
неорганично.
Мож но,
к оне чно,
сказать,
что
это
од на
из
кон вульс и й
’’админист ­
ра тив но-ко ма ндн ой
системы”,
п рояв ле ний
ведомственного
п роиз вола .
Можно
добавить
(и это тоже не специфически сибир­
ское), что ’’остаточная”
экономика,
оставляющая
на
до лю
чело­
век а
лиш ь
то,
что
не
входи т
в
пр ет ензии
и
обиход
сверхдержа­
вы,
—
что
эта
асоциальная
экономика
разрушает
ныне
и
самое
се бя
(входя притом в крепчайшее противоречие с тем демонта­
жом
сверхдержавы,
который
уже
осуществляет
наша
внешняя,
мировая
полит ика !). Всевластие одним рывком переходит в без­
властие,
и
эта
ситу ация
ощутима
по в сюду
и
мучи т ел ьна
для
всех...
Но
какое-то
своеобразие
си бирс кое
все-таки
и
тут
ес ть.
Байкальский
синдром
—
что
это
такое?
Крик
боли,
кото­
рый
из
уст
Валентина
Распутина
и
его
сподвижников
усл ыша л
весь
Союз
и
его
запределье.
Оно
и
пон ятн о,
если
захотеть
понять.
Ведь
Байкал
—
один
на
свете.
Он,
по
сути,
достояние
человечест­
ва.
А
Сибирь
так ая,
какой
я
ее
увидел,
какой
она
вошла
в
мое
сознание,
—
она
также
одна
на
свете:
со
сво им
трагическим
прошлым,
со
сво им
укладом
человеческой
жизнедеятельности,
со
своим
восприятием
жи зни,
т .е.
все м
тем,
что
и
обра зуе т
по­
нятие
’’цивилизация”.
Теряет
ли
она
с е годня
уже
давно
сложившуюся
цивилиза­
цию
или
только
предпосылки,
фрагменты
ее,
в
люб ом
случае
386


это
—
во прос ,
настаивающий
на
т ом,
чтобы
его
поставили
перед
со бой
и
коренные
сибиряки,
и
те,
к ого
именуют
(заслуженно
или
незаслуженно)
при шлым и,
или
варягами.
Но
ег о,
этот
воп­
рос ,
надо
правильно
по ста вить .
Ответ
всегда
далек
от
истины,
ес­
ли
сам
вопро с,
действ ител ьны й
и
насущный,
ста вится
наложной
основе,
если
б оль
срывается
в
истерику,
диалог
замещается
мо но логом ,
исключающим
иной
голос ,
иное
су жд ение,
иной
образ.
...
Будто
маленький
речевой
оттенок
—
остаться
С ибир ью
или
стать
ею?
Остаться,
охраняя
се бя
в
том
виде,
который
мнит­
ся
как
ед инст венная
’’чисто русская”
Сибирь,
ревнительница
все­
го
’’чисто русского”.
Или
стать
ею,
-
стать
в
контексте
запутав­
шегося
и
ме няюще го ся
наш его
ми ра
в
Мире.
Стать
заново
(или впервые?) нужной не только сибирякам сибирской цивили­
зацией:
из
’’прото”
в
искомую,
з ову щую
—
ищите
меня
во
мне
и
вне
меня!!
Сейчас,
мне
каже тся,
в
Сибири,
и
у
вас
в
Иркутске,
проис­
ходит
ид ейная
и
духовная
борьба
вокруг
этого
’’оттенка”. Ст р ас­
ти
кипят,
но
осо зна н
ли
предмет
спора?
Ак ти вно
глаголющее
сибирское
со про тивл ен ие
—
знает
ли,
чему
оно
—
и
во
имя
че го
-
сопротивляется?
М.Р .
А
каково
место
Сибири
в
т ом,
что
вы
упо рно
называете
на шим
миром
в
Ми ре?
М. Г.
Я
возвращаюсь
к
тому,
что
сказ ал
в
начале.
Если
суж­
д ено
нам
устроиться
заново
в
качестве
мир а
в
Ми ре
(с губ сры­
ва ет ся: ’’иного не дано!”), то этот Мир наш потому и будет
м
и
р,
не
меньше,
что
с ос тоит
он
из
стр ан,
которым
ес тест вен но
быть
суверенными
хозяевами
своей
земли
и
су дь бы.
Сибири
-
бы ть
одн им
из
этих
суверенов.
Одним
из
главных
слагаемых
мира!
Без
нее
не
быть
самому
мир у,
и
не
только
от т ого,
что
за
вычетом
ее
природных
бо гатс тв
мы
сразу
станем
рази т ель но
беднее.
Еще
важнее
главный
ресурс,
главное
бог а тство
-
разно­
о бра зие,
питающее
добров ольн ую
согласность,
о чел о вечив аю­
щее
всех
и
повсюду.
Потому
Сибирь
и
призвана
начаться
сызно­
ва
-
в
людях
и
обстоятельствах,
составляющих
какое-то,
еще
не
от крыт ое
русло
отдельного
и
вмест е
с
тем
всеобщего
развития.
Пр о стр анств енному
г иг анту
наречено
помириться
со
Временем!
Не
от
но ви зны
ли,
не
от
непомерности
ли
п роблем ы
—
н еист о­
вость
русофильского
’’сегмента”
сибиряков?
Ве дь
не
на
пустом
же
месте
этот
спазм
самоотстаивания,
и
досадный,
и
не ре ал исти­
ческий.
Вся
загвоздка-то
в
том ,
что
Сибирь
не
в
силах
просто
отс тоя ть
себя .
И
не
только
потому,
что
поперек
до роги
не сд аю-
щаяся
евразийская
централизация.
Суть
наследия,
дух овн ый
ген
Сибири
и
состоит,
на
мой
вз гля д,
в
т ом,
чтобы,
двигаясь
на
сво й
лад,
заново
очертить
и
’’определить”
собою
российскую
Ев роп у,
а
ею,
не
исключено,
и
ту,
классическую,
что
за
наш ими
предела­
ми.
Может,
и
дальше...
387


М. Р.
На
мой
вз гляд ,
русофильствующее
сибирское
сопротив­
лен ие
предпочитает
не
столько
искать
се бя,
сколько
за явля ть
о
себ е,
на стаи вая
на
сво ей
монополии
выражать
интересы
русско­
го
и,
несколько
р еже,
интер есы
сибирского
в
России.
И
вс е- таки,
мне
кажется,
надежда
на
то,
что
сибирское
со про т ив ление
сфор­
мулирует
свою
заявку
на
целое,
есть.
Сибирь
отличается
от
др у­
гих
миров,
составляющих
Россию
сегодня,
входящих
зано во
в
не е,
тем,
что
зд есь
невозможно
отделение
от
России,
абсолютно
невозможна
да же
попытка
отделения.
Это
приводит
к
странному
сочетанию
ант им ос ков ских
и
русофильских
интонаций,
но
это
и
со здае т
на дежду .
Если
сибирское
со пр о тивл ение
все
же
будет
искать
се бя,
то
оно
не
будет
мы с лить
буду щ ее
целое
ни
вне
Сибири,
ни
вне
России.
М .Г.
Кон ечн о...
Да
и
в
ядерном
мире
подобное
вообще
пока
нереально.
И
весь
планетарный
п роц есс
нащупывает
ны не
и ное
русл о.
С
одной
стороны,
ра ст ущая
роль
мир ово го
сообщества,
с
д ругой
—
отчетливое
тяго те ние
к
региональным
св язя м,
кото ­
рые
обретают
достаточно
точный,
долговременный
и
тщательно
выверенный
характер.
Пример
перед
глазами
—
пр едс тоящ ая
Европа
1992 года,
не
говоря
уже
о
нынешней.
Пример
для
подражания?
Пример
—
да.
Для
подражания
ли
—
со мнев аюс ь.
Не
те
у
нас
размеры,
не
то
наследство.
От
них,
от
не го
не
уйд еш ь.
Надо
искать
свое
решение...
Куда
и
к
кому
уй ти
Сибири?
Настолько
она
г рома дна
и
настолько
сама
по
себе.
Все
ра вно
что
ск аз ат ь: ’’Китай уйдет из Китая”.
Другое
дело
—
старая
обла стн иче ск ая
тр адиция
как
некото­
рое
д уховн ое
пр ед вещ анье
цив илиз ацио нно й
само бы тности
и
ци­
вилизационной
интегральности
т£.
со бс твенно й
сибирской
заяв­
ки
на
целое.
Не
может
бы ть
одной
заявки
на
целое.
Ес ть
при бал­
тийская,
которая
выражает
с ебя
в
формах
пред-ухода.
Есть
за­
кав казска я
кровавая
сумятица:
нег ати в,
который
ломи тс я
в
сво й
позитив,
еще
не
зная,
каки м
он
должен
быть.
И
есть,
конеч­
но,
сибирская
заявка,
звучащая
примерно
та к: ”Убережем богат ­
ст ва
земли
и
не др
для
потомства;
начнемся
по-другому:
Си­
бир ью
России
и
Мира ;
найдем
новый
стат ус
в заимно сти
все­
общего
сосуществования,
который
вы вел
бы
всех
из
бедной
пов­
се д невно сти,
сохранив
ее,
но
безбедную
и
выстроив
себ я
как
не ч­
то
в
целом
непох о жее
на
другие
М иры
в
м ире”.
Как
ни
парадоксально,
где-то
в
’’запасниках”
мыслей
Распу­
тина
присутствует
эта
заявка,
выражая
себ я
нер ас пу тинским
языком.
М .Р.
Не
только
у
Распутина,
но
и
в
со зн ании,
к ото рое
наз ы­
вают
’’массовым”,
ч аще
всего
заявка
эта,
есл и
и
не
имеет
русо­
фильских
интонаций,
все
равно
как-то
связана
с
державностью:
русско-российской.
М.Г .
Атавизмом
ее
или
ностальгией,
тоской
по
ней ?
Вроде
бы
одно
и
то
же,
но
не
совсем.
Различие
есть.
И
его
на до
бы
уло­
388


вить,
понять.
Не
пр инять ,
но
по нять .
Нужно
пойти
нав стр еч у.
На­
до,
е сли
уго дн о,
обязать
(без принуждения!) к диалогу ту сто­
рону,
к от орую
называют
’’русофильской” .
То,
что
сейчас,
—
это
же
не
ди ал ог.
М.Р.
Ревнители
традиции
сегодня
традицию,
по
существу,
пр ерывают .
Они
бор ютс я
с
тр ад ицией,
не
жела я
ее
осознать,
иду т
скорее
за
символами,
за
схемой,
нежели
к
живой
жизни,
к
тому,
что
вы
назвали
цивилизационными
истоками.
М.Г .
Самое
интересное,
чт о,
буд учи
маргиналом
России,
’’маргинальной”
людски,
нынешняя
отстаивающая
се бя
Сибирь
поступается
э тим
драгоценным
свойством.
Маргинальность
—
драгоценное
свойство.
Я
думаю,
что
и
Валентину
Распутину
оно
п ом огало
творить
лучшие
его
вещи...
Марг ин альн ост ь
Сибири
все мир на
—
каторжанами,
поляками,
со бст венно
сибиряками,
и
этой
перемешанностью
кров е й,
и
этой
отдельностью,
и
эт ой
близостью
глу бинно й
Азии.
Выбрасывая
маргинальность,
вы­
брасывают,
мне
каж ет ся,
ду шу
Сибири.
Во
всяком
с луч ае,
ту
ее
важную
составную
часть,
в
которой
скрыта
возможность
сов­
сем
ино го
и
очень
интересного
будущего,
принадлежащего
уже
не
только
ей,
а
всем
на
свете.
М. Р.
Оп ред елен ие
филосо фией
своего
предмета
и
даже
выра­
батывание
свое й
лексики
предусматривают
обязательно
тему
кра я.
Жизнь
чел овек а,
судьба
че ловек а
связана
с
краем,
с
циви­
ли зацио нны ми
истоками,
с
его
экосистемой
и
исторической
ни­
шей,
а
философия
—
пустой
зву к,
если
она
не
относится
к
конк­
ре тном у
человеку
как
к
цивилизации,
как
к
конкретной
непов­
то р имой
цивилизации.
М.Г .
Если
она
не
разрабатывает
истоки
и
концепцию
лич но с­
ти
во
в нелич но стно м
ко нтекс те .
Ес ли
личность
—
это
Мир
в
от­
дельном
человеке,
то
может
ли
философия
мино ва ть
трудности
и
стра д ания ,
с
которыми
соп ряжен ы
отношения
этих
дв ух
Ми­
ров:
ограниченного
те лесн ой
оболочкой
и
сроком
жизни
данно­
го
человека
и
всем
тем,
на
чем
печать
’’вечности”,
и
пред ки,
и
потомки:
в
виде
наследства,
проблем,
в стреч
без
встреч...
Вполне
возможна,
полагаю,
сибирская
концепция
личности
— в данном,
сотворенном
природой
и
историей,
окружении.
Кому-то
мо жет
показаться
это
попыткой
умалить
ма сшт аб,
оторвав
человека
Сибири
от
русского
этноса,
русского
духа.
”А!
Вы
нас
хотите
загнать
в
пр ов инцию ?” Но это же нелепость.
Так
уж
сл ожи лась
судьба
русскоязычной
культуры,
что
она
как
культура,
го во­
рящая
на
ру сск ом
языке,
исходно
адресована
не
только
рус­
ск им.
И
Пушкину,
чтоб
превзойти
’’александрийский столп”,
мало
было
чисто родной
Руси.
”И гордый внук славян,
и
финн,
и
ны не
дикий
тунгус...”
Посчитаться
с
Пушкиным
в се- таки
нужно,
не
от
мании
величия
он
это
написал,
а
от
осознания
маргинальности
русской
культуры.
М.Р.
Активно
глаголющ ая
час ть
сибирского
сопротивления,
389


как
Вы
ее
назвали,
тяготеет,
на
мой
в згля д,
к
безвременью.
Мо­
жет
быть,
п от ому,
что
и
в
ее
ист о ках
есть
безвременность?
М .Г.
Вместе
с
тем
и
в
этом
ес ть
что-то
мировое:
нынешнее
планетарное
пер ев ор ачив ание
диахронии
в
синхронию,
разно­
временности
в
одновременность
(’’эпохи”,
’’формации”. ..),
которое
меняет
и,
бы ть
может,
от мен яет
сам о
понятие
истори­
че ско го
времени,
ступенчатого
прогресса.
М .Р.
Ко гда
уст р аи вают
не
будущее,
а
настоящее!
М. Г.
Да,
переход
от
и с ториче ск ого
времени
к
э во лю ционно­
му
времени.
Может
быть,
то,
что
кажется
безвременьем,
на
са­
мом
д еле
—
пролог
такого
перехода.
И
нынешняя
сибирская
с ин­
хрония
(синхрония-с умят ица
в
ума х
и
поступках)
с
это й
точки
зрения
—
феномен,
который
тре бу ет
открытого
обсуждения.
И
д аже
тогда,
когда
он
себя
выражает
не
во
вполне
вменяемом
ру­
софильстве,
то
это
не
озн ачает
просто
дурн ой
нр ав
или
плод
больного
воображения.
Нет.
Он
существен,
фундаментален
—
и
должен
еще
найти
свои
лик
и
речь.
Ибо
н ыне
он
обманывает
самого
себя.
М .Р.
Согласитесь,
что
было
бы
стр анн о
говорить
о
поиске
Сибирью
само й
себя,
не
помянув
областничество,
областников.
М. Г.
Конечно.
Достаточно
Щап ова
и
Потанина
наз вать ,
не
говоря
уже
о
других,
и
в
их
числе
о
причастных
к
областничест­
ву
в
советское
время
в
сибирской
культуре.
То же
еще
не
трону­
тый
исследованием
пласт
жизни.
Почему
нужно
обязательно
об­
ращаться
к
свя тым
мученикам
IIиI
в ека
от
рождества
Христо­
ва,
для
того
чтобы
вывести
свою
родословную?
Я
не
против
это ­
го,
но
это
же
не
с ибирс кое
объяснение,
даже
в
ми ро вом
смыс­
ле
—
не
сибирское.
М.Р.
С его дня
много
говорят
о
русской
философской
тради­
ции.
А
чем
тра дици я
областничества
была
в
общественной
мы сли
Рос сии ?
М.Г .
Сразу
трудно
сказать,
и
прежде
всего
пот ом у,
что
я
не
вполне
понимаю
и
не
вполне
разделяю
как
прежний,
так
и
ны­
нешний
реестр
эт ой
фил ос офс кой
т ра диции:
выстраивание
имен
в
избирательно
однообразный
порядок
и
ст рой,
не
считаясь
с
тем,
как
в
действительности
раз вер ты вался
духовный
процесс.
Возрождают
одн и
имена,
походя
зачеркивая
другие.
Одних
влас­
тителей
дум
заменяют
другими...
М .Р.
Или
сводят
в
груп пу.. .
М .Г.
Философская
традиция
существует
как
традиция
раз­
думья,
рефлексии,
спора
о
природе
человека.
Смы сл
филосо­
фии
сос та вля ет
диалог
человека
с
самим
собой.
Но
в
России
он
осуществлялся
несколько
иначе.
Не
нам
возвращаться
к
нел е­
пому
’’философскому”
поминальнику,
в
котором
ка жд ый,
кто
что-то
г овор ил
о
материи
и
духе,
нем едленн о
зачислялся
в
философы
и
ставился
в
соответственные
рамки:
до
Л омо носо ва
или
от
него...
390


Конечно,
те,
кого
вставляют
нынче,
философы
в
гораздо
боль ше й
мере,
чем
те,
кого
признавали
тако вым и
ра н ьше.
Но
по-моему,
просто
н адо
посмотреть
на
вещи
иначе
—
на ша
дух ов­
ная
тра диция
складывалась
на
и ных
нач алах,
в
ины х
ф ор мах,
в
иных
образах,
в
иной
лексике.
Да,
она
ст ала
активно
профессио­
нализироваться
к
ко нцу
XIX , а особенно в начале XX
века
и
пе­
р ева лила
через
с емна дцаты й
го д,
просуществовала
в
Двадцатые
год ы,
но
все-таки
преобладала
ин ая
духовная
т ра диция.
Является
ли
областничество
с
эт ой
точк и
зрения
философской
традицией,
я
просто
не
берусь
судить
—
не
знаю
этого,
не
вижу.
Д ухов ной
-
безусловно.
Д ов ольно
фигуры
Щапова
-
неоценен­
н ой,
мало
представленной.
М .Р.
Что ,
по
Вашему
мнению,
первоочередное
в
тематике
сибирской
исто рии
сего дня?
М .Г.
Надо
наложить
окончательный
запрет
на
всякие
исклю­
че ния.
Все
вопросы,
ко то рые
возникают
сейчас,
входят
в
пред­
м ет.
И
судьба
тех
народов
кот орых
застали
зд есь
первопроход­
цы.
И
судьба
Сибири
внутри
Рос с ии.
Россия,
оп р еделя емая
и
опос редуе ма я
Сибир ью.
Сибирское
о бла стнич еств о
и
поляки
в
Си бир и.
Декабристский
след.
Исторические
корни
нынешнего
сибир с ко го
самоотстаивания.
Мне
трудно
сказать,
чем у
отдать
предпочтение,
но
прежде
всего
нуж но
изб рат ь
у гол
зрения,
некий
камертон
—
поп ыт ать ся
осоз на ть
то,
что
тревожит,
то,
как
выявляет
себя
сейчас
сибир­
ско е
сопротивление.
А
можно
и
оттолкнуться
от
нег о
—
пока ­
за ть,
что
оно
духовно
м ожет
выразить
себ я
иначе.
М.Р .
Но
для
этого
нужно
отстраниться
от
мира
ид ей
и
иссле­
довать
человека
в
Сибири.
М.Г.
С
од ним
добавлением:
де йстве нно
ис польз уя
м иро вой
и
европейский
опыт
исследования
ч ело века,
личности.
И
нак ап­
ливая,
систематизируя,
обдумывая
’’местный”
материал:
хрон и­
ку
превеликого
множества
незаурядно-рядовых
человеческих
судеб.
Какое
великое
поле
работы!
И
тут,
кончая,
позволю
себе
вернуться
к
некоторым
своим
с ибирс ким
в печ ат лен иям.
В
Иркутске
я
прикоснулся
к
финалу
декабризма.
Побью ал
на
могиле
Екатерины
Ивановны
и
в
доме
Тр убе цк их.
Зам е ча­
тельный
музей,
трогательный,
отличающийся
от
казенных
и
па­
радных
музеев
сибирским
вниманием
к
человеку
—
не
только
к
человеку
Трубецкому
и
его
семье,
но
к
людям,
которые
своими
дарами
сд елал и
возможным
музей
и
чьи
им ена
знач атся
на
всех
экспонатах...
Поездка
в
Урик.
П ос тояли
у
могилы
Ни киты
Му­
равь ева
рядом
с
разрушенной
старинной
церковью,
встретились
со
старым
учителем,
который
неутомимо
со бир ал
и
собрал
на­
итием,
инстинктом,
трогательным
чутьем
и
т ер пением
с леды
пре ­
бы в ания
декабристов
на
этом
ку ске
сибирской
земли.
И
был
по­
с ле дний
символический
аккорд
пребывания
в
Сибири,
ког да
мы
391


вместе
пошли
на
кладбище
и,
заглянувши
пер ед
уходом
в
глубь,
совершенно
случайно
наткнулись
на
скромнейшую
могилу
с
на д­
пи с ью : ”Мне хорошо.
Последние
сло ва
покойного”,
—
могилу
Юшневского,
самого
старого
из
декабристов.
Как
такое
забыть?
Но
де ло
не
в
одн их
л ишь
чувствах.
Е сли
иметь
в
виду
декабристскую
ипостась
Сибири,
то
примечательно,
как
судьба
немногих
формирует
образ
це лого.
Сколько
их
б ыло
там?
Единицы.
А
сл ед
силен.
И
благодаря
тому,
что
нынешние
сибиряки
восстанавливают
его
великолепной
серией
изданий,
но
и
еще
одним
обстоятельством.
Люди,
составлявшие
сливки
александровской
России,
по­
бед и тели
Нап о леон а,
эти
именитые
и
род ови тые ,
хотя
отчасти
и
не
очень
знатные
и
да же
вовс е
б ед ные,
почти
разночинцы,
бы ли
исключены
Николаем
из
жизни.
Для
утверждения
постдекабрис­
тского
им пе рат орст ва
важ но
бы ло,
чтоб
память
России
’’очисти ­
лась”
нав с егда,
навечно
от
14 декабря,
чтобы
эта
страница
б ыла
совершенно
пустой.
Си бирью
Николай
хотел
исторгнуть
декаб­
ристов
из
жизн и
не
в
том
лиш ь
смысле,
чт об
они
исстрадались
за
свою
попытку
покуситься
на
власть,
а
он
стремился
обеспамя-
тить
Россию.
Не
вышло.
Почему?
Потому
что
остались
п и сьма,
которые
мы
теперь
читаем?
Потому
что
ост али сь
воспоминания,
которые
они
сумели
там
написать?
Да.
Плюс
еще
одно
огромное
обстоятельство
—
есть
сибирская
жизнь
декабристов.
Не
прило­
жение
к
их
существованию
до
14 декабря и к трагической раз­
вязке,
к
действию,
которое
не
бы ло
для
них
своими
уже
одним
этим
было
обречено
на
пор аже ние.
Нет.
Они
стали
частью
т ела
Сибири,
действовали
в
Сибири,
уч или
д етей
или
хозяйствовали.
Была
их
вторая
жиз нь
—
сугубо
сибирская.
Она
сущест венн а
и
недооценена
еще
в
качестве
важного
фрагмента
все й
росси й ­
ской
жизни.
Конечно,
это
можно
рассмотреть
и
по
к нигам,
но
яснее
стало,
почему
Лунин,
по здно
вошедший
в
страдальческую
эпопею
свои х
друзей,
был
своего
рода
аутсайдером
среди
них,
почему
он
и
в
Сибири
в
некотором
смысле
оставался
ед инст ­
венным
ч ел овеко м,
жившим
прошлым.
Второй,
оч ень
важный
фрагмент,
еще
ждущий
исследовате­
ля,
восстановления
справедливости,
—
поляки
в
Сибири.
Ог ром­
ная
страница
человеческих
ст р ад аний,
но
и
человеческого
под­
вига.
Не
просто
по ляки,
заг нанны е
императорством
в
Сиби рь,
обреченные
на
мучения
каторги,
на
пу ть
пешком
в
кандалах
от
Вар ша вы
до
Иркутска,
а
поляки
как
органическая
часть
русской
Сибири.
Забыть
ли,
что
первым
защитником
Бай кал а,
первым
исследователем
и
за чинате ле м
того,
что
Байкал
стали
изучать
и
понимать,
был
поляк?
О
с амом
Б айка ле
не
говорю.
Навсегда
это:
холодный
и
не­
уютный
день,
когда
мы
выш ли
из
почти
курной
избушки.
Встре­
тились
милые
люди
по
дороге,
день
становился
все
более
со лне ч­
ным,
ясным,
а
потом
—
пус то.
Никого,
только
вд воем.
И
говоря­
392


щий
с
нами
Бай кал .
Не
только
ве лич ие,
простор
лишь,
а
удив и­
тельная
и зр еза нность
маленькими
бухточками,
вх од ами
в
землю,
в
которых
волна
не
просто
шелестит
—
она
как
бы
шеп­
чет.
И
вел ико ле пн ые,
оставшиеся
в
н асл ед ство
тоннели
в иттев -
ского
времени,
которым
я
к огда -то
занимался.
Все
в
у зел
связано.
Прикосновение
к
Сибири
отучает
от
мос ко вско го
эгоцентри­
зма,
от
свойственной
московским
интеллектуалам
—
тем,
кого
счи т ают
интеллектуалами,
или
т ем,
кто
яв ляе тся
ими
на
самом
де ле,
—
прив ычк и
сч итать
себя
вы разит еля ми
всех
ча ян ий,
мыс­
л ей,
соображений,
н аблю дений.
Сибирь
—
хороший
иммунитет
против
самодовольства
и
чванства.
Против
интеллектуальной
хлестаковщины,
которая
сейч ас
так
выпирает
н аружу,
так
пр и­
х о тливо
со седс тву ет
с
чистотой
намерений
узнать
худшее
в
прошлом.
А
узнавши,
—
ч то?
Стать
други ми ?
Да,
ста ть
другими,
о став аясь
те ми
же
—
от
себя
не
уйдешь.
И
Сибирь
от
се бя
не
уй­
дет
—
она
с ебя
о тстаи вае т.
1988


Я
ПРИЗ НА Ю
СЕ БЯ
ВИНОВНЫМ
Ес ть
вселенский
вопрос
—
и
наш
ос обе нный ,
русский,
рос ­
сийс ки й
: кто виноват?
В
пр ошл ом
его
задавали
себе
те,
кого
называли
’’лишними”
и
кто
не
хотел
быть
лишним.
Задавали
и
те,
в ыше дшие
из
наро­
да,
кто
снова
’’шел в народ”,
дабы
добыт ь
достоверное
знание:
что
же
он,
народ,
собой
представляет
и
че го
можно
ждать
от
не­
го,
святого
и
гре шн ого,
исконного
бун та ря
и
опоры
державной
власти?
Кто
виноват?
—
был
поэтому
вопросом
поистине
всеобъем­
лющим.
Вопросом
без
ок он чате льного
о тв ета.
Вопросом,
кото­
рый
тре бов ал
от
вопрошающего
действия,
поступка.
”Прятать
истину
ест ь
подлость.
Лгать
из
боязни
есть
трусость. <..> В тем­
ноте
бродят
разбойники,
а
люд и
истины
не
боятся
дня” (Ога­
рев
-
Герцену,
год
1845-й ).
С
этого
они
начинали.
И
тем
кон­
ч али
—
нередко
и
д аже
чаще
всего
в
одиночестве.
Архаика?
Как
сказать...
И
наш
со бс твен ный
вчерашний
д ень
открывает
нам
судьбы
л юдей,
так
же
думающих
и
так
же
посту­
пающих.
Может,
и
не
м ного
бы ло
таки х
судеб,
но
тем
дороже
каждая
из
них,
будь
то
гремящее
на
весь
мир
имя
Андрея
Саха­
рова
или
известное
по ка
сравнительно
немногим
имя
покойного
Анатолия
Марченко.
Почему
же
сегодня
об
этом?
Ес ли
по -пр ежнему
в
темноте
бродят
разбойники,
то
разве
лю ди
ист ины
боятся
дне вн ого
све­
та?
По
всем
пр изнак ам
нет.
Гласность,
гласность!
Но
истина
чуждается
расчета.
Она
отклоняет
р авно
до звол ен­
н ость
и
вседозволенность.
Ей
как
воздух
нужна
свобода,
полно­
та
ощущ ения
ее,
и
ей,
эт ой
недосягаемой
истине,
без
которой,
однако,
чел ов ек
не
человек,
ей
также
показана
внутренняя
стро­
гость.
Ответственность
пер ед
собою,
но
не
ан он им ная,
а
в
людях,
живых
и
жаждущих
жить.
Тут
зазор,
а
может,
и
капк ан.
В
не го
легко
попасть,
а
выдираешься
с
мясом,
оставляя
там
кусок
се­
бя,
с воей
жизни.
Ибо
когд а
хо чешь
пробиться
к
ист и не,
чтобы
применить
ее
к
делу,
к
человеческому
делу,
то
применение,
если
и
не
во
всякий
момент,
в
конечном
счете
—
компромисс.
Соглашение,
однако,
не
сделка.
Компромисс
рав ных,
но
не
ус­
тупка
под
натиском
силы,
обмана
и
самообмана.
Жесткий
и
да же
же сто кий
закон:
истина
покидает
н ас,
когд а
мы
соглашаемся
сделать
ее
избирательной.
Выборочной
памятью.
В ыборо чн ой
пр авдо й
о
злобе
дн я.
394


Я
не
стремлюсь
свои
чувства
и
мыс ли
выдавать
за
общезна­
чимые.
Но
не
хоч у
и
’’лгать из боязни”. Потому и пишу эти стро­
ки,
что
думаю:
в ыборо чная
память
и
в ыбор очная
правда
наби­
рают
н ыне
сил у
и
исподволь
совращают
душ и.
А
совращенные
души
—
хрупкая
защита
от
самого
страшного
—
от
ненависти
и
взращенной
ею
крови.
К акая
з лоба
дня
сегодня
злее,
чем
бе да,
пр ише дшая
в
З акав­
казье,
а
оттуда
к
на м,
стучащаяся
в
каждую
дверь?
Кто
вне
эт ой
беды?
Она
поистине
всеобща.
И
эта
всеобщность
ее
была
бы
на
пользу,
была
бы
как
раз
во
спасение,
если
бы,
втянутые
в
беду,
мы
руководствовались
сознанием
и
знан ием.
Од но
без
друго ­
го
—
пус тыш ка.
Сознание
требует:
фа кты
на
стол!
А
где
он и?
Даже
генералы,
призванные
сейчас
пресечь
убийства,
по­
громы,
на си лия,
сетуют
на
скудность
и
неточность
информации.
Самое
время
разобраться,
отчего
оплошали
л юди,
такие
же,
как
мы,
но
имеющие
особые
права
и
ос обые
обязанности:
впиваться
глазами,
ушами
в
происходящее,
доискиваться
полноты
знания
о
быстротекущих
событиях,
пр оник ая
по
возможности
в
корни,
в
истоки!
Кон еч но,
ну жно
время,
чтобы
узреть
корни.
И
время
и
сло­
ва.
И
на
это
ну жно
со г ласие
тех ,
кто
ведает
печатным
станком.
И
мно го
бо льш ее
на до:
то
самое,
ч ехо вск ое:
выдавливание
из
себя
раба.
И
не
только
раб а
уже
заклейменных
нравов
и
установ­
лен ий,
но
и
раб а
слов,
доставшихся
в
наследство.
Доставших­
ся
—
и
застрявших.
Ра бств о
с лова
—
из
тягч айш их ;
особенную
же
тягость
пр ид ает
ему
способность
выдавать
се бя
за
иное,
за
нестесненное;
и
эта
мимикрия
—
тоже
далеко
не
всегда
службист -
ское
послушание,
кар ьер и зм,
нарочитость.
Тут
и
инер ция,
и
удоб ств о,
подгоняемое
лавиной
событий
и
естественным
желани­
ем
не
пропустить
’’момента”: а вдруг завтра захлопнется щель ...
Другой
раз
подумаешь:
а
вроде
и
винить
нек о го.
Винов ны х
как
будто
нет
—
сред и
бл изких ,
среди
похожих.
Виновных
будто
нет,
а
в ина
—
вот
он а.
Изначально
громадная
и
все
растущая.
Она ,
правда,
не
о дина ковая ,
не
на
один
ранжир.
Но
если
жи вешь
в
М оскв е,
если
тебя
о тде ляют
от
хроники
несчастий
К ав казский
хреб ет
и
еще
мн огие
сотни
километров,
то
можешь
ли
чу вс тво­
ва ть
себ я
вне
вины?
Я
отклоняю
это
преимущество.
Я,
прожив­
ший
молодые
годы
при
Сталине
и
под
Ста лины м
и
еще
не
утра ­
тивший
памяти
о
том ,
что
среди
поднимавшихся
в
знак
согласия
рук
была
и
моя,
—
я
отказываюсь
от
духовного
комфорта
непри­
ча ст нос ти.
С его дня
я
в
ви новн ых.
Но
ве дь
это
тоже
способно
стать
фигурой
красноречия.
Что,
собственно,
значит
—
чис л ить
себ я
в
виновных?
К
че му
обязы ­
ва ет
это?
Сегодняшний
де нь
теснит
вчерашний.
Вчера
как
не
ска за ть
было:
мы
живем
после
Че рноб ыля.
Вначале
ужаснулись,
затем
свыклись.
Вед ь
живем
—
кто
жив.
По
прежним
правилам
челове­
395


че ск ого
существования
—
так.
Но
правильны
ли
ныне
те
прави­
ла?
Или
другие
вступают
на
место
тех
и
со гл асно
эт им
другим
—
живем,
но
после,
ст ало
быт ь,
не
мож ем
жит ь,
как
до.
То
есть
практически
способны,
но
са ма
эта
способность
’’радиоактивна”,
травит
и
мертвит.
Сегодня
в
эт от
же
ряд
встал
Су мг аит.
После
тог о,
что
произ ошл о
та м,
нигде
невозможно
жить,
как
—
до.
Бе ды
непо х ож ие,
а
природа
их
едина.
И
сказать,
что
не
имеет
она
отношения
к
истине,
к
узна ванию
того,
что
мы
в
своем
д оме
сут ь,
означало
бы
урод ов ать
еще
до
рождения
разум
тех,
кто
будет
по сле
нас .
Неуходящий
образ:
четвертый
реактор,
изры га ющ ий
смерть,
а
невдалеке
де ти,
гоняющие
мяч
на
поле.
Не
то
ли
се го дня
с
ра­
диацией,
у
которой
в
прародителях
доразумный
этнос?
У
драмы
Чернобыля
ч ис лятся
в
вино вник ах
разгильдяйство,
беззабот­
ность,
’’авось”. И е ще
—
ожидание
команды
из
Москвы,
трусость,
стоившая
жизней,
и
оставшийся
без
публичного
разбора
и
позора
эгоизм
власть
и му щих.
Но
только
ли
это?
Или
внутри
эт ого
и
сверх
него
—
то
недоверие
к
людям,
на
кот ором
зиж ди лась
’’сис ­
т ема”
Сталина
и
которое
многими
годами
вгон ял ось
в
гл убь
че­
ловека,
сков ы вая
его
и
в
буднях
и
в
тот
миг
нежданной
оп асн ос­
ти,
к огда
в
решение
в ходит
все
наше
Я?!
Входит
и
л
и
не
вх о­
дит?
Есть
оно
или
н ет?
Подумать
только:
что
м огло
бы
быть,
если
бы
ветер
подул
на
восток,
если
бы
не
заби ли
в
набат
за падны е
ст ор ожа?
Су мга ит,
Нагорный
Кара б ах
—
на
лю бых
картах.
А
Баку
и
Ереван
и
без
них
известны.
Так
только
ли
там
действующие
лиц а
драмы?
Только
ли
там
винов ник и,
и
прежде
всего
те
—
сам ые
опасные
—
преступники,
прямо
от ве тств енны е
за
охрану
жи зни
граждан:
е сли
даж е
са ми
не
убивали,
не
насильничали,
а
’’толь ­
ко”
режиссировали,
умышленно
попустительствовали?
Так
только
о ни,
ненаказанные,
непокаявшиеся,
заметающие
следы,
—
в
виновниках?
Не т,
там,
в
Азербайджане
и
Армении,
’’задействованы”
мы
в се.
Современники
и
порыва
народа
к
су ве ре ннос ти,
и
’’суверенной”
р езни
в
ответ.
Когда
люди,
потерявшие
над
собой
контроль,
идут
убивать
се бе
подобных,
ест еств енно ,
что
разбою
дблжно
пр отив опо ста ­
вить
силу.
Тут
не
может
б ыть
дв ух
мне ний.
Но
в
воз д ухе
висит
вопрос:
чег о
не
был о
сделано
за
год
без
м а лого,
чтобы
не
приш ла
де йст вите льн ая
нужда
в
танках
и
бронетранспорте­
рах?
...Как
будто
ушел
в
небытие
пароль
стр ах а : ’’капиталисти­
ческое
окружение”.
Но
не
пустые
слова
—
м иро вой
контекст
домашних
дел,
домашних
бед.
Ес ть
всесветное
си л овое
поле,
где
сопрягаются
не
только
ин тер есы
держав,
но
и
во ж дел ения
и
страсти
сегментов
наций,
вздыбленная
подкорка
этноса,
где
у
застойных
конфликтов
чашу
весов
может
в
одночасье
пер ев е­
396


сить
убийца,
действующий
по
зову
’’своего”. Белфаст и Пенджаб
не
в
со ст аве
ССС Р.
И
мы
не
благословенный
анклав
среди
страж­
дущего
человечества,
мы
такие
же,
как
все,
в
чем-то
хуже ,
в
че м-
то,
быть
может,
лучше
или
еще
способны
стать
лу чше.
Закавказская
трагедия
—
кровавая
рвота
сталинщиною.
П рав да,
кто ,
не
сойдя
с
у ма,
станет
утверждать,
что
иначе,
по-
др уг ому
нам
не
освободиться
от
с та линск ой
унификации,
сталинского
и
постсталинского
дирижирования
всеми
жизнями
и
опе ки
над
всеми
существованиями?!
Можно
бы
освободиться
и
иначе.
Мир но
и
совместно.
Но
то,
что
случилось,
не
вернешь.
Это
—
рубеж.
А
что
за
ним?
Первое,
что
приходит
в
голову,
—
нужна
передышка:
пере­
мирие,
предшествующее
миру.
На
эт ом
стоит
с его дня
политичес­
кое
руководство
С ССР.
С
этим
согласны
разумные
люди
с
раз ­
ных
сторон.
Не
стан ем
считать,
кого,
с
како й
стороны
больше.
Не
числом,
а
согласием!
Согласием
сесть
за
один
ст ол,
сог ла си­
ем
начать
неформальный
диалог
без
предварительных
услов и й.
Не
числ ом,
а
умением!
У мение м
нач ать
ж ить
з анов о.
Не
побоимся
пр оизнест и
вслу х
эти
слова.
И бо,
не
реш ая сь
пр ои знес ти
их,
мы
не
толь ко
не
постигнем
истины
согласия,
но
и
не
сде л аем
сколько-нибудь
значительного
шага
к
миру
в
на шем
дом е.
Когда
беда
заставляет
ввод ить
’’особое положение”
и
комен­
дантс кий
ч ас,
ко гда
люди
бегут
из
н асиж енны х
мест
и
их
бегст­
во
вводится
в
норму,
а
раз
так ,
то
и
охрана
на
сво ем
’’месте”,
—
не
вз дохн уть
ли
нам
с
облегчением:
о тве тств енно сть
наконец
пер со ниф ици ро вана
и
легла
на
плечи
тех ,
кому
в
нашей
дер ж аве
поручен
порядок?
Если
это
д аже
верно
по
отношению
к
дан­
ном у
моменту,
то
по
меньшей
мер е
не
может
быт ь
воспринято
с
облегчением.
Наоборот.
Даже
то,
что
служит
сиюминутному
бл а­
гу,
усугубляет
нашу
исходную
и
разрастающуюся
вину.
Все
тот
же
воп рос :
что
не
бы ло
сделано
и
накануне
Сумгаита,
и
за
мно ­
гие
месяцы
после
него?
Не
из
соображений
дипломатии
я
обра­
щаю
сейчас
эти
воп ро сы
по
все м
известному
адресу,
к уда
еже­
дневно
сте каютс я
тысячи
и
тысячи
—
и
те,
кто
из ла гает
свои
на­
пасти
ко ряво ,
и
те,
кто
владеет
пер ом : ”Москва,
Кремль”.
И
я
адресуюсь.
И
не
считаю
это
зазо р ным,
пое лик у,
п ока
нет
ее,
дру­
гой
жизни,
нельзя
не
считаться
с
условиями
той,
что
есть.
И
с
обязательствами,
и
с
неис т рач енн ыми
возможностями,
и
да же
с
иллюзиями,
толкающими
в
спину:
пиш и!
не
молчи!
Но
б ыло
бы
—
полагаю
я
—
и
недостойным
и
оп ас ным
считать
единст­
венным
эт от
способ
избывать
и
пре дупр еж да ть
наши
отечест­
венные
несчастья.
В
кач е стве
е динст ве нно го
он,
во-первых,
нереалистичен.
Ибо
перегрузка
о тве тств енно сть ю
способна
вне­
запно
пе ре йти
в
п ара лич
воли.
’’Великие порядки доводят до ве­
ликих
беспорядков”.
Даль
не
указал
источника
этого
изрече­
ния,
но
в
мудрости
эт им
старым
словам
не
откажешь.
Но
это
397


только
во-первых.
А
ес ть
еще
и
вт оро е:
переваливающий
ответ­
ственность
на
власть
предержащую
ли бо
безз ащ ите н,
л ибо
са­
моуправен.
Не
очень
скромно
цитир ов ать
самого
себя,
но
ин огда
сто ит
разрешить
се бе
это.
Из
старого
текста,
пос вящ енн ого
прое к ту
’’брежневской”
Конституции,
извлекаю
от ры во к: ”Живущие в
условиях,
’’свободных”
от
превратностей
изби рат ел ьн ых
камп а­
ний ,
межпартийной
б о рьбы,
парламентских
дебатов,
гаранти­
рованные
от
всяких
Уо терг рйто в,
над ел енные
процедурами
неиз ­
менной
устойчивости,
мы,
вероятно,
не
только
сам и
се бе
каже м­
ся
заповедником.
В
эт ой
сверхустойчивости,
в
этой
неизменяе­
мости
можно
бы
д аже
усмотреть
некоторое
практическое
пре­
имущество
и
пренебречь
р ади
н его
мучениями,
которые
достав­
ля ет
она
разуму
и
чувству,
есл и
бы...
если
бы
не
наш
с об ствен­
ный
о пыт
по
части
вне за пн ого
и
необратимого.
Зав ис им ость
1941- го
от
1937-г о
ст ала
уже
х ре сто матий ной.
А
в едь
был
и
1968- й,
как
теперь
ви дно
—
по рог овый ;
им
под ве де­
на
че рта
под
Шестидесятыми,
а
может
быть,
и
под
всем
XX ве­
ком.
Правда,
жизнь
не
стоит
на
ме сте.
Меняются
о бсто ятел ь ства
и
люди.
Обн овл яютс я
с танда рты
дозволенного
и
н едоз в оленн о­
го.
Трезвость,
дальновидность,
способность
прислушаться
к
до водам
д ругой
стороны,
учет
вероятных
последствий,
в
том
числе
непрямых,
—
теперь
уже
не
чье-то
преимущество,
а
ус ло­
вие,
отсутствие
которого
по
меньшей
мер е
небезопасно:
для
нас,
а
благодаря
нашему
м есту
в
Мире
и
для
всех
людей.
Назв анн ые
свойства
следовало
бы
по
одному
этому
признать
общечелове­
ческими;
такие
они
и
е сть.
Но
способ
в ыр аботки
их
в
разных
мирах
все
же
разли чен
и,
вероятно,
долго
останется
различным.
Ка ков
же
на ш?”
Это т
последний
воп рос ,
мне
кажется,
не
только
не
утратил
свое й
остроты.
Он
стал
еще
нас тоят ель нее
в
свете
жестоких
уро­
ков
1988 года .
Со бы тия
этого
г ода
за стал и
нас
вра с плох
в
еще
большей
степени,
чем
Чернобыль.
Четвертый
реактор
—
это
все-
таки
те хн ологи я,
материя,
недоступная
рядовому
сознанию.
Правда,
благодаря
В.Губ аре в у,
Ю.Щербаку
и
немногим
другим
нам
вид нее
теперь
человеческая
сторона
той
трагедии.
Но
и
она
не
до
конца
еще
рас поз нана,
а
то,
что
познано,
—
у вы,
за дним
числом.
Отчего
же
задним
чис ло м?
Да
и
какое
это
’’заднее чис ­
л о”,
когда
все
клокочет,
к огда
причины
и
следствия
ст ольк о
раз
мен ял ись
ме стам и,
что
в
этой
пер еплет енно ст и
их,
в
э той
всеоб­
щей
жуткой
путанице
уже
не
разобраться
посредством
общепри­
нято й
логики,
употребляя
слова-обрубки
позавчерашнего
и
вч е­
р аш него
дня?
В
темно те
бродят
ныне
не
одн и
разбойники,
а
и
поборники
истины.
Кто
бросит
камень
в
запоздало
прозревших?
Лучше
поздно,
чем
никогда.
Но
если
это
’’поздно”
все-таки
лучше,
то
в ыйти
ли
на
след
ист ины,
не
пос тав ив
самих
себ я
под
контроль
совести,
зап р ещающ ей
полуправду;
а
о
четвертуш­
398


ка х,
осьмушках,
произносимых
с
пасторской
миной,
что
уж
и
гово рит ь?
Но
даже
если
и
не
с
пасторской
миной,
е сли
даж е
и
не
”со
стороны”
раздаются
слова,
поу ча ющие
других
при ме рном у
по­
ведению,
—
с
уверенностью
в
со бств енно й
правоте,
есл и
да же
не
он и...
’’Стоило ли взбираться на вершину горы,
чт обы
гр омо гл ас­
но
пр окр ича ть
то,
что
прежде
не
мешало
бы
ше п отом
обсудить
у
п о днож ия ?” Это голос Расула Гамзатова из его статьи в ’’Л ит е ­
ратурной
газете”.
Я
со лид арен
с
его
прежде
не
мешало
бы.
Но
признаюсь,
не
ви жу
вершины
го ры,
для
меня
она
еще
плотно
закрыта
облаками.
И
не
вполне
согласен
на
’’шепот”. Если ш еп о т
лишь
сино ним
осторожности,
деликатности,
—
да.
Если
он
пред­
усматривает
закрытость,
последствия
которой
—
замещение
ф ак­
тов
слухами,
бе редя щи ми
раны
и
толкающими
взять
в
руки
пер­
вое
из
того,
что
способно
отстоять
(себя), убивая (д ру гого),
то
—
нет...
При
Сталине
мы
знали,
собственно,
два
модуса
существо­
в ани я: ’’абсолютное благополучие”,
вт есненное
сог ласи е
напе­
ред
лю бому
дей ств ию,
и
предкатастрофу
или
катастрофу,
когда
в
расплату
шли
уже
несчетные
жиз ни
и
сам а
расп лат а
оседала
в
памя ти
то же
как
своего
рода
благополучие,
—
благополучие
выз­
воления,
как
предмет
горд ост и,
передаваемой
от
предков
к
потомкам.
Впрочем,
это,
по
сути,
не
два
мод уса ,
а
о дин
—
сооб­
щающиеся
сосуды
преступной
власти.
Мудрено
ли,
что
мы,
ны­
нешние,
спотыкаясь
на
каждом
ша гу,
только
начинаем
и
еще
даже
не
выкарабкались
из
эт ой
—
его
—
преисподней,
а
только
ище м
выход
из
н ее?
Да,
по
всему
видно,
что
суждено
нам
претер­
петь
не
од ин
срыв,
пок а
не
научимся
превращать
каждый
сры в
в
’’нормальный”
кризис,
по ка
не
соорудим
(совместно!) ’’меха ­
низм”,
процедуру
изжития
криз ис ов
о бно вл ения,
п ока
не
доработаемся
до
того,
что бы
в ыходи ть
из
них
(хотя б и
не
без
урон а), но всякий раз выше,
чем
б ыли
до
предыдущей
неурядицы.
Все
так,
если
б
не
све жие
могилы.
Все
нынешнее
толкает
на
крик,
а
не
на
шепот,
но,
видно,
и
крик
—
помеха
иск ом ой
норме.
О
мщении
не
говорю.
Но
во зме зд ие,
должно
же
оно
быть
—
возмездие?
Разница
как
бу дто
невелик а,
на
самом
деле
—
грома дна я.
Мстит
человеку
человек.
Возмездие
же
разом
дотра­
гивается
до
всех.
Тут
че ловек
и
’’объект”
и
субъект.
Ск ажу т:
это-де
метафизика.
Отв еч аю:
метафизика
—
не
отвлеченность,она
экстракт
человечности,
са мый
общий
из
наших
языков,
са мый
предметный
из
всех
наш их
мысленных
и
действенных
п ред ме­
тов...
Обойти
ли
ее
в
ныне ш них
спорах
о
смертной
казни,
кото­
рым
Сумгаит
прид ал
страсть
особенную?
Я
пр ина дл ежу
к
решительным
пр от ивни кам
ее,
даж е
когда
ре чь
и дет
не
об
экономических
преступлениях,
а
о
злодеях,
по­
кусившихся
на
жизнь,
на
чес ть
женщины.
Я
согласен
с
умным
399


да т ским
законником:
общество
(когда есть оно,
общество)
обязано
защищать
се бя
в
каждом
от де льном
человеке,
но
лиш е­
но
пр ав
отнимать
жизнь
в
поучение,
ради
острастки.
Я
тем
более
согласен
с
э тим,
что
долгие
го ды
в
отечестве
на шем
’’наказание”
было
в
тайном
с гов оре
с
беззаконием,
было
орудием
братоубий­
ст ва,
н е отторж и мого
от
то го,
что
обр ело
имя
ста лини зма.
А
бр а­
тоубийство,
даж е
ост ато чн ое,
таящееся
где-т о
в
закоулках
памя­
ти,
способно
—
и
мы
чересчур
хорошо
теперь
зна ем
это
-
сме­
та ть
л юбые
пределы
и
границы.
И
по!ому
—
мера,
ме ра!
Она
и
есть
возмездие
—
исполнен­
ный
долг
пер ед
еще
не
родившимися.
Мера
—
производное
от
вы­
сокой
культуры
и
условие
простого
бытия.
М ера
—
место
встре­
чи
всех
слагаемых
нашего
новорожденного
общественного
мн е­
ния .
И
место
вст р ечи
его
с
влас ть ю.
И
там
и
тут
—
ну жда
в
д
и
а
-
лог е
равных.
Сам
диалог
этот
—
давняя
нужда,
которая
се­
год ня
едва
ли
не
единственный
пут ь
к
друг ой
жизни.
Т ак,
может,
с
этого
и
начать,
именно
это
и
внести
в
’’повестку”: другая
жизнь,
смысл
ее,
пут ь
к
ней?!
П онимаю :
это
пуг ающ е
трудно,
для
этого
нам
нужны
и
другие
слова,
другой
бук варь.
Вед ь
’’новое мышление”,
если
вдуматься,
оно
и
самое
седое,
у
него
в
предтечах
д аже
не
столетия,
а
тысячелетия,
и
новым
оно
сможет
быть,
есл и
сумеет
ста ть
как
раз
э тим
возвратом
к
чело­
в еческ им
первоистокам,
к
первоначалам,
к
первосмыслам,
к
первым
шагам
становления
Человека,
к
первым
фазам
пр ео до­
лен ия
им
самого
се бя.
...Чт о бы
умиротворить
четвертый
реактор,
потребовались
миллиарды
рублей
и
человеческие
усилия
на
грани
жертвы.
Безумные
усилия,
поелик у
не
мо гли
повернуть
со бы тия
в спять .
Л егко
забываемые,
когда
в
дело
вступают
громады
людей,
во­
оруже нны х
орудиями
и
средствами
обезвреживания.
Но
кто,
прочитавший
Юр ия
Щербака,
забудет
Ана то лия
и
Эльвиру
Сит­
никовых?
А
завтра
мы
узнаем
поимен но
всех
тех
безумцев,
кто,
рискуя
сво ей
жизнью,
спасал
в
Закавказье
от
насильни­
ков
и
убийц
соотечественников
иног о
происхождения,
другой
ве ры.
Но
почему
—
за втр а?
Сегодня,
непременно
сегодня!
Сего­
дня
—
ибо
нет
н ичего
неотложнее,
чем
ум ирот в орить
реактор
вза­
имного
отторжения,
где
в
роли
стронция,
пл у тония
или
цезия
(всего,
чт о,
вырвавшись
н а ружу,
вносит
’’поправки”
в
сро ки
человеческой
жи зни)
—
опаснейший
комплекс
из
чувства
нацио­
наль ног о
одиночества,
реалий
и
мифов
п окинут ост и
и
заброшен­
ности.
Эти
чу вс тва
не
закроешь
бет о нным
колпаком.
Прорвут
нежданно-негаданно.
И
разве
речь
только
о
малых
народах,
чья
память
хранит
былой
имперский
гнет
и
сталинское
’’разделяй и
вл аств уй”? Было бы неумно делать вид,
что
подобные
же
чувст­
ва
и
умонастроения
не
владеют
сейчас
многими
русскими
людь­
ми
и
что
эти
чувства
не
взрывоопасны...
400


Не т,
сравнение
с
Че рн обыле м
хот я
и
законно,
но
недостаточ­
но.
Братоубийство
все-таки
страшнее:
самыми
ближними
и
самыми
да леки ми
следствиями.
К
тому
же
оно
страшнее
самого
себя,
хотя
что,
казалось
бы,
может
б ыть
страшнее?
Неприметное,
оно
растет
из
вс ех
расселин,
питаясь
рассогласованностью
пе ре­
мен .
В
сущности,
оно
—
оборотень
не
дающегося
нам
фокуса
перестройки.
Оно
—
отрицающий
ответ
на
в опро с,
от
которого
не
уйти
никому:
есть
ли
буду ще е
у
прошл ог о?
Наше
будущее
—
у
нашего
п рошлого .
Распиная
его,
даже
к огда
по
заслугам
это,
к
чему
прид ем?
Простенькая
вроде
штука:
сказать
прошлому,
ка­
кое
в
крови
и
муках,
ты
—мое.
Простенькая,
а
не
выговари­
в ае тся.
Застревает
не
только
в
горле,
но
и
в
делах!
Потому
не
отгородиться
нам
от
ко нву льс ий
братоубийства
ни
одними
лишь
экономическими
р еф ор мами,
ни
врозь
взятым
обн овле ни ем
пр оц едур
политики
и
права.
Тут
в
основании
—
суверенность
и
инте гр ация ,
их
’’до­
полнительность”,
их
оспаривание
друг
друга,
ищущие
св ою
но р­
му,
сво ю
меру.
Тут-то
более
всего
нужны
усилия
к
взаимности
всех,
ко го
п рошл ое,
давнее
и
сравнительно
недав нее ,
привело
в
состав
СССР .
К
взаимности
без
диктата.
К
независимости,
спо ­
соб ной
добровольно
пойти
на
уступки
—
ус туп ки-же ртв ы.
Сей­
час,
именно
сейчас
мы
пока
еще
порознь
выходим
на
огромное
про б лемно е
п оле
—
к онс тит у иров ания
зан ов о.
История
любит
переставлять
и
сбл ижа ть
дат ы
в
своем
кален­
д аре.
На
дворе
—
зима,
декабрь.
В
эт ом
декабре
ож ив шей
стра­
ницею
-
другой
д екабр ь,
труд нора зл и чим ый
во
м гле
у ше дшего
времени:
декабрь
1922-го,
когда
смертельно
больной,
уход ящий
Лени н
одержал
по беду
—
сегодня
скажем:
лишь
временную
побе­
ду
—
над
Ст а линым,
победу,
облеченную
в
строки
неотмененно-
го
документа
—
Дог ово ра
об
образовании
Союза
ССР
(’’Союза
советских
республик
Европы
и
Азии”,
как
собирался
назв ать
его
Ленин).
Да
разве
прошлое
это?
Если
прошлое,
то
в
том
именно
смы с­
ле,
в
как ом
прошлое
вход ит
в
са мое
пон ятие
’’человек”: в ка ­
честве
прообраза
и
преддверия
будущего.
Как
вступить
сразу
в
завтрашний
д ень?
Но
лиха
бед а
начало.
Да
мы
уже
и
начали.
Страданиями
рядом
с
над еж дам и.
Горем
рядом
с
п робужде н­
ной
энергией
людей
и
це лых
народов.
Перешагивая
через
ста лин­
ск ую
закрытость
в
Мир,
бьющийся
над
теми
же
и
родственными
им
проблемами.
Все-таки
в
чем-то,
притом
особенно
важном,
мы
непохожи
на
остальных.
Свои м
пространством
и
сво им
нас ле ди­
ем,
своим
мог ущест вом
и
своим
б ессил ие м.
Мы
—
сверхдержа­
ва,
и
мы
—
страна
стран.
Можно
ли
де мон тиров а ть
средства
че ло-
векоуничтожения,
не
возведя
новое
здание
Ч ело веч еско го
сотрудничества?
Стать
ли
нам
сами ми
собой,
не
п рев рати вши
сами х
с ебя
в
наших
же
преде­
лах
в
мир
в
Мире,
в
од ин
из
миров?
401


XXI век уже бросает вызов .
Европа
от веч ает
на
него
1992
годом
—
завершающей
фазой
инт ег рации.
Ест ь
иные
ответы,
сре­
ди
них
—
великая
Делийская
дек л араци я
о
ненасиль с т ве нно м
ми­
ре,
под
которой
стоит
подпись
главы
Советского
Союза.
Испол­
ним
же
ее
до ма!
Прежде
всего
—
у
с ебя
дома!
Не
время
ли
от
поисков
сепаратных
решений
перейти
к
проектированию
целого?
К
новому
ст ат усу
обобществления,
при
котором
оно
не
только
не
будет
тождественным
огосуд арс тв л е­
нию,
но,
напротив,
сд елае т
доступным
и
необходимым
(итеми
д р у гим!) государство в строгих границах договорно установлен­
ных
материальных
прерогатив
ег о,
как
и
политических
прав
и
обяз а нн ост ей.
Об
орга низ ов а нной
многоступенчатости
и
разно­
обра зии
субъектов
хозяйствования,
распоряжающихся
результа­
та ми
коллективного,
семейного
и
единоличного
труда
—
эконо­
мических
суверенов,
с ост яз аю щихся
ме жду
собой
и
об уча ющи х­
ся
тем
самы м
и
реги она ль ному
и
общесоюзному
(!) счету .
О
едином
фонде
развития,
освобожденном
от
бюрократического
монстра.
О
реанимированной
культурно-национальной
автоно­
мии,
о
’’горизонтальных”
и
’’вертикальных”
общинных
связях.
И
еще
о
многом
другом
-
близком
и
смежном.
И
такая
ли
химе­
ра
наш
’’общий рынок”?!
Память
о
жертвах
зовет
к
мысли,
до бы в ающей
истину.
И
потому
то,
что
ныне,
—
это
еще
и
испытание
интеллигенции,
ис­
пытание
на
разр ыв .
Сре ди
виновных
она
по
меньшей
м ере
не
по­
следняя.
Среди
’’бродящих в
темноте”
—
первая.
Сегод ня
к ровью
ск азано :
чтобы
убедить
хотя
бы
одного
несогласного,
надо
убедить
с ебя
в
т ом,
что
каждый
несогласный
не
только
тв ой
спутник
в
жизни,
но
и
условие
того,
чтобы
она
стала
и
ост а лась
Жизнью.
Ноябрь
1988


ОКТЯБРЬСКАЯ
РЕВОЛЮ ЦИЯ:
СОБЫТИЕ,
ЭПОХА,
ФЕН ОМЕН
СОЗНАНИЯ*
У
каждой
из
эти х
ее
ипостасей
(или проекций)
св ой
кален­
да рь
и
свое
пространство,
хотя
в
исторической
действительности
границы
меж ду
ними
относительны
и
подвижны.
Думается,
мы
вправе
именовать
сем ь
с
лишним
десятко в
лет
после
переворота
25 октября (с т.
ст .) 1917 г.
двуединством
ос­
воения
и
отрицания
Октябрьской
рев ол юции
—
подобно
тому,
как
в
XIX в.,
взятом
в
целом,
ис то рик
видит
и
овеществленную,
и
о твер гн утую
духом
и
действием
Французскую
революцию
1789 г.
Событие.
Самый
короткий
календарь
у
восстания
солдат
столичного
гарнизона
и
раб очи х
Петр о гра да,
в
ходе
которого
власть
перешла
к
большевикам.
Пролог
—
св ерже ние
монархии.
Стихийный
порыв
в
считанные
дни
совершил
то,
на
что
револю­
ционн ой
Фр а нции
потребовалось
свыше
тр ех
лет.
Правда,
у
Рос­
сии
был
поз ади
1905 год .
Но
правда
и
то,
что
Россия
был а
менее
готова
к
республиканской
жиз ни,
чем
Франция
Конвента
—
стра­
на,
в
кот ор ой
уже
’’народилась новая нация” (П Кропоткин).
Не
бу дет
парадоксом,
если
мы
скаж е м:
опережая
Мир,
Россия
опередила
себя.
Она
устремилась
к
всепроникающему
равенст­
ву,
не
усп ев
пр евр атить
только
что
обретенную
св об оду
в
кон с­
титуционный
п ра вовой
строй.
Она
зая вил а
се бя
демиургом
все ­
ленского
освобождения,
будучи
еще
дал ек ой
от
завершения
с об­
ственной
раскрепостительной
работы.
Оттого
и
расплата
не
мог­
ла
не
войти
в
результат.
Общ ие
определения
тре бую т,
однако,
конкретизации
в
обстоятельствах
и
идеях,
в
политических
течениях
и
лицах.
1917- й
повторял
своего
предтечу
в
изменившихся
условиях.
Спонтанная
самоорганизация
трудящихся
(Советы!) перепле­
лась
на
эт от
раз
с
открытой
кон фронт аци ей
партий,
представляю­
щих
все
классы.
Отсроченные
вековые
чаяния
(’’черный пере­
де л”!) сошлись с отказом солдата воевать за неблизкие ему
интересы.
’’Горизонтальная”
демократизация,
охватившая
р аз­
ные
слои
населе ния ,
не
в
сил ах
был а
остановить
’’вертикаль ­
н ый”
р асп ад.
Разруха
и
паралич
транспорта
толкали
ро сс ийску ю
глуби нк у
к
автаркии,
а
отпадение
нерусских
окраин
б ыло
л ишь
вопросом
времени.
Рос сия
как
бы
вернулась
к
сво ей
изначаль-
ности.
Все
предстояло
отыскивать
сызнова,
и
еще
неясно
бы ло:
в
♦ Зга,
как
и
следующие
две
ст ат ьи,
написаны
для
русско-французско­
го
издания
”50/50 г Опыт словаря нового мышления”. М., 1989.
403


какой
ме ре
эта
нужда
действительная,
а
в
какой
навязывается
истории
и
человеку
фантомами
мессианского
сознания
и
тради­
циями
русского
рад ик альн ого
нетерпения?
О дно
оч евидн о:
ру­
тинные
р еш ения
исключались.
Ставка
на
status quo революции,
которой
упорно
держалась
небольшевистская
демократия,
и
прежде
всего
партия
социалистов-революционеров
(эсеров),
об л ад авшая
пос ле
Февраля
под ав ляющ им
влиянием,
обессили­
ва ла
этот
левый
фланг
застрявшего
процесса
и
уже
э тим
о дним
готовила
исподволь
бес пер спе ктивну ю
кровавую
перетасовку.
Мне
не
представляется
убедительной
принятая
в
историографии
хро н ологи я
граж да н ской
войны,
относящая
ее
начало
к
после­
октябрьским
дн ям
(поход Керенского — К р ас но в а
на
Петроград,
мятеж
атамана
Каледина,
бои
в
Мо скве).
Не
вернее
ли
считать,
что
сама
большевистская
революция
явилась
ответом
на
неудер­
ж имо
рвущуюся
из
не др
на
поверхность
войну
’’черной”
и
’’бе­
лой”
кости?
Мы
под ход им
з десь
к
проблеме,
вызывающей
нескончаемые
споры:
существовала
ли
альтернатива
моно партийному
Октяб­
рю,
утвердившему
в
качестве
общего
знаменателя
последующей
России
диктатуру
пролетариата?
Альтернатива
равнозначна
вы­
б ору,
притом
выбору,
не
ск ова нном у
те м,
что
нал иц о,
и
даже
т ем,
что
в
’’запаснике” .
Предметом
альтернативного
выбора
яв­
ляется
с мена
вектора
развития,
а
ст ало
быть,
и
конфликт,
борь­
ба
на
этом
поприще.
Вчитываясь
в
до ку менты ,
вдумываясь
в
пе­
рипетии
1917-г о ,
мы
обнаруживаем
непредсказуемые
п ерехо ды
первоначальной
сил ы
в
бессилие
и,
напротив,
слабости
в
крити­
ческ ую
м ассу
взрыва.
Миллионы
голодных
и
бунтующих
людей
на
одной
ч аше
весов
и
тысячи,
сотни,
десяток,
наконец,
один-два
человека
на
др угой
—
допустимо
ли
в
таком
случае
говорить
вообще
о
б олее
или
менее
разумной
напра вл енно ст и
революции?
Ответ
будет
расх оже
отрицательным,
есл и
пр едс тавл ять
ее
ос у­
ществлением
апри ори
за го товле н ных
историей
предпосылок.
Он
бу дет
иным,
ког да
приходишь
к
выводу:
самое
сп ец ифи ческ ое
в
революции
состоит
в
том,
что
гл ав ные
сво и
предпосылки
она
тв орит
собственным
ходом.
С
этой
точки
зрения
Февраль
недо-
предпосылочен.
Его
рамки
были
узки
для
глав н ого
дел а
—
фа к­
тического
упразднения
всех
сословных
пр ив илегий
и
перегоро­
док .
Преимущественно
русский
поначалу,
он
лишен
и
замысла
и
энергии,
без
каких
не возм ож но
б ыло
заменит ь
’’единую и неде­
лимую”
империю
б ес пример но
н овой
кон со л идацие й
Евр азии.
Наконец,
ему
недоставало
и
наметки
социального
устройства,
посредством
которого
Россия
сумела
бы
заново
самоопреде­
литься
в
Ми ре
XX века .
Ф акт,
допускающий
разные
оценки,
оставаясь
фактом
—
ник то
не
был
ближе
к
в осп олне нию
этой
суммарной
нехватки,
чем
боль шев ик и.
Точнее:
взя вш ее
в ерх
их
ле нинск ое
крыло,
которое
осуществило
р евиз ию
правоверного
(ленинского же)
404


большевизма
времен
первой
ру сск ой
ре во лю ции.
В
утвержде­
нии,
что
большевики
овладели
властью
лиш ь
бла года ря
по л ити­
ческому
вакууму,
немало
верного;
верно
и
то,
что
ус пех
пришел
к
ним
как
к
наиб ол ее
жесткой,
дисципл инир о ва нн ой
организа­
ции ,
сумевшей
добыть
полновластие
в
рез ул ь тате
’’внесения
заговора
в
массовое
восстание” (Л.Троцкий).
Но
действитель­
ная
трудность,
фиксир уе мая
движением
мы сли
сторонников
Ле­
н ина
и
доводами
его
оп поне нтов ,
состояла
не
в
овладении,
а
в
удержании
вл асти.
Страх
перед
л ицом
расп ад а
и
входящего
в
нравы
безвластия
—
тот
психологический
барьер,
который
не
смогла
одолеть
небольшевистская
демократия,
—
предстояло
в
п орогов ые
осенние
месяцы
превозмочь
ее
противникам.
Но
раньше
всего
—
од ном у.
Отдавая
должное
политической
комби­
нато р ике
Л е нина,
мы
видим
вместе
с
тем,
что
его
во ля
к
удержа­
нию
в ла сти,
фо рси р овавш ая
и
ср ок
восстания,
б ыла
производ­
ной
от
внутреннего
диа лога ,
в
фоку се
которого
—
всемирно-
историческое
право
начать:
приступить
к
осуществлению
Марк­
с ова
проекта
коммунистической
революции,
находя
для
этого
не
предусмотренные
самим
проектом
формы
реализации
его
же.
И ск омая
санкция
действия
отл ила сь
к
кануну
Октября
в
форму­
лу,
сочленяющую
два
понятия-шанса:
государственный
капи­
тализм
и
г осуд арс тво
типа
коммуны.
Первая
половина
форму­
лы
устраняла
искус
всеобщего
обобществления
преобразова­
ние м
спорадически
военного
ре гули рова н ия
экономики
в
уст ой­
чивый
механизм
’’общественного счетоводства”
и
контроля
сверху
над
мелк от ов арн ой
стихией.
Дополнением
(и противове­
сом !) этой и ограниченной и всеобъемлющей связности призвана
была
стать
уникальная
политическая
система:
республика
Сове­
тов ,
строящаяся
снизу
вверх
на
условиях
непосредственного
на­
родов ла ст ия,
ротации
в сех
должн ос тн ых
лиц ,
перехода
в
руки
трудя щихс я
реального
ра с поряже ния
источниками
жизни,
то
ест ь
с
самого
начала
содержащая
в
себе
’’отмирание государства”.
И ст орик
вряд
ли
спо со бен
установить,
чгб
в
последнем
сче те
сыг рал о
бблыпую
роль
—
стр емл ен ие
лидерской
группы
больше­
виков
(в первую очередь Ленина и Троцкого)
не
упустить
мо­
ме нт,
который
может
и
”не повториться”,
либо
характерная
для
социального
проектирования
вообще
ув ер еннос ть
в
его
всечело­
веческой
пригодности.
Наверно,
и
то
и
другое.
А
стихия
сокру­
шающей
и
торжествующей
революции
подвергла
затем
своей
ре­
дак ции
и
всю
верси ю
Начала,
вовлекая
в
эту
импровизирован­
ную
переделку
как
самого
автора,
так
и
его
партию,
которая
вместе
с
массовостью
приобрела
и
тот
военно-коммунистичес­
кий
облик,
что
нало жил
печать
на
все
предстоящее.
Оставаясь,
одн ако,
в
пределах
события,
мы
не
можем
не
со­
средоточиться
на
мгновении,
сделавшем
Октябрьскую
револю­
цию
не ус тра нимо й.
Это
мгновение
—
встреча
человека,
мысля­
ще го
будущи м
Мира,
с
прошлыми
ве ка ми,
олицетворенными
в
405


коренной,
мужицкой
Росс ии .
19 августа 1917 г .
э серы
опублико­
вали
сводку
242 наказов деревни крестьянским депутатам.
Ле­
нин
без
промедления
и
колебаний
пр инял
ее.
Я
убежден,
что
на
этот
шаг
и
в
такой
им енно
форме
решиться
(среди большеви­
ков)
мог
только
он.
Декрет
о
земл е,
зачитанный
им
с
че рно вика
на
II Всероссийском съезде Советов 26 октября,
явился
по ис ти­
не
великим
историческим
компромиссом.
Ближайшие
судьбы
России,
и
прежде
всего
выход
ее
из
войны
держав,
были
предре­
ш ены;
предрешен
был
(этим же!) и разгон Учредительного со ­
брания.
Событие
пер еш ло
в
эпоху.
Эпоха.
Х рон ология
ее
зависит
от
того,
как
опре де ляе м
мы
ее
содержание.
Здесь
у мес тно
опя ть- та ки
с опо ста вл ение
с
класси­
ческой
ре вол юци ей
Нов ого
времени.
На
чем
по ста вила
точ ку
Франция,
чтб
во
всемирном
’’осадке”
ее
революции?
Сказав:
Декларация
п рав
и
Кодекс
Н апо лео на,
—
мы
вплотную
подхо­
дим
к
окончательному
результату:
евр опейск о му
человечеству.
Но
знаем,
что
между
Декларацией
и
Кодексом
—
террор
и
в ан-
тозские
декр ет ы,
Вандея
и
9 термидора,
которые
подвели
черту
под
судорожными
попытками
вожд ей
Гор ы
найти
р авно д ейст­
вующую
ме жду
эга ли та рным
натиском
санкюлотов
и
жаждущей
п ор ядка
буржуазной
собственностью.
Мы
знаем
также,
что
э кс­
порту
французской
революции
воспротивились
не
только
е вро­
пейские
династии,
но
и
европейские
н ароды
и
р ав нодейс тву ю­
щей
на
этой
более
широкой
основе
был
не
Священный
союз,
а
упроче ние
с уве ре нных
конт ине нт ал ьных
наций.
В
кон це
к он­
цов
развитие
одол е ло
неотторжимую
от
революции
жаж ду
само-
п родл ен ия,
сфо рми р овав
’’вторичный”
капитализм
с
адекват­
ным
ему
основанием.
Мир
обогатился
нов ой
нормой
—
и
новыми
противоречиями,
и
д алек ими
от
идилл ии
способами
их
об уз да­
ния
и
ассимиляции.
Сопоставим
ли
с
эти м
балансом
прямых
и
да ль них
следствий
классической
революции
финал
эпохи
Октябрьской
революции?
Отметим
сразу:
близость
в
тех
же
ключевых
позициях,
где
и
глубокие
несо в паде ния.
Наиболее
трудный
вопрос:
незавершенной
ли
б ыла
сам а
Октябрьская
революция
(выражение И .До йче ра)
или
неостановленной?
Иначе
говоря
—
отчего
не
дался
России
переход
от
одного
типа
ист о ри­
ческого
движения
к
другому,
от
неклассической
револ юци и
к
неклассической
норме?
В
это м
сжатом
тексте
я
не
силюсь
дать
ответ.
Ограничусь
ли шь
попыткой
не ско лько
раз в ерну ть
сам
вопрос.
Вернусь
к
то­
му,
с
че го
начал.
Если
признать,
что
эпоха
со сто ит
из
освоения
и
отр иц ания
Октябрьской
р ев олю ции,
то
каковы
пропорции
того
и
дру гого ?
Сравнительно
проще
описать
п ерв ое:
укоренение
ре­
в ол юции
в
российском
жизненном
об иходе .
Однако
и
тут
с воя
трудность:
удастся
ли
выделить
ито г
в
ч истом
виде,
освобожден­
ном
от
не
укладывающихся
в
эти
рамки
видов
деяте ль но сти,
от
перемен,
которым
Октябрь
дал
простор,
хот я
сами
по
се бе
мно ­
406


гие
из
них
не
были
ни
революционными,
не
тем
более
комму­
нистическими?
Но
именно
эти
перемены
(как замечаем мы се­
годня)
таили
в
себе
перспективу
другой
жизни,
не
отвергающей
прямо
революцию,
но
ставящей
пре дел
ее
экспансии.
Спустя
мн огие
годы
различие
в
таких
понятиях,
как
’’ком­
мун истич е ская
революция”
и
’’социализм”,
каж ет ся
несущест­
венным.
На
мой
вз гляд ,
оно-то
и
проясняет
природу
о три цания
Октябрьской
революции
историей
нашего
века.
Отрицалась
именно
коммунистическая
революция,
а
результирующей
могл а
бы
ст ать
(в пределах ее эпохи)
неклассическая
норма:
про изво­
дительное
нер аве нс тво
и
цивилизующая
го с удар ств енн ость
со циал истиче ско го
толка.
И
ес ли
это
не
прои зош ло
либо
было
надолго
о тодв ин уто,
чтобы
вернуться
уже
в
иную
эпоху
и
в
ино й
форме,
то
в ряд
ли
удастся
объяснить
это
те м,
что
революция
с верш и лась
не
там,
где
ей
’’положено”. Молодой Грамши назвал
(не в осуждающем смысле)
Октябрьскую
революцию
револю­
цией
против
’’Капитала”.
Сегодня,
сопоставляя
первый
акт
тра­
гедии
с
финалом,
мы,
вероятно,
и меем
право
сказать,
что
проек­
ту
Мар кса
суждено
было
материализоваться
в
масштабе
наибо­
лее
бл изко м
его
замыслу
(не меньше,
чем
Мир !) как раз там,
где
тип
осуществления
все
дальше
уходи л
не
только
от
европей­
ского
прецедента,
но
и
от
собственного
Начала,
от
своего
перво­
го
исторического
компромисса.
Привычная
ссылка
на
отсталость
также
мал о
что
разъясняет
са ма
по
себ е,
ибо
отсталость
—
это
не
просто
несовпадение
уровней
развития,
но
и
ос обого
ро да
созна­
ни е,
отвергающее
’’естественность”
этой
ар итмии
Ми ра.
В
неклас­
сических
условиях
до гна ть
(выпрямляя путь и сокращая сро ­
ки!) с неумолимостью диктует перегнать
—
со
всем,
что
отсюда
про ис текает
в
стимулах
и
возможностях
их
у тилиза ции;
среди
них
лидирует
та
же,
что
и
у
классической
ре во л юции,
страсть
к
самоувековечению,
которая
отвергает
любой
нейтралитет,
по­
рождая
соц и аль ный
зак аз
на
врага
и
тиражируя
опасности.
Та
же
страсть,
но
обретающая
дополнительный
ресурс
и
в
пр ошл ом
России
(России бунта и опричнины), и в стойком расколе пост­
октябрьского
ч ело вече ст ва.
Ми ро вая
по
проекту
и
по
зач и ну,
могла
ли
Октябрьская
ре­
во л юция
остаться
таковой
и
впр едь
—
и
могла
ли,
оставаясь,
не
перемениться
изнутри?
Эт от
во прос
встал
сразу
после
в зятия
власти
большевиками
(Брест)
и
возобновлялся
вновь
и
вновь,
по ка
—
в
кач ест ве
в опро са
—
не
был
упразднен
однозначностью
сталинского
’’окончательного”
ответа.
Внешнее
и
внутреннее
ро­
ковым
образом
сошлись
в
нэпе.
Разумеется,
не
было
со гла сова н­
ной
связки
ме жду
’’отказом”
ближней
Европы
встать
на
совет­
ский
путь
и
мятежом
России
против
распределительного
комму­
низма,
который
достиг
своего
иррационального
верха
к
концу
1920 г.
Однако
это
совпадение
прямо
выводит
нас
на
развилку,
где
решалась
участь
неклассической
нормы.
Нет
с пору,
нэп
407


способен
был
стать
новым
и ст оричес ким
компромиссом,
не
ме­
н ее,
а
даже
и
более
всемирным
по
своем у
существу,
чем
Декрет
о
земле.
Но
нэп
оказался
свернутым,
а
затем
и
вовсе
упразднен­
ны м,
и
пр ежде
вс его
потому,
что
он
не
был
до
конца
ра зве рну т.
Военно-коммунистический
монополизм
вла ст и,
нашедший
свое­
го
двойника
во
всепоглощающей
нацио нал иза ции,
си лил ся
вос ­
становить
"симметрию”,
и
он
располагал
для
этого
пространст­
вом
в
душах
и
умах,
превосходящим
число
открытых
про тивн и­
ков
нэпа.
Что
могло
пересилить
последних,
отвоевав
на
свою
сто ро ну
это
пр ос тра нств о?
Что
—
и
кто?
Те
же
лю ди,
что
’’начали”,
или
вовсе
иные?
П аралл ель
с
агонией
якобинской
диктатуры
бьет
в
глаза,
как
и
несов паде ние
в
ф инал е.
Однако
отличие
не
в
одном
размере
жертв
и
не
только
в
сроках.
Сам
ср ок
—
произ­
водное.
Ес ли
за метне е
развязка,
то
где
Ру бик он?
Мо жно
наз ва ть
и
1923-й
и
1928-й
—
в
зависимости
от
того,
какую
сто р ону
пр и­
двигающейся
катастрофы
мы
имеем
в
вид у
(’’красное”
ли
вели-
кодержавие
или
возврат
к
продразверстке,
к рах
ли
еще
од ной
попытки
по двиг ну ть
немецких
рабочих
на
шт урм
версальской
с исте мы
ли бо
непре дв ид енны й
п ово рот
со бы тий
в
Китае?).
Стремясь
вынести
на
м и ровое
поприще
в ну тре нние
противоре­
чия
’’своей”
р ев ол юции,
ее
лидеры
все
ча ще
достигали
эффекта
бумеранга.
У
неудач
этих,
ко неч но
же,
был
боле е
гл убок ий
источник,
чем
просчеты
и
разногласия.
Мир
о казыв ал ся
несво­
дим ым
к
общему
зна менате лю ,
и
эта
несводимоеTM
возвраща­
ла сь
в
Россию
проблемой
жизнеустройства,
также
несводимого
к
любому
ва риан ту
единственности.
За
невозможностью
разобрать
всю
г амму
опосредований
Октябрьской
революции
за
ее
евразийскими
границами
отмечу
лишь
о дин
общий
момент.
Это
пре под анный
ею
при мер
соедине­
ния
стихии
тотального
разрушения
со
становлением
особого
ро да
системы,
когда
стихийные
движения
масс
вводятся
прямо
и
на до лго
в
институты
власти
и
уже
про дол жа ют
действовать
(с
б оль шей
или
меньшей
ст епе нью
утраты
себя)
по
правилам,
дик­
туемым
властью,
которая
так
или
иначе,
но
в
соответствии
с
эти ­
ми
же
правилами
рекрутирует
в
с вой
состав
лю дей
’’снизу”. Д у ­
ма ется,
что
мы
вп рав е,
пол ьзуя сь
данным
критерием,
сопоста­
вить
сто ль
поля рн ые
явления,
как
рузвельтовский
’’новый
кур с”,
круто
переменивший
ро ль
проф союз ов
в
Штатах,
и
на­
ци зм
с
его
’’революцией потных ног” (Т.Ман н) : превращением
доведенных
до
отчаяния
без ра ботн ых
в
’’сверхчеловеков”,
кот о­
рым
вместе
с
достатком
была
дана
власть
над
судьбами
других.
То,
что
ста лини зм
и
в
этом
отно ш ении
бл изок
к
нацизму,
как
будто
не
требует
доказательств.
Одн ако
отнюдь
не
так
просто
ра зъяс нить
родство
разногенезисных
феноменов.
Это т
а на лиз,
если
поставить
его
на
дей ствите ль но
всемирное
о сно вание,
по­
зволит
на м,
в
частности,
дать
относительно
точную
датировку
конца
эпохи
Октябрьской
революции
и
попробовать
ответить
на
408


вопрос,
в ыте кающи й
из
проблемы
в
ее
самом
шир о ком
виде:
не
следует
ли
считать
неклассическую
революцию
п ослед ней
в
Ми­
ре
—
последней
в
исторически
обусловленном
и
с аму
историю
ограничивающем
смысле?
Ф ено мен
сознания.
Прод олжи м
сказанное
выше .
По
сра в не­
нию
с
классической
революцией
неклассическая
и
более
’’голов­
ная”,
и
явственней,
катастрофичнее
бес соз на тель на я.
Октябрь­
с кая
революция
—
родоначальница
эт ой
причудливой
и
вз ры вча­
той
смеси.
Подобно
французской,
она
начинает
собою
челове­
чество,
но
на
этот
раз
не
в
национальных
границах,
п оск ол ьку,
даже
оставаясь
д ома,
как
бы
присутствует
повсеместно.
Немало
превращений
она
должна
был а
претерпеть,
чтобы
эт от
исх од ный
комплекс
заместился
патриотическим
и
державным
самоутверж­
дением,
не
теряющим,
однако,
и
своих
первоначальных
клише.
Ее
символика
также
претерпевает
эволюцию:
от
предметных
образов,
напо л ненны х
живыми
воспоминаниями,
к
чисто
риту­
альным,
кот о рые
призваны
не
столько
сохранять
связь
покол е ­
ний,
сколько
поддерживать
пр едс тав ление
о
единственности
вл асти,
воплощенной
в
ее
установлениях
и
персонификациях.
А
в
виде
итога
—
своего
рода
гибрид
на учн ой
мифологии,
пред­
вар яю щей
многие
родственные
и
даже
чужеродные
подукты
не­
рефл ек ти рующе го
сознания
XX века .
С его дня,
когда
без
малого
все
императивы
Октябрьской
ре­
волюц и и
подверглись
обесценению,
и
если
и
повторяются,
то,
как
пра ви ло,
не
вызывают
встречного
отк ли ка
у
потомков
т ех,
кто
эту
революцию
совершал
и
пер еж ил,
и
тем
и
другим
кажется
не объ яснимо й
бы лая
дейс твенно сть
ее
магических
сло в,
лозун­
гов
и
идеологем
(”А может,
все
был о
в овсе
не
та к?”). Впрочем,
в
нынешней
э пи демии
исторической
невменяемости
нет
ниче го
удивительного.
Отражение
бо лее
или
менее
соответствует
отра­
жаемому
предмету,
то
есть
(в данном случае)
не
революции
как
таковой,
а
ее
сталинскому
переиначиванию,
—
соответствует
методологии
или
алхимии
этого
пер еинач ив ания ,
не
сто ль
прими­
т ивно го,
каким
оно
представляется
на
первый
вз гляд .
Ибо
оно
соединило
в
се бе
банальность
умолчаний,
карательную
дисц ип­
лин у
подлогов
с
пафосом
нес о мненн ос ти,
от
которой
нельзя
уйти
переменой
знака
и
разоблачительными
се нса ци ями.
Если
вдуматься,
то,
чем
до сту пнее
лобовая
десакрализация
минувше­
го,
тем
дальше
она
от
пересмотра,
диктуемого
неотложными
интеллектуальными
потребностями,
и
прежде
всего
по зывом
к
нравственному
возмездию,
велик ий
аргумент
которого
—
миллионы
умерщвленных
пул ей
и
голодом.
Может,
ни
в
чем
не
проявляется
с
такой
отчетливостью
различие
между
местью
и
возмездием,
как
в
отношении
к
р ево л юции;
возмездие
здесь
равнозначно
обретению
человеком
свободы
наследования,
а
она
по
природе
св оей
тревожно
бл изка
к
оправданию,
поскольку
ищ ет
в
прошлом
не
оценок
самих
по
себ е,
а
объяснения.
Объяс­
409


нения,
способного
вывести
нынешнего
че лове ка
из-под
гнета
анонимной
не пре менное TM
на
почву
и
поприще
развития,
кото­
рое
в
пре ддв ер ии
XXI века уже не смеет полагаться на исправ ­
лен ие
по сл едей стви ем.
Вот
отчего
нам
следовало
бы
с
такой
же
решимостью,
с
какой
современность
отклоняет
миф
об
’’истин ­
ной”,
равной
себе
Октябрьской
рев о люции,
от клон ить
и
ее
пере­
вертыш
—
миф
о
’’ненужной”
р ево лю ции.
Ибо
ненужность
—
это
эстафета
от
тог о,
что
позади,
к
тому,
что
пр едст оит.
Это т
пу ть
еще
надо
пройти,
памятуя
о
том,
что
авторами
беспрецедентного
выбора
—
Мира
без
на силия
—
явятся
восприемники
бы лого
без
вычерков.
1989


СТА ЛИНИЗ М
Сталинизм
—
одно
из
наиболее
ма сштаб ных
и
страшных
своею
загадочностью
явлений
XX века.
Не
будет
пре уве лич ением
с каз ать,
что
эт от
уходя щий
век,
взятый
в
целом,
не
мо жет
бы ть
понят
и
’’передан”
в
нас л едс тво
веку
XXI, пока не будет раскры­
та
тай на
сталинизма,
раск рыт а
преодолением
ег о.
Само
понятие
предусматривает
человека:
Иосифа
Джуга­
швили.
Его
биография
—
необходимая
составляющая
феномена,
но
исчерпывает
ли
его ?
Налицо
два
полюса
в
подходе.
Од ин
тяго­
теет
к
своего
рода
инфернальному
графику
(втайне задуманное,
в ыпе сто ван ное
в
подвалах
од иноч но го
сознания
и
расчетливо,
коварно
осуществляемое
—
шаг
за
шагом).
Не льзя
сказать,
что
такой
взгля д
—
чистая
блажь.
Но
он
не
дотягивает
до
объяснения
хот я
бы
потому,
что
фен ом ен
включает
в
себя
многие
тыс яч и,
а
за
ними
и
миллионы
мертвых
и
живых
люд ей
—
и
не
только
в
виде
ми шен и,
но
и
в
качестве
пь ед ест ала
и
орудия
безграничной
вл асти
над
условиями
жизнедеятельности
человека.
П оэтом у
остается
открытым
в опр ос:
кто
же
субъект
с тал иниз ма
и
был
ли
этот
суб ъе кт
одним
и
тем
же
от
начала
и
до
конца
(если допусти ­
мо
говорить
о
конце)?
Другой
полюс,
и
опять-таки
не
лишенный
оснований,
пере­
н осит
центр
тяжести
на
обстоятельства,
которые
как
бы
сам и
шли
в
руки
банальному
мистификатору
и
зл о дею,
раздвигая
гра­
ни цы
его
власти,
и
уже
обратным
ходом
возвращались
к
поро­
дившим
я в ление
обстоятельствам,
не
столько
даже
изм еня я
при­
роду
их,
сколько
умножая
чи сло
оборванных
человеческих
судеб.
В
это м
случае
за
пределами
объяснения
(или лишь на
периферии
их)
ос таетс я
заг адка
п асси внос ти,
тайна
недостающе­
го
сопротивления.
А
оно
—
лишь
отчасти
сл е дстви е,
в
громадной
же
ме ре
прич ина ,
порождающая
сталинизм
и
входящая
в
самое
я дро
его .
Это
опять-таки
проблема
субъекта,
доб ров оль но
уст у­
пающего
св ою
ро ль
’’творца истории”
и
не
только
пас сивн о,
но
и
активно
участвующего
в
постреволюционной
десу в ер ениз ации,
в
коллективном
обесчеловечивании.
Конечно,
такова
вообще
а нтроп олог ия
но ве йшего
тоталита­
ризма.
Но
фен оме н
Сталина
не
просто
од на
из
его
разновиднос­
тей.
В
определенном
и,
быт ь
может,
дом ини рующе м
отношении
он
первичен,
и
первичность
эта
в
св ою
очередь
не
одноактна,
а
представляет
собою
процесс,
в
котором
сочетаются
не изжи вае-
мое
прошлое
России
(в контексте Мира!) и непредуказанность,
проистекающая
из
т ого
же
и ст оричес ког о
источника.
411


Меж ду
названными
д вумя
полюсами
—
множество
версии
и
оттенков
их.
Дано
ли
свест и
их
к
чему-то
ед ино му?
Если
да,
то
это
’’единое”
не
ответ,
а
вопрос
—
столь
же
двузначный,
как
сам
ста линизм .
Мы
спр а шива ем
себя:
не
будь
Сталина,
не
по я вись
он
при хотя ми
внутрипартийной
борьбы
на
вершине
иерархии,
совершилось
ли
бы
то,
что
неотъемлемо
(в большей,
ме ньшей
или
исключительной
мере)
от
его
имени?
Любое
предположение
след ует
освободить
от
м ифа
борьбы
за
единовластие
между
Т ро цким
и
Ст алиным .
Я
у бе жден,
что
Троцкий
и
не
домогался
единовластия,
да
и
не
мог
бы
его
достичь,
даж е
если
б
превра­
тил
в
самоцель.
К
рубежу
сх ватк и
наследников
Ленина
он
уже
был
’’лишним человеком”.
Итак,
ед инс твен ный
претендент,
чья
заявка
на
власть
в
огромной
степени
питалась
потаенной
не на­
вистью
к
Л енину
(главной тайной его наглухо замкнутого внут­
рен не го
мира), —
исходный
пункт.
Случайность
с
возрастающей
(crescendo!) самодетерминацией.
А
всемирно-историческая
ипостась
этого
кентавра?
В
ее
да ль них
истоках
—
пр евр ащ ение
Руси
в
Россию,
мозаики
отд ел ь­
ных
полугосударств
в
де ржа ву
и
суперэтнос,
охватывающий
ги­
гантск ий
Евразийский
материк
(и своим появлением определив­
ший
подвижную
политическую
и
смысловую
границу
понятия
”3апад”) .
С
точки
зрения
эв олю ции
’’отдельно взятой”
Рус и
это
непосредственное
вхождение
ее
в
Мир
—
случайность,
имя
к ото­
рой
—
монгольское
нашествие
с
его
пе р еданны м
в
н аслед ст во
Москве
п рост ранс тв ом
эксп ансии.
Случайность
с
возрастающей
(crescendo!) самодетерминацией .
Результат
со
временем
расщепляется
—
на
империю,
усл о­
вием
существования
которой
является,
с
одной
стороны,
сведе­
ние
к
общему
знаменателю
с угубо
различных
цивил изаций;
с
другой
же
стороны,
непо д вижно сть
эт ой
внепо литич еско й
су б­
станции
не
исключает,
а
предполагает
одомашнивание
н ово­
европейского
прогресса
в
самодержавный
модернизм,
п лоды
коего
—
превращение
безликой
бюрократии
в
надсмотрщика
над
повседневностью
(le quotidien Ф . Бр од еля )
и
беспрецедентное
ра бс тво
развития,
достигающее
высшей
точки
к
концу
XVIII ве­
ка
и
не
уходя ще е
полностью
’’никогда” .
Этому
де тищу
ми ро вого
пр оц есса
противостоит
внутри
Рос­
си и,
в
кач ес тве
ее
собственного
отрицания,
антиимперия
Сл о­
ва,
притязающая
на
ду ховно е
лидерство
и
буквальное
воплоще­
ние
в
тех
же
пределах.
С
равным
правом
мы
можем
назв ат ь
эту
перевернутую
вн епо литич ес кую
субстанцию
интеллигенцией
(в
с пе циа льно
русском
смысле)
—
и
революцией,
которая
уже
в
мыслительном
первоимпульсе
предстает
как
власть
над
историей
и
душами,
собою
творящая
ев ро пеизацию
без
гильотины
и
осво­
бождение
от
рабства
без
’’бунта бессмысленного и беспощадно ­
го”.
Непомерность
этого
призвания
ро жд ает
па мятны е
взлеты
и
падения
ду ха
и
действия:
сквозь
XIX век к веку XX.
В
данн ом
412


контексте
народ
—
гла вн ый
предмет
борьбы
д вух
внеполитичес-
ких
субстанций,
каж дая
из
которых
по-своему
добивается
’’единства
народа”,
состязаясь
в
средствах
в нес ения
этого
единства
сверху
вниз.
В
1917 году движению идей удается победить империю,
ов­
ла дев
ее
державным
и
человеческим
пространством.
Две
проек­
ции
слились
—
на
время!
—
воедино.
Дух
мировой
ре во лю ции,
который
нес
в
себе
большевизм,
совпал
с
жаждой
миллионов
крестьян
завершить
век ово й
сп ор
с
дворянской
(и сросшейся с
ней
буржуазной)
Рос с ией
—
завершить
его
уничтожением
всех
былых
средостений,
и
прежде
всего
крепостнических
перегоро­
док
на
земле.
Эту
сд во енную
победу
сегодня
мы
вправе
назв ат ь
и
вели ко й,
и
пирровой.
Ве ли кая
еще
вчера
не
нуждалась
как
будто
бы
в
д ока затель ­
ствах.
С его дня
она
под
сомнением.
Но
приходит
ли
сомневаю­
щимся
в
голову,
что,
пренебрегая
масштабом
совершившегося,
они
лишают
себя
возможности
р аспо знат ь
родословную
того,
что
мы
окрестили
сталинизмом?!
Нет
спору,
Октябрьская
ре в олю­
ция
вполне
мог ла
бы
произойти
и
без
персонажа
по
име ни
Ст а­
ли н.
Тем
более
это
относится
к
нэпу.
Сталин
как
роковая
неус т­
р а нимая
фигура
во зник ает
после.
Но
в
качестве
кого
—
низвер­
гателя
или
нас ледн ик а?
Либо
в
хорош о
известной
Западу,
да
и
всем
Миром
’’освоенной”
роли
палача-душеприказчика?
Анало­
гии
на водя т
на
вопрос,
но
не
содержат
сами
по
себе
о тве та.
Труд­
ность
в
том ,
что
отечественный
Термидор
непохож
на
своего
классического
предтечу:
Фр а нцию
тех
дв ух
десятилетий,
кото­
рые ,
начавшись
свержением
Робеспьера,
окончились
на п оле онов­
ск им
Ватерлоо.
Русс ка я
же
революция,
так
и
не
став
всесветной,
осталась
вместе
с
тем
и
не
п обе жденно й
извне.
Что
это
—
очевид­
ный
плю с
или
тайный
минус?
Кажется
странным
относить
к
пре­
имуществам
исторического
пути
реставрации
и
’’повторные”
ре­
волюции.
А
ме жду
тем
прерывы
процесса,
отк лад ыва ю щие
в
за­
пас
время,
им ели
(в эпоху становления буржуазной Европы)
св ой
резон
—
по
сравнению
с
финалистской
безудержностью
на­
шей
революции
и
особенно
рожденным
ею
способом
удерживать
сво ю
институциональную
форму.
Да
и
мнимость
’’физической”
непрер ыв но ст и
—
не
про сто
п лод
самообмана,
закрепленного
догмой
и
ист ре бление м
не
так
думающих.
Догма
и
подготовила
истребление,
чтобы
в
св ою
очередь
быть
и стр ебл енной
—
в
лице
своих
первоначальных
но сит ел ей.
Третьей
революции
не
будет
(Н.Бухарин, 1924)-
так
думал
он
один?
Нет,
таков
был
тогда
в згля д,
разделявшийся
почти
все ­
ми
в
большевистских
ве рха х.
Но
по нимали
ли
сторонники
нэпа,
чт о,
нак лад ыв ая
запрет
на
’’третью”,
они
тем
самы м
отказывают­
ся
от
рев ол юции
вооб ще
—
в
пользу
реформы,
реформистского
пути
раз
и
навсегда?
Справедливость
требует
признать,
что
ищу­
щий
в
’’нэповской России”
пограничный
(между Европой и
413


Азией)
фрагмент
обн овле нн ого
мирового
процесса,
Лен ин
кану­
на
у хода
из
жизни
вплотную
по до шел
к
переоткрытию
со циализ­
ма.
К оне чно,
этот
иной
соц иализ м
не
мог
уже
быть
испр авл ен­
ной
копией
предоктябрьского
замысла.
Государство
типа
ком­
мун ы
осталось
дале ко
по за ди,
в
то
время
как
государственный
к апита лизм
служил
ему
по-прежнему
образом-ориентиром,
тр е­
бующим,
однако,
и
политической,
и
да же
прежде
всего
полити­
ческой
конкретизации.
Поставив
перед
собой
вопрос:
что
делать
с
рев олю цией?
—
Ленин
должен
был
отв етить
на
следующий,
ло­
ги ч ески
не
устранимый
воп рос :
что
делать
с
партией,
возникшей
как
пар тия
революции
и
не
мыслящей
се бя
в
ином
виде?
Если
этот
вопрос
оказался
неразрешимым
для
создателя
ее,
то
тем
бо­
лее
неразрешимым
он
был
для
его
пр еемник ов .
Неразрешимость
эта
не
только
соединяла
их,
невзирая
на
все
разногласия,
но
именно
она
по дспу дно
питала
внутрипартийную
тектонику,
п ре­
вращая
заодно
ми ллион ног олов ую
Россию
в
заложницу
’’войны
диадохов”,
из
которой
побе дит ел ем
мог
выйти
только
то т,
кто
оказался
способным
за менить
недающуюся
к о нцепцию
Начала
(всемирного
—
внутри
Р о ссии!) сценарием Конца,
рав но
исклю­
чающим
и
революцию
и
реформу.
То
был а
по дме на
и
’’военно­
коммунистической”
и
’’нэповской”
утопии
антиутопией
могу­
щества
за
сче т
развития
и
против
него.
То
был
Те рм идор
н есо­
стоявшегося
Самотермидора.
То
был
оборотень
недостигнутой
нормы,
сумевший
пр инять ,
однако,
’’нормальный”
вид,
чтобы
вт еснить ся
в
обиход
России.
Нет,
это
не
было
испо л нение м
г р афика,
как
не
бы ло
и
сколь­
же нием
навстречу
уготованному.
Ни
тем
и
ни
другим,
хотя
и
включавшим
в
се бя
и
то
и
другое.
Плагиат
ид ей
и
аппаратные
иг ры
не
должны
заслонять
от
исследователя
сте рж нев ое
—
соб ­
ственно
ст алинс к ое.
Ес ли
его
Ц ар ицын
допустимо
уподобить
Лиону
Жозефа
Фуше:
эгалитаризму,
воплощенному
в
р аспр аве,
и
расправе
как
выражению
лидерства,
а
в
его
’’наркомнацтве”
не­
трудно
раз гляд ет ь
исходный
пункт
нивелировки,
неви д анн ой
в
наше
столетие;
если
произведенная
им
сис тема тизац ия
Ленина
в
ленинизм
(с отсечением менявшегося Ленина и превращением
его
канонизированной
мысли
в
присягу
на
верность
’’единству
пар тии”) была важным рубежом оттеснения более талантливых
союзников-соперников,
—
то
полностью
Сталин
нашел
себя
в
себ е
в
ро ковы х
событиях
1930- х
годов.
Он
сразил,
хотя
и
не
сразу,
три
человеческие
разновидности.
Своей
’’сплошной коллективизацией”
он
вычеркнул
коренную
социальную
фигуру
постоктябрьской
эпохи:
крестьянина-серед­
няка,
суверена
зем ли.
Я вля ется
ли
простым
со вп адение м
то,
что
след ующей
из
жертв
явился
соавтор
этого
’’вычеркива ­
ния ”
—
фу нк цио нер
постоктябрьского
большевизма?
Исполни­
тель
политики,
подня в ший
Стал ин а
как
знамя,
он
все
же
был
и
заказчиком
этой
политики,
притом
притязавшим
на
р аве нство
в
414


рв ени и.
Однако
в
начале
1930- х
его
не
жа лея
себ я,
не
жалеть
дру ­
гих
обернулось
непокорством.
А
печально
знам ениты е
’’переги­
б ы”,
исходившие
от
Сталина,
пр ин если
Сталину
же
вторую
роль:
за сту пни ка
—
избавителя
нар о да.
Теперь
он
в
си лах
освободить­
ся
от
вериг
лидера
ра вных .
И
то гда
пробил
час
функционерст-
ва
— локальных суверенов власти.
С его дня
мож но
спорить:
способен
ли
был
функционер,
хот я
бы
в
с воем
высшем
эшелоне,
выдвинуть
ал ьтер на тиву
паде нию-
гибели
в
фор мах
стабильности
и
умиротворения,
исключающих
’’перманентную гражданскую войну”
—
главное
детище
Сталина?
Частичность,
неуверенность
э тих
попыток
(назовем их ’’ кир ов­
с ки ми”) подстрекнули опережающий сталинский ответ,
продик­
тованный
его
натурой
и
поощряемый
суммой
в ну тр енних
и
внешних
обс тоят ел ьст в.
Выравниванием
смертью
Сталин
достиг
максимальной
атомизации
СССР,
послужившей
фундаментом
за­
но во
выстраиваемому
миродержавно му
единообразию,
о кре­
щ енн ому
’’морально - по л ити че ски м
единством
народа”.
В
силу
этого
о казал ся
сраженным
и
третий
человеческий
тип
предрево­
люцио нн ой
и
обновленной
России:
инте л лиген т,
сжегший
за
собой
мосты
суверенного
Слова.
Опознавая
три
лика
эт ой
оте­
чественной
Голгофы,
я
не
з аб ываю
и
о
ее
асинх ро ннос т и,
как
вы­
нужденной,
так
и
рассч ит ан но й,
превращенной
Ста лины м
в
инст­
румент
п оист ине
виртуозного
манипулирования
и
миллионами
и
отдельными
л юдь ми.
Спазмы
социальной
деструктуризации,
гигантского
людско­
го
пер еме шив ания,
усуг убле н ные
и
закрепленные
те рро ром,
ло­
м али
нравы,
делали
бытовыми
страх
и
’’страх перед страхом”
(В .Г ро ссм ан), достигшим самой кровной из сфер человека
—
речи.
Нормой
ста нов илис ь
сталинская
’’экономия мышления”,
лаконизм,
сочлененный
с
таинственностью,
с
ож ида нием
спаси­
тельного
и
разрешающего
Слова.
Семантический
пе рев орот
был
ед ва
ли
не
эффективней
самого
террора.
Так,
в
небытие
ушло
кодо в ое
—
генеральная
ли ния
(вместес ’’уклонами”
и
тл.).
Отсчетной
единицей
ст ал
отны не
’’враг народа”,
а
сам
’’народ”
—
тем,
что
исторгает
из
с ебя
врагов,
и
уже
не
’’классовых”,
а
искон­
ных
и
за таен ных
предателей
от ече ств а.
С оо тв етст венно
изменил­
ся
и
субъект
ста линиз ма.
Из
внутрипартийного
он
стал
по
види­
мости
всенародным.
Но
это
бы ла
действенная
в иди мос ть.
(Легко представить,
к
примеру,
товарища
деревенской
юности
солженицынского
героя-зэка
начальником
концлагеря,
где
Иван
Денисович
влачил
сво и
дни
и
ночи.)
М есто
функционерского
ие-
ра рхи зиров ан ного
товарищества
занял
теперь,
хо тя
бы
в
той
же
телесной
оболочке,
апп ара т:
личный
домен
Хозяина,
лишенный
своего
прошлого,
а
стало
быть,
и
своего
будущего.
Элемент
ка ст овос ти
присутствовал
зд есь
с
самого
начала
и
п олучи л
за­
тем
широкое
развитие;
тем
не
менее
п онят ие
’’новый класс”
представляется
неточным,
по
крайней
ме ре
для
предвоенного
415


отрезка
времени.
Напротив,
осуществленное
и
заявленное
тогда
у пр азд нение
кл ассов
составило
о дну
из
краеугольных
основ
ста­
линск о й
систе мы ,
как
и
введенного
им
социализма.
То,
что
н ыне
им еную т
административно-командной
систе­
мой,
есть
лиш ь
функ ци онал ьное
выражение
то го
пере во р ач ива­
ния
вышедших
из
рев ол юции
отношений
со б ствен но сти
и
вл ас ти,
при
котором
пос ле дние
уже
не
только
’’командовали”
первыми,
но
и
в
такой
степени
растворили
их
в
себ е,
что
эта
со бств енно сть
власти
сд елал а
возможным
распоряжение
человеческой
повсе­
дневностью
в
мас ш табах ,
близких
к
пр ед елу
(ср.
фо рм улу
’’пре­
одоления
пережитков
капитализма
в
сознании”,
провозглашен­
ную
цел ью
второй
пятилетки,
с
законом
от
7 августа того же
1932г. : смертной казнью за сорванный голодным человеком хлеб­
ный
ко л осо к). Перемена ’’ субъ ект а”
распространилась
и
на
ми ро­
вое
коммунистическое
движ ени е,
которое
Сталин
рассматривал
как
вын есен н ую
вовне
ч асть
аппарата
с
однотипными
аксессуара­
ми
и
гибе ль ным и
последствиями
для
людей
и
ид ей.
И
так
ли
уж
д алек
с тал инс кий
жупел
’’социал - фа ши з ма”
от
стал инс ко й
’’лик­
вид ации
кулачества”
или
того
же
зако на
от
7 августа?
Поистине
:
родственное
не
только
ищет
родственное,
но
и
продуцирует
его.
В
сам ом
широком
смысле
общий
ито г
представляет
собой
не
столько
возврат
к
имп ер ии
самодержцев,
сколько
пр ог ресс
н а выворо т,
ин вол юц ию,
имеющую
новый
ми рово й
статус.
И
это
относится
не
только
к
строю,
но
и
к
чело веку .
Превращение
человека
в
заложника
могущества
ве рн уло
Россию
к
вн еп оли ти-
ческому
существованию,
сделав
заново
злободневной
и,
по
су­
ществу,
центральной
проблему
’’вертикальной”
несвободы.
В
са­
мом
сжатом
ви де
сталинская
а нт ропологи я
(имеющая и свои
предшествования,
как
и
последователей)
может
быть
вы ра жена
в
формуле:
цель
выше
человека,
ср едс тва
выш е
цел и,
це на
выше
средств.
Все
замыкается
на
Цене.
Цена
становится
единственным
см ыслом ,
обессмысливая
жизнь.
В
качестве
единственной
она
ищет
себе
нов ые
и
новые
по пр ища,
’’пространства экспансии”,
заполняя
и
исчерпывая
их
собою.
Обр атная
связь
не
просто
нис хо дит
к
нулю:
в
ней
нет
нужды
—
для
то го
од ног о,
кто
ре шает
наедине
все
судьбы.
Так
Ста лины м
и
на
Сталине
закончились
(одновременно!)
ис то рия
России
в
ее
четырехвековом
охвате,
с
XVI-ro
по
XIX-й,
и
одиссея
ее
вхождения
в
Мир
—
преодолением
самое
себя;
закон­
чилась
история
революций
XX века,
по
размаху
и
содержанию
рос с ий с ко-м ировых.
И
то
и
другое
закончилось
вм есте
—
’’за ­
кр ыт ием
Р ос сии”,
вернее,
почти
закончилось.
Ибо
оставался
про­
свет ,
сохранялись
затихшие
в
глу бине
и мп ульсы
взаимности,
ис точ ники
недемократической
чело в ечност и,
снова
ищущей
св ой
предмет.
Войн а
с
фашизмом,
к
происхождению
которой
Сталин
был
причастен
сво им
союзом
с
Гитлером,
как
и
вс ем
бал ан сом
утрат
и
гибелей
1930-х,
подсказала
этот
искомый
пр едмет.
И
416


в
это м
смысле
стр аш ная
сх ватка
несла
в
себе
спасение
для
все х.
Но
и
оно
пришло
не
сразу.
Спасение
от
абсо лю тно го
Сталина
так­
же
сна ч ала
досталось
Сталину,
подвигнув
его
на
последние
ис­
ступленные
поиски
поприща
для
Ц ены:
вн утри
и
вовне.
Могла
ли
в ыве сти
из
этого
безумия
контригра
верхов
аппарата?
Со­
мнительно.
Но
см ер ть,
в
к от орую
он
не
верил,
когда
думал
о
себе,
подвела
черту.
Е му,
но
не
ста линиз му .
Обнаружилось:
становясь
тождест­
венным
себ е,
это т
фе номе н
тут
же
вступает
в
св ою
а гони ю.
А го­
ния
же
—
это
не
тихое
умирание.
Это
долголетняя
борьба
с
пе­
ременным
успехом,
борьба
мертвящей
си стем ы
с
человеком,
не
дающим
себя
умертвить.
1989


ДЕСТАЛИНИЗАЦИЯ
Де стал иниза ция
—
освобождение
от
наслед ст в а
С та лина
и
сталинизма.
П ро цесс
этот
им еет
не
только
длительность
во
вр е­
мени,
сопровождаемую
обрывами
и
возобновлениями.
Он
и
по
сут и
неоднозначен.
Освободиться
от
насл е дс тва
доступно,
лишь
по знав
его,
а
са мо
познание
немыслимо
вне
освобождающего
действия,
создающего
новые
коллизии.
Под
данным
углом
зрения
можно
р асс мотр еть
пут ь,
веду­
щий
к
этому
моменту,
пр е дстав ив
его
в
в иде
неск оль к их
ступе­
ней.
Первая:
разрозненный
отпо р
и
преодоление,
ограниченные
отдельными
людьм и
или
группами
люд ей
и
не
вс егда
совп адаю ­
щие
при
эт ом
смы сло м
и
целе напр ав ленност ь ю .
Допустимо
ли
отождествлять
инвек т ивы
поэта
и
пар тийно г о
фу нкцио нер а
(О.Мандельштама
и
М. Рют ина ), сопротивление познающим сло­
вом
(А. Пла тонов а )
и
публичный
отка з
пр исо ед ине ния
к
идеоло­
гизированной
расправе
(И.Раппопорт
на
лысен ков ско й
сессии
1948 г . )? Только открытие архивов и систематическое собира­
ние
п ись мен ных
и
устных
материалов,
обнима ю щ их
ряд
де ся ти­
летий,
продолжение
начатого
В
Шаламовым,
А. Солжен иц ы ным,
альманахом
’’Память”
и
др.
исследования
скрытого
и
открытого
сопротивления
как
на
’’воле”,
так
и
в
тюрьмах
и
л агеря х
(вши­
роком
диапазоне:
от
солидарности
в
выживании
до
а кций
беспо­
щадно
подавляемого
и
уходящего
в
небытие
протеста)
дадут
относительно
полное
п ре дста вле ние
о
размерах
и
характере
изна­
ча льной
д еста линиза ции.
Мож но,
однако,
у тве рж дать
с
достаточ­
ным
основанием,
чт о,
сколь
впечатляющим
ни
окажется
резуль­
тат,
он
вместе
с
тем
обнаружит,
что,
даж е
взятые
в
совокупнос­
ти,
бесценные
как
дух овн ое
насл ед ие,
фа кты
это го
р яда
не
достигали
той
пороговой
величины,
которая
способна
б ыла
бы
видоизменить
ход
событий
и
оборвать
порчу
нравов.
Иной
характер
носит
спо нта нна я
и
вместе
с
тем
охватываю­
щая
миллионы
людей
десталинизация
Отечественной
в ойны,
осо­
бенно
ее
трагического
начала
(1941—1942 гг.). Если лишение че­
лове ка
суверенных
прав,
достигающее
’’азов”
жизнедеятель­
ности,
являлось
сутью
сталинизма,
то
би тва
за
жизнь,
в
кото­
рой
ставкой
была
смерть,
вернула,
хотя
лишь
на
время,
этому
же
человеку
возможность
рас поря дитьс я
собой
и
своею
судьбой.
Гениальной
интуицией
А.Твардовский
воссоздал
в
Вас или и
Те р­
ки не
свободного
человека
(и сам обрыв поэмы автором симво­
лиз ир овал
нестойкость
’’теркинской”
свободы).
В
свете
этой
418


очеловечивающей
стихии
яснее
становятся
направленные
на
из­
ничтожение
ее
по тенциал ьны х
по сл ед ствий
действия
Сталина
конца
40-х
—
начала
50- х
годов.
Внутренняя
’’холодная война”,
раскол
поколения
победителей
с
инсценируемым
на гне танием
старых
и
новых
—
национальных,
расо вы х
и
ин ых
—
форм
взаим­
ного
отчуждения
неотвратимо
совместили
в
себе
синхронизацию
всех
элементов
сталинской
системы
с
нач а лом
ее
конца,
вернее,
началом
начала
конца.
Рубеж
перехода
от
частичного
и
стих ийно го
освобождения
к
осознанно
всеобщему
—
события
1953—1956 годов.
Смерть
Ст ал ина,
уничтожение
Бе ри и, XX съезд КПСС,
выход
на
свободу
оставшихся
в
жив ых
’’врагов народа”
и
первые
проры вы
св об од­
ного
С лова
(наиболее концентрированным выражением которо­
го
явился
’’Новый мир”,
редактируемый
Твардовским)
—
разно­
родное
эхо
этих
и
последующих
событий
и
процессов
как
внутри
’’социалистического лагеря”,
так
и
за
его
пределами
выз ва ли
одновременно
и
раскрепощающий
сдвиг
и
см я тение
в
умах,
вы­
двигая
на
первый
план
потребность
в
конструктивном,
преобра­
зующем
про дол ж ении.
Но
чтобы
удо влет вор ит ь
ее,
требовалось
не
только
время.
Самому
продолжению
еще
предстояло
найти
свои
замысел
и
форму,
свое
р ече вое
сознание
и
речевое
поведе­
н ие,
освобождаемые
от
стер ео типо в
и
шлаков
цел ой
эпохи,
от
слов-обрубков,
тес нящ их
мысль.
Оборачиваясь
назад,
мы
заме­
чаем,
что
продолжение,
оставаясь
только
продолжением,
с
неиз­
бежностью
пр иним ает
все
бо лее
иллюзорный
характер.
В
фигур е
Никиты
Хрущева
пересеклись
па фос
анти-Сталина
с
отсутствием
идейного
за дела
и
политической
почвы
для
не-Сталина.
Индив и­
ду альн ый
момент
играл
немаловажную
роль
и
в
том
и
в
другом
отно ш ения х.
Каковы
бы
ни
бы ли
первоначальные
намерения
Хрущева,
нач ина я
от
самозащиты
и
кончая
стремлением
возвы­
ситься,
его
мужество
яви лос ь
первоимпульсом
вы хода
за
преде­
лы
предначертанного
’’раз и навсегда”. Что имело большее значе­
ние
—
с окруше ни е
монументов
Сталина,
полупризнание
его
пре­
ступлений
или
сам ый
факт
рассекречивания
с исте мы,
для
кото­
рой
механизм
тайны
не
менее
фундаментален,
чем
механизм
страха?
Второе
по
кр а йней
мер е
было
необратимо.
Хрущев
затро­
нул
и
другие
краеугольные
кам ни
си стемы
—
другие,
но
не
все.
Он
при открыл
двери
в
Мир
в
большей
ме ре
для
себ я
самого,
но
и
это
было
но во.
Он
по луч ил
в
на сл едств о
от
Сталина
сверхдер­
ж аву
в
тот
мом ен т,
когд а
она
обре ла
в одород ную
бом бу
и
п ер­
вой
вышла
в
ко см ос.
Кончался
—в
перспективе
—
’’американский
век”,
а
мирное
сосуществование
из
фр азы
и
прикрытия
получи­
ло
шанс
ста ть
м иров ой
политикой,
как
и
исходным
пунктом
об­
новления
международного
коммунизма
—
с
попыткой
его
прий­
ти
к
еди нств у
в
рамках
р азно об разия :
единству,
выходящему
за
пределы
так тик и
и
требующему
пересмотра
пр инципо в.
И
хот я
Хрущев
в
разгаре
первых
кремлевских
схват ок
был
в
числе
тех ,
419


кто
предъявил
Г.Маленкову,
признавшему
вслух,
что
отныне
не
мож ет
быть
по беды
оружием,
обвинение
в
отступничестве,
сам
он,
оттеснив
Молотова
и
других
вел ьмож
старого
з ак ала,
сделал
ряд
шаго в
к
ра зря дке,
в
числе
самых
существенных
из
кото­
рых
—
’’сахаровский”
договор
о
прекращении
яд е рных
испыта­
нии
в
тр ех
средах.
Жестка я
доктрина
дву х
взаимоисключающих
м иров
ст ала
мягчеть,
тем
б олее
что
в
планетарную
жизнь
вош ел
’’третий мир”; его первоначальная харизма лидеров -ром а нт ик ов
бы ла
сродни
Хрущеву,
он
шел
ей
нав ст реч у,
совершая,
однако,
и
продиктованные
реализмом
по пя тные
маневры
(среди них
—
от­
каз
от
о бещан ия,
да нно го
Китаю
Мао,
по де лить ся
тайной
ат ом­
ной
б омб ы).
Одна ко
объединить
воедино
но вации
с
догмой
Хрущев
не
мог ,
и
не
только
пото му,
что
не
об лад ал
ни
мал ей шими
данны­
ми
для
теоретизирования.
Дейст вите ль ное
продвижение
вп еред
требовало
(хотя бы в прогнозе!) саморазоружения с одновре ­
ме нным
отк аз ом
от
идеи
вселенского
торжества
единственной,
’’высшей общественной системы”.
Был о
бы
наивно
требовать
от
прямого
преемника
С та лина
столь
радикального
раз рыв а
с
тр а­
д ицией.
Однако
без
эт ого
мир ов ая
политика
Хрущева,
во
всех
ее
аспектах,
должна
была
натолкнуться
на
препоны,
ею
же
созда­
ваемые.
Разв язко ю
явился
Карибский
кризис.
На
счаст ь е
Хр уще­
ва,
его
противником-партнером
был
то гда
Джон
Кеннеди,
не
по ддав шийся
искушению
использовать
си туа цию
для
’’оправдан­
но й”
военной
акции.
Опаснейшее
из
столкновений
сверхдержав
окончилось
триумфом
двух
лидеров,
если
не
един ым ,
то
взаим­
ным,
впрочем,
как
и
их
финал,
разный
ли шь
по
форм е.
Позволительно
сказать,
что
во
вн ешни х
сношениях
Хрущев
был
хот я
бы
непоследовательным.
Для
вну тр енних
дел
такая
оценка
звучит
идеализирующей
натяжкой.
За
иск лю че нием
’’реа­
б илитац ии” (да и тут исключение неполное), на всем осталь­
ном
—
печать
рассогласованности.
Наряду
с
актами
человечности
(бум жилищного строительства,
выдача
паспортов
колхозникам,
пенсионная
реформа
и
др. ), рядом со здравым замыслом сов ­
нархозов
—
меры,
рассчитанные
на
сиюминутный
усп ех
в
ущерб
завтрашнему
дню
и,
как
правило,
бе зу спе шные
в
самом
ближ­
нем
сче те.
Особенно
это
относится
к
сельскому
хозяйству
и
к
культуре
—
д вум
сферам
на дв игаю щегос я
об щего
развала.
И
тут
натура
ли дера
’’работала”
на
то,
что
Герцен
именовал
простором
отсутствия.
”Жаберные щели”
функционера
первого
призыва
реставрировали
в
воображении
Хруще ва
призрак
распредели­
тельного
коммунизма
—
с
назнач енны м
сроком
(1980).
Объяв­
ленная
в
в иде
Программы
КПСС,
эта
универсальная
хи ме­
ра
заведомо
исключала
возможность
перевода
ее
на
яз ык
задач
с
распределением
во
времени
и
очередностью
в
исполнении.
Неудачи
не
останавливали
Хрущева,
а,
напротив,
вызывали
у
нег о
эйфорию
фасадных
переделок.
Подорвавший
стал ин ску ю
420


доминанту
недоверия,
он
стал
по доз рите лен,
что
не
мешало
е му,
тасуя
сост ав
ближайшего
окружения,
ухудшать
его
за
счет
серых
людей,
льстецов
и
интриганов.Сделавший
неустойчивым
по лож е­
ние
ап п арата,
он
в
конечном
сч ете
стал
п ленник ом
тех,
кто
вне
’’системы”
был
ненужным,
а
в
качестве
ненужного
—
опасным.
Хрущев
провозгласил
’’общенародное государство”,
но
сам
не
успел
до ра сти
даже
до
дарованного
сверху
демократизма.
Затро­
нув
ст ал инску ю
у нифик ацию
в
самых
бесчеловечных
ее
фор­
мах
—
д епор тации
целых
народов,
которые
теперь
смогли
ве р­
нуться
к
себе
домой,
—
он
одновременно
как
бы
подчеркнул
ее
нео тме няемо с ть
произвольным
’’даром”
—
передачей
Крым а
Украине,
не
спросивши
ни
н аселен ие
РСФСР,
ни
тем
п аче
ост ав­
шихся
вне
родной
земли
крымских
татар.
И
ещ е:
справедли­
вост ь
тр ебу ет
нап омни ть ,
что
лю дей
убивали
и
при
Хрущеве
(и
при
нем
же
’’психушки”
ста но вил ись
средством
у ст ран ения
не­
угодной
мысли).
Случайно
ли
сошлись
во
времени
(1962) Ка-
рибский
кризис
с
Новочеркасской
траг ед ией :
расправой
со
сти­
хийн ым
протестом
рабочих
против
обманного
роста
производи­
тельности
труда
за
с чет
пересмотра
расценок,
а
также
’’времен­
но го”
повышения
(в этот же момент!) цен на главные продукты
питания,
—
про тес та,
ус угу бле н ного
оск о рбл ением
человеческо­
го
до сто инств а
со
стороны
власть
имущих
и
окрашенного
откро­
венной
неприязнью
раб оч их
к
личности
Хрущева,
в
котором
они
видели
гла в ного
виновника
бед?!
Вне
зависимости
от
тог о,
кто
персонально
ответствен
за
кровь
и
же рт вы,
это
событие
приз ывае т
к
со по став ле нию
дв ух
названных
коллизий
как
к
образу
глубинного
разлома.
Выя ви лос ь,
в
том
числе
—
падением
самого
Хрущева:
частичная
десталинизация
рушит
собственные
результаты
и
в
пострадавших
оказываемся
все
мы
у
се бя
дома,
а
тем
самы м
(прямо или косвенно)
—
и
Мир
в
целом.
Хотя
и
с
различием
в
ритме,
шла
к
исч е рп анию
и
та
фаза
д уховн ого
обновления,
кот орая
не
только
зависела
от
и зг ибов
политики,
но
и
была
внутренне
ориентирована
на
то,
чтобы
п од­
вигнуть
’’верхи”
к
продолжению
курса
XX съезда .
Уже
с
начала
60-х
гг.
и
особенно
после
вторжения
в
Чехословакию
(1968)
десталинизация
из
несостоявшегося
всеобщего
проекта
ст ала
из бир а те льным
дейст вие м.
Будущее
перекочевало
к
и нако мыс­
лящим
новой
генерации
—
в
среду,
ограниченную
составом
и
все
более
жестко
преследуемую.
Движение
их
в
свою
очередь
ра с­
щеплялось
как
на
мужественные
и
обреченные
поп ытки
самочинных
перемен
вн утри,
так
и
на
усилия
п одкре пит ь
эти
по­
пытки
(и заслониться от карательных ударов)
п осре дст вом
апелляции
к
мир ов ому
сообществу.
История
дисс иде нтств а
еще
не
написана,
хотя
и
закончена,
по
крайней
мер е
в
тех
формах
противостояния,
которые,
творя
предобщество,
с
определенно­
го
рубежа
стали
и
сво его
рода
лимитом
этого
же
процесса.
Урок
Хруще ва
и
урок
дисс иде нтс тва,
при
все й
своей
неоднородности,
421


сош ли сь
в
общ ей
точке.
Но
без
этих
уроков
не
по нять
ни
проис­
хожд ени я,
ни
тру д ностей
нынешней
перестройки.
Следует
доб а­
в ить,
что
одно
то,
что
пра в оза щит ное
дв иже ние
б ыло,
д елает
по
меньшей
мере
неточным
термин
’’застой”
в
отношении
совокуп­
ных
1970-х .
Можем
ли
мы
теперь
ограничиться
те м,
чего
домогались
и
не
смогли
добиться
тогда?
Видимо,
нет.
Сегодня
нужно
не
прос­
то
идти
вперед,
а
заново
о пр едел ить
для
себ я
’’точку отсчета” .
Близки
ли
мы
к
этому?
Открытый
во прос .
Ес ли
судить
по
нарас­
тающей
волне
изобличения,
по
степени
развития
гласности,
то
ответ
будет
неоспоримо
п оложи те льны м,
хотя
и
миф
о
’’добром
старом
вр ем ени”
обнаруживает
живучесть
и
да же
способность
к
о бно вл ению.
Однако
коренная
перемена
(как и главная труд­
ность)
все
же
не
в
этом.
Она
—
в
из жив ании
’’системы”,
р асс мат­
риваемой
как
целое.
Оттого
и
де стал иниз ация
в
прямом
смысле
не
может
уже
б ыть
чем-то
отдельным
от
обновления,
ко то рое
в
сво ю
оч еред ь
не
может
ограничиться
одной
сфе рой,
как
бы
важ­
на
она
ни
был а
(экономика ли это,
межнациональные
отноше­
ния,
п ра вовые
гарантии
и
институ ты ,
автономизация
духа
в
столь
несо в падаю щ их
областях,
как
наука
и
вера ,
и
т.д.).
Тем
самы м
в ыяв ляе тся
в
одно
и
тоже
время
и
нео бхо ди­
мость
и
неизв ест нос т ь
другого
це лог о,
призванного
заменить
ст ал ин истск ую
сцепку
могущества
с
нивелировкой
и
обезличи­
ванием.
Перенесение
центра
тяж е сти
на
животворящие
различия
ждет
от ы скания
принципиально
новых
основ
конс титу цио нно го
строя,
в
рамках
которого
не со впад ающ ие
интересы,
традиции
и
мировоззрения
смогут
нестесненно
осуществлять
диалог
друг
с
другом,
как
и
сотрудничать
с
повседневностью
отдельного
человека.
Рассматривая
в
э том
свете
с обыти я
и
перемены
последних
че ты рех
с
лишним
лет ,
не
опуская
впечатляющих
результатов,
осо б енно
в
делах
внешних,
но
и
не
уходя
от
’’локальных”
бед
и
тр аге дий,
затрагивающих
так
или
иначе
всех
без
изъятия,
бу дь
то
Чернобыль
или
Сумгаит,
Тб илиси
или
то,
что
ны не
—
в
разных
местах
и
с
не со впа дающ ими
ликами,
—
мы
вправе
зак люч ит ь:
процесс
д е стал ини зации
вс ту пил
в
реш ающу ю
фазу.
Решающая
—
она
же
критическая.
Критическая
не
в
том
смысле,
что
нам
гро­
зит
прямой
возврат
к
былому,
хотя
и
этого
полностью
исклю­
чит ь
н ел ьзя.
Одн ако
попятность
возможна
и
в
иных,
непредска­
зу емых
и
даже
во все
новых
формах.
Пе рес тройк е
грозят
и
агрес­
сивный
к онсе рват из м,
и
равнодушие,
обн овле нн ая
ав тор итар ­
ность
и
цепная
реакция
взаимного
отторже ни я,
недовольство,
ищущее
злодея,
и
запоздалые,
половинчатые,
двусмысленные
ре­
шения
(сверху вниз).
Вместо
вчерашней
расстановки
сил
—
лиде р,
опережающий
’’систему”,
ра дик ально
думающие
люди,
которые
оп ереж ают
лидера,
—
возникла
си ту ация
всеобщего
от­
с тава ния
—
всех
от
всех.
Оно
и
естественно:
чем
радикальнее
422


обновление,
тем
показанней
ему
утрата
и
возобновление
собст­
венного
предмета.
Оно
и
оп асно :
можно
застрять
на
утрате.
Вых од
же
—
в
способе
мыслящего
действия,
в
формах
мы сляще­
го
движения,
которым
только
и
удастся
соединить
—
в
об ход
катастрофы
—
еще
неи зве стно е
нам
будущ е е
с
прошлым,
заново
открываемым
самим
себе.
Симптомы
надежды
в
тех
же
точках,
где
дымится
в ул кан.
Ес ли
это
еще
неда вно
надо
был о
бы
до каз ыва ть,
то
теперь
оно
сам о
г ов орит
разными
человеческими
голосами:
избирателей
и
депутатов,
’’неформалов”
и
инак ом ысл ящ их
вну три
К ПСС,
голосами
национальных
дви жен ий
и
культурных
сообществ.
Крайности
еще
не
с близ ились ,
но
шансы
на
это
—
нал ицо .
Дока­
зательство
—
забастовка
шахтеров
(июль 1989 г. ). Сим пто матич ­
ны
и
мас штаб
ее,
и
высокая
организованность
(действия рабочих
в
качестве
власти
на
места х,
пресекающей
лю бые
провокации
и
р а збо й), и открытая поддержка забастовщиков
со
стороны
народных
депутатов,
а
в
ито ге
—
успех:
не
только
не по ср едс твен­
ный,
относящийся
к
конкретным
требованиям,
но
и
б олее
общий,
который
затрагивает
перестройку
как
та к овую.
Ш ахт еры
впра ве
сч ит ать
себя
соавторами
законов,
принятых
на
завершающем
эта пе
первой
сессии
Верховного
Совета
С ССР
и
зна мену ющ их
переход
или,
т очне е,
начало
перехода
от
деклара­
ций
к
действию,
им еюще му
нап ра вле нный
социальный
характер.
По хо же,
что
мы
накануне
пе ре мен
во
вс ем
’’календаре”
об но ви­
тельного
пр оц есса.
Ход
событий
делает
и
более
неотложной
и
не-
исключенной
демократическую
кон сол ид ацию :
заполнение
нынешнего
ва ку ума
бе зра зд ельно й
власти
взаимно
увязанными
структурами
политического
согласия.
Это
еще
не
государство
в
со бств енно м
смысле
и
еще
не
гражданское
общество,
но
—
э мб­
рио ны
эти х
исторических
близнецов.
Ес ли
н азв анные
тенденции
не
оборвутся
новыми
спазмами
нас илия
и
контратакой
’’вечно вчерашних”,
то,
б ыть
може т,
нынешний
год
выведет
нас
из
про лога
д ес тал иниза ции
в
действи­
тельное
начало
ее.
Тем
самым
конкретизируется
с уть
ос во­
бождения:
п рочн ый
ис тор иче ский
компромисс,
только
и
с по­
собный
послужить
фундаментом
сво бод н ого
Дом а
Евразия.
1989


В
САМОМ
ЛИ
ДЕЛЕ
МЫ
У
КРАЯ
ПРОПАСТИ?
Это т
вопрос
зад ают
сегодня
не
только
пессимисты
от
роду.
Он
о бъ единяет
дом охоз яйку,
гля дящ ую
на
пустые
полки,
с
жертвами
множащихся
бедствий
и
кровопролитий.
Его
задают
себе
лю ди
вне
власти
и
люди
у
власти.
Интонации
при
этом
неодинаковые,
это
есте ств енно ;
а
сут ь
—
о дна
и
та
же?
Нет,
ес ли
вглядеться
внимательно,
и
суть
не
одна.
Более
т ого.
Именно
тут
еще
не
вполне
внятная
разделитель­
ная
черта.
О дним
т рев ога
за
за втр аш ний
ден ь
велит
двигаться
в
нез нае мо е,
в
непредуказанное,
других
же
укрепляет
в
увереннос­
ти,
что
тот
пр оц есс,
который
получил
н азв ание
’’перестройки”,
заш ел
чересчур
далеко,
порож да я
св оей
безотчетностью
житей­
ск ие
неустройства
и
подводя
вплотную
к
новой
Смуте.
И
разве
для
пос ледн ег о
суждения
нет
оснований?
Они
есть .
Это
не
только
события,
но
и
люди.
Разные
люди.
Ра зн ые,
да же
когда
они
произносят
почти
одинаковые
слова,
когд а
мысль
их
не
идет
дальше
сию минутны х
нужд.
Тревога
тр е­
воге
рознь,
как
и
отчаяние
—
отчаянию.
Но
сверх
тревог
и
отчая­
ний
есть
еще
намер ение
—
из влеч ь
выгоду
от
тревог
и
отчаяний,
и
существуют
люди,
движимые
этим
расчетом.
Опять-таки
ра з­
ные
люди,
на
первый
взгляд
даже
антиподы,
ведь
не
спутаешь
стража
о к амен евшего
интернационализма
с
пламенным
борцом
против
масонского
засилья,
роднит
же
их
у вер енност ь
в
своем
праве
(и долге)
решать
за
других
—
как
эти м
другим
жить.
Ап ока липси чес кие
суррогаты
и
их
изготовители
норовят
стреножить
нас
имен но
в
тот
момент,
когда
мы
—
врозь
и
вме -
те
—
ст али
нащупывать
выход
из
корча ще йс я
в
смертных
су­
дорогах
сталинской
унификации,
вездесущей
власти
над
душами
и
телами.
Выход
—
он
же
вход.
Вх од
в
суверенную
жизнь.
В
рас­
порядительство
собственной
судьбой,
по
самому
смыслу
своему
иск л юч ающее
один
и
тот
же
жизненный
уклад,
одну
и
ту
же
структуру
власти,
о дну
и
ту
же
форму
с оз нания
для
вс ех
оте­
чественных
широт
и
д олгот .
Еще
год
назад
порыв
к
независимости
казался
явлением
ло­
кальным,
пер иф ер ийн ым.
Специалисты
предупреждали
о
’’горя­
чих
точках”,
их
не
слушали.
Нагорный
Карабах
во спр инима лс я
не
только
в
Баку ,
но
и
в
правящей
Москве
как
дело
рук
смуть­
янов.
Сегодня
’’горячей точкой”
является
едв а
ли
не
весь
Совет­
с кий
Союз,
и
уже
это
одно
должно
бы
надоумить
людей,
ответ­
ственных
за
происходящее,
что
в
главных
виновниках
(если
424


уместно
говорить
о
ви новни ках)
—
их
со бс тве нная
глухота
к
проснувшимся
чувствам
и
инстинктам
человеческих
общнос­
тей,
за
кото рым и
и
в
которых
века
и
д аже
тысячелетия.
Разве
в
свете
опы та
пр о ше дшего
года
не
очевидно
у ж е : ’’локальные”
проблемы
не
разрешить,
рассматривая
их
порознь?!
На
очереди
дня
со
всей
остротой
встала
проблема
сожительства
народов
и
цивилизаций,
составляющих
СС СР.
Проблема
всех
п робл ем
-
экономических,
социальных,
культурных,
всеобщих
и
личных.
Их
связь
—
и
первоусловие
ра зре ши мос ти.
Не
Пр иба лтико й
поставленная
проблема.
Пр иба лти ка
лишь
(в силу особенных,
историей
созданных
обстоятельств)
придала
ей
непреложный
и
нео тл о жный
характер.
Она
обнажила
ядр о
проблемы:
самостоятельность
ныне
только
т огда
бу дет
дейст­
в ит е льной,
ког да
она
достигнет
уро вня
независимости.
И
Союз
ССР
только
в
том
сл учае
обретет
не стес ненн ую
ес тест вен ную
це­
лостность,
отвечающую
зову
XXI века,
когда
отп равн ой
точкой
новой
интеграции
станет
независимость
(не меньше!) всех со ­
ставных
частей
ее,
б оль ших
и
малых
в
равной
с тепени .
Мы
пришли
се го дня
к
тому,
с
чего
непримет но
начали
сво­
рачивать
почти
сразу
после
31 декабря 1922 года.
Паралич
до­
гов орно го
начала
привел
в
кон е чном
счет е
к
опозорившей
нас
расправе
с
’’малыми”
народами.
Неужто
так
беспамятны
мы?
Неужто
так
тру дно
по нять ,
что
Прибалтика
не
больше
чем
г ео­
политическое
название,
что
на
самом
деле
речь
идет
о
п рош лом
и
бу дуще м
тр ех
стран,
судьбою
которых
ра спо р ядили сь
(сов­
м ест н о!) Сталин и Гитлер,
и
чт о,
оглядываясь
наз ад,
литовцы,
латыши
и
эстонцы
наст аив аю т
ныне
на
то м,
чтобы
их
отечества
заново
пр из нали
странами?
Чт о,
если
мы
хоти м
(а кто не хочет
э того?), чтобы они,
Литва,
Латвия,
Эстония
—
тру дол юби в ые,
уме лы е,
к уль турн ые
—
остались
в
со ставе
СССР,
мы
дол жны
признать
их
пр аво
на
новых
нач ала х
войти
в
Со юз,
а
этого
в
с вою
оч ере дь
не
достичь,
не
учредив
з аново
и
сам
Союз!
Чем
же
о тв етил
на
эту
зло бу
дня
’’сильный центр”? Сначала
равнодушием,
затем
ограниченными
и
запоздалыми
уступками,
а
теперь
-
мрачными
прогнозами
и
грозными
предупреждения­
ми.
Повод
не
соответствует
причине,
и
это
так
же
симптоматич­
но,
как
и
бросающееся
в
глаза
сходство
ос нов ных
мо ти вов
’’Заявления ЦК КПСС”
с
о пуб лико ванны м
несколькими
днями
ра ньше
воз з ван ием
секретариата
правления
Со юза
писателей
РСФСР
(не союза,
не
правления
даж е,
а
вс его
ли шь
секрета­
риата)
—
документом,
где
к
обвинениям,
ад рес уем ым
Эст онии
и
ее
зак о нодат еля м,
пр исо ед ин яется
жалоба
на
Президиум
Вер хов ­
ного
Совета
СССР,
который,
дав
’’правильную оценку”
эстонско­
му
зако ну
об
эстонских
ме стн ых
выборах,
не
вскрыл,
однако,
’’политических корней происходящего в Эстонии,
не
дал
полити­
ческой
оценки
действиям
республиканского
ру ко во дства,
хотя
эта
тема
явственно
звучала
в
выступлениях
чле нов
Президиума”.
425


В
провинившихся,
та ким
образом,
и
Эстония,
и
законодатель­
ный
орган
Союза.
А
судьи
к т о? ”В России,
—
пишут
секр ета ри
СП,
—
да вно
и
в нимате л ьно
следят
за
развитием
событий
в
Эстонии.
И
гл авны е
свои
в опр осы
мы
обращаем
к
Центральному
Комитету
партии,
к
Политбюро”.
Призыв
усл ы шан.
А
может,
оба
документа
б ыли
наперед
увязаны
аппар а тны м
графиком?
Совсем
не
мелочь
это
совпаде­
ние
и
эта
неискл юч енная
увязка.
На
память
пр их одит
давнишнее
и
совсем
близкое, 1968-й
и
1989- й,
преддверие
танков
в
Праге
и
к ровь
на
площади
Тяньаньмэнь,
закулисные
схватки
в
’’верхах”
и
становящиеся
их
заложниками
импровизированные
движения
(особенно когда они бьют через край).
Правда,
еще
древние
по­
лагали,
что
в
од ну
реку
дважды
вступить
невозможно.
Но
мы
знаем
также,
что
м удрос ть
оправдывается,
если
в
дело
вступает
человеческая
память
и
вол я
к
непо вт ор ению .
В
данно м
случае
—
воля
Литвы,
Латвии,
Эстонии,
и
во ля
Ро сс ии,
право
говорить
от
имени
которой
присвоили
себе
безымянные
секретари
СП,
и
воля
Союза,
у
которой
е сть
еди нств енный
верховный
выра зи ­
тель
—
Съезд
н ародн ых
депутатов.
Е сть
что-то
фатальное
в
то м,
что
события,
затрагивающие
судьбы
миллионов
лю дей,
пр ои сход ят
в
предосенние
’’канику ­
лярные”
дни.
Спрашивается:
куда
торопятся
те,
др угие,
тре ть и?
Кто
в
авторах
сц енар ия,
а
кто
в
режи ссер ах?
Ли бо
реж и ссер
от­
дался
на
милость
номенклатурным
суфлерам?..
Позавчерашняя
лексика,
уже
с д анный,
к азало сь,
в
а рхив
’’антисоветский”
жупел,
пресловутая
рука
Запада,
а
в
и тоге
—
мелодекламация
вместо
разбора
и
выв ода,
ведущих
к
компромиссу
не
на
словах,
а
на
деле,
—
что
это
все:
лиш ь
зигзаг
или
зачин
п ов орота
вспять?
Трудное
время,
кипящие
страсти,
де фиц ит
политического
благоразумия.
Трудное
время,
но
не
безысходное.
Мы
не
у
п ро­
пасти.
Мы
на
развилке.
К
пропасти
же
нас
толкают
лже пророк и ,
которые,
видно,
хотели
бы
выступить
затем
в
р оли
избавителей.
Сегодня
—
избавителями
русскоязычного
мень шинст ва
от
’’экст­
рем ист о в”,
завтра
—
избавителями
всех
от
всех.
Такое
уже
был о
—
при
Сталине.
Х ва тит.
Больше
это го
до­
пустить
не льз я.
Мы
обязаны
твердо
сказать,
что
не
нуждаемся
в
избавителях.
Ибо
—
мы
хозяева
сво его
Д ома,
ответственные
за
нег о
пер ед
мертвыми
и
живыми.
О тве тств енны е
все
вместе
и
каждый
в
отдельности.
28 августа 1989


ЗАСЛОН
СМУТЕ
-ВКОМ
ОН?
Иностранцу
пришлось
бы
основательно
поломать
г оло ву,
отыскивая
понятие,
б лизко е
нашей
’’Смуте”.
Сколько
в
ней,
вскормленной
российской
историей,
смы сло в,
примет,
истоков
и
сл ед ст вий.
То
уходящая,
то
настигающая
стихия
взаимного
отт ор ж ения,
кровавой
перетасовки
и
расп ад а,
смена
скоропос­
тижных
’’концов” ’’нач ала ми”,
п ритом
обретаемыми
не
сразу,
далеко
не
сра зу.
В
промежутках
же
-
могилы
без
сч ета,
забро­
шенные
земли,
опустевшие
ду ши,
отчаяние
и
безнадежность.
Кажется,
сто ле тия
ме жду
—
’’нельзя молиться за царя Иро ­
да...”
и
’’это есть наш последний. . .” .
А
между
тем
—
рядом.
Не
событиями
д аже,
хот я
и
в
них
переклички.
Но
прежде
всего
(и сверх всего!) судьбами.
Тени,
тени
-
неискоренимые,
ожи ­
вающие.
И
уже
не
ночами
стучатся
в
дверь,
а
вламываются
дне м.
Иной
же,
и
все
более
частый,
раз
врываться-то
и
ну жды
нет:
дв ери
сами
раскрываются.
Одних
—
к
Минину
и
Пожарскому
пропуская
без
задержки,
других
—
ближе
к
Таврическому
или
к
Смольному.
Кто
-
стенает,
исподтишка
грозя: ”Ну ведь за всем,
что
тво­
рится,
должен
же
быт ь
присмотр
в
Кремле!
Не
нехристи
же
там
сидят...”
А
кто
втор ит : ”Ум,
честь,
совесть!” —
однако
и
тут
к
уверенности
пр имеша ны
косой
вз гляд ,
а
то
и
угрозы,
то му
же
’’Кремлю”
адресуемые.
Выходит,
на
нем
зациклились
те
и
дру­
гие,
а
еще
третьи,
четвертые,
которых
и
в
черносотенцы
не
зачислишь,
и
догматиками
не
обзовешь,
ибо
(и без всякой иро ­
нии)
-
паладины
перестройки.
Но
и
они
прикованы
ныне
(на­
падками,
притязаниями)
к
т ому
же
кремлевскому
холму.
К
чем у
ж
ещ е?
У
нас
—
к
чем у?
Кремль
же,
хоть
и
в
неизменных
стенах
своих,
однако
пр е­
вратностям
истории
подвержен.
От
Грановитой
пал аты ,
где
си­
живал
Иоанн
IV, до многолюдства хрущевского Дворца съез ­
дов
—
эпохи,
ме няв шие
обитателей
и
в ер шител ей
вл ас ти.
Но
именно
—
в ла сти.
Еще
точнее:
всевластия,
какое
в
роковые
дни
опрокидывалось
в
безвластие.
Еще
о дна
ип о стась
россий­
ско й
Смуты.
Вроде
позади
эти
страшные
перекаты.
Но
тени,
т ени.
Приходящие,
неодолимые...
Одно
о те честве нн ое
слово
и
три
китайских
иероглифа
Ле том
этого
года
я
с пр а шива л : ’’Что на сегодняшних ве ­
сах
ве сит
б ольше
—
избирательный
бю ллет ень
или
саперна я
ло­
427


патка,
вдохновляющие
результаты
выборов,
которыми
пере-
ч ер кну лись
прогнозы
и
расч еты,
или
про во к ация
’’силы” (по -
другому
назв ат ь
тбилисскую
ночь
было
бы
непростительной
ло­
жь ю )?” Вопрос отнюдь не риторической .
Ответа
я
не
зн ал,
а
гороскопы
не
по
мне,
наученному
жизнью
и
профессией,
что
нет
ниче го
на
свете,
что
приходит
своевременней
и
действует
неумолимее,
чем
Случай.
Сму тно е
время
оттого
и
смутное,
что
все
’’неправильности”,
из
ко то рых
состоят
человеческие
будни,
нежданно-негаданно
устремляются
в
одно
общее
русло.
Поисти­
не
тогда
бал
правят
уже
не
помыслы
(пусть ошибочные), не
чувства
(пусть избыточные) . Н ет,
во зник ает ,
что
применительно
к
ру сс кому
бу нту
поэт
определил: ”...
бессмысленный
и
беспо­
щ адны й”.
Потому
и
без
смысла,
что
без
пощ а ды.
Впрочем,
и
наоборот
читалось.
Читалось
—
либо
по
сей
де нь
читается?
И
наш
ли
только
лексикон
надо бен
чи та юще му?
Отечественная
смута
—
она
и
на
сопредельном
языке.
Спра­
шиваешь:
что
жд ет
нас?
—
а
думаешь:
не
грозит
ли
свой,
одомаш­
ненный
Тяньаньмэнь?
Я
не
опасаюсь
’’вмешательства во внутрен­
ние
дела
Китая”,
Китай
—
тем
паче.
Да
на
расстоянии
и
не
уз­
наешь
в
т очнос ти
той
подоплеки;
вот
и
у
наших
’’малых”
тянь-
аньмэней
подоплека
совсем
не
т акая
уж
злоум ышле н но
очевид­
ная,
как ой
преподносили
ее
репортажи-скороспелки.
Сегодня
виднее
свя зь
ферганского
кровопролития
с
измученной
хлоп­
ком
землей,
как
и
связь
оргии
тамошнего
и
столичного
мзд оим­
ства
с
подвигами
московских
следователей-тщеславцев.
Но
как
обозначить
эту
связь,
когда
в
локальной
резне
силишься
разгля­
деть
голограмму
всеобщего
бе дс тви я?..
И
на
г лав ной
пекинской
площади
с толк нулис ь
ве дь
не
только
лю ди
с
лю дь ми,
но
и
модернизация
с
равенством,
воскрешенный
стим ул
к
тру дово му
достатку
—
с
неистр ебимо й
жаждой
справедливости
как
таковой,
без
пряника
и
кнута.
И
еще
не
мене е,
е сли
не
б олее
существен­
ное:
поры в
молодых,
вовлекших
в
свои
ряды
и
тамо ш них
ра­
ботяг,
и
мно гих
из
тамошних
функционеров,
внесши й
раскол
и
в
те х,
кто
выучен
подавлять.
Эта
демо кр атия
улицы
(площа­
ди!) очутилась в заложниках схватки правящих .
А
посередине
-
пусто.
Не
было
бесс т раш ия
в
согласии.
Просветили
ли
нас
”их”
Тяньаньмэнь,
танки,
давящие
че­
лове чес к ую
плоть,
кошмары
ночных
расстрелов?
Откры­
ли
ли
гла за
на
истоки
и
позывы
собственной
неисключенной
Смуты?
От
этих
вопросов
может
отвернуться
ли бо
благородный
слепец,
ли бо
свежеиспеченный
Молчалин,
но
не
грибое д овс ки й,
а
щедринский,
обматеревший,
зорко
сл едя щий
за
котировкой
репутаций:
как
бы
не
прогадать,
не
пропустить
свой
час...
428


Н аши
pro и наши contra
Не ис клю ченн ая
См ута
не
значит
непременная.
В
наших
си лах
упредить.
Обе р егаяс ь,
но
не
останавливаясь.
Идя
в
ра зм ышл ении
от
худше го
к
то му,
что
не
только
способно
выз воли ть
нас
из
беды,
но
и
по днять ,
возвысить.
Убежден:
нет
ничего
насущнее
ныне,
чем
сызнова
зажечь
свет
в
душах.
Попробуем
взвесить
шансы
на
эт о.
Столь
ли
ничтожны,
малы
они?
Духовная
сму та
врод е
бы
contra.
Но
так
ли?
Открытость,
как
ни
ряд и,
предпочтительнее
закупоренных
страстей.
То,
что
пуга ет
нас
(да и как не пугаться?), суть рвота единством,
ка­
кое
давно
изжило
се бя.
Мо жно
грустить,
оплакивать,
но
воз вра ­
та
н ет.
Живем
раз н ыми
вчера.
Растаскиваем
общее
наследие,
берем
на
себ я
грех
пущ е
других,
стравливая
исторических
мерт­
вецов.
Так
что
же
—
в
кутузку
стравливающих,
смирительную
рубаху
на
т ех,
кто
бредит
своей
родос лов ной ,
отт ого
и
еди н­
ственной,
другие
исключающей,
что
своя?
Это му
бы
на
смену
—
осмысленный
переход
от
схват ок
не­
совместных
вчера
к
совместности
разных
зав т ра.
Оставаясь
разными
в
убеждениях
и
вере,
убережем
себ я
от
взаимной
ненависти
и
на силия.
Вот
о на,
отсчетная
точка.
Непривычная
и
да же
огнео па сна я,
но
достижимая.
Распределен­
ная
по
шир о там
и
долготам,
отсчитывающая
от
циви лизаций,
к отор ые
в
недрах
нашей
Ев ра зии
—
сто йк ие
верой
и
нра вом ,
т руд овым
о быча ем
и
складом
мышления.
Неп релож ны й
факт:
мы
—
это
Европа
и
Аз ия,
сш ибк ою
и
вкупе.
И
ф акт
и
шанс
из
самых
вел ик их.
О тно ся щийся
не
только
к
су дьба м
тех ,
ког о
иной
раз,
дурно
обм олви вшис ь,
именуют
’’окраинными народами”.
Не
только
к
н им,
но
и
к
рос­
сиянам,
чья
со вок уп ная
метрика
—
те
же
Европа
и
А зия.
Боль­
шой
Урал,
две
Сибири,
Д альн ий
Восток
-
они
и
страны
и
ци в или­
зации,
впрочем,
как
и
европейский
Сев ер,
и
донской,
кубанский
предкавказский
Юг,
и
и ск онный
русский
суглинок...
Из бав ить­
ся
от
опеки
московских
ведомств
—
нужный
ша г,
за
от ср очку
которого
платим
бедностью
и
разрухой,
размолвками
и
к ров ью.
Нужный
шаг,
но
недостаточный.
С
запретом
на
от тяжк у
—
возво дит ь
л еса
ми ра
в
Мире!
У
себя
дома
строить
не
знающий
п одоби я
союз
равн о-р азны х.
Иначе
—
не
сув ер енный
—
фикци я! ..
Да
не
к
тому
ли
и
дело
идет
—
прибалтийское
и
иное?
Тот,
кто
приметил
благородство,
с
которым
отстаивали
се бя
’’авто­
номии”
в
верховносоветских
дебатах,
всякий,
ко му
в
сердце
вошла
пре крас н ая
нанайка
Евдокия
Гаер,
скажет
вместе
со
мной
: лиха беда начало !
Но
что-то
держит
это
вы зволяю ще е
и
воскрешающее
начало,
что-то
поперек
ег о.
Что
же?
429


Да
мы
сами.
И
наш,
из
нас
наружу
вы ше дший
ко мпл от
неуходящего
единообразия
с
судорожным,
без отч етны м
и
рас ­
считанным
(не спутать бы.. . )
отталкиванием
дру г
друга.
И
на­
ша
перепутаница
’’почвы”
с
огл ядкой
на
кремлевский
холм .
Сл ов ом,
держит
все,
ч ему
и
корень
и
общий
з наменат ель
—
не­
вед ени е
того,
что
’’там”,
за
порогом,
который
нельзя
(время
на
ис х од е!) не переступить и который переступить страшно.
Этой
неизвестностью
стр ено ж енны е,
сам и
се бе
противники.
Экономисты,
ка кие
окол о
власти
и
у
власти,
меняют
о дин
универсальный
рецепт
на
друг ой .
К
нынешнему
ли
Западу
под­
тянуться
(вычтя его путь к себе!) или на худой конец взять за
эталон
’’четырех тигров”? А может,
с
другого
конца
двинуться
—
с
чаяновского
в
будущее
глядящего
проекта?
Не
худо
бы
и
со­
чле нит ь,
но
как?
Умная
Прунскене
заметила:
то,
что
одним
еще
преждевременно,
у
други х
повседневность.
Да
и
в
самом
деле,
неужто
субтропикам
и
Заполярью
равно
показан
фермер?
Хлеб
же
насущный
—
забо та
об щая.
И
независимость,
ка са юща яся
не
частностей,
а
строя,
—
иск ус
для
всех.
Вводимая
же
гомео­
пат ичес кими
д о зами,
с
запоздалыми
уступками
’’избранным”,
она
оборачивается
тяжбой
этносов,
грозит
мятежом,
в
котором
уже
не
различить,
кто
в
зачинщиках,
кто
в
ведомых.
Как
на
исповеди:
нам
легче
бы
разойтись...
Но
е сть
запрет.
Раз ум но
ли
в
раздел
и
разор
—
совместное
имущество,
все ,
что
добыли
трудом
и
ст р ада ниями
поколений
мертвых
и
жи вых?
Казалось
бы,
одно
это
может
удержать.
Но
нет.
Себ е д овл еющее
пер есилив ает,
держа
в
памяти
насилие,
г ено цид,
неистребимые
замашки
’’сильного центра”,
по сяг ающе го
на
землю,
вод у,
воз ­
дух.
Чем
пре воз м очь
это
и
нужно
ли?
На
той
же
исповеди
выговариваю
с
болью
и
с
убеждением:
должно.
Повторяю
сно ва
и
снова:
е сть
запрет
прев ыш е
закон­
н ого
права
на
у ход.
Эт от
запрет
—
хрупкий
Ми р,
не
взорвать
бы
невзначай!
Это
табу
—
ответ
на
убийство,
вернувшееся
к
лю­
дям
в
том
изначальном
виде,
к огда
оно
без
мо ти вов,
когда
оно
—
смерть,
заново
увиденная
и
нас таива ющ а я,
чтобы
ею
сыз­
нов а
от крыл и
жизнь.
Своим
и
’’чужим”. Всем.
Воздушный
замок?
Если
даже
он,
то
неизб еж ны й,
как
те
же
земля,
во здух ,
вода .
От
невозможности
к
возможности:
вы­
уч имся
жит ь
врозь,
оставшись
вместе.
И
от
явленного
миру
’’вместе”
—
к
очеловеченному
и
дел ово му
’’врозь”. Друг спраши­
в ает:
а
не
боишься
ра зб роса
—
своя
Венгрия
в
западных
преде­
лах
и
с вой
Хомейни
где-то
в
Азии?
Отве тил :
не
боюсь.
Все
луч­
ше,
чем
ре жим
’’вторых секретарей”
и
иноплеменных
войск
для
растаскивания
соперничающих.
Перемогнемся.
Пе режи вем
тяжкое
время,
у
которого
взрывчатки
в
недрах
все - таки
мень­
ше,
чем
у
п ролонги рова н ного
нынешнего
безвременья.
430


Воз вр ат
к
себе
—входвМир
Шаг
за
шагом
дальше
от
ядерного
гриба.
По дс тегив ае­
мые
нуждой
и
обвалами,
но
движемся
—
что
важнее?!
От
Черно­
бы ля
к
Рейкьявику.
От
тра гиче с кого
тупика
Нагорного
Кара­
бах а
к
з др авому
признанию
восточноевропейской
смены
лиц
и
устройств.
У йдя
из
А фг анис тана,
навсегда
ушли
домой
-
и
тем
самым
входим
в
Мир.
Горбачевский
рубе ж
—
не
только
по
имени...
Чистое
pro? Хочется сказать
—
да,
но
не
в пасть
бы
еще
раз
в
самообман.
И
тут
сво и
contra.
У трата
перестроечного
ритма
—
расп лат а
за
нерешенность
п ринц ипов
своего
евразийского
сожительства.
А
главное
благо
—
демонтаж
сверхдержавы
(без чего не уй ­
ти
нам
от
сталинского
и
пос тст али нск ого
на сле дия)
—
не
та ит
ли
и
оно
распри
между
своими?
Хлопотно
нач ина ть
конверсию
(прибыль впереди,
по ка
же
—
з а т ра т ы), но еще хлопотнее духов­
ная
конверсия.
Буд ем
же
взыскательны
к
себе.
В
’’зеркале”
(вечная память Андрею Тарковскому)
дети
XX съезда,
но
ведь
они
же
-
и
как
иначе
-
де ти
’’холодной войны”.
Труд­
но
взрослеющие
дети.
Опять
же
я
не
о
нахлебниках
и
карье­
ристах
перестройки,
а
о
ее
действительных
лидерах
и
беско­
рыстных
рядовых.
Будем
взыскательнее
к
себ е.
Изначальный
Горбачев
выр валс я
вперед
тем,
что
не
убоялся
п родолжа те ­
ле й.
Срединный
заколебался.
Так
п енять
ли
ему
одному,
что
и
он
застрял,
что
—
се го дняшн ий
—
он
еще
не
оппонент
себе,
а
потому
(сплошь и рядом)
плохо
слышит
несовпадающих
и
тоже
застрявших?
’’Дайте ему шанс”,
-
взы в ает
из
закордонного
благополу­
чия
э кс- со о теч естве нник.
Нет,
так
не
выйдет.
Шан с
ему
—
теперь
производное
от
шанса,
который
надлежит
за р або тать
вс ем
для
всех.
Говоря,
что
низшая
точка
пройдена,
я
имею
в
виду
прежде
всего
это
: обновительный процесс уже не зависит от одного че­
ловека
(кто бы он ни был!).
Доказательство
—
Верховный
Совет.
Мой
коллега
Юр ий
Афа­
насьев
назвал
его
в
сердцах
’’сталинско-бре ж не вс ки м ” ,
на вя­
занн ым
второпях.
Что
навязали
—
верно.
А
вышл о
иначе.
Сугу­
бо
иначе.
Неожиданно
иначе.
(Но как знать,
может,
тот
аф а­
насьевский
стресс
та кже
сраб от ал
на
это
’’иначе”. . .)
И
оттого
я
от
ве ры
иду
к
у ве рен ности
-
Т яньан ьмэ ня
избежим.
П осере­
дине
у
нас
уже
не
пусто.
П осер еди не
—
завязь
структур
пол и­
тического
согласия.
Однако
—
всего
лишь
зав язь .
И
тут,
в
этом
средоточии
теперешних
наших
надежд
-
в ыс­
шем
органе
государственной
власти,
непросто
о тд елить
pro от
contra.
Они,
эти
contra, и в таких симптоматических ’’ дет аля х”,
как
к азусы
закулисных
законопроектов.
Они
и
в
проре хах,
и
в
чрез мер н ой
унитарности
даж е
лучших
из
зак оно в.
Они
и
в
большем
—
масштабом
и
сутью.
Впереди
законодателей,
ид у­
431


щих
от
самостоятельности
к
независимости,
се го дня
нико го
н ет.
А
позади?
А
в
тылах?
О тк рытый
в опрос .
Ибо
опомнились
сторонники
’’руки”,
для
ко го
без
н ее,
вперед
вы броше нной ,
и
жизнь
—
не
жизнь.
Ибо
весеннюю
эйфо­
рию
сменяет
апатия.
Ибо,
кроме
с опроти в ле ния
в
люд ях,
растет
со пр отив ление
проблем.
А
сверх
всего
и
внутри
вс его
еще
о дна
за падн я
—
’’брежневская конституция”.
Полная
атавизмов
до­
бров ольного
и
насильственного
е динств а,
бесполезная,
п ока
не
во зникае т
у
не
устраненного
еще
всевластия
искушения
вос ­
пользоваться
ею
для
двусмысленных
оттяжек
и
м нимо го
’’кон­
сен су са”.
Что
уж
гов ори ть
о
зат рат е
дорогого
законотворческо­
го
времени
на
увязку
назревших
и
перезревших
перемен
с
бу к­
вой
мертвого
Осно во го
закона...
Выход
из
эт ой
’’квадратуры круга”
ясный,
демократичный:
приос т анов ить
действие
Конституции
1977 года,
ускорить
в ыра­
бот ку
новой.
Тем
самым
откроется
свободное
поп рищ е
для
ве­
ликого
выбора
—
др угой
жизни.
А
дабы
остаться
в
пределах
кон ститу цио нно й
легальности,
подкрепим
эту
меру
д об ровол ь­
ным
и
всеобщим
ве то
на
любую
акцию,
отдающую
насилием
и
иерархическим
эгоизмом,
на
любой
шаг,
способный
выбить
нас
из
колеи
искомого
равенства
разных!
Примечательны
слов а
ищ уще го
человека: ”Не надо провоз­
гл аш ать
се бя
коммунистом,
ка дет ом
или
социал-демократом,
л учше
говорить
конкретно
-
о
сво их
в згля дах
на
социальную
п олити ку
и
справедливость,
на
отношения
с
другими
государст­
вами
и
механизм
формирования
власти...
Я
уб ежд ен,
что
все
великие
традиционные
идеологии
отходят
в
про ш лое.
Наверное,
пройдет
вре мя,
и
с его дняшни е
дети
поймут
нас
лучше ,
чем
мы
понимаем
с ебя
теперь”.
Это
сказал
’’бывший антикоммунист”
Адам
Михник.
Постскриптум
На
этих
сл овах
я
остановился
в
середине
декабр я .
Когда
же
заметки
для
с ебя
превратились
в
газетную
ста тью ,
пришли
события,
зов ущи е
пр од лить
мы сль
и
проверить
предчувствия.
Смерть
Андрея
Дмитриевича
Сахарова,
коллизии
Съезда
народ­
ных
депутатов,
кровью
освобождающаяся
Румыния
совпаде­
нием
своим
напоминают
н ам,
как
бл изки
мы
все
на
Земле
и
сколь
велика
теперь
необратимость
совершающегося,
которая
равно
зовет
к
свободе
личного
выбора
и
к
ответственности
за
всеобщий
выбор.
Декабрь
1989


НЕ
РАС ТЕРЯТЬ
САМОЕ
ЦЕННОЕ
Давным-давно,
на
исходе
1878 года,
Салтыков-Щедрин
пи­
сал
Павл у
Васильевичу
Анненкову: ’’Хотелось бы и трагичес­
ко го
попробовать
-
после
болезни
меня
все
в
эту
сто ро ну
тя­
нет.
В
виде
эпизода
хочу
написать
рассказ
’’Паршивый”.
Черны­
ше вс кий
или
Петрашевский,
все
равно.
Сидит
в
мурье,
среди
с него в,
а
мим о
него
примиренные
декабристы
и
петр аш ев цы
проезжают
на
родину
и
насвистывают
’’Боже царя храни” . И в се
ему
говорят:
стыдно,
су да рь!
У
нас
ца рь
такой
добрый
-
а
вы
что!
Вопрос:
проклял
ли
ж изнь
этот
ч ел овек,
или
остался
он
рав ­
нодушен
ко
всем
на другат ел ьс тв ам
и
все
в
нем
ст арая
работа,
еще
давно,
давно
до
ссылки
начатая,
пр одолжа е тся .
Я
склоняюсь
к
по сл еднему
мнению.
Ужасно
только
то,
что
вся
эта
работа
в
заколдованной
клетке
заперта.
И
эт от
человек,
недоступный
ни­
какому
трагизму
(до всех трагизмов он умом дошел), делает ­
ся
бессилен
против
этого
трагизма.
Но
в
чем
вы ража ет ся
это
бессилие?
Я
думаю,
что
не
в
самоубийстве,
а
в
пустом
окаме­
нении.
Нет
ни че го,
кроме
той
прежней
работы
-
и
только”.
Я
не
собираюсь
комментировать
это
пись мо,
в
котором
вместе
-
отчаяние
и
муд рост ь,
несправедливость
в
отношении
людей,
которых
пер еме на
режима
ос воб од ила
от
неволи,
и
пре ­
кл о нение
пе ред
несгибаемыми,
-
преклонение,
в
каком
слы­
шится
упрек
и
самому
себе.
И
точно
так
же
не
собираюсь
я
п рим енять
ще др ински й
текст
к
нынешнему
времени,
ища
пря­
мых
совпадений
или
разительных
отличий.
Привел
же
эту
обшир­
ную
выдержку
из
письма,
которое
сыгр ал о
некогда
немаловаж­
ную
роль
в
мо ей
жизни,
с
друг ой
целью.
Д ал еким
пр едко м
на­
шим
затронута
те ма
едва
ли
не
вечная
и
вместе
с
тем
удивитель­
но
современная.
Как
ч асто
и
с
какой
легкостью
мы
воздаем
с ло­
весную
дань
традициям
и
призываем
друг
друга
ценить
духов­
ный
опыт
своих
предтеч.
Это
ведь
само о ч евидно ,
не
так
ли?
П равд а,
предтечи
у
разных
разные,
и
все
бо лее
разные.
Но
я
не
об
это м.
Я
о
тяготах
общего
труда
на сл едован ия
и
о
совсем
непростых
отношениях,
которые
возникают
при
этом
даже,
казалось
бы,
у
самых
бл из ких
людей.
Разве
чужой
для
нас
трагизм,
о
котором
пишет
Щедрин,
тра ги зм
упрямой
приве рж енно сти
к
одн аж ды
сделанному
жиз-
* Опубликовано:
Путь.
И ст орик о-публиц ист ическ ий
бюллетень
м ос­
ковского
’’Мемориала”.
-
1990, 25 февраля,
с. 5.
433


не нному
выбору,
к
позиции
оправданного
временем
противо­
стояния,
оправданного
-
и
временем
же
п одв ерга ем ого
испы­
танию
на
разрыв...
Тяжело
начинать
заново
тем,
кто
су мел
со­
хранить
верность
себе
тогда,
когда
она
была
в
ред кост ь.
Им
тя­
жел о,
и
я
об
этом
говорю
не
рад и
какого-то
нравоучения
и
не
с
тем,
чтобы
призвать
к
снисходительности,
призывать
к
ней
тех,
кто
пробуд ил ся
ныне
и
рвется
вперед,
круша
препятствия.
Мне
х оче тся
привлечь
в нима ние
к
другому:
к
ценности
пре­
возм ог ания
того,
что
в
щедринском
письме
пои мено ва но
’’прос­
тым
окаменением”.
Случайно
ли,
либо,
напр отив,
в
выс око й
степени
зн амен ател ьн о,
что
многие
—
позволю
се бе
сказать,
боль­
шинство
м оих
друзей
’’диссидентской”
по ры
-
м огут
бы ть
о тне­
сены
к
числу
умеренных
(название,
конечно,
условное
и
неточ­
н ое,
но
тем
не
менее
отте няю щ ее
нравственную
сторону
участия
их
в
обновительной
работе).
Умеренность
эта
не
от
усталости,
как
и
не
от
желания,
войдя
в
те кущ ую
бурную
жизнь,
уберечься
от
напастей,
каки ми
были
щед ро
наделены
предшествующие
десятилетия.
Нет,
тут
впе­
ред и
-
чувство
ответственности,
не
утраченное,
а,
наоборот,
закаленное
былыми
надругательствами,
одиночеством,
равно­
душием
и
собственными
былыми
разладами.
Не
без
гордости
говорю:
среди
поборников
ответственности
за
все
происходя­
щее,
за
каждую
утраченную
жизнь,
за
каждую
вн овь
слом лен н ую
судьбу
в
первом
ряду
доб ров оль но
отв ет ств е нных
-
вчераш­
ние
узники
совести,
инакомыслящие
и
и нак ожив ущие .
Нет
уже
Андр ея
Дм итрие вича
Сахарова,
но
не
остановилось
нач ато е
им
де ло,
не
оборвались
не ус танны е
его
поиски
смыс ла
и
сп осо ба,
какими
бы
сумели
соединиться
воедино
ненасиль­
ственное
гражданское
сопротивление
с
гражданским
согласием,
направленным
пр отив
вс яко го
насилия ,
откуда
бы
-
’’сверху”
или
’’снизу”
-
оно
ни
исходило.
Ибо
сразу
из менить
жизнь
трудно
и
д аже
опасно.
Но
не
пыта тьс я,
не
о ткл ады вая
на
за втр а,
нынч е
нащ уп ать
контур
другой
жизни
не
менее,
если
не
более
опасно.
Не
сомневаюсь,
убежден:
духовный
о пыт
сем идес ятн ик ов
нашего
столетия,
как
и
они
сам и,
действующие,
мыслящие,
ищущие,
—
о дно
из
тех
слагаемых,
без
ко то рых
не
совершить­
ся
новому
всеобщему
выбору.
Выбору,
в
котором
будем
рав но
представлены
и
все
мы,
в
тревожный
час
не
покидающие
судь­
бою
назначенную
нам
Евразию,
и
каждый
из
на с,
неодинако­
вых,
несовпадающих
-
бытием,
сознанием
и
верою.
5 февраля 1990


БУДУЩЕЕ
ПРОШ ЛОГО*
Ответы
на
вопросы
Лоренцо
Скаккабороцци
-
Михаил
Яковлевич,
что
значит
для
Вас
история?
-
Ис тор ия
-
моя
профе сс ия .
Но
это
и
моя
ж изнь,
а
стало
быть,
и
то,
что
я
приобрел
в
ней,
и
то,
что
потерял.
Че го
бы ло
больше?
Чтобы
ответить,
нужно
бы
о
многом
сказать
и
наз ват ь
немало
имен:
людей,
у
которых
я
учился,
с
кем
был
связан
в
разные
моменты
сво ей
жизни.
Раньше
вс его
я
назвал
бы
св ою
бабушку,
са мое
любимое
мое
существо.
Любил
я
ее
даже
не
за
доброт у,
которая,
кстати
сказать,
в нешне
никак
особенно
не
проявлялась,
нет,
она
бы ла
(и оставалась долго)
самым
ин­
тересным
для
ме ня
человеком
на
свете.
Я
мало
что
зн ал
о
своих
родителях,
но
бабушкину
жизнь
освоил
во
вс ех
по дробн ост ях.
Ее
от ец
был
рабочим
на
бойне,
мать
рано
умерла,
и
она
как
стар­
шая
тянула
дом;
затем
ее
выдали
за
известного
на
юге
России
еврейского
просветителя,
херсонского
казенного
раввина.
Вско­
ре
она
о вд овела,
освоила
ремесло
портнихи.
(Вот уже больше
столетия
прошло,
а
в
Симферополе,
в
доме
Высо чи ны х,
первого
друга
моего
де тств а,
по гр ебен ного
на
войне,
стоит,
строчит
ба бушк ин
нож ной
’’Зингер”,
переживший
страшные
сме рти ,
внезапны е
превращения
в
судьбах.)
А
история...
Она
пришла
от
бабушки
ко
мне
рассказом
об
одесском
погроме.
Я
зна л
этот
р асск аз
назубок,
но
требовал
еще
и
еще
раз
повторить,
с
замиранием
ожид ая
(длятогоипо­
в тор)
кульми на ции :
г роми лы
уже
рядом ,
они
где -то
на
лест­
нице...
Вд руг
из
разных
углов
дома
появляются
’’самооборон ­
щики”
и
начинают
стрельбу
из
бра ун ингов .
Торжествует
сила
с пр авед ливо ст и...
Зн ам ени тый
английский
ис тори к
Коллинг­
вуд
за мет ил
как-то,
что
историю
составляют
не
события,
а
де я­
ния.
Сегодня
я
мог
бы
оспорить
эту
мысль,
но
тот
ма льчи к,
безусловно,
согласился
бы
с
ним,
не
поняв,
видимо,
глубинной
с ути
его
слов.
Теперь
же
я
о дин
из
немногих,
кто
остался
от
мое го
поко­
ле ния.
Больши нс тв а
тех,
кому
я
обязан,
уже
н ет.
Давно
уже
нет.
Одних
ун ес
с тал инс кий
террор,
других
война.
В
1941- м,
42-м
годах
по гибл и
лучшие
друзья
мои х
университетских
лет .
И
уже
в
качестве
историка
я
ищу
ответ
на
неуходящий
воп рос :
э того
всего,
трагедии
со
множеством
актов,
нельзя
ли
было
избежать?..
Это
не
сюжет
отдельной
ра бот ы,
внутри
ме ня
это,
чем
бы
я
ни
занимался,
бу дь
то
экономическая
и
интеллектуаль-
* Интервью швейцарскому радио.
Расширенный
текст.
435


ная
история
России
XIX, XX века,
будь
то
события,
более
бл из­
кие
к
современности,
как
пр ир ода
сталинизма
или
судьба
Хр у­
щев а.
-
Можно
ли
сказать,
что
Вы
субъективны
в
своих
работах,
как
человек,
пер еживш ий
трагедию
сво ей
страны
и
своего
поко­
ления?
-Француз
Люс ьен
Февр
заметил
ка к-то :
истории
не т,
есть
только
историки.
Это,
вероятно,
за остр ени е
до
парадокса
дей­
ствительной
тр у дно сти.
Ве дь
человек,
з ан ятый
историей,
всегда
и
современник.
В
сил ах
ли
он
от
этого
уйти
-
и
до лжен
ли?
Людям
нашей
профессии
не
из беж ать
раздвоенности.
И
сколько
бы
присяг
быть
объективными
и
бес при стр астны ми
мы
ни
да­
вали,
самое
бо л ьшее,
че го
историк
может
достигнуть,
-
это
де р­
жа ть
под
контролем
св ои
привязанности
и
антипатии,
выступая
в
кач ес тве
оппонента
самому
себ е.
Диалог
с
с обой
входит,
та­
ким
образом,
в
пр изва ние
историка,
впрочем,
как
и
в
существо
истории.
-
Итак,
история
-
это
диалог?
-Да ,
диалог
живых
с
мертвыми.
Или
вер нее :
живу щ их
с
живыми
мертвыми.
История
во ск решает.
И
это
отно сится
не
только
к
памяти
в
бук вал ьно м
смысле,
но
и
к
историческому
исс ле до в анию.
В
самом
широком
смысле
-
к
ис тор ич еско му
сознанию.
Что
движ ет
им?
Любознательность,
забота
о
сохра­
не нии
традиции,
либ о
больше
-
свя зь
поколений,
или
еще
шире :
невозможность
жить,
не
и мея
за
спиной
прошлое?
Я
разделяю
два
понятия:
то,
что
было
и
прошлое.
”То,
что
был о”
-
это
факты,
зап еч ат ленн ые
в
ис точ нике,
добывае­
мые
историком
и
проверяемые
им.
Но
и
прошлое
-
это
те
же
факты.
В
чем
же
различие?
Оно
-
в
человеке.
Был
”до -исто р и-
ч еск ий”
человек.
Человек,
который
жил
в
мифе,
-
в
Мире
непре­
рывно
длящегося
времени.
И
сра внит ель но
поздно
появился
человек
и сто р ич еск ий: Homo historicus.
Он,
эт от
человек,
уже
знает,
что
поз ади
не го
-
соб ыти я,
люди,
эпохи,
к ото рые
необ­
ратимы
и
не поп рав имы.
И,
зная
это,
он
тем
не
менее
возвращает
неповторимое
и
необратимое;
во з вр ащает
в
себя,
как
залог,
как
веру
в
то,
что
он
(уже своею жизнью
-
в
отпу щ енных
ему
временных
пределах)
сумеет
выстроить
нечто,
чег о
еще
нет,
чего
еще
не
б ыло.
Иначе
говоря
-
будущее.
Как
будто
бы
очевидная
вещь
-
буду ще е
всегда
впереди.
Перевернул
л ист
календаря,
и
вот
оно.
Я
думаю,
что
это
за­
блуждение.
Ибо
будущее
—
не
п ролонгиро ва нное
настоящее.
О
будущем
мы
вправе
гов ори ть,
по ка
существует
прошлое.
След о­
вало
бы
д аже
сли ть
эти
два
понятия
в
одно:
будущее
прошлое.
Оно
-
таинственно
свое й
непредсказуемостью.
И
оно
хрупкое,
мож ет
погибнуть.
Оно
может
даже
стать
ненужным.
Мы
-
у
се­
бя
-
это
пережили.
Мы
поч ти
потеряли
п рошл ое,
а
стало
быт ь,
и
самих
се бя.
Но,
к
счастью,
только
п очти.
436


-
Вы
имеет е
в
виду
реабилитацию?
-
Не
только
ее.
Вед ь
р еа б илитация
-
это
в се- таки
юриди­
ческий
акт
-
н еобход им ый,
справедливый,
хотя
и
оскорбитель­
но
зап о здав ший.
П ока
она
осуществилась
ли шь
в
отношении
самого
зловещего
-
сталинского
времени.
Узники
совести
1960-х , 70-х
годов
еще
ждут
восстановления
их
д об рого
им ени.
Но
когда
я
г ов орю:
мы
се го дня
во звр аща ем
себе
прошлое,
-
я
им ею
в
в иду
непременный
аспект
самоосвобождения.
Чтобы
стать
свободными,
нам
нужно
заново
обрести
родословную.
Это
нужно
и
отде льном у
человеку
(отсюда нынешняя потребность
самых
разных
людей
разузнать
все
о
своих
пр едках ).
Это
нужно
и
нам
всем
как
ц елом у.
Старое
’’целое”
надломлено.
Новое
еще
впереди.
Какое
оно
будет?
Открытый
в опрос .
И
от ве тить
на
н его
мы
сможем
лишь
в
том
случае,
если
выступим
—
добро­
вольно
-
наследниками
всех,
кто
был
до
нас.
Вс ех
-
без
изъятия
и
вычерков,
без
проклинаний
хоро м
и
про сл авл ений
по
чьей-
то
ука зк е.
Это
оч ень
непростой
процесс.
Он
драматичен.
Он
сближает
нас
-
и
одновременно
рождает
духовный
разброд
и
раскол.
Рядом
с
чи ст ыми
голосами
-
суетливый
аукцион,
на
котором
распродаются
з аг ублен ные
судьбы
и
делаются
карье­
ры.
Нам
еще
предстоит
не
только
од оле ть
закрытость
п рошлого,
но
и
научиться
быть
от кр овенн ыми.
Я
бы
так
сформулировал
дев из
самоосвобождения:
избеж ат ь
новой
избирательности.
И
потому
особенно
трудно
и
ответственно
положение
истори­
ка
-
не
в
роли
арбитра,
эт акой
самозванной
персонификации
’’суда истории”,
а
в
ка че стве
посредника
между
живущими
и
ож ивш ими
мертвыми.
-
Выходит,
прошлое
не
поз а ди,
а
впереди,
оно,
что
ли,
по д­
жидает
нас ?
-
Если
угодно
-
да.
Оно
пред-стоит,
еже ли
оно
в
самом
деле
пр ош лое.
То
есть:
то,
что
прошло,
но
для
кого?
Для
тех,
кого
уже
нет,
или
для
меня,
для
Вас ,
для
тех,
кто
по
пятам
за
Ва ми?
Нет
спору
-
история
развл ека ет,
она
способна
воо душ е влят ь;
считается
к
том у
же,
что
она
учит
в
особенности
тех,
кто
пр из ван
ли бо
сам
себ я
при зв ал
управлять
людскими
судьбами
и
ду­
шами.
Но
если
сло жит ь
все
ее
(истории)
дос то инств а,
зак рыв
глаза
на
неотделимые
от
не е,
ею
порождаемые
заблуждения,
обманчивые
аналогии,
то
исчерпаем
ли
мы
эт ой
суммою
самое
историю?
Вернее
-
человека
исторического,
не мыс л имого
вне
ее?
Ведь
он
если
и
не
знает,
то
догадывается,
что
”то,
что
был о”
и
невозвратимо
и
непоправимо;
оно
отд ел ено
от
не го
мыслен­
ным
рвом,
который
он
сам
же
и
вырыл.
Ото рв ал
от
се бя
и
ве р­
н ул.
В
себя!
Вырыл
ров
и
выстроил
мост,
хруп ки й,
разводной,
способный
рухнуть,
когда
по
нему
пр ойдет
”в ногу”
множество
людей,
рв ущи хся
в
бу ду щее
без
п рош лого.
И
если
уж
рухнет
э тот
мо ст,
то
тогда
ли шь
призраками
”то,
что
бы ло”...
-
Вы
полагаете,
что
именно
это
и
случилось
у
Ва с?
437


-
У
нас
и
с
нами.
Не
мы
первые,
но,
бы ть
может,
по сле д­
ние
в
этом
всемирном
ряду?!
Впр оч ем,
не
станем
гадать.
Од­
нако
отдадим
себе
отчет:
с е годня
критическая
точка.
Мы
за­
хлебываемся
узнаванием.
Тайна,
один
из
д вух
столпов
’’ста ­
л инской”
единственности
бытия
(не менее опорный,
чем
страх),
отступает,
с
боем,
но
отс тупа ет.
’’Момент истины”? Едва ли.
Еще
нет.
Рядом,
вместе
—
справедливое
во змезд ие
и
реанимация
призраков.
С
ними
легче,
они
как
домовые
—
тво и
домашние,
те бя
отличающие
от
д руг их.
Жажда
в е рнуть
родословную
естест­
венна:
это
во зв рат
человеку
его
Я.
Но
до
какого
коле на
-
Я?
Вед ь
те,
в
’’колее”,
-
не
сами
по
себе.
Ведь
они
все
несхожие,
совокупной
несхожестью
св оей
и
обра з уют
прошлое.
Так
ближе
оно
стало
к
нам
или
дал ьше?
Совсем
непр аз дны й
вопрос.
Быть
может,
от
того
или
д руго го
ответа
на
него
зависит
не
меньше,
чем
от
р емо нта
законов,
от
у стр ан ения
на
ходу
вопи ющих
недостач...
-
Но
мне
кажется,
что
в
ваше й
стране
у
мно гих
л юдей
е сть
какая-то
боязнь
прошлого.
Может
быть,
потому,
что
они
чувствуют
себ я
виновными?
Я
им ею
в
ви ду
’’сталинистов”. ..
-
Я
остерегся
бы
однозначно
о тв етить
на
Ваш
вопрос.
Ра­
зумеется,
и
у
нас
есть
те,
кого
немцы
называют
ewig gestrige -
’’вечно вчерашние”.
Мн ого
ли
осталось
из уверо в
неограниченной
власти?
Кто
считал.
Во
всяком
случае,
их
меньше,
чем
те х,
кто
в ерен
’’доброму старому времени”
и
в
сил у
стойкого
обмана,
и
по
само й
пр ост ой
человеческой
пр ичине :
из
нежелания
п ри­
знать
бесс мы сле нно й
про житую
ж изнь
с
ее
тяготами
и
утратами.
”Мы за ценой не постоим”
-
эти
с лова
из
популярной
песни
вы­
ражают
своего
рода
мироощущение.
Для
значительного,
хотя
уже
сильно
поредевшего,
пласта
людей
участие
в
войне
(вто ­
рой
мировой), пожалуй,
самое
важное,
е два
ли
не
единственное,
что
оправдывает
все
их
существование.
Значит
ли
это,
что
из
чувства
признательности
и
со стр ада ния
сле ду ет
уступать
эт им
людям
в
споре
о
сталинизме?
Не т,
конечно.
Но
на до
пом очь
им
высвободиться
из- под
власти
пр изр ако в.
А
помочь
в
этом
разве
не
знач ит
помочь
себе?
Говоря
себ е,
я
не
исключаю
ни кого,
в
том
чис ле
и
вп олне
убежденных
антист ал инисто в.. .
Я
обращаюсь
снова
к
той
парадоксальной
ситуации,
о
которой
ск аз ал:
мы
ни­
как
не
можем
уйти
от
’’того,
что
бы ло
” и никак не сподобимся
превратить
его
в
свое
прошлое.
И
тут
уже
не
только
о
сталинизме
речь,
то
ес ть
и
о
нем,
но
в
более
широком
контексте.
В
нынеш­
ний
наш
до ма шний
спо р
вовлечены
—
по
сути
-
все
эпо хи
рос­
с ийск ой
истории.
И
не
просто
вовле че ны .
Они,
эти
эпохи,
о ка­
зались
равно
присутствующими
воп рек и
хронологии.
’’Верти­
каль”
перевернулась
в
’’горизонталь”.
И
уже
неясно,
было
ли,
например,
крещение
Руси
раньше
или
позже
Октябрьской
рево­
люции.
Иные
из
с ег одняш них
словесных
распрей
мог ут
со
сторо­
ны
показаться
небезопасным
безумием.
Они
действительно
не­
438


б езо пасны.
Но
в
их
безумности
есть
сво я
глубина
и
непрелож­
ность.
Ибо
мы
ищем
сейчас
не
просто
способ
искоренения
дур­
ных
сторон
нашего
устройства
и
замены
их
эффективными
и
справедливыми.
Пр едм ет
поиска
-
самые
основания
жизни.
Жажда
суверенности
ищет
подтверждений
в
былом.
И
профе с­
с ио нал ы- знато ки,
и
о со бенно
те,
кого
зовут
’’неформалами”,
подыскивают
прецедент,
совпадающий
с
их
во лей
переначать:
себя,
свой
этнос,
отношения
со б ств еннос ти
и
вл аст и.
Я
бы
ска­
за л,
что
с
каждым
витком
’’перестройки”,
с
каж дым
кр изисо м
ее
раздвигаются
пр е делы
и
ее
генезиса.
А
мысль
отстает.
Пр ед­
рассудки
сплошь
и
рядом
опережают
анал из
и
д аже
здр а вый
смы сл.
Оказывается,
что
духовные
землетрясения
еще
труд­
нее
п редус мо тре ть,
чем
сдвижки
земной
коры.
Удивительно
ли,
что
немалому
числу
люде й
1988 год представляется в апо ­
калипсическом
свете.
Сумгаит
и
Спитак
сливаются
в
единый
прообраз.
-
А
на
чьей
стороне
в
этом
споре
Вы?
-
Нет
вопроса,
на
который
труднее
ответить.
Поверили
ли
бы
Вы
мне,
если
бы
я
с казал :
ни
на
чье й
в
отдельности,
а
в
некотором
и
сугубо
важном
для
меня
смысле
на
стороне
всех,
кто
спр ашив ает ,
ищет,
сомневается,
для
ког о
н еб езразл ич ен
духовный
о пыт
предшественников,
притом
самы х
разных
и
даже
полярных!
Мы
сегодня
часто
прои зн осим
слово
покаяние.
На
это
е сть
более
чем
достаточные
при чин ы.
Но
я
бы
поставил
рядом
и
д аже
вы ше
д ругое
слово
-
понимание.
Взаи мн ост ь
в
понимании.
Культура
этой
взаимности,
ее
пра вов ой
ост ов
и
ре­
чевое
поведение
-
вот
что
дается
труднее
всего,
и
я
бы
считал
свою
ж изнь
не
вполне
напрасной,
если
бы
су мел
хотя
бы
слег­
ка
подвинуть
навстречу
друг
другу
несогласных.
Моя
мечта
-
ха ртия
со гла сия.
-
Вам
хочется,
чт обы
историк
потеснил
экон омис та
или
социолога,
юриста?
-
Нет,
я
хо чу,
чтобы
историк
стал
заново
нужен,
но
совсем
по-другом у,
чем
вчера.
К
тому
же
я
уб еж ден,
чт о,
когда
эк о­
номист
-
будь
он
сем и
пядей
во
лбу
—
силитс я
в ыпи сать
универ­
сальный
рецепт
наирезультативной
деятельности,
он
одним
этим
способен
(разумеется,
не
нарочно)
нанести
ущерб
искомому
неизвестному:
другой
жизни.
Здесь,
у
нас,
а
раз
у
нас,
то
уже
не
только
зд есь.
О кол ьно
-
повсюду.
-
И
Вы
уверены,
что
тайну
’’другой жизни”
знают
историки,
за
плечами
у
которых
де с ятиле тия
подлогов,
умо л чаний,
пр ед­
пис анно й
лжи ?
-
Я
не
очень
гожусь
в
адвокаты
своих
соб р ать ев,
но
и
не
собираюсь
вызывать
Вас
на
дуэль.
Все
так :
ложь
есть
ложь,
даж е
е сли
вынужденная.
Но
все - таки
не
так
просто
с
исто р ией,
как
кажется
на
первый
вз гляд .
К стат и:
в
русском
языке
исто­
ри я,
которая
де лае тся
людь ми,
и
та,
ко то рая
пишется
’’задним
439


чис лом ”,
о бо знач ены
одн им
и
тем
же
словом.
Скудость
ли
это ,
рождающая
путаницу,
или
здесь
ес ть
и
что-то
существенное?
О
том,
что
’’народ
-
тв орец
истории”,
мы
слышали
едва
ли
не
еж едне вно.
А
вот
то,
что
та
история,
которая
и
профессия
и
от­
расль
зна ния
-
что
она
творится,
вроде
бы
и
нело вк о
говорить.
Сра зу
приходит
на
ум
отб ор:
а
где
отбор,
там
и
произвол.
Раз­
лич ие
тонкое,
как
волос,
и
ос трое ,
как
лезвие.
’’Краткий курс”
возвысил
историю
до
’’точной науки”.
Оно
и
по нятно :
что
точ ­
но е,
то
непременно
-
для
всех
без
исклю ч ен ия.
А
меж ду
тем
ис тори я
и
не
Му за
и
не
наука
(в позитивистском смысле).
Она,
если
угодн о,
строга
в
меру
сво ей
’’неточности”.
Она
обре­
че на
быт ь
гипотезой
и
ес ли
чем у-т о
и
может
нау ч ить,
верн ее
-
к
чему-то
подготовить,
то
именно
к
не пов торяе мост и
тог о,
что
происходит
в
человеческой
вс еле нно й,
к
познанию
природы
э той
неповторяемости...
Между
оруэлловским
’’переписыва­
нием”
и
нестесненным
пересотворением
прошлого
-
нынешний
ис тори к
в
двойном
и,
поверьте,
мучительном
кач е стве:
посол
ушедших
и
современник
живущих.
Не
ставьте
ему
в
ви ну
с кры­
тую
автобиографичность,
напротив
-
помогите
ему
открыться,
с тать
собою.
Кто
станет
тяну ть
к
ответу
Шекспира,
к отор ый
(с
подачи
Томаса
Мо ра ) ’’оклеветал”
Ричарда
III, или пенять Пуш ­
кину,
что
ср азу
поверил
в
Бориса-убийцу?
Они
решали
свою
задачу,
искали
ответы
на
воп рос :
спо соб ен
ли
остаться
лич­
ностью
вла стите ль ,
умащивающий
трупами
прогресс,
как
и
тот,
кто
обманом
(и даже самообманом)
растит
новые
гибели?
П оэ­
тов
за нима л
душевный
разлом
в
венценосце
и
отзвук
этого
раз­
лома
в
судьбах
народных.
’’Властитель слабый и лукавый”,
но
в се- таки
сна ч ала
’’слабый”: от избытка ли власти или от утра ­
ты
способности
упо тр ебить
этот
избыто к,
-
Пу шкин
дум ал
о
Бори с е,
оглядываясь
на
Александра
Павловича
и
предвосхищая
своего
’’второго Петра” .
Где
тут
граница,
отделяющая
химеру
от
открытия?
-
Но
что
доз воле но
Юпитеру,
не
пол ож ено
быку...
-
Разумеется,
историк
’’пересотворяет”
сугубо
иначе.
Он
в едь
добытчик
факто в.
То
в
согласии
с
н ими,
а
то
и
в
споре.
Да,
да,
и
в
спо ре
с
фактами...
Вот
в елико е
открытие
XX века
-
новгородские
берестяные
грамоты,
заново
увиденная
жиз нь
этого
чудо-города
средневековой
русской
Е вропы .
И
что
же
-
перекрыло
это
открытие
старо-новую,
имперско-сталинскую
версию
будто
бы
за данно го
пр ев р ащения
Руси
в
б езбр ежну ю
Ев ра зию,
пр ов ид енциал ьно й
миссии
’’Москвы”? Нет,
версия
дер­
жится.
И
не
зл ым
умыслом,
во
всяком
случае,
не
им
одним.
Что­
бы
распознать
новгородскую
альтернативу,
нужно
и
ин ое
поле
зрения,
потребен
исто рич еский
глобус
(XVI век ведь), но преж­
де
всего
дблжно
освободиться
от
преклонения
перед
Результа­
то м,
этим
ид о лом,
с ооруж ен ным
при клад ны м
’’истматом”.
-
Вы
были
историком-марксистом.
А
сего дня
остаетесь
440


им?
Вы
думаете,
что
марксизм
сохраняет
какую-то
ценность
как
способ
исторического
исследования?
-
А
что
понимать
под
марксизмом
сегодня?
Одинокого
Маркса
или
всю
од исс ею
превращения
его
слова
-
в
действие,
его
по нима ния
истории
-
в
живу ю
исто рию ,
сотворившую
во
многом
нынешний
Мир
и
оп лач ен ную
жертвами
без
числа?
Ск а­
зать
од но,
о пу стив
другое,
бы ло
бы
кощунством
и
по
отн оше ­
нию
к
мертвым,
и
в
отношении
самого
Маркса.
Ведь
его
виде­
ние
Мира
исполнено
и
безоговорочной
ве ры
в
будущее,
и
окра­
шен о
в
трагические
тона.
Се годн я
эта
трагическая
сто ро на
его
интеллекта,
его
мышления
мне
ближе,
чем
его
мат ер иал ист и чес­
кий
финализм.
Я
мно го
занимался
проблемой
’’Россия и Маркс”
и
думаю,
что
это
не
частный
сюжет.
В
мо их
глазах
Маркс
оста­
ется
одной
из
высших
критических
точек
развития
европейской
цивилизации
в
эпоху
ее
планетарной
экспансии
-
материальной
и
духов но й,
—
ког да
казалось,
что
Европа,
Запад
мо гут
в обра ть
в
себ я
вес ь
земной
ша р,
выстроив
все
и
всех
по
своему
образу
и
подобию.
И
Россия
оказалась
в
орбите
этой
экс панс ии .
М ало
тог о.
Она
сам а,
изнутри
се бя,
сде ла ла
гиган тс кий
шаг
навстре­
чу
европе йск ому
человечеству.
И
име нно
тут
у
нас,
в
России,
обо знач илс я
п орог
этой
эк спан сии,
предел
человечеству,
совпа­
да ющ ему
с
новоевропейской
ц ивил иза цией.
Вот
почему
для
ме­
ня
судьба
космополитического
’’проекта”
Марк са
и
ист ор и­
ческая
кол ли зия
России
—
ед иная
проблема,
позволяющая
уви­
дет ь
не
только
сегодняшний,
но
и
завтрашний
день
Мира.
-
Так
что,
Вас
нельзя
сч ит ать
сторонником
’’вестернизации”
России,
которых,
мне
кажется,
много,
если
не
большинство
среди
московских
интеллектуалов?
-
Вы
правы,
я
не
могу
причислить
с ебя
к
неозападникам.
Но
так
ли
точны
эти
привычные
опре де ле ния
и
ярлыки?
Будто
бы
в ся кий,
кто
проявляет
скепсис
в
отношении
призывов
выйти
во
всем
”на мировой уровень”,
яв ляе тся
рутинером.
А
что
такое
-
м и ровой
уровень,
есл и
от
отдельных,
весьма
кон­
кретных
вещей,
касающихся
технологии
или
быта,
от
всего,
что
марксисты
по
привычке
наз ы вают
’’способом производ­
ства”,
перейти
к
способам
жизнедеятельности,
памятуя
о
несов­
падении
эт их
способов,
име ющ их
древние
корни,
о
неу ст р ани­
мо сти
различий
в
ритмах,
свойственных
разным
цивилизациям?
Я
убежден,
что
Мир,
который
XX век передает в наследство
XXI- м у,
бу дет
не
тем
еди ным
Миром-человечеством,
к
созд ани ю
которого
так
или
иначе
с тр емил ись
предшествующие
столетия,
а
Ми ром
миров:
соседствующих
и
взаимодействующих,
взаим­
но
за инте р есо ва нных
в
сох ран ени и
животворящих
различий.
Разл ичи я
станут
смысл ом ,
предметом
деятел ь но сти,
если
угод­
но
-
решающим
фа ктором
выживания
рода
Но то.
И
это
отно­
сится
к
нам ,
в
Союзе,
не
в
последнюю,
а
может
быть,
в
первую
оче редь .
Есл и
мы
хоти м
освободиться
от
’’единства”,
насаждав­
441


шегося
’’сверху”,
поддерживаемого
си лой
и
уже
тем
самы м
порождающего
ответное
насилие,
если
мы
стремимся
уберечь
себ я
от
н овых
ор гий
братоубийства
(а мы не можем не хотеть
этого), то,
по
м оему
глуб ок ому
у беж дению ,
выход
состоит
в
том,
чтобы
сорганизоваться
внутри,
как
о дин
из
миров
в
Мир е,
как
добровольная,
скрепленная
договором
совокупность
стр ан
и
циви лизаций,
каждая
из
составных
час тей
к от орой
будет
об­
ладать
суверенностью,
к аса ющ ейся
не
только
местных
д ел.
Нет,
эта
суверенность
должна
достигать
и
векторов
развития,
от л ичия
в
этом .
Это
-
ново.
Это
-
не
опробовано.
Но
как
гласит
наз ван ие
одно й
из
наш их
книг,
в
которой
и
я
(в качестве авто­
ра)
принимал
участие,
-
иного
не
дан о.
-
Тако ва,
стало
быть,
альтернатива?
Вам,
я
з наю,
очень
близко
это
поня т ие,
в
самом
широком
смысле.
Я
не
ошибаюсь?
-
Да,
для
меня
а ль тер натива
-
понятие
центральное.
Фо­
кус,
в
котором
скрещиваются,
оспаривая
др уг
друга,
детер­
минизм
и
выбор,
запрограммированность
человеческого
су ще­
ствования
и
д ейств ител ь ная,
хо тя
и
небеспредельная,
свобода.
В
том
числе
особ ая
с в обода
-
с во бода
отв ет ств енн ости ,
без
кот орой
я
не
представляю
св ою
жизнь.
Вот
почему
я
могу
сказать,
что
к
альтернативе
я
шел
как
историк
и
пришел
к
этому
как
человек.
С
эти м
понятием
связано
нравственное
осв о божде ­
ние
от
того,
что
мо жно
б ыло
бы
назвать
п рез ум пцией
всеоп рав -
данности,
в
тенетах
которой
нас
десятилетиями
дер жал
сталини-
зированный
марксизм.
Как
человек
своего
поколения,
я
пы­
таюсь
по нять
власть
Сталина
над
нашими
душ ам и.
И
есл и
ска зать
об
этом
совсем
коротко,
нес кол ьки ми
словами,
то
ими
будут:
умерщвление
ал ьт ернат ив ы.
Сталин
-
палач
ее;
не
ед инст вен ­
ны й,
пра вда,
в
XX веке,
но,
вероятно,
достигший
наибольшего
успеха
в
этом.
Относится
ли
сказанное
только
ко
вчерашнему
дню?
Нет,
я
пол аг аю,
что
в
не
меньшей
степени
к
сегодняш­
не му,
если
не
к
завтрашнему.
Ре анимац ия
альтернативы
еще
впереди.
-
А
как
вообще
жизнь
в
Советском
Союзе
повлияла
на
Ваше
мировоззрение?
-
Я
мог
бы
ответить
совсем
просто:
так
как
я
никогда
не
пересекал
границы
СС СР,
то
я
не
зн аю
иной
жизни,
чем
жи знь
здесь.
Но
это
все-таки
не
вполне
так.
Был о
время
моей
юно сти,
когда
я
ощущал
Мир
незримо
присутствующим
в
нашем
доме,
а
нас
са мих
-
людь ми
Ми ра
-
не
мень ш е.
”Железный занавес”
-
не
как
факт,
а
как
осознание
этого
факт а
-
пришел
ко
мне
поз ­
же.
Сначала
в
1940- м
году,
а
особенно
по сле
в ойны
произошел
кризис,
надлом,
взры в
первичного
отождествления.
Россия
и
Мир
разошлись.
И
чтобы
им
соединиться
вновь
в
моем
сознании,
потребовался
пересмотр
всего,
что
во шло
в
меня
с
нача ла
жизни.
Кон еч но,
то,
что
я
не
знаю
дру гог о
мира
непос ре дс тв енно
-
гл а­
зами,
на
ощ упь,
-
мне
мешает,
хотя
это
в
большой
степени
во с­
442


полняется
мо ими
молодыми
и
немолодыми
друзьями,
живущи­
ми
за
рубежом.
Дружба
с
н ими
-
б удь
то
французы,
ит ал ьян цы,
американцы,
ан глича не
-
очень
много
дал а
мне.
Е сть
другой,
уже
не
личный
момент.
Я
думаю,
что
человек,
который
живет
у
на с,
ка кой
бы
сложный
и
скорбный
путь
он
ни
прошел,
обла­
дает
некоторым
преимуществом.
Ибо
в
этом
ог ро мном
евразий­
ско м
пр ост р анст ве,
именуемом
С ССР,
сконцентрировались
ес­
ли
не
все,
то
почти
все
др ам атич е ские
коллизии
нынешнего
Ми ра.
И
если
че ловек
не
ра в нод ушен
к
это й
трудно
постижи­
мой
интегральности
вселенских
судеб,
то
он,
войд я
в
нашу
жизнь,
приоткроет
се бе
завесу
над
будущим.
Это
бу дет,
р азу ме­
ет ся,
не
в ыст авка
последних
мо дел ей
компьютеров
или
автомо­
билей.
Это
будет,
если
так
можно
выразиться,
’’показ”
невоз­
можности,
стоящей
перед
человечеством,
-
той
невозможности,
из
к ото рой
мог ут
явиться,
если
не
опоздают,
и
новые,
непредуказанные
возможности.
И
прежде
всего
-
шанс
люд ям
избежать
гибели
от
в заимног о
отторжения
-
опасности
не
мен ь­
ше й,
е сли
не
большей,
чем
я дер ное
оружие
и
экологическая
разруха.
-
Вас
считали
дисси де нто м.
Что
значит
эта
к в алиф икация ?
Что
это
значит
для
советского
интеллигента?
-
В
отношении
с ебя
я
предпочел
бы
слово
аутсайдер,
но
это
в
да нном
случае
значения
не
имеет.
Диссидент
-
значит
ина­
комыслящий.
С
этой
т очки
зрения
можно
сказать,
что
каждый
человек
-
потенциальный
д исс иден т,
потому
что
в
н орм ал ьных
ус лови ях
лю ди
думают
по-разному.
У
нас
был о
послеоктябрь­
с кое
дис сиден ств о,
хотя
его
то гда
так
не
называли.
А
то
движе­
ни е,
которое
так
окрестили,
-
приобретение
1960- х, 70-х
годов.
Диссидент
-
это
чел овек ,
который
открыто
отс таи ва ет
принц ип
инакомыслия
как
способ
жизни.
Диссидент
-
это
ч еловек ,
ко­
то рый
наст аив ает
на
праве
быть
инако мыс ля щим.
Диссидент
-
это
че ловек ,
который
сознательно
вс туп ил
в
полемику,
в
проти­
востояние
с
тем
режимом,
который
исключал,
категорически
запрещал
и
карал
явн ое,
убежденное
разномыслие.
В
этом,
на и­
более
широком
смысле
слова
я
был
диссидентом.
В
более
уз­
ком
-
я
со
причастен
к
двум
изданиям:
к
’’Поискам”
и
к
’’Памя ­
ти ” (не путать с нынешним обществом!).
И
если
подвести
ито г
этом у
периоду
м оей
жи зни,
в
котором
было
немало
тяжких
моментов,
то
я
могу
сказать:
если
бы
я
не
вст уп ил
на
эт от
путь,
я
просто
физически
не
смо г
бы
существовать.
Для
меня
другой
возможности
не
был о.
И
еще
одно,
пожалуй,
бо лее
су щ естве нно е.
Я
по лагаю ,
что
феномен
диссиде нтства ,
явления
многообразного,
в
человеческом
о тнош ении
несводимого
к
чему - то
одному,
ждет
еще
изучения,
ждет
того,
чтобы
его
духов ны й
опыт
сдел ался
до сту п ным,
открытым
нашему
обществу,
делающему
сей час
первые
де тс кие
шаги .
Замалчивать
этот
оп ыт
непростительно.
Мне
лично
это
время
дал о
возможность
сбл изить с я
с
л юдь ми,
443


которых
я,
бы ть
может,
в
ин ое
время,
оставаясь
только
в
акаде­
мич еск ой
сфере,
и
не
узн ал
бы.
Это
люди
сред н его
возраста,
как
Лариса
Богораз,
или
более
молодого,
как
Валерий
Абрамкин,
Ар с ений
Рогинский,
или
совсем
преклонного,
как
поко йны й
Евгений
Александрович
Гнедин.
Я
на зы ваю
толь ко
немногих.
Но
сближение
и
знак ом ст во
с
эт ими
л юдьми
не
только
осветили
внутренним
светом
мою
собственную
жизнь,
но
и
дух о вно
раздвинули
ее
кругозор.
Мне
кажется,
что
б лизо сть
с
этими
людьми
и
участие
в
коллизиях
того
времени
позволили
мне,
на­
пример,
луч ше
увидеть
русский
XIX век ...
-
У
нас
есть
трад иция
кончать
наш у
программу
музыкаль­
ным
произведением.
Ка кие
произведения
Вы
хотели
бы,
чтобы
на ши
слушатели
сейчас
услышали?
-
Возможно,
что
это
будет
как-то
ассоциироваться
с
те м,
что
я
гов орил
о
трагическом,
которое
присутствует
в
наш ем,
и
в
мое м
в
частности,
мироощущении.
Я
бы
выбрал
8-й
кв ар тет
Шостаковича
и
’’Реквием”
Шнитке.
-
Спасибо.
1989


ОТКРЫТОЕ
ПИС ЬМО
М.
С.
ГОРБАЧЕВУ
Михаил
Серг ее вич!
Прише л
час
выбора.
Для
вс ех
нас.
И
для
Вас
—
в
частности
и
в
особенности.
Посты,
которые
ны не
принадлежат
Вам,
п люс
изначальный
по­
чин
перестройки
-
все
это
сегодня
под
сомнением
и
под
уд аро м.
П равд а,
окрестному
и
дальнему
ми ру
Вы
по-прежнему
любы,
и
по
заслугам.
Вы
освободились
от
жупела
’’капиталистического
окружения”
и
тем
признали
пр ост ую
великую
ист ину :
мировое
сообщество
не
фраза,
а
факт
п рев ыше
все х
остальных.
При
Горбачеве
нас
перестали
бояться.
Не
дай
бог,
чтобы
при
Горбачеве
мы
снова
стали
опасны
Ми ру,
втяг ив ая
его
в
цеп­
ную
реа кцию
нашего
домашнего
сам о ра спада ...
Кто
бы
мог
по­
думать,
Михаил
Серг еев ич ,
лет
п ять
назад,
что
достижимо
распу­
т ать
узе л,
именуемый
Намибия,
и
что
’’намибийскую формулу”
станут
примерять
се годн я
к
Камбодже,
а
завтра,
не
искл юч ено ,
и
к
той
Палестине,
что
ме жду
Израилем
и
Иорданией.
А
к
Нагор­
н ому
Карабаху
сие
не
подходит?
Обойдемся
без
плебисцита,
без
выбор ов
под
контролем
ОО Н,
без
любого
’’вмешательства из ­
в не”? Так ведь то,
что
извне,
не
жаждущий
наш его
по губ ле ния
стозевный
империализм,
а
несхожие
государства,
несхожие
на­
роды
и
люди
(люди!), которые учатся жить в небезопасном Ми ­
ре.
Т яжко
учатся,
но
учатся.
Горько
призна ть:
мы
в
двоечниках.
Пока?
Можно
бы
сказать
и
так
-
в
над еж де
на
пересдачу
экзамена.
Можно
бы,
ес ли
бы
не
новые
жертвы
и
смута
в
держа­
ве,
способной
многократно
уничтожить
планету,
но
беспомощ­
ной
внутри
-
пе ред
лицо м
р азбоя ,
питаемого
’’законом ”
крови
и
атавизмами
этноса.
Можно
бы,
если
б
за
два
года
по сле
Сум­
г аита
мы
с дел али
хоть
сколько-нибудь
существенный
шаг
вперед
в
переустройстве
Союза,
в
освобождении
с ебя
от
ста ли нско й
у нифи кац ии,
от
сталинского
выравнивания
смертью.
Сущест­
венного
шага
не
сподобились
сд ела ть.
А
почему?
Не
притязаю
в
это м
лихорадочном
послании
на
разбор
всех
п рич ин.
Знаю:
тут
замешаны
не
только
го ды
и
десятилетия,
но
и
век а.
Ес ть
на
что
и
на
кого
списать.
Беда
только
-
времени
в
обрез.
Счет
сейч ас
идет
на
дни,
в
лучш ем
случае
-
на
недели.
Упущено
время.
И
тут
в
вино вниках
не
предки,
а
мы.
Мы
и
Вы.
На
п амять
приходит
то
засед ани е
Президиума
Верховного
Совета
СС СР,
на
кот ор ом,
не
обременяя
се бя
дисциплиной
вы­
лущивания,
Вы
вламывались
в
речи
армянских
инт елл иген то в,
интеллигентов-миротворцев,
допрашивая
их:
а
кого
Вы
пред ­
ст авля ет е?
Мне
было
стыдно
за
В ас,
Михаил
Сергеевич.
Будь
я
т ам,
я
спросил
бы:
а
кого
представляете
Вы?
Себя?
Безликое
Политбюро,
в
чьем
владении
человеческие
суд ьб ы?
И
как
со гла­
сует ся
первое
со
вт орым ?
Уд обно
думать,
что
в
отношениях
с
445


па рт ией
аппарата
у
Вас
связаны
руки,
и
реакцией
на
эту
изнуря­
ющую
связанность
являются
множащиеся
выпады
В аши
против
тех,
кому,
похоже,
Вы
тайно
сочувствуете
и
с
кем
Вы,
по
сущест ­
ву,
со лидар ны ...
А
если
не
в полне
та к,
если
все
чаще
и
все
боль­
ше
не
та к?
Если
это
вырывающееся
наружу
’’горбачевское”
р аз­
дражение
не
так тика ,
а
неч то
во все
ино е,
рождаемое
неприяти­
ем
тех,
кто
лучше
или
хуже,
соз нате ль но
или
неявно
воплощает
проблемы,
к
решению
ко тор ых
мы
и
Вы
не
готовы?
Все
люд и
—
пленники
своей
биографии.
Либо
смир ив ши еся
с
э тим
пл еном ,
ли бо
пытающиеся
высвободиться
из
него.
Разни­
ца
важная,
вероятно,
важнее
не т...
Вот
уже
без
малого
с орок
дней,
как
расстались
мы
с
человеком,
который
мыслью
и
по­
ступком
все
дальше
и
дальше
уходил
из
этого
извечного
ч ело ве­
ческого
плена.
Не
политик,
скажете,
быть
может,
Вы.
В
класси­
ческом
смысле
-
нет.
Но
классический
смы сл
уже
на
исходе,
ес ли
не
вовс е
исчерпал
се бя...
Я
силюсь
по нять :
зачем
Вы
езд или
в
Литву ?
На
что
рассчи­
тывали?
На
то,
что
Ваш
авторитет
перевесит
волю
л ито вцев
к
безоговорочному
суверенитету,
к
независимости
в
образе
на­
рода-государства?
Полагали
вдобавок,
что
своей
поездкой
су­
меете
утихомирить
разбушевавшихся
членов
ЦК?
Либо
ра ссчи ­
тывали
все
же
услышать
людей,
понять
их,
двинуться
им
на­
встречу?
Ил и,
наконец,
хотели
совместить
одн о,
другое
и
тр еть е?
Но
ведь
не
совмещается
-
да
и
как
совместить!
-
реальн ое
с
мн имым ?
Кругом
зазоры
-
от
отсрочек,
от
дву смыс ле нно стей .
Но
это
в се- таки
ли шь
верхушка
айсберга.
А
толща
его,
а
подвод­
ное
днище
-
выбор.
Выбор,
простирающийся
от
Каунаса
до
Тихого
океана
и
от
Вологды
до
Ленкорани.
Выбор,
пр едме т
которого
-
добровольное
сожительство
не­
отвратимо
разных.
Была
ли
добрая
воля
г лавны м
действующим
ли цом
в
Вашей
встрече
с
Л итв ой?
Сужу
по
телерепортажам.
Восхищался
откры­
тостью,
к ото рой
были
о тмеч ены
разговоры
на
у лица х,
учтиво­
сть ю,
с
какой
литовские
интел л иге нты ,
литовские
коммунисты
спо ри ли
с
Вами.
Та
женщина,
потрясшая
нас
расск аз ом
о
муках
юношей,
о
жертвах
растления,
гл уб око
прон ик нув ше го
в
казар­
мы,
мог ла
ве дь
не
просить
Вас
о
заступничестве,
а
предъявить
жесткий
счет,
сч ет
ли чно
Вам
как
Председателю
Совета
Оборо­
ны.
Она
же
не
сд ел ала
этого
-
и
не
из
дипломатических
сообра­
жений,
отн юдь.
Ее
голос,
ее
гл аза
выразили
то,
что
копилось
годами
и
сумело
ста ть
явь ю,
распрямляя
человеческие
души
благодаря
всеобщему
порыву
к
очищению,
к
обновлению,
в
истоках
которого
б ыли
некогда
и
Вы.
Имя
эт ому
феномену
-
нена сил ьст в енное
гражданское
со­
противление,
с
каким
н елегк о
ужиться,
но
без
которого
мы
не
сумеем
обновить
жизнь.
Заявленное
Прибалтийскими
странами,
легализованное
коммунистической
и
неформальной
Литвой,
446


р азве
оно
только
тамошнее,
обособленное
и
’’сепаратистское”?
Что
и
говорить,
с
ним
н елег ко
ужиться.
Но
не
бу дь
его,
где
были
бы
сейчас?
И
не
оттого
ли,
что
не
спо добили сь
ввести
е го,
это
не­
податливое
сопротивление,
в
главное
п ерест роеч н ое
русло,
за­
стряла,
забуксовала
и
ВСЯ
перестройка?
Ловлю
себя
на
противоречии.
Не
сам
ли
звал,
и
не
раз,
к
гражданскому
согласию?
Зв ал
и
зову .
Но
с
каждым
д нем
все
сильней
уб еждаюсь :
не
антиподы,
не
вра ги
они
друг
другу
-
не­
насильственное
сопр о тивле ние
и
согласие
всех,
кто
ищ ет
общий
путь ,
не
пост у пая сь
при
эт ом
убеждениями
и
верой.
Не
антиподы,
не
враги,
а
о ппо ненты
-
строители
Дома.
Выстроить
ли
его,
оставляя
н е трон утым
ф у ндам ент?
А
как
переделать
его,
чтобы
не
об ва лилис ь
леса,
хороня
под
со бой
строящих?
Никто
в
Мире
не
вычертит
чертеж:
для
нас
без
нас.
Как
ни
крути,
мы
на
планете
особняком.
Мы
-
маргиналы
Мира.
Гордиться
этим?
Страдать
от
этого?
Прежде
всего
-
постигнуть
эту
жестокую
истину
умом
и
душой.
И
не
ко гда - нибу дь,
а
сейчас.
Ли тва
-
уро к.
Нам
и
Ва м,
Михаил
Сер гееви ч.
Вам
в
част­
но сти
и
Вам
в
осо б енно сти.
Ибо
даж е
то
верное
и
перспектив­
ное,
что
содержалось
в
пр о изн есен ных
Вами
за
эту
по ездку
ре­
чах ,
не
сработало
на
сближение,
на
партнерство.
Вы
говорили,
что
право
выхода
из
Союза
должно
подкрепляться
механизмом
его
осуществления.
Но
почему
сказанное
на
эту
тему
отдавало
е два
скрытой
угрозой;
правда,
гроз ил и
Вы
не
танками,
вс его
лишь
тяг отам и
выкупа
независимости,
но
и
это
-
зач ем?..
Я
не
о
тактике,
не
о
выигрыше
времени
и
даж е
не
об
огля дк е
назад,
на
Россию,
говор ящую
н ыне
самыми
разными
языками,
из
ка­
ких
едв а
ли
не
громче
всех
державный.
Пон ятно ,
что
от
этого
не
укроешься
за
вчерашние
призывы
к
’’дружбе народов” .
Но
если
не
к
этому
звать,
то
к
чему
-
сегодня?
Я
не
берусь
читать
в
Ва шей
душе.
Однако
е сть
в
происхо­
дящем
та
человеческая
суть,
которая
перекрывает
л юбые
расче­
ты.
Можно
сказать
литовцам
(и тем,
кто
рвется
в
подражатели):
мы
не
хот им
вас
отпускать.
А
можно
и
иначе:
мы
х отим
жить
вместе
с
вам и.
За
первым
подходом
-
геополитика,
с
к от орой
опять
же
как
не
считаться
(границы,
к о мму ник ации,
базы)?!А
за
в торы м?
На
пальцах
не
покажешь...
В
самом
де ле
-
наше й
гигантской
стране
стран
можно
прожить
и
без
Пр ибал ти ки.
Хва­
тит
и
бо гатст в,
которые
в
недрах,
и
ру к,
и
умов.
Боязно
же
упустить
хрупкое,
почти
неуловимое
-
фермент
разнообразия.
Тронешь
набо р
ферментов
этих,
утратишь
од ин,
другой
-
и
весь
организм
зачах.
Конечно,
в роде
бы
заумь,
а
тут
со
всех
сторон
подпирает
нео т ложн ое,
тре буя
простых,
однозначных
решений.
Но
вот
во­
прос:
придут
ли
простые,
приведут
ли
к
сто йко му
результату,
ежели
пожертвуем
хрупким,
от ложим
”на завтра”
неуловимое?
В
Литве
(и перед Литвой)
Вы
пытались
запрячь
телегу
впе ­
447


ред и
лошади:
сожительство
народов
и
стр ан,
сведенных
истори­
ей
в
Советский
Сою з,
подчинить
’’единству КПСС” .
Не
в
том
де­
ло
да же,
что
единство
это
-
с умма
и лл юзий
(кто сегодня этого
не
видит?), а в том,
я
думаю,
что,
судорожно
цепляясь
за
не е,
мы
отстали
от
е диноут робны х,
но
уходящих
н ыне
от
се бя
-
вче ­
рашних,
уже
отс тали
от
превращений,
охва ти вши х
добрую
часть
Восточной
Е вроп ы.
Держава
мы
по-прежнему,
держава,
хотя,
вероятно
(и к счастью), уже не ’’св ер х” .
А
вот
государство
ли?
Государство
-
значит
не
все,
из
че го
ск лад ы вается
бытие
ч елове­
ка,
наро д а.
Лишь
часть.
Иначе
нет
ни
государства,
ни
граждан­
ского
общества.
И
третьему
нет
мес та
-
нации.
За
эт ой
политической
геометрией
сто л етия
новоевропейского
развития.
Те
столетия
-
и
пя ть
последних
лет
с
их
др ама тиче ски­
ми
уроками
упуще нн ых
на ми
возможностей.
Возможностей
при­
ступить
к
солидарному
созиданию
новой
союзной
надст р ойки
над
суверенными
народами-государствами:
орг анич ескими
частя­
ми
миров ого
сообщества
с
пропиской
в
об щем
до ме
Ев рази я.
...Пишу
и
прерываюсь,
чтобы
выслушать
с
содроганием
оче­
редную
сводку
с
Закавказского
фро нта .
До
сл ов
ли
т ут,
когда
полыхает
во йна?
Все
жду ,
когда
же
наконец
увижу
Вас
на
те­
леэкране,
услышу
Ваш
голо с: ’’Как глава государства я беру на
себя
личную
ответственность
за
все
(все!) человеческие жизни,
за
все
упущенное
и
за
все
предстоящее”.
Не
в
одиночку,
но
и
не
перелагая
отв ет стве нно сти
ни
на
ко­
го
др угого !
Вот
он,
час
выбора,
Михаил
Сер г ееви ч.
Еще
не
поз д­
но.
И
пусть
не
с тягива ют
с
большака
в
сугроб
бес ы,
нашепты­
вающие
нам
и
В ам : ’’вездесущая мафия”, ’’пр о фе сс о рс ки й
заго­
вор”...
В
беду
втянуты
народы.
Сам о
собой,
не
до
последнего
человека,
так
никогда
нигде
и
не
было,
но
-
народы.
Они
и
в
свежих
могилах,
и
в
’’боевиках” .
Без
крова,
без
воды, hôс ’’Ка­
лашниковым”.
Реч ь
сегодня
о
народной
беде
и
о
народной
вине.
И
еще,
позади
и
впереди
-
выбор.
Выб ор
места
жизн и
и
в ыбор
самой
жизни.
На
одном
полюсе
—
ненасил ьс тв енно е
сопротивление,
на
ино м
-
убийство
без
пр еде ла.
Протягивая
рук у
первому,
мы
еще
в
сил ах
пробудить
эн ер гию
с пасен ия
от
умопомешательства,
которым
в скар мл ивае тся
раз бой.
Сегодня
не
между
демократией
и
’’железной рукой”
выбор
(одной еще только зреть,
д ругой
заведомо
не
дано
решать
задачи
нового,
высшего
класса).
Дейс твител ьн ый
выбор
-
в
сопряже­
нии
полюсов.
Суверенность
и
там
и
здесь.
Суверенность
народов,
избирающих
сво й
пут ь,
и
суверенность
искомого
М ИРА
В
МИРЕ,
которому
долж ен
быть
чужд
стр ах
перед
ре ше ни ями,
не
имею­
щими
п од обия
ни
в
про шл ом,
ни
в
настоящем.
Вот
он,
час
Нашего
вы бо ра.
Уже
не
де нь,
а
час .
Готовы
ли
Вы
к
нему,
Михаил
Сергеевич?
17 января 1990


ПЕРЕСТУПАЯ
ПОРО Г
ИСТОРИИ


ОТ
ЯДЕРНОГО
МИРА
- К МИРУ МИРОВ
Начну
с
одного
парадокса,
который
вовс е
не
парадокс,
а
такая
сторона
нашей
жизни,
которую
мы
недостаточно
понима­
ем.
Мы
п родолжа е м
жить
в
мире,
которого
уже
нет.
Мы
живем
по
его
ста ндар там,
говорим
его
языком,
а
его
уже
нет,
—
он
другой.
Мы
го вор им
на
языке
и сто рии
о
том,
что
уже
не
есть
история.
Давай т е
сразу
оградим
се бя
от
всхлипов
о
’’ядерном апока­
л ипсис е”.
Не
потому,
что
такой
угрозы
нет,
—
она
р еаль на,
—
а
потому,
что
дурно
п онята я
угроза
никого
ни
от
чего
не
пре ­
достерегает.
Оглянемся
наз ад:
человеческое
существование
все г­
да,
сколько
нам
известно,
было
’’гибельно”. И не только в смыс­
ле
философемы:
люди
рождались,
стр ада ли
и
умирали...
Все
т ипы
изобретенных
людьм и
структур
жизнедеятельности
суть
ва­
рианты
обращения
с
гибелью.
Речь
ид ет
о
трех
эрах,
неравнове­
ликих
по
времени,
фундаментальных
полосах
жизни
р ода
чело­
веческого.
Первая
из
них
—
время,
когда
над
существом
человека
без­
раздельно
гос подс тв ов али
циклические
зак оны
эволюции
и
но р­
мой
существования
была
о быкно венная
гибель.
Погибали
ци­
ви лиз ации,
смывались
с
карты
гос уда рст ва
—
ино гда
в
полном
сост аве
жителей.
Шла
в селенск ая
выбраковка;
это
ей
мы
обяза­
ны
тем,
что
сегодня
из
песков
извлекаем
культуры,
о
которых
не
ве дали.
Вторая
полоса
короч е
по
времени,
но
ку да
п одр обн ей,
—
это
история.
В
пределах
и сто рии
развитие
носит
уже
непрерыв­
ный
характер
—
история
не
знает
абсолютных,
абсурдных
разры­
вов.
Само
понятие
’’невосполнимой потери”,
есл и
вдуматься,
—
чис то
историческое
пон ятие .
Оно
предполагает
тоску
по
прошло­
му,
отношение
к
кану вш ему
в
Ле ту
’’чужому”,
как
к
своему.
Ничего
подобного
прежде
не
бы ло.
Ник то
в
Ассирии
не
тоско­
вал
по
Шумеру;
и
весьма
осв е дом ле нные
е гип етск ие
жрец ы
со­
верш ен но
безучастно
поведали
грекам
про
гибель
Атлантиды
—
а
вот
П лат она
ее
судьба
глубоко
взволновала!
Вторая
пол оса
не
менее
кровавое
дело,
чем
первая,
кровь
льется
рекой;
в
столетние
и
тридцатилетние
в ойны
народы
вырождались
морально
и
физически;
чума
вы к ашив ает
пол-Ев­
роп ы
—
и
все-таки
на
пр о тяж ении
истории
мы
имеем
де ло
примерно
с
одним
и
тем
же
составом
эт носов ,
на ций,
государств.
Меняются
общ е ственн ые
системы,
и дет
экспансия
прогресса
на
451


все
пространство
Зем ли
—
процесс
невероятно
кровавый,
но
жертвы
процесса,
хотя
это
и
малоутешительно
для
них
самих
и
для
нас,
не
исчезают
в
ничто
—
их
память
ста нов ится
д ос то янием
п рошл ого
и,
следовательно,
всеобщим
достоянием,
проблемой
духа.
История
—
т оже
гибель,
но
гибель
избирательная!
Историю
всю
наполняет
борьба
за
ограничение
г иб еш !. Эта борьба тоже
о плач иваетс я
смертями.
Гибель
уходит
в
подтекст,
от раж аясь
опосредованно
в
других
механизмах,
—
столкновениях
па рт ий,
кл ассо в,
р ел игий,
то
п рорыв ая сь
наружу,
то
уходя
вглубь,
в
культуру,
где
смерть
вообще
главная,
хот я
и
не
в
биологи­
ческом,
а
в
нравственном
смысле
проблема:
цены,
которой
окупается
р аз витие.
Так ая
це на
тем
более
мучительна
для
куль­
ту ры,
что
культура
тоже
работает
на
прогресс.
Муки
совести
оди ноче к,
включаясь
в
цикл
из бирате ль но й
гибели
и
расширяя,
обновляя
ее
инс тру мен тар ий,
вдруг
оборачиваются
ф изич ес кими
муками
для
ты сяч
и
ты сяч.
Культура
требует
принять
смерть
как
усл о вие
человеческого
развития,
на стаив ая
на
обновлении
человека
в
сроки,
которые
никакая
эволюция
ни
обеспечить,
ни
знать
не
могла,
которые
для
нее
вообщ е
не
сроки.
Историческое
время
не
совпадает
с
часами!
Цикл
все
ко роче .
Об новле н ие
все
непременней.
Всякий
раз
требуются
’’новые силы”,
а
что
это
оз­
н ачает
для
уже
за дей ство ва нны х?
Вытеснение
живых
людей
из
жиз ни!
И
тут
же,
рядом
—
борьба
за
сохранение
того,
что
есть,
за
продление
инди виду аль но й
жизни,
вызволение
лич­
ности...
Одна ко
в
середине
дв адц а того
век а
обозначился
некий
пре­
дел
возможности
исторического
развития,
движения
на
основе
изб ира т ель ной
гибели.
Оказывается,
у
истории
был
гигантской
в ажн ости
р есу рс,
ныне
исчерпанный:
пространство.
История
—
это
развитие,
которое
’’бродит”
по
п ланет е,
втя г ивая
в
св ою
ор­
биту
народ
за
н аро дом.
Раз вити е,
пр ер ванно е
в
одн ом
месте,
тут
же
перегруппируется
и
ат ак ует
в
другом:
это
великое
зре ли ще,
которое
мы
именуем
’’историей”,
и
явл яется
источником
’’сле­
пог о
о птим изма”
и де ологов
п рош лого. ..
На
де ле
же
то
был
сто и­
ческий
и
тре зв ый
взгляд
на
вещи:
пока
у
прогресса
ост авало сь
пространство
эк спан сии,
у
чело вечес т ва
б ыло
время
для
р еше­
ния
любой
—
так
верили
лю ди
—
проблемы.
Великие
учителя
п рош лого
жили
внутри
истории
и
г ов орили
на
ее
языке...
Но
про ст ра нства
для
развития
больше
нет.
Земля
заселена,
и
все
включены
в
общую
це пь
развития
—
о дни
как
’’развитые”,
другие
в
кач ест ве
’’развивающихся” .
Разница
в
ур овня х
разви­
тия
в ел ика,
но
ресурс
развития
в
пространстве
исчерпан.
С
одной
стороны,
все
близкй
—
рукой
подать!
С
другой
—
отдаляются
са­
мые
близкие.
У
вас
могут
быть
гигантские
территории
с
н ичтож ­
ной
плотностью
на сел ения,
однако,
судьба
рода
решается
именно
в
тех
местах
(неприметно повсюду), где человек кожей чувству­
452


ет:
чел овеч ест во
на
не го
напирает,
’’чужие”
—
тут,
рядом
с
ним,
тесня
его,
делая
жиз нь
мучительной
и
невозможной.
Все
мы
с та­
ли
ближе
и
все м
тесно
—
внутри
се мьи,
в
об щи нах,
в
нар о дах.
Ядерный
Мир
—
Мир
невыносимо
един ый.
Он
внутри
се бя
изж ивае т
историческую
идею
непрерывности,
ид ею
единого
ч ело­
веч ест ва
—
во
всех
пр еж них
смыслах
и
до
конца.
В
э том
дело,
а
не
в
одн их
вооружениях!
Ни
физ ики,
ни
военные
не
имеют
бо­
лее
решающего
голоса
—
зд есь
философская,
антропологичес­
кая
проблема,
подоб ная
тому,
что
случилось
с
человеком
в
тем ­
ном
начале
его
существования.
С
моей
то чки
зрения,
у
нас
нет
удов лет в ори те льн ого
объяснения,
зач ем
первобытный
человек
рас селил ся
по
всей
тер р ито рии
планеты.
Что
е го,
сла бого,
гн ало
через
жуткие
горные
п регр ады,
абсолютно
чужд ые
ландшафты?
Не
цель
же
—
ос во ить
Землю!
И
вот
мы
на
последнем
витке,
возможно,
вернулись
к
той,
н ача льной
ситуации:
всем
тесно!
П росы пает ся
в
людях
небывалая
жажда
в ыбор а.
И
технологии
нам,
как
будто,
об ещаю т
со ве р шенно
новую,
реализуемую
воз­
м ожно сть
индивидуального
выбора.
Возможность
реализуемая,
но
мы-то
к
ней
не
готовы.
На
самом
п ороге
альтернативного
будущего
—
вза имная
непереносимость,
от
которой
вс его
шаг
до
коллективного
самоубийства.
Нормой
’’третьего”
состояния
снова
с тан о вится
г ибель ,
она
возвращается.
Она
выступает
как
нечто
за ме ня ющее
собою
цель
—
тем,
что
обессмысливает
цели.
Размышляя
о
Пол
Поте,
о
триполийском
кризисе,
не обход им о
отдать
себе
отчет
в
то м,
что
речь
ид ет
не
о
политической,
тем
более
не
о
военно-полити­
ческой
ситуации,
а
о
п роб лемах ,
которые
не
могли
ст оять
в
пре­
делах
истории!
Они
стихийно
во зник али
в
начале
эволюции,
длившемся
миллионы
лет,
и
были
опосредованы,
задвинуты
историей.
В
этом
громадная
заслуга
ис тор ии,
обуздавшей
гибель
и
под чи нивше й
ее
себе,
заставив
работать
на
д ух.
Но
история
за­
канчивается,
и
проступает
ее
первичный
ост ов
—
жизнь,
см ер ть,
убийство.
И
все
наши
сверхтонкие
технологии
не
находят
подхо­
да
к
эти м
груб ым
вещам,
а
те ррор
и
политика,
н а оборот,
его
’’подыскали”
—
и
убийство,
превращенное
в
универсальный
ин­
стр у мент,
уже
кочует
планетой,
как
прежде
кочевал
прогресс.
...
Повсюду,
как ую
проблему
ни
тронь,
—
предел.
Вот
обще­
известен
и
даже
признан
с трогим и
умами
сценарий
’’ядерной зи­
мы ”,
согласно
которому
локализовать
последствия
ядерного
конфликта
невозможно.
Что
это
означает,
если
пер евест и
с
яз ы­
ка
экс п ертов
на
человеческий
яз ык?
Что
владетели
ядерного
оружия
более
не
вооружены!
Все
эти
груды
военных
технологий
п ереста ли
быть
оруж ие м
в
собст­
венном
смысле
слова.
Они
не
только
не
применимы
сегодня,
завтра
—
они
не
применяемы
в
ро ли
оружия,
хо тя
размещены
и
наведены
на
цель.
Да,
это
техника
г иб ели,
но
не
оружие
—
как
не
был
оружие м
тот
’’фактор икс”,
от
которого
вы ме рли
динозав­
453


ры.
Ядерное
оружие
—
фактор
тотальной
вы бра ковк и,
но
не
инстр у мент
преобладания
над
врагом.
Ужас
в
том,
что
орудием
выбраковки
владеют
люди,
мыслящие
на
яз ыке
истории,
яз ыке
гибели
из бира те льно й: ’’враг”, ’’во йна”, ’’ поб е да”, ’’ к он тр оль
над
ситуацией”; люди,
продолжающие
подсчитывать
условия
сохра­
нения
парит е та,
которого
более
нет
в
п о мине.
Вот
почему
люб ой
региональный
конфликт
отягощен
предкатастрофой,
способной
детонировать
Мир.
И
тут
обнаруживается,
что
этот
вот,
сверх­
плотный
и
лишенный
вся кой
б езо па сности
яд ер ный
мир
не
по д­
дается
демонтажу
самоочевидным
врод е
бы
и
неп ре менн ым
пу­
тем
-
всеобщего
полного
рзоружения.
Мы
живем
в
ядерном
Мире
уже
четыре
десятилетия.
Вы­
ро сло
несколько
поколений,
которые
не
знают
другого
Мира,
чем
этот.
Они
не
только
привыкли
к
жизни
в
условиях
’’равнове ­
сия
с тра ха”
-
они
с
ней
срослись.
П о мести
человека
на
мно го
лет
в
душную
комнату,
а
п отом
вдруг
открой
окно
—
он
заболеет,
возможно,
умрет.
Лю ди
находятся
в
непер ено симо й
зависимос­
ти
от
яд ерн ых
средств.
Но,
оказывается,
еще
страшнее
им
остать­
ся
без
этих
средств.
Следовательно,
нельзя
сперва
разоружиться,
а
потом
за ме щать
образовавшийся
вакуум!
Убира я
арсен алы
быстро,
решительно,
не
пугаясь
’’односторонних мер”,
необхо­
димо
одновременно
с
э тим
столь
же
решительно
возводить
фу н­
да мент
д ругог о
мира,
архитектуру
жизнетворящих
различий.
И
тут
вызов
политике:
су меет
ли
она
синхронизировать
ядерный
демонтаж
и
выбо р
новых
оснований
жизни?
Помнится,
после
войны
приобрела
популярность
ид ея
’’все­
мирного
правительства”.
И
разделяли
ее
мудрые
н а ивные
лю ди
—
Эйнштейн,
Р а ссел,
Бор.
Иде я
не
кажется
мне
реалистич­
ной,
и
я
бы
позволил
себе
дерзость
в
отношении
столь
великих
ее
соавторов:
это
страшная
идея.
П одчинит ь
людей
контролю,
наблюдениям,
согласованиям
всеземного
правительства,
дат ь
ему
распоряжаться
всеми
цивилизациями,
всеми
культурами,
судьбами
вс ех
н арод ов
с
их
прошлым
—
это
же
чудовищно!
И
я
подозреваю,
что
СОИ
-
дальний
отпрыск
той
иде и,
перевод
ее
на
компьютерно-технологический
язык,
сохраняющий
голую
су ть.
Представьте
колпак
над
всей
пла нето й,
этакое
сплошное
инфор­
мационное
пол е.
Воз ни кла
где-то,
у
к ого-т о
ситу ация,
не
устраи­
вающая
мирового
правителя,
—
а
по
су ти,
экспертов,
пр ис тавл ен­
ных
к
компьютерам,
и
в
это
место
направляется
смертоносный
лазерный
пучок .
Сн ова
ситуация
вы шла
из-под
контроля
—
и
туда
удар;
а
вы
понима ете,
есл и
у
вас
под
контролем
все
и
в ся,
то
си­
ту ация
только
и
делает,
что
’’выходит из- под
кон трол я”!
Возьм е м
другую
сторону
дела.
Ядерный
Мир
—
это
челове­
чест во ,
зависящее
от
’’человека у кнопки”,
то
есть
от
двух
—
пяти
лидеров.
Мож но
ли
эту
ситуацию
воспринимать
как
естест­
ве нн ую?
Нет.
А
другая
с иту ация
мыслима?
Тоже
нет!
Поколе­
ния,
вы росши е
в
эти
сор ок
лет,
привыкли
к
тому,
что
их
судьба
454


находится
в
ру ках
’’человека у кнопки”,
и,
следовательно,
буду­
щее
их
за вис ит
от
того,
кто
этот
ч еловек ,
что
он
собой
пред­
ставляет,
каков а
его
мане ра
гов ори ть,
черты
его
характера...
Эта
при вычк а
реальна,
и
она
тоже
своего
ро да
г ар антия
ус той­
чивости
нашего
Мира;
у пра зднить
ее
вдруг
нельзя.
...
Когда-то
М а кьяв елли
написал
’’Государя”
—
знаменитый
манифест
нацио наль но го
сув ер ени тета.
Ре чь
там
как
будто
шла
о
кн язе,
но
вся
те нд енция
трактата
напр авл ен а
был а
к
граждан­
скому
обществу
и
через
ряд
эта пов
к
политической
демократии
европейского
типа.
Думаю,
современный
Ма кь яве лли
мог
бы
на писа ть
к нигу
’’Лидер”. Фигура лидера приобретает сегодня
бес­
прецедентное
значение.
М ногое
з ав исит
от
того,
в
как ой
степени
он
подотчетен
обществу,
—
и
в
какой
независим,
сп особ ен
вы­
слушать
дру ги х,
не
поддаваясь
натиску
частных
интер ес ов .
Об­
ладает
ли
он
твердостью
характера,
риском
доверия,
мужеством
ид ти
на
уст упки.
Человечен
ли
он,
наконец.
Это
не
единствнный
воп рос
на
п ороге
неядерного
Мира,
но
здесь,
думается,
его
фокусная
точка.
В
свете
ее
во прос
о
полити­
ческом
доверии
—
это
вопрос
о
взаимоотношениях
лидера
и
ве­
рящих
ему
людей.
Мы
требуем
от
лид ера
риска
до вер ия,
но
и
са­
ми
ри ску ем
заблудиться.
Мы
рассчитываем
на
подконтрольность
’’человека у кнопки”,
но
как
при дет
она
к
нему
и
к
нам?
Только
как
от крыт ост ь
лидера,
его
внутренняя
свобода,
способность
получать
импульсы
из
не со впа дающ их
сфер
жи зни,
от
думающих
и
ведущих
се бя
по-разному,
сув е ренн ых
людей.
Лидер
—
не
прос­
то
пол ит ик
: он обязан уметь и не быть политиком,
взнуздывать
злобу
дня ,
открывая
ход
иным
голосам
и
мотивам.
Мир
вне-
политических
связей
между
людьми,
выступая
оп по нент ом
политике
может
выработать
новую
мыслительную
культуру,
но­
вую
естественность
человеческих
кон так тов ,
выработать
альтер­
натив ы
привычному
существованию.
И
лид ер
пр из ван
импониро­
ват ь
всему
этому
разнообразию,
придавая
простому
ч ело веч ес­
кому
голос у,
человеческой
точке
зрения
мировой
статус.
Ведь
’’импонирование”
—
не
заискивание,
не
демагогия.
Это
ко лос са льной
важности
труд,
спос об ный
разряжать
несовмести­
мость
людей
в
ядерном
Мире.
И
в
эт ом
смысле
импонирование
означает
для
ли де ра,
для
общества,
для
народа
—
искусство
не
п угать
собой.
И
здесь
уже
мы
прямо
вт ор г аемся
внутрь
сегод­
няшней
злобы
дня,
в
цент р
проблем
страны,
которая
учится,
ко­
торая
осваивает
это
иск у сст во.
Современный
проблемный
этап
перестройки
предполагает
осознание
трех
условий.
Первое
условие
очевидно:
п роц есс
демократизации
долж ен
опережать
экономическую
модернизацию
и
этим
опережением
создавать
духовную
и
пол итич еску ю
основу
преодоления
тех
ги­
гантских
трудностей,
тех
социальных
напр яж ений,
которые
не­
пременно
во зни кну т,
как
только
экономическая
рефор ма
вой ­
455


дет
в
т ело
страны,
в
ее
об иход.
Это
ощущается
на
вс ех
уров ня х,
вплоть
до
высших,
но
узнавание
этого
еще
предстоит
материали­
зовать
—
в
массовом,
низ ово м
творчестве
и
’’изобретении”
но вых
по лит ич еских
институтов,
—
одновременно
и
непривыч­
ных
и
как-то
с опря женны х
с
традициями,
с
нр ава ми
и
д аже
привычками
м иллион ов
соотечественников.
Я
бы
заострил
постановку
в опро са
до
предела,
ибо
с
прошлым
не
шутят,
с
взрывчаткой,
заложенной
в
укл аде
миллионов,
играть
нельзя!
Есть
обстоятельства,
например,
прямо
запрещающие
нам
идт и
путем,
на
который
зовут
нас
искренние,
честные
’’рыночники” .
Мы
не
можем
начать
с
того,
чем
и
как
создавалось
европейское
человечество.
Мы
не
должны
выкинуть
за
бор т
вс е,
что
выстра­
да ли
поколения
за
поколениями,
но
и
остаться
только
с
этим
не
можем.
И
нам
пре дсто ит
решать
проблему,
кот орую
прежде
никто
не
решал
: как совместить наследие веков с нашим позд­
ним
опытом,
также
выстраданным.
Су ть
(и загадка)
этого
и ско­
мого
сопряжения:
без
нестесненности
человеческого
труда,
без
п роиз в одит ел ьного
неравенства,
именуемых
’’рынком”,
не
прий­
ти
(естественно!) к полузабытому коллективизму,
к
солидарно­
му
бытию,
но
уже
не
в
бараках,
не
в
коммуналках,
не
на
’’суб­
ботниках”...
Второе
условие
—
это
преодоление
нивелировки.
Это
вых од
к
новому
разнообразию
при
новых
возможностях,
которые
со з­
дает
современная
технология
и
цивилизация
в
целом,
и
при
но­
вых
требованиях
экологического
и
иного
свойства,
к акие
она
же
предъявляет.
Тут
нужно
обуздать
плоть
политики,
управления,
адм инист рац ии ,
д аже
повседневных
привычек
—
это
вот
стремле­
ние
все
решать
по
одному-единственному
образцу,
все
устраи­
ва ть
на
один
манер.
До
сих
пор
у
нас
все,
в
том
чис ле
лю ди
рад и­
кал ьн ые,
лю ди
мыслящие,
ищут
одно-единственное
решение
для
всех
в
стране!
А
задача
состоит
в
то м,
чтобы
найти
модель
инте­
гр ал ьного
развития,
которая
бы ла
бы
ориентирована
на
разли­
чия,
на
раз ные
подходы,
на
местные
условия,
несовпадающие
традиции
и
обстоятельства,
различия
цивилизаций,
не
говоря
уж
о
климатах,
ресурсах,
ме ст ных
отношениях
к
труду,
к
собствен­
ности.
Это
нервный
узел
всех
проблем
нашей
фазы,
фазы
поис ­
ков
способов
инте г рац ии,
ориентированной
на
пр едел ьну ю
само­
стоятельность,
но
не
выб орочн ых ,
изолированных
единиц,
а
крупных,
интегрированных
регионов,
обр ета ю щих
(навсегда!)
богатую
самостоятельную
жизнь
в
собственых
пределах.
Вто рое
условие
но сит
кардинальный,
синтетический
харак­
тер,
и
в
нем
национальный
вопрос
играет
ту
же
роль,
в
том
же
центральном
значении,
какое
занимал
он
в
созн ан ии
и
програм­
ме
уходящего
Ленина.
Разнообразие
становится
предметом
твор­
чества,
политики
и
труд а,
жестким
условием
реал ьн ост и
в сех
преобразований.
Оно
сни жает
уровень
напр я же нно сти
и
соци­
альных
утр ат,
потому
что
обладает
компенсирующими
ресурса­
456


ми.
И
оно
творит
цив илизацию
Большой
Европы
—
прямой
пере­
ход
к
неядерному
Миру.
(Что такое Большая Европа,
я
скажу
ниже).
На ко нец,
третье
ус лови е.
Третье
условие
вытекает
из
пер во­
го
и
второго:
это
не
просто
у стан ов ление
мирных
от но ше ний,
но
у ст ано вле ние,
я
бы
ск аз ал,
отношений
сою зн ичест ва
в
решении
проблем,
которые
по
своим
истокам,
по
сво ей
г л убине
и
масштабу
—
”по ту сторону”
несо в ме стно сти
капитализма
и
со­
циализма
(былой и нынешней).
Воо бще
превосходят
все
пр еж ние
г енера льн ые
размежевания
внутри
человеческого
о бщ ества!
Мы
едва
приближаемся
к
конкретному,
реальному
пониманию
того,
что
это
значит.
Конвергенция?
Нет,
иде я
конвергенции
вызывает
у
меня
т рево гу
да же
в
наиболее
добро­
совестных
ее
версиях.
Люд и
не
мог ут
по в сюду
жить
на
один
ма­
н ер!
Их
существование
—
и
не
только
унаследованное,
а
еще
и
то,
какому
быть,
—
это
мир
различий.
И
потому
альтернативой
кон ве рген ции
представляется
мне
иде я
Большой
Е в ропы.
Не
в
деголлевском
смысле,
”от Ла-Манша
до
Ур ала ”,
а
в
пр ин­
ципиально
новом:
от
Ат ла нтики
до
Тихого
и
Ин дийс ко го
океа­
нов.
Тут ,
вероятно,
непр иго дна
аналогия
с
’’евразийством” . Б оль ­
шая
Европа
—
взаимовхождения
миров
севера
и
юга ,
зап ада
и
востока,
мира
бел ых
и
мира
’’цветных”.
Это
была
бы
гарантия
не
отмирания
’’старого света”
в
тре ть ем
тысячелетии
(он должен
выжить,
без
него
не
выживет
мир!)—
но
л ишь
при
условии,
что
каждая
из
иных
составляющих
сумеет
жит ь
бо г атой
внутренней
жизнью,
не
ассимилированной
д руги ми
регионами
и
внутри
са­
мой
се бя
не
подверженной
закоченению.
Своя
органика
в
этом
смысле
н арастае т
и
на
З ап аде,
и
на
Востоке.
Но
ее
надо
распознать
и
ввести
в
политику,
в
строй
жизни.
Это
и
значит
—
им пони рова ть.
Импонировать
новизной
и
оригинальностью
реш е ния
собственных
проблем,
смелостью
ал ь­
тер натив ны х
д ейств ий.
Разумеется,
здес ь
ес ть
сво я
поэтапность.
Вот,
к
п рим еру,
процесс,
п роходящи й
у
нас
на
гла за х: ’’тре­
тий
мир”
пытается
вызволить
св ое
экономическое
ра зв итие
из-
под
бремени
вн еш ней
задолжности.
Д олги
эти
тако в ы,
ч то,
учи­
тывая
проценты,
вы плат ить
их
невозможно,
не
развалив
свою
экономику.
Е сть
сильное
дв иже ние
в
пользу
того,
чтобы
объ я­
вить
все
эти
долги
недей стви тел ьны м и.
Для
западной
экономики
это
означало
бы
кр изис
с
пр едск аз уе мыми
последствиями,
и
не
просто
экономический.
Ситуация,
сокрушительная
для
Запада.
А
для
нас?
Катастрофическая
сдвижка
политической
карти­
ны
с
вытекающими
из
этого
всевоз м ож ны ми
импровизациями,
раз ве
для
нас
это
плюс ?
Разве
можно
на дея ться
вы йти
из
этого
в
положение
’’третьего радующегося”? Очевидно,
нет.
Следова­
тельно,
и
тут
исчезает
п р ежнее
деление
на
’’наши вопросы”
и
”их
457


вопросы”.
Но
из
этого
не
сл едуе т
простого
суммирования
проб­
лем
Запада
и
Востока:
на
горизонте
XXI века встают некие
третьи,
общ ие
воп рос ы;
у
них
та
таинс тве нная
и
вместе
с
тем
все
более
жесткая
связь,
имя
которой:
возвр ат
в
эволюцию
(конеч ­
но
же,
не
на
чет в ерен ька х.. .)
Их,
эти
вопросы,
надо
признать,
сделать
предметом
совместной
де ят ельн ости ,
перевести
в
новые
процедуры
—
выстроенные
так,
чтобы
о тв етств енно сть
за
их
с облюд е ние
уже
ник огд а
не
дел ила сь
на
’’вашу”
и
’’нашу”.
Жизнь
ост аетс я
ра зно й.
Она
и
должна
быт ь
раз но й.
Мир
ос­
тает ся
различными
мирами
—
но
мирами
в
Мире.
Говоря
совсем
просто,
’’что делать?” у каждого собственное,
свое.
А
вот
’’чего
не
делать”
—
подлежит
скрупулезно
оговоренной
у нифик ации,
поэтапному
обобществлению.
Мы,
на
Востоке,
пер ест аем
быть
страшными
для
Зап ад а.
Мы
—
совместные
—
роднимся
с
’’третьим миром” .
Мы
—
раз­
ные
—
обретаем
новую
эволюционную
способность:
да же
неразрешимые,
даже
неразрешаемые
(пока видит глаз)
пробле­
мы
заслонить
от
крови,
от
убийства,
от
бе зум ной
игр ы
в
’’сферы
вл ияни я”.
Зде сь
е сть
некоторая
аналогия
с
альтернативой,
к
к оторой
тщетно
и
му же ств енно
пробивались
люди
Тр идцат ых
годов.
Уже
тогда
антифашистская
ориентация,
при
последовательном
развертывании
ее
как
стержневой,
выводила
на
уровень,
превос­
ходя щи й
прежние
классические
противостояния.
Сейчас
мы
имеем
новую
пр ото ал ь тер на тивную
ситуацию.
Е сли
бр ать
огром­
ный
двухтысячелетний
период
существования
людей,
главной
идеей
которого
был о
превращение
мира
в
единое
человечество,
то
я
рискну
высказать
свое
н елегк ое
убеждение:
ре сур сы
этого
движения
исчерпаны
—
везде,
в
том
числе
у
нас
дома.
Зд есь
се­
годня
идет
глубинный
пр оц есс
в нут рен них
рассл оен и й,
еще
не
развитых,
не
продвинутых
дал е ко,
но
не
боящихся
се бя
заявить
вслух
и
таящих
в
себе
и
крайнюю
опасность,
и
важ ное
зерно
но­
вой ,
искомой,
отечественной
близости,
которая,
быт ь
может,
не
бу дет
никогда
единством
в
пр е жнем
смысле.
Е сли
весь
земной
шар
я
называю
Миром
миров,
то
н ас,
и
особенно
бу ду щих
нас,
я
вижу
миро м
в
Мире.
Не
в
фигуральном
смысле,
а
буквальном,
хот я
и
совсем
новом.
Опознать
собственные,
все я
России,
разли­
чия ,
их
род ослов ную,
их
естество
—
перв ый
шаг.
Твор и ть
ко мпро ­
мис с
как
близость
—
вт орой ;
едва
ли
не
са мый
неисполнимый
и
сам ый
непр ем енны й.
Разнозначный
спасению
-
и
обре те нию
той
всесветной
рол и,
о
которой
сказано
на шими
ж ивыми
мертвыми,
буд ь
то
Герцен
или
Хом як ов,
Вл адим ир
Соловьев
или
Владимир
Ульянов
столько
’’истинных”
и
’’неистинных”,
но
кро вн ых
(и от
нас
н е отторжи мых )
слов...
Мне
каж ет ся,
если
процесс
нашей
пе рес тройк и
обретет
свой
предмет,
который
он
только
на щупы ва ет
в
эти
дни ,
он
окажется
где-т о
в
г лавно м
русл е
общепланетарной
перестройки
в
Мир
458


человеческих
миров.
То гда
и
самый
термин
’’перестройка”
приобретет
тот
истинный
смысл,
который
в
нем
заложен:
созда­
ние
другой
жизни
в
условиях,
запрещающих
и
исключающих
ка­
тастрофу
этой.
Это
слишком
ново,
сл ишко м
непривычно
для
на с.
Это
еще
в
подтексте,
который
должен
стать
текстом
для
нас.
1988


ДОМ
ЕВРАЗИЯ
Гл еб
Павловский.
Я
хотел
бы
пос тавить
Вам
ср азу
вопрос,
важный
для
каждого
из
нас
в
отде ль но сти
и
для
нас
обоих,
как
для
все х
в
этой
стране,
к оторая
мучительно
и щет
сегодня
свое
лицо,
отступая
пер ед
ликами,
являющимися
из
ее
глубины.
Воп­
рос
таков
: кто мы?
Михаил
Гефтер.
Вопрос,
бьющий
в
точку
наших
бед
и
прев­
ратностей.
Бурно
обсуждая
прош лое ,
мы
как
бы
остерегаемся
заглянуть
далеко
вперед
л ибо
отделываемся
на
эт от
сч ет
расхо­
ж ими
фразами.
Вро де
бы
будущ ее ,
каким
бы
оно
ни
было
—
’’за ­
падническим”
или
в овсе
ин ым,
—
сомнений
не
вызывает.
Оно
нам
об есп ечено .
Но
так
ли?
Я
не
о
ядер но й
развязке,
не
о
разрушении
биосферы,
не
о
како м- либо
другом
планетарном
катаклизме.
Домаш ние
напас­
ти,
разумеется,
не
от горож ен ы
от
вселен ск их
угроз,
но
и
не
ис­
черпываются
ими.
Как
наз ва ть
эту
нашу
тревогу?
Или
она
уг ро­
жающе
бе зы мя нна?
Чувствуем
ее
кожей,
словами,
усл ы шанны­
ми
на
улице
ли бо
в
печатном
поединке;
она
вламывается
событиями,
от
каких
кровь
л еден еет
(от крови же
—
су мг аит­
ско й,
тбилисской
—
и
леденеет), но,
д аже
оставаясь
неравнодуш­
ными,
добираемся
ли
до
сути?
В
самом
деле
—
кто
мы
такие?
Мы
как
целое?
Да
и
есть
ли
оно,
это
целое?
Не
призрак
ли,
не
застывшее
ли
воспоминание?
И
мы
са ми
—
не
чужие
ли
в
собственном
доме?
Уже
в
наиме но вании
нашем
какая-то
неловкость.
’’Совет­
с кий
народ”,
’’советские люди”
—
что
это ,
национальность
или
верноподданство?
Б удучи
французом,
вы
можете
стать
комму­
нистом,
монархистом,
клерикалом,
оставаясь
французом.
Фран­
ция,
абстрактно
гов оря ,
мож ет
сменить
свой
строй,
сохраняясь
Францией.
А
мы,
поскольку
советские,
то
обязываемся
ими
оставаться,
невзирая
ни
на
чт о?
Мы,
выходит,
навечно
приписаны
к
этому
идеологическому
этнониму?
Слышу
заранее
р еплик у
в
ответ:
благодарите
’’ваш”
Октябрь.
Не
стану
сейчас
оспаривать,
хот я
не
отказываюсь
от
спора.
Хоте л
бы
только
призвать
к
здравому
взгляду
на
вещи:
от
се бя
не
уйти.
Некуда.
Был
Октябрь,
б ыли
иные
вехи.
Был
Сталин.
Была
и
поку да
есть
сверхдержава
—
прижитое
на ми
с
ним
де тищ е.
Теперь
мы
решились
демонтировать
ее.
Неважно,
что
ну жда
заставила,
все
равно
—
сд елан
шаг
вперед.
Рубежный
шаг.
Символ
его
—
ух од
из
А ф ганис тана:
с
последним
солдатом
мы
вернулись
к
себе.
Предположим
лучшее
—
на всег да.
460


Г .П.
Это
похоже
на
’’новый советский изоляционизм”...
М. Г.
Не
бу дем
пугаться
слов.
Все
за вис ит
от
то го,
какое
сод ержан ие
мы
в
них
вкладываем.
Ес ли
изоляционизм
—
это
оторванность
от
т ого,
чем
живет
и
ды шит,
страдает
и
мыслит
’’остальной”
Ми р,
то
естественно
отнестись
к
это му
по
м ень шей
ме ре
критически...
Но
мо жно
и
ин аче
посмотреть
на
возвращение
к
себе.
То гда
ре чь
пойдет
о
другом:
о
другом
образе
Мира
и
со о тветс тве нно
—
своем
м есте
в
нем.
Попробуем
встать
на
зыбкую
почву
футурологии.
Вглядим­
ся
в
2000-й .
Два
допущения:
первое
—
мы
уже
не
держава
во
в че­
рашнем,
человекоуничтожительном
смысле
(’’безопасность”
имела
вед ь
и
такой
см ыс л); мы разоружились,
не
и склю ч ено,
что
односторонне,
исходя
из
р еал исти ческо й
гипо тезы :
на
наше
территориальное
существование
н икто
не
посягает,
как
и
на
обра з
ж изни,
заново
избранный
для
себя.
А
вот
и
второе
до пу щен ие,
нелегкое,
даж е
горестное
для
прив ыч ног о
сознания: XX век за это оставшеесявремянамне
догнать,
на
’’мировой уровень”
не
выйти.
Может,
и
построим
квартиру
для
каждого,
но
бу дет
ли
у
каждого
персональный
компьютер
-
бо лее
чем
сомнительно.
Проблема
хлеба
насущно­
го
останется
не
один
год
на”передовой”.
Теперь
столкнем
оба
допущения.
Переформулируем
воп рос
в
исходном,
российском,
’’чаадаевском”
смысле.
Ск аж ем:
даже
не
догнавши
век
уходящий,
мы
не
лишены
возможности
изгото­
виться
к
XXI-м у,
и
путь
к
этому
—
ста ть
Миром
внутри
себя.
Мест о м,
где
’’развитое”
встретится
с
’’развивающимся”
—
не
на
каком-то
очередном
форуме,
а
в
бытии,
внутри
собственной
по все днев но сти.
А
наша
повседневность
—
заведомо
не
от
нуля.
Это
несводи­
мая
ни
к
како му
общему
знаме на тел ю
разность
ж изне нных
укладов,
представлений
о
собственности,
отношений
к
тр уду,
разность,
об р аз уемая
природой
и
историей,
речью
и
нравом.
В
ее
корнях
—
сто л етия,
тыся чел ети я.
И
наш
иск омы й
Мир
внутри
и
древностей
и
абсолютно
нов
: нов
—
как
доб ровол ьное
сообщест­
во
цив илиз аций,
как
их
согласие-диалог...
Но
над о
ис ка ть.
Не
откладывая.
Ве дь
разнообразие
—
мираж,
если
оно
сковано
и
соб ра но
в
це лое
одн ообраз ящ ей
властью,
ее
замашк ам и,
ее
институциональным
обиходом,
ее
идео лог ие й
и
психологией.
Что
упрямее
в
нашем
да льне м
и
бл ижнем
на сл ед-
ве,
чем
это ?
В
чем
живучее
стал иниз м?
ГЛ.
Да,
из
нынеш них
наш их
споров
как-то
ушла
сталинская
борьба
с
многоцивилизационной
Россией
—
не
только
с
крестья­
нством,
верой
или
обычаем,
а
с
тем
симбиозом
российских
зе­
мель,
упраздненным
еще
до
коллективизации^
ходе
так
назы­
ваемой
’’административно -тер р ито ри аль но й
реформы”,
исход­
ный
пункт
которой
—
1923 год.
Это
бы ла
Россия
земель
и
земств,
мес тны х
учреждений,
крае в
—
и
краеведческих
обществ,
461


волостей
—
и
волос тн ых
властей,
наиболее
приближенных
к
че лове ку
и
к
его
опыту.
Был и
местные
республики,
б ыли
рел и­
гиозно-трудовые
коммуны
—
все
это
стер то
с
карт ы,
как
ласти­
ком.
И
поразительно,
что
се год ня
мы
как
бы
принимаем
сталин­
скую
карту
стр аны
за
основу
перестройки,
п ринимаем
за
данность
эт от
унифицированно-безликий
ма сси в.
Иногда
мне
ка­
же тся,
что
и
современный
либе ра л
предпочитает
такое
стертое
состояние
общества,
как
белый
ватман
для
своих
реформ-иеро­
глифов.
Этакое
бю рокра тиче ск ое
эсперанто...
М .Г.
’’Бюрократическое”? Это слово не уходит с газетных
полос,
не
сходит
с
языка
в
очередях
и
в
из бир ате ль ных
декла­
ра циях .
Но
что
озн ачает
для
нас,
в
на шем
доме,
—
бюрократизм:
волокиту,
чиновное
бездушие,
некомпетентность,
коррупцию?
Это
все
внешние
приметы,
ме стна я
р аз но видно сть
мирового
мон стр а.
Наш
же
мон стр
—
с
особой
родословной,
ибо
в
осн ове
его
—
узурпация
власти
над
человеком,
—
вл аст и,
к от орой
вооб ­
ще
не
должно
быть.
У зур пация ,
а
т очн ее,
десуверенизация,
втор­
га юща яся
в
элементарные
ус ло вия
человеческого
сосущество­
вания
с
п рет енз ией
распоряжаться.
Вы
на зва ли
дату
—
1923 год.
Вроде
бы
не
из
самых
стр аш­
ных
го д,
но
если
пристальней,
то
как
не
о щу тить
дыхание
катаст­
рофы?
В
самы й
канун
1923-г о
утверждается
Союз
ССР.
Триумф,
позади
которого
острые
схватки.
Ста линский
план
(окраинные
рес публик и
входят
в
РСФСР)
от ве ргну т,
вер х
взяла
ленинская
идея
о бъедине ния
на
равных
началах.
Ленина
на
съезд е
нет,
он
в
лапах
смертельной
болезни,
но
еще
не
ушла
речь .
Последняя
п ро граммн ая
диктовка
—
национальный
во про с.
Начал
диктовать
30-го,
кончил
31 декабря.
Там,
на
учре ди т ель­
ном
съ езд е,
—
восторги,
тут
—
апокалипсис.
’’При таких усло­
виях
очень
ест ест в енно,
что
’’свобода выхода из союза”,
к оторой
мы
оправдываем
себя,
окажется
пустою
бумажкою...”
Не
го во­
рил
ли
прежде
сам:
самоопределение
наций
без
права
на
отделе­
ние
—
фикция?
И
вот
уже
само
это
право
видится
ему
самообма­
но м,
который
в
рука х
обманщика
сп осо бен
превратить
в
ничт о
интернационализм,
задержать
и
изуродовать
’’завтрашний день
во
всемирной
истории”.
Что
же
вместо?
Назад
к
самоопределе­
нию
без
отделения,
но
только
к
непритворному
самоопределе­
нию,
охраняемому
законом,
культурой,
развитием
человека
в
массе?
Либо
и
этого
мало,
нужно
большее,
еще
не
опробованное?
На
ра ссто яни и
дес ятиле тий
проступает
столкновение
принци­
пов.
Первый:
”мы”
(правящий коммунистический центр)
отдаем
частицу
врученной
нам
рево люц и ей
власти
разновеликим
составляющим
новой
Евразии.
Второй: ”мы”,
разновеликие
ра в­
ноправные,
по
в заимному ,
фиксир уе мо му
договором
согласию
уступаем
центр у
то
из
своего
(непререкаемого!) суверенитета,
что
об есп ечи вает
общие
интересы,
гарантирует
целостность
и
сог лас ие.
462


Од но
и
другое
”мы”
—
совместны
ли?
Сегодня
приходится
признат ь :
не т.
Это
д аже
не
ис тори к
ут­
верждает,
не
наш
современник
—
это
свидетельствует
Сталин.
Это
он
до казал
несовместимость.
Это
он
’’довершил”
п редс ме рт­
ный
л енинс кий
замысел
уничтожением
его...
Преступник
у
вл ас­
ти
в се- таки
случайность
(хотя и из тех,
что
предусмотрены
исто­
рией).
Преступная
же
власть
возвращает
с
непременностью
к
истокам,
обязывая
заново
взвесить
альтернативу,
столь
страш­
ной
ценой
проясненную.
Сей час
мы
переживаем,
суд я
по
всем у,
последнюю
ф азу
аг о­
нии
сталинского
массива,
сталинской
однозначности
судеб
—
лю­
дей
и
н ародов .
Руины
прош лого
также
входят
в
на сле дст во,
и
не
толь ко
яв ные
руины,
но
и
зап рят анны е
в
человеке,
рвущиеся
страшными
толчками
наружу.
Руины
трех
Россий:
старой
рус­
ской
многоземельной;
рухнувшей
имперской;
и
недостроив-
шейся,
не дост ройк ой
погубленной,
многоукладной
’’нэповской
России”.
Руины
—
они
же
проблема.
Во
что
мы,
нынешние,
с оби­
раемся
перестроить
свой
дом
—
Евразию?
Г .П.
Но
сегодня,
когда
до
следующего
тысячелетия
осталось
ме ньше
поколения
сроку,
простая
географическая
карта
обеща­
ет
нам
с ов ерш енно
иной
Мир
—
и
иных
соседей,
чем
пре жде.
Ев­
р опа
завершает
последние
приготовления
к
интеграции
1992
года,
так
возникает
но вая
реальность,
экономически
т рудн оп ро­
ницае мая
для
нас
и
для
наших
восточноевропейских
союзников.
Вулканический
полумесяц
мусульманского
мира
сулит
одни
не­
приятности.
Турция
—
наш
новый
кредитор,
а
там
дальше
встают
еще
два
гиганта,
две
страны-региона
—
Ин дия
и
Китай;
на
Восто­
ке
же
Япония!
К огда
Герман
Кан
в
1970- м
назвал
книгу
’’Япо­
ния
—
нов ая
сверхдержава”,
это
воспринималось
как
рекламный
парадокс.
Се г одня
—
геополитическая
банальность.
М .Г.
Мы
говорим
о
’’мировом уровне”, ’’ми р ов ом
станд ар ­
те”,
но
что
это
з начит ?
Я
понимаю
это
так:
мировое
(сегодня!) —
это
то,
что
нужно
конкретным
людям
—
у
нас
в
России,
в
Амери­
ке
или
в
Китае,
в
лю бом
м есте,
причиняя
при
это м
наименьший
ущерб
ныне
живущим
и
особенно
их
потомкам.
Этого
не
достичь
ни кому
в
один оч ку!
Это
проблема
эт но куль тур ного
оптимума:
вектора
взаимообусловленных
и
совместно
творимых
разли­
чи й.
Не
подражания,
а
особой
иде нт ифика ции
себя
в
Мире...
Задумаемся,
поч ему
пот ер певш ие
поражение
в
1945 году
действуют
в
этом
отношении
успешнее
других?
Япо ния
—
при­
мер
тог о,
как
страна
вход ит ,
если
уже
не
вошла,
в
следующий
век.
И тал ия,
сорок
лет
не
вылезающая
из
нестабильности,
с
отсталым
Югом,
з анимает
ныне
одно
из
первых
ме ст
в
Ев ропе .
А
ФРГ?
Гитлер
поч ти
унифицировал
Германию,
сломав
все
обычаи,
права
и
барьеры
земель.
Сегодня
же
эти
городские
и
земельные
разл и чия
—
од ин
из
главных
источников
бога тств а
и
жизнеспо­
собности
разделенной
ст ран ы.
А
мы,
победите ли,
застряли
в
той
463


войне,
в
ее
сте рео типа х,
в
ее
комплексах
и
страхах.
Освободить­
ся
от
них
нелегко,
и
не
только
людям
моего
возраста.
Ибо
ест ь
властная
связь
между
цеплянием
за
про шл ое
и
легкомысленным
отбрасыванием
его.
Что
говори т ь,
наследие
наше
—
му ч ите льно
труд ное ,
но
и
н еоб ходи мое
человеку,
как
дыхание.
Вы
правы
-
нас
все
теснее
окружает
будущее,
и
разные
ли ки
его
содержат
при зыв:
о бре сти
сво е
З авт ра,
открытое
собственным
различиям,
и
в
меру
этого
гибко
и
нестесненно
сопрягаемое
с
буду щ им
на­
ших
соседей
по
глобус у.
И
н аша
Евразия
—
это
не
просто
географическая
данность
и
д аже
не
просто
факт
росс ий ск ой
истории:
тут
не
миновать
и
мирового
контекста.
В
заложниках
этого
’’факта”
и
этого
’’кон­
т екс та”
в
конечном
счете
—
мы
все.
Стало
быть,
и
проблема
оборачивается
другой
стороной
: как выйти из заложничества,
из
пле на?
В
рамках
истории
—
или
даже
эти
рамки
окажутся
тесными?
Смею
предположить,
что
и
Ленин
на
рубеже
ухода
из
ж изни
нея в­
но
рвался
из
этого
плена,
тщетно
би лся
о
заданные
прошлым
рам ки.
Как
будто
частность
—
предлагал
наименоваться
’’Сою­
зом
советских
республик
Европы
и
Азии”.
Помышляя
о
расши­
рении?
Едва
ли.
Скорее,
это
попытка
мино ва ть
тот
идеологичес­
кий
этноним,
с
которого
мы
начали
разговор.
Скорее
—
перво­
об раз
мира
в
М ире:
идея,
еще
не
имеющая
плоти.
Опоздал
ли
Ленин?
Не
успел
дотянуть
’’грузинское дело”
до
общероссийского,
ув я завши
нэп
с
Евразией?
Это
кажется
оче­
видным.
Но
непр аз дны й
вопрос:
не
скрывается
ли
в
эт ом
опоздании
нечто
эв рис тиче с кое,
прежде-временное,
к
че му
еще
надо
был о
идти
и
прийти,
как
и
к
’’нэповской России”? А на пу ­
ти
—
заслоны.
Не
только
позавчерашние
и
вчерашние,
но
и
сегод­
няш ние.
И
не
только
ведомственные
шлагбаумы,
но
и
духовные.
Ве дь
даже
радикально
мыслящие
люди,
как
сговорившись,
ищ ут
по
сей
день
одно-единственное
решение
для
в сех
отечест­
венных
широт
и
д олго т.
Ес ли
не
сплошная
кукуруза,
то
все­
общий
арендный
подряд.
Если
не
’’коммунистическое”
выравни­
ва ние
бедностью,
то
’’долой альтруизм!”.
То,
что
не
можем
без
очередного
”изма”,
еще
п олбед ы.
Главная
же
беда
—
спотыкаем­
ся
на
интеграции
различий.
Вот
где
нервный
узел
всех
проб л ем
и
всех
опасностей!
Г .П.
Но
у
кого
же
нам
и
учиться
интег р ации,
как
не
у
Евро ­
пы?
Россия
возникла
на
Востоке
христианского
ми ра
с
двоя к им
обл ичье м:
страны,
непричастной
Западу
—
и
не
могущей
от вл ечь­
ся
от
него,
вечно
обращенной
к
Западу
своими
иде ал ами,
мечта­
ми,
страхами.
С
тех
пор
дон ыне ,
ощ ущая
се бя
Европой,
мы
оспа­
риваем
все
европейское.
Правда,
сегодня
мы
спо рим
с
Западом
все
не ув ере нне й...
М.Г.
А
о
чем
спор?
О
чем
спо рил и
те,
от
ко го
”мы”? Думаю,
что
спо р
вращался
вокруг
человечества:
быт ь
ему
или
не
быть?
464


Именно
—
ч елов ечест ва ,
како е,
по
первичной
до гадке
и
по
сам ой
сути
своей,
—
ед инств енно е.
Оно
—
все
и
все.
И
то гда
ничего
дру­
гого
не т;
в
него
равно
входят
и
мертвые
и
живые.
Христианский
Мир
т аким
был
’’задуман”,
и
ми ро вая
история
в
собственном
смысле
не
что
иное,
как
ряд
попыток
реализовать
человечество.
Несколько
огрубляя,
мо жно
бы
сказать,
что
сформировался
европейский
проект
ч ело вече ст ва,
а
вне
и
внутри
его
—
россий­
ский.
Мы
говорим,
ес теств енн о,
о
духе,
об
образах
и
иде ях,
но
ведь
не
на
пустом
мест Ь
они.
Как
не
вернуться
здесь
от
проектов
к
самим
Европе
и
России?
Они
—
отк уд а?
Допустимо
ли
пр ед ставить
их
пор оз нь?
Каж­
дая
определила
со бой
другую.
Россия,
ставши
целым,
отграничи­
ла
Ев роп у,
но
и
та,
в
сво ю
оч еред ь,
Россией
очертила
Азию.
Возникновение
России
—
составная
ч асть
возникающего
Мира.
Одновременность
-
неп ос р едст ве нная
свя зь
того
и
другог о!
Не
п ора
ли
освободиться
от
предрассудка,
что
Россия
—
это
’’просто”
развернутая
во
времени
и
пр ос тра нстве
Русь
удельных
княжеств,
где
Москве
пр ови дени е
уготовило
роль
о бъе дините­
ля?
Историк
за вед омо
не
упустит
сказать
о
монгольском
нашествии
как
о
препятствии,
подлежавшем
устранению.
А
между
тем
(позволю себе категоричность в гипотезе)
без
этого
величайшего
’’выброса”
Азии
в
Мир ,
без
самоотката
и
саморас­
па да
Чингисовой
державы,
без
оставленного
ею
в
на след ст во
пространства
экспансии
не
было
бы
и
России...
Любой
народ,
любая
страна
—
заложники
своих
начал.
Мы
же
—
не
страна.
Мы
— страна стран.
Мы
—
нас л едни ки
сугубо
раз­
ных
начал.
Мы
—
к ента вр
отр оду ,
встроенный
напрямую
в
миро­
вой
процесс.
Отсюда
наша
особая
зависимость
от
судьбы
тех
проектов,
суммарное
наз вание
которых
—
’’человечество”: един ­
ствен н ое
единство.
Но
эти
проекты,
столь
мно го
да вшие
людям,
на
наш их
глазах
пришли
к
исчерпанию,
к
т ому
завершающему
итогу,
где
жертвы,
уже
п он есенн ые
и
угадываемые
впереди,
пе реве си ли
до быто е
во
бл аго;
и
нет
иног о
выхода
из
уг розы
вселенского
взаимного
отторжения,
чем
ст ать
(и остаться!)
Миром
ми ров,
каждый
из
которых
—
суверенная
проекция
возврата
че лове ка
из
истор ии
в
эволюцию.
Мы
в
России,
затем
в
СС СР
были
долгое
время
полиг он ом ,
на
котором
вновь
и
вновь
испытывались
на
разрыв
’’чужие”
и
свои
проекты
чело веч еств а.
Что
же
да льше ?
Переначать
себя
в
качестве
ино го
полигона?
Либо
—
прочь
вообще
всякие
полигоны.
Скромнее
и
ответственней:
опреде­
лит ь,
узаконить
свое
де йстви тел ьно е
призв ание
—
’’всего лишь”
одного
из
многих
миро в
в
Мире?!
Всего
л ишь
один
из...
—
мож ет
ли
б ыть
цель
человечнее
и
пр актич ней,
неопробованней
и
д ос т ойнее?
Кр овь
п рошла я
и
кровь
последнего
г ода
зовут
н ас:
не
медлите!!
Г .П.
Так ая
ц ель
о тли чае тся
благородной
скромностью
и,
465


вероятно,
бо лее
всего
по
душе
нашим
соседям.
Но,
признаться,
я
не
г отов
согласиться
с
таким
б удущ им.
И
подозреваю,
с
ним
вообще
трудно
примириться
человеку
русской
культуры.
М.Г .
Я
мог
бы
в
оп ра вда ние
сказать:
не
ср азу
пришли
ко
мне
эти
задевшие
вас
слова,
кое-чем
за
них
в
жизни
мое й
зап ла­
че но.. .
Однако
рассказ
о
се бе
—
не
доказательство.
Но
вот
вам
дру го е,
более
внятное:
Т бил иси, 9 апреля 1989 года.
Четвертая
годовщина
перестройки
—
и
загубленные
жизн и,
кровь
безвин­
ных.
Я
спрашиваю
себ я:
что
на
наш их
с егод няшн их
вес ах
весит
больше
—
избирательный
бюллетень
или
сапе рн ая
лопатка,
вдох­
новляющие
результаты
выборов,
которыми
перечеркнулись
су­
гу бо
разные
прогнозы
и
расчеты,
или
про вок ация
си лы
(иначе
наз ват ь
тбил ис ску ю
ноч ь
бы ло
бы
непростительной
ложью )?
Не
сомневаюсь:
виновные
будут
названы,
все
до
едино г о,
и
так­
же
—
все
до
ед ино го
—
наказаны.
А
народные
депутаты
уже
по да­
ли
пример
пов ед ен ия,
отвечающего
их
зва нию
и
мандату.
Одна­
ко
—
достаточно
ли
протеста
и
кары?
Нужен
следующий
шаг :
всеобщее
обязательство
не
д опу стить
повторения.
Всеобщее,
инач е
повторений
не
избежать.
Выводящее
нас
за
пр еде лы
п ри­
выч ного,
касается
ли
это
Слова
либо
бу квы
Закона,
нравствен­
но го
долга
нар авн е
с
конституционным
устройством!
Мы
очень
избирательны
в
отно ш ении
к
тому,
что
было.
Вче ­
ра
—
’’славься”,
се го дня
—
анафема.
Соблазнительней
изобли­
чать
призраки,
чем
о бна руж ить
их
неуходящую
власть
над
собой.
Вр оде
бы
не
лицемер
увещевает
ссорящиеся
этносы:
будьте
т ер­
пимей!
А
зн ает
ли
с ам,
знаем
ли
мы
все,
как
жить
вм есте?
Вро зь
и
вместе!
Ибо
без
нового
врозь
—
не
бу дет
и
нового
вм ес­
те,
ли бо
хо зяин ом
эт ого
’’вместе”
окажется
снова
внутренний
о ккуп ант.
Воздавая
должное
усердию
тех ,
кто,
изучив
подоплеку
на­
ших
межнациональных
о тно ш ений,
прогнозирует
их
’’горячие
точки”,
я
п озв олю
себе
усомниться
в
самой
возможности
пре до твр ат ить
катастрофы
ло кал ьным и
решениями.
Пу ть
к
сог ласию
—
в
открытости
чувств
и
мыслей.
Без
доморощенного
кулака
и
без
’’правоохранительной ”
дубинки!..
К
д олжном у
и
возможному
идти
от
крайнего:
а
может,
нам
и
в
самом
дел е
ра­
зойтись
п одобру-п оздоро ву?
Е сли
же
н ет,
если
поперек
этого
взаимная
выгода
и
Мир ,
легко
детонируемый
атомом
и
бунтом,
то
не
избежать
того,
чтобы
с ам оопре де ли ться
заново
в
кач ест ве
целого.
Чтобы
каждый
народ,
неограниченный
хоз яин
своего
дома
и
сво ей
земли,
условился
с
другими
хозяевами
о
новом
моду се
сожительства,
ново м
интеграционном
’’механизме”.
В
это й
точке
(убежден)
сходятся
все
нынешние
наши
эконо­
мические,
со циаль ны е,
культурные
напасти
и
пробл е мы.
Либо
мы
ст анем
творимой
проекцией
мирового
сообщества,
л ибо
все,
нес ть
им
числа,
вр озь
взятые
хозрасчетные
единицы,
к оопе ра ти­
вы
и
индивидуалы,
ку льт урн ые
сооб щес тв а
и
неформальные
466


п очин ы,
обречены
на
бесплодное,
изну рите ль но е
оспаривание
’’сильного центра”,
а
тот ,
в
с вою
очередь,
п ригов орен
к
нар астаю­
ще му
бессилию
от
собственной
сил ы.. .
Отчего
по гиб ли
д иноза в­
ры?
Ес ть
м ного
гипотез.
Я
думаю,
от т ого,
что
они
бы ли
д иноза в­
р ами.
Начало
начал
—
Хартия
согласия.
Она
нуж на
и
малым,
и
ве­
ликим.
В
том
числе,
и
да же
прежде
всего,
русским,
и
именно
по­
тому
ну жн ее,
что
трудней
достанется,
пот ребов а в
превозмога­
ния
самих
себя.
В
качестве
русских?
Да,
в
этом
качестве
—
рус ­
ских,
которые
на
само м
де ле
разные
русские,
сибир ск ие
ли,
уральские
ли,
рязанские
или
до нск ие,
русские
латыши
или
рус ­
ски е
евреи,
которым
меш ает
ст ать
едиными
в
е стес твенн ых
раз­
ли чиях
страшный
и
хва тк ий,
как
В ий,
при зрак
единства
власт­
вующих:
единс тва
и
соучастников
и
жертв
(!) распорядитель­
ства
отечественными
судьбами.
’’Вологодский
конвой
шу­
ти ть
не
любит”
—
эту
поговорку
дов е лось
испытать
на
се бе
зэкам
разных
национальностей,
а
таи тся
в
ней
угроза,
адресованная
без
изъятия
всем,
не
исключая,
разумеется,
и
самих
вологодцев.
Вчерашний
день?
Ес ли
бы
так.
Ему
еще
стать
вчерашним
—
и
условие
этому:
иное
Завтра.
Да,
’’всего лишь”
один
из
миров
в
Мире...
Апрель
1989


ПОСЛЕ
САХАРОВА
Год ,
как
ушел
Андрей
Дмит рие вич .
Сначала
—
обвал.
Первое
чувство
да же
не
скорбь,
а
отчаянье.
Выживем
ли?
Выжить
—
значит
продолжиться.
Продолжиться
-
значит
в
чем -т о,
и
не
в
ча стно м,
а
в
затрагивающем
существо
жизни,
сд е­
л ать
шаги
вперед.
Исключающие
во звр ат
к
тому,
с
чем
решили
распроститься.
И
исключающие
пр ощ ание,
чреватое
катастрофой.
Это т
дв ой ной
за пр ет,
б ыть
может,
е д инст в енное,
что
нас
объединяет.
Достаточно
ли
его?
Вероятно,
нет.
Но
стоит
только
подумать,
что
мог ло
бы
быт ь
без
этого
запрета
и
что
может
ста ть ся,
если
мы
его
нарушим,
чтобы
сказать
(сегодня!) : самое
страшное
позади.
Самое
страшное
—
д оса харо вск ое.
Его
жизнь
—
рубеж.
И
он
сам
—
рубеж.
Наше
нынешнее
существование,
со
вс еми
его
недугами,
страстями,
на деж да ми,
оно
—
после-сахароеское.
...За
год
1990-й
раздвинулись
рамки
наших
з наний
об
э том
человеке.
Его
воспоминания,
“Postscriptum” Елены Боннэр,
сохраненные
в
памяти
людей,
бл изк их
к
нему
в
разное
время,
ситуации,
мысли
ег о,
слов а
и
поступки,
высветили
и
то,
что
ушло,
и
то,
что
еще
впер ед и.
И
неожиданно
б лизк ими
оказались
былое
и
грядущее.
Ибо
не
сегодня
и
не
пя ть
лет
назад
начал
исторгать
из
себ я
’’систему”
заключенный
в
нее
чел овек .
Отдельный
человек?
Да,
о тдель ны й.
Род
человеческий
в
отд ель ном
человеке!
1. Занавес поднялся
Ушел
в сего
лишь
од ин
из
м иллиа рдов
людей,
н асел яющ их
Землю.
Опустела
всего
л ишь
од на
из
московских
квартир.
Мы
прод олжа ем
жить,
негодовать
и
жаловаться,
часами
про сижив аем
у
телевизоров,
воспроизводящих
чохом
и
вразбивку
народных
избранников
и
те х,
кто
дирижирует
этим
форумом,
в
котором
если
не
все
у
на с,
то
мно гие
хотели
бы
видеть
новое
(по смыслу,
а
не
по
счету)
У чре дит ельн ое
собрание.
И
зд есь
недостает
все го
л ишь
одного. ..
Несколько
лет
на зад
мое
сознание
оцарапали
слова
Гарсиа
Лорки:
когда
за
пределами
его
Испании
приходит
смерть,
то
за нав ес
падает;
в
Испании
же
иначе
—
там
в
этот
момент
занавес
поды мае тс я.
Я
подумал,
что
и
у
нас
так,
только
мы
этого
не
замечаем
ли бо
забываем.
Но
когда
нескончаемой
чередой
шли
к
ме рт вому
Сахарову
л юди,
отстоявшие
мн огие
ча сы
п еред
вхо­
468


дом
во
Дворец
молодежи,
ощущение,
что
зана ве с
поднялся,
охватило
меня.
Занавес
поднялся
—
и
мы
увидели
друг
друга.
Не
станем
льстить
себ е:
увидели
себя
не
в
лучше м
св ете.
Приметнее
стали
не
только
не
совсем
истраченные
добрые
начала,
но
вс е,
что
по­
перек
им.
Страшное
поперек.
Это
чувство
не
се го дня
пришло,
но
в
те
прощальные
часы
оно
сгустилось,
сжал ось
в
комок.
Я
вычитывал
в
лицах
л юдей,
печальных
и
задумчивых,
объединив­
шую
вс ех
причастность
к
сме рти
человека,
имя
которого
не
ну ж­
дается
в
самых
почетных
на
свете
званиях.
В
нек рол оге ,
опубликованном
московской
молодежной
га­
зетой,
есть
с лова : ”Он был из породы победителей и побеждал
не
раз”.
Я
гот ов
согласиться,
ес ли
бы
это
был о
так.
На
самом
де­
ле
—
не
так!
Нет,
он
не
был
из
породы
по бедите ле й.
Все
его
человеческое
существо
тяготело
не
к
победе,
а
к
истине.
А
истина
ч аще
в се­
го
—
в
ст ане
по бежде нных .
Поражения
преследовали
Андрея
Дмитриевича
до
последних
дней
жизни.
Но
чем
б ыли
бы
мы,
мы
в се,
если
бы
не
эти
его
поражения?
Не
в
ответ,
а
ли шь
на
тем у
вопроса
—
крохотное
воспомина­
н ие.
В
памятный
майский
д ень
1978 года я отправился в под ­
московное
Люблино
на
пр оце сс,
который
власти
затеяли
над
правозащитником
Юрием
Ор лов ым.
Это
было
первое
мое
открытое
вст у пление
в
среду;
к от орую
я
знал
до
то го
ли шь
в
порядке
личных
связ ей ,
о тделе нны й
от
нее
не
только
образом
жизни,
но
и
несо в паде нием
во
м ногих
суждениях
о
прошлом
и
предстоящем.
Мне
казалось
необходимым
для
начала
сообразо­
вать
потребность
в
пос тупк е
с
тем,
что
и меную т
мировоззрени­
ем.
Не
стану
говорить
—
удалось
ли
и
в
какой
мере.
То гда
же,
в
то
майское
утро,
перед
судейским
зда ни ем
в
квадрате
из
штакетников
я
чувствовал
себя
чем-то
вроде
ин о­
пла нетя нина. ..
Разобравшись
на
несколько
небольших
групп,
шушук а ли сь
ме жду
собой
’’диссиденты”,
отбывали
очередное
дежурство
иностранные
жу р налист ы.
Между
теми
и
друг им и
шныряли
лиц а
в
штатском,
явно
не
принад леж авш ие
ни
к
те м,
ни
к
д руги м.
И
как
бы
отдельно,
то
переговариваясь
с
бл изки­
ми,
то
отвечая
на
вопросы
корреспондентов,
двигался
человек,
опо знат ь
которого
не
представляло
ос обог о
труда.
Он
выделял­
ся
и
своеобразием
движений,
жестов,
и
выражением
лица:
не
то
чт обы
даже
спокойствием,
скорее
—
груст ным
пр изнанием
привычности
обстоятельств,
как
и
непр емен но ст и
той
р або ты,
которую
в
этих
обстоятельствах
приходится
вып олн ят ь,
п ос­
ко льку
не
вы полня ть
ее
нельзя.
Именно
т ак,
и
не
бол ь ше:
нельзя
не
выпо л н ять.
Прошли
го ды.
Мои
м олодые
друзья
изведали
Бутырки
и
лагеря.
Пришла
развязка
и
од исс еи
Сахарова.
Гибель
друг а
—
Анатолия
Марченко,
умершего
в
тюрьме
по сле
четырехмесячной
469


голодовки
во
имя
освобождения
всех,
как
и
он,
узников
совес­
ти,
—
больно
отозвавшись
в
сердце
Андрея
Дми трие вич а,
из ме­
нила
и
его
судьбу.
Считанные
ча сы
прошли
между
тем
событием
и
другим
—
те ле фонн ым
звонком,
которого
оказалось
доста­
точно,
чтобы
закрылся
в
Горьком
’’персональный”
концлагерь.
Но
в
от лич ие
от
гомеровского
гер оя
Андрей
Сах ар ов
возвратил­
ся
не
один.
Вслед
за
ним
и
ус илие м
его
духа
вернулись
дом ой
мно гие
из
инакодумающих
и
инакоживущих.
Так
обозначился
о дин
из
наших
рубежей,
в ыявив
как
непре­
ложность,
так
и
хрупкость
обновления,
заданность
его
челове­
ческим
дей ств ие м,
ч уждым
славы
и
открытым
людя м
—
вне
за­
висимости,
кем
они
бы ли
вчера,
есл и
только
память
об
этом
бу­
дет
дер ж ать
под
присмотром
их
в олю
стать
другими.
...Вскоре
после
возвращения
Андрея
Дми триев ича
в
Москву
мне
довелось
повстречаться
с
ним
в
доме
Ларисы
Богораз.
Он
был
т их,
неразговорчив.
На
н е скла дный
воп рос
м ой: ’’Как Вы,
Андрей
Дмитриевич?” —
он
от ве ти л: ’Трудно жить.
Люд и
пишут,
приходят,
едут
изд алек а,
на де ясь,
что
я
им
смогу
помочь.
А
я
бе сси ле н”.
В
буквальном
смысле
он
был
прав
—
и
тогда,
и
даж е
позже.
Именно
сегодня,
когда
только
слепой
может
не
ви деть
перемен,
ощути м ее
и
объемнее
предстала
пер ед
на ми
властвующая
бе с­
человечность,
какую
никому
не
под
си лу
превозмочь
враз.
Да
и
как
превозмочь
ее
’’извне”,
не
переломивши
ее
внутри
самих
себя?
Он
был
п рав
и
не
прав.
Столь
част о
бессильный
изменить
судьбу
од ного
человека,
как
и
общий
ход
вещей,
он
су мел
в се­
л ить
в
нас
сты д
бес силия .
Вовсе
л ишенн ый
всякой
склонности
к
назиданию
и
даж е
ос обого
да ра
внушения,
он
сумел
по дска зат ь
нам
самое
важное
: еще не все потеряно .
И
потому
я
говорю
сегодня:
его ,
Андрея
Дмитриевича
Саха­
рова ,
земная
жизнь
только
начинается.
Она
еще
в пер еди.
Декабрь
1989
2. За считанные минуты до смерти он сказал: ”Будет бой!”*
Народное:
сороковой-роковой...
Что
это
значит
по
отношению
к
нам ,
собравшимся
в
этом
зале,
чт обы
нав с егда
пр ос тить ся
с
Андреем
Дмитр иев ич ем
Сах а­
ровы м?
Мы
отчетливо
понимаем,
что
потеряли
человека,
который
мог
боль ш е,
много
больше,
чем
каждый
из
нас
и
д аже
все
мы
♦ В основу этой части текста легло выступление в Доме культуры
МАИ
22 января 1990 года на вечере памяти А.
Д.
Сахарова
в
сороковой
день
со
дня
его
смерти.
470


в мес те.
Мы
знаем,
что
не
заменим
его.
Но
жизнь
раньше
или
позже
восполнит
п ус тоту,
это
ее
естественное
право.
Чем
же?
Не
уйдет
пам ять
о
нем.
И
со х р анится
тревожащая
трудность:
не
дать
мысли
”он мог,
а
я
не
могу”
превратиться
в
самообман.
Сколько
мы
уже
изведали
их
на
сво ем
веку...
Я
не
притязаю
на
то,
чтобы
обозначить
сейчас,
чгб
вход ит
в
урок
Сахарова.
Ран о.
Лишь
об
одном
—
сл ова ми
самого
Андрея
Дмитриевича.
В
последнем
выступлении
на
Межр еги он альн ой
депутатской
группе
он
предостерег
своих
коллег
от
т ого,
что
со
свойственной
ему
корректностью
и
точностью
в
определениях
назвал
’’критической пассивностью” .
З ад умаемся
над
э тими
словами.
Критическая
пассивность
—
не
она
ли
дер жит ?
Я
не
ту
крити­
ческую
имею
в
виду,
что
в
пр исно пам ятны е
С ем идесят ые
не
вы­
ходила
чаще
всего
из
застолий,
да
и
то
с
огляд кой .
Нет,
имею
в
виду
нынешнюю
критическую-громкоговоряющую:
речи,
декла­
рации,
мит инг и,
о бл ич ения,
призывы...
И
тем
не
менее
пассив­
ность.
Отчего
же?
От то го,
видимо,
что
по
сей
де нь
мы
не
собра­
ли сь
с
силами,
чтобы
стать
суверенами
обновления.
Су верен ам и
самих
себ я.
Л ибо
—
мнимоправные,
полуправные
исполнители,
либо
—
сторонние
низвергатели,
которые
вполне
мо гут
стать
и
пешкой
и гры
в
избавление,
а
то
и
пр ето р ианца ми
неопорядка,
его
мозговой
обс лу гой.
И
тем
еще
питается
эта
ос обе нна я,
шумна я
и
бесплодная
пас­
сивность,
что
никак
не
наберем
мы
силу
двинуться
навстречу
друг
другу,
оставаясь
необратимо
разными:
убеждениями,
ве­
рой,
нра вом ,
обр азо м
жизни.
Конечно,
и
иные
знаки
времени
пер ед
глазами.
Не
беден
ими
год
1989-й ,
в
его
активе
—
спокойная
стойкость
Литвы,
шахтеры,
к
которым
с
чу вс твом
хозяина
вернулось
то,
что
превыше
всего
ост ал ьно го
в
жизни:
чувство
человеческого
достоинства.
Но
есть
и
дру гой
полюс.
Там
—
жестокость,
кошмары
нас ил ия,
кровь.
Два
п ол юса,
и
на
обо их
по лю сах
л юди,
просто
л юд и. ’’Прос­
то ”?!
Принято
ставить
зн ак
равенства:
если
нечто
сут ь
’’народное”,
стало
быть,
оно
и
’’демократическое” .
Неужт о
история
этого
уходящего
века
недостаточно
поработала,
что бы
мы
научились
видеть
зде сь
зазоры,
зияющие
н есо впаде ния !
Сегодня
же
не
вид еть
разрывов
этих,
не
вдуматься
в
их
при­
род у,
не
со зна вать
ответственность,
про истекаю щ у ю
из
су ще ст­
вующих
опасностей,
—
значит
ос уж дать
се бя
на
худшую
пасси в­
ность.
Два
полюса.
Две
ситуации
выбора.
И
там
и
зд есь
суверен­
ность.
Как
сопрячь,
как
с ов мес тить?
Нет
вопроса
ост р ее,
нет
вопроса
неотвязнее.
И
спрашивая
себя,
мы
можем,
к
сч асть ю
своему,
о бра тить ся
к
духовному
опыту,
к
жи зни
Андрея
Дм ит­
471


ри ев ича
Сахарова.
Кто
больше
нег о
сделал
за
последние
годы,
за
ушедший
год
особенно,
чтобы
сош ли сь
в ое дино
ненасильст­
венное
гражданское
со пр о тивл ение
с
гражданским
сог ласи ем ?!
Сошлись
умом,
душ ой.
И
поступком
и
законом.
Ибо
в едь
закон
сегодня
тоже
—
поступок.
Из
самых
непреме нных.
Не
от­
тог о
ли
так
неустанно
работал
Андрей
Дм итр иев ич
над
проектом
новой
К онст ит уции
—
взамен
мертвой,
’’брежневской”? Писал,
переписывал,
совершенствовал,
сосредоточиваясь
на
г лав ном
—
о блике
союзного
ус трой ст ва,
на
основаниях
добровольной
и
оправданной
взаимности,
исключающей
любой
и мпер ский
намек,
как
и
всякий
вз рыв,
направленный
изну т ри
вовне.
И
каждый
законотворческий
шаг
изм еря л
эти м
решающим
кр и­
терием.
Ра ди
этого
ходил,
как
на
работу
—
от
гудка
до
г удка,
—
в
Верховный
Совет.
Кажется,
одн ого
этого
было
бы
достаточно.
А
между
тем
-
еще
дес я тки
поездок
в
самые
огнедышащие
точк и
страны
—
Ка­
рабах,
Армения,
Азербайджан,
а
затем
Тбилиси;
позже
—
Урал
(Свердловск,
Челябинск) .
И
едв а
ли
не
все
земные
конт ине нты :
Е вро па,
Америка,
Япо ния.
Встречи,
выступления.
Работа!
О дно
из
модных
словосочетаний
-
’’народная дипломатия” .
Что
значит?
Доброжелательство,
поиски
точек
соприкосновения
со
вчерашними
врагами,
поддержка
мирных
усилий
сво ей
держа­
вы?
Безусловно.
Са хар ов
—
в
лид ера х
и
тут .
Но
есть
еще
значе­
ние,
упустишь
которое
—
и
смысл
ух о дит.
’’Народная”
—
оппо ­
нент
официальной,
д аже
до бротн ой ...
Из
Голландии
—
в
Англию.
В
самолете
Андрей
Дмит рие ви ч
узнает
о
Тяньаньмэне:
о
расп ра­
ве,
крови,
о
расстрелах.
Не
обращая
внимания
на
встречающих,
уединяется,
составляет
обращение
к
главам
ве лик их
держав,
требует
отзыва
сов етск ог о
посла
из
Китая...
Летопись
года
и
календарь
дел
Сахарова.
Сопоставив
их,
в идиш ь:
как
они
ну жд ались
дру г
в
дру ге
-
этот
Мир
и
эт от
Человек.
Кто
за бу дет
л ето
1989- го ,
первый
Съезд
народных
депутатов
Сою за,
поединок
молодого
’’афганца”,
инвалида
той
войны,
с
рано
состарившимся,
годами
т р авимым
Нобелевским
лауреа­
том?
Да
поединок
ли?
На
р асс то янии
открывается
иное
—
встре­
ча.
Встреча
человеческих
страданий,
разошедшихся
в
пути,
чтобы
соединиться
вновь.
Взрыв
—
и
близость.
Ук л онись
тогда
Андрей
Дм итри ев ич
от
этого
в зрыв а,
пришла
бы
близость?
Близость
человека,
ве рн ого
се бе
до
по сл едне го
взд оха ,
с
миллионами
людей,
еще
только
ищ ущих,
еще
далеких
от
того,
чтобы
найти
себя.
За
считанные
минуты
до
смерти
он
ска зал: ”Будет бой!”
Пе ред
э тим
Еле на
Георгиевна
по
собственным
делам
ходила
в
рай соб ес
и
видела
старушек,
которые
поверили,
что
смогут
достойно
жи ть.
А
там
уз на ли,
что
положены
им
гроши,
ус л ыша­
ли,
что
опять
от
них
тр ебу ются
какие-то
справ к и,
бумажки:
где
472


жили,
что
делали...
Это т
расск аз
ужасно
взво лнов ал
Андрея
Дмитриевича.
Он
хотел
с
трибуны
Съ езда
пр изв ать
всех
сп ос об­
ных
слышать
и
способных
ото зва т ься
—
не
да ть
себя
заново
об­
манывать,
не
стать
вновь
обманщиками.
С
этим
уш ел.
Это
оставил
нам
как
неисполненную
ра бо ту,
как
смысл
ненасильственного
сопротивления,
как
дол г
граждан­
ского
согласия.
Работу,
которую
мы
обязаны
исполнить
не
завтра,
а
сейчас.
Сей-час.
3. Наш Невпопад
Он
был.
Он
ес ть.
Ме жду
был
и
есть
—
не
ров ,
мостки
же
нужны:
не
сорваться
бы.
Пройти
совокупно
—
че го
бы
лучше,
но
с егод ня
разве
не
хи мер а?
То гда
обойтись
ли
без
’’визиток”
-
для
совпадающих
с
его
по сле дним
сл ово м,
для
уполномоченных
продолжить
его
дело ?
Сахаро в
и
избранничество,
Сахаров
и
авторитаризм
приме­
ра
—
может
ли
быть
что-л иб о
бол ее
не со вме стн ое?
То гда
чем
же
он
был ,
чтобы
ест ь
стучалось
в
дверь
к
каждо­
му,
открывало
уста
любому?
..Корявое,
прекрасное
—
невпопад.
Разное
з нач ени ями
и ли,
вер нее,
с
одним,
разрастающимся,
когда
идешь
от
поверхности
в
глубь.
Первый
срез:
нарушенные
обычай
и
канон,
этикет
и
су бор ди нация .
А
дальше
—
вызов,
и
не
только
го спо дс тв ующим
суждениям,
но
и
укоренившемуся
способу
думать
и
стандарту
пос тупк а.
Да
и
вызов
он
ли шь
потому
и
в
меру
тог о,
что
сам
являет
двуединство
неж данно г о
слова
и
неожиданного
деяния:
нет
этого
двуединства
и
нет
’’вторичного”
невпопада,
а
е сть
л ишь
кособокий
суррогат
е го.
Натуральный
же
—
это
ри ск,
это
потре­
воженная
судьба,
это
не изве стно сть
развязки.
И
вот
он,
самый
глубинный
срез
не впо па да:
уже
не
те
или
ин ые
свойства
челове­
ческ ой
натур ы ,
а
сам
человек,
такой
же,
как
все,
но
прежде-вре­
менный.
Опередивший
время
и
отт ого
в
ко нфли кте
с
ним;
и
те,
кто
против
этого
человека,
в
сущ но сти,
не^го
преследуют,
а
это
их
пугающее
и
отвращающее
’’прежде- вр е ме ни”. Он же,
который
досрочен
по
со бств енно й
во ле,
также
в
заложниках
Времени
и
от
заложничества
этого
в
си лах
освободиться,
лиш ь
устремляясь
навстречу
непо нимаю щим,
протягивая
ру ку
к
б лиж нему
и
даль ­
нему,
не
отвергая
ничьей
ру ки.
Воитель
и
согласитель
в
одном
л ице.
У
Владимира
Даля:
’’Невпопад слово
мол ви лось” ,
”И
х орошо,
да
н ев п опа д”. ’’НАШЕ
ВСЕ
НЕВ ПОПА Д”.
Три
среза
—
три
жизни
вместе:
маршрут
тех,
кто
нав с егда
в
л юдс кой
памя­
473


ти,
кто
—
сам а
па мя ть.
Задним
числом
—
единый
бессмертный
ряд.
С его дня
в
замыкающих
Андрей
Д митр иев ич
Сахаров.
Последний
ли?
В
зачине
же
не
детство,
откуда
обычно
извлекают
ра зъ ясне­
ние
по сле ду ющего .
Да же
не
юность.
Следуя
жанру
’’ретроспек­
тивн ой
утопии”,
со бла зните ль но
пр едст авит ь
взлет
Сахарова
другим,
чем
то т,
что
состоялся:
от
безвестности
к
славе
—
вне­
запной
и
а но нимн ой,
закупоренной
в
сейфы.
И
в
этом
’’если
бы. . .”,
в
этом
ином
самоосуществлении
имя
Сахарова
наверняка
также
зап ечат л ело сь
бы
в
прозрениях
и
открытиях,
простираю­
щихся
от
тайн
атомного
ядра
до
загадочной
асим метр ии
Вс ел ен­
ной.
Но
как
ни
пер еписы ва й
историю
и
биографию,
правда
все
равно
про бьетс я
наружу.
Поэт ом у
отодвинем
предположения.
Задержимся
на
рубеже,
где
обыкновенный
ге ний
встретился
с
обыкновенным
сталинизмом.
Да
и
мо гло
ли
быть
по -другом у
после
1945- го
и
до...
(этот
год
уже
не
проставишь
вне
зрелой
жизни
и
позд ней
судьбы
Саха­
рова) .
А
тог да
со в етская
Евр азия ,
обезлюженная,
истощенная
уж асн ейш ей
из
войн
и
ею
же
дале ко
продвинувшая
свои
преде­
лы
на
Западе
и
Востоке,
рвалась
в
све рхд е ржа вы.
Страх
и
спесь
Штатов
поощряли
Сталина,
гонимого
неизбывным
ко мпл ексо м
не нуж нос ти.
Си стема ,
одним
из
услов ий
самопродления
которой
являлась
добровольность
жертв,
и
на
сей
раз
получила
от
свои х
подданных
’’согласие”
на
нов ые
ли ше ния.
Программа
еще
не
отработалась
в
деталях,
но
центральный
пу нкт
ее
был
очевиден.
Бомба!
И
уже
не
только
хиросимская,
но
и
водородная.
И
оче­
в идно
б ыло,
что
’’догнать и перегнать”
способен
теперь
только
мозг.
Мозг
к
эт ому
времени
созрел.
Двадцативосьмилетний
питомец
м уд рого
и
доброго
И.
Е.
Там­
ма,
с
дет ств а
далекий
от
политики
(не-пионер,
не-комсомолец),
че лове к
с
симпатич ными
странностями
и
не
всегда
сразу
пони­
маемый
коллегами,
в
одночасье
вошел
в
клуб
людей,
обладаю­
щих
возможностью
п рос тым
наж ати ем
кнопки
изме нит ь
участь
рода
чел ов ече с кого. ..
Це п очка:
Ста лин
—
Берия
—
Сахаров.
И
хот я
меж ду
вторым
и
тр еть им
б ыли
еще
люди
(по крайней мере
тр ое
—
Ван ник ов,
Курча тов ,
Х ари то н), это не меняло природы
то й,
начала
1950-х ,
связки.
Ощущал
ли
Андрей
Дмитриевич
это
как
западню
для
себя,
поскольку
с
тог о
дня
и
ча са,
когда
он
решил
’’задачу”,
уже'не
было
возврата
назад
—
ни
для
него,
ни
для
кого
вообще?!
И
оп ять
соблазн:
представить
п ос ле дующий
пу ть
Сахарова-правозащитника,
Сахарова
горьковского
заточе­
ния
и
горьков ск их
голодовок,
Са ха ро ва— депу тата
и
лидера
еще
не
собранной,
им прови з ирующе й
с ебя
о ппо зиции,
Сахарова-
провозвестника
общества-государства,
—
представить
весь
эт от
путь,
почти
равный
по
времени
жизни
на
’’объекте” (18 лет там
и
21 год после), как искупление,
подвиг,
движимый
нра вс твен­
ным
стра д анием.
474


Такое
стр адан ие,
мы
это
знаем,
исп ытыв ал и
сам ые
разные
люди,
так
или
иначе
на вс егда
связанные
с
пустынным
местом
по
им ени
Лос-Аламос.
Разв е
не
справедливо
поставить
рядом
Се­
мипалатинск?
И
в
отлучении
Роберта
Оппенгеймера
увидеть
предвосхищение
судьбы
Сах ар ова?
Но
что-то
не
сходится.
Очень
существенное
что-то.
Первое,
что
приходит
на
ум:
мы
все-таки
не
имеем
на
своем
п ре вел иком
греховном
счету
люд ей
со жж енных ,
обреченных
на
медленную
смерть
пр еднаме ре нно
выпущенным
на
волю
атомом.
Довод
разящий,
но,
да же
если
держаться
дочер-
нобыльского
ка ленд ар я,
убе дитель н ый
ли,
в
соответствии
ли
с
фактами?
Не
вернее
ли:
в
1953-м
нам
просто
повезло.
Сталин
по­
кинул
сей
мир
пятью
месяцами
раньше
п е рвого
испыта ния
пер ­
вой
нашей
водородной
бомбы.
Повезло
всем.
На
свой,
дополни­
т ель ный
лад
п овез ло
Андрею
Дмитриевичу
Сахарову:
он
вы иг­
рал
время
для
п робуж ден ия
—
не
в
Леф ор т ове,
не
на
Колыме.
Одн ако
и
тут
не
все
сходится!
О пять- таки,
д ерж ась
фактов,
следу ет
принять
за
дан но е:
Андрей
Дмитриевич
до
по сл еднег о
дня
не
считал
св ою
Бом бу
гре хом .
Говорят,
Алесь
Адамович
надеялся,
что
поживи
Сахаров
ещ е,
и
он
бы
изменил
свой
вз гляд
на
со б ст венное
прош лое .
Как
историк,
размышляющий
над
блужданиями
нашего
века
у
обрыва
в
преисподнюю,
я
не
только
дов е ряю
свидетельству
самых
бл изких
к
Андрею
Дмит рие вич у
людей,
но
и
исключаю
в
при нци пе
всякое
принуждение
к
покая­
нию
как
не
соответствующее
г лавно му
смыслу
нашего
погра­
ничья
между
Миром,
исповедовавшим
(на разных языках
и
в
прот ив оборс тв е
идей)
единственность
с пасения ,
и
Миром,
мучительно
ищ ущим
спасения
от
ед инс тве нно сти.
Сах аро в
не
дожил
до
исхода
вт ор ого
тысячелетия.
Но
полагаю,
что
если
он
и
не
исчерпал
его
собою,
то
был
близок
к
этому.
В
прологе
же
та
самая
це почка :
Сталин
—
Берия
—
Сахаров.
Зав едом о
нер ав ные
в
со зд ании
Бомбы,
тут
отсчет
в
обратном
по­
рядк е.
Заведомо
неравные
во
владении
ею.
Что
очевиднее?
Но
обыкновенному
ген ию
это-то
и
не
было
очевидным.
Очевидность
пришла
ударом
не
только
в
душу,
но
и
в
ум,
новой
’’задачей”,
ре ше ние
ко то рой
потребовало
не
меньших,
а,
вероятно,
ббль-
ших
мозговых
атак.
Ни
Сталина,
ни
Берии
уже
не
б ыло.
И зме нил
ли
1953-й
и
д аже
56- й
Сахарова?
Разительных
признаков
этого
как
будто
не
видно.
’’Объект”
и
теперь
совпадал
с
жизнью.
Немногословный,
достоверный
В.И.Ритус
(коллега по
’’объекту”)
при води т
слова
Андрея
Дмитр ие вич а
в
ответ
на
вопрос:
что
же
будет
после
смерти
С та лина ? ”А ничего,
все
пойдет
по-старому,
сложная
сис­
те ма
подчиняется
сво им
внутренним
законам
и
са ма
себя
поддерживает”.
Считал
ли
поздний
Сахаров
эту
сис тему
’’слож­
н о й”? Во всяком случае,
он
ее
не
упрощал,
не
заменял
познание
расхожими
этикетками.
Можно,
мне
думается,
сказать
даже,
что
он
ее
’’принимал”
как
нечто,
входящее
в
тот
М ир,
где
уже
нет
от­
475


гороженных
дру г
от
д руга
напастей
и
страданий
и
где
на
ме сто
прежнего,
надломившегося
и
обреченного
равновесия
должно
—
под
диктатом
вплотную
приблизившейся
гибели
—
пр ийти
новое
равновесие,
торный
путь
к
кот орому
исключен.
И
он
и спыт ывал
(мыслью и поступком!) нашу домашнюю ’’ си с те м у”,
прибегая
к
решающему
тесту
на
ее
способность
не
поддаться
искушению
Конца.
Там,
где
цари ли
таинство
нис ход ящих
сверху
и
беспре­
кословно
исполняемых
ко ма нд,
он
всматривался
в
людей.
В
те х,
кто
решает,
и
в
тех ,
кто
исполняет,
во
всех,
кто
рядом,
не
исключая
и
самого
се бя.
Его
точный,
честный
и
последователь­
ный
ум
не
мог
позволить
себе
игры
в
со юзн ич ест во.
Либо
он
принимает
за
должное
’’внутренние законы”
сист емы
—
и
то гда
сбои
в
ее
функционировании
все-таки
не
больше
чем
до садная ,
поправимая
частность,
л ибо
это
т акая
частность,
которая
зовет
заглянуть
в
кратер
и
ув иде ть
неумолимо
движущуюся
ла ву
вместе
со
шл ак ами
и
грязью,
г ото вые
сме сти
жизнь.
И
тогда
на­
ст у пает
час
выб ора .
...На
эт от
раз
цепочка
из
двух
-
Сах аро в
и
Хрущев.
Зенит
ученого,
пр едел
реформатора.
Бл из ость?
Наоборот
—
зигзаги
растущего
отчуждения.
Непосредственная
пр ичин а
известна:
жертвы
не обяз ат ельн ых
испыт а ний.
Между
первой
стычкой
(1958) и договором о запрещении испытаний в трех средах (с а­
харовская
инициатива,
хр уще вско е
воп лощ ен ие)
—
каких-ни­
б удь
пять
ле т.
А
вплотную
к
концу
их
—
па мятны й
многими
со­
бытиями
62-й .
Об
о дних
зн али
все
хо тя
бы
понаслышке
(Кариб -
ск ий
кризис), о других
—
считанное
число
(Новочеркасская
бойня), о третьих
—
единицы
(все тот же Семипалатинск). Мо гу­
щ еств енный
Средмаш
гот ови л
взрыв
—
’’фактически бесполез­
ный
с
тех нич ес кой
точки
зр ения ” (текст тут и дальше Сахарова) .
’’Понимая необоснованный,
преступный
характер
это го
плана,
я
п ре дпр инял
отчаянные
усилия
его
остановить”.
Недели
борьбы.
Угроза
отставки.
Телефонный
разговор
с
Хрущевым
(’’умолял
вмешат ься ”).
Финал:
пока
шли
пе ре гов оры,
если
их
можно
на­
звать
переговорами,
’’самолет - нос ит ел ь
уже
нес
с вою
ношу
к
намеченной
точ ке
взр ыва.
Чувство
бессилия
и
ужаса,
охватившее
меня
в
эт от
день,
запомнилось
на
всю
ж из нь.. .”.
Остановимся
здесь.
Сосредоточимся
на
л екс ике
Андрея
Дм итрие вич а.
О
плане:
знак
равенства
между
’’необоснованный”
и
’’преступный” .
О
себе:
два
с лова
слитно
-
бессилие
и
ужас.
Уж ас
бессилия.
И
ес ли
рожденный
не
подступившим
вплотную
ядерным
апокалипсисом,
а
’’только”
эпизодом,
исковеркавшим
судьбу
одного
человека
или
одной
книги
(Василий Гроссман,
год
61-й . .. ), то разве в источниках всего лишь привычное недо—
силие,
а
не
он о,
умноженное
во
сто
крат
присту пами
холопско­
го
согласия,
слепотой
зрячих?..
Круг
сно ва
замкнулся.
Но
уже
не
тот
был
это
круг.
Не
могли
остаться
без
следа
’’Новый мир”
и
сам
Твардовский,
мя-
476


теж
Солженицына,
наивно
де рзк ие
и
без защ итны е
инак ие,
со с­
тавившие
вскоре
новую
генерацию
узников
ГУЛА Га.
Сахаровский
вызов
был
до
по ры
до
времени
осо бня ко м.
За
первым
шагом
(или шагами:
бы ли
и
другие,
достаточно
н ыне
из­
в естн ые)
не
последовало:
иду
на
вы...
Может,
сказались
исход
Карибского
кр изиса,
а
еще
больше
московский
договор
1963 го­
да,
как
и
перестроечные
посулы
постхрущевского
руководства?
Не
исключено,
что
Сахаров
по
д оброй
вол е
и
не
покинул
бы
’’объект”,
не
ос тав ил
бы
это
поприще
ума
в
мом ен т,
когда
ро и­
ли сь
новые
идеи,
материализация
которых
—
в
том
числе
и
в
да­
леко
иду щих
мирных
целях
—
нуждалась
в
опыте
и
б азе
создан­
ной
Бомбы.
Однако
жи знь
сорвала
ритм.
В
том
самом
августе
то го
самого
1968 года,
когд а
на
отмену
цензуры
в
Пра ге
отве­
тили
танками
из
Москвы,
Сахаров
был
лишен
’’допуска”. О т ны­
не
он
мог
распорядиться
собою
по
собственному
усмотрению,
хотя
и
с
новыми
ограничениями,
число
коих
увеличивалось
в
геометрической
прогрессии.
Но
как
р ас пор яд иться
ужасом
бессилия?
С
ним
куда
—
в
академическую
келью
или
в
бунтари?
Келья
исключалась.
Но
также
отклонялся
и
бунт.
Доказатель­
ств о
—
’’Размышления о прогрессе,
мирном
сосуществовании
и
интеллектуальной
свободе”,
публикация
кот ор ых
в
сам-
и
т ам­
издате
и
пов лек ла
за
собой
изгнание
с
’’объекта”. А нд ре й Дми т­
риевич
считал
эт от
текст
несовершенным.
Не
станем
оспаривать,
однако
выделим
то,
что
и
теперь
может
бы ть
без
вс як ого
п реу ве­
л ичения
н азв ано
переломным.
Это
—
масштаб
и
сцепка
проб ле м
и,
конечно,
не
в
последнюю
очередь
имя
и
жизненный
пу ть
авто­
ра.
Да
и
’’поздний”
вых од
Сахарова
на
общественную
арену
таи л
пр еиму щ ест ва.
Пропуск
фаз
был
сродни
складу
его
мышления,
вплотную
сбл иж ая
первонаметку
проблем
и
озадаченность
вопросами
с
неожиданностью
и
логиче ск ой
убедительностью
и то­
га.
Правда,
характер
вопр ос ов
изменился.
Не
та
степень
неопре­
деленности.
Не
те
пр епо ны
на
пу ти
от
единичного
к
общему
и
наоборот
—
от
о пас нос тей,
грозящих
М иру
(и исходивших в
огром ной
степени
от
на с ), до угроз свободе и жизни любого из
отечественных
’’несогласных” .
И
наконец,
не
та
дистанция
между
добытчиком
непротиворечивого
результата
и
его
во пло­
щением.
Впрочем,
можно
ли
сказать
об
эт ом
лучше
самого
Андрея
Дм итрие вич а: ’’...с уд ьба
моя
оказалась
крупнее,
чем
моя
ли ч­
нос ть ”.
В
словах
этих
ни
капли
самоумаления.
В
них
сг ус ток
его
трагического
реализма:
поисков
выхода
из
ужаса
бессилия.
Он
никому
не
пр ед писы вал
жить
по
его
правде
и,
отклоняя
так
же,
как
Солженицын,
жизнь
во
лжи,
сохра ня л
за
каж дым
пр аво
из брать
свой
спосо б
рас кре поще н ия
от
и долов
и
таб у.
(Не слу­
ч айно
же
он
предпочитал
говорить
не
’’инакомыслящий”,
а
’’вольно мыслящий ”.)
477


И спо лнимо сть
принимаемых
Ан дре ем
Дмитриевичем
ре ше­
ний
часто
или
даже
ч аще
всего
бы ла
более
чем
сомнительной,
е сли
имет ь
в
виду
не медл енны й
результат,
тем
п аче
расчет
на
него.
В
сущности,
он
добивался
того,
что
заведомо
не
м ожет
быть
осуществлено
одн им
человеком,
но
именно
э тим
вн ес
столь
радикальную
перемену
в
н ашу
дома ш нюю
и
тем
самым
общече­
лове че с кую
ситуацию
конца
XX века,
что
се го дня
мы
вправе
сказать
—
она
постсахаровская.
Кончая
эти
краткие
зам етк и,
я
не
могу
не
вернуться
к
тому
тревожному
исходному
пункту
в
жизни
Андрея
Дмитриевича,
который
считаю
фундаментальным
не
только
в
биографическом
смысле.
Я
им ею
в
вид у
его
непоколебимую
убежденность,
что
создание
ег о,
’’сахаровской”,
Бомбы
было
о пр авдано
с
любо й
точ ки
зре ни я,
не
исключая
нравственной.
(Из воспоминательных
записей
астрофизика
И.
С.
Шк ло вск ог о: ’’...лежа
в
больнице,
я
спросил
у
часто
бывавшего
в
мо ей
палате
Андрея
Дмитриевича
Сахарова,
ст рад ает
ли
он
комплексом
И з ер ли. ’’Конечно,
нет”,
—
спокойно
от ве тил
мне
один
из
наиболее
выдающихся
г ума нис­
тов
нашей
пл а неты ”.)
В
чем
же
дел о ? ”Тогда так надо было”
-
разумеется,
не
ответ,
в
лучшем
случае
перифраз
вопроса.
Ибо
есл и
над о
б ыло
(а иначе
—
почему
не
комплекс
Изе р ли?) то,
что
разуметь
под
’’надо”? Себя одних,
себе
подобных
и
на ми
же
у под обл ен ных?
Или
весь
род
человеческий,
св оим
н адо
его
охва­
тывая
и
прихватывая?
Ли ния
ра з лома
—
скво зь
Дело,
сквозь
с удь бу.
Ибо
Мир
то т,
с
которым
сегодня
будто
уже
прощаемся
на все гда,
был
не
просто
продлением
прежнего,
а
заново
на чат ым
—
и
зано во
под­
веденным
к
роковой
че рте ; ’’блоковым”
в
совсем
ино м
смысле,
чем
в
1941- м ,
и
ино м,
чем
в
1939—1941- м .
Нелепо
думать,
что
посредством
ядерного
оружия
доступно
уба вить
или
прибавить
территории.
Целью
нов ой
схв ат ки
мог
быть
только
Мир
как
целое,
но
уже
не
в
том
смысле,
не
в
том
абсурде,
каким
руко­
водствовались
Гитл ер
и
Сталин,
союзничая
и
вынашивая
ра сче ты
взаимного
погу бл ен ия
(раньше ли,
позже
ли
— деталь,
за
которую
расплатились
жизнями
деся т ки
мил ли он ов,
и
едва
ли
не
полно­
стью
то
поколение,
к
которому
при надле жа л
и
Сахаров...). Гит­
л ера
не
б ыло,
нацизм
был
повержен,
отринут
с илою
и
мыслью,
з ак оном
и
Словом;
Сталина
то же
не
было,
но
ост ав алась
сталин­
ск ая
’’система”,
противопоказанная
и
человеку
и
человечеству.
Оправданно
ли
был о
б
применение
средств,
исключающих
все
живое
р ади
вызв ол ения
лю дей
из
пределов
эт ой
ненасытной
’’сис­
тем ы”? Какой другой из ’’п р о кля тых
вопросов”
перетянет
это т?
.. . Быть
может,
само е
ва жное
в
Сахарове-человеке,
самое
нестареющее
в
его
на сле дст ве
то,
чт о,
не
торопясь
с
ответом,
он
пр инял
е го,
этот
воп рос ,
как
вызов
себ е.
Нет
ну жды
доказывать,
что
да же
в
самые
тяжкие
дни
его
второй,
’’горьковской”,
жизни
Андрей
Дмитриевич
был
свободен
от
нав аж де ний
мести,
от
сата­
478


нинс ко й
иде и
возмездия
гибелью.
Се го дня
противоположное,
вероятно,
не
рискнет
за яви ть
даж е
мой
бывший
коллега
H. Н.
Я ков лев
(впрочем,
кто
з нае т. ..).
Но
опять
же
—
не
ста нем
уходить
от
фактов
и
игр ать
в
благородные
ум ол ча ния.
Да,
Сах а­
ров
зна л
не
только
убойную
си лу
с озда н ного
им
оружия,
но
и
п онимал
зал ож енную
в
Бомбе
неприменимость.
Мы
вправе
ска­
зать:
до
по ры
до
времени
он
верил
в
мудрость
этого
но вого
аб­
сурда,
в
его
уравновешивающую
острастку.
Но
именно:
до
по ры
до
времени.
Затем
наступил
час ,
к огда
копившееся
года ми
со­
мне ние
побу дило
к
пересмотру,
совершенному
по-сахаровски
—
о ткр ытым
словом
и
не
ог ляд ы ва ющимся
на
собственную
судьбу
поступком.
Этим
часом
было
вторжение
в
А фг анис тан,
вобрав­
шее
в
се бя
и
мно гое
из
родственного,
и
будто
совсем
далекое,
короче
говоря
—
всю
наш у
жизнь.
Сахаров,
следуя
расхожим
ст андар та м,
ни
до
того,
ни
д аже
после
не
был
политиком.
Он
был
просто
нашим
Невпопадом.
И
Не впо пад
всту пил
в
одиночку
на
минное
поле
м иров ой
по лити ­
ки.
Я
не
стану
пересказывать
открытое
пись мо
Андрея
Дмитрие­
вича
доктору
Си днею
Дреллу
(дата: 2 февраля 1983). Оно н а пи ­
са но
спокойно,
обстоятельно,
без
всякой
патетики.
Тем
более
потрясает
основная
мысль:
Западу
уже
нельзя
ограничивать
с ебя
восстановлением
равновесия
в
о бычных
вооружениях.
’’Сделай ­
те
теперь
следующий
логиче ск ий
шаг”
—
к
рав но весию
”по отно ­
ше нию
к
тем
вариантам
ограниченной
или
региональной
ядер но й
войны,
которые
потенциальный
противник
может
по пытать ся
навя зат ь”.
Если
ве роят ност ь
всеобщего
самоубийства
’’можно
уменьшить
ценой
еще
десяти
или
пя тнадца ти
лет
гонки
вооруже­
ний
—
быть
может,
эту
це ну
п ри дется
за пл ати ть”. Потенциальный
противник
—
не
дипломатическая
увертка,
мы
поименованы.
’’Пока СССР является в этой области (м ощны х
ракет
шахтного
базирования.
—
М.Г.)
лидером,
очень
м ало
ша нсов ,
что
он
ле гко
от
эт ого
откажется.
Е сли
для
изменения
положения
надо
затра­
т ить
несколько
ми лли а рдов
долларов
на
ракеты
MX, может,
при­
дется
Западу
это
с дел ат ь”. ’’Запад
на
<...>
переговорах
должен
иметь,
что
отд ав а ть!”
Антипатриот,
поджигатель
во йны
—
разве
только
по
кр ем-
левско-лубянским
мер кам?
О став им
в
стороне
тогдашнюю
прес ­
су,
изобличителей-академиков,
улюлюкающих
карьеристов.
Но
не
забудем
о
миллионах,
сред и
кото р ых
живем
и
в
числе
кото­
рых
мы
сами:
просто
ж ив ущие
и
живущие
’’инако”.
Попытаюсь
представить
се бя
в
тот
памятный
для
меня
го д.
Многие
мо сты
я
уже
сжег,
но
согласился
ли
бы
—
и
даже
не
вслух,
а
про
се бя
—
с
сахаровским
зовом,
адресованным
тому
ми ру
: довооружайтесь?!
Скорее
всего,
нет.
Дрогнул
бы,
и
умом
также.
А
в едь
Сахар ов- то
был
прав!
Что
же
питало
эту
правоту:
не
покидавшая
его
’’эври­
к а”,
не
н ужд ающ ееся
в
декларациях
соз нание
гражданина
Мира?
Да,
разумеется,
это.
Но
еще
и
в ну тренн ий
диалог
Андрея
Дми т­
479


р иевич а
со
Временем.
Он
и
Оно .
Они
вд вое м.
Ощущение,
догад­
ка,
у бе жде ние:
всечеловеческой
потребностью
номер
оди н
ста ло
спасающее
Время.
Не
оттяжка.
Больше
—
не
сроком,
а
смыслом:
Время,
чтобы
обуздать
Убийцу-оборотня
человеческого
род а,
жуткого
побратима
равенства
народов,
континентов,
миров.
Когда
Андрей
Дми тр и евич
Сахаров
вышел
на
проблемное
поле
нового
мироустройства,
он
им ел
право
с
облегчением
ска ­
зать:
тем,
что
я
сделал,
я
дал
людям
Время.
Дал
тем ,
кто
против
власти,
и
тем,
кто
у
власти,
если
только
и
те
и
другие
окажутся
с пособн ым и
употребить
Время
это
не
во
вред.
По
кр айней
мере
не
во
вред...
Знаю,
что
не
его
это
язык.
Ри ск ую,
говоря
”за
него” ,
не
без
наде жды ,
что
он
бы
в
свою
очередь
сказал
мне
то
же,
что
весной
1989-г о
по
смежному
с
эт ой
темой
поводу: ”Я так
не
написал
бы,
но
вы
не
сд елал и
ошибки”.
Кем
он
был,
мы
узнаём
с
каж дым
днем
все
подробнее,
и
от того
наша
связь
с
ним
становится
ко роче
и
ответственней.
Кто
он
ест ь
—
нам
еще
сужд ен о
открыть
и
осознать.
...Мог
ли
бы
Сах ар ов
сде лат ь
н ыне
больше
тог о,
что
он
сде­
лал
до
своего
ухода?
Не
ведаю.
На
одно
надежда:
когда
яз ык
выхо ди т
из
подчинения
разуму,
когда
мы
перестаем
слышать
друг
друга,
а
противовластная
и
властная
р уки
сообща
тя ну тся
к
курку,
у
нас
все
же
хватит
сил
о ст ано вить
себя,
с к азав:
наше­
го
Невпопада
больше
не т.
Мы
од ни.
И
выход
оди н:
все
наше
не в попад.
Все !
На ше!
Сент яб рь
1990


В.
П ис игин
Г ОЛОС
Г ЕФ ТЕРА
Предлаг аемая
вашему
вним анию
книга
-
вторая
из
большой
серии,
которую
на мер евает ся
из дав ать
Фонд
им.
Н.
И.
Бух ари на.
Ее
автор
-
ис тори к
и
философ
Ми хаил
Яковлевич
Гефтер.
В
период,
когд а
все
большее
число
людей,
особенно
мо лод ых,
вклю­
чаю тся
в
политику,
очень
важно
суметь
из бежат ь
соблаз на
возомнить
себя
соц иа ль ными
Колумбами
и
самонадеянно
пр едст авит ь,
что
можн о
с
успехом
’’идти вперед”
без
опыта
ст арш их
по ко ле ний,
пус ть
да же
и
испытавших
на
своем
в еку
значительные
п оражен ия .
Политклуб
им.
Н.
И.
Бухарина
очень
дорожит
д ружб ой
с
такими
представителями
’’шестидесятников”,
как
О.
Р.
Лацис,
Л.
В.
Карпи нск ий ,
Ю.
Ф.
Карякин,
А.
И.
Ге льм ан,
В.
А.
Тих он ов.
Но
необх одима
та кже
органическая
связь
и
с
теми,
кто
был
”до
того”,
кто
еще
раньше,
в
самые
мрачные
годы,
’’жил не по лжи”,
в едь
и
они
еще
ко е-гд е
сохранились.
Сохранились,
но
для
наели?
Перипетии
нашего
века,
кровавые
изломы
и
переоцен ки
ценностей
сделали
с вое
дело:
оборвали
исторические
связи
между
пок ол ениям и,
каждое
из
которых,
каж ет ся,
принадлежит
лиш ь
са­
мому
себ е.
Жив ем
в
од ной
стране
и
в
одно
врем я,
но
только
хро нолог ическ и
нас
можно
наз ват ь
современниками.
На
самом
д еле
мы
жи вем
в
разное
вре ­
мя,
с
разным и
крит ер иями
истины
и
нравст вен ност и.
Мы
можем
бытьвмес-
те
с
отдельными
п ред стави теля ми
старших,
но
не
с
поколением
воо бще .
По­
говорив,
мы
ра схо ди мся
по
своим
углам,
каждый
со
своими
проблемами.
Сколько
ж
таких
встреч
у
нас
бы ло,
в
том
числ е
и
запоминающихся,
и
поле зны х,
и
поучительных,
но
только
не
бы ло
главного:
органической
связ и
и
чувства,
что
мы
вмес те.
Вст реча
с
Геф т ером
такую
связь
нам
обеспечила.
Михаил
Яковлевич
сразу
воше л
в
нашу
ж изнь,
как
друг,
учитель
и
-
самое
гл авн ое
-
как
современник.
И
вме сте
с
ним
к
нам
приш ли
странные,
неслыханные
до
т ого
словосочетания: ’’диалог вопросов”, ”мир
миров” ,
’’суверенитет
компромис с ов ”,
’’диалог живых с живыми мертвыми”...
В
одном
из
писем
к
нам
он
пишет:
”Вы
-
не
судьи
их,
п от ерпев ших
поражение.
Вы
-
их
наследни­
ки.
Их
духовный
опыт,
их
судьба
-
в аше
нас лед ст во.
Без
него
вам
будет
не
только
трудно,
вы
без
них ,
мертвых
или
живы х,
не
сможете
добиться
своег о
продолжения
без
отрыв
а”.
Мих аилу
Яковлевичу
-
семьдесят
два.
Наваливш иеся
в
последние
го­
ды
болезни
и
два
инфаркта
не
дают
раб ота ть
в
полную
силу,
а
он
жаждет
эт о­
го,
ибо
понимает,
что
нужен
сегодня
нам .
Он
пере жи вает
за
все
происходя­
щее
вокруг:
за
ошибки
Горб ачева,
за
действия
’’демократов”,
за
глупые
481


статьи,
за
дурацкие
телепередачи...
Б ук вально
заб оле вает,
не
ест,
не
пьет...
Вынужден
соблюдать
строгий
режим ,
нар ушат ь
ко то рый
желающих
много.
Р азго вар ива ть
с
Гефтером
-
проверять
с ебя
на
социальную
профпригод­
ность.
И,
между
п рочим ,
кто
знает
-
сколь ко
значительных
а кций
впервые
бы ло
об су ждено ,
а
то
и
рождено
в
его
маленькой
кварт ир ке
в
Черемушках?
Вот
и
мы
со
своими
идеями
и
предложениями
-
к
нему.
Пос то янн ые
мысли
и
сл ова
о
"выборе”,
о
’’наследии”,
о
’’жизни и
смерти”,
о
’’связи времен”,
о
том,
что
”мы не первые и не последние в
это м
мире
и
в
эт ой
жизни”...
Когда
слу ша ешь
Гефтера,
то
задумываешься,
и
уже
не
слова
его
притя­
гивают,
д аже
не
содержание,
а
то,
как
Ми хаил
Яковлевич
гов ори т.
Это
свое­
образная
мелодия,
равн о
как
и
тексты
Гефтера
удиви те л ьно
гармоничны,
более
то го
-
музыкальны.
Говорят,
что
в ел ики^
ма темат ик и,
глядя
на
сложную
формулу
и
ответ
на
н ее,
могут
сказать
не
просчитывая,
верно
ли
решение
или
нет.
Они
видят
ведомую
лишь
им
га рмони ю
между
во про сом
и
ответом,
и,
если
таковая
есть,
ответ
верен.
Так
и
здесь:
Гефтер
г овори т
и
пишет
всегда
вопросами,
подчас
кажущимися
н ераз реши мым и,
но
гармония
текста
убеждает,
что
от вет
есть,
и
подсказывает,
ще
искать
ег о.
Он,
несомненн о,
"властитель дум”
мн огих ,
но
это
властитель
нена­
вязчивый,
тихий,
даже
незаметный,
абсолютно
без
пре те нзии
на
такое
власт ит ельс тво .
В
этом
он
схож
с
А.
Д.
Сахаровым.
При
э том
он
также
каж е тся
незащищенным
и
уязвимым.
Но
внутренняя
жесткость
и
орга­
низ ованност ь ,
бескомпромиссность
ко
лжи
и
ф альш и,
даже
отказ
пони­
мат ь
их,
делают
Гефтера
очень
силь ным .
Он
не
из
тех,
кто
не
’’ставит
крест”
на
взаимоотношених,
какими
бы
близкими
они
бы
ни
были.
Мо жно
ск аз ать,
что
он
жесток
в
этом.
Он
пишет:
”Я бы при случае написал об особом синдроме опоздавших,
среди
кот оры х
самые
разные,
в
том
числе
и
умн ые,
и
д аже
достойные,
но
сквозь
все
и
сверх
всего
у
них
-
боязнь
упустить
’’момент”,
позыв
выговориться
ск орог оворк ой
и
чтобы
было
заметнее,
слы ш нее,
с
расчетом
на
первы й
ряд...”
Я
не
сомневаюсь,
что
он-т аки
напиш ет
об
э том
(хватило бы сил), и
тогда
до ста нется
многим,
в
том
числе
и
некоторым
друзьям
Михаила
Яковлевича.
Гефтер
нс
принадлежит
ни
к
’’правым”,
ни
к
’’левым”,
ни
к
"ради­
калам”,
ни
к
’’консерваторам”.
Он
просто
Гефтер
-
сам
по
себе,
хотя
симпатии
и
антипатии
у
н его
очевид ны.
Как-то,
слуш ая
выступление
писателя
В.Белова,
он
за ме ти л: «Жаль,
что
об
этом
не
говорят
наши
’’демократы”».
Повторю,
голос
Гефтера
тихий
и
не навя з чив ый,
он
не
для
трибун.
Во
времена
всеоб щей
экзальтации
этот
го лос
почт и
не
слышен:
в
ц ене
гром­
кие
и
для
в сех
’’ясные”
ответы,
точнее
—
призывы
эти
ответы
найти.
Тем
необходимее
-п рислушив ать ся
к
немногим
голосам,
которые
своими
вопр ос ами
эти
ответы
подсказывают.
Именно
п оэ тому
мы
изд аем
к нигу
М.
Я.
Г ефт ера,
считая
ее
выход
в
жи знь
ко
в ремени .*


С ОДЕ РЖАН ИЕ
Вопросы,
кот ор ые
я
зад аю
себ е
.
.........................................................
7
I. ПРОЛ ОГ
Прощальная
запись......................................................................................
15
Россия
и
Маркс............................................................................................
37
К
пр о екту
Конституции
1977 года.........................................................
64
II. ВРЕМЯ
’’ПОИСКОВ”
Приглашение
...............................................................................................
83
Мы
все
заложники
М ира
предкатастроф...
Письмо
а ме рика н скому
историку
Стивену
Коэну............................85
Жить
ли
нам
од ним
домом,
если
жи ть
в
од ном
доме?
Заметки
о
сегодняшнем
и
з автр ашн ем
дне
диссидентства............92
Кл ассик а
и
мы
............................................................................................... 118
Этого
не
д олжно
быть......................
156
Накануне...........................................................................................................158
Последнее
заявление
редакции
журнала
’’Поиски”................................ 184
Кол лег ам
историкам.......................................................................................187
Женщина
из
страны
Память...........................................................................189
Генеральному
прокурору
СССР.................................................................. 196
III. ПР ОЩ АНИЯ
В
память
о
Евгении
Алек санд рови че
Гнедине
.........................................203
Слово
о
Раисе
Борисовне
Лерт..................................................................... 218
Он
жил
зде сь,
он
был
т ам.
Але ксей
Владимирович
Эйснер.................... 226
IV. ПЕРЕСТРОЙКА ИЛИ ПЕРЕПУТЬЕ?
Ста лин
умер
вчера.......................................................................................... 235
К
общ ест ве нно му
мнению........................................................................... 265
Письмо
Горбачеву
(февраль 1986).......................................................... 272
В
Пре зид иум
Вер ховног о
Совета
СССР
.................................................... 279
Письмо
Горбачеву
(декабрь 1986)......................................................... 282
Сп ор
или
пот а сов ка ?......................................................................................293
Еще
не
поздно.................................................................................................. 304


От
анти-Сталина
к
не-Сталину:
н епройд енны й
путь................................ 308
Перестройка
или
п ереп ут ь е?..................................................................... 369
Письмо
участ ни к ам
конференции
’’Николай Иванович Бухарин:
теоретическое
наследие
и
современный
мир”................................
378
Россия
в
Сибири.............................................................................................380
Я
признаю
с ебя
виновным........................................................................
394
Октябрьская
революция:
событие,
э поха,
феномен
сознания...............403
Сталинизм........................................................................................................411
Десталинизация............................................................................................... 418
В
самом
ли
д еле
мы
у
к рая
пропасти
.. ....................
424
Заслон
Смуте
-
в
ком
о н ?..................................
427
Не
растерять
са мое
ценное........................................................................... 433
Будущее
прошлого..........................................................................................435
Открытое
письмо
М.
С.
Г орба чеву
.............................................................445
V. ПЕРЕСТУПАЯ ПОРОГ ИСТОРИИ
От
ядерного
мира
-
к
М иру
миров.............................................................451
Дом
Евразия.....................................................................................................460
После
Сахарова............................................................................................... 468
Вал ери й
Писигин.
Голос
Гефтера................................................................481


Мы
выражаем
б лагод арн ос ть
членам
Межрегиональ­
ной
кооперативной
федер ации
ССС Р,
без
чьей
поддержки
(и не только моральной)
изда ние
это й
книги
вря д
ли
был о
бы
в озможн ым.
Это
прежде
вс его
Межрегиональ­
ный
кооперативный
б анк
’’Континент” (председатель
Л.
Г.
Ону шко ), Региональный союз кооперативов Улья ­
новской
области
(председатель И.
Н.
Ту ка ев ), ижевский
к оо пера тив
”Союз- 1” (председатель H. М.
Москаленко),
На учн о-прои зводс т ве нный
и
досуговый
центр
мо лодежи
города
Набережные
Челны
(А.
Т.
Гайнетдинов), Смо­
ле нск ий
област ной
союз
кооперативов
(Д.
Я.
Ле в ант), Та­
т арски й
республиканский
союз
кооперативов
(К.
Я.
Ш ай-
д аро в), московский информационный кооператив ’’П ос­
редник” (И.
В.
Ко р о вико в ), Зеленодольский городской
с оюз
кооперативов
(А.
Н.
К ол чи н ), ульяновский коопе­
ратив
’’Русь”
(А.
Г.
Му лю кова), кооператив ’’С а фон о-
ве ц”
из
Смоленской
области
(А.
Г.
Ма салад жиу), киев­
ск ий
союз
кооперативов
’’Лира”
(П.
М.
Тютю нник ),
челябинский
ко опе ра тив
’’Универсал”
(В.
Г.
Попов),
ко оп ера тив
’’Вымпел”
из
Караг анд ы
(Е.
Н.
М елкоз еров а),
наб ереж ночелни нски е
кооперативы
’’Европа” (Л.Л.
Бес­
сме ртны х) , ’’Декоративные культуры” (Ф.
А.
Каримов),
’’Стимул” (П.
Д.
Кожевников)
и
многие
другие.


Михаил
Гефт ер
"Из тех и этих лет...”
ИБ
No19 221
Сдано
в
набор
19.12 .90 .
Подписано
в
печать
25.01 .91.
Формат
84*108 1/32. Бу м аг а офс етн ая.
Печать
офсетная.
У словн .печ.л. 25,62. Уч. - изд. л. 30,70. Усл.к р. от т. 51,48
Тираж
10000 экз .
Заказ
No1611. Изд.
No
48347
Оде на
Трудового
Красного
З на мени
издательство
«Прогресс»
Государственного
ко мит ета
СССР
по
пе ча ти.
119847, Москва,
Зубовский
бульвар, 17.
Можайский
полиграфкомбинат
В/О«Совэкспорткнига»
Государственного
комитета
по
печати.
143200, Можайск,
ул.
Мира,93.


К ОНТИ НЕНТ
Вниманию
предприятий,
организаций,
акционерных
об щ еств
и
о бщ еств
с
ог ран иче нной
ответственностью,
малых
пре дп рият ий,
кооперативов,
фер меро в,
арендаторов,
частных
лиц!
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ
КООПЕРАТИВНЫЙ
БА НК
"КОНТИНЕНТ":
—
ведет
банко вск ие
счета
клиентов
и
оказывает
помощь
при
осуществлении
расчетов;
—
предоставляет
к редиты;
—
продает
уд обн ые
и
простые
в
обращении
программные
системы
для
автоматизации
банковских
операций;
—
принимает
на
хранение
своб од ные
средс тва
юриди чес ­
ких
лиц
и
п ривлекает
в
срочные
вклады
и
до
востребования
денежные
средства
граждан
с
выплатой
процентов
в
зависи­
мости
от
срока
хранения;
—
создает
и
участвует
в
малых
предприятиях,
сов мест ных
предприятиях,
обществах
с
ограниченной
ответственностью;
—
пр иобр ет ает
по
поручению
к лиен та
машин ы
и
оборудо­
вание
с
п ер едачей
их
в
аре нду
(лизинговые операции) ;
—
осуществляет
операции
по
покупке
п латежн ых
требова­
ний
продавца
к
покупателю
(факторинг) ;
—
осуществляет
операции
с
ценными
бумагами,
в
частнос­
ти,
принимает
на
хранение
в
неограниченном
ко личес тве
се р­
тификаты
Сб ер бан ка,
сертификаты
Автобанка
"Коттедж- 91",
облиг ации
3% Государственного займа 1982 г.;
—
выступает
посредником
при
за клю ч ении
сделок.
МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ
КООПЕРАТИВНЫЙ
Б АНК
"КОН­
ТИ НЕ НТ"
приглашает
к
сот рудни ч еству
в сех
желающих
вос­
пользоваться
его
услугами
на
взаимовыгодных
условиях.
Адрес
банка:423823, г.
Наб.
Челны,
ул.
Пушкина, 14.
Те ле фо н ы: 52-24-98, 52-27-59.
Т еле фа кс: 52—34—92


ЛЕНИН ГР АД СКИ Й
ИННОВАЦ ИОННЫЙ
БАНК
первый
в
СС СР
акционерный
б анк
ЕСЛИ
ВЫ
ХОТИТЕ
—
расширить
св ои
функциональные
во з­
можности,
—
по выс ить
свою
конкурентоспособность,
—
выгодно
влож ить
свои
средства,
СТА НЬ ТЕ
НАШИМ
АКЦИОНЕРОМ
и
Вы
поймете,
на
что
спо ­
собен
Л
И
Б.
БА НК:
—
кредитует
з атр аты
орг ан изац ий,
предприятий,
коопе­
ративов;
—
осуществляет
лизинговые
операции;
—
ока зыва ет
посреднические
усл уг и,
связанные
с
марке­
тингом
в
сф ере
ин н овац ионн ой
деятельности;
—
ак тив но
осуществляет
внешнеэкономическую
д еяте ль­
ность;
—
обеспечивает
на деж ное
хра нение
временно
с вободн ых
средств
организаций,
с
выплатой
процентов
в
зависимости
от
вида
и
размера
вкладов.
ЕСЛ И
ВЫ
—
НАШ
АКЦИ ОН ЕР
—
Банк
Ваш
союзник
в
борьбе
за
лидертво.
Все
ви ды
у слуг
Ба нка
—
для
Вас
—
на
льготных
усл ови ях.
П лата
за
ри ск
—
выс оки й
процент
го дов ых
по
вкладу
(неме­
нее
12%).
Просим
учесть,
что
взнос
одного
ак цион ера
не
может
быть
ме нее
50000 рублей или 30000
долларов
и
не
б олее
5 млн.
рублей
или
3 млн.
долларов.
Наш
а др ес : 191194, Ленинград,
ул.
Чайковского, 24—8
Те ле фо н: 279-00-04, 279-30-61
Телефакс: 121267
Теле кс: 2790281


Московский
и стори к
Мих аил
Яковлевич
Гефтер
—
один
из
наиболее
ярких
умов,
неза­
ви симо
следующих
в
России
XX века историо­
софской
тр а диции
Чаадаева,
Герцена,
Ма ркс а.
Род ился
24 августа 1918 года в Симферо­
поле.
Прошел
истфак
Московского
универси­
тета.
На
фро нт
в
41- м
уш ел
добровольцем
(отдельный истребительный батальон Красной
Пр есн и,
который
влился
в
8-й
п олк
мос к ов­
с ких
рабочих
5-й
Московской
коммунистиче­
ской
див из ии).
Сражался
за
Рже в.
Награж д ен
сол дат ско й
’’Славой”.
Зат ем
-
работа
в
Ин сти­
ту те
истории
Ак адем ии
наук
СССР,
за ня тия
”м но гоу кладностью”
пр едо ктябр ьско й
Р оссии,
русским
народничеством,
’’Россикой”
Маркса,
проблемами
генезиса
ленинской
м ысли,
тео ри­
ей
мирового
ис тори ческо г о
процесса.
Чле н
главной
ред акци и
’’Всемирной истории”.. С се­
ре дины
60-х
годов
возглавлял
сектор
методо­
лог ии
истории
—
оди н
из
немногих
тогда
оча­
гов
ищущей
мысли;
судьба
его
извест на:
раз­
гро м
по
велению
’’сверху”.
1976 год
-
разры в
М.Я .
Г ефг ера
с
о фици­
альной
наукой,
добровольный
ух од
на
пенсию
”до срока”.
За
роскошь
сохранения
внут ре н­
ней
свободы
вре мя
треб ова ло
платы.
Многое
из
того,
что
потом,
чи тате ль
узнает
из
книги.
Был и
-
выход
из
КП СС
(февраль 1982) , обыс­
ки
-
и
непрерывная
работа.
... Что
дел ает
событием
по явлен ие
этой,
первой
по
сути,
его
книги?
Что
объединяет
разнор одное
по
жанрам
и
времени
написания,
что
общего
между
статьями-откликами
на
внешние
и
внутренние
события,
между
ис то­
рическими
исследованиями
и
записями
об
ум ерши х
друзьях
и
об ращени ями
в
защиту
друз ей
жив ых,
дневниковыми
н абро ск ами
и
отк р ытым
п ись мом
американскому
коллеге
Стивену
Коэну?
Об ъе диняе т
их,
если
заим ст ­
вовать
одно
из
гефтеровских
выражений,
та
’’нравственность мозга”,
им перат ив
ко торо й
велит
поверять
филосо фию
злобой
дня,
а
лич­
ный
поступок
не
отделять
от
выводов
рефлек­
с ии.
Э тим
к нига
пере брасывает
мостик
от
т ра­
гедии
XX века к тревожному наследию Х1Х- го
и
вновь
возвращает
к
н аисоврем енн ейш им
об­
щественным
бед ам
и
п роб лема м.


и
этих
лет
Сред и
не
вошедших
в
книгу
рукописей
’’тех и этих лет”
—
’’Разговор с собой” (заметки о Пушкине,
п исав ш иеся
по
следам
арест а
одного
из
молодых
друзей
Гефтера
—
в
’’невозможности чем - ли бо
з ани ма ться
и
невозможности
не
р а бо та ть”), фрагменты большого исследования”1940-й ”
’’Диалог о народничестве”,
материалы
и
фра гм енты
книги
’’Ленин:
биография
мы сл и”,
ц икл
’’Девятнадцатый век”
(’’преемственность и одиночество в истории русского
духа”
—
так
опре де ляет
ав тор
его
тему), эссе ’’Гамлет”
и
сколько
еще
—
в
замыслах,
набросках,
че рн ови ка х...
Пафос
’’тех и этих лет”
неотделим
от
близости
к
тем,
ко го
автор
зовет
’’мои молодые друзья” . Это н е пр ост о
подробность
б иогра фии ,
это
нечто,
по
его
сл ов ам,
’’вклю ­
ченное
в
ход
мыс л и”. Нет тут,
пожалуй,
к ружк а,
не
создано
школы
—
ибо
нет
кружковой
замкнутости
и
регулярности
школьных
о тно ш ений;
но
каждому,
кто
из
этой
малой
’’гефтеровской”
среды,
дан о
б ыло
пережить
и
острую
радость
ученичества,
и
бл аго дар но сть
за
ничем
не
заменяемые
часы
о бще ния.
Для
него
же
эта
ср еда
не
только
адр ес ат
вопросов
и
с ом нений,
но
и
то,
что
позво­
ляет
в
раз очаро ва н иях
’’вышедшего из сочленений”
времени
сохранить
тож де ств енно сть
себе.
И
мы
чувству­
ем,
читая
книгу,
как
в
пульсе
этой
среды
вн овь
исполня­
ет ся
тема
’’преемственности и одиночества”
и
уже
отчет­
ливее
связь
между
судьбой
современного
диссидентства
и
в елики м
подвижническим
делом
русской
интеллигенции
п рошлого
сто л етия.
В.И.
Максименко
ISBN 5—01003290—2


Q/^лА
Письмо М. Я . Гефтера А. К. Авеличеву


/у/
»'•


Письмо М. Я. Гефтера А. К. Авеличеву
.


Пишите
индек с
предприятия
связи
места
назначения


Михаил
Гефтер:
несколько
строк
о
незабвенном
аутсайдере
le orj avril 2013
Вз ял
с
полки
томик
Ми хаил а
Гефтера,
вы пущ енны й
в
сво е
время
в
«Прогрессе». Н а хлын ул о .
Время
надежд,
время
о ткры тия
всех
горизонтов
и
шлю зов ,
период
очищения
общества
от
тотальной
лж и.
Эра
Водолея...
О
связанных
неп осредствен но
с
Г ефтером
эпизодах
из
этог о
дивного
вр еме ни
я
напи сал
много
лет
назад.
Наш ел
в
сво ем
компьютере
эти
стро чки,
впервые
в
сок ращен ном
вар иант е
напечатанные
в
«Общей газете»
у
Ег ора
Яковлева.
Мало
кто
их
видел.
А
тот,
кто
видел,
наверняка
по забы л.
Но
они
в ажны
для
меня.
Вот
он и...
МОЗАИКА ИЗ ВСТРЕЧ С ГЕФТЕРОМ
Опыт моего общения с Михаилом Яковлевичем Гефтером
импрессионистичен и оттого, видимо, распадается на череду мимолетных
ощущений, способных лишь в моем разуме и в моей душе слиться в
целостную картину. Этого опыта достаточно для того, чтобы
почувствовать и, почувствовав, привязаться к человеку всем сердцем. Но
этого и досадно мало, чтобы передать свой импульс вовсе не знающим
его людям. Хотя - как знать.
1988 год. В канун 19-й партконференции выходит в свет « Иного не
дано » и мы просыпаемся на следующий день известными. О
« Прогрессе » говорят, с нами хотят работать, на любое предложение о
сотрудничестве откликаются с чрезвычайной охотой. Нет, пожалуй,
такого имени, известного в ту пору по своей радикальной публицистике,
обладатель которого не приходил бы в 1988-89 гг. в здание на Зубовском.
Мало-помалу складывается своего рода интеллектуальный клуб,
участники которого рождают все новые и новые идеи, а само
издательство на какое-то время становится центром аналитической
работы. Приходит много молодежи и остается лишь удивляться, откуда
только берется такое количество прекрасно образованных ребят,
владеющих свободно понятийным аппаратом не преподававшихся в
высшей школе наук : политологии, социологии.
Довольно скоро на смену кратковременному очарованию
радикальной публицистикой с ее подчеркнуто пренебрежительным
Александр Авеличев


отношением к поиску аргументов, приходит желание работать
основательнее, профессиональнее. К этому времени и восходит наше
знакомство с Михаилом Яковлевичем Гефтером.
Статьи Гефтера тех лет, публиковавшиеся стараниями Глеба
Павловского в замечательном для своего времени журнале « Век XX и
мир », отличались от всего того, чем мы зачитывались в этот период в
других либеральных изданиях. Отличались более всего глубиной мысли,
спокойностью интонации, отсутствием эпатажа и рисовки. За словом
Гефтера угадывалась личность неординарная, поэтому я охотно
откликнулся на переданную Глебом личную просьбу Михаила
Яковлевича о встрече.
Нет, Гефтер стремился в « Прогресс » не с обычной для встреч
автора и издателя просьбой о публикации своих работ. Он
приехал пообщаться и обсудить ряд волновавших его вопросов. Мне
показалось тогда, что будучи человеком, умеющим чутко улавливать все
движения в ноосфере, он увидел и почувствовал в нашей работе того
времени что-то важное, взволновавшее его и позволившее заочно
считать нас единомышленниками. Думаю, что ни он, ни мы не ошиблись.
Во время той первой встречи мы говорили о молодежи, о
талантливых и еще мало кому известных исследователях, за кем,
возможно, будущее нашей науки. Как им помочь ? Официальное
обществоведение изжило себя и потому особенно агрессивно по
отношению к молодым талантам. Да и сами молодые не стремятся
объединяться вокруг академических институтов. Для того, чтобы
объединять, нужно обладать моральным и интеллектуальным правом.
« Прогрес » мог бы стать идеальным местом для общения молодых
исследователей.
И мы обсуждали идею создания издательско-аналитического
центра при « Прогрессе ». Многое поразило меня тогда в том разговоре с
Гефтером. Во-первых, его проницательность, заставившая прийти с этим
разговором именно к нам : мы в это время действительно вынашивали
аналогичный проект, не афишируя слишком эту сторону наших занятий.
Во-вторых, как ни печально признавать, к этому времени стало
очевидным, что для многих вполне порядочных людей перестройка была
важным средством взятия собственного реванша над неудачами
предшествующей жизни и карьеры. Зачем обременять себя мыслями о
будущем поколении ? Мих.Як. пришел с другим, с разговором не о себе.
Это было замечательно и незабываемо. Кстати, возвращаясь к этой
первой встрече : многое из того, что обсуждали мы тогда, получило
практическое развитие.
***
Михаил Яковлевич - человек с негромким голосом. Парадокс
заключается в том, что именно такие люди слышны подчас лучше всего.


Или должны бьггь слышны, поскольку слишком важно то, что говорится
негромким голосом.
В 1989 году идет работа над « Опытом словаря нового мышления ».
Проект оригинальный, зондажный : сопоставить совпадения и
расхождения понятийных полей одних и тех же терминов,
употребляемых обществоведами во Франции и в СССР. Это любопытно,
поскольку со всей очевидностью выявляются расхождения взглядов на
мир, цивилизационные процессы. Это интересно, поскольку через
выявляемые
мировоззренческие
несовпадения можно оценить
дистанцию, отделяющую нас от остального мира. Можно выявить и
доктринальные ограничения, в равной степени жесткие для
представителей обеих школ.
И в конструкции Словаря, предполагавшей выстраивание строгих
дихотомических пар, выпадает, ОБОСОБЛЯЕТСЯ один материал - статья
Гефтера « Мир миров ». Со временем я лишь утверждаюсь во мнении :
именно этот материал и является центральным во всем проекте, задавая
какую-то совершенно особую по духу, смыслу и звучанию философскую
сетку координат для осмысления грядущего цивилизационного прорыва,
приметы которого ощущаются уже ныне. В многоголосице статей,
написанных талантливыми авторами, явственно слышится негромкий,
спокойный голос Михаила Гефтера, мелодика его Мира миров.
***
Звонит телефон, и на другом конце провода - Мих.Як. : « Как бы
надо повидаться, ПООБЩАТЬСЯ, поговорить ». Гефтер вообще любит это
слово - « общаться ». Для него оно исполнено особого смысла. Своим
путем придя к осмыслению « нищеты историцизма », он верит в примат
жизни в синхронии. Общение как единственно адекватная форма
человеческого бытия в синхронии ? Видимо, поэтому общение - не
простой обмен словами и звуками, но обмен посланиями, импульсами
души и разума. Общение - поиск общности, опыт обобщения. Общение -
урок рефлексии, совместности в раздумьи.
Мне нравится, когда звонит телефон, а на другом конце провода :
« А.К., как бы надо повидаться, пообщаться, поговорить ». Это — Гефтер.
***
Мы не часто встречаемся, но каждая встреча - в радость. В том же
1989 году проходит вечер « Прогресса » в Доме кино. Мы приятно
возбуждены приглашением и совершенно ошарашены полным залом.
Приезжаем с большой группой наших друзей и авторов того времени :
Стив Коэн и Юрий Черниченко, Роберт Таккер и Юрий Афанасьев, Отто
Лацис, А.Д.Сахаров, Галина Васильевна Старовойтова и многие другие.
Откликнулся и приехал Михаил Яковлевич.
Этот вечер, настоящий бенефис « Прогресса », запомнился
навсегда. С одной стороны, мы получили сильнейшую эмоциональную


поддержку со стороны московской интеллигенции, лишний раз
убедившись, что делаем по-настоящему нужное дело. С другой - это было
своего рода подведение черты под большим периодом нашей жизни.
Жить старым капиталом невозможно, мы вызрели для новых проектов.
Политическая ангажированность начального этапа борьбы за гласность
должна была смениться более серьезными и основательными акциями,
большей основательностью и продуманностью проектов.
Подведение итогов - всегда прощание с долей прошлого. На том
вечере в Доме кино, конечно же, звучали привычные для тех лет
радикальные выступления. Многое повторялось уже в который раз. Было
предоставлено слово М.Я .Гефтеру. В зале стало тихо и, как мне
показалось, истосковавшиеся по спокойному, почти камерному голосу
люди наслаждались четкой логикой фраз, завершенностью и
отточенностью мысли, глубиной и содержательностью речи. Мы
наблюдали спокойную эволюцию мысли в контексте только что
кипевшего революционного нетерпения. Михаил Яковлевич общался с
залом, общался в свойственной ему мягкой убедительной манере,
общался в том смысле каковой он вкладывает в само слово « общение » .
Не задумываясь об этом, он дал присутствовавшим урок высокой
нравственной и интеллектуальной силы.
Старшинство мысли становится очевидным без использования
сильного голоса и испепеляющих интонаций. Гефтер напомнил нам всем
об этом.
***
Еще один звонок из недавнего прошлого. Позвонил Мих.Як. и
слегка волнующимся голосом сообщил, что вскоре поедет за границу,
кажется, во Францию. Добавил : « Это ведь в первый раз меня за границу
пускают ». Признаться, мне до того разговора как-то даже в голову не
приходило, что Гефтер не ездил по миру. Действительно, писать и думать
так, как М.Я., так глубоко и тонко понимать мир, обладать столь большой
свободой и широтой взгляда на него мог, как мне казалось, человек,
немало поколесивший по свету. А он оказался из рода пытливых Жюль
Вернов, постигающих мир умом и сердцем, через достоверность знания и
неподдельность чувства.
Та первая поездка так и не состоялась : подвело сердце. Я не знаю с
уверенностью, но думаю, что Мих.Як. переволновался от ожидания
первой встречи с одним из множества миров, чье существование он
вычислил и прочувствовал разумом и душой.
***
С ним интересно работать. Может быть, прежде всего потому, что
М.Я. не уважает приблизительности знания. Годы становления
гласности, как мне теперь кажется, вообще сопровождались резким
истончением экспертного знания, замененного политическим эпитетом.


Это было замечено и оценено нами не сразу : очень привлекала свобода
выражений, резкость и размашистость оценок. Ранее других это было
понято серьезными исследователями. Три года назад в рамках своего
давнего и глубокого интереса к « устной истории » М.Я. предложил нам
проект под условным названием « Опыт ментальной реконструкции
эпохи : 1937 Г°Д »• Хотя существует масса публикаций по 30-м
годам, что знаем мы с достоверностью об этом времени : Как
воспринималось оно людьми, жившими в нем, какие следы оставило в их
личной переписке, дневниках, архивных материалах иного рода ? Найти
максимум доступных еще сегодня материалов, найти и обобщить
воспоминания современников - восстановить во всей полноте жизнь
трагической эпохи, попытаться осмыслить ее на базе подлинных
свидетельств.
Проект был принят и на сегодняшний день близится к
завершению. М.Я. смог сделать то, что в наше трудное время дано не
всякому : создал большую группу молодых историков, более двух лет
ведущих поиск уникальных свидетельств эпохи. Я думаю, что сегодня
складывается историческая школа Гефтера. Этой школе по-настоящему
повезло с учителем.
***
Вокруг Гефтера всегда много талантливых людей. Часто это
молодые и очень молодые люди. Чем притягивает он к себе ? Почему он
так важен для всех тех, кто едет к нему из Москвы и Парижа,
Набережных Челнов и Франкфурта, Рима и Нью-Йорка? Наверное,
существует немало ответов, самых разных..
Мих.Як. несовременен глубиной своих познаний и человеческой
мудростью. Тем и интересен. Он сердечен в отношениях с людьми и
каждый может вспомнить десятки случаев, когда он устраивал чьи-либо
дела и судьбы. Он содержателен и достоверен, а потому казался белой
вороной в составе Президентского совета, куда его включили, даже не
испросив согласия. Он честен и порядочен, а в наше время эти качества
должны провозглашаться общественным достоянием и охраняться
законом.
К сожалению, мы не часто общаемся. Но тепло на душе уже от
одной мысли о том, что в любой момент можно взять телефонную трубку,
набрать номер его домика в Ватутинках и сказать : « Здравствуйте,
дорогой Михаил Яковлевич. Ну, как Вы там ? ».
******
Как
давно
все
это
было...И
насколько
ны не шняя
Рос сия
непохожа
на
на ши
тогдашние
сны
о
ней.